# Коллинз М.А. сборник

М А Коллинз

Коллинз М.А. Судьба союза 616k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Двойной дилер 541k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Смертельно любимая 308k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Темный Ангел 670k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Проклятый В Раю 764k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Холодный ожог 527k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Мемуары Натана Хеллера 597k "Сборник рассказов" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Совокупность доказательств 551k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. 06 связующих нитях 457k "Роман" Детектив, Приключения Коллинз М.А. Кости: Похоронены глубоко 487k "Роман" Детектив, Приключения


Макс Аллан Коллинз

Судьба союза


В память о Робе Чиммарусти, который присоединился к нам в этом путешествии


"Дело Америки - это, в значительной степени, дело всего человечества".


- Томас Пейн ("Здравый смысл", 1776), американский политический деятель времен войны за независимость.


Крис Брайсон знал, что влип по уши.


И не просто из глубины души - скорее, он спускается в третий раз, все еще в сознании, но затаив дыхание, ожидая наступления темноты.


Конечно, он вообще не был в воде, и фактически он уже сидел в почти полной темноте - бывший агент секретной службы и обладатель Почетной медали Конгресса, отсиживающийся, как грабитель банка, в захудалом двухэтажном мотеле / гостинице в Шантийи, штат Вирджиния, откуда он мог слышать над головой грохот и скулеж металлических чудовищ Вашингтонского международного аэропорта имени Даллеса. С одной стороны, они обещали побег, с другой угрожали поглотить его.


Он издал смешок сквозь прорезь на лице, который не совсем походил на улыбку. Он предположил, что такие мелодраматические мысли были неотъемлемой частью того, чтобы прятаться в месте под названием Скайуэй Фарер. Не то чтобы он не мог позаботиться о себе, обычно. Но иногда даже самому сильному, самому уверенному в себе мужчине не помешала бы небольшая чертова помощь.


И прямо сейчас единственным человеком, о котором он мог думать, кто мог бы помочь ему выбраться из этой глубокой ямы, был Джо Ридер. Он только надеялся, что после всего, что случилось с Джо за последний год или около того, о помощи с его стороны не могло быть и речи.


Ростом пять футов девять дюймов и в чертовски хорошей форме для своих пятидесяти с небольшим, Брайсон коротко подстригал волосы песочного цвета по-военному, едва проглядывала седина, и все это в сочетании с его мальчишескими чертами лица придавало ему вид сорока с чем-то. На работе он носил контактные линзы, дома - очки.


Однако сейчас, в этом дешевом номере мотеля, в тусклом свете прикроватной лампы, его глаза горели от слишком долгого ношения контактных линз, и он оставил очки на столе в своем офисе. Он хотел бы убрать эти проклятые штуки, но этого просто не должно было случиться - он должен был оставаться начеку и - в мелочах - он должен был уметь видеть.


Было кое-что еще, что он хотел бы, чтобы ему не приходилось надевать. Даже когда он сидел на кровати, вытянув ноги, прислонив подушку к шаткой спинке кровати, он не забывал о наплечной кобуре с заряженным "Глоком", с патроном в патроннике. Его брюки от костюма были мятыми, ткань болталась, как использованный парашют, но выглядеть безупречно было не совсем приоритетно. Рукава его белой рубашки были закатаны, галстук болтался, как петля, прежде чем палач затянул его.


Комната была оформлена в стиле городского упадка начала двадцать первого века с подключением Wi-Fi, маленьким телевизором с плоским экраном и высокой изогнутой душевой стойкой, чтобы в ней могли поместиться толстозадые бизнесмены. Его пиджак висел на спинке офисного стула за скудным столом рабочей станции, где стоял его ноутбук, открытый, с включенной заставкой. Случайные световые дорожки пробивались к краям экрана, затем отражались и рассеивались, печальное напоминание о том, что могло бы с ним случиться, если бы Ридер не смог помочь. Прямо сейчас он убил бы за выпивку, но единственным доступным коктейлем был смешанный запах пота и страха.


В комнате было тихо, если не считать приглушенного гула телевизоров в комнатах по обе стороны от него, Брайсон навострил уши, пытаясь уловить малейший звук из коридора. Страх не был для него чем-то новым. Иногда это было похоже на друга, чьи советы раздражали, но к которым стоило прислушаться. Этот придирчивый друг помогал ему в бою, и когда он занимал пост в президентской охране.


Но на этот раз - был ли дело в его возрасте? - страх был не другом, а каким-то вышедшим из-под контроля незнакомцем, бубнящим ложные тревоги.


Только не совсем чужой.


Он уже сталкивался с подобным страхом раньше. Как в тот день, когда его коллега-агент Ридер получил пулю за президента Грегори Беннета. И все же никогда прежде не было так плохо - он не был так чертовски напуган, когда он и группа других агентов набросились на потенциального убийцу президента и разоружили его.


Нет, это было по-другому.


Это был страх, граничащий с паникой, и не только за себя - он мог справиться с этим, и, возможно, именно поэтому все ощущалось так по-другому. На этот раз незнакомец пришел, чтобы выкрикнуть предупреждения о Бет.


Его жена, Бет, которой он еще даже не осмелился позвонить. Та, кого он знал, могла подпадать под это ужасное определение сопутствующего ущерба, порождая в нем страх за ее безопасность, который затмевал все, что он мог чувствовать к себе.


А что с его сыном, Кристофером? Мужчина по календарю, но все еще просто мальчик по сравнению с годами своего отца. Мысль о том, что это может коснуться его сына, была настолько ужасной, что отказывалась полностью оформиться.


Вот почему ему нужен был Ридер.


Работая в качестве сотрудника службы безопасности в одиночку, Брайсон не имел никого в своей нынешней жизни, кто мог бы справиться с таким уровнем дерьма. И он был настолько далек от национальной безопасности, что не знал, кому позвонить, кому можно доверять.


Кроме Джо Ридера.


Если бы дело дошло до перестрелки, Ридер был бы на высоте, и у этого человека была своего рода уникальная репутация, которая означала, что Брайсон мог выйти сухим из воды. Во всяком случае, с Ридером на его стороне.


В почти полной темноте комнаты мотеля Брайсон покачал головой. Как, черт возьми, он так быстро вляпался в такие неприятности?


Это началось как просто очередное рутинное выступление, обычное копание - простая проверка биографии, ради всего святого! И теперь, каким-то образом, он бежал, спасая свою жизнь - если отсиживаться в грязной дыре, с заряженным пистолетом и сгоревшими контактными линзами, квалифицируется как "бегство".


Больше похоже на бег на месте. Ожидание помощи, которая может и не прийти, помощи, о которой он пока не мог даже попросить. Конечно, если он в ближайшее время не доберется до Ридера, его страхи, его тревоги скоро закончатся...


Прошлой ночью, в рамках своей работы по обеспечению безопасности, Брайсон совершил первое настоящее преступление в своей карьере - не обычное подрезание угла, на которое мог бы пойти кто-нибудь в его профессии, нет. Но прямой взлом и проникновение - туда, где он не должен был быть, где он увидел то, чего не должен был видеть.


В тот момент, когда он нашел это, он понял, что это нечто большее, с чем он мог справиться сам. Он даже не ожидал найти это, надеялся, что это была просто погоня за несбыточным, волосы дыбом встали у него на заднице. Это не было ни тем, ни другим. Хотя он едва прикоснулся к этой чертовой штуковине, сделав всего один снимок своим цифровым фотоаппаратом, он сразу понял, что перед ним неприятности в высшей лиге.


И убежал.


Даже при том, что его открытие было почти случайным действием, он осознавал, что они вышли на него, что его знание того, что они образно похоронили, может буквально похоронить его.


Он вытащил одноразовый телефон, который купил у парня Ридера, Демаркуса. Нет способа отследить это, нет способа, чтобы его преследователи узнали, что он пойдет к Ридеру. И от них тоже никаких признаков, теперь, когда он залег на дно.


Звонок должен быть безопасным. Верно? Верно? Тем не менее, он снова перебрал все возможности, прежде чем сказать себе, Нет, все в порядке, звонок будет безопасным . Он набрал номер Ридера и подождал, пока тот зазвонил. И зазвонил.


И зазвонил.


Где, черт возьми, он был?


Не похоже, что у Джо Ридера была светская жизнь. Почему он не отвечал?Кровяное давление Брайсона повысилось в тандеме с его растущей паникой.


Осмелился ли он оставить голосовое сообщение?


К черту, слишком многое поставлено на карту, чтобы не. Когда раздался звуковой сигнал, он сказал в спешке: "Джо, это Крис Брайсон. Позвоните по этому номеру, когда получите это. Жизнь и смерть, брат - не подведи меня".


Он нажал кнопку ЗАВЕРШЕНИЯ ВЫЗОВА и уставился на телефон в своей ладони, как будто Ридер мог немедленно перезвонить. Когда этого не произошло, он продолжал смотреть, желая, чтобы эта штука зазвонила. Когда он отказался, он сунул его в карман брюк. Наблюдаемый горшок никогда не закипает, наблюдаемый сотовый никогда не звонит.


Если бы он оставался в этой комнате намного дольше, он бы начал отскакивать от стен. Уровень сахара в его крови падал, мысли лихорадочно соображали. Никто не знал, что он был здесь, в этом анонимном районе - просто еще один деловой путешественник, верно? Нет ничего плохого в том, чтобы сходить куда-нибудь перекусить поздним стейком и выпить.


Все будет хорошо, сказал он себе. Не беспокойтесь.


Поднявшись, он разгладил брюки, и если бы морщины могли смеяться, они бы это сделали. Он немного поправил галстук, но не полностью, сохранив образ палача. Выглядеть как бизнесмен, у которого был адский день, было в характере, не так ли? Это помогло бы ему слиться с толпой, объяснило бы красные глаза, запачканный потом воротник и тени от five o'clock, которые уже давно растеклись. Последний раз он брился вчера утром, думая, что это просто еще один понедельник.


Итак, был вечер вторника, день спустя... или это было неделю или месяц? Два дня слились в кошмар наяву с некоторым перерывом на сон прошлой ночью, но с тех пор это был не более чем кошмарный сон. Он не смеет рисковать больше, чем это, по крайней мере, до тех пор, пока не убедит Ридера сделать шаг вперед.


Он пошел в ванную, пустил немного холодной воды, ополоснул лицо, затем вытер его. Лицо в зеркале было его, но он никогда раньше не видел его таким ... таким пораженным. Такой старый, такой отчаявшийся, такой измотанный. Сейчас не выглядел на сорок с чем-то, скорее на шестьдесят. Он должен был что-то с этим сделать.


Он рассматривал свои варианты - покрасить волосы? Контактные линзы разного цвета? В наши дни контактные линзы можно было приобрести в оптике торгового центра меньше чем за час. Может быть, одежда "синих воротничков"? Это было достаточно просто. Он попытался улыбнуться самому себе, но у ублюдка в зеркале ничего не получилось.


Ублюдок в зеркале знал, что все это косметическое дерьмо не имело значения, что те, кто придет за ним, получат доступ к программному обеспечению для распознавания лиц и камерам видеонаблюдения, которые, блядь, были повсюду. Благодаря своей подготовке в области безопасности Брайсон был вполне уверен, что до сих пор проделывал достаточно приличную работу, избегая их; но шансы - и время - были против него.


Хотя он хорошо ориентировался в отелях, аэропортах и банках и был осторожен на незнакомых углах, постоянно оценивая свое окружение, рано или поздно камера поймала бы его, если уже не поймала. Он был достаточно взрослым, чтобы помнить времена, когда видеонаблюдение в лондонском стиле не было нормой в этой стране; теперь это казалось далеким прошлым, а слишком реальное настоящее несло в себе неизбежность, которую он мог только так долго откладывать.


Он снял со стула свой пиджак, натянул его, похлопал по телефону в кармане, смирившись с мыслью, что Ридер не собирается перезванивать немедленно. Он рискнул бы этим стейком и этим напитком - правда, только одним. Не мог смириться с потерей того преимущества, которое у него осталось после этих бесконечных двух дней.


У двери он остановился, напряженно прислушался, ничего не услышал, затем открыл ее так медленно, как будто это была крышка коробки со змеями. Он посмотрел в обе стороны, вышел в коридор. Повернулся к лифту, затем услышал, как открылась дверь напротив по коридору.


Он развернулся, но было слишком поздно.


Двое мужчин направлялись к нему; его рука метнулась к наплечной кобуре "Глока". Но позади него, на его стороне коридора, открылась другая дверь, только с приближением этих двух мужчин, ему придется рискнуть, что это был какой-то другой гость, который случайно открыл эту дверь именно тогда, собираясь невинно наткнуться на что-то плохое, задерживающее нападавших Брайсона на достаточно долгое время ... И рука Брайсона была на рукоятке пистолета, когда он почувствовал, как пчела ужалила его в шею.


Он протянул руку, как будто хотел прихлопнуть эту пчелу, и его пальцы нащупали там дротик и вытащили его.


Его ноги уже были резиновыми, и пол поднялся и принял его. Он нащупал свой пистолет, но его рука была отягощена свинцовыми пальцами, его рука стала еще тяжелее, но каким-то образом она просто переместилась в его сторону.


Он не мог пошевелиться. Он ждал, что потеряет сознание, но этого не происходило. Растянувшись на дешевом ковровом покрытии, его дыхание было прерывистым, глаза широко открыты, он мог только смотреть на четырех мужчин, нависших, сгрудившись, над ним. У всех на лицах были небольшие улыбки с некоторой насмешкой; никто не потрудился надеть маску.


Его тело было парализовано, но мозг - нет. Он продолжал вычисления. Отсутствие масок означало две вещи: этот квартет не беспокоился о камере слежения в другом конце зала, и им было все равно, увидит ли он их лица, потому что они были уверены, что он никогда никому их не опишет. Хотя они были одеты в повседневную деловую одежду, хорошо вписывающуюся в Skyway Farer, у них был жесткий взгляд наемника с прищуренными глазами.


Прямо над ним мускулистый блондин с пятнами шрамов, разбросанных по его красивому лицу, как уродливое конфетти, сказал: "Возьми его ключ-карту - тащи его задницу обратно в его комнату, пока кто-нибудь не увидел".


Брайсон попытался закричать, но его голосовые связки не функционировали. Через несколько секунд они затащили его обратно в его комнату, заперев за собой дверь. Беспомощный на ковре, пропахшем несвежей едой и пылью, он обнаружил, что не может даже чихнуть.


Поездка из его комнаты, а затем обратно в его комнату заняла меньше минуты. Он сомневался, что кто-либо что-либо слышал, не говоря уже о том, чтобы что-либо видеть, и камера наверняка была сломана или заблокирована.


Почему они просто не убили его в коридоре?


Это было бы достаточно просто, если бы это было их целью. Вместо этого они прикончили его дротиком, как зверя в джунглях. Возможно ли, что они не собирались его убивать? Как это могло быть, ведь он мог опознать их всех? Или они хотели ... пытать его?


Блондин наклонился. "Сукцинилхолин, сок. Ты знаешь, что это такое, верно? Что он делает?"


Брайсон действительно знал этот препарат - нервно-мышечный паралитик, используемый в предоперационной анестезии для расслабления трахеи, облегчая интубацию пациента. Также часть химической смеси, используемой при смертельной инъекции, что объясняло, почему у него были такие проблемы с дыханием. Он знал, что осталось недолго, прежде чем его дыхание совсем остановилось. Без пользы от седативного средства, комбинированного при обычном применении обоих препаратов, смерть тоже была бы невыносимо болезненной. Логическая часть его мозга сообщила об этих фактах, в то время как эмоциональный слой кричал.


Беззвучно кричала.


Блондин усмехнулся страху, который он увидел в глазах Брайсона. "Не волнуйтесь, мистер Брайсон, мы ввели недостаточно, чтобы убить вас - просто чтобы сделать вас послушным". Ухмылка превратилась в широкую улыбку, на верхней и нижней губах появились шрамы. "Мы здесь не для того, чтобы убивать вас".


Нет смысла бороться с этим. Он все еще не мог пошевелиться и задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь пошевелиться снова. Возможно, если бы он сотрудничал. Может быть, он мог бы спасти себя. Но какой ценой?


Деловым тоном блондин спросил: "Ты можешь моргать?"


Не пытаясь, он моргнул.


"Хорошо. Одно моргание означает "да", два моргания означают "нет". Сейчас. Вы рассказали кому-нибудь о том, что обнаружили?"


Он вообще не моргал, думая: Сколько раз моргал, чтобы трахнуть тебя, мудак!


Блондин приятно улыбнулся, или настолько близко к любезности, насколько он был способен. "Может быть, ты рассказал своей хорошенькой жене. Как насчет этого?"


Он дважды моргнул. Он увидел, как преодолевает действие наркотика, протягивает руку и душит сукина сына. На самом деле он оставался неподвижным, способность моргать - единственное, что ему осталось. Но это означало, что sux начал истощаться. Ему нужно было, чтобы этот ублюдок продолжал говорить еще немного, и, возможно, у него появился бы шанс.


Блондин знал о Брайсоне, во всяком случае, достаточно, чтобы спросить его, доверял ли он что-нибудь полудюжине друзей, от деловых партнеров до приятеля из соседнего квартала. Каждый раз Брайсон моргал три, четыре или пять раз - никогда не доставляя блондину удовольствия ни одним, ни двумя морганиями - и чувствовал, что на его лице появляется намек на улыбку. В конце концов, он понял, как моргать: "Пошел ты"!


Наконец, блондин вздохнул и сказал: "Я сказал, что мы здесь не для того, чтобы убивать тебя. Какой смысл убивать человека, который собирается покончить с собой?"


Двое других вышли вперед, и один держал его, пока другой снимал с него ремень. Блондин и другой парень схватили его и понесли в ванную, за ними следовала пара с ремнем, которым они обвязали душевую штангу в нескольких дюймах от потолка, в то время как блондин и его помощник поддерживали Брайсона. Блондин намотал ремень на шею Брайсона, не глядя ему в глаза. Это было так, как если бы мужчина уже считал его мертвым.


Это была ужасная часть, не боль, не уверенность в приближении смерти, а знание того, что по прошествии некоторого времени они зайдут к Бет, чтобы узнать, что он ей сказал или не сказал.


Когда они подняли его, Брайсон попытался ударить, но его ноги оставались слабыми, а ремень еще глубже врезался в шею, перекрывая еще больше того скудного кислорода, который ему удавалось всасывать.


Блондин отпустил его, и ноги Брайсона соскользнули с внешней стороны ванны, пока ремень не был туго натянут, и он едва оторвался от пола, держась за душевую штангу.


Может быть, это дало бы - может быть, это сломалось бы раньше, чем что-либо внутри его шеи!


Теперь, один в ванной, он чувствовал, как его глаза вылезают из орбит, а грудь горит, когда он безуспешно пытался втянуть в себя хотя бы молекулу воздуха.


Он услышал, как закрылась наружная дверь. Они даже не собирались оставаться рядом, чтобы убедиться, что он умер! Он должен был что-то придумать, должен был что-то сделать. Он попытался согнуть ноги, чтобы коснуться пола, но они едва двигались. Он попытался поднять руки, но они были бесполезны, плавали, но были тяжелыми.


Жжение в его горле становилось все жарче. Пот лил с него так, словно был включен душ, и он изо всех сил пытался сделать хоть какой-то вдох.


Звезды взорвались ужасными вспышками Четвертого июля, когда его зрение потемнело. Он подумал о Бет и попросил у нее прощения, как будто она могла услышать мучительные извинения, которые никогда не выходили у него из головы. Он не хотел, чтобы что-то из этого произошло, это была просто работа, нет, даже не это, просто он изучал то, что подслушал. Что-то, что он подслушал, из-за чего его убили и, вероятно, ее тоже, без помощи Ридера. Черт! Черт!


Он любил ее, всегда любил. Теперь все, чего он хотел, это обнять ее в последний раз.


Бет, я люблю тебя, прости. Кристофер, сынок, всегда говорил, что ты мужчина... теперь ты тот мужчина...


В темноте он почувствовал, как ощущения начинают растекаться по его конечностям, по его телу, по большей части это была боль, но, черт возьми, ощущения.


Последним ощущением, которое он испытал, был завибрировавший одноразовый телефон в его кармане.


Два


"Если это произойдет, то это произойдет. . мы не можем перестать жить".


Уолтер Рид, врач армии США, который постулировал и доказал, что желтая лихорадка передается комарами. Секция 3, лот 1864, сетка T/U-16.5, Арлингтонское национальное кладбище.


Джо Ридер ненавидел, когда его называли героем.


Мысль о том, что он или кто-либо другой, если уж на то пошло, реально подходит под это определение, казалась ему абсурдной. Героические действия, да - Оди Мерфи в бою - но герой? Может быть, из тех, кого Мерфи играл в тех древних ковбойских фильмах. Но не в жизни. При жизни самый награжденный солдат Америки во Второй мировой войне был проблемным алкоголиком, возможно, психопатом в худшие моменты своей жизни.


Тем не менее, согласно средствам массовой информации и большинству других, с кем он сталкивался в эти дни, Джо Ридер был настоящим американским героем дважды, больше, чем жизнь, и не только. Это относилось ко временам его секретной службы, когда он получил пулю за президента Грегори Беннета, человека, политику которого он осуждал. Даже сейчас - особенно в разгар такой зимы, как эта - его левое плечо напоминало ему о той пуле и его действиях, подталкивая его разум к воспоминаниям о реакции. Впоследствии, оказавшись за бортом, он не смог смириться с политикой и, в частности, с коварной тактикой президента Беннета и его приспешников и позволил своим чувствам ускользнуть.


Ошибка.


Секретная служба была неизбежно аполитична - хотя найти левоцентристского агента в этих рядах могло оказаться непростой задачей, - и Ридер стал изгоем в правительственных кругах за свою неосмотрительность. Это вынудило его уйти со службы, и он, по необходимости, начал свой бизнес в сфере безопасности, который оказался полезным во многих смыслах. Частный сектор знал его только как "героя", который спас президента Беннетта, и ABC Security - ABC, означающая не что иное, как хорошее размещение в алфавитных списках - процветала с первого дня.


Этот успех многократно возрос, когда он был признан героем во второй раз.


В тот раз он спас председателя Верховного суда от потенциального убийцы. Вознаграждение было велико, по крайней мере, для его охранного бизнеса, но ценой за это новообретенное богатство стала жизнь его лучшего друга, агента ФБР Габриэля Слоуна.


Джозеф Ридер, дважды национальный герой. Дважды пострадавший от позора, вызванного известностью в СМИ.


Герой? Ты можешь это получить.


Ридеру было шесть лет один год, и он приближался к пятидесяти, с правильными чертами лица, которым годы придали несколько резковатый характер. У него были карие глаза, белые волосы, подстриженные почти по-военному коротко, брови тоже белые. За годы работы агентом ему приходилось скрывать это преждевременное отличие с помощью краски для волос.


Еще в бытность на секретной службе Гейб и другие прозвали его "Пип", в шутку признавая его способность разбираться в людях. Эксперт по кинесике, изучению языка тела, Ридер заметил потенциального убийцу президента Беннетта в толпе за долю секунды до того, как стрелок выстрелил.


Прогуливаясь по Арлингтонскому национальному кладбищу до того, как туристов впустили в 8: 00 утра, Ридер наслаждался ощущением и звуком хруста снега под его оксфордами марки Rocky, и его не беспокоил холод на лице или то, что от непогоды у него слезятся глаза.


Это было то место на земле, где он чувствовал себя как дома, где его окутывал покой. Прямо сейчас он находился в Третьем отделении, неофициально известном как "больничное отделение", где он остановился у могилы доктора Уолтера Рида.


Поплотнее запахнув свою куртку ABC Security, он посмотрел вниз на надгробие из темного гранита, установленное на белом гранитном постаменте с фамилией доктора. Бронзовая табличка содержала информацию о Риде и заканчивалась цитатой: "Он дал человеку контроль над этим ужасным бедствием - желтой лихорадкой".


Он подумал обо всех глупых похвалах СМИ, которые он получил за то, что был "героем", в то время как здесь покоился человек, который, возможно, был достоин этого слова. Из всех тех, кто знал сегодня фамилию Ридер, многие ли помнят доктора по имени Рид? Да, в Бетесде, штат Мэриленд, была больница, носившая имя этого человека, но сейчас - в конце 2020-х годов - кто из вас знает, почему здание было названо в честь врача, умершего с 1902 года?


Доктор Уолтер Рид. Который никогда не отнимал чью-либо жизнь, а на самом деле спас многих. Во время строительства Панамского канала команда Рида доказала, что желтая лихорадка передается не через постельное белье, полотенца и другие материалы от заболевших, а в результате простого укуса комара. Из этого выросли области эпидемиологии и биомедицины.


Это была героическая работа, намного перевешивающая ловлю пули или убийство пары потенциальных политических убийц.


Хотя он не спал всего несколько часов, он обнаружил, что зевает. С той ночи, когда произошла перестрелка в пригороде, у него был только прерывистый сон. Пережить день не было проблемой. Всегда было чем заняться - стол, заваленный работой, встречи с сотрудниками, обеды с клиентами, даже случайные интервью с наиболее заслуживающими доверия представителями СМИ, поскольку быть чертовым героем значило поддерживать свой бизнес в тонусе.


Но дома, в темноте за окнами, не имея ничего, что могло бы составить ему компанию, кроме телевизора, книг и пары кружек пива, Ридер считал ночи бесконечными. Сегодня он изменил бы это. Он отправится домой сегодня днем, а не сегодня вечером. Может быть, принять какое-нибудь легкое снотворное, отпускаемое без рецепта. Ложись спать пораньше, поймай в ловушку этот неуловимый хороший ночной сон. Такой сон, когда сны не приходят, а приходит мирный отдых.


Сны, которых он так надеялся избежать, оказались не кошмарами, скорее воспоминаниями, приятными, даже очень, его дочь Эми со своей подругой Кэти ... пили пиво с Гейбом на бейсбольном матче ... потом не так приятно, Эми на похоронах Кэти ... Отец Кэти Гейб плачет у него на плече ... а затем внезапное насилие, свист пуль, темнота ночи вокруг...


Просыпаюсь в поту. Взбейте подушку, откиньтесь назад, начните весь цикл сначала.


Такими были его ночи почти год.


Однако прошлой ночью все было по-другому. Обычно ему удавалось заснуть до того, как подкрадывалась судорога, которая будила его каждые час или два свежим привкусом повторяющихся снов, заполнявших его мозг. Прошлой ночью? Его терзало беспокойство и чувство вины из-за того, что он должен был что-то предпринять в связи с тем звонком, который он получил, как раз перед тем, как забраться в постель.


Ну, не то чтобы он получил - он пропустил звонок. В эти дни Ридер игнорировал свой телефон, на который ему часто звонили типы из СМИ и оставляли сообщения, на которые не было шансов ответить. Но он периодически проверял, и перед тем, как лечь спать, у него был.


Он не узнал номер, и там не было идентификатора вызывающего абонента. Он, черт возьми, почти проигнорировал это, но интуиция подсказывала ему не делать этого, и он научился не отключать свою внутреннюю систему предупреждения.


Звонок был от старого друга, которого он редко видел, такого же отставного агента секретной службы, у которого теперь была собственная служба безопасности... ладно, на самом деле просто офис частного детектива с некоторыми атрибутами двадцать первого века. Крис Брайсон был одним из тех друзей, с которыми он чувствовал вину за то, что не поддерживал более тесных контактов, поскольку годы ползли и мчались своим противоречивым образом.


Сообщение было достаточно простым: "Позвоните по этому номеру, когда получите это. Жизнь и смерть, брат - не подведи меня. "


Многие люди использовали эту фразу - для некоторых своевременное получение FedEx может быть вопросом жизни и смерти. Не для бывших агентов, таких как Брайсон и он сам. Ридер перезвонил, но звонок перешел на голосовую почту.


"Крис, перезвони мне", - сказал Ридер на свой мобильный. "Я жду, приятель. Просто скажи мне, что тебе нужно, куда прийти. Независимо от времени ".


Он попробовал другой номер Брайсона, и он тоже попал прямо на голосовую почту, и он оставил похожее сообщение. У него не было номера Бет Брайсон. Жена Брайсона и его бывшая жена Мелани были хорошими друзьями.


Что означало, что следующим логичным шагом было бы позвонить Мелани, но почему-то он не мог заставить себя преодолеть этот небольшой социальный барьер. На звонок мог ответить сменивший его муж, Дональд Грэм, и маслянистый голос лоббиста всегда причинял Ридеру боль.


Поэтому он сказал себе, что Крис профессионал, который может постоять за себя. Поставил телефон на звонок, прибавил громкость и, положив его на тумбочку, стал ждать, когда он зазвонит.


Чего он никогда не делал.


Позади себя он скорее почувствовал, чем услышал, как кто-то приближается, но не обернулся. Судя по тому, как ботинки человека слегка похрустывали по хрупкому снегу, этот кто-то был не очень тяжелым.


Были ли у доктора Рида потомки, которые регулярно приходили выразить свое почтение? Более вероятно, что кто-то знал, как найти Ридера здесь, но это был короткий список. У него было не так много друзей, а Эми - рождественские каникулы закончились - была бы в классе или на своей новой работе. Как и ее бойфренд Бобби Лэндон, который рос на нем.


Может быть, Патти Роджерс? Агент ФБР была партнером Гейба Слоуна до прошлого года, когда она ненадолго объединилась с Ридером, который консультировал оперативную группу Верховного суда. Они с Патти оставались близки, и эти легкие шаги могли принадлежать ей.


У смотрителей кладбища зимой было мало дел, и, во всяком случае, они обходили его стороной. Если бы средства массовой информации выследили Ридера здесь, сохранить самообладание было бы непросто. Крошечная часть его думала, что это может быть угрозой, и он был безоружен, поэтому - несмотря на нежелание заводить разговор с репортером или вторгаться в чью-то частную жизнь на кладбище - он, наконец, повернулся.


И увидел свою бывшую жену, бредущую к нему по снегу вверх по склону.


"Господи, Джо, " сказала она полушутя, " помоги девушке, почему бы тебе этого не сделать?"


Он шагнул к ней, протянул руку в кожаной перчатке. Она протянула один из них в хлопчатобумажных перчатках. Высокая, с располневшей, словно для арктической экспедиции, стройной фигурой, в темно-синем, черном с красными штрихами и уггах, она одарила его легкой улыбкой, такой белоснежной, что ей мог бы позавидовать снег. Ее длинные каштановые волосы были убраны под модную красно-черную шапочку-чулок, ее карие глаза были невероятно большими с длинными натуральными ресницами, ее модельно-заостренные щеки порозовели от холода.


Развод был правильным решением для брака, он знал это, но он никогда не перестанет любить ее. Хотя они регулярно разговаривали по телефону, он не видел ее много месяцев. Его сердце немного забилось быстрее, как тогда, когда они впервые встретились, так много лет назад.


Она встала рядом с ним, оставив свою руку в перчатке в его руке, когда они оба посмотрели на надгробие. Magie Noire, ее любимые духи, пробились сквозь холод и согрели его ноздри.


Она сказала: "Здесь фу-фу-фу-холодно".


"Ты проделал весь этот путь с этой новостью?" Он хотел подразнить, но получилось не совсем так.


Она поджала губы, что предшествовало знакомому хмурому выражению лица.


"Просто поддерживаю разговор. И тебе тоже привет, Джо ".


"Извините. Пытаюсь быть смешным ".


Легкая ухмылка. "Ты отстой в слове "забавный"."


Прошлогодняя трагедия сблизила Ридера и его бывшую жену больше, чем они были за многие годы. Дочь Эми казалась счастливее теперь, когда ее родители снова поладили.


Но прошлым летом Ридер отправился на семейный пикник, в котором участвовали Эми и ее парень Бобби. Муженек No 2, Дональд, поджаривал на заднем дворе, взяв на себя роль, которая была у муженька No 1. Несмотря на то, что Ридер был зарегистрированным демократом, ему было трудно переварить сочетание цинизма либерального лоббиста и идеалистического социализма Бобби. Удивительно, что он не размазал их обоих жирной лопаткой. Он думал, что довольно хорошо скрывал свои чувства.


Но в частном порядке Мелани отругала его за "неумолимый сарказм", и приглашения на семейные ужины больше не повторялись.


Ридер по-прежнему встречался с Эми и Бобби за ужином примерно раз в неделю, но не видел Мел с того злополучного барбекю.


Внезапно она оказалась здесь, рядом с ним, в его Крепости Одиночества. Но Арлингтон был большим городом, и, хотя она знала пять или шесть могил, которые были среди его регулярных остановок, она приложила немало усилий в холодную погоду, чтобы разыскать его.


Что бы ни привело ее сюда, это было важно лично. Почему она не приступила к этому?


Беспокойство усилилось в нем. "С Эми все в порядке?"


"Да, да", - сказала она, махнув рукой в перчатке. "С Эми все в порядке. Бобби тоже. Это не то ".


"Что это такое?"


Ее голос прозвучал тихо на фоне ветра. "Сегодня утром звонила Бет Брайсон".


"Ох. О Крисе?"


Ее глаза напряглись. "Да... но..."


"Мертв?"


Лицо под чулочной шапочкой вытаращило на него глаза. "Ты знал? "


"Нет. Увидев тебя здесь... просто имел в виду..." Он сглотнул воздух и выдохнул его, как холодный сигаретный дым, затем рассказал ей о пропущенном звонке от своего друга.


"Я подвел его, черт возьми".


"Джо... вы не могли знать, что это произойдет ".


"Что же произошло? Убит на работе?"


"Нет. Ничего подобного. Джо... Мне жаль... но Крис покончил с собой прошлой ночью ".


"Дерьмо", - сказал он.


Они оба знали, что уровень самоубийств среди агентов секретной службы, как действующих, так и вышедших на пенсию, был не совсем низким.


"Дома? Черт возьми, неужели Бет нашла его ...?"


Мелани покачала головой. "Нет, она говорит, что он был в отеле или мотеле где-то недалеко от Даллеса. Очевидно, он... повесился ".


"Не похоже на того парня".


"Джо, мы никогда не знаем, что на самом деле происходит в жизни других людей... так ли это?"


"Нет. И Крис слишком долго не был со мной. Но, черт возьми, он обратился ко мне, а я не пришел ".


"Как ты мог? Не кори себя за то, что ты не мог контролировать ".


Они уставились на надгробие.


Его опыт в кинесике был проблемой в их браке, Мелани постоянно обвиняла его в том, что он читает ее. Как будто она ожидала, что он каким-то образом отключит это. Даже сейчас, когда она засунула руки в карманы пальто и ссутулила плечи, он принял классическую оборонительную позу. Или, черт возьми, может быть, ей было просто холодно. Это была неточная наука.


Чем дольше они молча стояли там, тем больше он понимал, что она с ним еще не закончила - это было больше, чем просто сообщить плохие новости о старом друге. Она могла позвонить ему, верно? И они с Крисом были друзьями, но никогда с Гейбом Слоуном не были близки.


Или она беспокоилась о том, как потеря другого друга, любого друга, ударит по нему?


Наконец, она испустила долгий прерывистый вздох. "Бет попросила меня связаться с тобой".


"О? Чтобы сообщить плохие новости?"


"Чтобы попросить тебя прийти и поговорить с ней".


"Я похож на священника?"


Она повернулась к нему, сверкая глазами. "Жена вашего покойного друга хочет поговорить с вами. Должен ли я был спросить о причине? Чтобы понять, достаточно ли это важно, чтобы прервать твой плотный график прогулок по кладбищу?"


"Это вышло жестче, чем я хотел".


"Я тоже". Она вздрогнула, отчасти от холода. "Действительно плохое утро".


"Извините".


"Джо... в любом случае, как долго мы огрызаемся друг на друга?"


"Слишком долго".


"Значит, прекращение огня?"


"Прекращение огня. Мел... у Бет было какое-нибудь объяснение, почему Крис сделал это?"


Она покачала головой. "Говорит, что они были счастливы, лучше не бывает, на самом деле. Не верит, что Крис покончил с собой. Вот почему-"


"Почему она хочет, чтобы я занялся этим".


"Да".


"Ты же знаешь, что она должна говорить с полицией, а не с твоим бывшим мужем".


Выражение ее лица граничило с мольбой. "Поговори с ней, Джо. Она думает, что кто-то, кто знал Криса, мог бы разобраться с этим там, где не смогла бы полиция. И вы могли бы разобраться в этом ... осторожно. В любом случае, она, кажется, думает, что ты можешь все."


"Правильно", - сказал он. "Я герой".


Ее голова наклонена, ее улыбка принимает свой собственный боковой наклон. "Вот как некоторые люди видят тебя".


"А как насчет тебя, милая?"


Автоматическое выражение привязанности смутило ее, и она отвела взгляд. "Я не думаю, что я больше верю в героев".


"Это у нас общее".


Рука в перчатке вынырнула из кармана и легла на его рукав. "Но я верю в тебя, Джо. Всегда был, всегда буду".


Он усмехнулся ей. "Если ты собираешься играть на струнах моего сердца, может быть, мне стоит расстегнуть парку".


Она слегка рассмеялась. Возможно, в конце концов, он не совсем отстой в слове "забавный".


Он сказал: "Конечно, я пойду повидаться с Бет. Конечно, я поговорю с ней. Но что она почувствует, когда услышит, что Крис позвонил мне, а я подвел его?"


Мелани отмахнулась от этого. "Ты не подвел его. Она это поймет".


Она поцеловала его в щеку.


Даже в холоде он чувствовал прежний жар.


"У тебя есть номер Бет?" - спросила она.


Он покачал головой.


"Дай мне свой телефон, и я вставлю его".


Он сделал, и она сделала.


Затем она повернулась и пошла прочь, шаги хрустели на снегу. Он догнал ее и проводил до машины. Они не разговаривали, пока он не придержал для нее дверь.


"Я позвоню вам с отчетом", - сказал он.


Снова эта маленькая белозубая улыбка. "Я не клиент, Джо. Но я был бы признателен за это ".


Она отъехала, слегка помахав ему рукой, и он смотрел, пока она не скрылась из виду. Затем он сел за руль своего Prius и завел мотор и включил обогрев. Он достал свой сотовый из кармана парки.


Сначала он позвонил Бет Брайсон и получил голосовое сообщение. Он оставил довольно длинное сообщение, надеясь, что она проверяет звонки, но она так и не взяла трубку. Поскольку она хотела поговорить с ним, это означало, что она была занята делами, связанными с кончиной ее мужа - копы, похоронное бюро, некролог.


Поэтому он позвонил Карлу Бишопу, ветерану детективного отдела по расследованию убийств в Вашингтоне, который также работал в оперативной группе Верховного суда в прошлом году, и который был другом задолго до этого. Мускулистый лысый коп, скорее всего, был в курсе расследования дела Брайсона.


Теперь одно бюро по расследованию убийств охватывало весь округ Колумбия. С годами выявились два факта: преступникам было наплевать на границы юрисдикции, а бюджеты становились все более жесткими.


Бишоп опередил его. "Звонишь по поводу Криса, не так ли?" Это было вместо приветствия.


"Вы получили это", - сказал Ридер. "Что нам известно на данный момент?"


"Это редакционное "мы", или "что-я-знаю-чтобы-я-мог-сказать-вам"мы"."


"Выбор дилера".


В голосе Бишопа прозвучало пожатие плечами. "Не мое дело, Пип, но из того, что я слышу? Выглядит как довольно откровенное самоубийство ".


"Его жена не думает, что он покончил бы с собой".


"Ни одна жена не хочет думать, что она пропустила знаки".


"Биш... она хочет, чтобы я занялся этим ".


"Тебе нравится тратить свое время, сынок? Дерзай".


"Может быть, я так и сделаю. Я мог бы начать с того, что Крис оставил мне сообщение на моем мобильном в ночь своей смерти ".


Ридер почти слышал щелчок выключателя, когда Бишоп превратился в абсолютного полицейского.


"Господи, Пип, что сказал Крис?"


"Что это был вопрос жизни и смерти. И он решительно намекнул, что мог бы воспользоваться моей помощью, и прямо сейчас. Чего я, очевидно, не предусмотрел ".


Ридер рассказал ему о своей попытке перезвонить.


Бишоп сказал: "Вы говорите, что он был убит".


"Откуда, черт возьми, я знаю? Я не разговаривал с этим парнем больше года. Я могу сказать вам, что он не походил на самоубийцу ".


"Как у него звучал?"


"Непросто. Беспокойство такого рода, исходящее от такого опытного профессионала, как Крис, означает, что он напуган до усрачки ".


Тишина.


Затем: "Итак, тогда, Пип... вы планируете сделать это проблемой безопасности ABC?"


"Я собираюсь обсудить это с Бет Брайсон, после того, как узнаю, почему она считает, что Криса убили. Чье это дело, Биш?"


"Детектив из кладбищенской смены по имени Пит Вудс. Ты знаешь его?"


"Нет".


"Он щенок, едва приученный к бумаге", - сказал Бишоп. "Но у него есть задатки хорошего детектива. Если это не самоубийство, он выслушает тебя, если ты что-нибудь найдешь. Я имею в виду, черт возьми, кто бы не был впечатлен, когда великий Джо Ридер выражает заинтересованность?"


"Пошел ты, приятель ... И спасибо за информацию. Ты не имеешь ни малейшего представления, где сейчас находится Бет Брайсон?"


"Вудс вышел, чтобы забрать ее. Он вез ее в морг для официального опознания. Отсутствовал около часа. Я думаю, если ты поторопишься, ты сможешь поймать их там ".


Отлично, найди вдову в морге. И все же, это может быть лучше, чем встречаться с ней дома, в окружении воспоминаний.


Морг и офис главного судмедэксперта располагались в том, что когда-то было ультрасовременным учреждением, Объединенным зданием судебной экспертизы на E Street, SW. Теперь, спустя почти двадцать лет после его открытия, некогда современная оболочка из стекла, бетона и стали приобрела изношенный, грязный вид.


Внутри здание сохранилось лучше, хотя сиденья в вестибюле вдоль стены были потертыми, с подушками, примятыми бесчисленными задницами. Запах антисептика витал в воздухе в этой больнице, чьи охлажденные пациенты находились на подносах и в ящиках внизу.


Но Ридер не спускался в подвал и не проверял Бет в офисе судмедэксперта. Вместо этого он усадил свою задницу на одно из тех кресел с плоской подушкой в вестибюле. Он едва успел освоиться, когда Бет вышла из лифта, а Крис-младший поддерживал ее, пока она медленно пересекала вестибюль. Никаких признаков их полицейского сопровождения.


Сын унаследовал от отца песочного цвета волосы, голубые глаза и крепкое телосложение при невысоком телосложении. Лет тридцати или около того, страховой агент по профессии, он носил серый костюм со светло-голубой рубашкой и полосатым галстуком.


Невысокая блондинка Бет была одета в черные брюки и черный жакет поверх черной шелковой блузки - не обязательно в траур, поскольку она предпочитала черные и темно-синие оттенки, возможно, потому, что она была слегка полноватой. У нее было лицо в форме сердечка с курносым носиком и губками-Кьюпи-куколками, обрамленными большими светло-голубыми глазами. Ее подбородок приподнялся, когда она увидела приближающегося Ридера, затем она шагнула вперед и упала в его объятия.


Когда они обнимались, он сказал: "Мне жаль, Бет. Мне очень жаль ".


"Спасибо тебе, Пип", - сказала она, отступая.


Он пожал руку Кристоферу, который торжественно кивнул ему.


Ридер спросил Бет: "Где детектив Вудс?"


"Все еще с коронером. Довольно приятный молодой человек. Он отвезет нас домой. Мы просто хотели... убирайся оттуда".


"Я понимаю. Пока вы ждете, не могли бы мы немного поговорить?"


"Пожалуйста", - сказала она с некоторым нетерпением.


Он подвел ее к ужасным стульям и сел по одну сторону от нее, а ее сын - по другую. Кристофер подался вперед, не спуская глаз со своей матери.


Переводя взгляд с одного на другого, Ридер сказал: "Когда я говорю, что сожалею, это не просто соболезнование".


И он рассказал им о звонке, который он получил от Криса, и извинился за то, что не проследил за этим получше.


"Не нужно извинений", - сказала она, ее глаза были яркими, но мерцающими. "То, что вы говорите, подтверждает мои подозрения. Это действительно так ".


"Если вам нужна моя помощь, " сказал Ридер, " она у вас есть".


Она сглотнула и потянулась, чтобы сжать его руку. "Ты знала Криса, Пип. Он не убивал себя. Он никогда бы не покончил с собой ".


"Прямо сейчас копы, похоже, думают, что он это сделал. Но я поговорю с ними. Телефонное сообщение должно изменить ситуацию ".


"Это должно произойти. Пип, у нас был такой хороший брак. Никогда даже не был лежачим полицейским. Он обращался со мной так, словно я все еще была стройной маленькой девочкой, с которой он познакомился в колледже. Всего неделю назад или около того, мы забронировали второе свадебное путешествие в Европу. Зачем Крису делать такие вещи, если он был в таком плохом месте, где его могло не быть в живых через три месяца, чтобы принять это? "


Ридер знал, что люди могут потерпеть крах быстрее, чем это, но он не думал, что здесь дело в этом, и держал это при себе.


"Крис сказал, что это был вопрос жизни и смерти", - сказал Ридер. "Во что он был замешан, Бет?"


"Я не знаю, Пип". Она посмотрела на своего сына, который покачал головой, затем снова на Ридера. "Крис мало говорил о работе - я не обязан рассказывать вам о бизнесе в сфере безопасности".


Он улыбнулся ей. "Конфиденциальность с одной стороны, скука с другой. Пропущенные приемы пищи и поздние ночи."


Она выдавила слабую улыбку в ответ, затем пожала плечами. "Еще несколько дней назад все казалось прекрасным".


"Что произошло потом?"


Эти большие голубые глаза были действительно довольно милыми. "Ничего конкретного. Крис просто казался ... озабоченным. Я спрашивал его о чем-нибудь, и он, казалось, не слышал меня, пока я не повторял это. Просто очень... рассеянный. Волнуюсь, но не в депрессивном состоянии, это не то! В любом случае, в воскресенье я спросил его, что не так, немного надавил на него, и он сказал что-то странное ".


"Что?"


"Что ему не следовало заглядывать в эту... раковину".


"Утонуть? Как раковина в ванной? Мы здесь говорим о водопроводе?"


"Ни дома, ни в офисе проблем с раковиной тоже нет, Пип". Она нахмурилась в раздумье. "Может ли это быть ... именем?"


"Может быть".


Ее подбородок сморщился. "Теперь я так зол на себя".


"С чего бы тебе быть?"


"Я имею в виду, почему я не спросил его? Почему я не спросил, о чем он говорил? Но я просто ... хотел уважать его личное пространство. Его личная жизнь. Теперь я задаюсь вопросом, пытался ли он защитить меня ".


"Когда вы видели его в последний раз?"


"Понедельник. Он сказал, что ему нужно было кое-что сделать за городом в понедельник вечером, и он должен был вернуться ко вчерашнему дню ".


"Куда за город?" - спросил я.


"Понятия не имею".


"Ты что-нибудь слышал от него?"


Она покачала головой. "Ни разу. Что в некотором роде необычно. Он почти всегда звонил, каждую ночь, из своего гостиничного номера, но... Я не был встревожен или что-то в этом роде. Я хотел бы, чтобы я был. Ты же не думаешь, что я что-то упустил, Пип, не так ли? Что, возможно, он был в депрессии?"


"Я не знаю. Но если я покопаюсь в этом для вас, вы должны быть готовы - вам может не понравиться то, что я найду ".


Она посмотрела на своего сына, и они обменялись храбрыми улыбками. Затем, обращаясь к Ридеру, она сказала: "Мы просто должны воспользоваться этим шансом, не так ли? Но я уверен, что это не станет причиной для самоубийства. Это просто был не Крис ".


"Я согласен".


Он не поделился с ней главной причиной, по которой он так себя чувствовал - полицейский использует свой пистолет, чтобы покончить с собой. И чтобы Крис повесился вот так, выбрал смерть таким мучительным, немедленным, самонаказывающим способом? Никаких чертовых шансов.


Но сказать об этом Бет было бы не слишком утешительно.


"Так ты сделаешь это?" спросила она, широко раскрыв глаза, в которых мерцало нетерпение в их заплаканных глазах, переводя взгляд с Ридера на своего сына и обратно.


Сын погибшего человека заговорил впервые. "Значит, вы займетесь этим, мистер Ридер?"


"Я уже такой", - сказал он им.


Он поцеловал Бет в щеку, еще раз пожал руку Кристоферу и выскользнул. Он еще не был готов поговорить с детективом по этому делу.


Три


"Целостность - это жизненная сила демократии. Обман - это яд в его венах".


Эдвард "Тед" Кеннеди, четвертый по продолжительности сенатор Соединенных Штатов от штата Массачусетс, 1962-2009. Секция S, участок 45-B, Арлингтонское национальное кладбище.


Специальный агент ФБР Патти Роджерс не была в закусочной "Вердикт" со времен оперативной группы. Не то чтобы она провела почти год, сознательно избегая этого места - это было далеко за пределами ее обычного ценового диапазона для государственного служащего, - но именно здесь Джо Ридер предложил им встретиться сегодня вечером.


Он даже зашел так далеко, что сказал: "Моя очередь забрать чек", чего не было, но она знала, что он хотел, чтобы она чувствовала себя комфортно.


Сейчас, сидя за столиком в баре, недалеко от того места, где погиб судья Вентер, она чувствовала себя прискорбно плохо одетой в своем темно-синем деловом костюме, белой шелковой блузке и удобных туфлях. Она чувствовала себя покупательницей доброй воли, которая забрела в мир Brooks Brothers, особенно по сравнению с окружающим ее музеем восковых фигур, состоящим из крупных фигур с политической и финансовой арен.


Хотя Джо в конечном счете взял на себя инициативу в расследовании Верховного суда, он приложил все усилия, чтобы воздать ей должное за его успешное завершение. Это означало хорошее повышение для нее, чтобы возглавить новую оперативную группу по особым ситуациям. Теперь, если бы самый горячий молодой следователь в Бюро мог просто узнать о ее личной жизни, связанной с МВД...


"Я Джо", - произнес звучный мужской голос над ней. "Я буду вашим официантом этим вечером".


Она посмотрела в непроницаемые карие глаза Ридера и эту легкую улыбку, в которой она наконец научилась находить теплоту.


"Выиграл иск о дискриминации по возрасту", - спросила она с ухмылкой, - "правда, Джо?"


И для нее это всегда было "Джо" - она узнала, что коллеги навязали Ридеру прозвище "Пип", и что оно ему никогда по-настоящему не нравилось.


"Это было это, " сказал он, " или встречающий в Walmart".


Он сел напротив нее. Его костюм был хорошо сшит, а галстук, вероятно, стоил двести долларов. Но она знала, что в душе он был парнем в толстовке и джинсах.


"Место убийства в прошлом, - сказала она, - это ваше представление о воспоминаниях, memories? Есть более дешевые способы предаваться воспоминаниям ".


Его улыбка стала шире. "Я больше не государственный служащий, помнишь? Я высокооплачиваемый консультант. Позвольте мне показать вам, как высоко такой среднестатистический гражданин, как я, ценит вас, трудолюбивых девушек и парней ".


"Я чувствую скрытый мотив", - сказала она.


"Ну, у тебя нюх копа. Или, может быть, это мой Клайв Кристиан номер один ".


"Это то, что на тебе надето?"


"Черт возьми, нет. Бархатная вода. Не смейся. Это шаг вперед по сравнению с Old Spice. Послушай, Патти. Спасибо за это ".


Она подняла за него свой пустой бокал для мартини. "Благодарю вас . Это запоздало. Прошел почти месяц."


Подошел настоящий официант и вопросительно поднял бровь, глядя на Ридера.


"Арнольда Палмера для меня", - сказал Ридер, - " и ... еще мартини для леди?"


Она кивнула, думая о том, как всегда звучал ее бывший партнер из двадцатого века, и официант ушел.


"Тяжелый день в офисе?" - спросил он, зная, что она редко пьет первый коктейль, не говоря уже о втором.


Она пожала плечами. "Беспокойна голова, которая носит корону".


"Гребаный Э", - сказал он.


Эти обеденные встречи, на самом деле не свидания, происходили каждые две недели. У этих двоих возникла легкая химия в деле, которое в конце концов зашло куда-то очень далеко. Сначала они встретились, чтобы поговорить об этом, так сказать, об их общей травме, и их беседы за ужином переросли в непринужденную откровенность. Джо Ридер казался ей теперь гораздо менее загадочным человеком, а скорее хорошим другом.


"Но с тобой все в порядке?" спросил он со сдержанным, но искренним беспокойством.


В сдержанном освещении бара черты его сурового лица обладали неоспоримой привлекательностью, подчеркиваемой белизной его волос, включая эти брови, на фоне загорелого лица, оставшегося после поездки во Флориду.


Принесли свежий мартини, она отпила глоток, официант исчез, и она сказала Ридеру: "Я собираюсь задать вам неловкий вопрос".


"Делаю все возможное, чтобы не обмочиться".


"Джо - за все это время... Мне просто интересно... почему это ты никогда, ты знаешь..."


"Приставал к тебе?"


Она кивнула.


Он усмехнулся, и волна смущения захлестнула ее.


"Ты можешь спрашивать это с невозмутимым лицом?" он сказал. "Я примерно на пятнадцать лет старше тебя, изи".


"Как будто это когда-либо останавливало любого мужчину от того, чтобы приударить за женщиной! Особенно с твоим потенциалом сладкого папика ".


Мелькнула усмешка. "Мне это нравится. Потенциал сладкого папика. Но какой в этом смысл, малыш? Я имею в виду, в конце концов, ты гей ".


Румянец прилил к ее щекам. "Что вы имеете в виду? Я... У меня были парни ".


"Тогда ладно. Допустим, ты би. Такому старому козлу, как я, приходится конкурировать с двумя полами? Нет, спасибо. Даже если ты симпатичный, как кружевные штанишки".


Она рассмеялась. "Возможно, это должно меня оскорбить".


"Нет, этого не должно быть. Потенциальные сладкие папочки могут говорить политически непростительные вещи симпатичным женщинам в барах. В любом случае, вы должны быть польщены - я цитировал Рэймонда Чандлера ".


"Нет, ты не был".


Он потягивал свой "Арнольд Палмер". "Я, конечно, был".


"Вы цитировали Филипа Марлоу, а это совершенно другое дело".


Белые брови поползли вверх. "Я остаюсь исправленным. И впечатлен вниманием вашего следователя к точности."


Официант вернулся и принял их заказ.


"Хорошо", - сказала она. "Вот и все для остроумия. Почему мы здесь? Я имею в виду, мы установили, что не собираемся быть предметом обсуждения ".


Его лицо стало серьезным - не серьезным, не мрачным. Но решительно серьезный. Он наклонил голову, как будто смотрел поверх очков, которых на нем не было. "Мне нужно попросить об одолжении".


"Стейк, который уже на пути ко мне", - сказала она с оттенком легкости, - "принесет вам неплохую пользу. Не хочу вызывать неприятных воспоминаний, Джо, но стреляй."


"Не так быстро, малыш. Даже для филе би 233;арнез, это может не стоить риска ".


Она наклонилась вперед и почти прошептала. "Ты спас мне жизнь, Джо. Гей, натурал, бисексуал, я не против жить такой жизнью. Что тебе нужно?"


Его пожатие плечами было едва заметным. "Я расследую самоубийство".


Она выгнула бровь. "Президент ABC Security изучает -"


"Предполагаемое самоубийство друга", - сказал он. "Агент секретной службы в отставке. Работал с ним в свое время ".


"Предполагаемое самоубийство" говорит, что вы думаете, что это убийство".


"Я верю. И его жена думает так же. Я хотел бы сказать, что этот человек спас мне жизнь ..."


Как он спас ее.


"... но это не тот случай. Он не был шафером на моей свадьбе. Он не был Гейбом Слоуном. Просто парень, с которым я иногда работал. Но, Патти, он был одним из нас. Он заслуживает лучшего ".


Она отставила свой мартини в сторону. "Изложи это по буквам".


Он сделал.


Затем она сказала: "И копы купились на это? Они думают, что парень с "Глоком" в наплечной кобуре решил повеситься сам? Смешно."


"Мое прочтение точное. Конечно, они сформировали свою теорию до того, как я сообщил Карлу Бишопу, что получил то телефонное сообщение от Криса. Биш думает, что я смогу заставить главного детектива выслушать меня, но я хотел бы иметь что-то еще, чтобы показать парню ".


Она одарила его улыбкой. "Звучит так, будто вот тут-то и пригодится".


"Почти наверняка Брайсон звонил мне с одноразового телефона. Но полиция не собирается позволять мне копаться в его записях ".


Она пожала плечами. "Разыграй карту героя. Ради всего святого, ты Джо гребаный Ридер".


"Это твой третий мартини?" Может быть, четвертый? В каком мире копы обожают бывших федералов, о которых много пишут в СМИ?"


Она кивнула; он снова был прав. "И вы хотите знать, звонил ли он кому-нибудь еще по этому телефону?"


"Могло бы стать хорошей отправной точкой - посмотреть, не пропала ли чего-нибудь полиция".


Снова кивнув, она сказала: "Дай мне оба номера, обычный сотовый и одноразовый. Это не был заблокированный номер, не так ли?"


"Нет. У меня есть это для тебя. Их обоих."


"Хорошо. Я в деле. Эй, я босс оперативной группы, помнишь?"


"Хорошо быть королем", - сказал Ридер и протянул ей листок бумаги с обоими номерами.


Она подняла его большим и средним пальцами, как доказательство, которое она не хотела портить. "Ты знал, что я скажу "да"."


"Нет. Высокая вероятность. Особенно после того, как я сказал, что ты хорошо выглядишь ".


Она издала смешок. "Сладенький папик".


Они замолчали, когда принесли их еду. Когда официант ушел, они ели медленно, наслаждаясь стейками, что было навыком, который копы вроде Роджерса и Ридера должны были развить в жизни, наполненной таким количеством блюд "на лету".


Когда они закончили, и помощник официанта убрал со стола, она заметила, что он пристально смотрит на нее.


"Что, брокколи у меня в зубах?"


Он обвел их взглядом, затем тихо сказал: "Если это действительно было самоубийством, а я предполагаю, что это могло быть, что ж ... ничего страшного. Просто еще один парень, которого настигла работа. Но если это убийство...?"


"Да?"


Он наклонился ко мне. "Патти, Крис Брайсон был хорош, действительно хорош. Он был произведен в президенты на службе. Он был успешен как один человек в этом корпоративном мире ".


"Хорошо..."


Он снова бросил на нее взгляд поверх очков-невидимок. "Если бы кто-то убрал его и сумел взять над ним верх? Настолько намного лучше с его стороны, что они смогли обставить его убийство так, будто это была его идея ...?"


"Тогда они тоже хороши", - сказала она. "Действительно чертовски хорош".


"Да. Ты знаешь, как люди говорят "Береги себя" вместо "до свидания"?"


"Конечно".


"Ну, Патти, береги себя".


На следующее утро в своем офисе в здании имени Дж. Эдгара Гувера Патти Роджерс сидела за своим столом, потягивая кофе, и смотрела на листок бумаги с двумя телефонными номерами, написанными четким почерком Ридера. Ничего особенного, загружаю их в компьютер, чтобы вызвать записи.


Несмотря на то, что президент Девлин Харрисон заменил двух убитых судей Верховного суда юристами, более близкими к его собственной демократической политике, наследие отмененной четвертой поправки и расширенного Патриотического акта осталось. Роджерс, которая не афишировала свою слегка правоцентристскую политику, одобрила. Эта Ридер была либералом в стиле Джона Кеннеди старой школы, сделанным здесь для иронического развлечения, поскольку эти изменения, воспитанные консерваторами, позволили ей выполнять его грязную работу - в частности, Роджерс имел право просматривать телефонные записи любого гражданина.


Новый суд также отменил дело Роу против Уэйда, после того как президент Харрисон выбрал одного судью-либерала и одного консерватора для заполнения двух вакансий. Возможно, суд был более сбалансированным, чем раньше, но он по-прежнему явно склонялся вправо.


Заявленным намерением президента было проявить двухпартийную справедливость, чтобы объединить страну. Вместо этого убийства двух судей и назначения на их замену только еще больше разлучили две стороны. Единственным единством между правыми и левыми сегодня был общий гнев на Харрисона.


Однако, даже с благословения нового Верховного суда, проверки телефонных номеров Брайсона было бы недостаточно.


Прежде всего думая о совете Ридера "быть осторожной", Роджерс отправилась на встречу с Мигелем Алтуве, своим коллегой и другом из целевой группы Верховного суда. Специалист по компьютерам, который мог извлечь из сети самую непонятную информацию, Мигги играл на клавиатуре с мастерством и артистизмом великого джазового музыканта.


Теперь в его собственном кабинете - достаточно просторном, чтобы включить в него небольшой стол для совещаний со стульями - Мигги оторвал взгляд от трех развернутых веером мониторов, чтобы ответить на стук Роджерса в открытую дверь.


"Патти Роджерс", - сказал он с мгновенной улыбкой, вставая, чтобы поприветствовать ее. "Позволь мне солгать самому себе, что это светский визит, прежде чем ты скажешь мне, чего ты хочешь".


"Ну, ты отлично выглядишь, Мигги".


Теперь, когда он возглавлял подразделение, охотящееся на кибертеррористов, похудевший Алтуве заметно преобразился - черные волосы с пробором посередине были подстрижены бритвой, очки в металлической оправе заменены контактными линзами, красно-черный галстук-бабочка вместо его прежнего фирменного галстука-бабочки-клипсы.


И этот угольный костюм явно отбросил его назад.


Они пожали друг другу руки и обменялись неловкими улыбками двух бывших коллег, испытывающих взаимную привязанность, но мало что говорящих друг другу. Когда ваши рабочие места были окутаны тайной, светская беседа была проблемой.


"Есть секундочка?" спросила она, ее улыбка начала казаться застывшей.


"Секунду? Я мог бы даже выкроить минутку ".


Он указал на маленький стол для совещаний, и она заняла место там, в то время как он подошел и сел напротив нее. Он сложил руки в манере говорить грациозно и наклонился вперед, глаза горели любопытством.


"Итак, что я могу для тебя сделать, Патти?"


"Не совсем для меня. На самом деле... посвящается Джо Ридеру".


Брови Мигги поползли вверх; откровенно говоря, контактные линзы придавали ему что-то вроде остекленевшего взгляда. Ботаники умирают тяжело. "Он снова работает на Бюро?"


"Нет. Вот что делает ситуацию немного щекотливой. Допустим, я слежу за тем, чем занимается он ".


В хмуром взгляде Мигги не было ничего негативного. "Находимся ли мы здесь в безвыходном положении?"


Роджерс медленно кивнул. "Да. Пока это даже отдаленно не связано с работой. Связан с правоохранительными органами, но не с Бюро ".


"Ты меня еще не отпугнул. Продолжайте идти ".


"Это касается друга Джо со времен его секретной службы. Еще один отставной агент... который покончил с собой при обстоятельствах, которые Джо считает подозрительными."


"Кто я такой, чтобы спорить с инстинктами Ридера? Немногие компьютеры могут соперничать с таким разумом. Выложи все это."


Она сделала.


Затем она сказала: "Если это не было самоубийством, убийца или, что более вероятно, убийцы убрали очень способного агента. На пенсии, но вряд ли за бугром. Я думаю, мы знаем лучше, чем кто-либо другой, что если агент любого правительственного правоохранительного органа умирает, даже при смутно подозрительных обстоятельствах, возможно, произошло что-то плохое. И это может означать, что кто-то в правительстве покрывает это ".


"Я остановлю тебя, когда ты доберешься до чего-то, чего я не знаю".


Она кивнула. "Хорошо. На той же странице, значит?"


"Та же страница".


Она хлопнула один раз. "Так что ... прими меры предосторожности, прикрой свою новоиспеченную стройную задницу и не дерзи".


"Вы разговариваете с кем-то, кто может смотреть на три монитора и через плечо, все одновременно".


Она слегка улыбнулась. "Тогда ты просто парень". Передавая ему листок бумаги Ридера, она сказала: "Сообщи, что найдешь".


Он взглянул на две цифры и сказал: "На всякий случай - дай мне пару часов".


Она оставила его наедине с этим и вернулась в свой офис. Оперативная группа по особым ситуациям расследовала серию из четырех убийств в округе Колумбия, которые могли быть связаны, а могли и не быть. Из 109 убийств, совершенных в Округе в течение этого года, эти четыре выделялись как нечто особенное. Команда собиралась на брифинг этим утром.


В КПЗ уютно разместились полдюжины письменных столов с кабинетом Роджерса в задней части. Она стояла, глядя на свою занятую команду - четырех агентов и специалиста по поведению, которые составляли оперативную группу.


Эксперт по поведению Тревор Иванек был скелетообразным мужчиной ростом шесть футов с головой говорящего черепа, покрытой шапкой пушистых волос, широким лбом и темными, глубоко посаженными глазами. Последние были яркими и любознательными, и он с готовностью улыбнулся, для человека, который провел так много времени в головах монстров.


Остальные четыре агента были разделены на две команды. Дуэт постарше, Джерри Бохэннон и Реджи Уэйд, имели более чем тридцатилетний опыт работы на двоих.


Красавчик Бохэннон, чьи волосы таинственным образом потемнели после развода, несмотря на то, что его гардероб стал более изысканным, стал для Роджерса чем-то вроде наставника. Когда подразделение было собрано, она ожидала некоторого сопротивления со стороны более опытных агентов. Самый старший из них, Бохэннон, подал уважительный пример.


Уэйд - шесть футов четыре дюйма, афроамериканец, с аккуратной бородкой, бывший баскетболист колледжа - всегда умудрялся своим гардеробом GQ обходить требования Бюро по одежде. Роджерс подозревал, что Уэйд служил консультантом по пошиву одежды для своей недавно не состоящей в браке партнерши. Уэйд тоже не показал ей ничего, кроме поддержки, несмотря на то, что проработал больше лет.


Лукас Хардези, ведущий агент другой пары, был менее чем впечатлен Роджерсом, хотя никогда не проявлял явного неповиновения. Голова выбрита, одежда безукоризненна, ботинки начищены до блеска, он был фанатичным бывшим военным и явно возмущался тем, что получает приказы от кого-то, у кого меньше времени.


Роджерс не почувствовал сексизма в отношении Хардези - его доверие и уважение к своей партнерше, Энн Николс, делают это маловероятным.


Моложе Роджерса, афроамериканец Николс сумел сбалансировать крутизну с красотой. По умолчанию Патти преуменьшала значение своей внешности, даже создавая асексуальную атмосферу с короткими волосами и нейтральным гардеробом. Она могла только восхищаться Николсом за то, что он провернул жесткий, но женственный гамбит. Этот синий костюм с замшевым воротником и манжетами цвета морской волны и простым кружевом у шеи Энн были за пределами уверенности и воображения Роджерса.


Даже если бы Ридер сказал, что она хорошенькая, как кружевные штанишки...


"Итак", - сказал Роджерс, вкладывая в это достаточно слов, чтобы поднять глаза всех присутствующих от их отчетов, мониторов и кофе к ее прямому взгляду. "Кто-нибудь придумал что-нибудь новое этим утром?"


Иванек сказал: "Для меня это все еще не похоже на серийного убийцу. Виктимология не совпадает - трое мужчин, один афроамериканец и одна латиноамериканка. Серийные убийцы обычно не нарушают расовых границ. К тому же, это безличные убийства. Они могли быть хитами, и ничто не связывало жертв вместе. Помимо этого, босс, я просто не знаю ".


Хардези, сидевший за соседним столом, кивал. "Мне кажется, мы здесь топчемся на месте. Похоже на ошибку снайпера ".


Ошибкой снайпера был приведенный психологом пример ковбоя, простреливающего случайные отверстия в стене сарая, а затем рисующего мишень в яблочко вокруг самого большого скопления.


"Так и есть", - сказал Иванек, слегка раздраженный, - "если под этим вы подразумеваете наложение вашей цели на мои слова".


Нахмурившаяся Энн Николс подняла четыре пальца. "Четыре жертвы, разных слоев общества, все, казалось бы, убиты без причины. Никакого грабежа, никаких врагов".


"Совпадение", - сказал Хардези.


Уэйд сказал: "Люк, я только что слышал, как профессионал правоохранительных органов использовал слово "совпадение", как будто такое было?"


Пожав плечами, бывший армейский сержант сказал: "Дерьмо случается".


Роджерс сказал: "Давайте остановимся здесь на точке зрения Энн. Убийства были чистыми, никакого беспорядка. Профессионал".


Бохэннон сказал: "Двойное нажатие на самом деле не похоже на ритуал серийного убийцы".


Все жертвы погибли от двух пуль, выпущенных в затылок.


"Джерри", - сказал Иванек, набираясь терпения, - "не существует шаблона для ритуала серийного убийцы".


"Может быть, он просто один умный сукин сын", - предположил Уэйд. "Никто не расследует эти убийства как возможно связанные, кроме людей в этой комнате". Он ухмыльнулся. "Все эксперты, конечно".


"Эксперты, - сказал Николс, - которые не могут найти ни единой чертовой нити, которая связывает этих жертв".


"Не обязательно таковым быть", - сказал Роджерс. "Убийца может увидеть какую-то смутную связь, которая кажется ему или ей важной. Посмотрите на цвет глаз, волос, возраст, хобби, аспекты совместной работы. Что мы имеем? Бухгалтер, библиотекарь, помощник в Конгрессе и фабричный надзиратель ...


"Зайди в бар", - перебил Хардези.


Раздалась пара смешков. И Роджерс скрыла свое раздражение под мягкой улыбкой.


"Хорошо", - сказал Роджерс. "Так что это звучит как плохая шутка... но заместитель директора Фиск и я думаем, что каким-то образом эти убийства вполне могут быть связаны. Итак ... давайте продолжим копать. Мы встретимся в конце дня и посмотрим, станем ли мы еще ближе ".


Но когда они встретились днем, они не добились никакого прогресса в установлении связей между четырьмя жертвами, поиске мотива для убийств или даже идентификации возможного убийцы по записям камер наблюдения, относящимся к жизни жертв.


Роджерс сидела за своим столом с головной болью, пытаясь привлечь ее внимание и начиная преуспевать. Она провела рукой по лицу, солгала себе, что головная боль прошла, затем села прямо и сказала "Черт", вспомнив, что весь день не звонила Мигги Алтув.


Она быстро нашла два электронных письма, два текстовых сообщения и голосовое сообщение, все от Мигги, во всех говорилось, что им нужно поговорить.


Обнаружив его (неудивительно) прикованным к трем мониторам, она собиралась постучать в его открытую дверь, когда - не глядя на нее - Мигги сказала: "Может, мне попробовать семафоры?"


"Извините", - сказала она с огорченной усмешкой, все еще стоя в дверном проеме. "Напряженный день... Итак, ты что-то нашел?"


Он повернулся к ней и поднял брови, которые были подстрижены в знак покорности, затем сделал глоток своей последней чашки кофе. Скорее всего, Суматранская зона свободной торговли - вот как в эти дни действовала Мигги.


"Довольно много", - сказал он. "Тоже ничего".


Она нахмурилась. "Почему бы тебе не соединить эти две точки для меня".


"Хорошо, я попробую".


Они вернулись к маленькому столу для совещаний и сели.


Компьютерный эксперт сказал: "Начни с одноразового телефона. Когда-то давно это было украдено из кирпичной кладки. В день своей смерти Брайсон, вероятно, купил это на черном рынке ".


"Есть какой-нибудь способ узнать, у кого он это купил?"


Он покачал головой. "На улице или у какого-нибудь торговца подобными товарами. Возможно, у Брайсона был кто-то постоянный, кого он использовал. Нет партнера, коллеги или даже секретаря, с которым можно было бы посоветоваться. Тем не менее, возможно, есть кто-то, кто мог бы знать, с кем были его контакты. Это был бы хороший перерыв ".


"Он звонил кому-нибудь, кроме Ридера?"


"Нет. Мое предположение? Он купил его, чтобы позвонить Ридеру ".


"Мы ничего не получили с этого телефона?"


Мигги улыбнулась, совсем чуть-чуть. "Не совсем. Вот почему я сказал много и ничего. Кто-то отслеживал это ".


Роджерс подался вперед. "Кто?"


"Понятия не имею, но они хороши. Кто-то удаленно включил GPS на этом устройстве без ведома Брайсона. Следил за ним все время, пока он был у него ".


Она уставилась на свои собственные сжатые кулаки. "Значит, они знают, у кого он это купил. Или, может быть, тот, у кого он это купил, включил GPS ...?"


"Может быть. Или они могли следить за ним и видели, как он купил горелку и включил ее дистанционно ".


"Как бы они это сделали?"


Он просто посмотрел на нее.


Она ухмыльнулась. "Ладно, значит, вы, умные компьютерщики, можете делать все, что угодно".


"Не что-нибудь, но... Я видел пару следов, которые они оставили позади. Они были осторожны, но немногие из нас достаточно осторожны ".


"Означает ли это, что у вас есть представление о том, кто они такие или могли бы быть?"


Еще одно покачивание головой. "Нет, но я могу сказать вам вот что - они так же хороши, как и я ... Может быть, лучше, как бы трудно в это ни было поверить. Кто бы это ни был, он прошел обширную подготовку по сокрытию себя ".


"Обучение откуда? Кем?"


Он пожал плечами. "Может быть, мы, может быть, Хоумленд или АНБ ... на самом деле это может быть кто угодно. Необязательно, чтобы это было американское, даже иностранное правительство... но это не обычный хакер ".


Она подождала, пока он продолжит, и когда он этого не сделал, она спросила: "Это все?"


"Это все для одноразового телефона. Его личный телефон, он отключен. Брайсон, вероятно, разбил его вдребезги в каком-нибудь мусорном баке после приступа праведной паранойи. Он отключился поздно ночью перед смертью Брайсона ... и больше не включался ".


"Можете ли вы рассказать мне что-нибудь об этом?"


Мигги махнула рукой. "Обычно я мог бы предоставить вам историю поиска ячейки, посещенные веб-сайты, любую информацию".


"Но из-за того, что это автономно, вы не можете?"


Он одарил ее печально-покровительственным взглядом компьютерного гика. "Нет, Патти, это потому, что Брайсон использовал устройство только как телефон . Как и многие ребята постарше, он не использовал и десяти процентов возможностей устройства. Ты должен понять - этот парень вырос во времена стационарных телефонов".


"Отлично - значит, там ничего нет?"


"Просто журнал вызовов".


По крайней мере, это было что-то. "Есть что-нибудь интересное?"


"Не совсем. Что ж ... один предмет, представляющий возможный интерес - за пару недель до смерти Брайсону несколько раз звонили из CSI."


"От какого криминалиста? Местные копы?"


Это позабавило его. "Нет, и не старое телешоу тоже - инвестиции в здравый смысл. На самом деле, это называется CSII, если добавить "Incorporated"."


Она нахмурилась. "Инвестиционная компания Адама Бенджамина?"


"Прямо на деньги. Буквально."


Бенджамин был Уорреном Баффетом ее поколения, просто обычным парнем, который вложил свой сберегательный счет в инвестиционную фирму стоимостью в миллиард долларов, оставаясь умным и сохраняя простоту. Он никогда не был жертвой потакания своим желаниям, которые обычно приходят с богатством.


Бездетный вдовец последние двадцать пять из своих почти семидесяти лет, все, что Бенджамин делал, это зарабатывал деньги, учил других, как делать деньги, и жертвовал деньги через несколько благотворительных организаций. Деньги, деньги, деньги. Тем не менее, он все еще жил в том же доме в Дефайансе, штат Огайо, который он и его покойная жена купили почти пятьдесят лет назад.


Какая возможная связь может быть между мертвым мелким консультантом по безопасности и самым богатым человеком в Америке?


Она сказала: "Крис Брайсон работал всю свою жизнь - вероятно, у него было что-то отложенное".


"Возможно. Возможно, занимался перемещением денег. Я не проверял его финансовые показатели ".


Она подняла бровь.


Мигги пожала плечами. "Эй, я выполнил то, о чем ты меня просил. Я действительно подтвердил лицензию частного предпринимателя. Будучи консультантом по безопасности, Брайсон мог бы проводить расследование для CSI ".


Она отметила это мысленно. "Еще какие-нибудь корпоративные звонки?"


"Несколько, но ничего, что в сумме составляло бы больше одного или двух".


Она похлопала по столу обеими руками. "Итак, тогда - это все?"


Четкий кивок. "Боюсь, что так. Ты можешь достать мне компьютер Брайсона? Если бы у меня это было, я мог бы рассказать вам все, что вы хотите знать об этом парне ".


"Я попрошу Ридера посоветоваться с миссис Брайсон".


"Я не так много говорю о его домашнем компьютере, хотя я был бы рад взглянуть. Парень, который путешествует, в сфере безопасности? Достань мне его планшет или даже ноутбук ... Такого динозавра, как Брайсон, ноутбуком бы меня не удивил. Это его сейф - именно там мы найдем все его секреты ".


Ридер не упоминал ни о каком компьютере Брайсона. Она задавалась вопросом, где, черт возьми, может быть любой его компьютер, и что более важно...


... было ли в нем что-то такое, из-за чего человек был убит?


Четыре


"Мир - моя страна, все человечество - мои братья, и творить добро - моя религия ".


Томас Пейн


Джо Ридер был новым человеком, когда дело касалось его мобильного телефона. Пропущенный звонок, который мог спасти Криса Брайсона, очевидно, был частью того, что вдохновило его на новое отношение. Но Патти Роджерс могла бы поделиться информацией, как и Карл Бишоп. В любом случае, прямо сейчас Ридер снова был полевым агентом - своего рода частным детективом, у которого был один клиент: он сам.


И полевой агент на работе жил и умер благодаря своему телефону. Просто спросите Брайсона.


Сидя на скамейке в ста ярдах к востоку от Могилы неизвестных (и вниз по склону от нее), Ридер перевел взгляд через Потомак на монумент Вашингтона, затем на Национальный торговый центр и, наконец, на Капитолий, купол которого в настоящее время заключен в кокон стальных лесов. Прошлым летом округ Колумбия пострадал от землетрясения, сравнимого по магнитуде с землетрясением 5,8 в 11 году, что потребовало ремонта монумента Вашингтона. Теперь Капитолий, на чугунном куполе которого появились трещины, впервые с 2014 года подвергался реставрации и укреплению.


Ридер редко посещал Арлингтон в часы, когда кладбище открыто для публики; спасши жизнь президента, он имел уникальную привилегию бродить по территории, когда ему заблагорассудится. В те ранние утренние часы это место принадлежало только ему - ему и падшим вокруг него, чью компанию он обычно предпочитал живым. В любом случае, мало кто из туристов приезжал сюда в такой холод и снег, и ему нужна была его Крепость одиночества, чтобы прочистить голову.


В конце концов, не каждое утро он отвечал на звонок до 6:00 утра, не каждую ночь он клал этот телефон на тумбочку, оставляя звонок включенным. Но не каждый день ему звонил Адам Бенджамин.


На самом деле, никогда раньше.


Он резко сел на кровати, как рядовой, обнаруживший, что его командир навис над его койкой. Готов сморгнуть сон с глаз и отдать честь.


Как человек, который не верил в героев, Ридер сделал исключение для Адама Бенджамина. Мужчина преодолел невзгоды, связанные со слишком ранней смертью его жены, и благодаря упорному труду и уму превратился из простого профессора экономики небольшого колледжа в одного из богатейших людей в мире. Он сделал все это сам, и он сделал это честно.


Инвестор-миллиардер постепенно стал настолько популярной фигурой в Америке, что массовое движение, основанное на его идее центризма здравого смысла, набирало не только экономическую силу, но и политический импульс. Кабельные новостные агентства, правые и левые, говорили о низовой группе, которая, если бы они могли когда-нибудь организоваться, предложила бы ему самостоятельно баллотироваться на пост президента.


На линии не было секретаря или помощника, которые сказали бы: "Подождите мистера Бенджамина". Просто тот знакомый, часто имитируемый голос из телевизионных интервью, отличающийся теплым среднезападным баритоном, почти - но не совсем - народным.


Голос был таким знакомым и имитируемым, что Ридер подумал, не розыгрыш ли это, сработанный кем-то из службы безопасности ABC, кто знал, как сильно он восхищался этим парнем.


"Это Адам Бенджамин. Я разговариваю с Джо Ридером?"


Он почти отключился, перевернулся на другой бок и снова уснул. "Это ад".


"Черт возьми, это такое", - сказал голос со смешком. "Мистер Ридер, уверяю вас, что вам выпала сомнительная честь говорить с Адамом Бенджамином. Или я действительно говорю так, как это было бы в тех ночных комиксах?"


Последовал сердечный смех, свидетельствующий о том, что это был не первый случай, когда кто-то не поверил звонившему.


Деловым тоном Ридер сказал: "Если это Адам Бенджамин, не могли бы вы рассказать мне, как вы получили этот номер?" И почему ты не позвонил мне на работу? Этот номер указан ".


"Я приношу извинения за ранний час. На самом деле здесь, в Огайо, это произошло раньше, но все же я понимаю, что это навязывание. Что касается получения вашего номера, могу ли я нескромно упомянуть, что я владею некоторой долей каждой телефонной компании в этой стране? И несколько других. Что касается причины моего звонка так рано, то она станет очевидной, если вы позволите продолжить этот разговор ".


Кажется, это был Бенджамин, все в порядке. Сила, вежливость и уверенность.


"Хорошо, мистер Бенджамин. В чем причина этого тревожного звонка?"


"Зовите меня "Адам", если хотите".


"Не сейчас. И меня устраивает "мистер Ридер", пока я не узнаю, что происходит. Остается по крайней мере некоторая вероятность того, что я говорю с самозванцем ".


Звонивший сказал с улыбкой в голосе: "Но вы же "читатель people"."


"Не по телефону я не. Мне нужны лица. Целые тела, когда это необходимо".


"Понятно. Причина моего звонка, мистер Ридер, заключается в том, чтобы обсудить кое-какие дела, которыми мы могли бы заняться ".


"Я не занимаюсь рекламой, и все мои деньги вложены в мою собственную фирму или уже надежно инвестированы".


Мельчайший намек на раздражение прозвучал в его голосе. "Мистер Ридер, у меня репутация в некотором роде "старого доброго парня", но это вряд ли можно назвать домогательством по телефону. У меня есть другие, кто может сделать для меня что-то подобное ".


Ридер улыбнулся. "Ну, я думаю, ты бы так и сделал. Это был просто мой способ предложить тебе быть более конкретным в том, чего ты хочешь от меня ... или от меня."


Тишина.


Затем: "Достаточно справедливо, но я не хочу говорить о нашем потенциальном бизнесе по любому телефону, и я не хочу, чтобы меня видели входящим в штаб-квартиру вашей корпорации".


"Возможно, это немного ниже твоих стандартов".


"Мы оба знаем, что это не так", - сказал звонивший. "На самом деле, ваш бизнес никогда не был лучше".


"Что вы имеете в виду, мистер Бенджамин?"


"Не могли бы мы поговорить об этом сегодня вечером? За ужином?"


"Хорошо. Где?"


"Холидей Инн Экспресс" в Фоллс Черч, Вирджиния".


Часть большого района метро Вашингтона, но в стороне от дороги, чтобы не привлекать внимания СМИ. Это имело смысл. Но "Холидей Инн Экспресс"?


"Почему это, э-э, место проведения?"


"Что ж, именно там я остановлюсь на ночь".


"Ты шутишь, да? В любом случае, ты сказал ужин. Единственное блюдо, которое они подают, - это завтрак, и я почти уверен, что мы преодолеем ограничение ".


Снова теплый смех. "Мы что-нибудь придумаем поесть, мистер Ридер. Я не прошу тебя засунуть это в коричневую сумку. Что касается... условий? Я люблю уединение, в том числе приходить и уходить, когда мне заблагорассудится. Так сказать, под радаром".


"Я думаю, тебе пора начать называть меня Джо".


"Не "Подсматривать", как выразились бы СМИ?"


"Нет. Я ненавижу это прозвище ".


"Могло быть и хуже. В детстве меня называли "Адам Ант". Так что пусть это будет Адам ".


"Хорошо, Адам. Но, честно говоря, с вашими деньгами вы могли бы снять этаж в пятизвездочном отеле и иметь достаточно уединения, и они, вероятно, доставили бы вас туда и обратно так, чтобы никто не узнал ".


"Я мог бы. Но для меня проще арендовать целый отель Holiday Inn Express в пригороде, попросить их написать "Добро пожаловать на конференцию" на вывеске и вести себя по-настоящему сдержанно. Что бы ты выбрал?"


"Если бы у меня были деньги, " признал он, - возможно, по-твоему".


"Это всего лишь здравый смысл", - сказал Бенджамин, вспомнив крылатую фразу, которая была его визитной карточкой с тех пор, как он начал свой инвестиционный бизнес.


"Я приношу извинения за ранний звонок, " продолжил он, " но я должен позволить себе добраться до вас, и нужно уладить кое-какие дела. Скажем, шесть? Просто подойдите к стойке регистрации ".


Остаток дня Ридер размышлял, какое дело может быть у Бенджамина к нему. Для найма ABC Security не требовалось, чтобы один генеральный директор звонил другому. Несколько лет назад Ридер продал 49 процентов своей фирмы инвесторам - он задавался вопросом, был ли Бенджамин тайно одним из них.


Теперь, когда ABC зарабатывала больше денег, чем когда-либо, пришел ли самый опытный инвестор Америки за остальными сотрудниками компании? Если это так, то обращение Бенджамина к Ридеру лично, возможно, связано со своего рода вежливостью между знаменитостями. В противном случае, по большому счету, ABC показался бы мелкой сошкой такому крупье, как этот.


Ошеломляющий телефонный звонок Бенджамина привел Ридера на Арлингтонское национальное кладбище, чтобы все обдумать, взвесить. Поднимаясь на холм, он услышал, как охранник у Могилы Неизвестных щелкнул каблуками. Судя по звуку, который Ридер слышал много раз, охранник находился на северном конце мата. Таким был и Ридер. Охранник поворачивался к гробнице лицом на восток, но не видел Ридера. Его скамейка у подножия холма находилась за низкой стеной. Конечно, охранник мог бы заметить шлейф дыхания Ридера.


Ридер вместе с охранником молча сосчитал до двадцати одного.


Как только губы Ридера сложились с последней цифры, каблуки охранника щелкнули, и отсчет начался снова. Через двадцать одну секунду охранник сделает двадцать один шаг на юг, щелкнет каблуками, затем снова повернет на восток. Ридер знал ритуал так же хорошо, как любой охранник, который когда-либо ходил по ковру.


Для него это означало мир и безмятежность, его символизм и каждый стук каблуков охранника придавали ему немного патриотизма, целеустремленности. Он никогда не говорил об этом, никогда не делился этим даже со своим покойным другом Слоаном, и уж точно не с Мелани или Эми. Патти Роджерс может получить это, она была бывшим военным депутатом. Он знал, что некоторые, возможно, многие, посчитали бы его стареющим кукурузником, погрязшим в красно-бело-синем прошлом, которого на самом деле никогда не существовало. Их потеря.


Со вздохом он поднялся. Готов к встрече, какой бы она ни была.


Вернувшись в свой Prius, он только потянулся, чтобы повернуть ключ, как его прервала трель мобильного. Хватит это игнорировать! Он проверил идентификатор вызывающего абонента - ПАТТИ РОДЖЕРС.


"Привет, Патти. Что-нибудь уже есть?"


Ее приветствие было таким: "У тебя есть компьютер твоего друга?"


"Нет, но я могу получить доступ к любым домашним компьютерам через его жену. У копов, вероятно, была бы любая рабочая машина ".


"Что бы у твоего друга Криса было с собой на работе? В его комнате в мотеле? Может быть, табличка?"


Ридер на мгновение задумался. "Кажется, когда я в последний раз был в его офисе, он пользовался ноутбуком. У копов тоже должно быть это. Я проверю. Что насчет двух его телефонов?"


"Ничего особенного ни о том, ни о другом. Мигги говорит, что компьютеры Криса - наш лучший шанс ".


"Спасибо, Патти. Я поговорю с его женой, Бет, позже вечером. Прямо сейчас у меня назначена встреча с Адамом Бенджамином, из всех людей ".


"Ты уже поговорил с Мигги?"


"А?" Как она совершила скачок от миллиардера к компьютерному гику? "Зачем тебе-"


Перебивая, она сказала: "Единственное, что Мигги обнаружила на сотовом твоего друга, была пара звонков из инвестиционной группы "Здравый смысл" Бенджамина".


"Ха. Ты думаешь, у Криса могли быть с собой деньги?"


"Не знаю", - сказала она. "Виноват, что не справился с его финансами".


"Я спрошу Бет", - сказал Ридер, в основном самому себе.


"Должен ли я поручить Мигги вести эти финансовые отчеты?"


"Пожалуйста".


"Что-нибудь еще?"


"Нет". Он улыбнулся в трубку. "Но приятно знать, что лучший ресторан дяди Сэма в моем полном распоряжении".


"Что угодно для налогоплательщика. Но здесь есть услуга за услугу - я хочу кое-что пропустить мимо ушей, когда мы в следующий раз будем вместе ".


"Да?"


"Кое-что, с чем мое подразделение ничего не добивается".


"Конечно. Поужинаем завтра вечером?"


Она сказала: "Верно. Я куплю. Я выберу где".


Несмотря на пробки в час пик, поездка в Фоллс-Черч была неплохой, хотя, как только он тронулся, быстро стемнело. В отеле Holiday Inn Express Ридер сразу увидел, что все выглядит не так, как надо. Три черных внедорожника были припаркованы у бордюра перед входными дверями. Хотя соседние мотели и рестораны процветали, стоянка Holiday Inn Express была пуста, за исключением полудюжины автомобилей вдоль одной стороны здания, вероятно, служащих. Те участники съезда, которых приветствовал шатер отеля, должно быть, были в городе...


Итак, у Ридера не было особых проблем с поиском места для парковки. Внутри, за автоматическими дверями, он увидел женщину-портье слева и четырех мужчин, разбросанных по небольшому вестибюлю - диван, мягкое кресло, столик у зоны для завтрака, один из которых непринужденно болтал с молодой брюнеткой с глазу на глаз. Они были одеты в черные костюмы и различные однотонные галстуки, а под их пиджаками было трудно разглядеть оружие. Сложно, если бы ты не был бывшим агентом секретной службы.


Парень с дивана поднялся. В пятьдесят с чем-то он был на десять или более лет старше остальных и, возможно, сам был бывшим сотрудником секретной службы, наушник, наручный микрофон. Темные волосы коротко подстрижены, карие глаза настороженные.


Ридер пропустил портье и ее сопровождающего и подошел к мужчине, который поднялся при его появлении.


"Мистер Ридер?" - спросил он. Голос вежливый, взгляд твердый.


Как будто лицо Ридера и его седые волосы не мелькали во всех кабельных новостях за последний год. "Правильно. Пришел повидаться с мистером Бенджамином. Но ты это знаешь".


Он кивнул. "Если ты последуешь за мной..."


В то время как двое, которые все еще сидели, остались позади, компаньонка портье пристроилась позади Ридера и его сопровождающего, образовав своего рода очередь хай-хо-хи-хо. Они прошли по коридору небольшое расстояние до комнаты на первом этаже.


Пятидесятилетний телохранитель, Ридер сразу за ним, постучал в номер 103.


Сотрудник службы безопасности внутри открыл дверь и впустил их. Просто еще один номер Holiday Inn Express, не шикарный, но приемлемый, если бы вы были руководителем среднего звена или ниже. В другом конце комнаты мужчина и женщина сидели по разные стороны круглого стола, рядом друг с другом стояли изящные ноутбуки высокого класса. Оба пола носили деловые костюмы серых тонов; лет тридцати пяти, с коротковатыми темными волосами, у женщины более светлый оттенок каштанового, завязанный в пучок.


Когда Ридер вошел, ни один из них не удостоил его даже взглядом, хотя оба закрыли крышки своих компьютеров. Сидевший в кресле с подголовником в углу парень примерно того же возраста, что и Ридер, не отрывал внимания от своего смартфона при виде вновь прибывшего; его пиджак был сложен на спинке стула с военной аккуратностью, которая сочеталась с его короткими каштановыми волосами. Шрам длиной в полтора дюйма вдоль его правой скулы начинался прямо под глазом.


Все они, без сомнения, были бизнесменами, хотя бизнесом человека со шрамом могла быть безопасность. Пара ноутбуков были приспешниками человека, которого не было в комнате: Адама Бенджамина.


Пятидесятилетний сопровождающий Ридера вышел, закрыв за собой дверь. Внутренний телохранитель занял там свой пост, сохраняя молчание. Все хранили молчание, включая Ридера. Если они не хотели с ним разговаривать, он не хотел говорить с ними. Затем раздался звук спускаемой воды, и дверь ванной открылась.


Адам Бенджамин вышел, улыбка расплылась на его лице, когда он увидел Ридера, который подошел прямо к нему, чтобы предложить руку.


Хотя очки в темной оправе с большими линзами напоминали профессора, которым он когда-то был, Адам Бенджамин явно не был слабаком-беженцем из академических кругов. Согласно последней книге Бенджамина "Здравый смысл для необычного человека ", которую Ридер прочитал в самолете в прошлом году, мужчина ежедневно занимался спортом (он играл в футбол в штате Огайо), питался хорошо, но разумно (чизбургеры - неподобающее удовольствие) и избегал одежды, сшитой на заказ, о чем свидетельствует его темно-синий кардиган в красную полоску, белая рубашка с открытым воротом, темно-синие брюки и поношенные черные мокасины.


В его серебристых волосах все еще виднелись темные пряди, Бенджамину приближалось к семидесяти, но выглядел он на несколько лет моложе, его овальное лицо было красивым по-отечески - сильный римский нос, широкий тонкогубый рот, добрые темные глаза. Во плоти, как и на телевидении, он олицетворял ценности среднего класса, которые он превозносил в средствах массовой информации.


"Джо", - сказал он, когда они пожали друг другу руки. "Адам Бенджамин".


"Да. Я узнал тебя".


При личной встрече этот смешок был еще теплее. "И я тебя".


И все же они пожали друг другу руки, хватка Бенджамина была крепкой, но без застенчивого сокрушения кулака. Ридер выдержал давление.


"Возможно, по телефону это прозвучало не так, Адам, но я твой фанат".


"Это лестно. Как и я о вас, сэр ".


Ридер, наконец, прекратил рукопожатие. Это продолжалось слишком долго, и, в любом случае, эта рутина общества взаимного признания становилась уже чересчур.


Парень со шрамом в кресле-качалке убрал смартфон. Он был на ногах, натягивая куртку.


"Джо", - сказал Бенджамин, жестикулируя, - "это мой мажордом, Фрэнк Элмор".


Ридер пожал руку мужчине, всего одно крепкое пожатие. Взгляд Элмора был прикован к Бенджамину. Парень знал, на чью сторону ложится масло, и кто орудовал ножом для масла.


Сказал он бесстрастным баритоном: "Будет что-нибудь еще, сэр?"


"Не сейчас, Фрэнк. Купи себе что-нибудь поесть. Я позвоню".


Пара ноутбуков последовала за Элмором, задержавшись ровно на столько, чтобы Бенджамин мог их опознать: "Мой вице-президент по специальным проектам Линн Барр и мой главный бухгалтер Лоуренс Шейфер. Я уверен, вы узнаете Джо Ридера ".


С небольшими бессмысленными улыбками пара обменялась кивками, но не рукопожатиями с Ридером, затем последовала за Элмором к выходу. Если бы не телохранитель, стоящий прямо за дверью, это могло бы показаться частной встречей.


Широкая улыбка от Бенджамина. "Джо, присаживайся".


Его хозяин махнул Ридеру в сторону круглого стола - ноутбуки исчезли вместе с комнатными собачками. Едва он сел, как раздался стук в дверь. Он посмотрел в ту сторону, когда телохранитель открыл дверь, принял два белых бумажных пакета, затем закрыл ее. Он подошел и отдал большую сумку бывшему профессору, который еще не присоединился к Ридеру за столом.


"Спасибо, Лен", - сказал Бенджамин. "На данный момент это все".


Лен с сумкой поменьше вышел, закрыв за собой дверь. Частная встреча, хорошо.Конечно, Ридер полагал, что телохранитель останется дежурить в коридоре.


Оставшись наедине с самым богатым человеком в Соединенных Штатах, Ридер проигнорировал вопросы, бурлящие у него в голове. Он научился молчать, находясь в постоянной президентской охране. И Бенджамин каким-то образом пробудил в нем это, то особое уважение, которое пришло с высоким постом и, ну, большими финансами.


Подошел Бенджамин, улыбаясь, как ребенок, и показал своему гостю этикетку на пакете - сеть магазинов гамбургеров, давно известная в округе Колумбия.


"Пятеро парней", - прочитал Ридер, ухмыляясь в ответ.


"Надеюсь, с тобой все в порядке. Это не старый гриль Эббитт, но это мое второе любимое блюдо ".


"Пять парней были достаточно хороши для Обамы и корпуса прессы, и достаточно хороши для меня".


"Вы тогда были в президентской охране?"


Ридер покачал головой. "Я вступил на второй год президентского срока Матиса".


Вздох Бенджамина был мрачным. "Это настоящая трагедия и чертовски обидно".


"Согласен", - сказал Ридер.


Чуть более половины своего первого срока президентства Эдвард Матис был диагностирован с лейкемией. Отбывая свой срок, он решил не баллотироваться ни на секунду. Вместо этого к власти пришел его преемник, выбранный Республиканской Партией, неоконсерватор Грегори Беннетт.


Ридер не был сторонником правоцентристской политики Матиса, но покойный президент был хорошим человеком и честным - маленькое чудо, учитывая, чего стоило избрание на высший пост страны. Матис умер менее чем через год после ухода из Белого дома, а президент Беннетт уже придерживался гораздо более правых взглядов.


Бенджамин вручил Ридеру бургер, завернутый в фольгу, оставил один себе и также вручил Ридеру упаковку картошки фри. Его хозяин поднял большой палец. "Шипучка и вода в холодильнике".


Ридер встал и пошел туда, думая "Поп" и "холодильник", два добрых старомодных слова со Среднего Запада.


Опустившись на колени, когда он делал свой выбор, он спросил Бенджамина: "Хочешь чего-нибудь?"


"Меня больше не тошнит от одной поп-воды".


Ридер вернулся и сел с двумя бутылками воды, на этикетках которых были этикетки продуктовой сети штата Огайо. Бенджамин принес свою воду, вместо того чтобы платить за мини-бар. Такой парень, как Ридер.


Пока они ели, Бенджамин спросил, возможно, слишком небрежно: "Как ты смотришь на то, чтобы продать мне свою компанию, Джо?"


"Нет в продаже, извините. Надеюсь, встреча еще не закончена, потому что я действительно наслаждаюсь бургером ".


Снова этот патентованный смешок. "Я так и думал, но вы никогда не узнаете, если не спросите. ABC была успешной сама по себе, но теперь, с вашим статусом суперзвезды ..."


"Адам, пожалуйста. Я ем". Он пожал плечами. "С ABC все в порядке. Так было с самого начала".


"Верно, а потом некто Джо Ридер надрал задницу целевой группе Верховного суда, и теперь ваш бизнес удвоился".


"Ты делаешь свою домашнюю работу".


"Я верю. Конечно, у меня есть помощь. Но в основном это все еще я. Ключ к моему успеху, если вам интересно ".


"Это и здравый смысл".


Бенджамин прожевал чизбургер, смакуя его, затем проглотил и сказал: "Мы оба знаем, что в этой стране в последнее время не хватало здравого смысла".


Ридер положил в тарелку пару картофелин фри, ничего не сказав.


Бенджамин продолжал: "Кто-то должен помочь вернуть этой стране здравый смысл, о котором впервые написал Томас Пейн еще в 1776 году".


"Я не возражаю", - сказал Ридер.


Учитывая недавние разговоры в СМИ о том, что Бенджамин, возможно, планирует баллотироваться в Белый дом, такой поворот в разговоре не удивил Ридера.


Бенджамин продолжил: "Пейн сказал: "Исходя из ошибок других наций, давайте..."


""... учись мудрости", " закончил Ридер.


Бургер Бенджамина остановился в воздухе. "Итак, вы прочитали "Здравый смысл" .


"Много лет назад. В средней школе, и снова в колледже."


Он подался вперед. "Но сейчас, Джо, нам нужно последовать примеру Пейна и извлечь мудрость из наших собственных ошибок, объединившись, чтобы исправить то, что сломано в этой стране".


Со слабой улыбкой Ридер сказал: "Предвыборная речь?"


"Нет... просто личное мнение. Что касается поиска определенного кабинета овальной формы, я не уверен, что я подходящий кандидат ".


Ложная скромность? Микровыражения этого человека ничего не выдали. Очевидно, его учили делать свое лицо такой же непроницаемой маской, как у Ридера, под этим слоем добродушия.


"Адам, это был тот бизнес, который ты хотел обсудить? Выкупаешь меня?"


"Отчасти. У вас определенно есть имя, которое можно было бы успешно рекламировать по франшизе на национальном уровне ".


"Ты имеешь в виду, тебе нравится кольцо ABC Security?"


Теперь улыбка хозяина стала кривой. "Нет. Я думаю, вы понимаете, что я имею в виду... но я не буду настаивать. Это идея, к которой вы либо придете, либо нет. Возможно, вы подумаете над этим и свяжетесь со мной - кто знает? Тем временем, у меня есть еще одно скромное предложение ".


"Я надеюсь, что это не каннибализм".


"Ты тоже знаешь своего Свифта! Человек действия и ума. Мне это нравится ". Его чизбургер, как и Томас Пейн, стал историей. Он воспользовался своей салфеткой. "Джо, я хочу, чтобы ты возглавил мою команду безопасности".


Ридер, также закончивший есть, поднял ладонь, как бы принимая клятву. "Я польщен, но нет. Мне нравится быть самостоятельным человеком. Но я могу предложить вам одного из моих лучших людей ... Особенно если это назначение временное ".


"Это было бы временно, вот почему я думаю, что ты, возможно, захочешь взять это на себя. Учитывая твой послужной список, я бы предпочел тебя ".


"Я больше не полевой агент. Извините."


Бенджамин сложил руки на груди и слегка наклонился вперед. "Джо, ты мне нравишься. Мои два предложения легко могли бы стать одним предложением - продай мне свою компанию, а затем приходи ко мне работать... всего на один год. В конце этого года, если хотите, вы можете вернуться к управлению офисом ABC в Вашингтоне ".


"Это слишком много букв, Адам".


"На чеке, который я выписываю, будет много цифр, Джо. У Эми никогда в жизни не будет финансовых проблем ".


Ридер выпустил немного воздуха. "Ты действительно делаешь свою домашнюю работу - но нет ... Хотя мое предложение прислать к тебе моего лучшего человека остается в силе. Кроме того, у вас уже есть начальник службы безопасности, не так ли?"


"Ваш бывший коллега - Джей Эйкерс", - сказал Бенджамин, кивая. "У Джея есть свои сильные стороны, но он... как это Ян Флеминг описал Джеймса Бонда? Тупой инструмент".


"Адам, если у тебя в штате есть Джеймс Бонд, кому нужен Джо Ридер?"


Теплый смешок перерос в заливистый смех. "Послушай, Джо ... Для того, что я запланировал, мне нужен кто-то, кто сможет лучше общаться в моей корпоративной семье. У которого есть чувство утонченности и ... осмотрительности."


"В чем твоя жалоба на Джея? Он хороший человек ".


"Возможно, и мне нравится, что в моей команде есть бывшие сотрудники секретной службы ... Но Эйкерс неправильно обращается с моим заместителем Фрэнком Элмором. Утверждает, что Фрэнк окружил меня наемниками, по большей части. Не то чтобы в этом не было доли правды. Иногда мне кажется, что я путешествую с бандой головорезов ".


"Работал на Капоне".


"Но не для кандидатов в президенты".


"Это тот, кто ты есть, Адам?"


Он уклонился от ответа. "Ваше уважаемое присутствие на сцене, руководство моей командой безопасности - даже теми, кто действительно выглядит как головорезы, - откровенно говоря, позволило бы мне насладиться вашим узнаваемым героическим присутствием".


Снова герой. Ему удалось проглотить бургер.


Ридер сказал: "Вы бы хотели, чтобы ваши личные данные были более президентскими. И я, вероятно, самый известный бывший агент секретной службы в округе. Я понимаю это. Если вы не возражаете, что я спрашиваю, каковы конкретно ваши планы?"


Бенджамин обдумал это. "Я считаю, что пришло время мне испытать президентские воды. Посмотрим, что думают люди. Посмотрите, как тур выступлений может повлиять на результаты опросов. Тогда я смогу принять решение, которое имеет смысл ".


"Да, здравый смысл, я знаю".


Бенджамин выдержал пристальный взгляд Ридера. "Джо, ты долгое время был в политическом цирке, и ты не хуже меня знаешь, что наша страна в беде. Правые и левые продолжают отдаляться друг от друга до такой степени, что две наши основные партии по сути являются радикальными маргинальными группами с незаслуженной властью ".


"Так было уже некоторое время", - согласился Ридер.


"Центр, где живет большинство людей, стал бесправным, поскольку крайности с обеих сторон вопят во всю глотку, заглушая любой, да, здравый смысл. И поэтому ничего не делается. Конгресс парализован. Центру пора вернуть то, что принадлежит им по праву. Пришло время большинству снова править страной. Пришло время, чтобы в этой стране снова возобладал здравый смысл".


Ридер наслушался в свое время достаточно предвыборных речей, чтобы распознать одну за милю. "Ты не просто прощупываешь почву, Адам. Ты собираешься это сделать, не так ли?"


"Возможно", - признал он с огоньком и улыбкой. "Почти наверняка. Но не цитируй меня ".


"Большой шаг", - сказал Ридер.


"Да, это так - и мы начнем это с того, что я называю "Гражданской речью о состоянии Союза" в следующий вторник в Конституционном зале. Мне было бы приятно, даже если вы не хотите официально входить в штат, пригласить вас присоединиться ко мне на митинге. Ты и гость, если хочешь. Что скажешь?"


Ридер указал на сумку "Пятерых парней", в которой теперь лежали скомканные обертки и салфетки.


"После такого пира, - сказал он, - с моей стороны было бы невежливо отказаться".


Бенджамин наклонился вперед и схватил Ридера за предплечье. "Джо, мы собираемся совершать великие дела вместе. Помоги мне вернуть страну, которую мы любим, туда, где царит настоящая гармония, и заставить эти чертовы политические партии работать вместе, а не друг против друга ".


"Мы просто начнем, " сказал Ридер, - с того, что я соглашусь на ваше приглашение".


Улыбка миллиардера была смущенной. "Я немного увлекся, не так ли? Извините. Спасибо, что пришел, Джо. И я с нетерпением жду встречи с вами на митинге. Я приведу приготовления в действие ".


Бенджамин Роуз.


То же самое сделал и Ридер. "Э-э, прежде чем я уйду... Могу я спросить тебя кое о чем? Вроде как за пределами левого поля?"


"Конечно".


"Прошлой ночью умер мой друг".


"О, мне жаль это слышать".


"Благодарю вас. Полиция называет это самоубийством, но я знаю лучше. Его звали Крис Брайсон. За несколько недель до своей смерти он получил несколько звонков из вашей компании."


"Какой компании?"


"Криминалист. Возможно, он был инвестором, или кто-то из ваших, возможно, хотел, чтобы он во что-то вник. Он был консультантом по безопасности. Имя тебе ничего не говорит, не так ли? Крис Брайсон?"


"Нет, к сожалению, должен сказать, что это не так. Но я вам сочувствую, и я свяжусь со своими людьми и узнаю, о чем были эти звонки ".


"Я был бы признателен за это. Извините, что беспокою генерального директора такими мелочами ".


"Смерть одного хорошего человека - это потеря для всех нас".


"Томас Пейн?"


Он покачал головой, слегка улыбнулся. "Адам Бенджамин. И это вы можете процитировать ".


Направляясь к своей машине, Ридер признался себе, что все, что сказал Бенджамин, действительно имело смысл, обычный или нет. Но парень, который публично говорит такие вещи, особенно если этот парень получил какую-то известность ...?


Возможно, не увлекся настолько, насколько был выведен из себя.


На его спине.


Пять


"Либеральные левые могут быть такими же жесткими и разрушительными, как любая сила в американской жизни ".


Дэниел Патрик Мойнихан, сенатор Соединенных Штатов от штата Нью-Йорк, 1977-2001, посол в Индии и Организации Объединенных Наций. Участок 36, лот 2261, Арлингтонское национальное кладбище.


Иногда Эми Ридер тосковала по дару своего отца читать людей - замечать и интерпретировать крошечные поведенческие признаки их настроения, их сокровенных мыслей, их откровенной лжи. Прямо сейчас, например, она понятия не имела, о чем может думать ее парень, Бобби Лэндон.


Что ж, одно она могла прочесть: он был взбешен.


Не то, чтобы в этом было что-то необычное в последнее время.


Сидя на диване в своей квартире в Джорджтауне, все еще в сером костюме, который она надевала на работу в качестве стажера в сенате на неполный рабочий день, Эми незаметно смахнула набежавшую слезу.


Она ни каплей не снизошла бы до воинственности Бобби.


Поджав под себя стройные ноги, двадцатиоднолетняя девушка понимала, что мнет брюки, выигрывая время на глажку или расходы в химчистке, но в этот момент ей было на самом деле наплевать. Ее длинные каштановые волосы, собранные в пучок, остались идеально уложенными, когда она покачала головой.


Сколько раз у них был один и тот же проклятый спор? Раз в неделю? Может быть, на какое-то время. В последнее время, скорее, ежедневно.


Бобби протопал обратно из кухни, карие глаза пылают, кулаки сжаты, конский хвост развевается. Контраст между ним в его древней футболке с изображением Че Гевары, рваных джинсах и поношенных кроссовках и ее профессиональной одеждой от Энн Тейлор заставил ее почувствовать себя одновременно захваченной и чужой в собственной квартире.


"Я говорил вам, что придурки из "Здравого смысла", - сказал он, не совсем крича, - проводят грандиозный митинг во вторник. Ты знал это".


"И ты знаешь", - сказала она, пытаясь сдержать свой гнев, "что я больше не могу ходить на подобные мероприятия. У нас был этот разговор перед тем, как я согласился на стажировку ".


"За который я выступал!"


"Это верно, ты был. И тебя это устраивало, когда я сказал, что работать на сенатора, участвовать в протестах - это не для меня ".


Он перестал ходить. Вдохнул и выдохнул, медленно, как человек, борющийся с приступом паники. Наконец, он испустил долгий вздох-точка-в-конце-предложения.


"Вы правы", - сказал он, поднимая руки для капитуляции. "Ты прав, ты прав. Мне очень жаль".


"... Что?"


Он подошел и сел рядом с ней. "Я перехожу все границы. Я посоветовал тебе взяться за эту чертову работу ".


"Ты сделал", - сказала она.


"Полагал, что вы в состоянии сделать что-то хорошее изнутри. Из чрева зверя".


"Но не подрывным способом, Бобби. Я не шпион. Я пытаюсь понять, как работает система, и посмотреть, смогу ли я оказать какое-то небольшое влияние... и заставьте это работать в пользу того, во что мы верим ".


"Я понимаю это", - сказал он, теперь совершенно спокойный.


Она выгнула бровь, глядя на него. "Это все еще ты, верно? Ты не инопланетянин или что-то в этом роде, и я собираюсь найти капсулу на кухне?"


Он смущенно улыбнулся. "Нет. Это я. Вспыльчивый, расстроивший меня. Я начинаю чувствовать, что я изнутри смотрю наружу. Ты знаешь, что обычно пытаются сделать парни моего возраста, которые ходят на протесты в одиночку, не так ли?"


"Переспать?" спросила она с полуулыбкой.


"Я пытался придумать более изящный способ сказать это. Но ты не ошибаешься. Мы были командой, детка, и тяжело сидеть на скамейке запасных. Это важные времена. Мы здесь на грани ".


Она похлопала его по ноге. "Каждое поколение чувствует это. И я верю, что ты не подцепишь на митинге какую-нибудь новоявленную цыпочку-хиппи ".


Он поцеловал ее. Маленький, сладкий поцелуй.


"Иногда меня заносит", - сказал он. "Я буду лучше".


Она изучала его. "Я немного удивлен, что ты так разволновался из-за этих здравомыслящих людей. Что такого плохого в том, чтобы стоять посреди дороги? Кроме того, что обе стороны пытаются задавить тебя ".


Он пожал плечами. "Они не так плохи, как джагоффы Spirit, я отдаю тебе должное. Но Сенсоры, черт возьми, наверняка замедлят любой небольшой прогресс, которого мы могли бы добиться в этой стране ".


"The Spirit" более официально означало движение "Дух 76-го", осколок от старого чаепития, который вырос в дерево.


Бобби говорил: "А Уилсон Блаунт и его закадычные друзья старой школы из правого крыла? Вы правы, они настолько очевидно хуже . Я имею в виду, что эти придурки всегда преследуют какие-то чертовы корыстные цели ".


"Само собой разумеется", - сказала она, надеясь прервать то, что казалось напыщенной речью о строительстве.


Не повезло: его глаза снова вспыхнули.


"Ты знал, что старик Блаунт нанял этого мудака Каннингема из Монтаны, чтобы тот протащил статью в законопроект о строительстве шоссе?" Снизить возраст для вступления в должность президента с тридцати пяти до тридцати?"


"Я действительно знала", - спокойно сказала она. "Это получило некоторое освещение в СМИ. Но Блаунт утверждает, что он всего лишь пытается подбодрить молодежь Америки. Чтобы показать молодым людям, молодым избирателям, что он уважает их ".


"Это болтовня для идиотов. Блаунт положил глаз на президентство для своего блевотного сына Ники ".


"Я не слышала ничего подобного", - сказала она, прищурив глаза. "Где ты это взял?"


Он поднял и потряс "правильным" кулаком. Веб-сайт "Населяй Америку". Прямо сейчас они возглавляют короткий список тех, кто распространяет правду ".


"Населять Америку" рассматривалось, по крайней мере, левыми, как следующий логический шаг после старого движения "Оккупай". Они поддерживали радикальные перемены почти во всех аспектах страны, которые все еще были затронуты неоконсервативным наследием президента Беннета. "Населять Америку" было последним увлечением Бобби.


Конечно, Эми тоже следила за "Обитай в Америке" онлайн; но ее опыт новой работы уже заставил ее более скептически относиться к сайтам вроде "Обитай" и их самопровозглашенной "правде".


"Итак, Блаунт и его шайка нацелились на Белый дом", - говорил Бобби, снова заводясь, - "в то время как эти белобрысые здравомыслящие проповедуют свою чушь "Встретимся посередине". Они просто любят выступать по радио и кабельным новостям и представлять свою старомодную "Американа булл", хвастаясь, что они не на любой стороне. Вперед! Кто не больше на одной стороне, чем на другой? Им нужно слезть с чертовой ограды!"


Когда она впервые встретила Бобби и начала встречаться с ним, его прогрессивные идеи спасения мира показались ей благородными, и она охотно присоединилась к ним. Но чем больше времени она проводила на холме, тем больше понимала, что простые ответы Бобби не были основаны на реальности. У правительств были бюджеты с тысячами программ, каждая из которых выпрашивала свою долю из национальной казны, у каждой были защитники справа или слева.


Такие люди, как Бобби, никогда не беспокоились об экономической стороне проблемы - просто делали то, что считали правильным, к черту стоимость, к черту практичность.


"Людям нравится Бобби" - Боже мой, вот ли она сейчас думала о мужчине, с которым хотела провести свою жизнь?


Всякий раз, когда она пыталась объяснить ему свои пересмотренные, инсайдерские взгляды, он только называл ее наивной. Теперь роли поменялись местами - он казался наивным.


"Что такого плохого в центристском движении?" - спросила она. "Это то, чего действительно придерживается большинство людей в этой стране. Люди посередине просто падают духом из-за крайностей. И, возможно, Движение "Здравый смысл" является "белым хлебом", но их демография проходит через этнические и даже религиозные различия ".


Он одарил ее той снисходительной улыбкой, которую она слишком хорошо знала. "Ты милый, когда подражаешь своему отцу. Такая хорошая маленькая девочка ".


"Милый" было его кодовым словом, обозначающим наивность. И он только что перешел черту с этой "хорошей маленькой девочкой". Вовсе не стручок на кухне, а просто снисходительный придурок, затаившийся на мгновение.


Она вскочила на ноги и уставилась на него сверху вниз. "Иди к черту, Бобби, потому что поверь мне - это твой единственный выход сегодня вечером!"


"Милая... милая..."


"Не надо меня лапать, самодовольный ублюдок. Сначала ты уговариваешь меня на эту должность стажера, а потом обращаешься со мной как с дерьмом за то, что я согласился на это! Еще раз, кто это такой, кто должен слезть с чертового забора?"


Он пожал плечами, разводя руками, и неубедительно изложил свою позицию: "Я просто подумал, что вы могли бы принести какую-то пользу изнутри, и что к нам прислушался бы сенатор США".


"И под мы", - сказала она, все еще возвышаясь над ним, - "ты имеешь в виду тебя ... дергаешь меня за ниточки?"


"Нет... дело не в этом. Вовсе нет..."


Эми скрестила руки на груди, ее гнев сменился с горячего на холодный. "Полагаю, сенатор Хакбарт недостаточно прогрессивен для вас".


"Она, конечно, хороший человек, желает как лучше, но -"


"Что бы тебя удовлетворило, Бобби? Может быть, анархист? Кто-то, кто бросил бы бомбу в Сенат и убежал, хихикая?"


Сенатор Дайан Т. Хакбарт, демократ из Висконсина, была оценена Национальным журналом как одна из самых левых членов Конгресса. Это было почти все, что Эми знала, когда ее назначили к сенатору, но она быстро сделала свою домашнюю работу, чтобы войти в курс дела.


С первого дня стажировки в офисе Хакбарта часы были длиннее, работа тяжелее, а вознаграждение больше, чем все, что когда-либо делала молодая женщина. Все это было сверх ее нагрузки в колледже.


Бобби быстро превратился из системы ее поддержки в настоящую занозу в заднице. Как сегодня вечером - подначивать ее по поводу протеста на политическом митинге, на который, как он чертовски хорошо знал, она не могла прийти; в конце концов, это было уже слишком.


Он снова показал ей руки капитуляции. "Ты права, детка. Я был настоящим мудаком ".


"Наконец," сказала она, голос сочился ядом, "мы согласны".


Бобби посмотрел на нее так, словно она дала ему пощечину. Он просто сидел там с широко раскрытыми глазами, из которых текли слезы, рот был вяло открыт.


Она видела это выражение на лице своего отца, когда тайком наблюдала за ним с лестницы в тот раз, когда она была в младших классах средней школы, когда ее мать сказала ему почти то же самое. Направляла ли она сейчас свою мать?Женщина, на которую она обижалась за то, что была так строга с папой?


Она сидела рядом с Бобби. "Видишь, что происходит, " мягко сказала она, " когда миры сталкиваются?" Затем в шутку: "Человек с карточкой в кармане вроде тебя должен это знать".


Он ничего не сказал, чувствуя боль, словно напиток, который она плеснула ему в лицо, капая туда.


"Детка, " сказала она, " это прозвучало действительно отвратительно. Мне очень жаль".


Она поцеловала его в щеку. По крайней мере, он не отстранился.


Затем он сказал: "Не надо извинений, милая. Получил то, что заслужил. Я начал приставать к тебе, и это было несправедливо, и я был придурком ".


"Как я уже сказала, " сказала она, теперь в ее голосе совсем не было яда, совсем наоборот, " наконец-то мы согласны ..."


Она поцеловала его в губы, и это было сладко, а затем появилась какая-то настойчивость. Затем они были в объятиях друг друга, целуясь, как великовозрастные незрелые дети, которыми они и были, размолвка закончилась так же быстро, как и началась.


Руки Бобби начали блуждать, затем потянули за ее одежду, а ее мобильный телефон завибрировал на соседнем кофейном столике, прыгая вокруг, требуя внимания, как ребенок в своей кроватке, удивляющийся, что за странности задумали его родители.


"Черт", - сказала она.


Он расстегивал ее блузку. "Не обращай на это внимания".


"Могла бы быть работа", - сказала она, уже отстраняясь.


"Они оставят сообщение", - попытался он. "Это может подождать несколько минут..."


Она спросила, не резко: "Это все время, которое, по-твоему, тебе нужно?"


Он улыбнулся, немного посмеялся, снял напряжение, и она потянулась к телефону, сняв его как раз перед тем, как включилась голосовая почта.


"Сенатор Хакбарт", - сказала она, увидев идентификатор вызывающего абонента. "Что я могу для вас сделать, мэм?"


Знакомый деловой альт: "Встретимся завтра, за завтраком. Семь утра, ресторан "Капитолий"."


"Я, э-э, думал, ресторан не откроется до половины девятого".


"Это не так".


Это было все объяснение, которое дал босс Эми - в конце концов, ранг имеет свои привилегии, как и быть сенатором.


Хакбарт говорил: "Вы читали справочный материал по законопроекту о реформе кредитования колледжей?"


"Да", - сказала Эми, не добавив, Что-то из этого.Так что технически это не ложь.


Сенатор продолжил: "И поскольку этот закон может затронуть вас и значительное число ваших друзей, я буду рад услышать ваше мнение".


"Да, мэм. Благодарю вас, сенатор ".


"Обоснованное мнение, мисс Ридер".


"Безусловно, да, мэм".


Линия замерла у нее в ухе.


Она медленно повернулась к Бобби. Он уже сидел, и когда он увидел ее лицо, он поднялся.


"Мне жаль", - сказала она.


"Сегодня вечером больше никаких извинений", - сказал он вежливо, но в его голосе чувствовалось едва заметное напряжение. "Я собираюсь посмотреть телевизор. Регистрируйтесь, когда у вас будет возможность ".


Он пошел в сторону спальни.


Позволив себе вздохнуть о бедственном положении рабочего класса, она поплелась к обеденному столу, схватила свой новый портфель - подарок от папы - и поплелась обратно к дивану. В постели, где ждал Бобби, было сомнительно, что эти двое смогут заняться сексом без макияжа, точно так же, как мысль о том, что она вообще сможет поспать, была столь же маловероятной.


Скорее всего, она будет читать до рассвета. Забрав толстую папку с материалами по законопроекту, о котором сенатор хотел получить информацию, Эми откинулась на спинку дивана.


Уже казалось, что это была долгая ночь.


Шесть


"Я предпочитаю мир. Но если беда должна прийти, пусть она придет в мое время, чтобы мои дети могли жить в мире ".


Томас Пейн


Выйдя из отеля Holiday Inn Express в Фоллс-Черч, Джо Ридер развернул свой Prius в сторону другого спального района Вирджинии, станции Фэрфакс и дома Брайсонов. По дороге он по громкой связи позвонил на мобильный детективу отдела убийств Карлу Бишопу и дозвонился до него через два звонка.


"Что я сделал, " сказал Биш, перекрикивая болтовню в КПЗ, " чтобы заслужить телефонный звонок от знаменитости?"


"Может быть, это тот самый счастливый день, о котором вы так много слышали. Слушайте, ребята, у вас есть ноутбук Брайсона? Или его домашний компьютер?"


"Не мое дело, Пип".


"Да, я помню. Я просто подумал, может быть, такой сообразительный парень, как ты, мог бы что-нибудь подцепить в магазине ".


"Послушай, я выхожу за дверь после долгого проклятого дня. Почему бы тебе не пропустить посредника и не поговорить с ответственным парнем?"


"Почему бы и нет?"


Ридер услышал, как Бишоп кричит: "Вудс! Мой знаменитый друг хочет поговорить с вами. Постарайся не впадать в косноязычие".


Вскоре бодрый тенор произнес: "Детектив Вудс, мистер Ридер. Что я могу для вас сделать?"


"Звучит так, будто ты получаешь от Биша не больше уважения, чем я".


Легкий смешок. "Я воспринимаю это как комплимент. Я полагаю, вы звоните по поводу того самоубийства. Биш упоминал, что вы с Брайсоном были друзьями."


"Да, он также рассказал тебе о сообщении, которое Крис оставил мне в тот вечер?"


"Да. Записал это для меня, когда вы позвонили, так что я решил, что мне не нужно вас беспокоить. Довольно просто - коронер не требует расследования. Сочувствую вашей потере - насколько я понимаю, он тоже был бывшим сотрудником секретной службы ".


"Да. Вы не возражаете против пары вопросов, детектив?"


"Нет. Но, как я уже сказал -"


"Прямолинейно, верно. Не против подшутить надо мной?"


Всего лишь малейшая пауза. "Что бы вы хотели знать?"


"Вы использовали компьютер в качестве доказательства? Что-нибудь, что вы могли найти в номере мотеля - может быть, ноутбук? Это то, что Крис использовал на работе ".


"Нет. Действительно, ноутбук? Кто ими еще пользуется?"


"Динозавры, подобные Крису Брайсону".


И меня, подумал Ридер.


"Нет ноутбука, мистер Ридер. Или таблички, либо."


"Вам это кажется подозрительным?"


"Не совсем. Человеку, который регистрируется в номере мотеля, чтобы покончить с собой, не нужен компьютер ".


"И в его машине этого тоже не было?"


"Нет. Его жена и сын забрали его вещи сегодня и не спросили, где его ноутбук, если он у него был. Мы нашли Nikon, но на нем ничего нет. И домашний компьютер мы тоже не приносили, если это ваш следующий вопрос."


"Почему бы и нет?"


"Мистер Ридер, это было самоубийство, ясное и незамысловатое ".


"Приходило ли вам в голову, детектив, что повеситься на ремне - это не "простой" выход, когда вы профессионал правоохранительных органов и у вас под рукой оружие?"


"Самоубийцы выбирают всевозможные пути выхода".


"Никакой предсмертной записки?"


"Нет. Но вы знаете, что в этом тоже нет ничего необычного. Я понимаю, что потерять друга может быть тяжело -"


"Я кажусь убитым горем?"


"Нет, мистер Ридер, вы говорите как хороший друг в той же сфере деятельности, который предпочел бы не думать, что ваш друг может быть способен на такой отчаянный поступок. Здесь нет ничего такого, чего бы мы не видели раньше ".


"Если вы имеете в виду убийство, " сказал Ридер, " я согласен... Спасибо, что уделили мне время, детектив. Мы еще поговорим ".


И отключился, прежде чем детектив смог ответить.


Ридер не раз бывал в доме Брайсонов на Фэрвью Вудс-авеню в районе станции Фэрфакс-Стейшн и легко добрался туда, не требуя GPS. Он заехал на пустую подъездную дорожку к широкому двухэтажному кирпичному дому с пристроенным гаражом. На первом этаже горел свет, Бет ждала его - он позвонил заранее.


Не торопясь поднимаясь по расчищенной дорожке, Ридер прошел по наклонной заснеженной лужайке, мимо кустов с белыми полосами и занавешенных окон, затем поднялся по трем ступенькам на крыльцо. Позвонил в дверной звонок, звук которого едва затих вдали, когда стальная дверь без окон распахнулась. Кристофер Брайсон, сняв пиджак, закатав рукава, ослабив галстук, стоял там, достаточно похожий на своего отца, чтобы заставить Ридера подумать, Боже мой, неужели я вернулся в прошлое?


"Мама ждет вас, мистер Ридер", - сказал Кристофер средним голосом, который также вызвал воспоминания о его отце. "Заходи, заходи..."


"Пусть будет "Джо", - сказал Ридер, снимая перчатки.


Но ответом было "Да, сэр", когда молодой человек отошел в сторону, взяв подбитый Burberry Ридера и повесив его в шкаф в просторном фойе.


Просторная гостиная находилась слева, кухня прямо по коридору в задней части дома, в то время как справа лестница вела на второй этаж, где справа располагался рабочий кабинет. Дом был безукоризненным, таким, каким он его помнил, хотя он не был там годами, ощущение подчеркивалось ухоженной мебелью, которая не менялась десятилетиями. Снова это ощущение машины времени...


Бет, снова в черной шелковой блузке и черных брюках, но без пиджака, появилась в арочном входе в гостиную со стаканом янтарной жидкости в руке. Ее глаза были покрасневшими, но она улыбнулась, увидев его.


"Спасибо, что пришел, Джо", - сказала она, в то время как ее сын смотрел на это с беспокойством.


Бет казалась достаточно трезвой - он никогда не знал, что она сильно пьет, - но в ее походке было что-то такое же текучее, как скотч в ее стакане. Она махнула рукой, набитой салфеткой, чтобы он следовал за ней в гостиную.


Южная стена, слева от него, почти полностью представляла собой окно во двор. Прозрачные шторы были задернуты, но тяжелые портьеры оставались открытыми, мир снаружи был подернут дымкой. Он стоял лицом к западной стене, над которой возвышался камин, над которым был установлен телевизор с плоским экраном и несколькими мини-снеговиками, сидящими на хлопчатобумажной полке; пара одинаковых диванов стояла перпендикулярно очагу, между ними - кофейный столик с черной эмалью, картонная коробка без крышки с пластиковыми пакетами для полицейских улик, несколько неуклюже стоявшая поверх огромной книги по искусству.


Его приятная пухленькая блондинка-хозяйка сидела на одном конце дивана, ее сын устроился рядом с ней, Ридер - напротив.


"Вы говорили с полицией?" спросила она, слишком небрежно, между глотками скотча.


"Только что по телефону", - сказал Ридер. "По дороге сюда разговаривал с Вудсом, главным детективом".


"Щенок все еще думает, что Крис покончил с собой", - сказала Бет и сделала еще глоток, как будто для того, чтобы смыть горечь. "Вы согласны с такой оценкой?"


"Этот Вудс - щенок? Это может быть преждевременным. Подожди, пока я не окажусь лицом к лицу с этим человеком, и спроси меня снова. Покончил ли Крис с собой? Весьма сомнительно... но мне нужно найти что-нибудь, чтобы убедить Вудса отнестись к этому расследованию серьезно ".


Кристофер сказал: "Какое расследование? Это уже закрытое дело ".


Бет проигнорировала это, ставя свой стакан на кофейный столик. "Что вы надеетесь найти?"


Ридер ответил на этот вопрос другим. "Крис все еще пользовался ноутбуком?"


Кристофер издал смешок. "Ты шутишь? Он так и не переключился на планшет, просто продолжал повсюду таскать этот антиквариат ".


"Это здесь? Может быть, в логове?"


Бет указала на картонную коробку. "Разве это не здесь?"


Кристофер быстро сказал: "Мы не проходили через эти вещи отца. Не совсем так... знаешь, все же посмотри правде в глаза".


Ридер сказал: "Я спросил детектива Вудса, и он сказал, что в описи вещей, найденных в номере мотеля, ноутбука не было".


Нахмурившись, Кристофер спросил: "Тогда где это?"


"Возможно, это канцелярский сбой", - сказал Ридер, затем кивнул в сторону коробки. "Иди вперед и проверь, хорошо, сынок?"


Кристофер встал и сделал это, склонившись над коробкой, затем поднял глаза и покачал головой. "Не здесь... Я проверю логово".


И он ушел, чтобы сделать это.


Бет была погружена в свои мысли.


- Что-нибудь? - спросил Ридер.


Она кивнула. "Я уверен, что ноутбук был у Криса с собой, когда он уходил на работу в тот последний день. Может быть, у него в офисе."


"Ты не против, если я пойду посмотрю?"


"Я была бы благодарна, если бы ты это сделал", - сказала Бет и указала на картонную коробку. "Ключи от его офиса должны быть там".


"Он когда-нибудь пользовался домашним компьютером?"


"Нет. Это строго мое, в моей швейной комнате наверху ".


Кристофер вернулся, сообщив, что в логове не повезло.


Бет сказала: "Джо, почему бы тебе не взять всю коробку с собой. Если это могло бы как-то помочь." Она встретилась взглядом со своим сыном. "Тебя это устраивает, дорогая?"


"Возьми это, Джо", - сказал Кристофер. "Может быть, ты найдешь там что-нибудь стоящее. Полиция даже не пыталась ".


Ридер поблагодарил его, затем подошел к ящику и начал рыться в пакетах с уликами. Сразу же что-то выпрыгнуло у него - сотовый телефон. Не смартфон Криса, скорее дешевый раскладной телефон, очевидно, одноразовый, по которому Крис позвонил ему.


В голове Ридера возник вопрос, который должен был прийти ему в голову раньше - в те времена, когда он был полевым агентом, так бы и произошло. И полиции следовало задать тот же вопрос: что понадобилось человеку, который собирался совершить самоубийство с одноразовым телефоном?


Ридер снова сел и спросил их обоих: "Можете ли вы назвать какую-либо причину, по которой Крису понадобилась бы горелка?"


Бет спросила: "Что?"


Кристофер ответил: "Сотовый телефон с предоплатой. Что-то, что вы используете один или два раза и выбрасываете ... верно, мистер Ридер?"


"Правильно. Это что-то, что Крис мог использовать на работе?"


Покачав головой, Кристофер сказал: "Расследование такого рода, в которое обычно был вовлечен папа, не потребовало бы ничего подобного. Последние несколько лет он в основном занимался анализом малого бизнеса и промышленности, рекомендуя системы и процедуры безопасности ".


Ридер спросил Бет: "В последний раз вы видели его в понедельник?"


"Да, когда он ушел на работу".


"Вы что-нибудь слышали от него после этого?"


Она покачала головой. "Следующим делом был звонок из полиции на следующий день".


Что, черт возьми, пошло не так с утра понедельника до вечера вторника, чтобы заставить Криса выбросить свой телефон, взять одноразовый и позвонить Ридеру по вопросу "жизни и смерти"? Ответом явно было не самоубийство.


Крис Брайсон был в бегах.


В бегах от чего или кого, Ридер не мог сказать. Пока.


Затем его осенила другая мысль, также та, которая могла прийти раньше, еще в те дни, когда он был полевым агентом. Возможно, Крис позвонил Ридеру, беспокоясь о безопасности своей семьи не меньше, чем о своей собственной.


Он перевел взгляд с матери на сына и обратно. "Бет, ты можешь куда-нибудь съездить на несколько дней?" Где-нибудь, где никто не смог бы тебя выследить?"


Ее глаза расширились. "Почему?"


"Если Криса убили - и это было обставлено как самоубийство - вероятная причина в том, что он что-то узнал ... возможно, что-то об этом человеке, месте или вещи под названием "Раковина"."


Встревоженная, она спросила: "Откуда мне что-либо знать?"


Кристофер сказал: "Папа мог бы тебе рассказать".


"Дорогая, он никогда ничего не рассказывал мне о работе".


"Мама, как его убийца или убийцы могли знать это?"


"Ты прав, Кристофер", - сказал Ридер. "Без друга семьи они не могли. И, Бет, он упоминал при тебе это слово - "Тонуть", - если не то, что оно означало. Я бы чувствовал себя лучше, если бы вы оба некоторое время не были легкодоступны ".


"Я согласен", - сказал Кристофер. "Мама? Что ты скажешь?"


Бет просто сидела, переводя взгляд со своего сына на Ридера и обратно, женщина, все еще переживающая смерть своего мужа, только для того, чтобы на нее свалилось это неожиданное обстоятельство.


"Но... куда бы мы пошли?"


Кристофер каким-то образом вызвал легкую улыбку. "Как насчет Ки-Уэста? Я никогда там не был, и ты тоже ".


"Почему Ки-Уэст?" Спросила Бет, явно шатаясь.


Он положил руку на плечо своей матери. "Потому что мы никогда там не были ... И если мы собираемся скрываться, почему бы, по крайней мере, не согреться? Также много туристов, с которыми можно слиться ".


Ридер кивал. "Ищите мотель для мамы и папы - там все еще есть несколько таких. Где-нибудь, где все еще принимают наличные и не требуют кредитную карту. Куда-нибудь подальше от сети и камер слежения. Это поездка исключительно за наличные - никаких кредитных карточек, никаких сотовых телефонов тоже ".


"Понятно", - сказал Кристофер.


Все еще не оправившись, Бет спросила: "Но как мы узнаем, когда будет безопасно возвращаться?"


Ридер на мгновение задумался. "Сними смежные комнаты и зарегистрируйся как Джоан и Бродерик Кроуфорд".


Кристофер нахмурился. "Кто?"


"Два актера столетней давности или около того, чьи имена ничего не скажут тому, кто может вас искать - кроме меня. Этих имен и Ки-Уэста мне будет достаточно, чтобы выследить тебя ".


Бет спросила: "Что, если нам нужно с тобой поговорить?"


Должен ли он потратить время, чтобы купить им одноразовые телефоны у своего парня, Демаркуса? Ни одна уважаемая предоплаченная ячейка не могла быть использована без оставления следа. Он полез в коробку для улик, достал упакованную горелку и передал ее Кристоферу.


"Если я тебе понадоблюсь, позвони по последнему номеру, который набирал твой отец - он мой. Не пользуйтесь им оттуда, где вы остановились. Вы можете использовать это только один раз, затем вам нужно убраться от этого как можно дальше ".


"Понял".


Бет спросила: "Разве этот телефон нельзя отследить?"


Ридер сказал: "Предполагая, что Крис был убит, те, кто это сделал, оставили ту камеру позади. Сейчас это для них ничего не значит - у них нет причин отслеживать это. Одноразовое использование должно быть безопасным ".


"Все... хорошо", - сказала она.


Ридер подошел, сел рядом с ней и взял ее за руку. "Тебе нужно взять с собой несколько вещей, ничего особенного, повседневные вещи, которые подходят для теплого климата. А теперь убирайся ".


Она встала и без возражений пошла наверх, оставив свой скотч.


Когда Бет ушла, Ридер обратился к ее сыну. "Если мы правы, и ваш отец был убит, эти люди, очевидно, опасны и почти наверняка профессионалы. Достаточно профессионален, чтобы обмануть Отдел убийств Округа Колумбия. Ты должен оставаться в курсе событий ".


"Я сделаю это, Джо".


"Теперь еще один вопрос - у вас есть оружие?"


Он нахмурился. "Нет".


"Ты знаешь, как им пользоваться? Я имею в виду пистолет."


"Да. Папа водил меня на стрельбище. Когда я был ребенком, это было хобби, к которому я потерял интерес ".


"Ну, ты знаешь, что говорят о езде на велосипеде. Я собираюсь предположить, что у твоего отца где-то в доме есть пистолет, и что ты знаешь, где он."


"Я верю. Это в запертом ящике стола в кабинете... но я знаю, где ключ".


"Хорошо. Давайте взглянем на это дело ".


Ридер последовал за молодым человеком в кабинет, где ключом, спрятанным в среднем ящике, открылся левый нижний. Пистолет, как и у Криса и, если уж на то пошло, у Ридера, не был чем-то новым в этом мире - винтажный Smith & Wesson Model 52, 38 калибра с коробкой патронов к нему.


"Не говори своей матери", - сказал Ридер.


"Не волнуйся".


После того, как Бет спустилась вниз с единственным чемоданом и косметичкой, она подарила Ридеру брелок для ключей своего покойного мужа, выбрав тот, что был для офиса; электронный откидной ключ от BMW Криса также был подключен.


"Бет, " спросил Ридер, " где машина Криса?"


"В гараже. Полиция передала это нам вместе с коробкой улик ".


"Чего-нибудь не хватает, что вы заметили?"


Вмешался Кристофер: "Нет - все обычные вещи были там, отделение для перчаток, багажник. И, нет - нет ноутбука."


Ридер достал свой маленький блокнот и, записав номер телефона, вырвал страницу.


"Назовите это", - сказал он. "Мой друг откроет свою стоянку подержанных автомобилей в нерабочее время специально для вас. Я позвоню заранее и скажу ему, что вы мои особые клиенты ".


Кристофер моргнул. "Это то, что мы есть?"


"Вот кто ты есть. Скажи ему, что хочешь что-нибудь солидное, старое и с документами. Оставь ему свою машину ".


"Сколько все это будет стоить?"


"Ничего. Я угощаю ".


"Мистер Ридер..."


"Это Джо, помнишь? И я скажу своему приятелю отключить GPS. Ты можешь найти Флориду, не так ли? Теперь вы с мамой отправляетесь отдыхать весело. Просто не выходи много на улицу - слишком много солнца может плохо сказаться на тебе ".


Пятнадцать минут спустя мать и сын выезжали с подъездной дорожки на BMW, Кристофер был за рулем - они должны были заехать к нему домой, чтобы забрать кое-какую одежду и другие его вещи. После этого Джоан Кроуфорд и ее сын Бродерик покидали квартиру и отправлялись в долгое путешествие.


Вскоре коробка с вещами Брайсона была надежно спрятана в багажнике Ридера, как и их домашний компьютер, хотя он не был уверен, что теперь собирается с этим делать. Конечно, уговорить Патти Роджерс провести все через лабораторию ФБР было сомнительно, поскольку цепочка поставок была нарушена. Даже если бы Ридер доказал, что Крис был убит, ничто, найденное на одежде его покойного друга, не было бы приемлемо сейчас. Может быть, Мигги смогла бы извлечь пару подсказок из того домашнего компьютера.


В это ночное время дорога до офиса Криса Брайсона заняла меньше пятнадцати минут. Фэрфакс-Корнер-Саут представлял собой лабиринт магазинов, офисов и ресторанов на Монумент-Корнер-драйв - вечнозеленые растения вдоль тротуаров, темные витрины магазинов, единственное освещение обеспечивали уличные фонари. "Брайсон Секьюрити" занимала угловое помещение комплекса со старинным дизайном в центре города и ограниченной парковкой.


Бледно-голубой Nissan Altima - единственная машина здесь, кроме его собственной, на которой не было следов дневного снега, - был припаркован через три витрины от Брайсона. В качестве обычной меры предосторожности Ридер запомнил его номер - Кентукки, 440 RHW.


Припарковавшись через одну дверь от офиса службы безопасности, под гул легкого движения на межштатной автомагистрали 66, обдуваемый холодным ветром, он оценил угрозу сайлентблока. Совсем как на Рождество - ни одно живое существо не шевелилось.


Ридер - в Burberry и перчатках, с дымящимся дыханием - бодро подошел к двери охранной фирмы, за ручку которой он взялся, готовясь повернуть ключ в замке, как будто ему там было самое место. Это было, когда дверь приоткрылась на дюйм.


Предчувствие свернулось в его животе, как разбуженная гремучая змея.


Его удлиняющая дубинка, которую он предпочитал носить с собой вместо пистолета, была дома. Он не нуждался в этом для встречи с Бенджамином и, конечно, не во время своего визита в резиденцию Брайсонов. Он предпочел бы иметь оружие в кармане пальто перед входом, но бежать домой за ним казалось невозможным...


В любом случае, незапертая дверь не обязательно означала неприятности.


Возможно, Крис сбежал в такой спешке, движимый страхом, что не убедился, что дверь его офиса была заперта за ним. Возможно, напортачили уборщики или даже полиция, если они действительно потрудились проверить это место.


Или Ридер мог наткнуться на злоумышленника, возможно вооруженного. Его мозг сказал: возвращайся к машине, позвони 911 и просто жди кавалерию.


Его внутреннее чутье подсказывало, что если есть черный ход, ублюдок может сбежать, а ты даже не узнаешь об этом!


Интуиция взяла верх над мозгами, и он толкнул дверь так медленно, так тихо, как только мог, оставляя ровно столько места, чтобы проскользнуть внутрь. Переднее окно было затемнено, фильтруя и уменьшая освещение снаружи, внешний офис был пуст, если не считать стола секретаря, работающего неполный рабочий день, и нескольких стульев вдоль стены, на один из которых он складывал свое пальто и перчатки. Его взгляд был прикован к внутренней двери офиса, свет не просачивался по краям. Он осторожно приблизился к двери, которая, как и передняя, была неплотно закрыта. Не совсем приоткрытый, но и не совсем закрытый.


Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в темную, очевидно, пустую комнату. Он наполовину открыл дверь, шагнул внутрь, остановился, чтобы позволить своей левой руке пошарить по стене в поисках выключателя, не найдя его, прежде чем дверь толкнула его, сжимая его, втискивая его туда, наполовину внутрь, наполовину наружу.


Давление ослабло, но прежде чем он смог наступить или отступить, чья-то рука схватила его за верхнюю часть правой руки и швырнула в темноту, как будто он был игрушкой, брошенной скучающим ребенком. Дверь захлопнулась, и тот слабый свет, который там был, исчез - исчез ли и незваный гость?Единственным преимуществом Ридера, когда он соскользнул на пол, сильно ударившись о край стола Криса, было его знание планировки офиса.


Затем фигура, которую он мог скорее ощутить, чем увидеть - незваный гость в черном, все еще находившийся в маленьком офисе, - подошел, чтобы схватить его и сделать Бог знает что, но Ридер ударил ногой вверх и в сторону, попав продолжающей двигаться фигуре между ног твердым носком правой ноги, обутой в ботинок. Судя по безошибочному воплю боли от удара по яйцам и силе, продемонстрированной при швырянии Ридера через комнату, злоумышленник был мужчиной.


Все еще чувствуя больше, чем видя, руководствуясь затрудненным дыханием своего противника, Ридер вскочил на ноги и, полагая, что мужчина согнется, нанес удар правой рукой туда, где должна быть его голова. Каким-то образом его противник почувствовал это и, испытывая боль или нет, вскинул руку и блокировал удар, нанеся короткий, но мощный джеб в живот Ридера. Воздух со свистом вырвался из него, но Ридер все равно нанес удар левой, который был менее мощным, чем ему хотелось бы, но, к счастью, попал парню в подбородок - ощущение плоти и кости от плоти и кости говорило о том, что на злоумышленнике не было маски.


Нападающий, теперь, по-видимому, выпрямившийся, яростно наносил удары влево и вправо в темноте, размахиваясь перед Ридером, который отступил за пределы досягаемости. Затем ветряная мельница остановилась, и парень зарычал и бросился на Ридера в безумном захвате, отправив его на спину, сильно ударив об пол.


Ридер некоторое время лежал в оцепенении, затем дверь открылась, и в комнату проник скудный свет, показавший, что нападавший уже находится в приемной. К тому времени, когда Ридер поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел туда, было слишком поздно - человек в черном исчез.


То же самое было с Nissan в соседнем квартале.


Ну, по крайней мере, у Ридера был номерной знак.


Исчезло кое-что еще - любая крупица сомнения в том, что Крис Брайсон был убит.


Семь


"Нация настолько сильна, насколько коллективна сила ее индивидуумов".


Джеремайя А. Дентон, адмирал ВМС США в отставке, почти восемь лет был военнопленным в Северном Вьетнаме, сенатор Соединенных Штатов от штата Алабама на один срок в 1981-1987 годах, первый республиканец, избранный в своем штате после реконструкции. Секция 7, Могила 8011-B, Арлингтонское национальное кладбище.


На ее прикроватной тумбочке мобильник Патти Роджерс исполнил танец вибрации.


На связи 24/7, как и все агенты ФБР, она презирала, когда ее будили звонком или мелодией звонка, и настройка вибрации всегда будила ее в достаточной степени. Ее веки поднялись, как неохотный занавес в ужасной пьесе, и она увидела циферблат часов: 5:04 утра.


Неужели всего четыре минуты назад она отключилась?


Будильник снова зазвенит в пять пятнадцать. Вибрация прекратилась. Она первым делом проверит звонок и перезвонит, если он окажется достойным. На данный момент она приготовилась к еще одиннадцати восхитительным минутам этого блаженного состояния перед вторым сигналом тревоги.


Затем телефон снова начал свой танец, и она села, совершенно проснувшись, схватила трубку, проверила идентификатор вызывающего абонента.


ЛУКАС ХАРДЕЗИ.


Какого черта он хотел? Неужели он не мог подождать, пока она придет в офис, прежде чем быть занозой в ее заднице?


"Да?" - сказала она в трубку.


"Возможно, ты был прав", - сказал он, отчеканивая каждое слово.


"Как же так?" Нужно ли было, чтобы его голос звучал так удивленно?


"Ваша теория о серийном убийце. Приятель-полицейский написал мне о DB, которого он поймал около часа назад."


"Соответствует ли жертва нашему профилю?"


"На самом деле у нас нет профиля", - напомнил ей Хардези. "Но... Да, по крайней мере, метод. Две пули в голову".


"Дважды коснитесь еще раз".


"Да. Однако Вик не подходит. Трансвестита зовут Карма Сабич."


"Это новая загвоздка".


"Да, это так. Кто-то действительно хотел смерти этого ублюдка. Посадил его / ее в ванну, трахнул ее. Или его. Неважно."


"Преступление на почве ненависти?"


"Может быть". Он выдержал еще удар. "Послушай, я знаю, что мы иногда ... раздражаем друг друга. Но ты думаешь, что можешь доверять моей интуиции в этом?"


"Это все, что у тебя есть, твое чутье?"


"Нет. В этом убийстве есть тот профессиональный штрих, с которым мы постоянно сталкиваемся. Даже если жертва не соответствует остальным, вы знаете, не профессионал среднего класса? Это просто слишком... точно. Не могли бы вы зайти и заглянуть в туалет?"


"Где?"


Он дал ей адрес.


"Недалеко от меня", - сказала она, в основном для себя. Ее многоквартирный дом находился на Джойс-стрит в Арлингтоне. "Дай мне полчаса, чтобы воссоединиться с человеческой расой".


"Ценю это, босс".


Впервые он назвал ее так.


Она приняла душ, высушила волосы, нанесла макияж, оделась и зашла в лобби Starbucks выпить кофе на выход - и все это за семнадцать минут. Затем была быстрая двухмильная поездка до угла улиц Колумбия Пайк и Окленд.


Некогда шикарный анклав представлял собой прямоугольник зданий, выстроенных в ряд, с парковкой посередине. Постепенно облагораживаясь после многих лет запустения, комплекс был, по меркам района, прекрасным примером того, что местные жители называют "шикарным гадюшником", где наркопритоны и проститутки делили невероятное пространство с молодыми руководителями и новыми семьями.


Однако этим утром центральная парковка была оживлена мигающими огнями машин скорой помощи и полиции. Роджерс припарковался в стороне и вышел в утренний ледяной куб, радуясь, что одет в серый бушлат от Энн Тейлор.


Несмотря на ранний час, соседи вышли поглазеть. Какая примитивная часть человеческого мозга, задавалась вопросом она, привлекла представителей вида к сцене трагедии? Если бы в пустыне Мохаве, в сотнях миль от предполагаемой цивилизации, произошла авария со смертельным исходом из-за одной машины, любители резинок все равно нашли бы дорогу к обочине дороги.


Дом жертвы был сразу узнаваем по полицейской ленте, оцепившей его. Офицер в форме, который выглядел так, словно приехал сюда с церемонии вручения дипломов своей академии, стоял прямо за желто-черным бордюром, сдерживая людей. Но толпа росла, и ему скоро понадобится помощь.


Роджерс показала свои удостоверения, и молодой полицейский наклонился, чтобы взглянуть, затем слегка улыбнулся ей, когда он поднял ленту для нее. Он действительно был новичком - еще не научился ненавидеть страшную "Ложь".


Она вознаградила его за отношение, сказав: "Я попытаюсь оказать вам некоторую помощь, офицер".


Новичок сверкнул благодарной улыбкой. "Спасибо, мэм".


Он выглядел таким юным и беспомощным, что она могла даже простить ему обращение "мэм".


Пройдя по тротуару, она обнаружила Хардези, ожидающего на крыльце мясной лавки.


"На случай, если вам интересно, " сказал он, засунув руки в карманы своего темно-серого пальто, от его дыхания шел пар, он покачивался на каблуках, " все эти соседи? Никто ни хрена не видел. Никто ни хрена не слышал ".


"Звучит единодушно. Ты сам с ними разговариваешь?"


Он покачал головой. "Не хотел рисковать своим любительским статусом. Поскольку в команде у меня есть друг, они кое-что мне рассказали ".


"И что у них есть?"


"Бупкус".


"Как случилось, что ваш приятель из полиции навел вас на эту мысль?"


"Я сказал ему и нескольким другим контактам в полиции, чтобы они остерегались двойного прослушивания. Ты знаешь, на всякий случай."


Она кивнула. "Отличная работа, Люк".


Он ничего не сказал. Отвел от нее взгляд, чувствуя себя неловко от комплимента.


"Так почему ты меняешь свою мелодию, " спросила она его, " когда дело касается теории серий?"


"Я не совсем такой. Для меня это один парень, делающий хиты, и я не считаю это сериалом. Это больше похоже на заботу о бизнесе ".


"Итак, вы видите здесь профессиональное убийство. Трансвестит среди молодых белых воротничков".


Как ни странно, эта мысль соответствовала соседству.


Содрогнувшись от холода, Хардези сказал: "Как я и говорил тебе по телефону - слишком точный, и не только этот. Все эти чертовы убийства просто чертовски идеальны. Никакой суматохи, никакой суеты, никакого беспорядка. Что-то здесь происходит".


"Но не психованный серийный убийца".


Он пожал плечами, кивнул. "Ваш парень-бихевиорист, Иванек, прав - серийный, вы ожидали бы больше ритуала или чего-то в этом роде. Но все это так механически, так деловито - и теперь пять жертв? Что-то определенно происходит, босс ".


Опять босс?Она, наконец, покорила его?


Ее собственное прерывистое дыхание, руки в перчатках в карманах, она спросила: "Кто главный детектив?"


"Мой В. Кит Фергюсон - знаешь его?"


Она покачала головой.


"Хороший парень. Он будет играть в мяч. Если это серийный убийца, по любому определению, он знает, что это наша сделка ".


"Хорошо", - сказала она. "Он внутри?"


"Да - заканчиваю с другом. Она / он - тот, кто нашел жертву ".


"Обе одеты как женщины?"


Он кивнул.


"Тогда давай придерживаться "она", хорошо?"


Хардези кивнул ей с выражением "какого черта".


Роджерс собиралась послать своего коллегу-агента ФБР узнать, когда Фергюсон будет свободен, когда на крыльцо вышел коренастый парень с резкими чертами лица в нестандартной серой одежде в тонкую полоску и назвал себя тем самым человеком. На нем не было верхней одежды - он долгое время работал внутри.


Как и у Хардези, у главного детектива была бритая голова, и это было почти все, что у них было общего, за исключением того, что они, скорее всего, передумали ходить без шляпы в такой холод. Несмотря на избитые черты лица боксера, у Фергюсона были спокойные глаза и непринужденная улыбка.


Хардези представил их друг другу, и детектив из Округа Колумбия протянул руку.


"Много слышал о вас, агент Роджерс", - сказал Фергюсон.


"Не верьте всему, что слышите", - сказал Роджерс, искоса взглянув на Хардези. Затем Фергюсону: "Это тот момент, когда вы говорите: "Не все так плохо"."


Детектив полиции выдавил из себя натянутую улыбку. "Ну, это не так. В любом случае, я прочитал о вас и вашем друге, Ридере - то, что вы сделали в прошлом году, прекрасная работа. И храбрый, как черт".


"Остановись, или я покраснею", - сказала она, шутя на площади. "Друг, с которым ты разговариваешь - это тот, кто нашел ее?"


"Да. Равнина Вирджинии. Сценическое имя. То же самое касается жертвы - Кармы Сабич ".


"Я вроде как догадался об этом".


"Именно такие детективные навыки, " весело сказал Фергюсон, " делают ФБР таким великим. В любом случае, Карма Сабич на самом деле некто Дешон Дэвис. Настоящее имя Вирджинии, Кевин Локвуд... но если ты хочешь поговорить с Кевом, называй его "Вирджиния" или "Мисс Плейн". Он не ответит иначе ".


Роджерс кивнул. "Транссексуал?"


"Нет. Он специально сказал, что он трансвестит. Но все еще хочет, чтобы к ней обращались "она ".


"Мы будем уважать это. Или, по крайней мере, мы с СА Хардеси сделаем это".


Фергюсон ухмыльнулся. "Это что, какая-то директива ФБР по политкорректности?"


Роджерс покачала головой. "Нет. Не то чтобы немного человеческой порядочности повредило бы кому-либо из нас. Но вы знаете, как это бывает, детектив - уважение распространяется в обоих направлениях."


Он усмехнулся. "Не под откос, как дерьмо?"


Это казалось риторическим, поэтому она проигнорировала это и спросила: "Вирджиния рассказала вам что-нибудь интересное?"


Большой полицейский покачал непокрытой головой. "Нет, не совсем. Иногда остается на ночь. Он... она ... приехав, обнаружил Карму мертвой, наверху, в ванной между спальнями."


Роджерс выпустил табачный дым. "Не возражаешь, если я поговорю с ней?"


Он указал на дверь. "Специальный агент Роджерс, у меня много достоинств, но гордый человек не входит в их число. На данный момент я приму любую помощь, которую смогу получить. Пожалуйста."


Она слегка улыбнулась ему. "Зовите меня Патти".


"А я Кит".


"Кстати, Кит, тот парень на кордоне выглядит немного ошеломленным. Возможно, стоит оказать ему некоторую помощь, прежде чем эти соседи начнут паниковать."


Он кивнул и спустился по ступенькам, говоря в рацию.


"Люк", - обратилась она к своему коллеге-агенту, - "Ты хочешь участвовать в этом?"


Он нахмурился в раздумье. "Да, но мое нутро говорит "нет".


"Опять это твое нутро".


Он кивнул. "Я видел, как этот парень, девчонка, как-тебя-там, брал интервью раньше, исключительно у мужчин, и кем бы он / она / это ни был, ему было явно некомфортно".


"Хорошо. Я разберусь с этим. Кстати, ты был на том семинаре по чувствительности в прошлой четверти?"


Хардези слегка улыбнулся. "Я слышу тебя".


"Послушай, почему бы тебе не пойти в офис. Возьмите на себя утренний брифинг - возможно, я задержусь здесь ненадолго ".


"Хорошо, босс".


Он ушел, а она вошла внутрь.


Пока Роджерс стояла в прихожей, пытаясь сориентироваться, офицер в форме спускался по лестнице, направляясь к входной двери. Собираюсь помочь парню, который контролирует толпу, подумала она. Перед ней была кухня и обеденная зона. Справа от нее гостиная.


Обстановка была такой, как будто в ИКЕА и магазине Армии спасения родился ребенок. Новенький журнальный столик светлого цвета, заваленный обертками от фаст-фуда, примостился на корточках перед потертым на вид диваном с разномастными подушками, напротив которого на стене располагался среднего размера плоский экран. Почти все остальное - столы, лампы, стулья - выглядело как пережитки рубежа веков. Вертикальное кресло La-Z-Boy с откидной спинкой было новее, но все еще выглядело потрепанным и усталым.


Как и его обитатель, Вирджиния Плейн.


Роджерс впервые столкнулась со своим трансвеститом на службе, еще во времена члена парламента. После возвращения в Айову, где она работала заместителем шерифа, прежде чем получила одобрение ФБР, она встретила еще пару. Она давным-давно поняла, что люди были просто людьми - со всем хорошим, плохим и уродливым, что сопутствовало этому. Она могла сказать, что стройный мужчина - хотя он и сидел - был на фут выше ее в этих золотых туфлях на каблуках. Роджерс также мог видеть он... она... испытывал боль.


Темные волосы Вирджинии представляли собой великолепную гору локонов, ее размазанный макияж, вероятно, был идеален до слез. Она схватила салфетку, еще несколько скомканных салфеток лежали на маленьком столике рядом с ней. Она все еще была в своем пальто из искусственного меха, хотя здесь было довольно тепло, ее черное коктейльное платье с блестками было лучше, чем что-либо в шкафу Роджерса. Длинная шея, острый нос, тонкие скулы, большие светло-карие глаза, покрасневшие от слез.


"Вирджиния, я специальный агент Роджерс из ФБР. Я подумал, что мы могли бы поговорить. Все в порядке?"


Едва заметный кивок.


Роджерс придвинула стул с твердой спинкой и села прямо перед объектом своего интервью. "Ты нашел своего друга?"


Глаза Вирджинии автоматически устремились к лестнице, ведущей от входа, и начали выздоравливать. Она снова кивнула, голова все еще была повернута в ту сторону.


"Посмотри на меня, пожалуйста", - сказал Роджерс.


Медленно, со слезами до краев, Вирджиния повернулась к ней лицом.


"Ужасная вещь, " сказал Роджерс, " делать подобное открытие".


Вирджиния сглотнула, кивнула.


"Вы с Кармой были близки?"


"... Да".


Наконец, пару слов.


Роджерс спросил: "Как долго вы были соседями по комнате?"


"Не соседи по комнате, не в последнее время", - сказала Вирджиния теплым голосом, похожим на альт. "Карма приняла меня, когда мне больше некуда было идти... когда я впервые переехал в Вашингтон. Теперь у меня есть собственное жилье, но я все еще иногда останавливаюсь здесь ".


"Ты мог бы оставаться на ночь, когда захочешь?"


Она кивнула.


"Карма звучит как хороший человек".


"Самый лучший. У меня ранний звонок на моей другой работе, утром, поэтому я остаюсь здесь, у Karma, на эти ночи, потому что это намного ближе ".


"Какая у тебя другая работа?"


"Обслуживающий персонал. Я время от времени подрабатываю у Боба и Эдит. Сегодня у меня запланирован рабочий ланч ".


Роджерс знал закусочную, расположенную примерно в миле к северо-востоку отсюда, на Коламбия Пайк. Она иногда там ужинала, но не помнила, чтобы когда-либо видела Вирджинию. Это было место, где всю ночь не задавали вопросов, где поздняя публика была бы ... интересной.


Она сказала Вирджинии: "Тебе лучше позвонить. Вы не закончите здесь еще несколько часов ".


Вирджиния устало вздохнула. "Я сделаю. Я сделаю. Только не прямо сейчас ".


"Хорошо. Были ли у Кармы какие-либо враги, о которых вы знаете?"


"Нет. Все любили ее".


Это был знакомый рефрен в делах об убийствах. "Можете ли вы рассказать мне хоть что-нибудь, что могло бы иметь отношение к случившемуся?"


Вирджиния глубоко вздохнула, пошевелив пальцами перед лицом, заставляя себя успокоиться. Она села немного прямее, сбросила пальто.


"Я думаю", - сказала она. "Собираясь с мыслями".


"Не торопитесь. Я так понимаю, вы работали вместе? Может быть, мы сможем начать с этого ".


"Да. Клуб под названием Les Girls."


"Я слышал об этом. Высокая оценка ".


Вирджиния кивнула. "Прошлой ночью, после работы, я заглянул в Karma - подумал, что мы могли бы перекусить сэндвичем и кофе, что мы часто делаем. Но ее не было рядом ".


"Не оставил записки или не просил кого-нибудь сообщить тебе ...?"


"Нет, все не так. Иногда мы попадались на удочку, иногда нет. Возможно, у нее было свидание, так что я не переживал по этому поводу ".


"Она часто встречается? Кто-нибудь устойчив?"


Появилась горько-сладкая улыбка. "Карма... ого, та, она действительно любила вечеринки ".


"Значит, тогда - много парней?"


"И некоторых девушек тоже", - сказала Вирджиния, пожимая плечами. "У нее были... разнообразные интересы? Но в основном парни, и у нее была пара, которым нравилось... ты знаешь... купи ей вещи".


"Она была на крючке?"


"Нет, не совсем. У нее просто были друзья, которые, э-э..."


Роджерс ничего не сказал.


Вирджиния снова пожала плечами. "Может быть, немного зацепить".


"Ты знаешь кого-нибудь из джонсов?"


"Нет! Это не мое дело, и это не по мне. Мы держим эту часть нашей жизни отдельно. Сохраненный, я имею в виду. Тяжело думать о ней как о чем-то, о ком-то... в прошлом".


"Видел кого-нибудь здесь, в ее доме, когда-нибудь?"


"Нет. Нет, подождите... Я ошибаюсь. Я действительно видел здесь парня постарше пару раз ".


"Можете ли вы описать его?"


"Постаревший, белый, в хорошем костюме, может быть, даже сшитом на заказ. Успешный. И, конечно, изменял своей жене".


"Что значит "старше"?"


Вирджиния действительно искусно пожала плечами. "Я не знаю, ты знаешь, старый ... может быть, пятьдесят?"


Роджерс, которой было за тридцать, больше не казалось, что пятьдесят звучит так уж древне. Сколько лет было Вирджинии? Может быть, тридцать?


Она одарила Вирджинию теплой поддерживающей улыбкой, затем встала. "Я должен подняться наверх. Она ведь там, верно?"


Кивок, струйка слез. "Там, где я ее нашел, да".


"Ты сидишь прямо здесь. Я скоро вернусь, хорошо?"


"Никуда не денешься", - тихо и уныло сказала Вирджиния.


Натянув латексные перчатки, Роджерс поплелся вверх по лестнице, прошел мимо двух санитаров скорой помощи, которые играли в игры на своих телефонах, прислонившись к стене на лестничной площадке.


Показывая свои удостоверения, она спросила: "Я уже была здесь?"


Не глядя, старший из пары сказал: "Все еще жду".


Она кивнула. Неудивительно.


Ванная была перед ней, две спальни по обе стороны. Она вошла в ванную, где Карма лежала в ванне, одетая, спиной к Роджерсу. У жертвы, свернувшейся зародышем, были две маленькие неприятные дырочки у основания черепа; по спине тянулся след засохшей крови; кусочки черепа, мозга и кровь пятнами покрывали кафельную стену и дальнюю стенку ванны.


Несмотря на короткую стрижку в стиле афро, подходящую как для мужчины, так и для женщины, гардероб Karma развеял все сомнения относительно выбранной ею идентичности. На ней было коктейльное платье, похожее на платье ее подруги Вирджинии, хотя на ней было ярко-розовое, расшитое блестками, а ее нелепо высокие каблуки были серебристого цвета, которые сочетались с блестящими браслетами на обоих запястьях и кольцами на каждом пальце.


Выражение ее лица в профиль казалось почти умиротворенным, макияж по-прежнему был идеальным, за исключением капель крови, выступивших после удара. Ее широко раскрытые карие глаза пристально смотрели, рот казался слегка поджатым, как будто она собиралась поцеловать.


Почему ванна?


Из остальных четырех жертв ни одна не была найдена в ванне. Роджерс сделал пометку спросить об этом Иванека.


Больше, черт возьми, нечего смотреть. Криминалисты будут искать отпечатки пальцев и любые другие улики, вероятно, безрезультатно.


Но, по крайней мере, теперь у нее не было сомнений, что на свободе разгуливает серийный убийца, или, скорее, несколько убийц, поскольку Хардези, вероятно, был прав, что стрелок был профессионалом.


Сначала она пошла в заднюю спальню, большую из двух, вероятно, Кармы как постоянного жителя. На кровати королевских размеров никто не спал, лавандовое одеяло аккуратно застелено, плюшевый единорог прислонен к подушкам. Рядом с окном стоял комод с четырьмя выдвижными ящиками, на котором стояли фотографии друзей и семьи в рамках.


Роджерс подошел поближе, думая, что "старый" Джон может быть среди фотографий; однако кандидатов не было. Она осмотрела туалетный столик Кармы - зеркало в форме лампочки в стиле шоу-бизнеса, тонна косметики, но ничего не бросилось в глаза в качестве подсказки. В шкафу хранилась одежда, которая варьировалась от блузок из комиссионных магазинов до платьев более высокого класса - может быть, благодаря щедрости старого Джона? Только это казалось хоть малейшим намеком на возможную идентификацию убийцы Кармы.


Гостевая спальня, где иногда останавливалась Вирджиния, была опрятной, с заправленной кроватью, такой же безликой, как номер в мотеле, если бы не стопка любовных романов на прикроватной тумбочке. Никакой помощи.


Она спустилась вниз, где Вирджиния все еще лежала в вертикальном положении в La-Z-Boy, используя другую салфетку.


"После того, как эти копы закончат с тобой, " сказал Роджерс, " иди домой и ложись в постель. Тебе будет физически плохо день или два. Доверься мне".


Вирджиния выдавила слабую улыбку. "Спасибо. Я сделаю это. Напомни, как там тебя звали?"


Роджерс сказал ей, затем вручил ей визитку. "Если тебе еще что-нибудь придет в голову, хоть что-нибудь, позвони мне, хорошо?"


"Да", - сказала Вирджиния. "Это ... это ваше дело?"


"Прямо сейчас это дело полиции округа Колумбия, но мы тоже будем смотреть на смерть Кармы с нашей стороны телескопа".


"Хорошо".


"Серьезно, Вирджиния, я не собираюсь вешать тебе лапшу на уши. Найти убийцу Кармы будет непросто. Всем, кто занимается этим делом, нужна любая помощь, которую они могут получить, включая меня, и прямо сейчас вы наиболее вероятный источник. Вы с Кармой были лучшими друзьями, верно?"


"Правильно. Агент Роджерс, если я что-нибудь вспомню, я вам позвоню. У вас есть мое слово ".


"Для меня этого достаточно", - сказал Роджерс с улыбкой. "Послушай, пока ты ждешь, когда тебя уволят, сделай мне одолжение - составь список всех друзей Кармы. Может быть, один из них сможет помочь. Я пришлю полицейского с бумагой и ручкой ".


Вирджиния кивала, все ее красивые темные волосы покачивались. "Рад этому. Мне нужно сосредоточиться на чем-то позитивном, а не просто... то, что я продолжаю видеть ..."


"Передайте этот список детективу Фергюсону. Я попрошу его прислать копию мне в мой офис. Ты можешь это сделать, Вирджиния?"


"Безусловно".


После кивка Роджерс повернулась, но голос трансвестита остановил ее: "Агент Роджерс, спасибо".


"Зачем, Вирджиния?"


"Относиться ко мне как к личности".


"Без проблем", - сказал Роджерс, оглядываясь назад. "Ты не заслужил, чтобы случилось что-то дерьмовое, подобное этому".


"Как и Карма".


"И Карма тоже. Оставайтесь на связи ".


Она нашла Фергюсона на крыльце и вкратце рассказала ему о том, что узнала, попросив держать ее в курсе, включая тот список, который составляла Вирджиния. Она дала ему свою визитку.


"Если ты не поймешь меня, " сказала она, " попробуй Хардеси".


"Ты получил это".


Она вернулась в машину, собираясь тронуться с места, когда ее сотовый снова завибрировал. Что теперь?На определителе вызывающего абонента значилось: РИДЕР. Она ответила.


"Нам нужно поговорить", - сказал он.


"Итак, поговорим".


"Лично".


"Где ты?"


Он сказал ей.


"Хорошо", - сказала она.


Восемь


"Каждый имеет право на свое собственное мнение, но не на свои собственные факты".


Дэниел Патрик Мойнихан


Сидя за пределами Брайсон Секьюрити в своем Prius, с включенным отоплением и работающим двигателем - что вообще сводило на нет цель иметь Prius - Джо Ридер дымился, как радиатор tin lizzie, готовый взорваться. Он перенес как травму, так и оскорбление, боль от последствий драки, за которой последовало оскорбление статуса стороннего наблюдателя в его собственном случае.


Детектив убойного отдела Округа Колумбия Пит Вудс, которого Ридер вызвал на место происшествия, наконец-то поверил в вероятность инсценированного "самоубийства" Криса Брайсона. Это должно было стать поводом для празднования; вместо этого Ридер кипел и размышлял здесь, пока Вудс проводил расследование в офисе торгового центра Strip.


Вудс казался даже моложе, чем обещал Бишоп, где-то чуть севернее тридцати - короткие темные волосы, очки в стальной оправе, невозмутимые зеленые глаза, рост пять футов десять дюймов, стройный. Его костюм был похож на университетский - серый тренч, темно-бордовый свитер, едва просвечивающий под бледно-красно-синей клетчатой рубашкой с темно-синим галстуком, темно-синие брюки-чинос. Он поразил Ридера как беженца из бойз-бэнда, когда его дочь Эми училась в средней школе.


"Я не могу допустить частного лица на место преступления", - сказал Вудс. "Это касается и вас, мистер Ридер. Извините."


"Ты здесь, потому что я позвал тебя", - напомнил ему Ридер с притворным спокойствием, которое он давно научился изображать, "и одним из совершенных здесь преступлений было нападение на меня лично".


"Ничего не меняет".


"Ну, что-то все равно изменилось. Теперь вы не думаете, что Крис покончил с собой ".


Мальчик-детектив поднял указательный палец. "Я не обязательно думаю, что мистер Брайсон покончил с собой. Вы можете подождать снаружи или в своей машине. Я попрошу кого-нибудь записать ваши показания через некоторое время ".


Вудс исчез внутри, оставив офицера в форме охранять дверь на случай, если Ридер решит штурмовать крепость.


Это было, когда он позвонил Роджерсу.


Когда она въехала на стоянку, Ридер сыграл роль регулировщика, направив ее к месту, расположенному через несколько витрин от его Prius, подальше от Bryson Security, где полицейский на страже смотрел в замешательстве - его приказы, по-видимому, не включали в себя запрет Ридеру выходить из своей машины и переходить к другой.


Он сел и захлопнул за собой дверь, сказав: "Этот ублюдок меня не впускает".


Она как раз отстегивала ремень безопасности. "Какой бы это был ублюдок?"


"Детектив Дуги Хаузер".


"Кто?"


До ее времени.


Он сказал: "Тот сопляк из отдела по расследованию убийств в Вашингтоне".


"Сделай вдох. Дубль второй. Помни, кто ты такой - трудночитаемый, невозмутимый Джо Ридер ".


"Дерьмо", - сказал он, но перевел дыхание.


"Разве так не лучше?" - спросила она. "Теперь скажи мне, что, черт возьми, происходит".


Он рассказал ей о том, как на него напали в офисе Криса.


"Надо было заполучить этого парня", - пробормотал он.


"Должен был бы, мог бы", - сказала она. "Тогда, что? Ты позвонил Вудсу, и он, наконец, поверил в твою теорию?"


Он издал смешок. "То, что Крис был убит, - это "теория", подобная изменению климата или эволюции. Но да, он в значительной степени покупается на это сейчас ".


"И что?"


"И что?"


Она терпеливо спросила: "Что делает его ублюдком? Предполагая, что его родители были женаты."


Ридер нахмурился. "Он ублюдок, потому что он не пускает меня в этот офис, чтобы, вы знаете, помочь в расследовании. Вы понимаете, о каком расследовании я говорю - о том, которое я начал?"


"Я верю. Должен ли я попросить вас сделать еще два глубоких вдоха?"


"Нет. Нет, я в порядке. Персиковый, блядь, кайф".


"Это настоящее выражение?"


"Это минус среднее слово". Он посмотрел прямо на нее. Она была хладнокровной, спокойной и собранной - если вспомнить еще одну старую фразу, которую все забыли, кроме динозавров вроде него и его покойного друга Криса. Ему хотелось бы думать, что отчасти ее самообладание и уверенность в себе появились благодаря работе с ним. Но он знал, что она была прирожденной.


"Мне нужно, чтобы ты, - сказал Ридер, - повысил ранг и провел меня туда, чтобы я мог помочь найти то, что искал нападавший".


"Или, " сказала она, " если Вудс найдет это первым, чтобы убедиться, что он знает, что он нашел?"


"Верно, только я не думаю, что этот парень смог бы найти пчелу в улье".


Она покачала головой. "Джо, это то, что называется местом преступления. И, благодаря вам, это часть активного расследования убийства ".


"Именно так, именно поэтому мне нужно войти".


"Нет", - сказала она.


Он знал достаточно, чтобы не пытаться обращаться с ней грубо. Его спина, в том месте, где он врезался в стол, болела. "У вас не найдется напроксена, не так ли?"


Она достала ему пару из своей сумочки. Он уничтожил их без воды. Он прописал себе еще несколько глубоких вдохов, без приглашения.


Затем он сказал ей: "Ты права".


"Не разыгрывай меня, Джо. Я один из немногих людей на этой планете, кто может читать тебя ".


Ему удалось криво улыбнуться. "Наверное, я слишком хороший учитель".


"Если ты выуживаешь яблоко, забудь об этом. Напроксен - это все, что вы получаете, и это включает в себя сочувствие. Теперь расскажите мне подробно, что, черт возьми, здесь произошло. Поддерживайте это до конца ".


Он рассказал ей все - очень краткое изложение встречи с Бенджамином, затем отправку Кристофера и Бет Брайсон в неизвестном направлении, его прибытие сюда, чтобы посмотреть, был ли ноутбук Криса в его офисе, драка в темноте. Даже номер автомобиля Nissan, на котором, по-видимому, ехал злоумышленник.


Когда он закончил, она сидела, задумавшись, бесстрастная, как младенец в супе. Затем на ее губах появилась легкая улыбка Моны Лизы.


"Что?" - спросил он.


"Мне кажется, что нам здесь нужна небольшая межведомственная помощь".


"Это могло бы привлечь тебя, но как насчет меня?"


Теперь Мона Лиза слегка ухмылялась. "Ты консультант Целевой группы по особым ситуациям, помнишь? Только не говори мне, что ты забыл упомянуть об этом детективу Вудсу?"


Он усмехнулся ей. "Вылетело из моей престарелой головы".


Достав свой сотовый из кармана бушлата, она подняла указательный палец, чтобы заставить Ридера замолчать, затем набрала номер и стала ждать.


Через мгновение она сказала: "Мигги? Мне нужна пара вещей... Да, ты можешь ожидать еще один мешок свободной торговли с Суматры, ты пират. Что мне нужно, так это видеозапись с камер видеонаблюдения Skyway Farer за ночь вторника... Точно, это мотель, где умер Крис Брайсон."


Она выслушала ответ компьютерного гуру, который был кратким, затем сказала: "Другое дело, более срочное - пробейте для меня номер: Кентукки, 440 RHW... Я могу подождать." Она бросила сотовый на колени и спросила Ридера: "Где коробка с уликами, которую дала вам миссис Брайсон?" А домашний компьютер?"


"Все в моем багажнике".


Она отдала ему свои ключи. "Перенеси все это ко мне. Я отнесу это в лабораторию ".


"Разве это не разозлит вашего будущего приятеля из отдела, детектив Вудс?"


Она пожала плечами. "Ценный жизненный урок для него - не следовало делать поспешных выводов и отбрасывать доказательства".


Ридер даже не успела выйти из машины, как ей перезвонили. Но он остался на задании, тяжело дыша, когда подошел к Prius и достал из багажника коробку с упакованной одеждой и другими вещами, поверх которых он сложил небольшую компьютерную башню. Затем он оттащил коробку обратно к ее "Форду" и положил в багажник.


Снова на водительском сиденье, закрывшись от холода, он вернул ключи Роджерсу, уже вне камеры.


"Сделай меня счастливым", - сказал он.


"Ну, конечно, получение этой записи с камер наблюдения займет некоторое время".


"Конечно. А "Ниссан"?"


"Прокат. Avis. Забрали в их штаб-квартире в Даллесе. Оплата наличными, но у Мигги есть удостоверение личности с фотографией и форма аренды."


Она показала Ридеру фотографию на своем телефоне: парень лет тридцати, шатен, длинноносый, с острым подбородком, несколько размытый для официальной фотографии. Парень специально немного сдвинулся с места перед камерой DMV?


"Имя?" Ридер подсказал.


"Генри Патрик".


Он взглянул на нее. "То есть, Патрик Генри отсталый?"


"Как в том случае".


"Забавно". Ридер нахмурился, глядя на фотографию в телефоне. "Этот персонаж даже немного похож на Патрика Генри".


"Тогда, я думаю, это честь".


"Что такое?"


"Получить пинок подзад от отца-основателя".


Он ухмыльнулся ей. "Ну, ему выпала честь получить пинок по яйцам от парня, который спас президента. Тем не менее, давайте подключим Мигги к распознаванию лиц ".


"Уже в процессе".


Внизу, в офисе Брайсона, офицер в форме на страже наблюдал за ними.


Ридер сказал: "Как вы думаете, насколько Вудс будет взволнован вашим предложением помощи дяди Сэма?"


"Вовсе нет. Он сразу же узнает, что ты меня вызвал. Мы храбрая пара, которая спасла верховного судью, помнишь?"


"Смутно".


Она открыла свою дверь, и их обдало холодом. "Тебе лучше просто отойти и позволить мне говорить".


"Ты босс. Я всего лишь консультант ".


Ридер осталась в машине, когда подошла к витрине магазина "Брайсон Секьюрити". Она показала свое удостоверение полицейскому у двери, и Вудс вышел посмотреть, в чем дело.


При работающем двигателе и включенном отоплении Ридер не мог разобрать ничего из того, что они говорили. Роджерс в основном стоял к нему спиной. Молодой детектив время от времени бросал взгляды в сторону Ридера, в основном слушая агента ФБР на пороге его дома, его поза - опущенная голова, сгорбленные плечи, скрещенные руки - была чисто оборонительной. Ридеру не нужно было видеть микровыражения парня, чтобы понять, что все идет не так хорошо. Группы жестов появились быстро, защитные, агрессивные.


Не очень хорошие показатели.


Однако, чем дольше Роджерс говорила, ее поза была твердой, но небрежной, выражение лица - приятно деловым, когда Ридер мельком замечал это, тем больше молодой детектив, казалось, успокаивалась. Руки легли на его талию, подбородок приподнялся, появилась расслабленность. Тогда он время от времени кивал. Жестикуляция кластеров замедлилась, стала более дружелюбной.


Что бы ни говорил Роджерс, это имело положительный эффект.


Агент ФБР и полицейский из отдела по расследованию убийств поговорили еще несколько минут, затем пожали друг другу руки. Ридер ждал, что ему помашут рукой, но вместо этого к нему подошел Роджерс, двигаясь ни быстро, ни медленно. Вудс остался и разговаривал с полицейским в форме.


Она вошла, принеся с собой еще один кратковременный приступ холода. Но в ее легкой улыбке была теплота.


Ридер сказал: "Ты повернул его вспять, не так ли?"


"В некоторой степени. Я бы не ожидал, что он попросит у вас фотографию с автографом ".


"Я могу жить с этим, Патти. Где мы находимся?"


"Что ж, детектив Вудс знает, что он промахнулся, и на данном этапе его начинающейся карьеры неверное истолкование убийства бывшего агента секретной службы как самоубийства вряд ли ускорило бы его продвижение по карьерной лестнице. Если мы - то есть я и мой консультант - сможем помочь ему сохранить лицо, он готов к некоторой межведомственной любви ".


"Патти, я всегда говорил, что ты милая".


"Он не просил о свидании. И вам нужно действовать очень осторожно. Ты выставил его некомпетентным. Но спаси его шкуру, и все изменится ".


"Мы можем попасть внутрь?"


"Да".


"Карт-бланш?"


"Вряд ли. Теперь, когда это место преступления, связанное с убийством, он вызвал команду криминалистов. Когда они покажутся, мы уйдем. У нас должно быть пятнадцать минут."


"Мы сделаем так, чтобы это сработало", - сказал он и вышел из машины.


Так же поступил и Роджерс.


Когда они подходили, он сказал: "Потребовалось некоторое время, чтобы продать его".


"Мне пришлось напомнить детективу Вудсу, что наша лаборатория и лучше, и быстрее, чем его. Я также сказал, что семья Брайсонов передала вам его коробку с уликами, и вернуть ее без запаха было бы ... проблематично ".


"Мы не обязаны отдавать это обратно?"


"Нет, пока лаборатория ФБР не обработает все".


У дверей Вудс с непроницаемым лицом остановил их ладонью дорожного полицейского. Но он намекнул, как его разозлило то, что он не сводил глаз с Роджерса и никогда с Ридера.


"Все, что ты найдешь, " напомнил ей Вудс, " мы разделяем".


"Я известна тем, что веду себя хорошо", - сказала она.


Ридер сказал: "Мы не ищем признания, детектив - мы охотимся за убийцей".


Вудс кивнул на это, но все еще не встречался взглядом с Ридером.


Роджерс вручил Ридер латексные перчатки; у нее была пара для себя, и они надели их, прежде чем она провела их внутрь. Когда она остановилась в приемной, чтобы ознакомиться с планом, Ридер сказал ей: "Крис не стал бы здесь ничего хранить. Большое окно на улицу, ни компьютера, ни картотечного шкафа, ни даже кладовки."


"И все же, " сказала она, " я должна проверить стол администратора".


"Сделай это. Увидимся внутри ".


Он вошел во внутренний офис. Стул был опрокинут в результате драки, и бумаги были разбросаны по полу - очевидно, дело рук злоумышленника, а не копов. Все остальное казалось безмятежным. Должно быть, Ридер застал парня врасплох в начале его поисков.


Пришел Роджерс. "Ничего, кроме кое-каких канцелярских принадлежностей на том столе, да и то не так уж много".


"Секретарша работала несколько полдней в неделю", - сказал Ридер. "В основном Крис оперировал по предварительной записи".


"Хорошо", - сказала Роджерс, руки на бедрах, бушлат распахнут. "Вот стог сена. Мы ищем какую-то конкретную иглу?"


"Игла, из-за которой его убили".


"Спасибо, что сузили круг поиска".


"Единственное, что мы знаем, что ищем, это его ноутбук, но сомнительно, что он здесь. Я полагаю, что его убийцы забрали это с собой в мотель. Но, возможно, он оставил это позади... Возьмите картотеку."


Роджерс кивнул и начал просматривать старомодную металлическую папку с четырьмя выдвижными ящиками в углу, в то время как Ридер занял место за столом. Она начала с нижнего ящика и сказала: "Бинго".


Он оглянулся, и она держала бутылку бурбона за горлышко.


"Сильно пьющий, твой друг?" - спросила она.


"Не совсем. Вероятно, это такая же шутка, как и все остальное. Типичный Крис. Клише é из старых детективных романов".


"Я знаю", - сказала она с легкой улыбкой. "Я тоже читал Чендлера, помнишь?"


"Послушайте, не тратьте много нашего ограниченного времени сейчас на сами файлы. Этот материал, вероятно, относится к давним временам, и это, скорее всего, что-то совсем недавнее. Так что будьте начеку в поисках флешки или чего-то еще, спрятанного там. Листайте страницы, не изучайте их".


"Правильно", - сказала она. "Вудс и его парни могут тщательно разобраться с этим материалом позже. Мы будем продолжать искать иглу ".


Ридер проверил шкаф, нашел еще рабочие принадлежности, ноутбука не было, затем обыскал стол и его ящики, ноутбука там тоже не было. Затем он стоял посреди площади, где не так давно он сражался с тем злоумышленником.


Он изучал стол, как будто это был музейный экспонат.


"Эй!" - Спросил Роджерс. "Тик-тик-тик - что, ты сдался?"


Он покачал головой. "Нет".


"Нет?"


"Мы делаем это неправильно".


Она подошла. "Как же так?"


"Крис был осторожным парнем. Осторожно."


"Очевидно, недостаточно осторожен".


Ридер взглянул на нее.


"Извините", - сказала она. "Ваша точка зрения?"


Он потер подбородок. "Просто так ... Даже если бы он сбежал? Крис не оставил бы нашу иглу просто так валяться. Не засунутый в папку или приклеенный скотчем под ящик стола".


"Если игла - это что-то на его компьютере, - сказала она, - возможно, он создал резервную копию этого в облаке. Я могу поручить это Мигги ".


"Сделай это", - сказал Ридер. "Но..."


"Но?"


"Возможно, он был достаточно динозавром, чтобы ему не понравилась эфирная природа облака. Возможно, не доверил бы чему-то столь несущественному свой секрет."


Роджерс нахмурился в раздумье. "Значит, что-то осязаемое. Физический объект. Мы возвращаемся к флэш-накопителю."


"Да. В любом случае, если бы мы слишком легко нашли возможную иглу, это мог бы быть подкинутый им отвлекающий маневр или даже мина-ловушка."


"Ты имеешь в виду, не пей бурбон".


Его брови поднялись и опустились. "Если эти криминалисты доберутся сюда слишком рано, я все равно могу это сделать".


Ридер отступил назад, пытаясь взглянуть на стол глазами своего убитого друга.


Поверхность была относительно разреженной. Монитора нет - Крис пользовался пропавшим ноутбуком. В чашке лежало несколько ручек, свободное место, вероятно, служило домом для ноутбука, мышь и коврик для мыши, блокнот, фотографии Бет и Кристофера в рамках, Диспенсер для скотча, стикеры, футляр для очков. Обычные вещи, те же, что были у всех на столе.


"Загляните внутрь мыши, " сказал он, " и посмотрите за фотографиями".


Она начала об этом, пока он поднимал футляр для очков.


"Возможно, это оно", - сказал он.


Она взглянула на него с любопытством.


"Крис годами носил контактные линзы", - сказал он ей. "Я не помню, чтобы он когда-либо носил очки".


"Может быть, у них очки для чтения".


"Я так не думаю. Он носил контактные линзы с градуировкой. Это была бы запасная пара, на случай, если он слишком надолго оставил свои контактные линзы ".


Она пожала плечами и начала разбирать рамки для фотографий.


Почти про себя он сказал: "Я не думаю, что Крис оставил бы футляр для очков на своем столе. Это было бы спрятано в ящике стола. Ставлю пять баксов, что здесь есть флешка ".


"Ты в деле".


Он открыл футляр и посмотрел на пару очков в проволочной оправе.


Роджерс оглянулся. "Очки в футляре для очков, да? О чем они подумают дальше?"


"Как долго мы здесь находимся?"


"Добрых десять минут. Скоро у нас будут гости ".


"Черт".


"Я старомодная девушка. Я возьму пять наличными, или вы можете использовать PayPal, если динозавры знают, как это сделать ".


Он вынул очки из футляра, изучил их плюшевую подкладку. Ощупал внутреннюю часть своими покрытыми латексом пальцами. Крошечный прямоугольный комочек в прокладке.


Он медленно отодвинул ткань, чтобы показать SIM-карту.


Она смотрела на это, а затем на него большими глазами. "Значит, ты не должен мне пять долларов".


"Цифровые фотографии", - сказал он, освобождая SIM-карту.


"Но из-за чего?"


"Давайте пойдем и узнаем".


Он был в пути, когда она оказалась рядом с ним, коснувшись его руки. "Джо, мы передаем это Вудсу. Обмани его сейчас, и позже тебе придется чертовски дорого заплатить ".


Он сделал паузу, затем кивнул.


Снаружи они показали Вудсу свое открытие.


Он протянул руку, тоже в латексной перчатке. "Я возьму это, спасибо".


Ридер сжал в кулаке SIM-карту. "Почему бы нам всем не посмотреть на них вместе?"


Вудс пристально посмотрел на него.


Ридер мило улыбнулся. "Вы знаете - одна большая счастливая семья правоохранительных органов?"


"Кто-нибудь, - сказал молодой полицейский, - должен выпустить из тебя немного этого горячего воздуха".


"Итак, детектив Вудс, " сказал Роджерс, " мы действуем добросовестно. Ваши криминалисты... Где они, кстати?... мог или не мог найти это. Кроме того, мы могли бы спрятать эту маленькую жемчужину и уйти отсюда, прихватив с собой заслуги и переложив всю вину на вас ".


Вудс думал, что он смотрит на Роджерса безучастно, но Ридер читал одно микро-выражение за другим, начиная с гнева, но заканчивая опасением.


Сказал Ридер, его тон был лишен сарказма: "Пустить под откос многообещающую карьеру на таком раннем этапе было бы чертовски обидно".


Фургон криминалистов подъезжал.


"Дайте мне несколько минут", - сказал Вудс и пошел разбираться с техниками.


Ридер и Роджерс вернулись на переднее сиденье ее машины, и она снова завела мотор и обогреватель. Примерно через минуту зазвонил ее мобильный.


Она разговаривала со своим компьютерщиком и с самого начала разговора выглядела несчастной.


Она спрашивала: "Это вообще возможно?"


Ее лицо вытянулось в хмурую гримасу, когда она слушала, затем она поблагодарила Мигги, выругавшись, и отключилась.


Она повернулась к Ридеру. "Это удостоверение личности с фотографией?"


"Да?"


"Хочешь угадать, кто такой Генри Патрик?"


"Нет".


"Патрик Генри".


Он нахмурился. "В любом случае, это псевдоним".


"Это не то, что я имею в виду. На фотографии это Патрик Генри".


"Фотография Патрика Генри 1700-х годов? Участвуют ли в этом Билл и Тед?"


Ссылка на старый фильм была потеряна для нее, по-видимому.


Она сказала: "Кто-то взял изображение Патрика Генри, написанное маслом, немного изменил прическу и цифровым способом переделал эту штуку, чтобы она выглядела как фотография".


"Это можно сделать?"


"Я не могу этого сделать, ты не можешь этого сделать, но некоторые люди могут, и Мигги говорит, что это даже не так сложно".


Она качала головой, но Ридер думал.


Наконец он сказал: "Как ты думаешь, почему Патрик Генри?"


"Почему не Патрик Генри?"


"Это большая проблема - искать псевдоним - я имею в виду, это дурацкая шутка, конечно, но должно ли это что-то значить? Если кто-нибудь догадался об этом."


Она склонила голову набок. "Может быть, политический? Генри был революционным парнем из "дай мне свободу или дай мне смерть", верно?"


"Он был больше, чем революционер", - сказал Ридер. "Дважды губернатор Вирджинии. Мы сейчас в Вирджинии. Значит, это государственное дело? Или национальное дело? Кое-что из того, что он сказал, было расценено как прямая измена - это о том, что кто-то был предателем? Он также был богатым владельцем плантации - послание против богатых? Что-то расовое?"


"Или просто, " сказала она, " глупая шутка. Возможно, ты слишком много думаешь об этом, Джо."


"Может быть. Но в любом случае подключи к этому свою подругу Мигги."


"Возможно, он уже опередил нас, но я сделаю это".


Пятнадцать минут спустя Ридер, Роджерс и Вудс сидели в угловой кабинке в кафе "Денни" и пили кофе. Человек из Отдела убийств использовал планшет, чтобы просмотреть фотографии.


Детектив нашел файл, и они столпились вокруг экрана, рассматривая семь уменьшенных фотографий.


"Мы начнем сверху", - сказал детектив, нажимая на первую фотографию.


Они уставились на черный пластиковый куб на столе. И это смотрело прямо на них в ответ.


Роджерс спросил: "Кто-нибудь знает, на что мы смотрим?" Ридер сказал: "Выглядит как кубик Рубика, только черного цвета".


"А что?" - Спросил Вудс.


"Неважно. Достаточно сказать, что никто из нас не знает, что это такое или почему у Криса Брайсона была его фотография ".


Вторая фотография.


Невзрачное серое здание из цементных блоков с грязными окнами, без вывесок. Парковка на переднем плане, машин нет.


"Кто-нибудь?" - спросил детектив.


Роджерс сказал: "Просто анонимное здание".


Ридер, все еще изучающий изображение, сказал: "Пока, похоже, это случайные снимки".


Третье фото.


Хорошо одетый афроамериканец лет тридцати, официальная поза.


Ридер спросил: "Может быть, его зовут "Синк"?"


"Нет", - сказал Роджерс, садясь. "Это Майкл Балсин, помощник Конгресса. Моя команда расследует его убийство ".


Вудс воспрянул духом. "Убийство? Когда?"


"Сентябрь. Два выстрела в затылок. Ни ограбления, ни улик, ни очевидного мотива."


Ридер настойчиво посмотрел Роджерсу в глаза. "Какого черта твоя жертва делает на сим-карте Криса Брайсона?"


"Понятия не имею... но это не похоже на фотографию с камер наблюдения, которую вы могли бы ожидать от такого следователя, как Брайсон ". Она кивнула на экран. "Это фотография, которая была опубликована в некрологе Бальсина".


Фотография четвертая.


Блондин, голубые глаза, двойной подбородок, очки в темной оправе.


"Схема формируется", - сказал Роджерс, нахмурившись. "Это фотография для некролога Харви Кэрроллу - бухгалтеру. Наша жертва номер два, дважды прослушиваемая, как и Балсин - в его доме, без свидетелей, без ограбления ".


Ридер ощутил знакомое сочетание возбуждения и тревоги - первое из-за того, что действительно формировалась схема, беспокойство из-за того, что был раскрыт жестокий убийца или убийцы.


Фотография пятая.


Латиноамериканка, черные волосы, темные глаза, высокие скулы.


"Каролина Урибе, " сказал Роджерс, " библиотекарь, также дважды прослушиваемая - наша третья жертва. Умер в начале ноября".


"Господи", - прошептал Ридер.


Фотография шестая.


Белый мужчина средних лет с залысинами и в уродливом кардигане.


"Уильям Робертсон", - сказал Роджерс. "Надзиратель в цехе Dunnelin Machine. Жертва номер четыре".


"Серия жертв серийных убийств", - сказал Вудс, тихо удивленный, "на SIM-карте, которую спрятал Брайсон?"


"Может быть, - сказал Роджерс, - может быть, и нет. Схожесть метода привлекла к этим убийствам наше внимание. Мы рассматривали их как возможный сериал, да. Но суть в стиле исполнения ".


"Стиль наемного убийцы", - сказал Ридер. "И каким-то образом Крис встал на похожий путь. Как мы думаем, какое отношение к этому могут иметь здание и черный куб?"


"Понятия не имею", - сказала Роджерс, качая головой и пожимая плечами.


Теперь все они знали больше, но чувствовали, что знают меньше.


Фотография седьмая.


Светловолосый мужчина лет тридцати, идущий по улице. Выстрел с некоторого расстояния.


Ридер и Вудс повернулись к Роджерс, но она сказала: "Не один из наших. Во всяком случае, пока нет ".


"Может быть, это и есть Синк", - сказал Ридер.


Вудс нахмурился и почти рявкнул: "Ты говорил это раньше - кто, черт возьми, такой Синк?"


Ридер изогнул бровь, глядя на него. "Когда вы разговаривали с Бет Брайсон, она никогда не упоминала Синк?"


Вудс пожал плечами. "Я не помню, чтобы это поднималось ..." Затем глаза молодого детектива напряглись. "Подожди. Черт возьми. Я действительно помню. Она сказала, что ее муж сказал ей, что ему не следовало заглядывать в "раковину". Вы думаете, это имя, мистер Ридер?" Он кивнул на табличку. "Ты думаешь, это он?"


"Ты меня достал", - признался Ридер. "Это мог быть кто угодно. Возможно, это тот парень, с которым я боролся сегодня вечером, в офисе Брайсона. В темноте".


"Или, " сказал Роджерс, " мог бы стать следующей жертвой".


Подошла официантка с кофе. "Кто-нибудь подливает? У кого-нибудь уже разыгрался аппетит?"


Девять


"Мы знаем о войне больше, чем о мире, больше об убийстве, чем о том, как жить ".


Генерал армии Омар Н. Брэдли, командующий 1,3 миллионами солдат во Второй мировой войне, бывший глава Объединенного комитета начальников штабов, последний, кто носил звание пятизвездочного генерала. Секция 30, лот 428-1, сетка AA-39, Арлингтонское национальное кладбище.


Утро было холодным, унылым и пасмурным, что показалось Эвану Карпентеру вполне подходящим, учитывая то, как проходила его неделя.


В парке, джинсах и рабочих ботинках, с коротко подстриженными светлыми волосами под лохматым черным париком, с голубыми глазами, скрытыми солнцезащитными очками, Карпентер шел легким шагом. Он прошел мимо нескольких других покупателей торгового центра, остановившихся на мгновение поглазеть на витрину магазина Bryson Security, оцепленную скотчем на месте преступления. Копов и криминалистов давно уже нет.


Наконец, перерыв. В противном случае, по его мнению, у вас могла бы быть эта чертова неделя рождения под плохим знаком. С того момента, как Карпентер и его парни поняли, что Брайсон вышел на них, сукин сын, казалось, знал, что его надули, и надул. По крайней мере, этого ублюдка было достаточно легко выследить, и еще легче иметь с ним дело. Крутой парень в свое время, но его время вышло.


Карпентера одного отправили разобраться с женой - сначала выяснить, что ей известно и есть ли у нее что-нибудь от покойного мужа, что могло бы привести к его работодателям. Тогда скорбящая вдова стала бы вторым трагическим самоубийством.


Компания была только у жены. С ней был ее сын, хотя этого можно было ожидать; дождитесь, пока Сонни отправится домой, а затем Карпентер навестит маму. Но сын не был тем посетителем, который его беспокоил - это был парень, которого, как он видел, впускали в дом, который принадлежал конфетному Prius на подъездной дорожке.


Наемник сделал звонок, проверил номер, и черт возьми!Парень, нанесший визит, был не кем попало, а самим Джо гребаным Ридером.


Ридер, бывший сотрудник секретной службы, который в наши дни был национальным героем. Всего лишь один человек, да, но парень, который мог постоять за себя, несмотря на прожитые годы, и чья смерть разнеслась бы по всему Белому дому.


Поэтому его визит к скорбящей семье придется отложить.


Тем временем он отправился в службу безопасности Брайсона, решив вернуться позже, после ухода Ридера, и связать концы с концами, которые принадлежали семье убитого.


В офисе службы безопасности его ключ подходил либо к передней, либо к задней двери; но поскольку торговый центр "Стрип молл" в нерабочее время пустовал - его арендованный "Ниссан" был единственной машиной на небольшой стоянке, - он сказал, какого черта, и зашел спереди.


Если бы вскрытие замка было необходимо, он пошел бы через черный ход; одетый во все черное, как он был, люди, проезжающие мимо или проезжающие мимо, могли бы заподозрить неладное, увидев какого-нибудь придурка-ниндзя, склонившегося над замком, - даже если бы только на тридцать секунд или около того, чтобы вскрыть эту штуку.


Он не знал ни о каком другом ключе от офиса, кроме того, что был на связке ключей Брайсона, который, скорее всего, находился под стражей в полиции. Карпентер использовал ключ, любезно предоставленный лазерными гравюрами, которые сделал один из его парней, пока их цель болталась и умирала от этого удилища для душа промышленной прочности.


Они забрали ноутбук мертвого придурка, но компьютерщик из команды ни черта не придумал. Итак, прошлой ночью наемник намеревался проверить тот офис и посмотреть, не оставил ли Брайсон чего-нибудь, что могло бы изобличить их работодателей.


Но всего через пару минут после того, как Карпентер вошел внутрь, едва начав свои поиски, какой-то мудак набросился на него. Либо у него был ключ, либо Карпентер напортачил и неплотно закрыл дверь.


И не просто какого-нибудь мудака, а Ридера , который для старого пердуна устроил адскую драку, достаточно жестокую, чтобы Карпентер ушел, как только у него появился шанс.


С выгодной позиции в полуквартале отсюда наемник наблюдал, как копы прибыли для обыска, а затем к ним присоединились Ридер и какая-то женщина. Он долго наблюдал, даже после того, как появились криминалисты, после чего коп в штатском, Ридер и женщина ушли вместе. Он пользовался биноклем и был почти уверен, что не видел, как оттуда в фургон криминалистической лаборатории доставляли пакеты с уликами.


Но он не мог быть уверен.


И если что-то, что угодно, было вывезено оттуда, у него не было возможности узнать об этом. Тщательный поиск, вероятно, сейчас был бы бессмысленным. Это оставляло только одну альтернативу - очистить это место. Если что-то все еще было там, сделай так, чтобы это исчезло.


Он возвращался и делал это, когда заведение не кишело копами и криминалистами.


В этот момент он поехал обратно в резиденцию Брайсонов, и черт! Они были в замешательстве, мама и маленький мальчик, оба, по-видимому, уехали на BMW мертвого отца. Теперь Брайсоны были не просто концами: они были вероятной угрозой. Жена и / или сын должны что-то знать.


В противном случае, зачем убегать?


Теперь, когда солнечный свет выглянул из-за унылых облаков, Карпентер обошел дальний угол тротуара торгового центра Strip, со стороны Брайсона, и обошел здание сзади, в той не быстрой, но и не медленной манере, которая говорила о том, что его место здесь.


Он неторопливо зашел в переулок, прикуривая сигарету, поскольку переулок был единственным местом в этой проклятой стране, где царили ограничения, где человек все еще мог закурить. Но покурить было не тем, что он делал: он хотел иметь причину для возвращения сюда, если кто-нибудь спросит. План состоял в том, чтобы прислониться к стене и пыхтеть, пока переулок не останется в его распоряжении.


Но он уже это сделал.


Итак, он направился прямо к задней двери службы безопасности Брайсона с надписью "ЗАКРЫТО" - ВХОД ВОСПРЕЩЕН. Он воспользовался ключом и вошел. Прошлой ночью он был ленив и неаккуратен, оставив входную дверь незапертой. На этот раз он задвинул засов.


Дверь открылась прямо во внутренний кабинет Брайсона. Карпентер ненадолго передумал обыскивать это место, но затем придерживался плана. Он вынул батарейки из дымовой сигнализации как во внутреннем, так и во внешнем офисах - последнее требовало осторожности, поскольку большое окно, хотя и тонированное, оставалось опасным, - затем он отключил систему пожаротушения.


Он не потрудился приобрести катализатор, потому что видел его в офисе прошлой ночью, когда начал свои поиски с просмотра картотеки. Брайсон, должно быть, был пьяницей, потому что парень держал бутылку бурбона в нижнем ящике.


Это было бы прекрасно.


И в любом случае, здесь столько легковоспламеняющегося материала, спринклерная система и пожарная сигнализация отключены, что пришло бы время пороха.


Вернувшись во внутренний кабинет Брайсона, он наполнил мусорную корзину бумагой, которую затем облил бурбоном. Он подошел к письменному столу, открыл ящики и разбрызгал на все бурбон. То же самое для рабочего стола. Он заметил кое-что немного не к месту - изолированную кофейную кружку с логотипом полицейского значка метро, Округ Колумбия. Вероятно, оставленный тем полицейским, который был на страже прошлой ночью.


В приемной, пригнувшись пониже - опять это большое окно - он тоже наполнил мусорную корзину. Он плеснул туда бурбона, а также положил стопку журналов на маленький столик у кресел в зоне ожидания.


Вернувшись во внутренний кабинет Брайсона, он выплеснул остатки бурбона на стену. Затем он достал зажигалку Air America и обошел вокруг, зажигая маленькие огоньки в корзине для мусора, на рабочем столе, в верхнем ящике. Он направлялся к двери в приемную, когда вошел полицейский в форме.


Больше не трахаться!


В его руках нет оружия. Он был укутан из-за холода, и его взгляд сразу же устремился на письменный стол, и Карпентер понял. Прошлой ночью коп постучал в дверь - он оставил здесь свою кофейную чашку, все верно. Вероятно, ему за тридцать, немного полноват, щеки порозовели от холода, но, возможно, румяные в любом случае. Его рука потянулась к пистолету в кобуре, и Карпентер запустил в него кофейной чашкой, попав ему в лоб. Коп поморщился, и к тому времени Карпентер вытащил свой 45-й калибр из кармана парки.


"Руки так, чтобы я мог их видеть", - сказал Карпентер.


Вокруг них маленькие костры потрескивали, дымили и трещали.


Полицейский поднял руки, сглотнул. "В любом случае, что это такое?"


"Здесь ты поворачиваешься лицом к этой стене. Сделай это".


Как большой неуклюжий зверь, сильно утепленный полицейский повернулся к стене. Дым становился все гуще, каждый маленький огонек посылал свои клубы дыма навстречу другим. Рабочий стол был полностью поглощен танцующими оранжевыми и синими цветами.


"Мне на тебя наплевать", - сказал полицейский. "Все, чего я хочу, это вызвать сюда пожарную службу, чтобы защитить людей в этих магазинах. Есть черный ход. Используй это. Вперед!"


Карпентер затаил дыхание, дым сгущался.


Но он сделал небольшой вдох, сказав: "Мне тоже на тебя наплевать".


И проделал две дырки в затылке копа.


Десять


"Все хотят попасть на небеса, но никто не хочет умирать".


Джо Луис, чемпион мира в тяжелом весе, 1937-1949. Секция 7А, Могила 177, Арлингтонское национальное кладбище.


Патти Роджерс, в сером костюме с белой блузкой, стояла перед своей командой, собравшейся в небольшом конференц-зале, с шестидюймовым настенным монитором, маячившим у нее за спиной.


Джо Ридер, в спортивной куртке из верблюжьей шерсти, светло-голубой рубашке и галстуке в темно-черную полоску, был самым непринужденным в комнате агентов ФБР в костюмах. Непосредственно справа от Роджерса Ридер сидел рядом с Мигелем Альтуве (синий костюм, темно-синий галстук), а остальные расселись за продолговатым столом - привлекательная афроамериканка Энн Николс, темноволосый красавчик Джерри Бохэннон, бывшая звезда студенческого обруча Реджи Уэйд, худощавый Тревор Иванек и, конечно, местный биток Лукас Хардези, который был в курсе событий больше остальных, поскольку именно он вызвал Роджерса на место преступления Карма Сабич днем ранее.


На большом плоском экране были выложены все семь фотографий Криса Брайсона с SIM-карты, а также гламурный снимок головы Кармы Сабич, взятый с веб-сайта клуба, где работал трансвестит.


"Я надеюсь, вы все знаете Джо Ридера, - сказала она, - или, по крайней мере, знаете о нем".


Кивки и пробормотанные приветствия от команды, кивок и пробормотанный привет от нового лица за столом.


Роджерс медленно просканировала лица, смотрящие на нее. "Кто-нибудь из вас когда-нибудь встречал Криса Брайсона? Или даже просто слышать о нем?"


Покачивания головой и несколько ответов "Нет".


Она сделала несколько шагов. "Кто-нибудь знает, как группа охраны торгового центра, состоящая из одного человека, могла опередить нас в нашем серийном расследовании?"


Тишина.


Который в конце концов был разорван Ридером.


"Агент Роджерс", - сказал он в той плоской манере, которую использовал на публике, - "могу ли я ответить?"


Она кивнула ему. "Конечно. Для протокола, мистер Ридер подписал контракт с нами в качестве консультанта ".


"Безвозмездно", - сказал он с легкой улыбкой. "Я знаю, что агент Роджерс снабдил вас основами. Но позвольте мне повторить: Крис Брайсон был другом. И мне нужно кое-что сказать о нем. Он был бывшим сотрудником секретной службы, так что он был не просто каким-то частным детективом. Он также был награжден медалью Почета. Он был так же хорош, как и любой другой в этой комнате. Так что нам не нужно корить себя за то, что он вырвался вперед нас ".


Если бы это сказал кто-то другой, Роджерс почувствовал бы себя подорванным. Но Ридер был прав, как в том, что он сказал, так и в том, что мягко наставил ее на правильный путь со своими людьми.


Ридер продолжил: "То, что кто-то вывел Криса из игры, прежде чем он смог что-либо с этим сделать, заслуживает нашего тщательного рассмотрения. Я предполагаю, что эти фотографии не представляют собой расследование для клиента. Работая над чем-то другим, Крис столкнулся с ситуацией, которая заставила его паучьи чувства обостриться. Итак, он сделал несколько снимков ".


Роджер сделал Ридеру едва заметный жест, который велел ему присоединиться к ней. Он встал, подошел и встал рядом с ней. Не говоря ни слова, теперь они делили лидерство в команде.


Четверо полевых агентов обменялись взглядами, прекрасно понимая, что только что произошло. Все казались сосредоточенными, даже спокойными, за исключением, может быть, Мигги, хронической непоседы из-за его пристрастия к импортному кофе.


Иванек смотрел мимо Роджерса и Ридера. "Мы идентифицировали это здание?" спросил специалист по поведению, кивая в сторону экрана.


"Нет", - сказал Роджерс.


Бохэннон, в хорошо сшитом сером костюме, вероятно, выбранном партнером Уэйдом, сказал: "Какая-то маленькая фабрика. Возможно, в магазине по найму."


"Что бы это ни было, " сказала Мигги, " это не в Вашингтоне. У меня есть программное обеспечение, которое ищет это в концентрических кругах. Брайсон, возможно, скачал это из Интернета - он сделал скриншоты некрологов, чтобы получить фотографии жертв. Я в поиске, но работать так мало, что это может занять некоторое время ".


Уэйд, обычно стильный в сшитом на заказ темно-зеленом костюме, выделяющийся, даже когда он садился, спросил: "А черный куб?"


"Без понятия", - сказала Мигги, пожимая плечами. "Вокруг этого нет ничего, что могло бы обеспечить контекст или перспективу. Понятия не имею, насколько он велик, где он находится, что это такое ".


Прелестная Николс - в темно-сером костюме с черной блузкой с V-образным вырезом (ансамбль, которым Роджерс никогда бы не рискнул) - спросила компьютерного гуру: "А как насчет нашего белокурого мальчика там?"


"Фотография сбоку, " сказала Мигги, - на расстоянии - снимок, который Брайсон схватил на улице. Исправление лица пока ничем не помогло ".


Иванек спросил: "Что там за история с трансвеститом?"


Роджерс кивнул Хардези, сказав: "Люк, возьми это, хорошо? Ты установил связь ".


"Вы получили это, босс", - сказал он.


Другие члены команды вытаращились друг на друга - хотя бихевиорист позволил себе лишь выгнуть бровь - пока они пытались осмыслить этот маловероятный обмен репликами между парой коллег, которые до сих пор вели себя враждебно.


Хардези сказал: "Дешон Дэвис, двадцать четыре. Работала танцовщицей в Les Girls под сценическим псевдонимом Карма Сабич. Жил в Арлингтоне. Позавчера вечером друг нашел мертвым. Дважды нажата. Звучит знакомо?"


"Знакомо", - сказал Иванек, - "но недостаточно знакомо. Каким бы скудным ни был составленный нами профиль, в нем не остается места для жертвы трансвестита ".


"Почему бы и нет?" Небрежно спросил Ридер. "Агент Роджерс говорит, что все остальные жертвы были профессионалами".


Теперь обе брови бихевиориста поползли вверх. "Вы называете этого человека профессионалом?"


Ридер пожал плечами. "Они заплатили ей за то, что она сделала? И комментарии на веб-сайте Les Girls очень благоприятные. Она была профессионалом ".


"В самом широком определении".


Ридер позволил себе улыбнуться. "Я надеюсь, что это не был каламбур, агент Иванек".


"Это не каламбур, как и неуважение. Но также нет очевидной связи с предыдущими жертвами, кроме способа смерти ".


"Способ смерти", - сказал Ридер, - "или способ казни? Другой человек, который здесь профессионал - помимо Кармы Сабич и других жертв, - похоже, убийца. Вы можете назвать это серийным убийством, если хотите ... и это полезная маркировка, поскольку она позволяет ФБР расследовать эти преступления... но это почти наверняка заказные убийства ".


"Их серия", - сказал Иванек, почти ощетинившись.


"Серия, сгруппированная достаточно близко по времени, " сказал Ридер, " чтобы указать на связь между жертвами".


Роджерс сказал: "Связь, которую мы еще не установили. Итак, давайте пройдемся по этому вопросу еще раз ".


Агенты разложили перед собой свои материалы, начиная от полевых заметок и распечаток и заканчивая планшетами или ноутбуками. Никто не жаловался на возвращение к исходной точке - это было обычным делом в любом крупном деле, - но команда казалась особенно бдительной, с напряженными лицами, возможно, потому, что присутствовал знаменитый Джо Ридер. Или, может быть, это была дополнительная жертва, которая, казалось, говорила о том, что появятся новые тела, если они не смогут это остановить.


Чем бы "это" ни было.


Бохэннон заговорил первым. "По-прежнему нет совпадения результатов баллистической экспертизы патронов. Если один стрелок ответственен за все эти убийства, он каждый раз использует другое оружие ".


Ридер сказал: "Я так понял, что все это были патроны двойного действия 45 калибра".


"Это так, - подтвердил Бохэннон, - но, по-видимому, из другого оружия".


"Может быть, поменять ствол?"


"Есть одна возможность. Профессионал мог бы делать это регулярно ".


Уэйд спросил: "Как насчет нескольких стрелков?"


Бохэннон пожал плечами. "Сейчас нам известно о пяти жертвах. Неужели мы думаем, что у нас есть пять убийц, каждый из которых использует один и тот же прием "две пули в затылок"? Это чертовски удачное совпадение ".


Николс спросил: "А как насчет посвящения в банду? Пять новых членов, пять случайных жертв?"


Уэйд сказал: "Рисунок пули расположен так близко, что кажется, что это один парень".


Ридер спросил: "Какие-нибудь гильзы найдены на месте преступления?"


"Неа", - сказал Бохэннон с презрительной ухмылкой. "Он собирает свои деньги".


"Итак, - сказал Роджерс, - скорее всего, стрелял один".


"Один очень осторожный стрелок".


Все еще находясь рядом с Роджерсом, Ридер сказал: "Допустим, это не профессиональный убийца. Ради спора. Допустим, это серийный убийца, который посмотрел фильм или телешоу с двойным нажатием и подумал, вау, это круто. Теперь он случайным образом убивает людей ".


Иванек немного наклонился вперед. "Рэндом не входит в сценарий серийного убийцы. Всегда есть закономерность ".


Приятно сказал Ридер: "Случайность не может быть закономерностью?"


"Я не мог бы привести вам пример одного из них, мистер Ридер".


"Пусть это будет "Джо"... Тревор, не так ли?"


"Это так", - сказал Иванек. "И я тот парень, который должен быть в состоянии дать вам этот шаблон, но пока - в отличие от нашего убийцы - я стреляю холостыми. Жертвы не работают в одних и тех же областях, они не живут рядом друг с другом, они не близки по доходам, они не одной расы или пола. У нас просто пока нет четкого плана ".


"В любом случае, звучит случайно", - сказал Ридер.


Бихевиорист сказал: "Естественный отбор - это что угодно, только не случайность".


"Вы знаете своего Ричарда Докинза", - сказал Ридер с легкой улыбкой. "Вы думаете, это какой-то извращенный социальный дарвинизм?"


"Нет, но это не случайно. Мы просто еще не увидели закономерности. Возможно, по мере накопления информации о новой жертве, это, наконец, прояснится ".


"Хорошо", - сказал Ридер. "Итак, мы возвращаемся к заказным убийствам".


"В некоторых отношениях, - сказал Иванек, - это действительно имеет смысл. В других случаях это не так ".


"Как же так?"


"Все жертвы, до трансвестита, были добропорядочными гражданами, безупречно чистыми, без связей с бандами, организованной преступностью, ростовщиками, просто ничем. И Карма Сабич или Дешон Дэвис..."


"Роза под любым другим именем", - пробормотал Хардези.


"... вполне могла быть и добропорядочной гражданкой в контексте ее или его мира".


Роджерс сказал: "Тревор, расскажи нам о них по очереди, хорошо?"


Все взгляды вернулись к лицам на большом мониторе.


Иванек сказал: "Жертва номер один, 12 сентября прошлого года - Майкл Балсин, помощник Конгресса. Тридцати четырех лет, застрелен в своей квартире, жил один. Никаких признаков борьбы".


Ридер спросил: "Помощник для ...?"


"Конгрессмен Сайлас Дентон из Нью-Джерси".


"Либерал".


"Да".


"У Майкла есть вторая половинка?"


"Нет. У него также не было большой общественной жизни. Очень целеустремленный человек. Представитель Дентон был крайне расстроен убийством, сказал, что молодой человек ходил по заведениям."


Уэйд мрачно сказал: "Что он и сделал".


"Вторая жертва не либерал", - сказал Иванек. "Харви Кэрролл, CPA, житель Спрингфилда, имел свой собственный небольшой бизнес на станции Фэрфакс. Убит дома, без борьбы - 7 октября. Разведен, отец одной девочки, которая живет со своей мамой. Консервативный избиратель, прихожанин. Хороший парень, по общему мнению ".


Ридер спросил: "Хороший парень, но был ли он бухгалтером у кого-то плохого?"


"Не то, что мы нашли", - сказал Иванек. "В основном, он работал в христианских благотворительных организациях и нескольких небольших компаниях. Он делал очень мало работы для частных лиц. Мы не нашли никого, кто сказал бы о нем плохое слово - ну, кроме его бывшей жены ".


Предвосхищая следующий вопрос Ридера, Роджерс сказал: "И плохие слова бывшей жены сводятся к тому, насколько скучным был старый Харви "Работа-работа-работа". Не совсем те жалобы, которые приводят к двум пулям в затылок ".


Брови Ридера слегка приподнялись. "Тебе следует поговорить с моим бывшим, прежде чем делать такое предположение".


Это вызвало несколько смешков.


Иванек взял трубку: "Жертва номер три - библиотекарь-референт из Берка. Каролина Урибе работала в библиотеке Берк-центра, жила одна, убита 15 ноября".


Ридер спросил: "Единственная жертва женского пола?"


Хардези сказал: "Зависит от того, как вы считаете этот символ кармы".


Роджерс сказал: "Люк, давай не будем портить наши новые дружеские отношения тем, что ты отпускаешь неуместные шуточки в адрес одной из жертв, убийство которой мы пытаемся раскрыть".


Все головы повернулись к бывшему военному, предвкушая летящий мех. Ни один не вылетел.


Он поднял руки. "Виноват, дети. Мой единственный вопрос в том, называем ли мы эту жертву Карма или Дешон, она или он. Не будь ехидным, босс - просто практичным."


Роджерс думал об этом. "Официальное имя Дешон, а пол при вскрытии - мужской. Мы пойдем с Дешоном и "он"."


Никто не согласился с такой оценкой.


Хардези сказал: "Я понимаю, что этот человек предпочитал, чтобы к нему обращались как к женщине. Но мы загладим вину перед жертвой, приведя его проклятого убийцу ".


Кивки и даже несколько аплодисментов.


Иванек продолжил свое краткое изложение. "Жертва номер четыре, Уильям Робертсон. Начальник цеха в Dunnelin Machine в Боуи, штат Мэриленд. Женат, имеет двоих детей, единственную жертву - включая Дешона Дэвиса - не убили дома. 17 декабря."


Ридер спросил: "Где произошла стрельба?"


"Мужской туалет магазина, где он работал".


Николс сказал: "Я рассмотрел этот вопрос. Идеальное место для убийства. Двадцать сотрудников, которые в основном управляют машинами и не разговаривают, за исключением перерывов. Офис находится отдельно, вдали от работников. Грузовики привозят материалы, вывозят продукцию, почтальоны, FedEx, UPS, люди постоянно входят и выходят. Если ты убийца, то вот прелесть - никаких камер слежения. У них нет проблем с воровством, так что в этом нет необходимости ".


Ридер спросил: "Робертсону дважды выстрелили в голову, и никто ничего не видел и не слышал?"


"Фабричный шум там довольно интенсивный", - сказал Николс. "К тому же, убийца мог использовать глушитель звука - в наши дни доступны чертовски хорошие устройства".


Роджерс спросил: "Но разве профессионал сделал бы это? Нападение на занятом рабочем месте?"


Ридер сказал: "Профессионал, который сделал свою домашнюю работу, сделает это раньше, чем какой-нибудь серийный убийца".


"Есть исключения, " сказал Иванек, " но большинство сериалов работают в условиях, которые они тщательно срежиссировали - им нравится, когда все находится под их полным контролем".


Ридер снова взглянул на экран, затем спросил Николса: "Вы ходили на эту фабрику?"


"Я сделал".


"Я так понимаю, машина Даннелина - это не то здание, которое изображено на фотографии Брайсона сим-карты".


"Это не так". Она улыбнулась, слегка смущенная. "Извините, я должен был сказать это сразу. Нет, Даннелин - здание поменьше, кирпичное."


Роджерс мог видеть, как у Ридера крутятся колесики, хотя само выражение его лица было обычно непроницаемым. Но все, казалось, почувствовали, что он что-то обдумывает, и все взгляды были прикованы к нему.


Наконец он сказал: "Исключите серийного убийцу".


Иванек нахмурился. "Мистер Ридер, для этого еще слишком рано. Мы все еще не можем знать, что -"


"Ты можешь исключить это. Сузьте свой фокус. Это профессиональный убийца. Это убийца со списком. Ваша задача не столько в том, чтобы найти связи между этими жертвами, сколько в том, как они попали в один и тот же список убийств ".


Роджерс спросил: "Как вы думаете, был ли Крис Брайсон в этом списке?"


"Позднее дополнение".


Иванек сел так прямо, что почти встал. "Но режим совершенно другой. Инсценированное самоубийство через повешение вряд ли можно назвать казнью двумя касаниями ".


"Крис был особым случаем, " сказал Ридер, - и требовалось нечто большее, чем убийца-одиночка, чтобы осуществить казнь. Остальные попали в список по пока неизвестным причинам. Но мы знаем, как Крис там преуспел ".


Роджерс сказал: "Мы делаем?"


Ридер кивнул. "Он наткнулся на что-то, что он признал чем-то большим, чем-то плохим. Возможно, эти убийства, которыми вы занимались... но я думаю, что это нечто большее. Крис был прекрасным следователем, с такой же первоклассной подготовкой, какую прошли все здесь. Если бы он столкнулся с возможным серийным убийцей, он бы обратился к вам, ребята, в ФБР. Не добиваться этого самому".


Бохэннон сказал: "Тогда с чем, черт возьми, мы имеем дело?"


"Я не уверен", - признался Ридер.


Уэйд качал головой. "Я пока не вижу, как мы можем исключить серийного убийцу. Возможно, твой приятель Крис не обратился к нам или в полицию, потому что не был уверен, что у него есть."


"Агент Уэйд - Реджи?" Улыбка Ридера едва заметно дрогнула. "Зачем серийному убийце, убившему четырех жертв у них дома, считая Дешона Дэвиса, нарушать схему убийства этой жертвы, Робертсона, и убивать его на работе?"


"Возможно, потому что у Робертсона была семья".


"Хорошо, но почему бы не убрать всю семью?"


Уэйд пожал плечами. "Это не его дело".


"Хорошо... но почему бы не выбрать жертву, которая была его "сделкой"? Не устраивать забастовку на рабочем месте жертвы, где вероятность быть пойманным была экспоненциально выше?"


"Без понятия", - признался Уэйд.


"Тревор", - сказал Ридер, поворачиваясь к специалисту по поведению, - "Я не хотел посягать на твою специальность. Но ничего не было взято, никаких трофеев ".


Иванек сказал: "Сериалы не всегда выигрывают трофеи".


"Удовлетворено. Но если это сериал, как ему удалось стать таким чертовски хорошим, прямо из-за ворот?"


Ни у кого не было ответа.


Ридер повернулся к Бохэннону. "Вы сказали, что группировки входных отверстий чертовски близки к совершенству". Затем, обращаясь к Иванеку: "Обычно ли кто-то, убивающий из необходимости выполнить принуждение, демонстрирует такое умение?"


Бихевиорист выпустил немного воздуха. "Меня это тоже беспокоило. Большинство сериалов совершенствуют свое мастерство со временем и на основе опыта. Предполагая, что он не работал в другом месте ... "


"Компьютеры ФБР засекли бы это", - сказала Мигги.


"... этот парень уже хорош в своем ремесле убийства".


"Хорошо на профессиональном уровне?" - Спросил Ридер.


Тревор кивнул.


Роджерс сказал: "Что возвращает нас к профессиональному убийце со списком жертв".


"Это так", - сказал Ридер и указал на плоский экран. "Если Крис каким-то образом наткнулся на то, к чему сводятся эти фотографии, и начал искать что-то подозрительное, тогда мы найдем ответ на трех фотографиях, которые он оставил для нас ".


Все глаза были прикованы к экрану.


Ридер продолжил: "Нам нужно выяснить, что такое черный куб ... и что и где находится это здание ... и кто наш блондин с улицы. Потенциальная жертва ... или подозреваемый Крис Брайсон? И из этого следует, что между этими пятью жертвами действительно существует связь... и убийство моего покойного друга ".


Люк Хардези, который в основном просто слушал, сказал: "Мистер Ридер ... Джо... мы копали. То, что мы имеем на данный момент, в основном попадает в негативную категорию - жертвы, которые не знали друг друга или часто посещали одни и те же места или жили в одних и тех же городах. Никакого сходства в работе, никаких социальных связей ".


"Понятно", - сказал Ридер. "Но что-то есть в этом. И теперь, с Дешоном Дэвисом и, да, Крисом Брайсоном, у нас есть еще две жертвы, на которых нужно посмотреть ".


"Мы"? Сказал Роджерс с улыбкой. "Звучит так, как будто вы планируете заниматься своим обычным видом практического "консультирования"."


Он усмехнулся ей. Остальные в комнате были почти удивлены, потому что Ридер обычно был таким невозмутимым, а его улыбки едва заметны. Не в этот раз.


"Патти, " сказал он, " ты искала возможного серийного убийцу, а я пытался найти убийцу Криса Брайсона. Эти запросы явно совпали ".


Она улыбнулась ему в ответ. "Должен ли я сказать "добро пожаловать на борт"?"


Оглядев комнату, он сказал: "Я думал сказать то же самое всем вам, люди".


Это вызвало улыбки и несколько смешков.


Ридер и Роджерс заняли места за столом переговоров и углубились в обсуждение, начав с того, что их новый член проинформировал команду об убийстве Криса, завершив тем, что блондин мог быть нападавшим прошлой ночью в офисе службы безопасности Брайсона.


Роджерс сказал: "Даже когда наш неизвестный субъект отклонился от курса и убил Робертсона вдали от дома, он использовал метод двойного нажатия. Инсценированное самоубийство - это совершенно новое дело ".


Ридер сказал: "Крис был бывшим сотрудником секретной службы. Нельзя казнить бывшего агента двумя пулями в затылок, не привлекая излишнего внимания к преступлению. Сделай это самоубийством, и все пройдет ".


"И это никак не связано", - сказал Хардези, кивая, "с убийствами "двойным нажатием".


Кивнув в ответ, Ридер сказал: "И "самоубийство" дает убийце время, чтобы поискать и найти ... и уничтожить ... все, что мог придумать следователь вроде Криса".


"По крайней мере, это работоспособная теория", - сказал Роджерс. Она хлопнула ладонью по столу. "Итак, мы смотрим, что мы можем узнать о действиях Брайсона за неделю до его смерти, а также Дешона Дэвиса. Должно быть что-то ".


Вмешалась Мигги: "Может быть, я смогу помочь... Не возражаете, если я сниму ваши фотографии?"


"Продолжай", - сказала она.


Мигги воспользовался своим планшетом, нажал несколько виртуальных клавиш, и фотографии сменились зернистым видеоизображением человека в черном, идущего по коридору с дверями по обе стороны.


Иванек нахмурился, глядя на экран. "Что это?"


"Запись с камер наблюдения, - сказала Мигги, - из отеля в ночь смерти Брайсона".


Николс спросил: "Как мы получили это так быстро?"


Роджерс сказал: "Когда Джо сказал мне, что расследует подозрительную смерть своего друга, я попросил Мигги достать для него эту запись. В качестве одолжения".


"Можем ли мы получше рассмотреть этого парня?" - Спросил Бохэннон. "Довольно усердно работает, чтобы сохранить свое лицо в секрете".


Мигги сказала: "В самом конце мы делаем".


Несколько секунд спустя в объектив попала рука, затем предплечье, и изображение покрылось снегом.


Хардези нахмурился. "Это выглядит лучше?"


"Татуировка", - сказал Ридер.


"Gesundheit", - пошутил Уэйд, но он смотрел на заснеженный экран.


Ридер сказал: "Прокручивай это медленно, Мигги".


Роджерс тоже это заметил, намек на что-то на запястье, где рукава рубашки и пиджака опускались, когда рука тянулась вверх.


Мигги заморозила изображение, покрытая чернилами кожа все еще была наполовину скрыта под манжетой рубашки.


"Что это?" - Спросил Уэйд.


Бохэннон сказал: "Какое-то знамя...?"


Николс сказал: "Надпись, но я не могу сказать ..."


Хардези встал с внезапностью, которая немного поразила всех. Он снял пиджак, расстегнул манжету рубашки, откинул ее назад и показал свою собственную татуировку: меч, направленный вверх, две стрелы, пересекающие его по диагонали, черное знамя, концы которого касаются кончика лезвия с обеих сторон, образуя щит. На знамени белыми буквами выведены слова О свободе угнетателей .


Это совпадало с тем, что было на видео.


"Наконец-то у нас есть подозреваемый", - сказал Уэйд. "Кто-то надел браслеты на Люка здесь".


Некоторые засмеялись; большинство - нет.


Роджерс много раз видела эту татуировку в те дни, когда была членом парламента. Она сказала: "Силы специального назначения армии Соединенных Штатов".


Хардези кивнул. "Это девиз Сил специального назначения - в широком переводе означает "освободить угнетенных"."


Роджерс вздохнул, кивнул и сказал: "Это начало".


Иванек сказал: "Это так, но этого недостаточно, чтобы сказать нам, является ли наш парень действующим военным или наемником".


"Почти наверняка наемник", - тихо сказал Ридер, что привлекло все взгляды к нему. "В настоящее время служащие в Спецназе парни не бегают по Вашингтону в течение четырех месяцев, совершая казни".


Уэйд сказал: "Парень на видео блондин, как и парень на фотографии Брайсона. Являются ли они одним и тем же? Раньше я думал, что блондинка с сим-картой была нашей следующей возможной жертвой. Теперь я бы проголосовал за подозреваемого ".


"Если, " сказал Ридер, " это один и тот же парень".


Иванек качал головой. "Трудно сказать. Видео хуже, чем дрянная картинка ".


"Я воспользуюсь сравнением, - сказала Мигги Роджерсу, " и вернусь к вам".


Зазвонил мобильный телефон Роджерса. Она предпочла бы проигнорировать это, но определитель номера сказал, что это Вудс, детектив из отдела убийств округа Колумбия.


"Дерьмовые новости", - сказал Вудс.


"Что?"


"Кто-то поджег офис Брайсона".


"Черт возьми".


"Становится все хуже. Офицер в форме, которого мы оставили на пороге прошлой ночью? Он вернулся этим утром, ища кофейную чашку, которую он оставил. Очевидно, наткнулся прямо на парня, поджигавшего это место. Ничего не ожидал, поэтому поджигатель каким-то образом взял над ним верх ".


"Когда ты говоришь "лучший из"..."


"Застрелил его. Стиль исполнения. Два выстрела в затылок".


У нее перехватило дыхание, новость поразила ее, как удар. "Мне очень жаль, детектив Вудс. Мы сделаем для вас все, что в наших силах. Я отправлю туда агентов как можно скорее ".


"Что ж, я ценю это, специальный агент Роджерс", - сказал он, его голос передавал обратное. "Но это наш случай. Пожалуйста, имейте это в виду. Я звоню просто из вежливости."


"Я действительно понимаю. Вы потеряли одного из своих. Но сейчас мы в этом вместе. Ты берешь на себя руководство в этом аспекте, хорошо?"


"Отлично", - сказал он в манере "я-поверю-в-это-когда-я-это -увижу" и отключился.


Она сделала то же самое, затем ответила на вопрос, который молча задавали все лица в комнате.


"Офис Брайсона был подожжен", - сказала она.


"Хорошо", - сказал Ридер.


Роджерс внезапно вспомнил, каким холодным он поначалу показался ей во время их прошлогоднего дела.


Она глухо сказала: "Джо, офицер был убит", - и ввела их в курс дела, сильно полагаясь на двойное прослушивание, которое сделало это частью их дела.


"Мне жаль слышать об офицере", - сказал Ридер без видимых эмоций. "Но мы подобрали ценную часть головоломки".


"Что ж, я рад, что в смерти офицера есть луч надежды".


Он проигнорировал это. "Убийца не знает, что мы нашли то, что он искал - SIM-карту, которая дала нам эти фотографии".


Роджерс нахмурился. "Как ты это себе представляешь?"


"Ну, если бы он знал, он бы не вернулся туда сегодня утром. Нет причин для этого".


Получив это, она сказала: "Вместо этого он вернулся, безуспешно завершил поиски, затем сжег офис, чтобы никто не смог найти, что бы это ни было".


"Совершенно верно", - сказал Ридер. "Помните, если у нас есть серийный убийца, это будет продолжаться до тех пор, пока мы его не поймаем. Люди умрут, но в конечном итоге убийца приведет нас к нему. Но профессионал, убивающий имена из списка? Он останавливается, когда доходит до сути. А потом он ушел ".


Роджерс тихо сказал: "Это может произойти в любой момент".


"Что означает," сказал Ридер, медленно вглядываясь в лица за столом, "нам нужно поймать его быстро".


Одиннадцать


""Стесняться - дело недалеких умов, но тот, чье сердце твердо, и чья совесть одобряет его поведение, будет следовать своим принципам до самой смерти ".


Томас Пейн


Оперативная группа по особым ситуациям работала в течение выходных, но их усилия не дали никаких новых зацепок. Просмотр видеозаписей с камер видеонаблюдения - как из отеля Skyway Farer motor, так и из различных предприятий в торговом центре Bryson Security strip mall - требовал утомительной работы, вызывающей напряжение глаз; но это было заданием Ридера.


Начальник оперативной группы Патти Роджерс сама выполняла ту же дерьмовую обязанность, в то время как Мигель Алтуве занял стол в КПЗ, чтобы творить свою компьютерную магию (несколько удивительно, что ни одна коза не была принесена в жертву). Две команды агентов - Лукас Хардези и Энн Николс, Джерри Бохэннон и Реджи Уэйд - беседовали с друзьями, соседями и коллегами по работе Криса Брайсона и Дешона (он же Карма Сабич) Дэвиса.


Бихевиорист Тревор Иванек выпросил выходной, отработав предыдущие выходные, и получил его. Когда теория серийного убийцы вышла у него из-под контроля, Иванек показался Ридеру откровенно немного растерянным.


Пока что утро понедельника было занято другим совещанием в конференц-зале, где все отчитались о том, что они обнаружили, что было одним и тем же: ничего. Или, по крайней мере, ничего, что, казалось, продвинуло их хотя бы на один ход вперед на этой шахматной доске.


С головой уйдя в расследование, Ридер почти забыл, что согласился присоединиться к Адаму Бенджамину на большом мероприятии "Гражданское государство Союза"; и пока его мобильный не завибрировал, личный номер Бенджамина на определителе вызывающего абонента, он потерял счет тому, как быстро произносится речь.


Фактически, завтра вечером.


"Джо, Адам Бенджамин. Извините, что прерываю, если вы работаете. Я надеялся, что мы могли бы коротко поговорить о завтрашнем вечере ".


Бенджамин, в хорошей форме предполагаемого продавца, не спросил, придет ли он еще.


Ридер искал дипломатический способ отклонить приглашение, которое он уже принял, когда миллиардер сказал: "Джо, твоя поддержка чрезвычайно важна для меня. Не хочу тебя смущать, но ты американский герой. Восхищение вами выходит за рамки партийных рамок, что идеально подходит для движения "Здравый смысл"."


"Не так давно, " напомнил ему Ридер, " я был изгоем правых".


"Да, потому что у вас хватило наглости критиковать президента, которого вы спасли".


"Если под "наглостью" ты подразумеваешь недальновидность, то да".


Бенджамин фыркнул от смеха. "Это забыто и прощено американским народом. Ваш рейтинг одобрения составляет 92 процента - знаете ли вы, что любой кандидат в президенты, черт возьми, любой президент, сделал бы для такого уровня общественного одобрения?"


"В любом случае, кто оценивает мой рейтинг одобрения?"


"Ну, откровенно говоря... Я есть. Или моих людей, проводящих опросы, по крайней мере. Послушайте, ваше присутствие на митинге было бы утешением для избирателей. Не обязательно восприниматься как знак одобрения, но это придало бы мне доверия ".


"У вас и так этого предостаточно, мистер Бенджамин".


"Никакого дерьма про "мистера Бенджамина". Адам. Хорошо, Джо?"


"Хорошо".


"Тогда я могу на тебя рассчитывать?"


"Ты переключил вопросы на меня, Адам. Теперь ты политик".


Смешок по телефону не утратил своей теплоты. "Возможно, так и есть. Но это необходимое зло. Я знаю, что мы одинаково думаем о необходимости вырвать эту страну из рук особых интересов и вернуть ее в руки реальных людей ".


"Ты это читаешь?" - Беспечно спросил Ридер. "Если нет, запишите это. Это довольно хорошо ".


Еще один теплый смешок. "Джо. Я рассчитываю на тебя".


"Адам, я не считаю себя кем-то, кто может... подайте голоса".


"Дело не в том, как ты относишься к себе, Джо - дело в том, как люди относятся к тебе".


"Я просто парень, который разгорячился из-за пары выпусков новостей. Который, я рад, остыл ".


"Не обманывай себя, Джо. Согласно моим опросам, охлаждения не будет. Подавляющее большинство американцев уважают вас и считают вас своего рода старомодным героем, которого мы не видели очень долгое время ".


"Просто делаю свою работу".


"Это то, что говорит каждый великий герой... но обычно эта работа - это то, что большинство людей не могут, не хотят или не стали бы делать. Я не прошу вашего одобрения, просто вашего присутствия. Приходите послушать речь, вас там увидят, и если СМИ тычут микрофоном вам в лицо, и вы хотите сказать, что я торгаш, или дурак, или мошенник, что ж ... это ваша привилегия. По крайней мере, они еще не отняли у нас свободу слова ".


Может быть, он читал что-то из этого материала ...


"Джо, я зарезервировал хорошие места для тебя и одного гостя. Присоединяйтесь к нам, пожалуйста. Это может ... просто может ... перенесет вас на первый этаж чего-то исторического ".


Конечно, Ридеру не нужно было присутствовать на этом митинге или слышать речь, чтобы знать, что хотел сказать Бенджамин. Он читал книгу этого человека, слышал, как он давал интервью. Но Ридеру по-прежнему было любопытно посмотреть, как этот популист со Среднего Запада сыграет перед толпой в откровенно политической обстановке. Было просто возможно, что это была история в процессе становления.


Или, может быть, это был просто еще один пустышка, как у Росса Перо.


В любом случае, это должно способствовать хорошему театру.


"Джо...?"


"Да, Адам. Вы можете рассчитывать на то, что я буду рядом ".


"Что ж, это просто замечательно. Позвоните по этому номеру, когда прибудете в Конституционный зал. Этот телефон будет у моего человека, Фрэнка Элмора. Он проследит, чтобы вы вошли и заняли свои места. Спасибо тебе, Джо".


Ридер сделал паузу, не уверенный, благодарить ли ему в ответ или сказать "Не за что"; но затем Бенджамин отключился.


Роджерс подошел к столу Ридера, в дальней части КПЗ, и наклонился к нему. "Это казалось довольно напряженным. Прорыв в этом деле?"


"Нет. Однако, пододвиньте стул."


"Это звучит зловеще".


"Это не так".


Она пододвинула стул.


Он сказал: "Чья очередь покупать?"


"Мой. Если не считать барбекю, на которое вчера вечером отправилась вся команда, где ты получил чек."


"Нет, это его личное дело. Ваша очередь покупать. Но как бы вы отнеслись к тому, чтобы дешево отделаться и при этом провести уникальный развлекательный вечер?"


"Что, мы проверяем Les Girls?"


Он улыбнулся. "Нет", - сказал он и пригласил ее быть его помощницей на митинге "Гражданское состояние Союза".


Она сразу сказала "да".


"Неужели?" он сказал. "Я думал, мне придется выкрутить тебе руку".


"Нет, я фанат Бенджамина. Возможно, вы этого не осознаете, но мы с вами обычно не голосуем за одну и ту же сторону билета ".


"О, я знаю, что вы республиканец".


Это удивило ее. "Неужели? Еще больше "читающих людей"?"


"Ставка на то, что агент ФБР является республиканцем, - это не совсем большие шансы".


"Эй, я не один из этих сумасшедших правых или что-то в этом роде, вроде этой группы Spirit. Но некоторые изменения, внесенные президентом Беннетом - вы помните его, верно, парня, которого вы спасли? - меня просто устраивает".


"Я знаю. Ты такой же традиционный республиканец, каким был мой отец. Что делает тебя коммунистом пинко в глазах этой толпы Фанатиков ".


Она слегка улыбнулась. "Ты преувеличиваешь, но отчасти, да".


"Они чувствовали бы то же самое по отношению к Рональду Рейгану, если бы действительно изучали его президентство. Итак, тебе нравится то, что сказал Адам Бенджамин?"


"Основываясь на том, что я узнал, да. Это, как он говорит, здравый смысл. Джо, я бы хотела быть твоей парой. Наконец-то настоящее свидание, да?"


"Мне сказали, что у нас будут хорошие места, вероятно, в передней части, так что это исключает обнимашки. А потом ты можешь сводить меня в "Вендис драйв-тау"."


"Ни за что! У меня действительно есть кое-какой класс, Джо Ридер ".


"А ты?"


"Конечно. У Венди, да. Но мы будем есть внутри ".


Холодный январский ветер с запада встретил Ридера и Роджерса, когда они шли от парковки к залу конституции ДАР на Д-стрит северо-запад. Построенный Дочерьми Американской революции сто лет назад, аудиториум все еще был часто используемой концертной площадкой и хорошо служил политическим целям Бенджамина, практически расположенный на южной территории Белого дома.


"Нет ничего лучше, чем тыкать пальцем в нос президенту Соединенных Штатов, - сказал Роджерс, - с его собственной лужайки перед домом".


Она была в сером пальто-свитере поверх черного ансамбля - водолазки с жакетом, узкой юбки, колготок с сапогами.


"Бенджамин был не первым, " сказал Ридер, - и, конечно, не будет последним".


Ридер был в своем тренче Burberry поверх темно-синего костюма Brooks Brothers и (какого черта) галстуке в красно-бело-синюю полоску.


Они остановились у подножия короткой лестницы, ведущей к парадным дверям. Ридер вышел из своей камеры и повернул на восток, откуда открывался вид на Капитолий и паутину строительных лесов, которые его окружали. Даже во время реконструкции здание сохраняло классическую красоту, которая пробудила в нем патриотическую жилку. Он набрал номер Бенджамина.


"Фрэнк Элмор", - ответил грубый голос.


"Фрэнк, Джо Ридер. Мы здесь". Он сказал Элмору, где именно.


"Наш шеф безопасности заберет вас", - коротко сказал Элмор.


"Спасибо", - сказал Ридер, но Элмор отключился на полпути.


Роджерс подхватил это. "Мажордом Бенджамина?"


"Настоящая милая. Кто-то, с кем ты могла бы встречаться."


Она криво улыбнулась и толкнула его локтем.


Примерно через минуту подошел высокий мужчина в темно-синем костюме, в наушниках, микрофон прикреплен к манжете. Короткие темные волосы, карие глаза, угловатые решительные черты лица, охранником был человек, которого Ридер хорошо знал: бывший агент секретной службы Джей Эйкерс. У Эйкерса, обычно приветливого, был слегка обеспокоенный вид, который мало кто, кроме Ридера, заметил бы.


Тем не менее, Эйкерс выдавил из себя улыбку. "Пип, как, черт возьми, у тебя дела? Прошло слишком много времени ".


Они пожали друг другу руки. Ридер задавался вопросом, возможно, Эйкерс почувствовал, что он уходит с поста начальника службы безопасности, место Бенджамина, от которого отказался Ридер. Слишком плохо для Эйкерса - он был умным, порядочным парнем и способным агентом.


"Джей, познакомься с лучшими представителями ФБР", - сказал Ридер, указывая на своего спутника. "Специальный агент Патти Роджерс. Патти, Джей Эйкерс - мы с ним вместе работали в президентской охране, жизнь или две назад."


Эйкерс улыбнулся и сказал: "Нет необходимости в представлении, агент Роджерс. Ты здесь почти так же знаменит, как Пип ".


"Почти", - сказала она со своей собственной легкой улыбкой.


Эйкерс выпустил немного воздуха. "Вам двоим лучше зайти внутрь".


Когда они поднимались по ступенькам, Роджерс слева от него, Эйкерс справа, Ридер сказал бывшему агенту: "Так ты начальник службы безопасности, да?"


"Это описание работы".


"Ощущаю ли я недовольство?"


"Нет, нет. Все в порядке".


Что-то в голосе мужчины, однако, говорило Ридеру прямо противоположное. Так же как и тревожные микровыражения, о которых Эйкерс никогда бы не догадался, что он раскрыл.


Теперь они были внутри, миновали металлоискатели, толпа окружала их со всех сторон, пока они продвигались к зрительному залу. Они с Роджерсом оба были несколько принаряжены для этого вечера, но вокруг них было все - от почти официальной одежды до бейсбольных кепок и спортивных штанов.


Понизив голос, но перекрикивая ропот толпы, Ридер спросил: "Джей, что случилось?"


"Кто сказал, что что-то не так?" Сказал Эйкерс с улыбкой, которая говорила, что что-то было не так.


"Не сри ни хрена, мой друг".


Улыбка исчезла. "Позвоню тебе завтра - сходим куда-нибудь выпить. Догоняй".


"Не отшивай меня, приятель".


"Нет. Мы должны поговорить. Мы будем разговаривать".


Эйкерс провел их в зрительный зал, и все трое пошли по центральному проходу к сцене.


Ридер сказал: "Джей, если есть что-то срочное, мы должны ..."


"Это сохранится", - сказал Эйкерс.


Зал был украшен красно-бело-синими флагами, места быстро заполнялись таким количеством американцев, что можно было подумать, что присутствующие были отобраны так, чтобы представлять каждый сегмент американской жизни. Были ли они? Может быть, эти социологи Бенджамина на работе?


На сцене простую трибуну украшала печать, мало чем отличающаяся от президентской, но с надписью "Здравый смысл". Задник из атласных штор красного, белого и синего цветов был элегантно задрапирован. Между патриотическим занавесом и подиумом были установлены стулья, которые (с первым рядом на полу сцены) составляли пять рядов. Ридер знал, что именно там будут сидеть богатые друзья и все присутствующие истинно верующие знаменитости.


В зале царила атмосфера политической феерии, как на съезде крупной политической партии. Вверху были сетки, до краев наполненные воздушными шарами, как будто Бенджамин собирался выиграть номинацию от той или иной партии. В некотором смысле, возможно, он бы так и сделал, поскольку это, похоже, было фактической коронацией Бенджамина в качестве кандидата в президенты от движения "Здравый смысл".


Речь будут транслировать все новостные каналы, а также телесети - последние отказались прерывать свои программы, пока Бенджамин не купит час прайм-тайма. Если добавить прямую интернет-трансляцию, ожидаемая аудитория исчислялась двузначными цифрами в миллионы.


Через двадцать четыре часа - если бы Бенджамин был таким же убедительным оратором, каким он был в частном порядке в отеле Holiday Inn Express, - все в Америке и многие во всем мире знали бы, что он серьезный политический игрок. Те, кто не слышал выступление вживую, могли посмотреть основные моменты на YouTube, послушать разговоры о кулерах для воды и быть в курсе важных новостей, которыми стало движение "Здравый смысл".


Впечатляет, что приземленный бывший профессор из маленького городка смог сделать с убедительным народным даром для болтовни...


... и миллиарды долларов.


Черт возьми, по крайней мере, Бенджамин заслужил их. И товарная накладная, которую он продавал, была, для разнообразия, чертовски хорошей.


Эйкерс подвел Ридера и Роджерса к половине лестничного пролета, ведущего на сцену слева. Над ними возвышался Фрэнк Элмор, на краю сценического фартука; на нем был темно-серый костюм и несколько большая булавка с американским флагом на лацкане, шрам на его щеке розовел в ярком свете телевизора. Слева и справа, занимая места для зрителей, были платформы, на которых были установлены телевизионные камеры на штативах, в этом пространстве также находились репортеры, сидевшие за банкетными столами.


Ридер тронул Эйкерса за рукав. "Джей, мы ведь не сидим там, на сцене, не так ли?"


"Почему бы и нет".


"Меня это не устраивает. Мое присутствие будет воспринято как одобрение ".


"Это места, зарезервированные для тебя, Пип. Послушай, обсуди это с Фрэнком. Я должен пойти посмотреть, правильно ли расположены эти любители, с которыми они дали мне поработать, по крайней мере... Мы поговорим самое позднее завтра".


"Рассчитываю на это", - сказал Ридер.


Эйкерс кивнул и направился обратно по проходу.


Ридер сказал Роджерсу: "Тебя это устраивает? Они играют на том, кто мы есть ".


"Мы здесь", - сказала она, пожимая плечами. "Если нам не нравится то, что мы слышим и видим, на нас не наденут намордник. Мы можем высказывать свое мнение ".


"Хорошо".


Они поднялись по пяти ступеням и были встречены Элмором.


"Джо", - сказал он, пожимая руку Ридера, с улыбкой, которая выглядела так, как будто это причиняло боль, - "Мистер Бенджамин очень рад, что ты здесь с нами сегодня вечером. Мы все такие ".


"Спасибо тебе, Фрэнк. Это Патти Роджерс, агент ФБР, с которой я работал в прошлом году по делу Верховного суда."


Он коротко кивнул ей, но руки не подал. "С удовольствием, мисс Роджерс. Если ты пойдешь этим путем..."


Элмор подвел их к ближайшим двум стульям в первом ряду из тех, что были установлены на сцене.


"Я не знаю об этом", - сказал Ридер.


Элмор пожал плечами, выдавив еще одну вымученную улыбку. "Мистер Бенджамин сказал убедиться, что у вас были хорошие места. Они назначены вам, и мы начинаем менее чем через десять минут, так что внесение изменений на самом деле невозможно ".


Ридер бросил на Роджерс взгляд, говорящий о том, чтобы вытащить меня отсюда к чертовой матери, но она только мягко покачала головой и взяла его за руку. Она усадила его на место ближе к трибуне и заняла стул с краю для себя.


Элмор сказал: "Нужно сделать кое-что в последнюю минуту, если вы меня извините".


Мажордом не стал дожидаться ответа, уйдя так быстро, что Ридер наполовину ожидал, что за ним останется шлейф пара.


Ридер сказал Роджерсу: "По крайней мере, мы в конце. Может быть, нас не примут за главных сторонников ".


"Верно", - сказала она, забавляясь. "Действительно низкий профиль".


Толпа такого размера - по его оценкам, более трех тысяч, почти вместимость - превратила индивидуальную беседу между посетителями в рев, достойный океана прилив, угрожающий захлестнуть сцену. Его старые соки секретной службы текли рекой, когда он пытался выглянуть в зал, особенно на места впереди, но телевизионный свет был таким ярким, что аудитория казалась в основном размытым пятном.


Даже находя промежутки между вспышками яркости, он не был расположен к тому, чтобы что-то видеть, не там, на сцене, когда за его спиной поднимались ступени. С верхнего ряда у него был бы гораздо лучший обзор кресел на полу, которым не хватало наклона, характерного для более современного театра - отсюда невысокий человек, сидящий позади высокого, становился невидимым.


С точки зрения безопасности, особенно со сцены, Конституционный зал всегда был кошмарным местом. Неудивительно, что Эйкерс казался обеспокоенным - Ридер был бы таким же, если бы он был среди тех, кто отвечает за безопасность Бенджамина.


Теперь вокруг них были богатые доноры, немногих из которых Ридер узнавал; как правило, они были бывшими сторонниками кандидатов от консерваторов. Более заметными доказательствами были некоторые звезды телевидения и кино, известные ранее как сторонники либеральных кандидатов.


Свет в зале погас, раздались аплодисменты, и через несколько секунд зал был на ногах, включая тех, кто был вокруг них, что заставило Роджерса и Ридера тоже подняться на ноги. Роджерс, казалось, не возражал, но Ридер чувствовал, что им манипулируют.


Но он все равно аплодировал. Несмотря на яркие огни, Ридер мог разглядеть размахивающие плакаты с такими лозунгами, как "ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ ДЛЯ АМЕРИКИ" и "БЕНДЖАМИНА В ПРЕЗИДЕНТЫ". По мере того, как секунды растягивались в минуты, зрители только усиливали свои аплодисменты.


Наконец, как раз в тот момент, когда гром, казалось, вот-вот утихнет, Адам Бенджамин, в синем готовом костюме с белой рубашкой и красным галстуком, вышел из-за кулис, сияя толпе и махая рукой, проходя прямо мимо Роджерса и Ридера. Теперь аплодисменты поднялись до прежнего апогея и вышли за его пределы.


Эйкерс вышел из-за кулис, наступая Бенджамину на пятки, и занял позицию наверху лестницы справа от Роджерса.


Прожектор последовал за Бенджамином и остановился на нем, когда он остановился, чтобы встать и помахать, балансируя между Эйкерсом и Роджерсом, спикер кивал толпе в смиренном принятии их обожания.


Как только аплодисменты начали стихать, Бенджамин повернулся, кивнул Ридеру, затем направился к трибуне. Он похлопал ладонью по воздуху, чтобы заставить толпу замолчать, что, конечно, только еще больше распалило их.


Бенджамин сошел с трибуны, улыбнулся толпе, качая головой, и, наконец, устроил большое шоу, приложив палец к губам. Они смеялись и аплодировали еще больше, толпа хорошо знала о своей главной роли в спектакле.


Наконец Бенджамин поднялся на трибуну, и толпа заняла свои места.


"Обычно, - сказал он в своей обычной манере, - речь, подобная этой, начинается так: "Мои дорогие американцы". Но политики, которые обращаются к вам таким образом, вовсе не рассматривают вас как своего "товарища". Они рассматривают тебя как, ну, я полагаю... своего рода препятствие. Эти лицемеры, называющие вас "американцами", - это почти оскорбление, потому что эти политики... не все, но многие ... на самом деле не верят в Америку. По крайней мере, не версия здравого смысла, которую имели в виду отцы-основатели. "


Он сделал паузу, чтобы дать им возможность снова поаплодировать, и казался польщенным, когда толпа снова поднялась на ноги. Когда те, кто был на сцене, сделали то же самое, Ридер неохотно присоединился к ним. То, что ему понравилось то, что сказал этот парень, не сделало его более счастливым из-за того, что его так разыгрывали.


Взмахом ладони Бенджамин успокоил толпу, аплодисменты постепенно стихли, и места снова были заняты.


Но один человек все еще был на ногах.


Один мужчина действительно быстро шел по левому внешнему проходу, ему аплодировали, когда он подходил, как будто его энтузиазм невозможно было сдержать. Прожектор, направленный на Бенджамина, означал, что некоторые другие яркие огни теперь были выключены, и Ридер мог видеть парня довольно отчетливо.


Эйкерс, по-видимому, не видел этого человека, его взгляд был прикован к первому ряду, где двое зрителей поднялись на ноги и направлялись к сцене, аплодируя, возможно, просто желая рассмотреть поближе. Один из сотрудников службы безопасности Бенджамина встал перед ними, и пара отступила на свои места.


С трибуны Бенджамин говорил: "Две наши некогда великие политические партии были отброшены к крайне левым и крайне правым, оставив рядовых среди нас одних посередине, без представительства. "


Покончив с двумя справа, Ридер переключил свое внимание обратно на парня во внешнем проходе, который теперь был почти у лестницы на сцену в крайнем левом ряду. Конечно, охрана возле сцены схватила бы его - но где они были?Приближающийся член аудитории, аплодирующий, выглядел достаточно респектабельно - темно-синий костюм, белая рубашка, галстук в красную полоску, повторяющий гардероб самого оратора. Профессионал тридцати с чем-то лет, коротко подстриженный песочного цвета.


"Все говорят мне, - говорил Бенджамин, - что сторонний кандидат не может победить. Но что, если этот кандидат от третьей стороны представляет подавляющее большинство американцев, придерживающихся среднего уровня здравого смысла? "


Мог ли это быть нападавший на Ридера в "Брайсон Секьюрити"?


Это была блондинка с сим-карты?


На таком расстоянии и при ярком освещении Ридер не мог быть уверен. Наполовину поднявшись со стула, он собирался крикнуть Эйкерсу, чтобы тот предупредил его, но охранник поворачивался к левой стороне сцены, очевидно, заметив парня, так что крики могли только отвлечь Эйкерса, у которого было это.


Затем рука приближающейся фигуры скользнула под пиджак и вернулась с чем-то.


"Пистолет! " завопил Ридер.


Из толпы вырвался коллективный вздох, высасывающий воздух из комнаты и заставляющий замолчать оратора, когда Эйкерс потянулся за своим собственным украшением на бедре под расстегнутым пиджаком...


... но слишком поздно.


Фигура с песочного цвета волосами направила на Эйкерса автоматический пистолет с глушителем звука, который упал на колени, как будто умоляя мужчину не стрелять.


Только Эйкерс уже был поражен, выстрел с глушителем был неслышен за шумом толпы, которая теперь реагировала криками ужаса и изумления.


Но Ридер увидел уменьшенную вспышку дула и, инстинктивно взяв верх, он вскочил со стула, Роджерс тоже поднялся.


Все еще держа пистолет в руке, Эйкерс пытался встать, пуля попала ему в кевларовый жилет, но мужчина с песочного цвета волосами - теперь на сцене, крайний слева от Ридера - направил то, что, вероятно, было .45, с громоздким дополнением в виде глушителя звука, прямо на агента, дважды попав Эйкерсу в бок, под мышками, где кевлар не прикрывал.


Затем мужчина с волосами песочного цвета (совсем не блондин с SIM-карты) повернулся к Бенджамину на трибуне, большой автоматический пистолет с вытянутым дулом был направлен в сторону оратора.


Более трех тысяч человек вскочили на ноги, вопя, как адский хор, в то время как сотрудники службы безопасности Бенджамина приближались к сцене, слишком мало, слишком поздно.


На этот раз Ридер услышал кашель оружия с глушителем и хруст металла, встретившегося с деревом, когда пуля врезалась в трибуну, как раз в тот момент, когда он бросился на Бенджамина, повалив его на пол, на бок, прикрывая его, как он прикрывал бы президента, готовясь к воздействию любых пуль убийцы, которые могли бы попытаться пройти через него к своей цели.


Ридер вздрогнул от щелчка пули, выпущенной неподалеку, но не с глушителем, а из "Глока", и понял, что с ним все в порядке.


В подтверждение этого пришло: "Чисто!"


Роджерс.


Оставаясь сверху Бенджамина, который все еще лежал на боку, лицом к толпе, Ридер переместился достаточно, чтобы увидеть потенциального убийцу, распростертого на сцене, с широко открытыми глазами и дырой в середине лба, обведенной черным, из которой капала алая кровь.


Роджерс на сцене, сжимая "Глок" обеими руками, быстро осмотрел толпу в поисках других стрелков. Сейчас зал был полупустым, многие сбежали, другие застыли на ногах на своих местах, некоторые снимали столпотворение своими камерами, в то время как съемочные группы на своих платформах слева и справа продолжали вращаться. Репортеры, как слева, так и справа от зала (и политически тоже, если уж на то пошло), были для мужчины и женщины прячущимися под своими столами.


Фрэнк Элмор материализовался и наклонился, чтобы сказать: "Мистер Ридер, дальше мы сами разберемся", - и Ридер поднялся, в то время как четверо охранников в ветровках с надписью "COMMON SENSE" помогли ошеломленному Бенджамину подняться на ноги и, образовав вокруг него фалангу, утащили его со сцены.


Ридер бросилась к упавшему Эйкерсу, где Роджерс уже лежала рядом с мужчиной, пытаясь остановить кровотечение своей курткой. Когда Ридер опустилась на колени напротив нее, Роджерс приподняла ее окровавленную куртку, чтобы Ридер могла оценить кровоточащие входные раны под другой рукой мужчины.


Она посмотрела на Ридера.


Он вернул ей один.


Она вернулась к тому, чтобы продолжать давить курткой на бок упавшего мужчины, как бы это ни было полезно.


Эйкерс, чья плоть стала серой, как мокрая газета, схватил Ридера за запястье с удивительной силой.


"Крышка..." Сказал Эйкерс. "Покончи с этим... со всем".


"Покончить со всем этим? Ты имеешь в виду, Капитолий?"


Эйкерс сглотнул и кивнул один раз ".... Senk."


"Ты имеешь в виду "потонуть"? Как насчет синка?"


Хватка на запястье Ридера теперь ослабла. "Нет! Нет... Senk ."


"Senk. Это имя , Джей? Неужели это-"


Но Эйкерс исчез, глаза закатились, как будто он смотрел в потолок, где воздушные шары с сеткой ожидали праздничного выпуска, которого не должно было быть.


Полицейские в форме быстро продвигались по проходам. Вскоре агенты ФБР и национальной безопасности нагрянут в Конституционный зал. Роджерс стоял на страже над мертвым охранником, в то время как Ридер подошел к тому месту, где стрелок с песочного цвета волосами лежал чертовски мертвый на боку, из входного отверстия во лбу сочилась красная струйка, в то время как из более крупного выходного отверстия на сцену выблевывались кровь, мозги и кости.


Ридер опустился на колени и поближе рассмотрел лицо мужчины - нет, это был не блондин Брайсона, но, возможно, нападавший из службы безопасности. Он оттянул манжеты рубашки и пиджака мужчины, на обеих руках - татуировки спецназа нет. Значит, это был не тот человек, которого зафиксировала камера безопасности мотеля Skyway Farer.


Итак, кто был тем человеком, который хотел смерти Адама Бенджамина?


Элмор снова подходил к нему. Ридер встал и встретил его на полпути, возле изрытой пулями трибуны. Роджерс подошел и встал рядом с Ридером, двое мужчин в форме Округа Колумбия теперь сгрудились вокруг упавшего Эйкерса.


"Благодаря вам двоим, " сказал Элмор, как будто сообщал прогноз погоды, " Адам Бенджамин жив и здоров".


Роджерс сказал: "Просто делаю свою работу".


Ридер сказал: "Срабатывает инстинкт. Ты знаешь."


"Мистер Бенджамин очень хотел бы поблагодарить вас обоих лично".


Роджерс сказал: "В этом не будет необходимости", точно так же, как Ридер говорил: "Нет необходимости".


"Он довольно настойчив".


Бохэннон и Уэйд из команды Роджерса быстро шли по проходу. Прямо за ними, хлопая плащом, вышел детектив отдела убийств округа Колумбия Пит Вудс.


Ридер спросил Элмора: "Где мистер Бенджамин?"


"Направляюсь обратно в отель".


"Какой отель?"


"Холидей Инн Экспресс" в Фоллс Черч, конечно."


Роджерс посмотрел на Ридера широко раскрытыми глазами, ты, должно быть, шутишь. Он пожал плечами.


Элмор говорил: "Мы можем организовать для вас лимузин".


Детектив Вудс, приблизившись, услышал это и сказал, немного громче, чем необходимо, "Мистер Ридеру и мисс Роджерс лимузин сегодня не понадобится! Мы проведем с ними беседы, которые могут продлиться некоторое время ".


Ридер пожал плечами, глядя на Элмора. "Вам придется передать наши сожаления".


Мажордом коротко кивнул, затем исчез за кулисами.


Ридер сказал Вудсу: "Давайте взглянем на нашего мертвого потенциального убийцу".


Вудс не спорила, поскольку Ридер шла впереди, а Роджерс пристроился позади детектива отдела убийств, возможно, не горя желанием поближе взглянуть на человека, которого она убила.


"Смотрите под ноги", - сказал Ридер. "Вон там небольшой беспорядок - видишь это?"


Вудс выглядел немного бледным вокруг жабр. Человек из отдела убийств или нет, он все еще был новичком в этой работе.


Ридер опустился на колени возле трупа, а Вудс присел на корточки рядом с Ридером, который сказал: "Это не тот блондин с сим-карты. Согласны?"


"Согласен".


"Судя по телосложению, это может быть парень, с которым я перепутал это у Брайсона, так что это также может сделать его убийцей вашего офицера в форме. Может даже быть одним из парней, которые убили Криса ".


Вудс хмуро посмотрел на Ридера. ""Один из парней"?"


"Детектив, Крис Брайсон мог постоять за себя - бывший агент секретной службы, вооруженный, не маленький человек. Наш несостоявшийся убийца здесь, в одиночку, вряд ли смог бы вывести Брайсона из строя и повесить его его собственным ремнем ".


Напротив них Бохэннон присел на корточки рядом со стрелком; рукой в латексной перчатке он прижал большой палец мертвеца к экрану своего смартфона, используя приложение для идентификации отпечатков пальцев. Мгновение спустя на экране высветились результаты.


Бохэннон сказал: "Томас Луис Стэнтон". Он пролистал несколько экранов. "На первый взгляд? Солидный гражданин... до сегодняшнего вечера".


Роджерс спросил: "Отпечатки в файле из-за военной службы?"


"Да. Уволен с почестями двадцать лет назад".


Она нахмурилась. "Как "солидный гражданин" превращается в политического убийцу?"


Бохэннон слегка улыбнулся ей и сказал: "Это приложение просто снимает отпечатки пальцев".


В течение следующих двадцати четырех часов они, несомненно, узнают Томаса Луиса Стэнтона вдоль и поперек. На данный момент, однако, у Ридера и Роджерса впереди были часы допросов в полиции, а после этого - допросы в ФБР.


Но могло быть и хуже. Это была плохая ночь для рядового полицейского. Этот зал был заполнен до 3500 очевидцами, многие из которых выбыли до того, как появились мальчики в синем, хотя осталось достаточно, чтобы собрать ошеломляющее количество имен для последующих интервью. И все эти новостные кадры нужно было бы собрать и внимательно изучить.


"Черт", - сказал Ридер вслух, что-то пришло ему в голову, затем повернулся к Роджерсу. "Я должен позвонить Эми и сказать ей, что со мной все в порядке".


"Знала ли ваша дочь, что вы собираетесь быть на мероприятии сегодня вечером?"


Он положил руку на лоб, как будто измерял собственную температуру. "Нет, но это попадет в новости и, вероятно, уже по всей сети. Тебе не кажется, что эти телевизионщики выложили все, что они засняли, прямо на месте, прежде чем копы смогли это изъять?"


Роджерс усмехнулся. "Эми - наименьшая из твоих забот".


"Что вы имеете в виду?"


"Эти камеры засняли, как ты набрасываешься на Адама Бенджамина, готовый принять еще одну пулю за великого человека. Джо Ридер, добро пожаловать обратно в круглосуточный цикл новостей - ты снова герой ".


"Дерьмо", - сказал он.


Двенадцать


"Все мы могли бы временами желать, чтобы мы жили в более спокойном мире, но мы этого не делаем.


И если наши времена трудны и запутанны, то столь же они сложны и полны возможностей".


Роберт Ф. Кеннеди, 64-й генеральный прокурор Соединенных Штатов, сенатор от Нью-Йорка, 1965-1968. Секция 45, сетка U-33.5, Арлингтонское национальное кладбище.


Патти Роджерс ожидала, что будет часами отвечать на вопросы либо в Конференц-зале, либо в отделе по расследованию убийств округа Колумбия, но все изменилось в спешке, когда по телефону, который она только что спасла от своей окровавленной куртки, ей позвонил сам директор.


"Специальный агент Роджерс", - раздался низкий хриплый голос человека, с которым она редко разговаривала, а тем более видела, - "вам нужно как можно скорее доложить об этом помощнику директора Фиску".


Она сглотнула. "Сэр, на данном этапе это не наше расследование. Детектив Питер Вудс из отдела по расследованию убийств в Вашингтоне на месте происшествия, как и несколько его людей."


"Дайте ему трубку".


Она все еще была рядом с упавшим Эйкерсом; Вудс с Ридером и Бохэнноном были на другой стороне сцены у мертвого стрелка. Люди в форме заполнили зал, но прямо сейчас сама сцена была ограничена горсткой сотрудников правоохранительных органов - и Ридером, конечно.


Она призвала Вудса щелчком пальцев, и он нахмурился, но подошел.


"Что?"


"Не что", - сказал Роджерс. "Кто - директор Федерального бюро расследований".


Брови молодого полицейского поползли вверх, он взял телефон и сказал: "Детектив Питер Вудс, сэр".


Вскоре агенты Уэйд и Бохэннон вели Вудса, Ридера и Роджерса (при поддержке нескольких человек в форме) через кулисы. Никаких признаков Бенджамина и его людей, которые по всем правилам должны были остаться, но, по сути, воспользовались неразберихой, чтобы уехать до того, как вступит в силу что-либо официальное.


Их протащили мимо гримерных, сценического снаряжения, съемочной группы за кулисами (в сопровождении двух полицейских в форме) и через заднюю дверь в ожидающий черный внедорожник, который Режиссер, по-видимому, отправил еще до того, как был вызван Роджерс. Водитель, мрачный мужчина-агент, которого она не узнала, открыл огонь по автомобилю, и они умчались от Конститьюшн-холла. Внутри автомобиля было почти так же холодно, как снаружи - обогреватель еще даже не успел прогреться.


Подобный инцидент, произошедший так близко к Белому дому, означал, что весь округ Колумбия был введен карантин. Шанс, что какие-либо СМИ смогут проследить за ними, был довольно мал - присутствовавших удерживали в зале - и, в любом случае, водитель мчался по улицам города с синими и красными мигалками.


Она делила заднее сиденье с Ридером. Детектив Вудс была на переднем пассажирском сиденье, ее парни Бохэннон и Уэйд остались на месте преступления.


Роджерс позвонил Энн Николс, чтобы собрать команду в их офисе, затем позвонил Мигги - не официальному члену целевой группы - присоединиться к ним. Оба уже знали, что произошло, стрельба по всему телевидению и сети.


Вудс, слегка напрягшись, вытянул шею, чтобы спросить Ридера: "Итак, вы спасли еще одного политического деятеля от убийства. Как это происходит три раза?"


Ридер решительно сказал: "Я думаю, просто повезло".


Вудс нахмурился, но развернулся, когда они сбавили скорость, чтобы миновать охрану перед въездом в подземный гараж здания Дж. Эдгара Гувера. Роджерс не был удивлен, увидев фургоны новостей, выстроившиеся перед входом.


"Добро пожаловать на шумиху в СМИ", - сказала она Ридеру.


"И я без моего зонтика".


"Я тебе не завидую".


Ридер искоса взглянул на нее, когда они на скорости въехали в бетонные катакомбы. "Ты шутишь? Ты тот, кто расправился с подражателем убийцы. Ты здесь звезда ".


Роджерс сказал с дрожью: "Черт возьми, я надеюсь, что нет".


У нее было достаточно проблем только из-за того, что она разрядила свое оружие, какой бы праведной ни была причина - будет комиссия по расследованию и почти наверняка дежурство за столом, пока постановление не подтвердит оправданный выстрел. Не беспокойтесь о решении, просто время, которое это отнимет у расследования дела Брайсона.


Хотя рядовой Ридер не сделал ни единого выстрела, Бюро - из-за неизбежного внимания средств массовой информации - наверняка захотело бы дистанцироваться от него. Предотвратив это преступление сегодня вечером, потеряли ли она и Ридер свою способность раскрыть серию уже совершенных преступлений?


Внедорожник замедлил ход и остановился в двадцати футах от ряда лифтов. В ожидании, словно первоклассный экскурсовод - ее угольно-черный костюм безупречен, шапка темных волос идеальна, рот сжат в тонкую прямую линию, руки сложены на груди - стояла помощник режиссера Марджери Фиск.


Они явно оценили. Не всех осужденных заключенных встречал у ворот их палач.


"Трахни меня", - пробормотала Роджерс себе под нос.


Ридер сказал: "Не на первом свидании".


Ей удалось хрипло рассмеяться, и он слегка ободряюще похлопал ее по плечу. После того, как она выбралась со стороны водителя, она не торопилась обходить автомобиль, приходя в себя.


Ридер и детектив Вудс, выбравшись с пассажирской стороны, уже приближались к объявлению. К удивлению Роджерса, Фиск улыбнулась, протягивая Ридеру руку.


"Джо, рад тебя видеть", - говорилось в рекламе, и они пожали друг другу руки левой рукой, что было удивительно теплым жестом. "Мистеру Бенджамину очень повезло, что вы были рядом".


"Вы можете уволить этого человека из секретной службы, " сказал он с легкой улыбкой, " но не из Секретной службы... остальное ты знаешь".


"Я верю", - сказал Фиск.


Роджерс встал рядом с Ридером, кивнул Фиску и сказал: "Помощник режиссера".


Улыбка Фиска была натянутой, но казалась искренней. "Отличная работа, специальный агент Роджерс".


"Благодарю вас, мэм".


ОБЪЯВЛЕНИЕ вызвало деловую улыбку у Вудса, который был рядом с Ридером. "Детектив Вудс?" спросила она, протягивая руку. "Спасибо, что пришли".


Вудс кивнул, пожал ей руку и улыбнулся в ответ, очевидно, немного польщенный таким вниманием со стороны высокопоставленного сотрудника ФБР.


"Не могли бы вы, " любезно сказала она, " уделить нам несколько минут наедине?"


Молодой детектив пожал плечами, возможно, слишком запуганный, чтобы чувствовать себя оскорбленным, и прошел половину ряда почти пустых парковочных мест, вне пределов слышимости.


Фиск перевела взгляд на Роджерса. "Это первый раз, когда ты отнимаешь жизнь?"


"Это так", - сказал Роджерс, несколько удивленный тем, что Фиск, казалось, уже знал это.


"Как ты к этому относишься?"


"Необходимые действия, мэм. Я в порядке".


"Вам придется пройти консультацию".


"Понятно". Это не было обязательным.


"Конечно, " сказал Фиск, " вы будете работать над этим в рамках своих обязанностей".


Это оценили на "а" Да?


Но Роджерс просто сказал: "Конечно".


"Хорошо. Естественно, будет создана комиссия по расследованию, но с учетом положительной реакции СМИ и того, что в социальных сетях так много отзывов в вашу пользу, Директор будет поощрять быстрое решение. В конце концов, к настоящему времени почти все в этой стране видели, что вы сделали. Ты герой. На мой взгляд, ты принял единственное возможное решение ".


"Благодарю вас, мэм".


"Это мое неофициальное мнение, то есть. Тем временем, мне нужно, чтобы ты какое-то время не высовывался ".


Роджерс покорно кивнул. "Если меня временно переведут на дежурство в офисе, могу я запросить информацию о том, какой член целевой группы заменит меня?"


Улыбка Фиска действительно обнажила несколько зубов. "Специальный агент Роджерс, я думаю, вы вполне способны продолжать руководить вашей оперативной группой. Я бы избегал работы на местах, когда это возможно... но если это окажется необходимым, избегайте контактов со СМИ. На данный момент."


"Э-э, понял, мэм".


"Хорошо".


Фиск повернулся в сторону Вудса и позвал эхом: "Детектив, не могли бы вы присоединиться к нам, пожалуйста?"


Вудс подошел и занял свое место рядом с Ридером.


Фиск сказал: "Детектив Вудс, еще раз спасибо, что пришли. У нас необычная ситуация, поскольку вы уже работали с Роджерсом и Ридером над серией связанных убийств, которые могут включать инсценированное самоубийство бывшего агента секретной службы."


"Да, мэм".


"И вы понимаете, что мы будем играть ведущую роль в этой попытке убийства Адама Бенджамина".


Его брови нахмурились. "Похоже, это дело полиции округа Колумбия, мэм".


"Не тогда, когда крупная политическая фигура, готовящаяся баллотироваться в президенты, едва не убита в нескольких ярдах от Белого дома. И не тогда, когда убийство предотвращено действиями агента ФБР и одного из наших консультантов ".


"Извините меня", - сказал Ридер.


Каждый смотрел в свою сторону.


"Существует вероятность, что эти расследования могут совпасть. Покушение на убийство и цепочка убийств, возможно, связаны."


Фиск спросил: "Почему ты так говоришь?"


"Начните с того, что автоматический пистолет 45-го калибра также является предпочтительным оружием сегодня вечером. И хотя покушение на жизнь Бенджамина вряд ли было похоже на казнь, использование глушителя звука кажется профессиональным приемом ".


Фиск одарил его единственным, прищуренным кивком.


Он продолжил: "Кому нужен глушитель в комнате такого размера? Но профессионал может иметь под рукой пистолет и почувствовать, что выстрел с глушителем в шумном зале может дать ему несколько секунд, прежде чем наступит осознание того, что произошло ".


"Совершить побег", - тихо сказал Роджерс, - "более вероятно".


Ридер кивнул. "Чтобы провернуть это, ему пришлось подобраться поближе - но он все еще хотел выбраться из зала".


"Такая возможность есть", - согласился Фиск.


"Есть кое-что, что не является просто возможностью - перед смертью Джей Эйкерс произнес слово "сенк". И незадолго до своей смерти Брайсон сказал своей жене, что его беспокоит то, что она считала "тонущим". Если это не единичный случай, я удивлен ".


Наконец-то проявив свое раздражение, Вудс сказал: "Меня не волнует, сколько, по вашему мнению, это дел - это юрисдикция отдела убийств округа Колумбия".


"Нет, детектив Вудс", - сказал Фиск. "Расследование дела Бенджамина наше - мы будем держать вас в курсе, работать с вами - но это наше".


Он нахмурился, как ребенок, сдерживающий истерику. "Мне нужно взять интервью у вашего агента и мистера Ридера".


"Мы проведем собственные собеседования с нашим агентом и консультантом и будем держать вас в курсе. Благодарю вас за ваше сотрудничество. Мы подбросим вас обратно на место преступления, где наши агенты Бохэннон и Уэйд сейчас за главного ".


Вудс покраснел и, казалось, собирался сказать что-то, чего не должен был, когда вмешался Роджерс.


"Директор Фиск", - сказала она, - "Я не знаю, насколько внимательно вы следите за расследованием оперативной группой "самоубийства" Брайсона и убийств, которые, похоже, связаны с ним... но детектив Вудс потерял офицера, когда подожгли офис службы безопасности."


"Я в курсе этого".


"Мы подумали, что будет лучше, если он возглавит сегмент расследования, связанный с убийством офицера, в то время как мы сосредоточимся на других перестрелках".


Фиск обдумал это, затем кивнул. "Для меня это имеет смысл. Что скажете, детектив Вудс? Звучит ли это разумно?"


Вудс нахмурился, но сказал: "Имеет значение, директор Фиск".


"Хорошо. Почему бы вам не вернуться на место преступления и не приступить к работе со специальными агентами Бохэнноном и Уэйдом."


Он выпустил воздух, не совсем вздох. "Я так и сделаю, мэм. Благодарю вас".


Фиск снова протянула руку, и они пожали друг другу.


Когда он ушел, Фиск сказал: "Приношу свои извинения за проведение собрания в подобном гараже. Но это давняя вашингтонская традиция, когда о делах лучше говорить сдержанно ".


ОБЪЯВЛЕНИЕ поднялось вместе с ними в лифте, сказав только: "Вас ждет ваша оперативная группа", и когда они вышли на этом этаже, Фиск осталась на месте - ее офис был намного выше, во многих смыслах.


Они обнаружили, что в коридорах было так оживленно, как будто был полдень. Больше дел. Сделайте выстрел где-нибудь рядом с Белым домом, и мир правоохранительных органов Вашингтона встрепенется.


Люк Хардези и Энн Николс сидели за своими столами, пили кофе и ждали приказов к маршу. Но Мигги уже работал на своем планшете с бихевиористом Тревором Иванеком за его столом, наблюдая за прогрессом компьютерного бога на настенном мониторе. Все были довольно небрежно одеты - на мужчинах не было галстуков, симпатичная Николс в шелковой блузке и брюках - их вызвали из дома на это заседание.


Роджерс и Ридер заняли позиции у монитора.


Николс спросил: "Могу я предположить, что Джерри и Реджи в Конститьюшн-холле?"


Роджерс сказал: "Ты можешь. Я уверен, что вы знаете версию СМИ о том, что произошло, хотя, честно говоря, мы с Джо не знаем - мы были в пузыре правоохранительных органов с тех пор, как это произошло. Но вот как это произошло ".


Она рассказала им, попросив Ридера вмешаться здесь и там.


Наклонившись вперед, Люк Хардези спросил: "Ридер, насколько хорошо вы знали этого Эйкерса?"


"Очень хорошо. И вот возможная связь с нашим делом о двойном прослушивании - в течение нескольких лет Джей Эйкерс, Крис Брайсон и я вместе находились в президентской охране ".


Бритая голова торжественно покачала. "Жаль слышать о гибели хорошего человека".


"И Джей был хорошим человеком", - сказал Ридер. "Хороший человек, который хотел поговорить со мной, потому что до него дошли слухи о чем-то плохом".


"Как будто Брайсон хотел тебе что-то сказать", - сказал Хардези. "Еще одна возможная связь между расследованиями?"


"Я уже убежден, что это одно расследование".


Николс спросил: "Это то, почему мы здесь?"


Роджерс сказал: "Это просто типичная акция "все руки в сборе" после сегодняшнего инцидента. Кто знает, что еще всплывет в городе? Тем временем, мы здесь ".


Медленно просмотрев лица, Ридер спросил: "Мы добились чего-нибудь в установлении связи между нашими жертвами двойного прослушивания?"


Иванек сказал: "Мы с Мигги обсудили каждый аспект их жизни. Пока никаких связей."


"Мигги, как насчет поиска "раковины"? Сужение какое-нибудь?"


Он кивнул. "К паре миллионов возможностей".


Ридер бросил взгляд на компьютерногоаналитика.


"Нет, правда", - сказала Мигги. "Мы начали с более чем миллиарда долларов с четвертью". Он пожал плечами. "Я сказал, что это займет время".


Ридер сказал: "Боюсь, для этого потребуется больше".


Глаза Мигги расширились, затем сузились. "Как же так?"


"Перед смертью, - сказал Ридер, - последним словом Эйкерса было "сенк"".


Заставляющая замолчать.


Ридер продолжил: "Он говорил это не раз, и я даже спросил, имеет ли он в виду "потонуть". Он этого не сделал. Мы можем предположить, что миссис Брайсон неправильно расслышала."


Иванек спросил: "Это что, такое слово "сенк"? Имя?"


Мигги - уткнувшись лицом в планшет, летающие пальцы - сказал: "Дай мне секунду ... Это может быть именем... Ни слова, если только это фонетически не французское слово cinq ".


Ридер спросил: "Сколько просмотров у "senk"?"


"Не совсем 800 000". Мигги ухмыльнулась. "Но в любом случае это улучшение".


Николс спросил: "Как покушение на кандидата в президенты связано с нашими жертвами убийств? Включая Криса Брайсона?"


"Отвечая на этот вопрос, - сказал Роджерс, - вот где в дело вступаем мы".


Ридер сказал: "Эйкерс также произнес слово "Капитолий". Я предполагаю, что он имел в виду капитолий - Вашингтон, округ Колумбия - или само здание. Очевидно, что это слово, в зависимости от того, как оно пишется, имеет и другие значения ".


Николс сказал: "Ничего такого, что сразу нашло бы отклик".


Ридер продолжил: "То, что "кэпитол" и "сенк" были его двумя последними словами, указывает на связь между ними".


Хардези сказал: "Но как, черт возьми, устранение Бенджамина могло иметь к этому какое-то отношение?" Он поднял руки, сдаваясь. "Риторический вопрос".


Нахмурившись, Иванек спросил: "Почему у Бенджамина не было защиты секретной службы? И это не риторический вопрос ".


Ридер сказал: "Он еще не объявил о своей кандидатуре. Возможно, он намеревался сделать это до того, как его речь была прервана ".


Секретная служба обеспечивала защиту только официальным кандидатам, политика, которая действовала со времени попытки убийства Джорджа Уоллеса в 1972 году. У Бобби Кеннеди тоже не было защиты секретной службы, когда в него стреляли в 1968 году.


Ридер сказал: "Если бы Бенджамин объявил о своей кандидатуре на этом мероприятии - а я уверен, что он бы так и сделал - любые последующие покушения на него стали бы гораздо более сложными. Секретная служба была бы на месте ".


Николс спросил: "Из всех потенциальных кандидатов в президенты... зачем убивать Адама Бенджамина? Чья это идея?"


Иванек раскрыл ладони. "Любой психопат, у которого меньше миллиарда долларов, чья зависть вышла из-под контроля. Любая маргинальная фигура, правая или левая, которая может посчитать центриста угрозой. Некоторые традиционные либеральные или консервативные политики могут опасаться потери денег, которую может принести популист средней руки. Кто знает, может быть, силы слева и справа объединили свои деньги, чтобы снять его с выборов еще до того, как он в них появится ".


Ридер сказал: "Он вреден для бизнеса обеих сторон".


Мигги вывела стрелка на монитор - на сцене, с пистолетом в руке. Нет, Роджерс был благодарен, за снимок мертвеца после того, как ее пуля прошла через его мозг.


"Извлечено из опубликованной фотографии члена аудитории с мобильного телефона", - сказала Мигги. "Я бы сказал, в первом ряду". Пальцы снова взлетели. "Теперь, вот наш человек, как говорится, в более счастливые времена".


На экране появился снимок улыбающейся головы и плеч. Волосы песочного цвета, очки, ничем не примечательный. Он был таким милым человеком, сказали бы соседи. Тихий, хорошо относится к собакам и детям.


"Фото из церкви, где он был мирским священником", - сказала Мигги. "Томас Луис Стэнтон - наш покойный стрелок".


"Церковь", - пробормотал Хардези. "Иисус".


Ридер спросил: "Есть ли это уже в средствах массовой информации?"


"Не думаю так. Бохэннон прислал мне название из Конститьюшн-холла, и я провел кое-какие предварительные раскопки. С честью демобилизован из армии, разведен, отец двух мальчиков, которые живут со своей матерью. И тебе это понравится. Солдат штата Огайо".


Все в комнате качали головами.


"Бывший, я бы сказала", - сказала Мигги. "В прошлом году вышел на пенсию по инвалидности - рак четвертой стадии".


Иванек спросил: "Может быть, рак мозга?"


"Как бы мне ни хотелось простого объяснения, " сказала Мигги, - для бывшего полицейского, ставшего политическим убийцей? Я не могу тебе помочь. Не рак мозга - аппендикс".


"Это что-то новенькое", - сказал Хардези.


"Не новый, просто редкий. Встречается примерно у половины процента диагностированных. Но это так же хорошо убивает вас, как и любой другой рак ".


Ридер изучал изображение на мониторе.


Роджерс сказал ему: "Что?"


Ответа нет.


Затем, наконец, он повернулся к ней и сказал: "Две вещи".


"Начни с первого".


"Ты хороший парень", - сказал Ридер, глядя на улыбающееся изображение Стэнтона. "У тебя хорошая работа. Хорошо, тогда вы разводитесь, что возможно в любом браке, но более высокие шансы в правоохранительных органах ".


"Мы все еще на первом месте?"


"Все еще на первом месте. Вам раздают карту рака. Отстой. Чертовски трагично, и, возможно, достаточно, чтобы немного расстроить тебя. Но почему это заставляет "хорошего человека" ехать из Огайо в округ Колумбия, чтобы застрелить Адама Бенджамина? Что подводит нас ко второму пункту ".


Роджерс покосился на него. "Так ли это?"


"Огайо - родной штат Адама Бенджамина. Более того, именно там до сих пор живет наш непритязательный миллиардер. И если Бенджамин приобрел каких-либо скрытых врагов, что может быть лучшим местом для их поиска, чем Огайо? Кроме того, враг из Огайо может нанять кого-нибудь из тех мест, чтобы сделать это ".


Роджерс сказал: "Убийство по найму?"


Ридер не ответил, вместо этого спросив Мигги: "Ты уже проверила финансовые отчеты Стэнтона?"


Мигги кивнула. "В любом случае, на первый взгляд, ничего особенного. Текущий счет, на котором около двухсот долларов, сберегательный счет с парой штук и IRA, которая не получала депозитов с тех пор, как наш бывший солдат стал инвалидом."


Ридер сказал: "Продолжайте копать, чтобы узнать, отправлял ли он письма с ненавистью Бенджамину или разглагольствовал по городу об этом человеке. Если нет, то, возможно, это просто случай, когда кто-то из местных нанимает кого-то из местных ".


Иванек сказал: "Если так, то где большие деньги, которые платят за такую работу? Этот парень ни за что не сломается настолько сильно и не продаст все, включая свою жизнь, за несколько тысяч баксов ".


"Он умирал", - сказал Ридер. "Деньги предназначались не для него, и вряд ли их можно будет найти на каком-либо внутреннем банковском счете. Возможно, в банковской ячейке."


С грустной улыбкой на ее прекрасном лице Николс сказала: "Деньги для его мальчиков".


"Держу пари", - согласился Ридер. "Итак, нам нужно взглянуть на финансовые показатели бывшей жены".


Хардези рассмеялся. "Спасибо тебе, Джо".


"Для чего?"


"Спасаю задницу президента Беннетта. Без этого его усиленного патриотического акта мы бы неделями пытались получить ордера на это дерьмо ".


"Не за что", - сказал Ридер.


Пальцы Мигги заплясали. "Подождите минутку", - сказал он едва слышно.


Они ждали.


Затем: "Деньги не у бывшей жены, по крайней мере, нигде, к чему я могу прикоснуться. Нет целевого фонда для детей, который я могу найти. Мама снова вышла замуж, новый муж прилично зарабатывает. Не о чем писать домой, но достойно ".


Телефон Роджерса завибрировал. На определителе абонента значилось: УЭЙД. Она ответила на звонок.


"Босс", - сказал Уэйд, - "здесь чертовски скученный город. Потребуются дни, даже недели, чтобы опросить всех. Наша команда криминалистов собирает улики. Мы даже не знаем, что стало с намеченной целью ".


Она сказала: "Извини, я думала, ты знаешь. Он в отеле Holiday Inn Express в Фоллс-Черч."


"Адам Бенджамин? Отель "Холидей Инн Экспресс"?"


"Тебе лучше поговорить с Джо".


Она передала свой телефон Ридеру, который рассказал Уэйду о местонахождении Бенджамина, Фрэнка Элмора и их так называемых сотрудников службы безопасности. Затем он вернул ей сотовый.


Роджерс сказал Уэйду: "Я понимаю, что вы с Бохэнноном будете связаны этим какое-то время".


"Мы чувствуем, что подводим вас в разгар чего-то большого".


"Ты не такой. Покушение на убийство, похоже, связано с нашими двойными прослушками ". Она посвятила его на этот счет.


Повесив трубку, Мигги сказала: "Я сравнила запись лица Стэнтон с фотографией нашей блондинки на SIM-карте, но совпадений не было. В любом случае, никакой татуировки, верно?"


Ридер сказал: "Никакой татуировки. Так что и парень из видеоролика Skyway Farer тоже не тот. Что-нибудь уже известно о нашем черном кубе или о том безымянном здании?"


"Ничего о черном кубе, но, возможно, что-то о здании".


Роджерс сказал: "Может быть?"


"Возможно", потому что, как ни странно, у меня есть два здания, которые соответствуют фотографии, сделанной Брайсоном".


Ридер сказал: "Похоже на список, который мы могли бы просмотреть достаточно легко".


"Не отсюда, - сказал компьютерный гуру, " хотя они оба находятся на одной территории в промышленном парке ... на окраине Шарлоттсвилля".


Роджерс сказал Ридеру: "Какого черта твой друг Крис делал в Шарлоттсвилле?"


"Есть один способ выяснить".


Она ухмыльнулась ему. "Что, ехать в Шарлоттсвилл, чтобы посмотреть на два здания посреди ночи?"


"Или, " сказал Ридер, - мы можем подождать до утра, когда взвод средств массовой информации превратится в армию, которая сможет ясно видеть, что это мы".


Она думала об этом.


"Поездка по дороге?" - спросила она.


"Дорожная поездка", - сказал он.


Тринадцать


"Войны есть. . часто это результат противоречивых намерений порядочных людей, потерявших терпение вести переговоры".


Вэнс Хартке, сенатор от штата Индиана, 1959-1977. Участок 5, лот 7043-А, Арлингтонское национальное кладбище.


Джо Ридер никогда не питал никаких сексистских представлений о женщинах-водителях, но сегодня вечером он мог бы в любом случае попросить Роджерса сесть за руль.


Старая рана в плече от пули, которую он получил за Беннетта, действительно давала о себе знать. Ранее, когда он схватился с Адамом Бенджамином, выводя его из-под удара, Ридер сильно ударил его по плечу. Он уже принял двойную дозу напроксена Патти, отпускаемого без рецепта.


В любом случае, у нее была более тяжелая нога, чем у него, и как только средства массовой информации перестали быть проблемой, включились мигалки, и она пошла на это.


Они были в машине Бюро из автопарка, поскольку "Приус" Ридера все еще стоял на парковке у Конститьюшн-холла. Серый Ford Fusion без опознавательных знаков выглядел достаточно анонимно, чтобы собравшиеся средства массовой информации не обратили особого внимания, когда он появился из подземного гаража.


Когда они направлялись на юг по расчищенной от снега I-95, Ридер поменял положение на пассажирском сиденье, пытаясь найти место, которое нравилось его плечу. Он ничего не сказал Роджерс и был уверен, что она не заметила.


"Как плечо?" - спросил я. - спросила она.


"Как новенький".


"Как в аду".


Женщина многого не упустила. Его радовало, но и слегка раздражало, что она так много от него переняла. Не то чтобы она с самого начала не обладала потрясающими навыками.


"Жаль, что я за рулем", - сказала она.


"Почему это?"


"Из этого получилась бы отличная игра в выпивку, учитывая, как ты поменял ремень безопасности с тех пор, как мы уехали".


"Я слежу своим маленьким глазом, - сказал Ридер, - большая заноза в заднице".


Она улыбнулась дороге, убирая одну руку с руля, чтобы показать ему в свете приборной панели.


"Значит, для тебя это было в первый раз", - сказал он через некоторое время. "Лишение жизни".


Она кивнула.


"Как у тебя дела?"


"Прекрасно. Если бы я мог пропустить чертову консультацию, я бы это сделал ".


"Не надо".


Она взглянула на него. "О?"


"Это ударит по тебе. Может быть, когда ты попытаешься уснуть в следующий раз, может быть, через месяц или два, когда твоя бдительность ослабнет ".


"Джо, в самом деле. Мне не доставляет удовольствия убивать этого человека, но обстоятельства сделали это необходимым ".


"Другой вопрос. Эта съемочная комиссия оправдала бы вас, даже если бы Режиссер не подталкивал их. Все, что я говорю, это то, что не забивай на консультацию. И когда это случится, не думайте о себе хуже. Ничего общего с психологической стойкостью ".


"... Становится ли от этого легче?"


"Если повезет, ты никогда этого не узнаешь".


Несмотря на то, что I-95 была более прямой, чем, скажем, поворот на I-81 и далее по западной части штата, этот маршрут обычно замедлялся из-за пробок и того, что казалось бесконечным строительством.


Но сегодня им повезло, и Роджерс показал хорошее время, ему пришлось всего дважды выехать на обочину, что стало крупной победой, даже с включенными мигалками.


Съехав с межштатной автомагистрали, она свернула на Виргинию 20, мчась на юг в сторону Шарлоттсвилля. Она не сильно сбавила скорость для двухполосного движения, но его это устраивало - никаких признаков гололеда, только снег, покрывающий обочины, - и он безоговорочно доверял Роджерсу. Она была отличным водителем.


Незадолго до Шарлоттсвилля внимание Ридера привлекли два автомобиля на встречной полосе, на расстоянии менее одного автомобиля друг от друга, возможно, задний готовился к обгону. Он полагал, что Роджерс может немного притормозить, но она этого не сделала. Она пронеслась мимо них, и у него было достаточно времени, чтобы разглядеть два черных внедорожника с тонированными стеклами. Не мимолетная ситуация, а караван из двух автомобилей.


"Я бы сказал, что эти парни ехали чуть ниже предельной скорости", - сказал он ей.


"Да? И что?"


"Своего рода редкость здесь, в стране герцогов Хаззардов".


"Герцоги чего?"


В боковом зеркале задние фонари двух внедорожников были едва заметны в ночи, а затем исчезли.


Ридер сказал: "Фальшивомонетчик, которого я поймал на ранней стадии, сказал мне: "Никогда не совершай проступок, совершая уголовное преступление". Мы только что выследили его по неоплаченным штрафам за парковку ".


"О чем ты говоришь?"


"Может быть, ничего".


Роджерс сделал последний поворот на двухполосную дорогу к промышленному парку.


"Должно быть, приближается слева", - сказала она, замедляясь до чего-то меньшего, чем скорость света.


Они миновали служебную дорогу, обсаженную деревьями. Там была припаркована машина с выключенными фарами, струящийся дым, конденсат от выхлопных газов в холодную ночь. Ридер оглянулся, но ряд деревьев загораживал ему обзор.


Она превратилась в индустриальный парк. Группа зданий была на правой стороне дороги, но только два на левой, их силуэты в лунном свете совпадали с фотографией Брайсона одного из таких зданий. Она свернула на подъездную дорожку, которая привела их на заснеженную парковку между двумя бетонными сооружениями, похожими на бункеры. Движение по этим зданиям, похоже, было нечастым, но следы шин говорили о том, что здесь кто-то был, и недавно.


Она заглушила двигатель.


Он спросил ее: "Ты видела машину, припаркованную там сзади?"


"Где?"


"На той служебной дороге - просто сидеть там в темноте. Двигатель работает?"


"Какая служебная дорога?"


"Неважно".


"Джо, мы можем вернуться и проверить это, если хочешь".


Он обдумал это. "Нет, просто я нервничаю, я думаю. Я становлюсь таким после того, как уклоняюсь от пуль ".


Она слегка ухмыльнулась. "Тогда, может быть, тебе стоит перестать выскакивать на линию огня".


"Я постараюсь это запомнить".


Она открыла дверь, и в комнату ворвался свежий холодный воздух. Но она взглянула на него и спросила: "Ты уверен, что не хочешь вернуться и посмотреть еще раз?"


"Что, - сказал он, открывая свою дверь, - и прервать игру детей, играющих в "Спрячь салями"?" Давайте сделаем то, за чем мы пришли ".


Он присоединился к ней на ее стороне Слияния, в здании слева и справа от них. В багажнике был компактный таран, но сначала они с Роджерсом проверят здания. Согласно текущим решениям, у них было достаточно веских оснований и не требовалось никаких ордеров.


"Который из них первый?" - спросила она, похлопывая руками в перчатках, ее дыхание было заметно. "Джо?"


Та припаркованная машина с работающим двигателем, которую он видел, - что это была за машина?Он удостоился лишь беглого взгляда, даже мельком не взглянув на номера... но был ли это Nissan? Altima, похожая на ту, что он видел в прокате в офисе Брайсона? Он схватил Роджерс за руку, швырнул ее на заснеженный цемент и упал на нее сверху.


"Что за черт?" - сказала она из-под него. Ему пришлось бы объясняться, если бы он был неправ; через минуту он показался бы каким-то стареющим слабаком или, может быть, параноиком-заядлым бывшим человеком действия, находящимся на взводе после того, что произошло в Конститьюшн-холле.


"Джо!" сказала она в его пальто. "Черт возьми, что-"


Два здания взорвались.


Два здания, но один большой взрыв, первая волна сотрясения справа попала в машину и встряхнула ее, как щенка, прежде чем волна слева ударила по ним, отбросив их к двери со стороны водителя; они соскользнули вниз, когда взрывной жар пришел с обеих сторон одновременно, Ридер делал все возможное, чтобы защитить Роджерса, когда на них посыпались огненные обломки.


Основные взрывы закончились за секунды, которые казались намного дольше, и когда он, наконец, обнажил голову, оранжевое и голубое пламя безумно танцевало в обоих зданиях, зеркальные отражения пожаров, мерцающие конечности, тянущиеся к небу через снесенные крыши.


Он скатился с нее, и она села, опираясь на ладони в перчатках.


"Ты в порядке?" - спросил он. Когда у него так звенело в ушах, он, должно быть, кричал, но у нее была бы такая же временная потеря слуха.


"Да", - сказала она так же громко, поднимаясь на ноги, отряхиваясь от снега и мусора.


Всеобъемлющий звук горящих зданий всегда поражал Ридера странным сходством с ливнем, даже порождающим собственный гром.


С дикими глазами она спросила его: "Как ты узнал, что это должно было произойти? Ты, черт возьми, не умеешь читать здания ".


Он отмахнулся от самого себя. "Я не знал, и я мог ошибаться, и Бог знает, как бы я объяснил, что вот так набросился на тебя. Но до меня дошло, что машина, которую я видел, могла быть тем самым Nissan в офисе Брайсона той ночью ".


"Пропавший прокат?"


Он кивнул. "Розыск, который мы разослали, не включил его, так что он, должно быть, сменил номера".


"Ты думаешь, он создал нас и ждал, пока мы не подойдем близко, прежде чем нажать на детонатор?"


"Я верю. Или же взрывчатка была установлена незадолго до того, как мы попали сюда, и мы просто оказались не в том месте в нужное время ".


Но на полпути она перестала смотреть на него, фактически уставившись мимо него, и он уже собирался повернуться и посмотреть сам, когда она со всех ног бросилась к зданию слева от них.


Они оба пережили два взрыва, и теперь она бежит в одно из горящих зданий? Была ли она сумасшедшей? Он тоже был сумасшедшим?


Потому что он обнаружил, что инстинктивно бросается прямо за ней...


Прикрывая рот и нос согнутой рукой, одетой в Burberry, он последовал за ней через то, что осталось от стеклянных дверей, которые представляли собой лишь обгоревшую раму, на которой не было видно даже разбитых остатков стекол. Дым бросился им навстречу, когда они вошли в печь, по крайней мере, равную тепловым волнам взрыва.


Хотя то, что осталось от самой бетонной конструкции после взрыва, не сгорело, здесь было много легковоспламеняющегося материала, судя по языкам пламени, лизавшим все вокруг. Несмотря на сгущающийся дым, он мог разглядеть искореженные останки своего рода лаборатории, совмещенной с механическим цехом. Это означало, что химикаты здесь могли в любой момент воспламениться во вторичных взрывах; он отбросил эту мысль, когда подошел к Роджерсу, всего в нескольких футах от адской сауны, которая раньше была зданием.


Закрыв лицо рукавом пальто, Роджерс опустилась на колени над телом на полу. Если бы это не было рядом с взорванным дверным проемом, никто из них не заметил бы этого со стоянки. Почерневшее существо, бывшее человеком, лежало на животе, и единственным способом, которым Ридер мог определить, что это был мужчина, были размеры тела и его рабочие ботинки.


Роджерс зажал руку под одной рукой обугленной жертвы, а Ридер схватил другую за предплечье. Почерневшая конечность оторвалась по локоть. Это заставило и Ридера, и Роджерса потерять равновесие, они чуть не упали, но затем Ридер отбросил конечность, крепче ухватился за плечо тела и оттащил останки далеко в середину парковки, рядом с Термоядерным синтезом, где существовал воздушный оазис, между тем как клубы черного и серого дыма поднимались в небо и встречались друг с другом, создавая ужасное клубящееся грозовое облако, в котором совсем не было влаги. Теперь и Роджерс, и Ридер закашлялись, и труп выпал из их рук на бок.


Ридер посмотрел в сторону служебной дороги, но линия деревьев загораживала ему обзор - не то чтобы "Ниссан", скорее всего, все еще был поблизости.


Тяжело дыша, периодически кашляя, Роджерс плюхнулась на снег, прислонившись спиной к двери со стороны водителя. Собственное дыхание Ридера тоже было затруднено, дым, смешиваясь с холодным воздухом, обжигал его легкие.


Ридер спросил: "О чем вы думали?"


"Я знал, что он, вероятно, мертв, но с ним там, на полу... прямо за дверью? Пришлось попробовать. Если бы ты увидел его первым, ты бы сделал то же самое ".


"Черт возьми, я бы так и сделал".


"О, ты не последовал за мной туда?"


"Ты не был мертв. И все же. " Его дыхание начало замедляться. "Те два внедорожника? Парни в них устанавливают бомбы. Их лидер был в том "Ниссане ", давая им время уйти подальше, прежде чем он взорвал заряды ".


"Тогда... затем появились мы ".


"Если он узнал меня, когда мы проезжали мимо - скорее всего, это был наш блондинистый преступник - он знал, что выиграл бонусный раунд. Если бы мы с тобой не поболтали немного в машине, мы бы уже были внутри, когда он нажал на детонатор."


"Мы... мы были бы... разбросаны по всей этой парковке ... вместе с остальным мусором ".


Сирены пели свою далекую песню. Это было захолустье, но кто-то видел языки пламени, поднимающиеся в небо, и / или слышал сильный грохот.


Их дыхание замедлилось, воздух немного очистился, дым начал подниматься вверх, эти двое встали и посмотрели на свой спасенный труп. Только спина фигуры была обуглена до черноты, передняя часть выглядела относительно нормально - выражение его лица было почти безмятежным, как будто он проспал, пока другая сторона его поджаривалась.


"Мертв до взрыва", - сказал Роджерс.


Ридер указал на два прокола в почерневшей задней части его шеи - едва заметные, но вмятины были на месте, все верно.


"Дважды нажата", - сказал Роджерс.


Ридер кивнул и оглянулся на деревья, по другую сторону которых проходила служебная дорога. Как раз в этот момент пламя осветило что-то в той стороне, и Гласс подмигнул ему.


Снайперский прицел.


"Пистолет!" - сказал он, и затем последовала дульная вспышка.


Они оба ударились о заснеженный цемент, поднимая клубы белого, затем каждый забрался за машину, Ридер спереди, Роджерс сзади. Стрелок видел это действие через оптический прицел, потому что еще две пули попали в машину, а затем еще одна пробила заднюю левую шину, которая зашипела, как будто на сцене появился злодей, не так ли?


Каждый сидел спиной к пассажирскому сиденью Fusion. Снова тяжело дыша, Ридер спросил: "У тебя есть запасные магазины?"


"Да. Два."


"Хорошо. Занимай его чем-нибудь".


"Что вы имеете в виду, "занять его"?"


"Сделай это".


Из-за задней части машины Роджерс выстрелил в линию деревьев. У нее был пистолет, а у стрелка была винтовка, и преимущество в огневой мощи и расстоянии было на его стороне. Но она продолжала в том же духе, резкие выстрелы ее "Глока" заглушали грохот горящих зданий.


Она снимала, когда Ридер взлетел, очень низко, прямо к стоящим напротив кострам, пробегая между ними и огибая здание слева и оставаясь параллельно ему. Он не мог вспомнить, когда в последний раз бегал по снегу. Он старался быть осторожным в темноте, стараясь не споткнуться о какие-нибудь обломки, и был благодарен минимальному лунному свету и даже отблеску костра, предполагая, что это его не выдаст.


Когда он добрался до того места, где заканчивалось здание и бетонная автостоянка переходила в полосу заснеженного пейзажа с линией деревьев, он вылез из своего Burberry и оставил его позади, его темный костюм больше подходил для его цели.


Под ночные чередующиеся хлопки "Глока" и гулкие выстрелы из винтовки Ридер направился туда, где служебная дорога огибала здания, линия деревьев заканчивалась там, где начинался этот поворот. Когда стрелок обменивался выстрелами с Роджерсом, оптический прицел винтовки не был бы направлен сюда, черт возьми. По крайней мере, так говорил себе Ридер, прижимаясь к асфальту как можно ниже и продолжая бежать.


В любой другой вечер вторника в этом промышленном парке было бы почти тихо. Мимо с грохотом проезжала случайная машина, ухала нечетная сова, листья деревьев шелестели на ветру; но сегодня вечером была какофония воющего пламени, визжащих сирен, хрустящего снега, и все это перемежалось звуками его собственного затрудненного дыхания.


Ридер хотел застать стрелка врасплох, и если он доберется до той рощицы, он вполне может это сделать. Однако, одна маленькая деталь: он был безоружен. Он редко носил с собой оружие, и его удлиняющая дубинка осталась в его машине у Конститьюшн-холла, где он оставил оружие перед прохождением через металлоискатели и охрану.


И в разгар его безоружной погони за человеком с винтовкой до него дошло: потенциальный убийца прихватил с собой пистолет 45-го калибра! Как, черт возьми, ему это удалось?


Эту мысль он отложил для последующего использования, если переживет эту однобокую встречу.


Но когда он достиг ряда деревьев, окаймляющих служебную дорогу, он спрятался за ближайшим, оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, какие у него были варианты...


... и парень, весь в черном, включая шапочку для чулок (он готов был поспорить, что под ней блондин), покидал свою позицию между деревьями, чтобы пробежать к припаркованному Nissan. Сирены становились все громче, парень сваливал, просто убирался к чертовой матери.


Это был своего рода перерыв, потому что невооруженный стрелок мог преследовать стрелка, поскольку винтовка была плохим оружием, чтобы пытаться использовать ее в движении. При некоторой удаче он мог подойти к нему сзади и уложить мужчину; но фигура в черном услышала бегущие шаги Ридера позади себя, оглянулась через плечо и продолжила идти, даже быстрее.


Ридер каким-то образом увеличил скорость и сокращал дистанцию, когда стрелок добрался до машины, развернулся и вскинул винтовку к плечу, как охотник, который только что заметил очень глупого оленя.


Оглушительный ночной выстрел звучал у него в ушах, когда Ридер нырнул на асфальт, затем перекатился на заснеженную землю и вскарабкался на деревья, пригибаясь за ближайшим, который принял предназначавшийся ему выстрел, выбросив обломки коры и щепки дерева.


Когда Ридер выехал, чтобы посмотреть, красные стоп-сигналы сигнализировали о колебании Nissan как раз перед тем, как автомобиль свернул на дорогу и исчез.


Примерно на тридцать секунд Ридер - его плечо кричало громче сирен - наклонился вперед, положив руки на колени ног, мышцы которых горели с такой интенсивностью, что могли соперничать со зданиями, и он дышал медленно, медленно, медленно, пытаясь не умереть.


Роджерс рысцой пробирался сквозь деревья. "И ты насрал на меня за то, что я пытался спасти кого-то в горящем здании?"


"Ты не можешь... не можешь... спасти...... труп".


"Да, но я не знал, что это был труп. И вы знали, что это был парень с винтовкой. Ты ведь не вооружен, не так ли?"


Он стоял прямо. Покачал головой.


Она подошла, взяла его за руку и сжала. "Ты в порядке?"


"Позвольте мне спросить вас кое о чем", - сказал Ридер.


"Что?"


"Металлодетекторы, охрана, как наш бывший полицейский штата Огайо попал в Конституционный зал?"


"Это пришло к тебе сейчас?"


"Только что".


Ее брови приподнялись, а дыхание задымилось. "Что ж, я полагаю, Бохэннон и Уэйд полностью согласны с этим. Мы можем посоветоваться с ними. Но давайте сначала разберемся с этим ".


Проходя между деревьями, Роджерс поддерживал Ридера за руку, и обратно по заснеженной земле, а затем по заснеженному цементу туда, где пожарные машины и полицейские машины парадом въезжали на стоянку.


У Роджерса был отключен ее мобильный. "Я удостоверюсь, что Бохэннон и Уэйд такие же умные, как ты, а затем я сообщу Мигги, что здесь произошло".


Пока она это делала, Ридер подошел поговорить с первым полицейским в форме на месте. В его бумажнике с прошлого года все еще лежало удостоверение консультанта ФБР, и он надеялся, что этого будет достаточно.


Полицейский, выбирающийся из первой патрульной машины, был хорошо вымыт и одет в темно-синюю зимнюю куртку со значком Шарлоттсвилла слева и "ЧЕЙНИ" на нашивке справа.


Когда Ридер приблизился, глаза молодого полицейского расширились, а его горячее дыхание участилось.


"Вы Джо Ридер!" - сказал он, пораженный, протягивая руку.


Пока руки в перчатках дрожали, Ридер подумал, черт возьми, пришло время, когда это геройское дерьмо окупилось.


"Это большая честь, мистер Ридер".


Ридер кивнул. "Офицер Чейни. Как вас зовут?"


"Тим, сэр".


"Тим", - сказал Ридер, указывая большим пальцем на разрушения вокруг него. "Вы прибыли в разгар инцидента, связанного с федеральным расследованием. Это будет очень долгая ночь для всех нас. Но сначала нам нужен розыск Nissan Altima. И у меня есть тарелки для вас ".


Пока он продолжал вводить Чейни в курс дела, пожарные усердно занимались этим, туша двойное пламя. Пятидесятилетний шеф - очевидный ветеран, хладнокровный и умеющий командовать - руководил и быстро вызвал подкрепление. Врачи скорой помощи укладывали труп на носилки, не делая вид, что пытаются спасти явно мертвое тело. Роджерс был с ними, фотографировал покойную с помощью ее мобильного.


"Тебе нужны твои детективы здесь, Тим", - посоветовал Ридер молодому полицейскому. "Расследованием будет заниматься ФБР, но в нем будут участвовать ваши люди. Для начала, это поджог и убийство ".


Парень проделал хорошую работу, подавляя поклонение знаменитостям. Он сказал: "Да, сэр", - и вызвал диспетчерскую по плечевой рации.


Ее фотографии сделаны, и, увидев, что Ридер больше не разговаривает с полицейским, Роджерс направилась обратно, качая головой.


"Что?" - спросил он.


"Бохэннону и Уэйду пришла в голову та же мысль, что и вам, всего около четырех часов назад. Они смотрели видео с камер безопасности ".


"Повезло им".


"Ни один чертов кадр со Стэнтоном не проходит через металлодетекторы".


Ридер ненадолго задумался об этом. "Если он не пришел спереди, тогда он пришел сзади".


Она кивнула. "Значит, работа изнутри".


"Была ли служба безопасности объединением людей из Конститьюшн-Холла и Бенджамина?"


"Да, но в основном Бенджамина". Она нахмурилась. "Кто-нибудь из них впустил кого-нибудь, чтобы убрать своего босса?"


"Возможно, это хороший солидный показатель", - сказал Ридер. "Как бы это ни было скверно, по крайней мере, нам есть с чего начать".


Мобильный телефон Роджерса завибрировал у нее в руке. Она посмотрела на идентификатор вызывающего абонента и включила громкую связь, чтобы Ридер мог слышать.


Она спросила: "Что у тебя есть, Мигги?"


"Хотите знать, почему взорвались те два здания?"


"Мы на месте, стоим в зареве двух пожаров, и вы знаете, почему взорвались здания?"


"Я верю", - сказал он с улыбкой в голосе. "Мы получили результаты лабораторных исследований одежды Брайсона. Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал о чем-то под названием Сенкстон?"


Она посмотрела на Ридера, приподняв бровь.


Он сказал: "Это с-е-н-к Сенкстоун?"


"Несомненно, есть", - сказала Мигги. Его голос был четким и уверенным, доносящимся из крошечного динамика сотового телефона. "Пять лет назад Senkstone был неудачной пластиковой взрывчаткой - настоящим материалом нового поколения, но чертовски нестабильным. Итак, ответственная за это компания закрылась. Ну, на одежде Брайсона были следы этого вещества ".


"Судя по пожарам вокруг нас, - сказал Роджерс, - ситуация все еще может быть нестабильной".


"Более вероятно", - сказал Ридер, наклоняясь, чтобы Мигги слышала, - "кто-то выяснил, как стабилизировать это, и по какой-то пока неизвестной причине решил скрыть это открытие".


Роджерс сказал: "Я посылаю тебе несколько фотографий, Мигги. Посмотри, сможешь ли ты идентифицировать парня, прежде чем мы вернемся ".


"Не могли бы вы прислать мне его отпечатки?"


"Не могу. Сгорел дотла".


Она отправила фотографии и закончила разговор. Затем она посмотрела на Ридера и сказала: "Так вот на что похоже свидание с Джо Ридером, да?"


"Теперь ты знаешь, почему мой бывший развелся со мной", - сказал он.


Она пожала плечами. "По крайней мере, это не скучно".


Четырнадцать


"Те, кто делает мирную революцию невозможной, сделают насильственную революцию неизбежной".


Джон Фитцджеральд Кеннеди, 35-й президент Соединенных Штатов Америки, сенатор и представитель от штата Массачусетс, 1947-1960. Секция 45, сетка U-35, Арлингтонское национальное кладбище.


Рассвет наступил вместе с ними, когда они добрались до Вашингтона, солнце создавало идеальные открытки с изображением Капитолия и его величественных соседей. Роджерс, сидевшая за рулем, подумала о том, чтобы подтолкнуть Ридера к пробуждению, но передумала, хотя она знала, что у него есть сентиментальная жилка к городу и его истории.


После долгой ночи до рассвета, имея дело с эффективными, но упрямыми местными полицейскими, она часок вздремнула, пока Ридер заколдовывал ее; дремлющий на пассажирском сиденье, скрестив руки, он, казалось, наконец нашел удобный компромисс между своим больным плечом и ремнем безопасности.


Он спросил с закрытыми глазами: "Кто знал, что мы едем в Шарлоттсвилл?"


"Мы приняли решение в конференц-зале, помните, - сказала она, - и ушли оттуда".


Его глаза оставались закрытыми. "Итак, большая часть команды оперативной группы знала ... включая Мигги".


"Правильно. Исключая Бохэннона и Уэйда, в Конститьюшн-холле."


Он открыл глаза, попробовал свой рот, ему это не понравилось, выпрямился, поморщился, поправил ремень безопасности, спросил: "А как насчет парня из автопарка?"


"Я выписал машину без указания пункта назначения".


"В любом случае, это сужает круг подозреваемых на одного".


"Ты думаешь, нас подставили?"


"Ты не понимаешь? Наша лучшая зацепка, на данный момент, срывается у нас на глазах, и не в переносном смысле. Вы не можете думать, что это совпадение ".


Она была в нескольких кварталах от здания Гувера. "Я не верю, но я доверяю своей команде. Я проверил их лично ".


Он искоса взглянул на нее. "У нас с тобой не слишком безупречные послужные списки в этом отношении".


Роджерсу не нужно было напоминать, что в состав целевой группы Верховного суда входил предатель.


"Я была чертовски осторожна, " сказала она, " когда собирала эту команду".


"Вы не выбирали детектива Вудса", - сказал Ридер.


"Он не один из нас".


"В каком-то смысле он такой и есть".


"Но Вудса не было рядом, когда мы решили отправиться в Шарлоттсвилл".


Он пожал плечами. "Возможно, кто-то из команды рассказал ему о нашей поездке. Возможно, кто-то позвонил Бохэннону и Уэйду, просто чтобы ввести их в курс дела, а затем они рассказали Вудсу. Мы должны проверить при первой возможности".


"Хорошо".


"И даже если Вудсне знал о Шарлоттсвилле, что мы знаем об этом человеке? Только то, что он новичок, ему поручили расследование дела Брайсона, сначала он провалил его, а затем сразу же оказался на месте происшествия при взломе офиса службы безопасности."


"Возможно, ты достигнешь цели, Джо".


"Наверное, так и есть. Но все равно, пусть Мигги проверит его - осторожно."


"Значит, ты действительно доверяешь Мигги?"


"Да, я знаю".


"Даже несмотря на то, что он отправил нас в пару зданий, которые взорвались у нас на коленях?"


Полуулыбка треснула по его безмятежной маске. "Ты начинаешь говорить как я".


"Ты имеешь в виду параноика?"


"Патти, - сказал он, - если после всего, через что мы прошли вместе, ты не параноик?" Ты просто не пытаешься ".


Она рассмеялась. "Хорошо, ты высказал свою точку зрения. Но глядя на нашу команду и ее большую семью? Вряд ли это единственная возможность ".


"Я слушаю".


"Мигги говорит, что тот, кто убрал Брайсона из уравнения, обладал достаточными навыками, чтобы включить GPS на одноразовом телефоне и отследить его с его помощью, а твой друг ни о чем не догадался".


Он бросил на нее острый взгляд. "Тогда они не следовали за Крисом - они были впереди него".


Она кивнула. "Я думаю, нам противостоят несколько серьезных профессиональных игроков большой лиги, с которыми нам нужно разобраться, прежде чем мы начнем обвинять своих ".


Он думал об этом.


Затем он сказал: "Считайте, что я придерживаюсь того же мнения".


Она улыбнулась, стараясь не выглядеть слишком гордой собой.


"Но, Патти, давай все же будем осторожны в том, что мы говорим перед нашими людьми ... пока мы не узнаем, кто твои игроки из высшей лиги".


К тому времени, как Роджерс въехал в подземный гараж, количество автомобилей СМИ у здания Дж. Эдгара Гувера утроилось. Некоторые ожидали пешком рядом с пандусом, снимая прибытие Роджерса и Ридера на камеру; но сотрудники полиции в форме не пустили репортеров и съемочные группы обратно в гараж.


Наверху, в помещении Оперативной группы по особым ситуациям, они с Ридером обнаружили, что все столы свободны, за исключением того, который недавно был отведен Мигги. Перед тем, как они отправились в Шарлоттсвилл, Роджерс посоветовала своей команде поработать еще час, а затем отправиться домой, чтобы немного отдохнуть и привести себя в порядок; они вернутся только поздним утром.


Что касается их компьютерного эксперта-латиноамериканца, он, очевидно, был приклеен к своему креслу всю ночь, без сомнения, поддерживая режим свободной торговли в Суматре, по крайней мере, судя по тому, как его пальцы все еще летали по виртуальной клавиатуре.


Ридер направился прямо к нему и пододвинул стулья для себя и Роджерса.


Он сказал Мигги: "Когда-то давно существовало нечто под названием Сенкстон... ты знаешь остальную часть истории?"


Мигги ухмыльнулась, явно готовая к тому, что ее спросят. "Ничего, если я опущу рамки сказки и буду придерживаться фактов, мистер Ридер? Потому что не бывает "Долго и счастливо".


"Сделай это "Джо". Такой любитель кофе, как ты, должен был бы это запомнить".


Еще одна усмешка. "Давайте начнем с фотографии сим-карты этого черного, как его там. Я почти уверен, что Сенкстоун, сокращенно Сэнк, - это то, из чего состоял наш кубик Рубика черного цвета. Теперь, с самого начала, вам нужно кое-что понять - ни одно из чистых попаданий, которые мы получили по "senk", не относилось к какому-либо виду взрывчатки. Ни одного."


Улыбка Ридера была слабой, но присутствовала. "Так как же получилось, что вы узнали, что это было именно так?"


"Я доберусь до этого. Но далее давайте посмотрим на Криса Брайсона и Джея Эйкерса - двух умных парней, которые раньше служили в Секретной службе, оба из которых давно выработали хорошее, опытное чувство большой опасности ".


"Справедливое заявление".


"Оба они обеспокоены судьбой Сэнка. Их обоих недавно сделали мертвыми - первого после того, как он выразил беспокойство о Сэнке своей жене, другого убили на работе, но это было одно из его последних слов о Сэнке ".


Роджерс спросил: "Что мы об этом думаем?"


"Мы пришли с двумя умными парнями, которые упоминают слово, которое относится к чему-то, что, я думаю, мы можем смело экстраполировать, оба они считали невероятно опасным".


Ридер сказал: "Давайте так экстраполируем".


"Прекрасно", - сказала Мигги, подавшись вперед, - "но этой невероятно опасной штуки под названием Senk не существует ... По крайней мере, если вы спросите об этом сеть".


"Все, что существует, есть в сети".


"Верно, Джо. Вот почему я начал искать места, которые не существуют".


"Мигги", - сказал Роджерс, слегка улыбаясь, - "может быть, тебе нужно на время отключиться. Поспи немного, как другие люди ".


Он отмахнулся от нее. "Джо... Патти ... существуют целые сети, закрытые для общественности: Шелковый путь для нелегальных наркотиков, Оружейный склад для оружия, десятки других в Темной паутине. Ядро, Агора, множество из них, используемых для всех видов незаконной деятельности ".


Ридер сказал: "И вот где вы узнали о Сенкстоуне".


"Не совсем. Я обнаружил слухи о соединении, которое, как говорили, будет следующим поколением пластиковой взрывчатки... но сначала это было похоже на морское существо, якобы обитающее в определенном озере в Шотландии - много разговоров, никаких доказательств. Затем, на сайте Armory, я нашел чат, где ребята говорили о том, каким классным было бы это соединение, если бы оно действительно существовало ".


"Что могло бы сделать его "крутым" в такой комнате для чатов?"


Легкость исчезла из тона Мигги: "Для начала, из этого можно сделать что угодно. "


"Отлитый в форму, - сказал Роджерс, - как пластиковая взрывчатка?"


"Нет", - сказала Мигги. Он постучал по своему столу. "Я мог бы использовать Senk для изготовления этого стола, или того планшета, или чего угодно в этом офисе. Стулья, на которых вы сидите, могут быть изготовлены из этого взрывчатого материала, и вы бы никогда не узнали об этом ... пока это не сработало. Брови Мигги поползли вверх, затем опустились. "Ну, на самом деле, ты бы все равно не узнал, потому что был бы мертв".


Брови Ридера нахмурились. "Звучит как фантазия гика. Как это вообще могло быть возможно?"


"Потому что, - сказала Мигги, - теоретически вы могли бы поместить жидкий Сэнк в 3D-принтер и просто "напечатать" себе стол, стул, что угодно, и это тоже была бы бомба. Очень смертоносная."


"Насколько смертельно?"


"Фунт этого вещества разрушил бы трехэтажное здание".


Ридер и Роджерс медленно обменялись взглядами.


"И, " говорила Мигги, " поскольку Сенк считался нестабильным и никогда не поступал на рынок, нет собак, обученных его нюхать. Автоматы для фугу в аэропортовском стиле с этим не работают. Это пластик, поэтому металлоискатели его не обнаружат. Просто нет хорошего способа узнать наверняка, на чем именно ты сидишь ".


Роджерс поерзала на своем стуле. "Если бы эта история с Сенком вышла в мир, " сказала она, чувствуя себя немного нехорошо, " это сделало бы террористов неудержимыми".


Мигги просто кивнула.


"Но вы сказали, что он был нестабильным, " сказал Ридер, " и исследования были закрыты ...?"


Волнение компьютерного эксперта от того, что он поделился тем, что он обнаружил, испарилось. Теперь он был холодно серьезен, даже мрачен.


Он сказал: "После того, как я покинул сайт Armory, я попал в некоторые защищенные файлы Министерства обороны ..."


"Что?"Сказал Роджерс.


"... что технически может быть выше моего уровня допуска и оплаты".


"Вы взломали Министерство обороны?"


Мигги пожал плечами, застенчиво улыбнулся, но Ридер улыбнулся ему, кивнул и сказал: "Хороший человек".


Роджерс знала, что действия Мигги могут отразиться на ней, но - как и Ридер - в данный момент ее больше заботило движение вперед, чем беспокойство о пустяковых последствиях, таких как потеря работы или попадание в тюрьму.


Она спросила: "Что ты нашел?"


Очень тихо Мигги сказала: "Компания под названием Senkian Chemicals разработала Senkstone восемь лет назад по контракту Министерства обороны, работая над ним в течение трех лет и нескольких месяцев. Пять лет назад Министерство обороны закрыло исследования Сенкяна, когда в результате взрыва погибли трое сотрудников, включая одного из главных партнеров компании."


"Если они были закрыты пять лет назад, " сказал Роджерс, " почему Senk является темой обсуждения сейчас? Даже если это ограничивается только темной паутиной ".


Мигги сказала: "В течение года после того, как Пентагон закрыл их, Сенкиан был в подвешенном состоянии. Компания была построена строго вокруг этой единственной области исследований - этого нового вида взрывчатых веществ. Затем, четыре года назад, малоизвестная фирма под названием Chemical Solutions, Inc. выкупила Senkian."


Ридер нахмурился. "И Министерство обороны не остановило это?"


Мигги кивнула. "Почему это так, я еще не выяснил - все это очень засекречено. Выплата кому-то высокопоставленному, чтобы он подписал контракт, возможно. Возможно, тщательно продуманная черная операция. В любом случае, после этого Сенкиан исчез со всех радаров ".


"Поглощен, - сказал Ридер, - химическими растворами".


Роджерс спросил: "Что мы знаем о химических растворах? Какова собственность?"


"В том-то и дело", - сказала Мигги, пожимая плечами. "Они - оболочка внутри оболочки внутри оболочки - если у тропы есть конец, я его еще не нашел".


Ридер спросил: "Оболочка, которой принадлежат два здания, которые взорвались в Шарлоттсвилле?"


"Нет- это компания под названием Barmore Holdings. Кто и что это такое, я пока не знаю ".


"Есть какие-нибудь признаки присутствия "Бармор Холдингз" в цепочке владельцев "Химических растворов"?"


Мигги покачал головой. "Не то, что я нашел. Не удалось отследить реальных владельцев ни одной из этих компаний, но такого рода организации созданы для защиты анонимности владельцев. Это не совсем публичные компании. Я знаю, что это знакомый рефрен, который я пою, ребята, но на это потребуется время. Я мог бы собирать команду над этим в течение нескольких месяцев, и это все равно заняло бы время. Делать это самому, это медленно продвигается ".


"Придерживайтесь этого", - сказал Роджерс. Это было тяжело воспринять, и, по правде говоря, она еще не усвоила этого. Но она продолжала настаивать. "Что-нибудь еще, Миг?"


"Да", - сказал он и, повернувшись к Ридеру, сказал: "Твои инстинкты были верны насчет потенциального убийцы из нашего дружелюбного района, Томаса Стэнтона".


"Как же так?"


"У сыновей Стэнтона есть трастовые фонды на Каймановых островах - у каждого по сто тысяч долларов. Открылся два дня назад ".


"Кем?"


"Это все еще неясно", - сказала Мигги. "Эти люди явно не хотят, чтобы их разоблачили. Давайте посмотрим правде в глаза, они платили за убийство ".


"Следите за этими счетами", - сказал Ридер. "Поскольку Стэнтон потерпел неудачу, возможно, тот, кто заплатил ему, попытается отказаться. Может указать путь ".


Роджерс сказал: "Как насчет тела, которое мы с Джо вытащили из того здания? Есть успехи с распознаванием лиц?"


"Да!" Он вызвал на экран своего планшета фотографию человека, в котором Роджер сразу узнал их наполовину обуглившегося, полностью погибшего спасателя, сделанную в виде фотографии, сделанной в виде фоторобота. "Наш последний дубль - это некто Лестер Блейк".


Наклонившись, чтобы взглянуть, Ридер спросил: "Он работал на Бармора?" Или как там назывался бизнес в тех зданиях?"


"Нет, удивительно. На самом деле, Лестер Блейк работал в отделе технического обслуживания в Капитолии."


"Капитолий США?"


"Единственный и неповторимый".


"Техническое обслуживание", - сказал Роджерс, нахмурившись. "Уборщик?"


"Пока информация об этом ограничена. Но я бы сказал, вероятно, да ".


Ридер сказал: "Последние слова Джея Эйкерса не ограничивались "Сенк" - он также сказал "Капитолий". И теперь обслуживающий персонал Капитолийского холма оказывается мертвым в здании, которое взорвалось после его убийства? Здание, которое, возможно, было местом производства чрезвычайно опасной, которую невозможно найти пластиковой взрывчатки?"


Роджерс сказал: "Похоже, нам лучше отправиться в Капитолий и найти кого-нибудь, с кем можно поговорить".


Ридер уже был на ногах.


Она сказала Мигги: "Пока нас не будет, нам нужно, чтобы ты незаметно проверила прошлое детектива Вудса".


"О, это уже сделано", - сказала Мигги. "Вы должны выполнять многозадачность при выполнении этих поисковых запросов, иначе вы станете гонзо ждать".


"Что у тебя есть?"


"Детектив Питер Артур Вудс", - прочитала Мигги. "Степень бакалавра уголовного правосудия штата Вирджиния, высокие оценки, безупречный послужной список, цитаты, самый молодой детектив в полиции округа Колумбия за двадцать пять лет. Кажется, он действительно хороший парень ".


"То же самое, - напомнил ему Ридер, - сделал Томас Стэнтон".


Мигги пожала плечами. "Я копну глубже".


Роджерс сказал: "Все проделали невероятную работу, Мигги. У Лестера Блейка была семья?"


"Жена и трое детей".


Она вздохнула. "Я попрошу Хардези и Николса навестить выжившего. Пока мы с Ридером отправляемся на Холм, проведи поиск на том же уровне, что и Блейк, который ты дал Стэнтону - хорошо?"


"Нет проблем".


"Но, Мигги, когда ты спала в последний раз?"


"... День или два назад?"


"Иди вздремни на том милом диване в своем кабинете. Это приказ".


Выражение лица Мигги было просто немного насмешливым. "Технически, я просто помогаю здесь. Ты не мой босс, ты знаешь."


"Тогда это не приказ. Это искренняя просьба от заботливого друга ".


"Теперь меня от тебя тошнит".


"Тогда, может быть, тебе лучше прилечь".


В коридоре Роджерс и Ридер столкнулись с Эд Фиск, все еще во вчерашней одежде, что означало, что она тоже была здесь всю ночь, хотя выглядела, как правило, идеально. Объявление направлялось в отдел по особым ситуациям, поскольку ее предупредили, что Роджерс вернулся в здание.


После краткого сообщения от Роджерса Фиск сказал: "Я позвоню заранее и организую встречу для вас и Джо с начальником полиции Капитолия. Я собираюсь сделать это сегодня днем, так что вы двое можете пойти немного поспать. Но сначала мне нужно, чтобы Джо кое-что сделал ".


Ридер слегка нахмурился. "Что бы это могло быть?"


"Я имел дело непосредственно со средствами массовой информации, разумеется, под руководством нашего главного сотрудника по связям с общественностью".


"Хорошо".


"Но вот в чем дело - я могу в какой-то степени защитить наших агентов, но ты консультант, Джо, технически не сотрудник, и я могу сделать не так много, чтобы держать прессу подальше от тебя".


Он усмехнулся. "Спасибо, но я могу постоять за себя".


"Я знаю, что ты можешь. Но у репортеров не было возможности задать вам вопросы после инцидента в Зале Конституции. Не так давно я разговаривал с большой группой людей у здания, и они уже задают вопросы о Шарлоттсвилле - местная полиция там кажется достаточно компетентной, но не совсем осмотрительной ".


"Мы въехали в здание, " сказал Ридер, " мы выедем из здания".


"Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал. Та же самая группа ожидает сейчас в зале для прессы. Я указал, что спрошу вас, готовы ли вы поговорить с ними ".


Глаза и ноздри Ридера раздувались, как у вставшей на дыбы лошади. "Пресс-конференция?"


"Это звучит более формально, чем я имею в виду".


"Директор Фиск, " сказал он, " как человек, зарабатывающий доллар в год, я оставляю за собой право выбирать свои задания".


"Джо, ты и специальный агент Роджерс проводите наше самое важное текущее расследование ФБР. Средства массовой информации будут преследовать вас по пятам и препятствовать расследованию на каждом шагу, если вы не опередите его ".


Он повернулся к Роджерсу, который сказал: "Вы предоставлены сами себе. Я не могу говорить со СМИ, прежде чем разберусь с комиссией по стрельбе. Теперь две доски для стрельбы".


Фиск сказал: "Она права, Джо".


"Хорошо", - вздохнул он. "Я не думаю, что вы могли бы найти мне бритву, безопасную или электрическую, и где-нибудь, где я мог бы плеснуть немного воды на лицо? Если только вам не нравится, что Бюро представляет кто-то, похожий на бездомного ".


"Назови мне свои размеры, " сказал Фиск с улыбкой, " и я также достану тебе свежую одежду".


"Ты работаешь с полным спектром услуг, я отдаю тебе должное".


Все это было сделано, и быстро. Роджерс тоже воспользовалась возможностью освежиться, и в шкафу ее офиса была запасная одежда. Как она многозначительно сказала Ридеру, она не будет отвечать на вопросы, но за ней будут следить камеры.


Вскоре она, Ридер и Фиск оказались в комнате размером с КПЗ оперативной группы, заставленной стульями, все они были заняты репортерами, которые выглядели такими же измученными и недосыпающими, как чувствовал себя Роджерс, с телекамерами вдоль боковых стен и сзади.


В рекламе был представлен Ридер, затем он присоединился к Роджерсу позади него на его подиуме. Когда Ридер подошел к микрофону, Роджерс наполовину ожидал, что пресса вскочит на ноги и неистово забросает его вопросами. Они вскочили на ноги, все верно, но то, что они подарили ему, было аплодисментами.


"Спасибо", - сказал он, выглядя удивленным и откровенно униженным, и сказал: "Я отвечу на несколько вопросов".


Роджерс улыбнулся. Он знал, как заставить замолчать их аплодисменты. Они вернулись на свои места и подняли руки.


Ридер указал.


"Мистер Ридер, " спросил репортер Fox News, - несколько лет назад вы получили пулю за своего президента. В прошлом году вы спасли жизнь председателю Верховного суда. Теперь вы предотвратили убийство возможного кандидата на пост президента. Это впечатляющий тройной результат ".


Немного смеха.


"Не могли бы вы прокомментировать?"


Ридер сказал: "Я предпочитаю называть это хет-триком. Меня угнетает мысль, что я заработал на троих и не вложил никаких денег ".


Снова смех.


"Честно говоря, " сказал Ридер в приветливой, но непроницаемой манере, которую он приберегал для СМИ, " я не предотвращал убийство прошлой ночью. Я играл второстепенную роль, но мой друг и коллега, специальный агент Патти Роджерс, действительно предотвратила трагедию благодаря своим быстро продуманным действиям. И нет, вы не можете поговорить с ней, потому что существуют внутренние процедуры ФБР, которые должны быть рассмотрены в первую очередь ".


Совсем не смешно.


"В случае с президентом Беннетом я выполнял свою работу. Что касается главного судьи, то в то время я работал консультантом в ФБР ... нанятый через мою службу безопасности ABC, если можно, я вставлю краткое коммерческое сообщение... так что это тоже делало мою работу. Прошлой ночью я присутствовал на политическом митинге как частное лицо, и я также выполнял свою работу, как сделал бы любой гражданин - я увидел кого-то в беде и попытался помочь. И действительно, это все, что я хотел бы сказать об этом на данный момент. Я не спал несколько часов и, на самом деле, я почти уверен, что у меня галлюцинации на этой пресс-конференции. Благодарю вас".


Он начал отходить от трибуны, и женщина из MSNBC крикнула: "Мистер Ридер, это правда, что вы работаете с ФБР по другому делу?"


Он вернулся к микрофону. "Да, я работаю с ФБР в качестве консультанта по одному вопросу".


"Не могли бы вы пояснить?"


"Нет".


Другой репортер спросил: "Были ли вы в Шарлоттсвилле на месте промышленного взрыва прошлой ночью?"


"Да".


"Это часть расследования ФБР, к которому вы прикреплены в качестве консультанта?"


"Я был на месте происшествия в роли консультанта. Теперь, если ты не возражаешь -"


Раздался голос: "Вы поддерживаете предполагаемую кандидатуру Адама Бенджамина на пост президента?"


"Моя политика носит частный характер. Однажды я совершил ошибку, выступив публично с политическими взглядами, и решил больше никогда этого не делать ".


Это вызвало несколько смешков, особенно со стороны представителей прессы постарше.


Еще один выкрикнутый вопрос: "Мистер Ридер, ты был прав там, на той сцене - любой наблюдающий мог легко воспринять это как поддержку мистера Бенджамина ".


"Я был там, потому что меня пригласили. Мне было интересно услышать, что сказал Адам Бенджамин. Но это не в моей практике - поддерживать кандидатов на должность ".


С обратной стороны раздалось: "Как вы думаете, ваша подразумеваемая поддержка сыграла роль в повышении Бенджамина на президентских выборах?"


"Я не знал ни о каком подобном всплеске. Прошлой ночью я был занят ".


Роджерс также не знал об этом. Конечно, она тоже была занята...


"Да", - сказал репортер. "Опросы показывают, что Бенджамин сравнялся со всеми основными потенциальными кандидатами от республиканцев и всего на несколько процентных пунктов отстает от президента Харрисона".


"Не сочтите за неуважение, - сказал Ридер, - эти политические вопросы меня сейчас не очень интересуют. Мой друг Джей Эйкерс, бывший агент секретной службы, хороший человек, был убит прошлой ночью. Мои мысли, как и мои молитвы, с его семьей во время этой ужасной потери ".


Другой репортер, явно оставшийся равнодушным, спросил: "Как вы думаете, мистер Бенджамин объявит о своей кандидатуре на своей пресс-конференции?"


"Я даже не знал, что он проводил пресс-конференцию".


"Да, сегодня днем на ступенях Капитолия".


Наконец вмешался Фиск, Ридер отступил назад, и помощник режиссера сказал: "Спасибо вам всем. На сегодня это все ".


Ридер кивнул репортерам и вышел. Роджерс последовал за ним.


Когда они быстро шли по коридору, Роджерс сказал: "Ты отлично справился. Что за идея делать из меня героя?"


"Вы едины. В любом случае, может быть, это снимет с меня часть напряжения ".


Они разошлись в разные стороны, чтобы пойти домой и поспать несколько часов.


Похоже, вечер свиданий с Джо Ридером наконец-то закончился. Скоро начнется еще больше веселья.


Пятнадцать


"Те, кто рассчитывает пожинать благословения свободы, должны, подобно мужчинам, испытывать усталость от ее поддержки ".


Томас Пейн


Прогуливаясь с Роджерсом по Первой улице Юго-Восточной, Капитолий слева от них, их дыхание посылало дымовые сигналы, Джо Ридер посмотрел на купол и задался вопросом, как долго строительные леса будут частью вида. Купол был отлит из чугуна, поэтому ремонт не производился в одночасье, и, конечно, за этим последовали косметические работы. Реконструкция 2014 года вышла за рамки графика, и он предположил, что, какой бы безжалостной ни была зима, и эта тоже будет.


"О чем ты думаешь, Джо?"


"Что у нас наконец-то есть связь между жертвами, хотя она чертовски расплывчата".


"Обслуживающий персонал из Капитолия и помощник в Конгрессе".


"Правильно. Убиты с разницей в несколько месяцев, похоже, в одной и той же серии преступлений ".


Роджерс кивнул. Она была в своем сером бушлате. "Теперь это нельзя перепутать с серийным убийством, а не с попыткой политического убийства и поджогом вперемешку".


Ридер указал на внушительное здание, к которому они приближались. "Но эти две жертвы связаны с Капитолием, где другие наши - библиотекарь, бухгалтер, трансвестит - нет".


"Не забудьте нашего заводского инспектора".


Руки Ридера в перчатках были в карманах его Burberry. "У меня нет. Уильям Робертсон. Он обеспечивает возможную связь со взорванными зданиями, куда был сброшен наш обслуживающий персонал. В подобной операции всегда может пригодиться хороший руководитель фабрики ".


"Джо, Робертсон уже работал на заводе-изготовителе в Боуи, штат Мэриленд. И вряд ли он подрабатывал в магазине, расположенном почти в трех часах езды отсюда ".


"Тяжелая поездка на работу", - признал Ридер.


Роджерс, размышляя, размышлял: "Конечно, этот завод в Боуи может быть как-то связан с магазинами в Шарлоттсвилле ..."


Они свернули на широкий тротуар, который вел к восточному фасаду Капитолия. Идти ему навстречу было очень приятным зрелищем: его дочь Эми, в темно-синей парке, соответствующей цветам ее Джорджтаунской школы, шла, опустив голову, беседуя с изысканно выглядящей блондинкой пятидесяти с чем-то лет, сенатором Дианой Тремп Хакбарт. Ридер никогда не встречал привлекательную конгрессвумен, но она была знакомым лицом по телевизору.


Его дочь подняла глаза, просияла, увидев его, быстро подошла и обняла его и поцеловала в щеку. Она тоже обняла Роджерса - они не были близки, но стали друзьями после драматических событий прошлого года.


Эми представила их обоих сенатору Хакбарту.


"Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Ридер", - сказал сенатор, тепло улыбаясь и пожимая ему руку. "Я признаю, что я фанат ... Хотя уверяю вас, что ваша дочь никогда не играла на этой слабости".


"Это тоже честь для меня, сенатор. Эми, кажется, действительно нравится работать с тобой ".


Еще одна теплая улыбка от сенатора, чьи щеки, вероятно, были розовыми, даже когда ветер был не ниже нуля. "Эми довольно преуспела в том, что не слишком хвасталась тобой... до недавнего времени. Ты превращаешь это геройство в заметную привычку ".


"Уверяю вас, это не мое намерение. В любом случае, этот Бенджамин, мой напарник, специальный агент Роджерс, был настоящим героем ".


У Роджерса внезапно тоже порозовели щеки.


Эми сказала ей: "Партнер? Вы с папой снова работаете вместе?"


"Да, он консультируется с моей целевой группой".


Эми знала, что больше ни о чем спрашивать не стоит, сказав: "Звучит так, будто ты босс. Удачи в том, чтобы заставить его делать то, что ты хочешь ".


"Расскажи мне об этом".


Его дочь повернулась к нему. "Ты что-нибудь слышал от мамы?"


"Не в течение нескольких дней".


Ее улыбка была слегка насмешливой. "Ну, она, наверное, пытается придумать, что тебе сказать".


"О?"


"Она очень горда. И по-настоящему разъяренный... Извините, что вываливаю перед вами наше слегка грязное белье, сенатор ".


Хакбарт сказал: "Я могу понять смешанные чувства твоей матери". Она одарила его слегка насмешливой улыбкой. "Если бы ты был моим мужем ... даже моим бывшим мужем... мы бы обсуждали вашу склонность бросаться под пули ".


Ридер усмехнулся. "У нас с матерью Эми был этот разговор".


"Но говорю не как гипотетическая жена, бывшая или нет, а скорее как сенатор Соединенных Штатов... Я благодарен за вашу храбрость, мистер Ридер ".


"Сделай это Джо, пожалуйста. И спасибо".


"Папа", - сказала Эми, нехарактерно жизнерадостно, "Сенатор Хакбарт только что пригласила меня быть ее гостем на речи о положении в Союзе - ты когда-нибудь слышал что-нибудь более крутое?"


"Если не считать этой погоды, в которой мы безумно разговариваем? Нет. Спасибо вам, сенатор, это великодушно ".


"У тебя очень умная дочь, Джо, которая много работает".


"Приятно слышать", - сказал Ридер. "Но надо отдать должное ее матери".


Эми одарила его веселой улыбкой. "Если ты ожидаешь, что я передам это замечание маме... Я сделаю это".


Он улыбнулся ей в ответ, затем сказал сенатору: "Вы куда-то направляетесь, и мы тоже. Нам лучше поторопиться, пока мы все не превратились в еще больше статуй из Вашингтона ".


Все немного посмеялись - вежливо, как ему показалось, - и они попрощались, он и Роджерс повторили свои рукопожатия в перчатках с сенатором, затем разошлись в разные стороны.


Ридер и агент ФБР спустились по лестнице к нижнему входу, где все посетители проходили через систему безопасности, за которой их ждал офицер полиции Капитолия в темно-синей форме, чтобы провести их по лабиринту коридоров к кабинету начальника. Офицер, не говоря ни слова, провел их через небольшую приемную с в настоящее время безлюдной стойкой администратора и несколькими пустыми стульями, и прямо к двери из матового стекла, где он дважды постучал.


Это был скромный вспомогательный офис шефа - главный офис полиции Капитолия находился на Д-стрит, Нью-Йорк, - предназначенный для встреч, подобных той, которую назначил для них Эд Фиск.


"Входите", - произнес внутренний голос, и офицер открыл перед ними дверь, кивнув им так же четко, как и его темно-синий галстук; когда Ридер и Роджерс оказались внутри, их сопровождающий закрыл за ними дверь.


"Шеф Экли", - сказала Роджерс, по-своему решительно кивнув. "Специальный агент Роджерс. Это-"


Но крупный мужчина за столом в маленьком, невзрачном внутреннем кабинете уже был на ногах и приходил в себя. "Как, черт возьми, у тебя дела, Пип?"


"Старый и страдающий, Боб", - сказал Ридер с усмешкой, когда двое мужчин пожали друг другу руки. "Но тогда тебе знакомо это чувство".


Шеф полиции Роберт Экли, в униформе, от значка до темно-синего галстука, с проседью в черных волосах, был примерно одного возраста с Ридером, но выглядел старше, что стало результатом десятилетий напряженной полицейской работы.


Шеф снова сел за свой стол, а Ридер и Роджерс заняли два из трех стульев для посетителей.


Прежде чем они дошли до этого, Ридер спросил о жене Экли, Марджи, которая боролась с раком молочной железы. Экли сказал, что теперь все в порядке.


"Мы просто пытаемся найти способ наслаждаться каждым днем", - сказал Экли. "Легче сделать это дома, в такой день, как этот".


"Когда это вообще было легко в этом здании?"


"Не всегда существует это дерьмо", - сказал Экли, указывая на монитор среднего размера на стене.


Адам Бенджамин, в красной куртке с серой отделкой с надписью штата Огайо, стоял с ручным микрофоном на лестнице Западного фронта, перед ним толпа репортеров, а за ними ряды сторонников. За громкоговорителем, расположившись веером на лестнице, расположилась четверка суровых мужчин в черных костюмах и черных галстуках, с микрофонами в ушах и солнцезащитными очками, что наводило на мысль о секретной службе без всякого чувства осторожности.


"Объявление biiiiiig", - сказал Экли со спокойным сарказмом. "Было ли спасение этого клоуна действительно необходимым, Пип?"


"Он хороший человек, Боб. Очень приземленный для миллиардера. В любом случае, я должен что-то сделать, чтобы удержаться там ".


"Не проще ли было бы купить коммерческое время?"


Ридер издал смешок. "Так он баллотируется в президенты, да?"


Шеф сказал: "Какой шок".


"Давайте послушаем это".


Экли включил звук с помощью пульта дистанционного управления.


Бенджамин говорил: "Я знаю, что многие из вас здесь сегодня ожидают, что я выдвину свою кандидатуру на пост президента Соединенных Штатов. Если так, боюсь, вы будете разочарованы. "


Стоны, завывания, и "нет" из толпы. Ридер и Экли пожали плечами, глядя друг на друга.


Бенджамин поднял руку, как будто принося присягу при вступлении в должность. "Я позволю Движению "Здравый смысл" диктовать, кто будет их кандидатом, и если они решат выдвинуть меня, что ж, посмотрим. Сейчас я здесь, чтобы выразить свою скромную благодарность храброму человеку, который погиб, защищая меня в Конститьюшн-холле - я бы предпочел, чтобы это был я. "


Экли сказал: "Теперь мы перешли от дерьма к чуши собачьей... Прошу прощения, агент Роджерс."


"В этом нет необходимости, шеф".


"В этот день траура, - говорил Бенджамин, - наши мысли и молитвы должны быть с семьей Джея Эйкерса, бывшего агента секретной службы и патриота, который в последний раз полностью посвятил себя делу здравого смысла, в которое он верил. Благодарю вас. "


Торжественный мужчина в куртке с буквами зашагал прочь, несмотря на то, что репортеры быстро и обильно задавали вопросы. Он не ответил ни на один из них, его телохранители в черном окружили его и утащили прочь.


Экли выключил телевизор. "Я этого не предвидел".


"Я бы назвал это хорошо сыгранным", - сказал Ридер.


"Полагаю, за то, что увеличил свои показатели в опросах", - сказал Роджерс. "Но поскольку он в центре внимания, почему не объявить?"


Ридер пожал плечами. "Он играет в долгую игру. Нет конвенции Движения "Здравый смысл", но он может создать иллюзию, что его "призвали ", когда цифры верны ".


Роджерс склонила голову набок. "Я думал, тебе нравится этот парень, Джо. Все, что вы говорите о том, куда движется эта страна, он тоже говорит ... лучше, конечно ".


"Спасибо. Не принимайте мой прагматизм за цинизм ".


Экли сказал: "Но, Пип, ты цинична".


"О да".


Раздался стук в дверь. Очевидно, весь мир не наблюдал за знаменательным моментом Адама Бенджамина.


"Приди!" Сказал Экли.


Вошел похожий на птицу мужчина под сорок, с волосами цвета вдовьего пика, зачесанными назад, в каштановом цвете пробивалась седина. На нем был рабочий комбинезон с гербом Капитолия, но мятые брюки и безупречный внешний вид свидетельствовали о том, что эти нитки никогда не видели настоящего рабочего дня синих воротничков - то же самое можно было сказать и о его владельце. Портативная рация в кобуре на поясе, однако, повидала немало боев.


Экли сказал Ридеру: "Это Рональд Мертон, руководитель Лестера Блейка... Рон, присаживайся. Это Джо Ридер, который консультируется со специальным агентом ФБР Патти Роджерс, здесь."


Ридер и Роджерс встали, пожали друг другу руки, а затем все сели.


Мертон, возможно, слегка напуганный присутствием ФБР, спросил: "Боб, в чем дело?"


Шеф сказал: "Специальный агент Роджерс, не хотели бы вы заняться этим?"


Мертон повернулся к ней.


Роджерс сказал: "С сожалением сообщаю вам, мистер Мертон, что Лестер Блейк из вашего департамента был убит".


"Вы сказали ... убит?" Сказал Мертон, нахмурившись, очевидно пытаясь превратить абстрактность слова во что-то реальное. "Из всех вещей. Как? Где? Это было прошлой ночью?"


"Его останки были найдены прошлой ночью. Мы пока не знаем ни времени, ни даже даты смерти, и конкретная причина не разглашается ".


"Это не имеет смысла ..."


"Все, что я могу сказать, это то, что мы точно установили личность мистера Блейка, и это явно указывает на убийство".


Ридер просто сидел, глядя сквозь пустую маску, которую он подарил миру, читая язык тела Мертона. Услышав, что Блейк был убит, начальник скрестил ноги и руки, как будто в этой поджаристой комнате было холодно. Занял оборонительную позицию, возможно, потому, что ему было что скрывать; или, возможно, просто защищался от печальных новостей.


Роджерс спрашивал: "Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог желать смерти Лестеру Блейку, мистер Мертон? Возможно, рабочие конфликты, кто-то затаил обиду, о чем мог упомянуть мистер Блейк ...?"


Мертон покачал головой. "Лестер был хорошим работником, тружеником. Сделай из него отличного сотрудника. Тихий, но дружелюбный, он всем нравился ".


Разве они не всегда так поступали, подумал Ридер.


"Я бы зашел так далеко, " сказал Мертон, разжимая руки, " что назвал бы его другом".


"Близкий друг?"


"Ну ... близко для друга по работе. Он был в моей команде здесь, в Капитолии, о, почти двадцать лет. Мы ходили куда-нибудь выпить после работы, время от времени - может быть, раз в месяц? Но тогда так поступило и большинство членов экипажа ".


"Никакого другого общения?"


"Нет. Ну, свадьбы наших соответствующих детей. Вот примерно и все ".


"Он ладил с остальной командой?"


"Да, как я уже сказал - он всем нравился".


"В чем конкретно заключались его обязанности?"


Мертон немного расслабился. Работа была более удобной темой, чем убийство.


"В последние годы, при всем его опыте, ему доставались самые важные работы по техническому обслуживанию. Когда что-то нужно было сделать правильно, я обращался к Лестеру. Знаете, в Капитолии все рушится - это красивое здание, но оно старое. Все, что мы можем исправить сами, мы делаем - почти никогда не нанимаем сторонних работников. Итак, Лестер, обычно он был занят."


Ридер спросил: "Он участвовал в ремонте купола?"


"Нет, это та работа, которую мы делаем, на которую не претендуем".


Ридер кивнул.


Роджерс спросил: "Каким был самый последний проект Лестера?"


"Большой - он руководил установкой новой печи".


Не могли бы вы построить печь из Сенкстона?


Мигги говорила о столах и стульях, но у них не было движущихся частей, как у машины с моторным приводом. Mig также упоминала о создании компьютера из Сенкстона, но это был всего лишь объект, выглядевший как компьютер, верно? Трехмерный рендеринг?


Можно ли создать что-то механическое полностью из пластиковой взрывчатки?


Ридер сказал: "Мы хотели бы взглянуть на новую печь".


Мертон нахмурился так сильно, что казалось, все его черты сошлись в центре лица. "Зачем тебе-"


Роджерс, оставаясь рядом с ним, сказал: "Это может иметь отношение к нашему делу".


Экли тоже хмурился, но по-другому. "Это то, о чем мне нужно беспокоиться?"


Ридер сказал: "Мы просто проводим некоторую комплексную проверку, Боб. Я дам вам знать, если уровень угрозы изменится с зеленого на синий ".


"Ты сделаешь это", - сказал шеф с жестким взглядом. "Рон, не хочешь показать нашим гостям нашу совершенно новую печь?"


Начальник, чертовски сбитый с толку, пожал плечами. "Я могу это сделать".


Все встали, кроме Экли. Ридер и Роджерс оставили свои пальто в кабинете шефа и последовали за начальником технического обслуживания в коридор. Вскоре Мертон вел их вниз, в огромный, хорошо освещенный подвал Капитолия, ревущий от сливающихся вибраций того, что выглядело как подземный город машин.


Широкие бетонные проходы были по обе стороны от конструкции М. К. Эшера с трубопроводами, печами, кондиционерами, водонагревателями и многим другим. Трубы из металла, ПВХ и меди змеились повсюду - вверх, чтобы обеспечить тепло, кондиционирование воздуха, воду, вниз для дренажа.


Мертон остался лидером, взяв их с собой на экскурсию по подземному миру, который мирные жители никогда не видели.


"Электростанция Капитолия обеспечивает нас электричеством и природным газом", - сказал Мертон, стараясь перекричать шум, - "в дополнение к почти двадцати другим федеральным зданиям в районе Капитолийского холма".


Ридер, почти крича, спросил: "Замена печи - это обычная процедура или редкость?"


"Мы устанавливали новые печи в подвале большую часть последних десяти лет, часть Капитолия, работающая над сокращением выбросов углекислого газа".


"Сколько печей было заменено за последнее время?"


"Два за последний год - этот и один при Сенате". Он сделал паузу. "Нет, три, теперь, когда я думаю об этом. Тот, в который вступил Лестер? Это была замена тому, который не прошел тестовый запуск ".


Они продолжали идти.


Ридер спросил: "Как долго план по замене печей находится в графике?"


Мертон рассмеялся, но смех потонул в общем гаме. "По крайней мере, на пятнадцать лет! Каждый год бюджет либо позволяет нам продолжать, либо нет. За последние пару лет, при Харрисоне, дела улучшились. Это замена печи? Лестер закончил эту работу неделю назад. Вот оно."


Мертон указывал на новую изящную печь: большую, черную, геометрически оформленную, с коробками на коробках. Был ли один из них на фотографии сим-карты Брайсона?


Ридер и Роджерс стояли, уставившись на эту штуку, как Ахав, увидевший Моби Дика, развалившегося на солнце и выпускающего брызги из своего вентиляционного отверстия - Что ты собираешься с этим делать, ты, одноногий мудак?


"Это запущено", - сказал Роджерс, звуча удивленно.


Гудение черной печи было подобно самолету, готовому взлететь.


"Конечно, это работает", - сказал Мертон с ухмылкой "ты-сумасшедший". "Сейчас зима!"


Пока Роджерс пытался объяснить Мертону, что печь, возможно, была испорчена - не вдаваясь в подробности о Сенкстоуне, - Ридер немного отошел, чтобы позвонить Мигги. Он забился в нишу, которая несколько приглушала машинный шум, но все еще держал рот поближе к телефону - он хотел, чтобы его услышала, но только Мигги.


Ридер спросил: "Не могли бы вы напечатать в 3D действующую печь из Сенкстона?"


"Черт возьми, нет", - сказала Мигги. "Но... ну, вы могли бы напечатать каждую часть отдельно, а затем собрать ее ".


"Спасибо", - сказал Ридер, не уверенный, что знает намного больше, чем до того, как позвонил.


"Что случилось, Джо?"


"Введу тебя в курс дела позже, Миг".


Он отключился и вышел из ниши как раз в тот момент, когда кто-то налетел на что-то справа от него. Роджерс и Мертон были слева от него, и он повернулся в сторону звука.


Просто еще один работник Капитолия, который никуда не спешит, в той же униформе, в противоположном проходе, едва видимый сквозь скопление труб и печи. Направился обратно тем путем, которым он, Роджерс и Мертон пришли.


Ничего особенного, подумал Ридер, и затем парень посмотрел в его сторону.


Блондинка с сим-картой.


Отдадим парню должное - он вообще никак не отреагировал. Возможно, именно это развеяло малейшие сомнения Ридера, поскольку большинство людей, даже встретившись взглядом с незнакомцем, кивнули бы или даже улыбнулись. Не этот парень, хотя, опять же к его чести, он не набирал темп. Просто смотрел вперед, как будто ничего особенного не произошло, как будто он не узнал Ридера.


Но Ридер знал, что блондин создал его, и двигался вместе с мужчиной, повторяя его темп, разделенный механическим гулом и лязгом, доносящимся из недр Капитолия.


Ридер подумал о том, чтобы попытаться проложить себе путь через скопление труб, ПВХ, катушек и квадратных металлических блоков, но лучше дождаться перекрестного прохода - один должен был бы вот-вот появиться. Блондин набрал скорость, все еще шагая, но теперь уже бодро.


Роджерс, по-видимому, ничего этого не заметил, разговаривая с Мертон, и Ридер проклял себя за то, что не накричал на нее, прежде чем пуститься в эту странную погоню. Она могла бы срезать дорогу и подойти к блондину сзади.


Но все произошло слишком быстро, и крик сейчас заставил бы его жертву пуститься наутек. Он достал свой сотовый - он мог бы, по крайней мере, отправить сообщение Роджерсу - и, возможно, блондин увидел это, потому что он бросился бежать, и у Ридера не было выбора, кроме как погнаться за чертовыми торпедами.


Ридер и блондин теперь оба бежали, шаги заглушались механическим шумом, как будто они были персонажами в немом кино. Кто-то позади него бежал, вероятно, Роджерс, наконец, понял, что что-то случилось; но он не оглядывался назад, опустив голову, когда он бросился вперед, прекрасно понимая, что он был в гонке с более молодым человеком.


Светловолосый парень свернул с прохода в кошмарные джунгли из труб, и Ридер автоматически замедлился, вглядываясь в лабиринт из ПВХ и металла в поисках любого проблеска незваного гостя. Пропустил ли он того парня?Неужели Ридер продолжал двигаться вперед, а теперь этот парень оказался у него за спиной? Затем сукин сын выпрыгнул из поперечного прохода в пятидесяти футах перед ним.


Они были в Капитолии, и все же у парня каким-то образом в руке оказался пистолет 45-го калибра, сделанный, возможно, из Сенкстона, по одной движущейся чертовой детали за раз.


"Пистолет!" Ридер закричал в третий раз за два дня и бросился к трубам, когда парень встал и прицелился, Ридер приготовился к выстрелу.


"Ой! Черт!"


Роджерс!


Он повернулся к ней, стоявшей в двадцати футах позади него в проходе. Она упала на колени, пистолет со звоном упал на цемент. Он оглянулся, чтобы убедиться, что он не был на линии огня, и блондин исчез.


Хлопнула дверь.


Он быстро подошел к своей партнерше и опустился на колени рядом с ней. Она лежала на спине и стонала.


"Насколько все плохо?" - спросил он.


"Он... он попал мне в... жилетку. Жилет ! Тогда почему, почему... почему это причиняет боль ... как матери?"


Мертон, находившийся неподалеку, забился за печь, вынув рацию, и рявкнул в нее, хотя он тоже был в немом кино, заглушаемый машинами.


Ридер спустился вниз, чтобы быстро проверить кое-что о черной печи. Когда он вернулся примерно через минуту, Роджерс была в сидячем положении, а ее пистолет вернулся в набедренную кобуру.


"Дерьмо!" сказала она снова, слово "гандбол" отразилось от твердых стен.


"Мы поймаем ублюдка", - сказал Ридер.


"Да, мы это сделаем", - сказала она, сильно разозлившись, "и когда мы это сделаем, я собираюсь надрать ему задницу в этом величественном старом здании за то, что он проделал дырку в моей лучшей шелковой блузке. Это две блузки, испорченные за двадцать четыре часа. Этот придурок думает, что я сделан из денег?"


Ридер улыбнулся, положив руку ей на плечо. "Вы, агенты ФБР, обычно не такие колоритные. Но могу ли я получить кусочек этого пинка под зад? Сукин сын тоже должен мне за иск ".


"Какого черта ты улыбаешься?"


"Две вещи. Во-первых, ты жив, а во-вторых, мы видели нашу блондинку здесь - в Капитолии. Это подтверждает это - это и есть цель ".


"Внутренний терроризм?"


"Если этому нужно название".


"Это ... эта печь сделана из Сэнка?"


"Вероятно, нет. Я соскреб краску с борта и получил листовой металл. В любом случае, он работает уже неделю. Мигги говорит, что каждую движущуюся деталь пришлось бы печатать отдельно, и все равно могли возникнуть проблемы со стабильностью. "


"Должны ли мы вызвать саперов?"


Он покачал головой. "Если это Сэнк, они бы не знали, что с этим делать. Нам нужно, чтобы эта печь была отключена и разобрана, чтобы ребята из лаборатории могли ее протестировать, прогнать через газовый хроматограф ".


Вскоре полицейские Капитолия наводнили подвал, и - пока медик освобождал Роджерса - полиция Капитолия исследовала механические джунгли. Другие обыскивали остальную часть здания, используя фотографию блондинки с SIM-карты, которую Ридер предоставил через свой мобильный. Пока ничего.


Подошел шеф Экли и мрачно сказал: "Первая стрельба внутри здания с 1998 года - мне не нравится, когда это происходит в мое дежурство".


"Здание в карантине?"


"Почему я не подумал об этом? Слава Богу, такой герой, как Джо Ридер, рядом, чтобы -"


"Пошел ты, Боб", - любезно сказал он. "Ты никогда не задавал глупых вопросов?"


"Конечно. Вот один из них - что, черт возьми, все это значит?"


"Вводить вас в курс дела - это выше моего уровня оплаты. Патти сделает это после того, как АД Фиск все прояснит ".


Один за другим подчиненные Экли докладывали в: пока ничего о блондинке.


Роджерс, на удивление твердо стоявшая на ногах, подошла и присоединилась к ним, морщась, когда снова надевала куртку.


"Уверен, что с тобой все в порядке?" - Спросил Ридер.


"Болит, как корневой канал, но я буду жить".


"Приятно слышать".


"Однажды ты поймал снаряд, - сказала она, - который не попал в жилетку".


"Спасибо, что напомнили мне", - сказал он. "Мое плечо на некоторое время перестало болеть".


"Какого черта ты прыгаешь перед бандитом из-за Адама Бенджамина? Теперь, когда мне выстрелили в жилетку, только в жилетку, имейте в виду, я уверен, что не хочу делать это снова ".


Он пожал плечами. "На мне не было жилета".


В своей камере Экли кричал: "Как, черт возьми, это произошло?" Нахмурившись, он прислушался на мгновение. Затем: "Продолжайте искать, черт возьми!"


Тридцать минут спустя, вернувшись в офис Экли, где повсюду стояли чашки с кофе, Роджерс спросил: "Просто исчез?"


Шеф устало пожал плечами. "Это большое здание с сотнями дверей, погрузочными доками, примерно тысячей людей в коридорах в любой момент, достаточно, чтобы потеряться. Потерять след одного человека не так уж сложно, особенно того, кто пытается заблудиться ".


Ридер сказал шефу: "Почему он был здесь с пистолетом?" Это не то место, из которого можно выбираться с оружием в руках ".


Роджерс добавил: "И что он должен был здесь делать?"


"Хорошие вопросы", - натянуто сказал Экли. "Вот мой любимый - что, черт возьми, происходит в моем здании?"


Роджерс взглянул на Ридера, который сказал: "Он заслуживает ответа. Посмотрим, сможешь ли ты дозвониться до Фиска ".


Она пыталась и сделала.


С благословения рекламодателя она в общих чертах рассказала шефу Экли о том, над чем они работали, что они знали, о чем подозревали, чего боялись.


Наконец, Роджерс сказал: "Я думаю, вам, вероятно, следует закрыть это здание до тех пор, пока новая печь не будет тщательно проверена, и пока мы не узнаем наверняка, что злоумышленник делал в подвале".


Смех Экли был невеселым. "Закрыть Капитолий Соединенных Штатов, агент Роджерс? Это все равно что вывалять Титаник в грязи".


"Что, если бы у вас было время развернуться, прежде чем вы столкнетесь с айсбергом, с грязью или нет?"


Экли покачал головой и сказал: "В 1954 году четверо граждан Пуэрто-Рико произвели выстрелы с галереи Палаты представителей. Это было до того, как кто-либо из нас родился. Трое мужчин и женщина произвели тридцать выстрелов, ранили пятерых конгрессменов... но Капитолий в тот день не прекратил свою работу. Поверьте мне, ничто из того, что мы говорим, не приведет к закрытию этого заведения ".


"У вас это уже заблокировано".


"Верно, и я гарантирую вам, что по крайней мере пятьсот членов Конгресса не думают, что это их касается ... как и половина законов, которые они принимают. Прямо сейчас вы увидите, как они прогуливаются между офисами, некоторые спускаются вниз на поздний обед. Тогда есть туристы, которым некуда пойти во время карантина ".


"Черт возьми", - сказал Роджерс.


Ридер сказал: "Она становится ворчливой, когда кто-то стреляет в нее. Скажи ей, что ты можешь сделать, Боб ".


"Агент Роджерс, мои люди обыщут этот подвал дюйм за дюймом, используя человеческие глаза и все высокотехнологичные инструменты. Я выясню, почему наш нарушитель был там, внизу, и как он прошел через охрану с оружием ".


Телефон Роджерса завибрировал. Она встала и вышла в приемную, чтобы ответить на звонок.


Экли сказал Ридеру: "Ты думаешь, что эти штучки Сэнка представляют реальную угрозу?"


"Я верю", - сказал Ридер. "Но эта новая печь - не то, что мы ищем".


"Но целью является это здание?"


"Может быть, или Белый дом, или даже что-то неполитическое - я не знаю. Помните Гая Фокса?"


"Пороховой заговор", - сказал Экли.


В 1605 году в Лондоне Гай Фокс и его сообщники планировали взорвать Палату лордов с помощью пороха, который они припрятали под парламентом.


"Черт возьми, Пип - ты думаешь, это то, что здесь происходит?"


"Конечно, это возможно, и вам не нужны сотни фунтов этого сэнкского хлама. Десять фунтов перетасовали бы колоду отсюда до памятника Вашингтону ".


Шестнадцать


"Ты хочешь быть свободным, не так ли? И как ты можешь, если тебе страшно? Это тюрьма. Страх - это тюремщик".


Оди Мерфи, самый награжденный солдат Второй мировой войны, обладатель медали Почета. Секция 46, лот 366-11, сетка O/P-22.5, Арлингтонское национальное кладбище.


Патти Роджерс, в остальном незанятом внешнем помещении спутникового офиса шефа Экли, не сразу узнала имя в окошке идентификатора вызывающего абонента своего мобильного телефона - КЕВИН ЛОКВУД, - но что-то в нем было настолько удручающе знакомым, что она ответила на звонок.


"Патти Роджерс".


"Агент Роджерс, это... это я. Вирджиния. "


Друг-трансвестит, который нашел Дешона Дэвиса, он же Карма Сабич: Кевин Локвуд.


"Вирджиния", - сказал Роджерс. "Что я могу для вас сделать?"


Это прозвучало как заявление продавца, и Роджерс немедленно пожалел об этом.


"Ты можешь встретиться со мной?" Следующее было произнесено шепотом: "Я... Мне страшно ".


"Вирджиния, вам угрожает непосредственная опасность?"


"Не сию секунду, но... пожалуйста, мне действительно нужно тебя увидеть ".


Держать за руку нервную трансвеститку, вероятно, было не лучшим использованием времени Роджерса, но Вирджиния казалась напуганной и, в конце концов, была частью этого дела. "Где ты?"


"У Боба и Эдит", - сказала она. "Закусочная, где я иногда работаю? Здесь достаточно людей, чтобы я чувствовал себя в достаточной безопасности ".


"Это может занять целый час. С тобой все в порядке так долго?"


"Я... Я думаю, что да ".


"Хорошо. Я кое-чем занят, но я доберусь туда, как только смогу ".


"Благодарю вас. Действительно, спасибо вам ".


Они отключились.


Оставив Ридера участвовать в поисках в Капитолии, Роджерс добрался до магазина Bob & Edith на Коламбия Пайк в Арлингтоне чуть менее чем за час - маленькое чудо при таком движении.


Уютная закусочная оставалась открытой 24/7, и большинство людей, казалось, завтракали, независимо от времени суток. Стулья у стойки чередовались с синими и желтыми сиденьями, цветовая гамма продолжалась с синими столешницами в кабинках.


Как обычно, ароматы комфортной еды приветствовали Роджерс - Bob & Edith's был местом, куда она часто приводила посетителей из своей родной Айовы, блюда заставляли их чувствовать себя как дома, а клиентура напоминала им, что это не так. Семьи, приводящие сюда своих детей на приготовление блюд в стиле мамы, делали это как часть сменяющегося состава трансвеститов, наркоманов и алкоголиков в стиле Феллини. И все же не было ни драк, ни ограблений, ни даже мелких правонарушений в Bob & Edith's, швейцарии на карте Округа Колумбия.


Не заметив Вирджинии, Роджерс устроился в ближайшей кабинке. Горстка посетителей была разбросана по заведению, казалось, в нерабочее время; и те немногие посетители, которые были здесь, похоже, были группами по крайней мере по двое.


Подошел официант, принял ее заказ на кофе и ушел. Она даже не подняла глаз, сосредоточившись на своем мобильном, когда набирала номер Вирджинии. Она набрала его, но он попал на голосовую почту.


Была ли Вирджиния в реальной беде? Не опоздал ли Роджерс? Слишком поздно для чего?


Приглушенные звуки "It's Raining Men" - рингтон Вирджинии? - пришло откуда-то, время ясно дает понять, что это был звонок Роджерса. Кто-то схватил Вирджинию, и она оставила свой телефон, может быть, в соседней кабинке?


Мелодия продолжалась, когда официант вернулся к ее столику, налил ей кофе, затем сказал через плечо женщине-кассиру средних лет с волосами цвета хны: "Пинки, я ухожу на перерыв".


Затем официант Роджерса сел напротив нее в кабинке. Семпл "It's Raining Men" зазвучал снова, с третьего раза.


"Часть имиджа", - сказал он, застенчиво пожимая плечами. "Я имею в виду, мой рингтон".


Она нажала отбой на своем телефоне, и песня перестала проигрываться.


У Кевина Локвуда были короткие темные волосы и очки в черепаховой оправе, за которыми на Вирджинию смотрели светло-карие глаза Вирджинии. Он был невероятно красив в манере модели из GQ, благодаря чему даже его белая рубашка официанта и черный галстук-бабочка выглядели модно.


Тем не менее, она поймала себя на том, что задает вопрос из одного слова: "Вирджиния?"


Молодой человек улыбнулся. "Да, агент Роджерс", - тихо сказал он, - "есть такая Вирджиния ... Но лучше зовите меня здесь Кевин. Вирджиния работает официанткой, но иногда Кевин подменяет ее."


Несколько мгновений она просто изучала его, привыкая к этому новому человеку. "Это просто акт? Вирджиния, я имею в виду?"


Он пожал плечами. "Это нечто большее. Лучший способ, которым я могу объяснить, это то, что мне наиболее комфортно, когда я на ее месте ".


"Почему, э-э, Кевин сегодня заступает на ее смену?"


"Потому что Вирджиния боится". Светло-карие глаза олененка сузились. "И я не думаю, что человек, который следит за мной, знает, как выглядит Кевин".


"За вами следили? Ты уверен в этом?"


Он кивнул. "В любом случае, за мной следили. Я думаю, что я потряс его ".


"Он".


"Блондин опасного вида".


Их сим-карта снова засветилась.


Роджерс спросил: "Когда это было?"


"Только прошлой ночью, или на самом деле сегодня, потому что было за полночь. Я видел его сидящим за барной стойкой сзади, когда я был на сцене - в Les Girls? У него было приятное телосложение и вид взрослого пляжного мальчика. Кардиган, брюки-чинос, оттенки загара. И он все еще был там, когда я вышел из раздевалки, чтобы идти домой ".


"Все еще как Вирджиния?"


"Все еще как Вирджиния".


"Ты хорошо его разглядел?"


"Когда я уходил, я так и сделал - я прошел прямо мимо бара. Он наблюдал за мной, но, конечно, многие парни из Les Girls делают это на сцене и вне ее. На самом деле, это было то, как он наблюдал за мной ".


"Каким образом это было?"


"Вороватые взгляды. Притворяясь, что нет ".


"Разве это тоже не обычное дело?"


"Это было не так, как это делает большинство парней, когда на тебя бросают этот... оценивающий взгляд. Кое-что еще. Не могу объяснить намного больше, чем это. Не сексуального."


Роджерс кивнул. "Ты хорошо рассмотрел, ты сказал".


Кевин кивнул в ответ. "Светло-голубые глаза в сочетании со светлыми волосами - вы знаете выражение "льдисто-голубые глаза"?"


"Вот такие глаза".


"Такие глаза, " сказал Кевин, " но не в хорошем смысле. И черты лица Beach Boy, такого рода точеные калифорнийские черты, вблизи они выглядели жесткими. Грубый цвет лица."


Роджерс получил изображение SIM-карты на ее телефоне. "Может ли это быть он?"


"Не мог " - это он. Это есть он. Кто он такой?"


"У нас пока нет имени, Кевин, но он в розыске".


"Не мной! Я попросил Ронни, одного из барменов, подвезти меня, я был так потрясен ".


"И он последовал за тобой домой?"


"Я подумал, что кто-то следил за нами. Я продолжал оглядываться назад. Ронни сказал, что я веду себя как параноик, но как раз в тот момент, когда меня высадили возле моего дома, этот блондинистый урод проехал мимо ".


"Вы знаете, на чем он был за рулем?"


"Ниссан. Альтима? И, нет, у меня не было номерного знака. Я торопился попасть внутрь за запертую дверь ".


"И что тогда? Как ты потерял его, если ты просто заперся внутри?"


Кевин наклонился вперед, делясь секретами. "После того, как Вирджиния вошла внутрь, я сделал большую уборку. Грим снят, парик, одежда, я принял душ, снова побрился ... Затем я вышел из здания как Кевин. С тех пор я его не видел ".


Роджерс отхлебнула кофе, размышляя. Затем она сказала: "Кевин, я бы хотела поместить тебя в безопасное место на следующие несколько дней".


"Это что-то вроде ... охраны?"


"Да. Вы можете быть важным свидетелем по этому делу. Блондинка, которая следовала за тобой, - это тот, кто не просто выглядит опасным. И то, что мы расследуем, - это не просто одно преступление, а серия продолжающихся преступлений ".


"Как убийство Кармы".


Она кивнула. "Это напомнило мне - не могли бы вы посидеть с художником-криминалистом, чтобы создать портрет старшего друга Кармы-джентльмена?"


"Я мог бы это сделать. Что угодно для кармы". Он улыбнулся, и это была ослепительная улыбка. "Что угодно для вас, агент Роджерс".


Флиртовал ли он с ней? И нравилось ли ей это? Она даже не знала наверняка, кем был этот парень - геем, натуралом, би - а затем в ее голове вспыхнула шутка Ридера на ту же тему, и она переключила передачу обратно на бизнес, к которому принадлежала.


"Не должно быть сложно, " сказал Кевин, " получить приличное сходство".


"О?"


"Да. У него была довольно характерная внешность ".


"Скажи мне".


"Ну, у него был этот шрам. Не очень длинный, может быть, дюйма полтора или около того - прямо здесь?" Кевин указал на свою правую скулу.


Она быстро поискала в Интернете на своем телефоне и нашла фотографию мажордома Адама Бенджамина, Фрэнка Элмора, чей шрам она заметила в Конститьюшн-холле.


"Такой шрам, как этот?" - спросила она, поднимая экран своего телефона.


Брови Кевина поползли вверх. "Ты хороший. Это он".


"Щедрый Джон Кармы?"


"Без вопросов. Поклянитесь в этом в суде".


"Давайте не будем забегать вперед. Что, ты помнишь, Карма говорила о нем?"


"Только то, что у него было много денег, но он был тем, о ком мы никогда не могли говорить".


"Итак... деньги и власть".


Кевин пожал плечами. "Это типично для этого города. Любой, кто обманывает, как Карма, знает, что нужно быть осторожным, или ..."


"Или это может привести к твоей смерти?"


Кевин побледнел. "Я никогда не думал об этом в таком ключе. Только то, что это был папик, вероятно, на вершине политической пищевой цепочки, с женой и детьми, и... вы знаете, старая история."


Разум Роджерса перешел от нуля к скоростному поезду за миллисекунды. Был ли у Адама Бенджамина предатель в его штате?Человек с таким прошлым, что нанять наемника для профессионального убийства было проще простого?


Или это был просто состоятельный парень, имевший мимолетную связь с проституткой-трансвеститом, неверно оцененный роман, который привел к убийству проститутки? В этом жестоком городе этот сценарий имел смысл.


Но не тогда, когда Карма была всего лишь одной в этой бесконечной череде профессиональных убийств двойным касанием.


Роджерс хотел обсудить это с Ридером, но прямо сейчас приоритетом было доставить Кевина в безопасное место.


Она сказала ему: "Скажи кассиру, что ты уходишь".


"Пинки уже знает, что это возможно".


Он уделил минутку девушке с волосами, окрашенными хной, у кассы, пока Роджерс оставлял пятерку на кофе. Затем она и Кевин вышли на крошечную парковку, где Роджерс медленно осмотрел тротуар перед домом (и через улицу) и другие машины на скромной стоянке.


Холодный ветер, яркое солнце. Они быстро направились к ее машине и были почти у цели, когда прямо перед ними окно заднего сиденья взорвалось брызгами камешков из безопасного стекла. Роджерс повалила Кевина на гравий и бросилась на него сверху. Она не видела вспышки из дула, не слышала выстрела, но, черт возьми, уверена, что окно выбило не кирпичом. Винтовка или пистолет, она не могла сказать - в любом случае использовался глушитель звука, - но она даже не могла быть уверена, с какой стороны был произведен выстрел.


"Оставайся на месте", - сказала она.


"Нет проблем!"


Второй выстрел срикошетил от бетона рядом с ней, разлетевшись острыми осколками цемента, один из которых задел ее щеку. Она скатилась с Кевина, сказала: "Мы двигаемся - пригнись", и они проползли между двумя машинами, встав за одной.


Оба прислонились к задней части припаркованного автомобиля. Ни один из них даже не запыхался, настолько быстро все прошло, хотя у Кевина было вполне понятное испуганное выражение лица.


"Ты попал?" - спросила она, вынимая "Глок" из набедренной кобуры и держа его в правой руке.


"Нет, я в порядке. Это ... злой пляжный мальчик?"


"Понятия не имею, но мы не можем здесь оставаться".


Стрелок, зная, что его видели, понимая, что агент ФБР будет вооружен, возможно, к настоящему времени скрылся. Но с таким же успехом он мог бы ждать, пока они представят ему цель получше.


Она сказала Кевину: "Дай мне туфлю".


"Что?"


"Туфля. Отдавай".


Он отдал ей свой левый мокасин - жаль, потому что это была хорошая итальянская работа, - который она перебросила им справа.


Пуля звякнула о металл.


Итак, стрелявший не сбежал.


"Почему он делает это?" Кевин взвизгнул.


"Потому что он думает, что ты знаешь, кто убил Карму".


"Я не хочу!"


"Я знаю, что ты не понимаешь. Но кто-то этого не делает. Не набрасывайся на меня сейчас со всей Вирджинии, Кевин. Если у тебя когда-либо и было время проявить мужество, то сейчас оно ".


"Извините".


"Этот выстрел прозвучал с другой стороны участка. Я думаю, за той неработающей заправочной станцией по соседству."


С ней во главе они, пригнувшись, вернулись к передней части машины. Когда они были у переднего бампера, она остановилась.


"У нас есть два варианта", - сказала она. "Оставайся здесь и надейся, что он не станет искать нас на этой стоянке. Или доберись до моей машины раньше, чем это сделает он."


"Как насчет ничего из вышеперечисленного?"


Она указала вверх и поверх машины, за которой они спрятались. "Мы всего в двух пробелах друг от друга. Я открою это отсюда. Это зеленый Ford Fiesta. Я обойду со стороны водителя, и если он все еще здесь, это отвлечет его огонь. Заходи слева и пригнись, ложись на пол, если сможешь ".


"Мы не можем просто переждать это?"


"Возможно, он уже преследует нас на этом участке. Мы делаем это ".


Но прежде чем она смогла начать, из закусочной вышла пара, оказавшись на виду у несуществующей заправочной станции.


Не высовываясь, Роджерс крикнул: "Заходите внутрь! Кто-то стреляет!"


Пара сделала "заморозку оленя в свете фар".


"Сейчас! Федеральный агент! Звоните 911!"


Это немедленно разморозило пару, которая забралась обратно внутрь, за мгновение до того, как стрелок выпустил еще одну очередь, которая разбила боковое зеркало водителя автомобиля, который они использовали в качестве прикрытия.


Кевин сказал: "Господи!"


"Тихо. Это было полезно ".


"Полезно!"


"Он не изменил позиции. Он стреляет из-за заправочной станции, все верно. Мы делаем свой ход ".


Она достала из кармана бушлата дистанционный ключ от машины, щелкнула им, вызвав звуковой сигнал, который, к сожалению, мог насторожить стрелявшего. Риск, но она должна была пойти на это.


Подойдя на корточках, на ходу, Роджерс выпустила две пули в сторону задней части заправочной станции, пара ковбойских выстрелов, которые не дали бы большего, чем на мгновение заставить стрелка спрятаться за стеной, но это было все, чего она добивалась. Шаги Кевина по гравию сказали ей, что он был прямо за ней.


Когда она добралась до своей припаркованной машины и подошла к водительской двери спереди, стрелок выскочил из-за своего угла, но она была готова и послала ему еще три быстрых выстрела, поразительных днем. Он нырнул обратно в безопасное место, и затем она оказалась внутри машины, а Кевин уже был с другой стороны. Она переложила свой "Глок" в левую руку, заводя машину. Кевин был низко согнут, огромный зародыш, прижатый как можно ближе к полу.


Машина была припаркована в проеме рядом с тротуаром, но съезд налево поставил бы "Фиесту" под угрозу, поэтому она развернулась и перебежала через тротуар, через бордюр и в поток машин, вызвав симфонию визга тормозов, но никто ее не сбил.


Лучше всего то, что стрелок тоже в них не попал. Он даже не потрудился выстрелить еще раз.


Она достала свой мобильный и позвонила на него, хотя чертовски хорошо знала, что стрелок уже напал на след.


Затем она спросила Кевина: "Ты в порядке?"


"Со мной все в порядке". В его голосе совсем не было Вирджинии, хотя его лицо было белее рубашки официанта.


Сирены объявили о себе, и она могла бы сделать круг и вернуться к тому, что теперь было местом преступления, но она не остановилась, пока не добралась до здания Гувера. Она убрала свой "Глок" в кобуру.


Кевин спросил: "С тобой все в порядке?"


"Я в порядке. Ты хорошо справился".


"У тебя идет кровь". Он указал в зеркало заднего вида, чтобы она посмотрела на это.


Из пореза на ее щеке от бетонной шрапнели сочилось красное, как слезы. Она не заметила, выброс адреналина вытеснил боль из ее разума.


"Все в порядке", - сказала она. "В бардачке есть салфетки - достань мне парочку. Если я воспользуюсь рукавом своего пальто, он может испачкаться ".


"Этого не может быть, - сказал он, - там только немного Вирджинии", и достала свои две салфетки, и она промокнула кровь. Она использовала зеркало заднего вида, чтобы ориентироваться, но также и для того, чтобы убедиться, что за ней никто не следит.


Затем она снова взялась за свой мобильный, позвонила Ридеру, ввела его в курс дела. Она не чувствовала, что ей следует развязывать руки свидетелю в машине.


"Я не могу упустить тебя из виду", - сказал Ридер.


"В другой раз, когда кто-то стрелял в меня сегодня, " напомнила она ему, " ты был прямо там".


"Но мое присутствие пугало его, а с тобой все было в порядке".


Она рассмеялась. Это было приятно. "Послушай, я буду там, может быть, через двадцать минут. Трафик засасывает меньше, чем обычно. Есть что сообщить?"


"У Мигги были проблемы со всеми финансовыми вопросами - возможно, если подключится имя Элмора, это сдвинет дело с мертвой точки. Может быть, к тому времени, как ты доберешься сюда, у тебя что-нибудь появится ".


"Было бы неплохо куда-нибудь попасть. Это начинает походить на загон для О'КЕЙ ".


"То, что в тебя стреляют, - сказал он, - это хорошо".


"Неужели? Интересная перспектива".


"Ты не мертв. Ты не серьезно ранен. Но подумайте об этом - наш белокурый убийца и те, с кем он работает, явно встревожены. После нескольких месяцев чистых, профессиональных хитов, они внезапно превратились в кучку неряшливых любителей ".


"Они не единственные, кто встревожен".


"Посмотрим, сможешь ли ты вернуться сюда без того, чтобы в тебя снова не стреляли".


Он отключился, и она тоже.


Кевин смотрел на нее широко раскрытыми глазами. "Это второй раз, когда кто-то стрелял в тебя сегодня?"


"Да, " сказала она, " но на этот раз меня не ударили".


После этого он стал очень тихим.


В здании Гувера Роджерс передал Кевина Локвуда Энн Николс и Люку Хардези для интервью, посоветовав им узнать у него все, что они смогут, о поклоннике Кармы.


Прежде чем войти в комнату для допросов, Кевин сказал Роджерсу: "Спасибо. Ты спас мне жизнь. Это не то, что я когда-либо забуду. Может быть, когда все уляжется и все это закончится, мы сможем выпить по чашечке кофе или чего-нибудь еще ".


"Я бы хотел этого", - сказал Роджерс, задаваясь вопросом, не назначила ли она только что свидание трансвеститу.


Николс провел Кевина внутрь, к столу, но Хардези задержался.


"Ридер говорит, что Кевин - или это Вирджиния ...?"


"Сейчас он Кевин. Уважайте это ".


"Я сделаю, я сделаю. Но Ридер говорит, что наш свидетель здесь идентифицировал Элмора как Дешона, он же Джон Карма ".


"Предварительно, да. Тебе нужно вытянуть из Кевина все, что сможешь, об этом друге-джентльмене. Может быть, мы сможем точно указать некоторые даты, когда они были вместе ".


Хардези кивнул. "Элмор работает в Огайо, как и его босс Бенджамин, но они оба совершают множество поездок по Вашингтону. На это стоит посмотреть ".


Вернувшись в КПЗ, Ридер сидела рядом с Мигги, которая смотрела на нее с усмешкой. "То, что у меня была фамилия Элмор, - сказал он, - все изменило".


Она пододвинула стул и присоединилась к ним. "Приятно слышать. Как же так?"


"Помните "Бармор Холдингз"? Компания, которая владела двумя зданиями, которые взорвались в Шарлоттсвилле?"


"Да, я смутно помню два здания, которые взорвались у нас перед носом. Почему?"


"Оказывается, название компании происходит от фамилий основных владельцев - Линн Барр и Фрэнка Элмора".


Роджерс нахмурился. "Мы знаем Элмора. Кто такая Линн Барр?"


"Она вице-президент Адама Бенджамина по специальным проектам", - сказал Ридер. "Я ненадолго встретил ее на той беседе в Holiday Inn Express".


Она покачала головой. "Мы раскрываем здесь дворцовый переворот? Могли ли мажордом и этот вице-президент стоять за покушением на их собственного босса?"


"У Бенджамина довольно тугой корабль".


Мигги сказала: "Имя босса не нигде фигурирует в чем-либо, в чем замешан Бармор".


Ридер сказал: "Джей Эйкерс указал, что безопасность Бенджамина была паршивой ... и доказал это, дав себя убить".


Роджерс обдумал это, затем сказал: "Возможно, у нас есть взрывчатка в подвале Капитолия, и люди гаснут, как комната, полная свечей. Может ли это быть заговор реального масштаба?"


"Само движение "Здравый смысл"?" - Спросил Ридер. "Это чертовски крутой скачок".


"Как насчет небольшой группы, - сказал Роджерс, - тайно работающей в рамках движения Бенджамина?" В своих собственных целях?"


Глаза Ридера сузились. "Похоже, нам нужно задать эти вопросы кому-нибудь, кроме друг друга".


"Ты имеешь в виду, как Фрэнк Элмор и Линн Барр?"


"Да", - сказал Ридер. "Как те двое".


Семнадцать


"Храбрость - это способность действовать должным образом, даже когда напуган до полусмерти ".


Генерал армии Омар Н. Брэдли


Эван Карпентер уже давно перестал верить в какую-либо идею выполнения своего долга. Который, как и многие из его братьев по оружию, погиб в аду джунглей.


Но он по-прежнему стремился выполнять свою работу. Когда он подписался на one, он добился успеха, как и тогда, когда его боссом был дядя Вискерс, до того, как Карпентер поумнел и понял, что у него есть востребованный набор навыков. Сегодня и вчера его работодатель в полной мере воспользовался его способностями, как когда-то Командование специальных операций за гораздо меньшие деньги.


Он не боялся смерти, но, как любой здравомыслящий человек, он сделал бы все возможное, чтобы избежать этого; и он никого не боялся, или, по крайней мере, пока. За исключением прошлой недели и большей части этой недели, выступление было простым - убирали невежественных гражданских лиц, по одному за раз, с интервалом в несколько месяцев. Иногда ему казалось, что он чертовски близок к тому, чтобы украсть деньги своего работодателя.


Однако сегодня вечером дерьмо будет глубоким, и он с лихвой отработает свою зарплату. Не то чтобы он возражал против вызова - эта дрожь, пробежавшая по его позвоночнику, была не страхом, ни в коем случае не страхом, но волнением, предвкушением, ожиданием.


Люди, с которыми он столкнется сегодня вечером, были настоящими, даже если они становились мягкотелыми, охраняя Адама Бенджамина. Тем не менее, отсрочка Бенджамина с объявлением своей кандидатуры была даром божьим - пробираясь через агентов секретной службы Соединенных Штатов, можно было подорвать способности даже Эвана Карпентера. Убрать пятерых наемников, немного не по их правилам? Это было не только возможно, это звучало как забавно.


Карпентер, в черном плаще в стиле пыльника, черной рабочей форме и кевларовом жилете, сидел в своей машине возле отеля Holiday Inn Express, держа оружие наготове. Внутри люди понятия не имели, что они вот-вот умрут. Он откинулся на спинку стула, в последний раз прокрутил в уме свой план, глубоко вдохнул, полностью выдохнул, сделал это снова, и еще раз, затем слегка улыбнулся, выбираясь из машины, ветер трепал юбку пыльника. Но холод ничего не значил перед лицом и без того бурлящего адреналина.


Сегодня вечером он произведет впечатление на своего работодателя, что всегда плюс, но его личная повестка дня также будет удовлетворена - у него будет возможность убрать мусор, оставленный этим недавним ураганом дерьма.


Сразу за автоматическими стеклянными дверями отеля он натянул черную лыжную маску в стиле балаклавы и достал два автоматических пистолета 45-го калибра с глушителем звука из глубоких карманов своего пыльника. Пистолеты были у него в руках, когда он вошел в вестибюль, почти разочарованный, увидев команду охраны из четырех человек на их обычных местах, как будто они были убаюканы включенной музыкой (Дин Мартин, "Зимняя страна чудес").


Ленивый был таким же плохим, как и глупый в книге Карпентера - люди, нанятые для предвосхищения действий, совершенно не готовые к прямой лобовой атаке. Непростительно.


Двое на диване мидлобби все еще сидели, когда выстрелы в голову пробили их черепа, извергая кровь / мозги / кости и оставляя ореолы алого тумана. Они остались на диване с сиденьем у ринга во время перестрелки, о которой даже не подозревали.


Придурок, которому просто никогда не надоедало флиртовать с той симпатичной брюнеткой-портье, чуть не вытащил свой 38-й калибр из боковой набедренной кобуры, когда у него появился третий глаз во лбу, который вообще не давал ему никакого понимания.


Блондинистый наемник ненавидел, ну, во всяком случае, не любил, когда ему приходилось стрелять в ее сладкую головку милашке-клерку - эти придурки из службы безопасности не заслуживали милосердно быстрой смерти, но он был рад, что она все равно быстро выключила свет.


Все это заняло достаточно времени, чтобы дать парню, который всегда бездельничал за столом в зале для завтраков, шанс подняться на ноги и даже частично выхватить свой пистолет, но выстрел Карпентера с глушителем попал ему в середину лица, открыв нос, как алый распускающийся цветок, и извергнув кровавое вещество из задней части черепа.


Никто, кроме Карпентера, не успел выстрелить, и его пистолеты 45-го калибра с глушителем издали лишь пух, когда он выстрелил. Единственным звуком была вставленная музыка - Карпентера это всегда раздражало, поскольку его поколению постоянно навязывали это старомодное дерьмо.


Как будто он доставлял почту, он подходил к каждому упавшему человеку и наносил второй выстрел в голову - перебор, он знал, но он видел, как люди с простреленными головами в бою падали и снова поднимались. Казалось, не всем нужны были все их мозги.


Вернувшись к стойке регистрации, он на несколько секунд задержался над мертвым портье. Она действительно была симпатичным молодым созданием, или была. Тем не менее, он попал в нее просто идеально, алая точка у нее на лбу почти как у бинди. Вытаращенные глаза и маленькое озеро рыжего, в котором плавали ее волосы, сказали ему, что ему не нужно тратить раунд.


Пятеро погибших менее чем за две минуты. Карпентер покачал головой, полуулыбаясь под лыжной маской. Иногда это было чертовски просто. Он вернул пистолет левой руки в глубокий карман пыльника, использовав его только против портье, и перезарядил 45-й калибр в правой. Затем он направился по коридору туда, где, как он знал, ждал Адам Бенджамин, в комнате был только один охранник.


Однако Карпентер осторожно прошел мимо этой двери, приберегая ее напоследок: сначала у него были другие дела. Он рассчитал свое нападение так, чтобы оно началось через пять минут после того, как охранники в вестибюле закончили бы свою обычную тридцатиминутную проверку по рации с особенно хорошо обученным человеком, охраняющим их босса.


Через четыре двери от комнаты Бенджамина Карпентер остановился. Приложив ухо к двери, он услышал, как внутри громко стонет женщина. Не испытывая боли. Здесь был зарегистрирован Лоуренс Шейфер, бухгалтер Бенджамина. Наконец-то у него будет шанс увидеть соблазнительную Линн Барр обнаженной, частая мечта, которая вот-вот сбудется, но не в тех обстоятельствах, которых он, возможно, желал.


Магнитный ключ доступа не должен был молчать, но пара внутри казалась соответственно отвлеченной. Он опустил ключ в щель, услышал щелчок замка, затем приоткрыл дверь на несколько дюймов, чуть меньше того места, где защелка на ночь остановила бы его действие.


Заскрипели пружины кровати, мужчина крякнул, женщина застонала. Если они и знали, что их дверь теперь приоткрыта, то их выступление никак не выдавало этого. Карпентер вставил плоский кусок гибкого металла в отверстие, затем почти полностью закрыл дверь, когда он задвинул металлический кусок дальше, отодвигая защелку с двери.


Его плечо толкнуло дверь, приоткрыв ее еще на несколько дюймов. Он проскользнул внутрь. Запели пружины кровати, мужчина крякнул, женщина застонала, теперь громче, нарастая. Если бы они обратили внимание на его присутствие, они были бы непревзойденными актерами. Он очень осторожно закрыл дверь, зная, что при этом она щелкнет, и был готов отреагировать.


Но пружины кровати продолжали петь, ворча, постанывая.


Два бесшумных шага провели блондина по короткому вестибюлю мимо противоположной ванной и гардеробной, и вот они там. Шторы задернуты, в комнате темно, но Карпентер без труда разглядел поверх покрывал красивую обнаженную женщину верхом на обнаженном красивом мужчине.


Прижимаясь к нему, когда он входил в нее, ее каштановые волосы были распущены (обычно в этом тугом пучке) и рассыпались по плечам, она все подпрыгивала и подпрыгивала на члене Шейфера. Карпентер мог видеть выпуклости ее полных грудей, когда они покачивались над разинутым ртом пьяного в сексе Шефера.


Двое высококлассных, влиятельных бизнесменов, взявшихся за дело как животные, которыми они действительно были в глубине души. Как и все были.


Они были на пике, и Карпентер позволил им. Он не был лишен милосердия. Когда Барр, запрокинув голову, застонал: "Дай это мне, дай это мне", он подождал, пока Шефер закончит, затем дал ей по затылку, большая часть внутренностей которого абстрактно разбрызгалась по реалистичному летнему пейзажу в рамке, привинченному к стене над кроватью.


Ее тело буквально мертвым грузом упало на ее сексуального партнера, ее плоть заглушила его крик. Карпентеру даже не пришлось стаскивать женское тело с мужчины - он оттолкнул ее в одну сторону, с кровати, и выполз с другой, между криками.


И когда бухгалтер раскрыл рот, чтобы возобновить этот крик, Карпентер выстрелил в открытое отверстие, пуля проделала бороздку в языке жертвы на пути к разрыву его спинного мозга.


Трупы по обе стороны кровати, растянувшиеся безжизненным ничто. Здесь нет необходимости в повторных выстрелах в голову.


Он вышел, ни к чему не прикасаясь, прошел через две двери обратно к комнате Бенджамина, 45 поднятый и готовый, на случай, если телохранитель что-то услышал и может высунуть голову, чтобы проверить.


На этот раз ключа доступа было достаточно. Фрэнк Элмор никогда не пользовался защелкой - это только замедляло его, когда его босс подзывал.


Карпентер вошел, 45-й направился по другому мини-коридору мимо шкафа и консервной банки. Но Элмор не был в постели за углом, он сидел за маленьким столом у стены, прямо перед собой.


Начальник службы безопасности оторвал взгляд от своего ноутбука и обернулся, ожидая увидеть сотрудника или, возможно, горничную, но вместо этого увидел вытянутую морду пистолета с глушителем звука .45.


Никаких расширенных глаз или рта, зияющего, чтобы закричать. Никаких признаков тревоги вообще. Это было так, как если бы это была доставка, которую он ожидал и был готов подписать. Его глаза были наполовину опущены, в красных ободках, и на лице, намазанном тенями five o'clock, были заметны высохшие дорожки слез. Бутылка виски и пустой стакан были под рукой рядом с ноутбуком.


"Мне насрать", - сказал Элмор.


Карпентер тоже этого не сделал. Он всадил один из них между опущенных глаз, и Элмор отлетел назад, увлекая за собой стул, как куклу, которую кто-то опрокинул. Его ноги в черных чулках смотрели на наемника, который и здесь не стал утруждать себя лишним выстрелом в голову.


Но когда он проверял труп Элмора, Карпентер поднял глаза и увидел фотографию, которая занимала весь экран ноутбука, очень, почти слишком красивая чернокожая женщина, которую он сразу узнал. Содрогнувшись от чего-то, что было почти страхом, Карпентер захлопнул ноутбук, взял его левой рукой в перчатке за край и с металлическим хрустом ударил им по краю стола. Затем он бросил это.


Он перезарядил пистолет, вышел обратно в коридор и направился к номеру Бенджамина. Охранник там, Ашер, бывший рейнджер, был настоящим дерьмом. Элита. Остальные были хороши - имели, это ключевое слово - и должны были быть лучше, но легкая работа убаюкала их. Но теперь они были историей, и остался только Ашер.


Реальная угроза среди них.


Он постучал, слушая, как Ашер двинулся к двери. Когда телохранитель смотрел в глазок, Карпентер выпустил в него пулю. Затем, на случай, если он как-то ошибся в оценке, он быстро переместился вдоль стены рядом с дверью, спиной к ней.


Но удар телохранителя, упавшего на пол, говорил о многом. Какое-то движение в комнате указывало на то, что, возможно, Бенджамин пытался вылезти через окно. Он как раз собирался опустить карточку-ключ в щель, когда услышал доносящийся из вестибюля вопрос: "Что за черт?"


Женский голос.


Затем из уст зала: "ФБР! Стоять! "


Эта чертова сука из ФБР!


Она выглядывала из-за угла. Он прижался к двери Бенджамина в небольшом углублении, не давая ей возможности стрелять в него, затем трижды быстро выстрелил в ее направлении. Когда она нырнула назад, когда тихие выстрелы громко прогрызли край стены, за которой она пряталась, он рванул в другую сторону.


Пули отвлекли ее достаточно, чтобы дать Карпентеру время броситься по коридору, но затем она приблизилась, и он упал на палубу, когда ее пули прошли мимо него. Он перекатился, и теперь у него были оба пистолета 45-го калибра, он указал ей дорогу, заставив ее прижаться к двери гостиничного номера. Он послал в нее два выстрела, чтобы удержать ее там, а затем этот гребаный Ридер оказался в глубине зала позади нее, направляясь к нему с автоматом в руке.


Теперь уже на ногах, на бегу, Карпентер разрядил обойму обратно по коридору, не потрудившись посмотреть, попал ли он в кого-нибудь или во что-нибудь. Он ударил по аварийной решетке у выходной двери и впустил холода, а сам вышел, выбежав на парковку. "Ниссан" был впереди, и он бросил его, уйдя пешком.


Если бы Ридер и эта сука привели подкрепление, он бы столкнулся с миром боли. Но, похоже, они этого не сделали, и, возможно, ему следует лечь на спину, подождать и убрать их.


Но его большая миссия осталась, и это было приоритетом - это и дыхание.


Он бросился бежать.


Восемнадцать


"Это времена, которые испытывают человеческие души ".


Томас Пейн


Ридер помог Роджерсу подняться с грубого ковра - они упали на палубу, когда их человек разрядил в них свое оружие - как раз в тот момент, когда стрелок вышел из выхода в конце коридора.


Прибыв в отель Holiday Inn Express, они заметили Nissan Altima, который, несмотря на другие номера, казался тем автомобилем, на котором ездил белокурый убийца. Роджерс сообщил об этом в полицию Фоллс Черч, а затем они припарковались на почти пустой стоянке и вошли в вестибюль, где произошла невероятная бойня.


"Ты в порядке?" Спросил ее Ридер, все еще держа ее за руку.


Она кивнула.


"Выходите через парадное, " сказал он, - на случай, если наш стрелок направится к своей машине. Я выйду через черный ход ".


"Он может быть не один", - напомнила она ему.


"Будь осторожен", - сказали они друг другу совершенно синхронно.


Ридер пробежал до конца коридора, на корточках протиснулся в дверь, сжимая свой "ЗИГ Зауэр" обеими руками, размахивая им, пока быстро осматривал пустую парковку с этой стороны здания.


Снаружи ничего, кроме холода.


Роджерс бегала трусцой вокруг, ее Глок в руке, стволом вверх. "Он бросил машину".


Все еще просматривая, Ридер сказал: "С парковками этих других мотелей и ресторанов, расположенными вплотную друг к другу, у него было множество вариантов путей отступления". Он опустил девятимиллиметровый пистолет, который только сегодня снова начал носить с собой.


"Я позвоню туда, - сказала она, - и скажу, что наш преступник идет пешком".


Однако, прежде чем она это сделала, они сравнили записи о том, что она скажет: Розыск оформлен на мужчину белой расы, рост шесть футов, двести фунтов, худощавого спортивного телосложения, черная боевая форма, плащ типа пыльника, вооружен и очень опасен.


"И блондинка", - добавил Ридер.


"Все, что я видел, была лыжная маска".


"Светлые волосы на затылке. "Ниссан" у входа. Это наш парень ".


"Хорошо. Но была ли у него помощь?"


"Если так, то они оформили это даже быстрее, чем он. Но я бы сказал "нет". Он достаточно хорош, чтобы справиться с этим самому, и то, как он подошел к этому, означало, что другие члены команды могут просто помешать ".


"Согласен".


"Я не думаю, что здесь были выжившие, но вам лучше проверить павших. Тогда ждите, когда кавалерия появится с опозданием ". Сирен пока нет. "Я проверю, как там Бенджамин".


Они вошли внутрь, и Ридер остановился у двери Бенджамина, в то время как Роджерс вернулся к кровавой бане в вестибюле.


Обнаружив пулевое отверстие, пробитое в глазке, Ридер отошел в сторону, спиной к стене рядом с дверью, и позвал: "Мистер Бенджамин!"


Нет ответа.


"Адам! Это Джо Ридер!С вами все в порядке, сэр?"


Не подходя к двери, приглушенным и далеким голосом Бенджамин крикнул в ответ: "Мой человек Ашер был застрелен. Он прямо за дверью - мертвый. Я вызвал полицию ".


"Мы тоже, сэр. Но вам лучше оставаться на месте, пока здание не будет очищено ".


Теперь несколько ближе: "А как насчет моего ... мужчины?"


Теперь раздались сирены.


"Он никуда не денется, и на данный момент тебе тоже не следует. Я дам вам знать, когда все будет в порядке ".


Ридер присоединился к Роджерсу на жутком месте преступления, в которое превратился вестибюль, а затем встретил снаружи полицейских в форме, трех человек из двух человек, и поприветствовал их, предъявив удостоверения личности.


Пароль был быстро найден в ящике за столом, где лежала, уставившись в никуда, болезненно симпатичная молодая служащая. Роджерс знал, как пользоваться сканером карт-ключей, и изготовил еще три пароля, передав один Ридеру. Один человек в форме стоял на страже в вестибюле, остальные пятеро начали обыскивать и очищать здание.


Вернувшись в комнату Бенджамина, Ридер сказал: "Адам, это Ридер. Открой дверь".


За этим последовало: "Я не могу. Тело Брайана ... преграждает путь ".


"Я разберусь с этим. Вернитесь и сядьте. Вы находитесь на месте преступления, и его нужно сохранить ".


Если бы там были криминалисты, они, вероятно, помешали бы Ридеру воспользоваться карточкой-ключом и осторожно открыть дверь, немного сдвинув DB, чтобы он мог войти и осторожно перешагнуть через нее. Но они не были, а он был.


Ридер вышел из короткого коридора и увидел миллиардера, сидящего на краю заправленной кровати. Его серебристые волосы слегка растрепались, темные глаза остекленели за очками в черной оправе, Бенджамин внезапно стал просто пожилым гражданином в грязно-белой пижаме с коричневой отделкой и тапочках - чьим-то дядей или дедушкой в очень плохую ночь. Рядом с ним был маленький автоматический пистолет. Его лицо было бледным, как волдырь, с выражением безучастной травмы. Через мгновение он поднял взгляд на Ридера, стоявшего неподалеку.


"Джо. Что, черт возьми, здесь происходит?" Слова были сильными, но их подача слабой.


"Похоже, было второе покушение на вашу жизнь".


Он резко поднял взгляд, уже приходя в себя. "Мои люди оцепили здание?"


"Твои люди мертвы, Адам. Мужчина в черной лыжной маске и рабочей форме вошел и перестрелял всех. Нет никаких признаков того, что у кого-то было время хотя бы защититься. Убийца был возле вашей комнаты, когда агент Роджерс и я прибыли на место происшествия. Мы прогнали его от вашей двери, но потеряли на улице ".


"Я слышал вой сирен. Полиция здесь?"


"Да. Сейчас очищаем здание." Ридер кивнул на маленькое оружие рядом с Бенджамином. "Это твой пистолет?"


"A.25 Я годами носил в своем портфеле. У меня есть разрешение".


Ридер улыбнулся. "Я уверен, что ты понимаешь. Я знаю, что здесь не очень приятно..." - неприятно пахло кордитом и выпущенными кишками телохранителя, приправленными медным запахом крови - "... но пока криминалистическая лаборатория не разрешит нам очистить эту комнату, вам нужно сидеть тихо. А пока я открою окна".


"Они не открываются. Они предрешены. В этой стране больше никто никому не доверяет. I"m... Боюсь, я пытался сбежать ".


Ридер сидел рядом с ним. "Адам, я бы тоже попытался сбежать. Не извиняйтесь, и никто не усомнится в необходимости того, чтобы кто-то вроде вас носил оружие для защиты. Ты здесь жертва".


Бывший профессор искоса взглянул на Ридера, тонкие губы сложились в печальную улыбку. "Я должен быть лидером. Не жертва".


"Лидеры могут быть жертвами. Спроси у Кеннеди."


Бенджамин несколько долгих секунд сидел ссутулившись и молчал, затем резко поднял глаза. "Вы проверили моих сотрудников?"


"Где они?"


"По обе стороны от меня есть пустые комнаты, затем Фрэнк, Линн и Лоуренс в следующих трех комнатах, дальше по коридору".


Ридер позвонил Роджерс и сказал ей, какие комнаты проверить. Прошло несколько минут, затем его мобильный завибрировал; он ответил, и она передала ему отчет. Он отключился.


"Фрэнк Элмор мертв", - сказал Ридер.


"Боже мой. Мой дорогой Бог". Взгляд мраморных глаз Бенджамина ничего не видел. Как тот бедный портье. "Фрэнк был со мной столько лет. Моя правая рука. Мой друг..."


Он начал плакать.


Ридер достал ему салфетку из коробки в ванной, снова обходя труп. Добавляя к тому дерьму, которое он получит от CSIS.


Он принес несколько салфеток Бенджамину, который вытер глаза и взял себя в руки. "Что насчет Линн и Лоуренса?"


"Тоже мертв. Это расстрелы в стиле смертной казни ".


Он сжал в кулаке салфетку. "Это чертова резня. Что, черт возьми, кто-то из нас сделал, чтобы заслужить это?"


"Адам... Барр и Шафер лежали на полу, по обе стороны кровати, обнаженные, куда они упали, по-видимому, после того, как в них стреляли. Вы знали, что у них были отношения?"


Он нахмурился. "Я.. Полагаю, я подозревал, но никогда об этом особо не задумывался. Они были хороши на своей работе. Какими бы ни были их "отношения" ... это, конечно, не поставило под угрозу их работу ".


Телефон Ридера завибрировал: Роджерс.


"CSI и детективы уже здесь", - сказала она. "Это становится очень локальным и не наше дело, по крайней мере, пока. Просто предупреждаю вас, что мы собираемся стать временными наблюдателями ".


Ридер поблагодарил ее и сказал Бенджамину идти вперед и одеваться. "Адам, у тебя впереди долгий вечер. И приготовься к цирку".


Вскоре отель Holiday Inn Express, несмотря на множество пустых номеров, был переполнен: еще больше полицейских в форме, четверка детективов в штатском, персонал пожарной службы, парамедики и, вскоре, фургоны для ПРЕССЫ. Криминалисты влезли в незапечатанное окно комнаты Бенджамина, им потребовалось время только для того, чтобы отругать Ридера и попытаться заставить его перевернуть ботинки (он отказался - в конце концов, стрелявший был снаружи комнаты), а затем любимому герою Америки и ее самому богатому человеку пришлось выползти из окна в сопровождении офицеров в форме.


Проходя через вестибюль, Бенджамин держал голову опущенной и не смотрел на бойню. Его отвели в свободную комнату для допроса детективов, в то время как Ридер и Роджерс прохлаждались в комнате отдыха для сотрудников. Роджерс дозвонился до Мигги по ее мобильному, который она поставила на стол между собой и Ридером, включив Mig на громкую связь.


Введя его в курс дела, Роджерс сказал компьютерному гуру: "Теперь, пожалуйста, скажите нам, что вы что-то нашли".


"У меня есть - на самом деле, совсем немного. Здания в Шарлоттсвилле на самом деле принадлежали Barmore Holdings, как мы и думали. И Линн Барр, и Фрэнк Элмор входили в совет директоров Chemical Solutions, Inc. - еще одного CSI, подобного Common Sense Investments ".


"Пожалуйста", - сказал Ридер. "У нас и так достаточно криминалистов, которые наводнили этот отель".


"Ничто из этого, " сказала Мигги, игнорируя это, - не ведет к Адаму Бенджамину. На первый взгляд это выглядит как заговор доверенных сотрудников, делающих свое дело на деньги своего босса. Своего рода растрата, в сумасшедших масштабах ".


Роджерс спросил: "А как насчет Лоуренса Шейфера?"


"Никогда о нем не слышал".


"Личный бухгалтер Бенджамина", - сказал Ридер. "Одна из девяти жертв убийства в этом склепе".


"Не появилось ни в одной из записей".


Роджерс сказал: "Элмор и Барр были теми, с кем мы с Джо пришли сюда поговорить, теперь оба, к счастью, умерли. Этот Шефер мог быть побочным ущербом - он был в постели с Барр. Я имею в виду, буквально."


Ридер спросил: "Мигги, как так получается, что плохие парни всегда на шаг впереди нас? Можем ли мы завести "крота" в оперативной группе?"


Вмешался Роджерс: "Я доверяю своей команде".


Ридер поднял единственную сдающуюся ладонь. "Ладно, Мигги, допустим, Патти права, и мы все честнее, чем Элиот Несс. Как насчет вашей компьютерной системы? Тебя можно взломать?"


"Джо, у меня все хорошо, а правительство проявляет осторожность. Это сомнительно".


"Но не невозможно".


"Я снова проведу диагностику. Среди этих парней есть ребята, которые уже совершили довольно высокотехнологичный взлом ".


"Сделай это, пожалуйста".


"Итак, " сказала Мигги, переключая передачу, " это было еще одно покушение на Адама Бенджамина?"


Роджерс сказал: "Похоже на то".


"Кажется", " сказал Ридер, " может быть ключевым словом".


Нахмурившись, Роджерс спросил: "Почему вы так говорите?"


"Кое-что, о чем я размышлял. Если цель - Бенджамин, зачем оставлять его напоследок?"


- Чтобы убрать телохранителей, - сказала Мигги. Сначала разберись с парнями с оружием, верно?"


"Телохранители, да, и, возможно, мажордом ... Но почему симпатичный вице-президент и бухгалтер? Что, если мы должны думать, что это была еще одна попытка убийства? Если ваша цель - Бенджамин, зачем вообще убивать кого-либо, кроме сторожевых псов?"


Роджерс, размышляя вслух, сказал: "Похоже, что наши двойные подключения - это незакрепленные концы, которые с течением времени обрываются. Сейчас какие-то часы отсчитывают время, и, возможно, кто-то обрывает еще концы с концами. Теперь большие ".


Ридер кивнул. "Может быть, кто-то вроде самого Бенджамина. Элмор и Барр владели компанией, производящей нестабильную пластиковую взрывчатку нового поколения. Предположительно, их ученые выяснили, как стабилизировать Сэнк. Если они приготовили партию, то где она? Два человека, которые могли бы наиболее легко ответить на подобные вопросы, оба недавно умерли ".


"Это не совпадение", - сказал Роджерс.


"Нужно еще кое-что подмешать в кастрюлю", - сказала Мигги. "Остатки по крайней мере двух 3D-принтеров были найдены в обломках ваших взорванных зданий в Шарлоттсвилле. Нравится тебе это или нет, Джо, ты должен поблагодарить за это криминалистов ".


Ридер и Роджерс обменялись взглядами.


Ридер сказал: "Похоже, кто-то придумал, как стабилизировать Сэнк. И, по-видимому, что-то распечатал. Что? "


"Соседи в индустриальном парке, " сказала Мигги, - сообщили, что видели, как грузовики приезжали и уезжали прошлым летом и осенью. Никто понятия не имеет, что перевозили эти грузовики. Самое близкое, что у нас есть, - это сообщения о том, что видели, как загружают трубу ".


Роджерс сказал: "И мы понятия не имеем, куда отправились грузовики?"


"Нет. Но, покопавшись в финансовых отчетах Barmore Holdings, я вижу, что они суют свои пальцы во всевозможные банки ".


"Например?"


"Например, строительная фирма, которая построила новую печь в Капитолии".


Ридер нахмурился, но Роджерс только пожал плечами.


"Тогда, возможно, у нас все будет хорошо", - сказала она. "Мы уже определили, что новая печь состоит из такого-то количества листового металла и типовых деталей. Люди Экли и ребята из нашей лаборатории тщательно все проверили. И, в любом случае, ремонтная бригада Капитолия установила его ".


"Банда, " напомнил ей Ридер, " возглавляемая ныне убитым Лестером Блейком".


Мигги прыгнула обратно. "Блейк принадлежал им - Барру и Элмору. Его финансовые отчеты показывают значительные выплаты в течение года от другой фирмы, принадлежащей Барру и Элмору ".


Снова Ридер и Роджерс обменялись обеспокоенными взглядами.


Мигги говорила: "И когда я проверила записи ГАО в Capitol records ... Не спрашивай... Лестер Блейк назвался парнем, который сообщил о проблеме со старой печью, проложив путь к ее замене ".


"Патти права", - сказал Ридер. "Это не топка".


Мигги сказала: "Этого не должно быть. Та же фирма Barmore, которая заплатила Блейку, продала Capitol все трубы из ПВХ для его недавних воздуховодов."


"Позвони Экли сейчас же, Мигги", - настойчиво сказал Ридер. "Убедитесь, что они проверили все недавно установленные или замененные воздуховоды".


Вмешался Роджерс: "И после того, как вы это сделаете, позвоните Эд Фиск и скажите ей, чтобы она поговорила с президентом - обращение о положении в Профсоюзе не за горами. Нам все еще может угрожать опасность того, что он будет скомпрометирован ".


"Скомпрометированный" было чертовски удачным эвфемизмом, подумал Ридер, в мире, в котором был Сенк.


Мигги спросила: "Что вы, ребята, собираетесь теперь делать?"


Роджерс посмотрел на Ридера.


Ридер сказал: "Мы собираемся пойти поболтать с миллиардами долларов".


Когда ответственный детектив Фоллс Черч закончила свое интервью с Адамом Бенджамином - в комнате, идентичной предыдущей комнате миллиардера, за вычетом таких мелких деталей, как мертвый телохранитель за дверью, - Ридер и Роджерс ждали.


Серьезный детектив лет сорока - которого Ридер никогда не встречал, но догадывался, что никогда раньше не попадал на место преступления, подобное этому, - напомнил им, чтобы они задержались для подробного разбора событий, затем торжественно кивнул и отправился проверять команду на месте преступления.


Ридер и Роджерс вошли и обнаружили Бенджамина в кресле с подголовником в углу, теперь в сером костюме и расстегнутой белой рубашке без галстука, выглядящего измученным. Стул с прямой спинкой, оставленный детективом из Фоллс-Черч, был установлен перед ним.


Подойдя с улыбкой, Ридер сказал: "Я говорил вам, что это будет долгая ночь", и сел. Роджерс примостился позади Ридера на краю кровати, почти так же, как Бенджамин ранее, в той другой, окровавленной, неубранной комнате.


"Так оно и было", - сказал усталый, но собранный Бенджамин. "Я ценю, что ты остановился, чтобы проведать меня".


"Вовсе нет. Это специальный агент Роджерс. Я знаю, что ты знаешь, кто она, поскольку прошлой ночью она спасла тебе жизнь, но на самом деле вы не встречались."


Бенджамин встал, подошел и пожал ей руку. "Мне стыдно, что я не выразил свою благодарность раньше. Думаю, я почти всем тебе обязан ".


"Делаю свою работу", - сказал Роджерс, кивая и вежливо улыбаясь.


Народный миллиардер вернулся в свое кресло, переводя взгляд с Ридера на Роджерса и обратно. "Кажется, у вас несколько ... официальное поведение в этой поездке. Могу ли я вам чем-нибудь помочь в связи с этой трагедией?"


"Погибло девять человек", - сказал Ридер. "Так что это трагедия, все верно. Но это может быть всего лишь каплей в море ".


Грубость клише é заставила Бенджамина вздрогнуть. "Что, черт возьми, ты имеешь в виду?"


"Специальный агент Роджерс и я раскрыли вероятный заговор с целью взорвать здание Капитолия".


Он поморщился, хмурясь и улыбаясь одновременно. "Ты не можешь быть серьезным".


"Звучит фантастически, я согласен с вами, и я считаю, что мы нарушили план. Эти смерти, я бы сказал, убийства, включая этот инцидент сегодня вечером, указывают на довольно грандиозную попытку свести концы с концами, прежде чем закрыть ужасный, даже безумный заговор ".


Микро-выражение сузило глаза Бенджамина. "Ты на самом деле серьезно?"


"Это не та ночь, когда стоит шутить. Улики убедительно указывают на то, что ваши доверенные сотрудники были замешаны в этом заговоре. Мне хотелось бы думать, что вы не являетесь его частью ".


Глаза и ноздри Бенджамина раздулись. Казалось, он вот-вот сорвется, но потом взял себя в руки. Наклонился вперед.


"Джо, я, честно говоря, не понимаю, о чем ты говоришь. Какие сотрудники? Как мог любой из моих людей... взорвать Капитолий?Это безумие. Как это вообще возможно в наши дни и в наш век?"


"В этот "день и эпоху", - сказал Ридер, " многие безумные вещи стали слишком возможными. Технология может творить чудеса и вызывать опустошение. Возьмем, к примеру, это безумное вещество под названием Сенкстон ".


Бенджамин наклонил голову, верный пес, который не совсем понял, что он должен был сделать с этой последней командой. "Никогда не слышал об этом. Какого рода вещество?"


"Пластиковая взрывчатка, более мощная и опасная, чем любая предыдущая. У ваших высокопоставленных сотрудников Фрэнка и Линн была компания - ну, на самом деле, несколько компаний, - но эта называется Barmore. Работающие у них исследователи выяснили, как стабилизировать это взрывчатое вещество, и то, что мы обнаружили, наводит на мысль, что они планировали использовать его - Сенкстоун, сокращенно Сенк - для замены здания Капитолия кратером ".


В его хмуром взгляде появилась ярость. "И поэтому они были убиты? Была ли это ... черная операция? ЦРУ, действующее на нашей собственной земле, убивающее американцев без суда и следствия? Или Родина вычеркивает страницу из книги компании? Меня не волнует, Джо, что они могли натворить, они заслужили обычные процедуры ареста и суда. Если вы просите моей помощи в каком-то сокрытии, вы пришли -"


"Нет. Мы считаем, что человек, который осуществил эти массовые казни сегодня вечером - и ряд других на протяжении нескольких месяцев, - это тот, кто связывает концы с концами. Для какой-то группы террористов, будь то внутренних или иностранных. Или, возможно, человека с определенной целью ".


Бенджамин снял очки в черной оправе и долго смотрел на Ридера: он тоже был обучен кинесике.


"Джо, ты не можешь иметь в виду... вы, конечно, не можете ... подозревать меня в этом? Вы думаете, что человек с центристскими взглядами, заинтересованный человек, рассматривающий возможность баллотироваться на пост президента, захотел бы разрушить Капитолий ? Сколько еще безумия ты ожидаешь, что я выслушаю, Джо?"


Ридер проигнорировал риторический вопрос. "Элмор и Барр были по уши в этом заговоре. Я думал, что они могут быть во главе этого, но потом кто-то приказал их убить. Сам убийца явно наемник. Кто его нанял?"


"... Я?"


"Ну, предположим... Это всего лишь гипотетическое "сейчас"... вы раскрыли этот безумный заговор этих ваших истинно верующих. Возможно, они выпили слишком много Kool-Aid и убедили себя, что если они смогут превратить правительство в руины, то правильный человек - Адам Бенджамин - вмешается и начнет все сначала ".


Он энергично покачал головой, снова надел очки. "Если бы это было правдой, я бы никогда не потворствовал этому. Никогда за миллион чертовых лет".


Ридер улыбнулся, совсем чуть-чуть. "Нет, но вы могли бы нанять кого-нибудь, чтобы убрать улики, в том числе человеческие. Потому что, если бы что-нибудь из этого выплыло наружу, даже если бы вы были в полном неведении о безумном заговоре, начатом вашими последователями? Ты не смог бы попасть в Белый дом во время чертовой экскурсии ".


Бывший профессор небольшого колледжа посмотрел на Ридера с холодным разочарованием, как будто его лучший студент сдал работу гротескно низкого качества.


"Это интересный сценарий, Джо. Смешно, абсурдно... но, по крайней мере, с богатым воображением ". Тонкие губы растянулись в презрительной улыбке. "Могу ли я предложить гораздо более простое решение, даже если предположить, что этот абсурдный сюжет Гая Фокса имеет какую-то реальность? Ты подумал о том, что я действительно был целью сегодня вечером? Так же, как я был в Конститьюшн-холле?"


"Я обдумывал это", - сказал Ридер.


"А вы подумали о том, что логичные люди, которые хотят ликвидировать меня и моих ближайших доверенных лиц, находятся не в середине - где нахожусь я, и, если уж на то пошло, вы, - а на крайне левом и крайне правом полюсах. Окраины. Если существует такой безумный план, чтобы разрушить наше любимое здание Капитолия, не дай Бог, он родился на грани безумия... одна сторона или другая, или обе ... в темной свадьбе проклятых".


"Вау", - сказал Ридер. "Держу пари, вы сами пишете свои речи".


Выражение лица Бенджамина стало жестким и холодным. "Пожалуйста, оставьте меня, мистер Ридер. Боюсь, я должен попросить вас тоже уйти, агент Роджерс. Это действительно был долгий и утомительный вечер. И я надеюсь, что после хорошего ночного сна и рассмотрения этого ужасного вечера в контексте, вы двое придете в себя. Возможно, я даже буду достаточно любезен, чтобы принять ваши извинения. Но не сегодня вечером. Не сегодня вечером ".


Они ушли.


Девятнадцать


"Немногим хватит величия исказить саму историю; но каждый из нас может работать над тем, чтобы изменить небольшую часть событий, и в совокупности всех этих действий будет написана история этого поколения ".


Роберт Ф. Кеннеди


В понедельник утром, всего за день до выступления с речью о положении в Союзе, Патти Роджерс и Джо Ридер снова направлялись в Капитолий. То, что другие могли бы воспринять как взаимный испуг, было скорее чувством общего разочарования, слившегося с отчаянием. Они не смогли убедить Эд Фиск - или кого-либо еще, если на то пошло, включая ее оперативную группу, - что угроза Капитолию все еще существует.


На выходных "Резня в Holiday Inn Express" (характеристика Fox News, подхваченная всеми без исключения) доминировала в новостях, и кабельные каналы мало что освещали. Как и предсказывал Ридер, жертвы изображались как мученики, многие из которых погибли, пытаясь предотвратить убийство Адама Бенджамина, в отличие от беспомощных жертв, убитых в результате хладнокровного нападения наемника.


Воскресные утренние передачи общественного мнения были посвящены попыткам разобраться (как выразился ведущий "Встречи с прессой") в "нападении на величайшего массового популиста Америки". Это включало в себя множество спекуляций со стороны правых о том, что ответственность может быть возложена на крайне левую группу, а также предположения левых о том, что то же самое касается правых. Обе стороны были осторожны, избегая прямого упоминания либо группы "Обитай в Америке", либо движения "Дух 76".


Со своей стороны, миллиардер избегал бури в СМИ, затаившись в Огайо. СМИ назвали это "оплакиванием потери его друзей и коллег". Ридер говорил об этом как о выходе, когда получение было хорошим.


Сидя за рулем, Роджерс спросил: "Смотрел что-нибудь из утренних выпусков новостей?"


"Я похож на мазохиста?"


"Помните, как популярность Бенджамина утроилась после попытки захвата Конституционный зал? Что ж, теперь эта цифра удвоилась. Всеобщий фаворит, некандидат, по опросам, сильнее самого президента Харрисона ".


Ридер ничего не сказал.


"Лучше поостеречься, Джо", - сказала она с кривой усмешкой, "или Бенджамин станет еще более популярным, чем ты".


"Наконец-то, - сказал он, - хороший результат".


Роджерс, Ридер и команда оперативной группы провели выходные в поисках белокурого убийцы, прочесывая Район и его окрестности, обращаясь за помощью к знакомым в криминальной среде и вербуя полицию округа Колумбия и их собственную сеть конфиденциальных информаторов... ни к чему не приводя. Восстановленный Nissan все еще проходил судебно-медицинскую экспертизу, но первоначально результаты были нулевыми - даже отпечатков пальцев не было.


Роджерс спросил Ридера: "Тебе повезло с Эми?"


Поскольку расследование все еще продолжалось, раскрыт был очевидный заговор с целью взорвать Капитолий, поэтому Ридер был ограничен в том, что он мог сказать своей дочери, чтобы убедить ее не посещать выступление о положении в Союзе в компании сенатора Хакбарта.


"Нет", - сказал он. "Я попросил ее в качестве одолжения ее старику принять пропуск, не задавая вопросов".


"И что?"


"Она задавала вопросы. И я не мог на них ответить ".


"Мы не знаем, является ли государство Союза целью. И мы единственные, кто думает, что цель все еще есть ".


"Если мы закрыли это дело, " сказал он, " отлично. Но состояние Союза оптимально для целей того, кто за этим стоит. Убрать президента, вице-президента, Конгресс, членов кабинета министров, судей Верховного суда одним махом? Трансляция в прямом эфире? Следующая американская революция может быть выиграна только с помощью этой единственной битвы ".


Роджерс припарковался на месте, предназначенном только для правительства, недалеко от Капитолия. Пока они шли, ее сопровождали мысли о ста шестидесяти девяти погибших и почти семистах раненых в результате взрыва федерального здания Мюрра в Оклахома-Сити в 1995 году, крупнейшего внутреннего теракта в истории США.


Эми Ридер была бы одной из более чем тысячи человек в Капитолии завтра вечером.


Шеф Экли ждал их прямо за дверью и быстро провел их через охрану. Троица немедленно спустилась в нижние этажи здания. Рабочие устанавливали новые воздуховоды, добавляя ударные ноты и человеческий голос к гнетущему грохоту механизмов.


"Заменяется ПВХ для новой печи", - сказал Экли, кивая в ту сторону.


Техники ФБР определили, что невинно выглядящая труба была образована из Сенкстоуна; удаление было после полуночи, когда Капитолий был почти пуст. Покойный Лестер Блейк провел это мимо службы безопасности, как давний сотрудник с допуском.


"Когда мы были здесь в прошлый раз, " сказал Роджерс, - наш белокурый друг, должно быть, проверял, все ли на месте".


"Это мое предположение", - сказал Экли. "Счастливое совпадение, что мы появились именно тогда - иначе то, что они состряпали, могло бы сработать".


Ридер спросил: "Знаем ли мы, где сейчас находится Сенк?"


"Последнее из этого было вывезено в субботу. Саперы ФБР увезли его. Куда они это отправили, я не могу вам сказать ".


Роджерс спросил: "Сколько этого там было?"


"Футов сто или около того".


Ридер хмыкнул. "Наш компьютерщик говорит, что фунт этого вещества может разрушить трехэтажное здание. Сто футов, весом, может быть, полфунта на фут? Мы говорим о пятидесяти фунтах. Капитолий, и любой в нем, просто ... исчез бы ".


Экли кивнул. "Чертовски хорошо, что мы это остановили! Время от времени мы отрабатываем нашу зарплату, да?"


Шеф был чертовски доволен собой. Роджерс слишком хорошо знал, что убедить этого государственного служащего в том, что угроза сохраняется, будет непросто.


Ридер спросил: "Как это было подключено?"


"Удаленное устройство. Кто бы ни планировал это, он не был террористом-смертником - у него не было никаких планов находиться в здании ".


"Конкретно".


"Сотовый телефон, подключенный к детонатору, спрятанному в трубе".


Глаза Ридера сузились, когда он посмотрел на джунгли труб и машин и нескольких рабочих.


Роджерс сказал: "Звонок по мобильному телефону из любой точки мира на сотовый в трубе привел бы все это в действие?"


"Вот как я это понимаю", - сказал Экли.


Его глаза все еще блуждали, Ридер спросил: "Можем ли мы быть уверены, что все Сенки убрались отсюда?"


"По словам саперов Бюро, - сказал Экли, " все пропало. Они провели массовые тесты печи и любых других работ, выполненных здесь за последние два года. Главный специалист ФБР по опасным устройствам говорит, что все ясно, и для меня этого достаточно. Теперь я могу сегодня ночью хорошенько выспаться, а завтра посмотреть речь из моего кабинета наверху ".


"Можете ли вы", - сказал Ридер.


Экли положил руку на плечо Ридера и ухмыльнулся. "Конечно, Пип, я оставляю за собой право приглушить звук. Я не голосовал за Харрисона ".


"Если вы ошибаетесь, шеф", - любезно сказал Ридер, "вам не нужно будет включать звук".


Они оставили его подумать об этом.


По дороге к машине Роджерс спросил: "Ты думаешь, мы зря тратим время?"


"Пытаешься убедить Экли? Определенно. Он хороший коп с мясом и картошкой, но это намного превосходит его уровень мастерства ".


Она покачала головой. "Нет, Джо, это мы те, кто не прав?"


Теперь они были у машины.


Ридер сказал: "Мы могли бы быть, но многие жизни зависят от "возможно". Что-то в этом подвале Капитолия пахнет, и я не имею в виду дохлых крыс... Давайте залезем внутрь и включим обогреватель ".


Они сделали, затем она спросила: "Что говорит вам ваш хрупкий дыхательный аппарат?"


Он ответил ей своим собственным вопросом. "Кто бы ни стоял за этим заговором, он был очень осторожен, даже методичен ... верно?"


"Правильно", - сказала она. "По крайней мере, до стрельбы в отеле. Но в остальном на это ушли месяцы, может быть, годы. Честно говоря, я испытал облегчение, услышав, что они вернулись на два года назад, чтобы проверить проделанную работу ".


Лицо Ридера было типично пустым, но его глаза двигались. "Сюжет ускорился. Сведение концов с концами началось почти неторопливо. Но даже та лобовая атака на "Холидей Инн" - она была спланирована с точностью до секунды. Не кажется ли вам, что мы слишком легко наткнулись на их посылку-сюрприз из Сенкстоуна?"


Она вытаращила на него глаза. "Ты шутишь, Джо? Нелегко далось это расследование ".


"Это потому, что, куда бы мы ни пошли, плохие парни на шаг впереди нас".


"Здесь не о чем спорить".


Его верхняя губа скривилась в горькой улыбке. "Значит, это просто "счастливое совпадение", что наш белобрысый придурок оказывается в подвале Капитолия, в тот самый момент, когда мы с там находимся?"


Она вздернула подбородок. "Так вот из-за чего у тебя дергается нюхалка. Ты же не думаешь..."


"Не так ли?"


"Он хотел, чтобы мы его увидели?"


"О да".


"Но почему?"


"Так что мы будем думать, что поймали его с поличным. Поджигаем фитиль, так сказать."


"Джо, я не уверен, что понимаю ..."


"Патти, заговор такого масштаба, с таким количеством движущихся частей? Кто бы ни стоял за этим, он должен был предусмотреть возможность того, что кто-то начнет собирать кусочки воедино ".


"Возможно, срабатывает от двойного нажатия".


"Да. Итак, если вы предвидели это, почему бы не установить муляж бомбы?"


Ее брови полезли вверх. "Бомба, которую мы бы нашли!... А затем предположим, что угроза была устранена ".


"Угроза устранена", - повторил он. "Охрана спущена".


"Значит, это все еще может быть внутри там".


Он серьезно кивнул. "Я думаю, что это так. И во всем этом огромном правительстве... с его алфавитным супом из правоохранительных и антитеррористических агентств... никто, кроме нас, не ищет этого ".


В КПЗ оперативной группы команда изучала все, что касалось Barmore Holdings, на случай, если что-то было упущено из виду. И снова все были в сборе, Хардези и Николс внесли свой вклад, бихевиорист Иванек тоже, все последовали примеру Мигги.


По мере того, как день тянулся, всплыл длинный список компаний, в которых Бармор имел интересы: Clayton Pharmaceuticals, Davis Construction, Elgin Computer Services, даже однопроцентная доля в ABC Security, компании Ридера.


"Ты издеваешься надо мной", - сказал он.


"Это прямо здесь", - сказал Роджерс, показывая ему обновленный список. "Возможно, кто-то следил за тобой. Рассылает ли ваша компания электронные информационные бюллетени и ежеквартальные отчеты?"


"Конечно".


"Что ж", - сказала она и пожала плечами.


"Черт возьми!" сказала Мигги.


Все головы в комнате повернулись в сторону компьютерного бога, выражение их лиц подтверждало, что это была первая подобная вспышка, которую кто-либо из присутствующих мог вспомнить от него. Роджерс окинула комнату взглядом, который говорил: возвращайтесь к тому, чем они занимались, и они с Ридером подошли к столу Мигги, придвигая стулья рядом с ним.


Понизив голос, с выражением смущения на лице, Миг сказал: "Ты был прав, Джо. Нас взломали. Вроде того. В любом случае, я понял, как они все время были на шаг впереди... Они лежали в сорняках, дистанционно контролируя все, что я делаю ".


Роджерс нахмурился. "Это возможно?"


"Абсолютно... но они были похоронены так глубоко, что мне потребовалась вечность, чтобы даже понять, что они там были ".


Ридер спросил: "Вы можете отследить их?"


"Честно говоря, я не уверен".


Роджерс и Ридер обменялись удивленными выражениями - они никогда не слышали, чтобы Мигги с такой готовностью признавала поражение.


Он говорил: "Они хорошо маскируются и имеют постоянный IP-адрес, который меняется каждые тридцать секунд. Отследить их будет практически невозможно ".


"Хорошо, " сказал Роджерс, - как насчет того, чтобы закрыть их?"


"Это я, вероятно, смогу сделать ... Но они попытаются найти другой способ проникнуть". Он покачал головой. "Скорее всего, мы были их лучшим источником разведданных о том, кто пытается их остановить".


Роджерс сказал: "Что ж, тогда давайте сейчас же захлопнем дверь у них перед носом!"


Ридер поднял руку. "Давайте не будем слишком торопиться... Они знают, что ты за ними следишь?"


"Не обязательно. Я заметил их, когда копался в диагностике, но отступил, прежде чем сообщить им, что я там. Во всяком случае, я в этом почти уверен ".


"Прекрасная возможность для некоторой дезинформации, вы так не думаете?"


Роджерс протянул открытую ладонь. "А как насчет того, чтобы тем временем? Если все будет выглядеть не так, как обычно, нам крышка ".


Мигги покачал головой. "Нет, Джо прав. Мы можем это сделать. Я продолжаю пользоваться своим компьютером точно так же, как и раньше, изучая аспекты дела. Каждый раз, когда я нахожу что-то, что может оказаться полезным, я переключаюсь на устройство, не принадлежащее ФБР, прежде чем продолжить. В остальное время они видят, как я захожу в тупик ".


"Придаем им больше уверенности в нашей некомпетентности", - сказал Ридер. "Мне это нравится".


Роджерс сказал: "Я тоже. Придерживайтесь этого подхода ".


К концу дня, когда все были основательно измотаны, Роджерс и Ридер собрали команду в конференц-зале, чтобы обсудить теории, поделиться открытиями и обменяться мыслями.


Иванек, глубоко посаженные глаза которого хмурились из-под нависших бровей, спросил Ридера: "В любом случае, как твой друг Брайсон оказался замешан в этом?"


"Мое предположение? Крису, вероятно, предложили ту же самую работу в службе безопасности, что и мне, которую уже занял Джей Эйкерс, - должность с высокими доходами, которая не поощряет тщательную проверку, прежде чем сказать "да". Но Крис Брайсон начал копать и собирать вещи воедино. Что касается меня, то я им категорически отказал, должная осмотрительность не проблема. Эйкерс прыгнул в воду обеими ногами, но все еще замечал вещи, которые не казались кошерными. Вот почему он хотел поговорить со мной ... И, возможно, поэтому его убили ".


Роджерс сказал: "На что обратил внимание Крис Брайсон, среди прочего, были жертвы двойного прослушивания. Энн, вы с Люком работали над этим. Что-нибудь?"


Николс сказал: "Майкл Балсин, помощник Конгресса, занимался продажей "Сенкиан Кемикалз". Должно быть, этого было достаточно, чтобы его убили ".


Хардези - его бритая голова была темной от пятичасовых теней - сказал: "Харви Кэрролл выполнял кое-какую бухгалтерскую работу для Сенкиана. Еще один свободный конец отрезан ".


"Предположительно, " сказал Ридер, " фабричный мастер Уильям Робертсон каким-то образом подрабатывал в Сенкиане, возможно, по выходным".


Хардези сказал: "Теперь это становится действительно интересным. Дешон Дэвис, он же Карма Сабич, был любовником Фрэнка Элмора. Кто-то в заговоре, не обязательно Элмор, посчитал трансвестита незначительной угрозой безопасности ... или, возможно, затруднением... и она была следующей".


Ридер кивнул. "Джей Эйкерс, возможно, был сопутствующим ущербом при первой попытке убийства, хотя я склонен думать, что он уже узнал слишком много. Как Крис Брайсон. И, как и Крис, он пытался поговорить со мной ".


Иванек сказал: "Лестер Блейк, обслуживающий персонал Капитолия, делал то, за что ему платили ... и его премия была аннулирована".


Ридер кивнул. "Люди, которые готовы продаться за доллар, забывают, что те, кому они продают? Знай это".


"Что подводит нас, " сказал Роджерс, " к резне в отеле. Думаем ли мы, что Лоуренс Шейфер, личный бухгалтер Бенджамина, - это просто еще один сопутствующий ущерб?"


Ни у кого не было мнения по этому поводу.


Продолжая, она сказала: "Тогда у нас есть Линн Барр и Фрэнк Элмор, предполагаемые сообщники на самом верху... но если так, то кто приказал их убить?"


"Единственный человек, который может ответить на этот вопрос, " сказал Ридер, " это их убийца. Наш вечно популярный блондинистый наемник. Все зависит от него ".


"Мы пропустили один", - напомнил им Роджерс. "Почему была убита Каролина Урибе? Наш справочный библиотекарь. Никаких связей с кем-либо или с чем-либо еще по делу, о котором мы знаем ".


Мигги сказала: "На самом деле, я думаю, что знаю. Потребовалось некоторое время, но я нашел кое-что интересное, не прошло и пятнадцати минут назад. Взгляните на это, все ".


На большом вмонтированном мониторе появились зернистые черно-белые кадры справочного стола библиотеки и привлекательной латиноамериканки, работающей за ним.


"Это, - сказала Мигги, - библиотечный прилавок в Берк-центре, где работал Урибе. Видео с камер безопасности."


Средних лет, довольно заурядно выглядящий парень, неопределенно синий воротничок, подошел к стойке и задал пару вопросов, которые привели к краткой, улыбающейся беседе, затем заставил ее отстукивать что-то на компьютере. Получив информацию, он ушел, нахмурившись.


"Наш фабричный надзиратель", - сказал Роджерс. "Уильям Робертсон".


Мигги сказала: "Это за день до того, как была убита Каролина, и всего за неделю или около того до смерти Робертсона".


Хардези хмуро смотрел на экран, который Мигги заморозила на хмуром Робертсоне. "Какого черта он делал там?"


Ридер сказал: "Скорее всего, возвращается из Шарлоттсвилля. Что-то в том, что там происходило, беспокоило его. Он остановился, чтобы спросить кого-то, у кого могли быть ответы."


"Справочный библиотекарь", - сказал Роджерс.


"Совершенно верно", - сказал Ридер. "Отвечая на "невинные" вопросы Робертсона, она была убита".


Хардези спросил: "Есть какой-нибудь способ узнать, что она ему сказала?"


Мигги сказала: "Мы можем попробовать улучшить качество видео и профессиональное чтение по губам, но это очень рискованно".


Николс, обычно спокойный клиент, казался ошеломленным. "Кто стал бы убивать незнакомца за ответы на несколько вопросов? Информация, доступная кому-либо?"


"Возможно, - сказал Ридер, - кто-то, способный взорвать здание Капитолия".


В этих рядах был некоторый скептицизм по поводу веры Роджерса и Ридера в такую возможность. Но сейчас никто не подвергал это сомнению.


"Наш рабочий день подходит к концу", - сказал Роджерс. "Мы менее чем в двадцати четырех часах от состояния Союза. Джо чувствует, что именно тогда этот заговор осуществится. И никто за пределами этой комнаты не думает, что есть проблема. Кто хочет вернуться домой?"


Никто ничего не сказал.


"Мы сделаем перерыв на ужин, " сказал Ридер, " а потом вернемся и займемся этим. Назови свой яд - я покупаю".


Двадцать


"В наших силах начать мир заново".


Томас Пейн


Джо Ридер и Патти Роджерс сидели за столом напротив Марджери Фиск на пляже Омаха. Идеально причесанная, дорого одетая заместитель директора ФБР сидела за своим компьютером, просматривая отчет оперативной группы, который они отправили час назад, объясняя, почему команда считала, что бомба все еще остается где-то в здании Капитолия...


... и почему сегодня вечером, скорее всего, произойдет его взрыв.


Через два часа должна была начаться речь о положении в союзе. Подходить к делу так близко было совсем не по вкусу Ридеру, но он надеялся, что различные копы и стукачи, разыскивающие белокурого убийцу, смогут помочь им.


Они этого не сделали.


И никто другой в правительстве, кроме Ридера, Роджерса и их команды, не ожидал каких-либо проблем сегодня вечером хуже, чем некоторые крайне правые республиканцы, критикующие президента Харрисона на большом мероприятии.


Наконец Фиск отвернулась от монитора к ним, выражение ее лица было нечитаемым даже для Ридера.


"Я не говорю, что вы не привели убедительных доводов", - сказала она.


Это поразило его, как удар. Эми уже была бы в том здании.


Фиск продолжил: "Но хотя у вас здесь есть веские факты, доказательства продолжающегося существования заговора весьма косвенные. И, во всяком случае, вы демонстрируете, что угроза была обнаружена и устранена. С этим разобрались".


Ридер сказал: "Если мы правы, директор Фиск, то допустить такое положение дел в Профсоюзе - это не просто неудачный карьерный ход, это трагическая ошибка эпических масштабов".


Ее глаза вспыхнули, и это он смог прочесть.


Но ее голос оставался холодным: "Если вы думаете, что президента Харрисона можно убедить отменить самый важный вечер в его политическом году, вы можете пойти туда, положиться на свою знаменитость и предыдущие отношения с президентом и посмотреть, как далеко вы продвинетесь ".


И на этом все закончилось.


В коридоре Роджерс спросил его: "Ты мог бы это сделать? Не могли бы мы попасть к президенту?"


"Нет. Как бывший агент секретной службы, я могу заверить вас в этом. Нет, нет и еще раз нет. Фиск знает это. Она отшила нас ".


В конференц-зале целевой группы Роджерс проинформировал команду о судьбе отчета, над которым они работали столько часов. Их ответом была пелена молчания, которая окутала зал и всех в нем.


Изображение на большом настенном мониторе было разделено на четыре панели с репортажами CNN, MSNBC, Fox News и C-SPAN. Широкоформатные снимки внешнего вида здания Капитолия чередовались с различными ракурсами внутри самого зала, поскольку он постепенно заполнялся высокопоставленными лицами и гостями.


Наконец, их бихевиорист Иванек спросил: "Сколько людей будет в Капитолии сегодня вечером?"


Ридер, словно читая список покупок, сказал: "Пятьсот тридцать пять членов Конгресса, президент и вице-президент, судьи Верховного суда, галерея, полная посетителей ..." включая мою дочь "... Кабинет министров, за исключением одного члена, который не будет присутствовать, чтобы сохранить линию преемственности".


Люк Хардези нахмурился. "Кто это?"


Мигги уже знала. "Министр сельского хозяйства Александр Кларксон, восьмой человек в очереди".


"Никогда о нем не слышал", - сказал Хардези с кислой ухмылкой. "Я не думаю, что кто-нибудь".


"Если мы не найдем способ остановить это, " сказал Ридер, " завтра все изменится".


Снова тишина. Какими бы способными они ни были, блестящими и храбрыми, какими бы они ни были, беспомощность тянула их вниз, как зыбучий песок.


Мрачно вздохнув, Энн Николс сказала: "Все, что у нас есть, - это блондинка".


"Но у нас его нет", - сказал Хардези.


"Я имею в виду, в том смысле, что у него в руках ключ. Он может привести нас к человеку, который его нанял, и, по всей вероятности, он сам установил взрывное устройство."


Нервно потирая рукой бритую голову, Хардези сказал: "Но мы этого не знаем. И даже если мы найдем его - а мы задействовали все доступные нам ресурсы, но безуспешно, - кто скажет, что он заговорит вовремя?"


Николс с непривычной для женщины твердостью сказала: "Может быть, мы проведем его в здание Капитолия и посмотрим, что произойдет, пока тикают часы".


Но Хардези качал головой, глядя на своего партнера. "Энни, этот парень может быть фанатиком! Возможно, ему нравится быть частью большого бума. Все эти известные люди мертвы, а на следующий день говорят о нем ".


"Нет", - твердо сказал Ридер. "Это не террорист-смертник. Это не сбитый с толку мусульманин, с нетерпением ожидающий девственниц в загробной жизни. Он наемник. В нем за деньги. Но, Люк, все равно - ты все еще можешь на что-то натолкнуться."


"Да?"


"Он сам со всем справлялся".


Роджерс сказал: "Не всегда, Джо. Он был одним из трех или четырех, кто инсценировал самоубийство Брайсона. И время таково, что он, вероятно, не был тем, кто стрелял в меня в закусочной ".


"Вы правы", - сказал Ридер. "Он работает с небольшой командой других наемников - вот что я думаю. Но когда это что-то важное... не хочу принижать того, кто стрелял в тебя, Патти ... Наш блондин сам справился с этой работой. Вы можете поспорить, что двойное нажатие - это он. Он пришел в офис службы безопасности Брайсона в поисках того, что было у Криса, затем вернулся и сжег это на следующий день. Он был в подвале Капитолия, когда мы были. И он был один в отеле "Холидей Инн Экспресс", уничтожив девять человек ".


Роджерс пристально посмотрел на него сузившимися глазами. "Похоже, он выполняет приказы сверху. Похоже, это включает в себя не только концы с концами, но и высокопоставленных сообщников. Так что, возможно, он тот человек, который взорвет Сенкстоун ".


Хардези качал головой. "Мы не можем этого знать".


"С уверенностью, нет", - сказал Ридер. "Но это следует".


Иванек кивал. "Я согласен с Джо. Наш вдохновитель, если вы простите за мелодраму, делегировал всю свою грязную работу этому одному наемнику. И настрой наемника - ну, считайте, что вся резня в отеле была совершена им одним. У него раздутое эго. Самооценка значительной ценности, с подспудными сомнениями, которые можно преодолеть, только доказывая себя снова и снова ".


"То, что он сказал", - сказал Ридер.


Брови Мигги нахмурились. "Но, Джо, если это детонатор сотового телефона, как тот, что в подвале Капитолия, он может привести его в действие откуда угодно".


Ридер нахмурился. "Нет. Я не думаю, что он может ".


"Конечно, он может", - сказала Мигги. "Ему просто нужно набрать номер мобильного, подключенного к бомбе, и... остальное вы знаете. К этому времени он мог бы быть на другом конце города, черт возьми, на другом конце света ".


"Маловероятно", - сказал Ридер. "Он гордится своей работой, и он микроменеджер. Доверяет только себе во всем, что считает важным. Это как взорвать бомбу. Тревор, мы на одной волне?"


Иванек сказал: "Мы. Этот человек не только будет вынужден сам нажать на кнопку... он захочет увидеть результат своей работы".


"Хорошо", - сказал Хардези, поднимая ладони в знак капитуляции. "Я соглашусь со всем этим, поскольку у меня нет лучшей теории. Но мы все еще не знаем, где находится бомба, или как она выглядит. Тогда есть маленькая деталь о том, где, черт возьми, находится наш блондин, и как нам удержать его от совершения звонка с целью массового убийства по мобильному телефону?"


"Люк", - сказала Николс, успокаивая своего партнера, - "мы все это понимаем. Но, по крайней мере, теперь у нас есть отправная точка ". Ее взгляд переместился на Ридера. "Как вы думаете, насколько близкое место у ринга захочет занять наш человек? Я имею в виду, что вы можете увидеть Капитолий даже из Арлингтона, если найдете подходящее место ".


"Он был бы ближе, чем это", - сказал Ридер. "Он может подумать, что мы можем раскрыть его план и отправить людей потоком из Капитолия до начала речи. Он должен был быть достаточно близко, чтобы увидеть это, чтобы он мог взорваться раньше, чем планировалось ".


"Джо прав", - сказал Иванек. "Он не будет слишком далеко".


Роджерс - не участвовавшая в этой дискуссии, поскольку Ридер говорила за нее по этому вопросу - стояла рядом с ним с толстой распечаткой финансовых отчетов Бармора, свернутой на страницу, на которую она смотрела с хмурым интересом.


"Что?" - спросил он.


Ее ответ был, казалось бы, непоследовательным: "Любил ли Фрэнк Элмор Карму Сабич?"


Все взгляды были устремлены на Роджерс, как будто она начала говорить на эсперанто.


Лучшее, что смог выдавить Ридер, было: "Что?"


"Возможно ли, - спросила она его, - что Фрэнк Элмор был влюблен в свою проститутку-трансвестита?"


"Между двумя людьми возможно все. Почему это имеет значение?"


"Это важно, " сказала она, " потому что просматриваешь эти данные в тысячный раз? Что-то накинулось на меня. Кое-что, на что я должен был обратить внимание раньше - Davis Construction ".


"Дешон Дэвис", - медленно произнес Ридер. "Настоящее имя Кармы..."


"Нет оправдания тому, что я пропустила это, " сказала она, качая головой, " но Дэвис входит в пятерку самых распространенных фамилий, как Джонс, Смит или Уильямс".


Ридер сказал: "Строительство "Мигги-Дэвис"?"


"Уже этим занимаюсь", - сказал компьютерный эксперт, вводя слова в поисковую систему на своем персональном планшете.


Мигги быстро открыла веб-сайт строительной компании и положила планшет на свой стол, Ридер и Роджерс собрались вокруг, чтобы заглянуть через плечо, Николс, Хардези и Иванек тоже вошли.


Роджерс спросил Mig: "Вы можете вывести это на большой экран?"


Он покачал головой. "Нет, если мы не хотим, чтобы парни из "сорняков" знали, чем мы занимаемся".


На домашней странице Davis Construction and Renovation в верхней части была строка вкладок: ГЛАВНАЯ, О НАС, ЧАСТО задаваемые вопросы, НАГРАДЫ, КОНТАКТЫ и так далее. На видном месте в левом нижнем углу была фотография улыбающегося их президента Корнелиуса Дэвиса, красивого афроамериканца средних лет.


"Похоже на Дешона", - сказал Роджерс.


"Без макияжа", - добавил Хардези, получив пару быстрых неприязненных взглядов. "Итак, если папа Дешона - президент компании... при чем здесь Бармор?"


"Они владеют компанией", - сказал Роджерс. "Корнелиус, вероятно, владел им одно время, затем продал и остался менеджером, сохранив свой старый титул. Но бизнес полностью принадлежит Barmore Holdings ".


Ридер сказал: "Вот краткий сценарий, просто предположение. Бизнес отца Дешона попадает в беду, и Фрэнк уговаривает Бармора купить его в качестве одолжения Дешону."


"Все, что я получил на День Святого Валентина, " сказал Николс, - это цветы".


Снова проверив распечатку финансовых отчетов Barmore, Роджерс сказал: "Они приобрели компанию менее двух лет назад. Было ли то, что Дешон стал солидным, единственной причиной этого?"


На экране планшета медленно прокручивалась главная фотография в центре домашней страницы, на которой были показаны проекты, над которыми работали Davis Construction и Renovation. Проявились несколько старых зданий в городе, затем появился снимок двух одинаковых зданий, похожих на бункеры, разделенных парковкой - Ридер и Роджерс сразу узнали их, поскольку конструкции взорвались у них на коленях.


"Господи", - сказал Ридер.


Появилась следующая фотография, и Роджерс закончил свою мысль: "Христос".


Текущий проект Davis Construction, самая большая честь компании (согласно заголовку баннера на фотографии), заключался в оказании помощи в восстановлении здания Капитолия Соединенных Штатов. На фотографии изображен купол, окруженный строительными лесами из серебристых труб, любезно предоставленными Davis Construction.


"Это было прямо перед нами, - процедил Ридер сквозь зубы, - все это чертово время".


Он посмотрел на большой настенный монитор, где два из четырех панелей занимали внешние виды здания Капитолия.


"Строительные леса", - сказал Роджерс, затаив дыхание. "Это Сенкстон!"


Хардези почти свирепо смотрел на них. "Откуда ты мог знать это?"


Ридер встал и вышел в переднюю часть конференц-зала, уперев руки в бедра. "Единственное, что сообщили местные жители о погрузке грузовиков в Шарлоттсвилле, это то, что они, возможно, видели трубу. Мы предположили, что это означало ПВХ Сэнк, который мы нашли в подвале Капитолия. Испытания саперов показали, что Сэнка больше не было внутри здания, так что ..."


"Боже мой", - сказал Хардези, наконец оказавшись на борту. "Это все вокруг этого!"


Николс, пытаясь переварить это, сказал: "Ремонт был вызван землетрясением, Джо. Вы не можете сказать, что это вызвано заговором? "


"Нет", - сказал Ридер. "Я говорю, что этим воспользовался заговор".


"Печь из ПВХ, сделанная из Сэнка, - сказала Мигги с болезненной улыбкой, - была предназначена только для того, чтобы отвлечь нас от настоящего материала".


"Или, если бомба в подвале не была найдена, " сказал Ридер, " это могло быть частью удара "раз-два"".


"В любом случае, " сказала Мигги, глядя мимо всех, " это сработало". Все проследили за пустым взглядом Мига, устремленным на настенный монитор, и увидели, как все телеканалы освещают президента Харрисона и его окружение из секретной службы, входящих в здание Капитолия.


"Мы должны передать эту новую информацию Фиску, " сказал Роджерс, " прямо сейчас. Мы должны очистить помещение, все здание, и отправить туда команду саперов Бюро ".


"Нет", - сказал Ридер.


"Нет?"


"Мы можем проинформировать Фиск, и должны, но она не хочет, чтобы это здание очистили. Или, по крайней мере, она не должна. Слишком поздно".


Иванек, с бескровным лицом, кивал. "Белокурый убийца где-то там, наблюдает. Такие же, какие есть мы. И если он увидит, что предпринимаются усилия по зачистке Капитолия, он взорвется ".


Роджерс спросил: "Как, черт возьми, мы можем остановить его тогда?"


Ридер уже направлялся к двери. "Патти, проинформируй Фиск о том, что нам теперь известно, и скажи ей, что мы предпринимаем шаги. Не спрашивай ее разрешения - скажи ей ".


"Хорошо", - сказал Роджерс. "Но какие шаги?"


"Каждый из нас собирается занять уголок на территории Капитолия и поискать его. Старомодная полицейская работа из кожи для обуви. Хардези, направляйся на юго-запад... Николс, северо-запад... Патти, сделай свой разговор с рекламой кратким, потому что ты едешь на северо-восток, а я буду освещать юго-восток. Тревор, ты бродишь пешком. Мигги, позвони Бохэннону и Уэйду, будь они дома или в Конститьюшн-холле, и скажи им, чтобы они встретили нас в Капитолии и просто прокатились по окрестностям. Они будут нашими вездеходами на колесах ".


"Поняла", - сказала Мигги.


"И скажите им, чтобы каждый привез свои личные машины, а не служебный автомобиль. Мы не хотим опускать руки. Если он узнает, что мы там, он сделает этот телефонный звонок ".


Хардези сказал: "Он мог быть в здании".


"Нет, это все правительственные здания, и это в нерабочее время. Крыши будут недоступны для него, что хорошо, потому что мы не можем в эти временные рамки привезти вертолеты. Мы должны предположить, что он идет пешком ".


Все ждали, как будто Ридер был тренером и ему нужно было дать свисток.


"Вы все должны понимать, " сказал Ридер, - что, если произойдет взрыв, мы, вероятно, будем слишком близко к нему, чтобы выжить. Патти, убедись, что Уэйд и Бохэннон проинформированы об этом. Мигги, ты должна остаться здесь и следить за тем, что мы делаем, и сообщать нам все, что нам может понадобиться знать. Используйте только свой персональный планшет ".


Мигги кивнула.


- Есть вопросы? - спросил Роджерс.


Вопросов нет.


Они были хорошо вооружены, в кевларовых костюмах, с наушниками и микрофонами на запястьях, и менее чем через десять минут были в пути, ехали в одной машине, без сирены. Еще через десять минут они припарковались и разошлись по своим участкам.


Ридер был одет в парку - Burberry выделялся бы на общем фоне - и шапочку-чулок не столько для защиты от холода, сколько для того, чтобы убийца не узнал эту знаменитую копну седых волос. Тяжело дыша, он шел между машинами, припаркованными вдоль извилистой дорожки на краю территории Капитолия, поглядывая на часы.


Через десять минут должно было начаться выступление.


Если бы правительство лежало в руинах - а Ридер, его коллеги и даже Эми заплатили за видение сумасшедшего - ирония заключалась бы в том, насколько прекрасна была бы эта зимняя ночь, звезды, похожие на дыры, пробитые в небе, пропускали яркий свет из-за темно-синего занавеса, луна была достаточно толстой, чтобы Гек Финн мог сесть на нее и забросить свою удочку.


Такой свежий холодный вечер не отпугнул туристов, и многие прогуливались мимо, делая снимки, его собственная мысленная камера проверяла каждое лицо. Пешеходное движение вокруг великого здания было постоянным - люди хотели увидеть его, почувствовать ауру этого места, - но сегодня вечером, несмотря на погоду, туристов было больше, чем обычно. Даже если бы они не могли присутствовать там, посетителям со всей Америки нравилось думать, что прямо внутри этого грандиозного сооружения президент Соединенных Штатов будет представлять Положение в Союзе.


Говорю им, что это было сильно.


На ухо Ридеру Николс сказал: "Можно подумать, что на улице не так много людей в такой холод".


Хардези сказал: "Это усложняет задачу".


"Продолжайте искать", - сказал Роджерс, затем радио замолчало.


Это были хорошие люди. Роджерс преуспела; он гордился ею. Ни один из них не поддался давлению осознания того, что если они потерпят неудачу в своей отчаянной миссии, никто из них не приблизится к завтрашнему дню.


Теперь, в режиме полной секретной службы, Ридер изучал каждого прохожего, выискивая неправильный жест в неподходящий момент, руку, которая полезла в карман в неподходящую секунду, глаза на невыразительном лице, которые выдавали напряжение или иногда холодную ненависть. Такие угрозы он отмечал легко, почти бессознательно.


Шагая на север по Ферст-стрит, Нью-Йорк, Ридер заставлял двигаться не только ноги, но и глаза. Здание Библиотеки Конгресса в Джефферсоне, расположенное через дорогу, казалось ему особенно величественным, поскольку он не подозревал о нависшей угрозе его кажущемуся постоянству. Несколько человек прошли впереди, ни один не соответствовал комплекции блондина, все в опасности, и Ридер не рискнул предупредить. Эта часть квартала была не самым вероятным местом для подрывника, но их маленькая группа должна была прикрывать все базы.


Шли секунды.


Минуты.


Маленький комочек беспокойства в его животе олицетворял полномасштабный страх, который он так давно научился сдерживать. Он справился со своим дыханием, заставил время замедлиться. Он увидел мужчину со светлыми волосами, одетого в клетчатую куртку и шапку-ушанку, который двигался по другой стороне улицы в направлении Роджерса. Ридер, сопротивляясь желанию побежать за парнем, собирался включить микрофон, чтобы предупредить ее, когда парень остановил проезжающее такси, сел в него и уехал в ночь. Клетчатый пиджак, по крайней мере, увидел бы завтрашний день. Может быть, таксист тоже.


Или это был блондин?


Наемник сделал Ридера? Невозможно. Нет, мужчина стоял к нему спиной. Отпусти это.


Направляясь обратно на юг, Ридер зашагал к проспекту Независимости, охваченный жгучим беспокойством. Дальше по этой дороге было отличное место для подрывника, такое место сам Ридер выбрал бы на месте блондина: хорошая точка обзора и всего в квартале ходьбы от станции метро, где, сделав тот судьбоносный телефонный звонок, плохой парень мог спокойно уйти на виду у пылающих обломков, запах того, что он сделал, обжигал его ноздри, и исчезнуть навсегда.


С какой суммой денег? Ридер задумался.


Каким бы большим ни было состояние, выплата за смерть была бы мизерной.


Ридер назначил эту станцию для себя, зная, что она была главной, надеясь, что он угадал правильно. Это был наиболее вероятный сектор, в котором мог находиться террорист, и это давало ему наилучшие шансы спасти все эти жизни.


О спасении жизни Эми.


Холод помог ему сдержать слезы и сохранить сосредоточенность. Машина Уэйда проехала мимо него, медленно, но не слишком заметно; но Ридер не подал никакого знака внимания. Все ищут, никто не находит, радио мучительно молчит.


На углу он повернул на восток, пересекая Первую улицу Юго-Восточной Азии. Он подумал о том, чтобы пройти квартал до Второго, на тот случай, если блондин окажется в той стороне. Оглянувшись через плечо, он увидел дуновение из углубленного дверного проема офисного здания Кэннон Хаус на юге, как будто кто-то укрылся там, чтобы покурить.


Или был тот дым? Может быть крошечным облачком конденсата, почти немедленно исчезающим.


Это мог быть он.


Или уборщик, который действительно курил, и был как раз между затяжками.


Ридер пошел дальше на восток, вне поля зрения из дверного проема Кэннон-Хаус. Это должен был быть он. Часы настаивали.Используя здание Мэдисон в качестве прикрытия, Ридер побежал обратно на запад, к углу Первой улицы Юго-Восточной Азии и проспекта Независимости. На данный момент здесь нет туристов.


На углу он выглянул из-за здания и увидел, пройдя полквартала, еще одно дуновение из углубленного дверного проема. Ридер посмотрел на часы, речь в разгаре, осталось не так много времени...


Неизвестно, как долго террорист позволил бы президенту говорить, прежде чем оборвать так много жизней и создать - и разрушить - так много истории одним нажатием пальца на "ОТПРАВИТЬ".


Сейчас нет места для фантастических планов.


Ридер, держа "ЗИГ Зауэр" в руке, вышел из-за угла и пошел по диагонали через улицу, остановившись на тротуаре перед дверью Кэннон Хаус, где он видел дуновение. Кто-то был спрятан там, все верно.


Блондин с непокрытой головой, красными щеками, лицом, испещренным крошечными шрамами, руки в карманах термокуртки, выступил из тени. Этот ублюдок сделал нечто ужасное: он ухмыльнулся.


"Я уже начал думать, что ты не придешь", - сказал он.


Ридер ничего не сказал.


Блондин, глядя на направленный на него пистолет, вытащил руку из кармана куртки. Чтобы Ридер мог увидеть детонатор в мобильном телефоне.


"Давай не будем слишком волноваться, Джо. Хорошо, я буду называть тебя Джо? Я чувствую, что теперь мы знаем друг друга. Мы через многое прошли вместе, не так ли?" Он небрежно махнул телефоном в руке.


"Ты хочешь поговорить?"


"Почему бы и нет? Мы понимаем друг друга, не так ли? Кто знает, может быть, ты сможешь меня урезонить ".


Ридер выстрелил ему в голову.


"Не интересует", - сказал он, но блондин не слышал его.


Ридер выхватил сотовый телефон из мертвых пальцев, когда убийца с пустыми глазами рухнул на цемент, алая струйка текла из черной дыры у него во лбу, стекая по носу. Багровый туман сверкал в воздухе, как умирающий фейерверк.


В системе связи раздался голос Роджерса, далекий в его звенящих ушах. "Это был выстрел!Всем отчитаться".


Ридер сказал: "Чисто. Блондин повержен и мертв. У меня есть сотовый телефон. Скажи Фиску, чтобы отправил саперов в Капитолий ".


"Ты в порядке?" Спросил Роджерс, запыхавшись, на бегу.


"Конечно", - сказал он.


Роджерс нашел его сидящим на тротуаре, спиной к стене, примерно в десяти футах от упавшего убийцы. Он плакал. Она спустилась вниз и проверила, как там мертвый мужчина, быстро вернулась.


Опустившись перед ним на колени, она спросила: "Ты в порядке?"


"С Эми все в порядке", - сказал он и сглотнул, улыбаясь, все еще плача. "Это то, что имеет значение. С ней все в порядке ".


Двадцать один


"Спорить с человеком, который отказался от использования разума, все равно что давать лекарство мертвому ".


Томас Пейн


Патти Роджерс сидела в первом классе рядом с Джо Ридером, который оплатил их авиабилеты. Она взяла личный день, чтобы вылететь с Джо в Толедо, штат Огайо, по причинам, которые остались несколько неясными. Они направлялись поговорить с Адамом Бенджамином. Это было все, что она знала.


Она задала только один вопрос: "Что все это значит?"


"Когда мы доберемся туда, " сказал он, " просто следуйте моему примеру".


Она знала Ридера достаточно хорошо, чтобы понять, что это был конец той дискуссии.


Сразу после того, как Ридер расправился с блондином-убийцей, средства массовой информации были затемнены, поскольку федеральное правительство - через Бюро, Министерство внутренних дел, АНБ и даже ЦРУ - предприняло масштабное сокрытие во имя национальной безопасности. Ридер казался слегка возмущенным, но Роджерс понимал - может возникнуть общественная паника, если станет известно, насколько близко страна подошла к тому, чтобы убить каждого лидера двух своих партий, а великий символ демократии - само здание Капитолия - был разрушен.


Помимо этого был вопрос о Сенкстоне, оружии таких устрашающих масштабов, что последствия любого широкого знания о его существовании едва ли можно было просчитать. Ридер сказал, что Пентагон, без сомнения, пытается наложить свои "грязные руки" на это вещество: "У них, должно быть, кружится голова, когда они находят новый способ убивать людей, не задумываясь о том, как какой-либо враг может использовать это против нас".


Одну вещь скрыть было невозможно: в то самое время, когда блондин должен был взрывать Капитолий, трое мужчин, которых считали соратниками убитого, убили министра сельского хозяйства Александра Кларксона на предполагаемой конспиративной квартире в Арлингтоне, убив команду из четырех агентов секретной службы, включая двух, с которыми работал Ридер.


Когда эксперты размышляли о причине такого малоизвестного убийства - в отсутствие контекста более масштабного заговора - Ридер сказал: "Имеет смысл. Идея состояла в том, чтобы сместить правительство, а это означало также отстранение оставшегося человека от президентской власти ".


В течение последних двух недель оперативная группа оставалась на месте, собирая фрагменты вместе, но очень рада, что эти фрагменты не были частью разрушенного здания Капитолия. Благодаря усилиям каждого члена команды, но, конечно, особенно Мигги, все сложилось воедино.


Во-первых, фотографии Дешона Дэвиса, он же Карма Сабич, были найдены на ноутбуке Фрэнка Элмора.


Далее, дочерняя компания Barmore Holdings, как оказалось, заплатила стрелявшему из Конститьюшн-Холла Томасу Стэнтону через целевые фонды Каймановых островов для детей Стэнтона.


Тем временем хакер, следивший за компьютером Мигги, оказался женщиной из техподдержки всего двумя этажами ниже, которая была истинной приверженкой движения "Здравый смысл" и сейчас находится под стражей.


И, наконец, произошло то, чего все так ждали - опознание светловолосого убийцы.


Отпечатки пальцев привели к Эвану Карпентеру, мальчику из Мичигана, который плохо учился в школе, но преуспел в вооруженных силах - спецназе армии США, о чем свидетельствовала татуировка на руке на видео в отеле.


"Мы могли бы идентифицировать его раньше, " сказала Мигги Ридеру, - если бы он уже не был мертв, когда вы его убили".


Ее и Джо остановили на временном рабочем месте Мигги в КПЗ оперативной группы.


"Объясни", - сказал Ридер.


"Помните ту стычку с мусульманскими экстремистами на Филиппинах в 2019 году? Согласно служебным записям, Карпентер и весь его отряд пропали без вести в бою, предположительно мертвы - официально объявлены мертвыми три года назад."


"Сколько человек?"


"Включая Карпентера, восемь".


"И никто так и не появился?"


"Кроме Карпентера, нет".


Глаза Ридера сузились. "Я не так уверен. Трое из них, возможно, помогли ему убрать Криса Брайсона. И те же трое могут стоять за убийствами госсекретаря Кларксона и его команды секретной службы ".


"Сейчас у них нет лидера", - отметил Роджерс. "Мы найдем их. Бохэннон и Уэйд работают с Секретной службой над расследованием убийства Кларксона. В любом случае, у меня есть личная заинтересованность ".


- Правда? - спросила Мигги.


Но Ридер ответил на вопрос: "Один из них несколько раз выстрелил в Патти, выходящую из той закусочной, - помните?"


На следующий день у Мигги было для них больше: ему удалось отследить цепочку псевдонимов наемника, один из которых вел к счету в швейцарском банке, откуда денежный след заканчивался в другом филиале Barmore.


"Это была недостающая часть", - сказал Ридер. "Теперь мы знаем".


"Мы делаем?" - Спросил Роджерс.


"Если, конечно, Фрэнк Элмор и Линн Барр не были склонны к самоубийству".


"Почему самоубийство?"


Брови Ридера поползли вверх. "Ну, вы думаете, они наняли Карпентера, чтобы покончить с собой?"


Позже в тот же день Ридер объявил, что возвращается в службу безопасности ABC в начале следующей недели.


"Понятно", - сказал Роджерс. "Тебе нужно управлять бизнесом".


"И СМИ, чтобы уклониться. Но нам осталось сделать одну вещь, если вы готовы к этому ".


"Что бы это могло быть?"


"Призовите Адама Бенджамина".


Роджерс поехал на арендованном "Шевроле" из Толедо в Дефианс, где у них была назначена на два часа встреча с любимым сыном маленького городка. Она сама обо всем договорилась, на удивление быстро дозвонившись до Бенджамина, как будто он ожидал ее звонка. Может быть, так и было.


В любом случае, она просто сказала, что ФБР хотело поговорить с ним неофициально; по сути, это будет неофициальный визит, и она была бы признательна, если бы он оказал ей такую любезность. Он с готовностью согласился.


Теперь она ехала по тихой заснеженной улице в Дефайансе, штат Огайо, где Адам Бенджамин жил в двухэтажном доме в стиле школы Прери, построенном на рубеже двадцатого века, из тех домов, которые выдержаны в высоком стиле, не теряя при этом своего колорита среднего класса. Дома по обе стороны, ни те, ни другие не были такими внушительными, также принадлежали Бенджамину - бунгало 1920-х годов справа принадлежало Фрэнку Элмору, в "взломщике" 1950-х годов слева находился пост телохранителей.


Но, просто проезжая мимо, мысль о том, что здесь живет самый богатый человек Америки, была последним, что пришло бы вам в голову.


Они припарковались на улице перед домом, скошенная лужайка заснежена, но тротуары чистые. Роджерс выбрала темный костюм и практичную обувь, под ее бушлатом не было оружия, а Ридер носил номер Brooks Brothers под своим Burberry. Никого не было видно, но к тому времени, как они поднялись по короткому лестничному пролету на крытое крыльцо, появился телохранитель в черном костюме, с приплюснутым носом, пустым взглядом, с короткой стрижкой по-военному, такой же темной, как и его костюм.


Она продемонстрировала свои верительные грамоты. "Патти Роджерс, ФБР. Это мой консультант, Джо Ридер. Нас ждут".


Телохранитель нахмурился. Голос прозвучал хрипло, как будто он попробовал патоку. "Тебя ждут. Он не такой ".


"Уточните у мистера Бенджамина, пожалуйста".


Дверь закрылась за ними, но снова открылась примерно через тридцать секунд. Телохранитель жестом пригласил их войти.


Перед ними поднималась лестница из темного дерева, справа была гостиная, обставленная винтажной мебелью mission - насколько она знала, это могли быть оригиналы Фрэнка Ллойда Райта, - а пол был выложен блестящим паркетом. Здесь жил кто-то состоятельный. Возможно, вы не угадаете миллиардера, но ни один другой дом на этой улице, скорее всего, не сможет соперничать с ним.


Адам Бенджамин вышел из раздвижных двойных дверей слева, тепло улыбаясь. Серебристые волосы, очки в темной оправе, добрые профессорские манеры - все это было в полной силе, идеально оттененное светло-голубым свитером поверх желтой рубашки и мешковатыми брюками коричневого цвета. Твой любимый дядя.


"Джо", - сказал Бенджамин, протягивая руку. "Я надеялся, что вы могли бы присоединиться. Рад вас видеть. Специальный агент Роджерс, я тоже рад видеть вас снова. Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в моем кабинете. Что-нибудь выпить? Кофе, чай, что-нибудь покрепче?"


"У нас все в порядке", - сказал Ридер.


Затем они сели за большой старый сосновый стол, который прослужил много лет и которым часто пользовались, вероятно, еще со времен преподавания Бенджамина, и действительно, во всем кабинете царила теплая народная атмосфера, подходящая их хозяину. Единственным признаком денег была стена с книгами, чьи знаменитые названия, как художественные, так и нехудожественные, насчитывали не просто десятилетия, а в некоторых случаях столетия. Одна полка была посвящена нескольким экземплярам книги Бенджамина "Здравый смысл для необычного человека" .


Единственным признаком того, что это не 1952 год, был шестидесятидюймовый настенный монитор слева от него на дальней стене, над кожаным диваном с ворсом, на котором стоял его портфель. Но на его столе не было никаких признаков компьютерной установки, только несколько фотографий в рамках и обычные предметы для подозреваемых: держатель для ручек, степлер, коробка для входящих и исходящих сообщений и так далее.


"Спасибо, что приняли нас", - сказал Роджерс. "И снова, это неофициальная беседа, не для записи".


Бенджамин кивнул, улыбнулся. "Конечно... хотя мне кажется, я знаю, почему ты здесь."


"Наверное, так и есть. Мы хотели бы услышать ваши мысли о Фрэнке Элморе, в частности, и, возможно, затронуть Линн Барр ".


Печальное выражение лица смыло улыбку, и он откинулся на спинку своего вращающегося кресла. "Давайте начнем с вопроса. Почему в средствах массовой информации ничего не было об их действиях? Кроме предположения, что они были... что за неудачная фраза? "Сопутствующий ущерб" при втором покушении на мою жизнь?"


Ридер сказал: "Что ж, это придет. Бюро проводит расследование, и полный подробный отчет для общественности неизбежен ".


Роджерс сохраняла невозмутимое выражение лица - Ридер хорошо научил ее - но, конечно, то, что Джо только что сказал Бенджамину, было откровенной ложью.


Их хозяин был потрясен. "Мне было бы интересно узнать, что в этом отчете ... если я не вторгаюсь в какую-то секретную область".


Роджерс сказал: "Мы будем рады поделиться хотя бы частью того, что мы обнаружили, только... что вы думаете о Фрэнке Элморе и Линн Барр?"


Но Ридер вмешался. "Во-первых, Адам, мы должны проинформировать тебя, особенно об этих двух. Кажется, Томас Стэнтон, потенциальный убийца из Конститьюшн-Холла, был нанят через дочернюю компанию Barmore Holdings."


"Святые небеса. Как ты можешь быть уверен в этом, Джо?"


"Стэнтон умирал от рака. Вы изучаете историю - помните Зангару, которого наняли притвориться, что он преследует Рузвельта, когда мэр Чикаго Чермак с самого начала был намеченной целью? Бармор учредил трастовый фонд в сто тысяч долларов для обоих детей умирающего ".


Выражение лица Бенджамина было серьезным; он медленно покачал головой. "Это подтверждает мои худшие подозрения".


Роджерс спросил: "Какие из них?"


"Что вы были правы, сообщив мне, что Фрэнк и Линн предали мое доверие и разворошили свои собственные гнезда в рамках схемы широко распространенного корпоративного хищения. Основывать компании, о которых я ничего не знал, и набивать свои карманы результатами. Указывают ли их банковские счета на выплаты сверх их заработной платы?"


"Они делают", - подтвердил Роджерс. "В течение последних трех лет. Они оба были миллионерами несколько раз ".


"Но если бы я раскрыл их действия", - твердо сказал Бенджамин, нахмурившись и подняв кулак, "у них бы конфисковали эти средства и отправили в тюрьму. У меня нет сострадания к предателям".


Ридер сказал: "Их схема была гораздо больше, чем просто денежная, Адам. То, что я собираюсь вам рассказать, не выйдет наружу до завтра. Нам нужно ваше слово, что вы не поделитесь этим даже со своим ближайшим и наиболее доверенным внутренним кругом... если кто-то из них выжил".


"У вас есть мое слово", - сказал Бенджамин.


Ридер сказал ему, что заговор с целью взорвать Капитолий подтвердился, действительно с использованием взрывчатки нового поколения, усовершенствованной и стабилизированной в лабораториях Бармора. Он не стал вдаваться в то, как был сорван заговор.


"Это фантастика", - сказал Бенджамин, по-видимому, ошеломленный. "Но почему это скрывается от общественности?"


"Это только на данный момент. До тех пор, пока отчет не будет обнародован ".


Он качал головой, уставившись в никуда. "Тогда вполне возможно, что Фрэнк и Линн были благонамеренными, но заблудшими душами, которые думали, что помогают мне. Кто неправильно понял и извратил мои цели ".


Ридер спросил: "Как вы думаете, чего они пытались достичь?"


Он вздохнул, снова покачал головой, очевидно, ошеломленный. "Фрэнк, как и многие из нас, думал, что наша великая страна, возможно, ... не подлежит восстановлению. Конечно, Америка была парализована крайне правыми и их столь же беспомощным коллегой слева. Мое предположение таково... Фрэнк, должно быть, думал, что это единственный способ вернуть эту страну народу, большинству в здравом уме, которому так плохо служила лояльность основных партий к особым интересам... заключалась в том, чтобы... начать все сначала. Tabula rasa, с чистого листа".


Сказал Ридер: "Больше похоже на выжженную землю".


За еще одним глубоким вздохом последовало еще более величественное пожатие плечами. "Я только хочу сказать, что понимаю его мотивацию. Я ненавижу и осуждаю его методы... если действительно моя теория о "причинах" его действий верна."


"Давайте рассмотрим вашу теорию дальше", - сказал Ридер.


"Хорошо. Если это действительно необходимо ".


"Необходимо это или нет, это может быть ... проливающим свет. Согласны ли вы с тем, что Элмор и Барр наняли Стэнтона, чтобы повысить вашу популярность как кандидата в президенты? Позволив тебе пережить покушение?"


"Это кажется странным прочтением фактов. Если бы они хотели, чтобы я стал президентом, стали бы они подвергать меня такому ужасному риску?"


"Было ли это риском?" - Спросил Ридер. "Джей Эйкерс был прямо там, на сцене, и, если уж на то пошло, я тоже и агент Роджерс. Мне кажется, что человек, подвергавшийся риску, был человеком, выходящим из аудитории с пистолетом в руке ".


Бенджамин качал головой. "Невероятно. Я бы сказал, абсурдный ".


"Ну, может быть, Элмор и Барр были фанатиками. Убитый, ты становишься мучеником, и кто-то другой из движения "Здравый смысл" выходит вперед ".


Бенджамин нахмурился. "Я.. Я полагаю, что это возможно. Но на самом деле в движении больше нет никого, кто мог бы вмешаться и эффективно организовать кампанию ..."


"Нет, я думаю, что на самом деле это не так", - сказал Ридер. "Но, конечно, не Элмор и даже не Барр позаботились о том, чтобы я был на сцене в тот вечер. Это твоих рук дело".


"Было ли это? На данный момент это как в тумане. Я знаю, что предлагал тебе должность в моем штате ".


"Возможно, - сказал Ридер, - что Элмор и Барр хотели убрать тебя с дороги. Если бы они были, как вы говорите, казнокрадами в крупных масштабах. Может быть, они хотели избавиться от тебя, прежде чем ты доберешься до них."


Он кивнул. "Возможность".


"Но есть проблема с обеими интерпретациями действий Элмора и Барра. Были ли эти неудавшиеся убийства совершены по финансовым соображениям или были предназначены для продвижения вашей кандидатуры... вы не нанимаете убийцу, чтобы покончить с собой.И для того, чтобы любая из теорий сработала, это именно то, что должны были бы сделать Элмор и Барр ".


Он поерзал на вращающемся стуле. "Не уверен, что понимаю".


"Вы когда-нибудь слышали имя Эван Карпентер?"


"Нет".


Роджерс задавался вопросом, уловил ли читатель people что-нибудь во внезапно опустевшем выражении лица, которым их одарил Бенджамин.


"Карпентер - наемник", - сказал Ридер. "Нанят, чтобы свести концы с концами. Армия одного человека, которая учинила весь этот погром в Holiday Inn Express. И человек, которого я захватил до того, как он смог воспользоваться мобильным телефоном, чтобы привести в действие взрывчатку в строительных лесах вокруг здания Капитолия ".


У всех было пустое выражение лица, включая Роджерс, которая надеялась, что она никоим образом не выдала ложь Ридера.


"Мистер Карпентер - интересный человек, " сказал Ридер, " с сильным чувством инстинкта выживания. Похоже, он ждет подходящей сделки, прежде чем отказаться от своего работодателя ".


И Роджерс увидел это: легкое облегчение в глазах Бенджамина.


"Мое единственное объяснение всему этому, " сказал Ридер, - заключается в том, что Фрэнк Элмор действительно был истинным сторонником движения "Здравый смысл", который отказывался от "Кул-Эйд". Настолько экстремальный, что он действительно добавил себя к списку незаконченных дел, для устранения которых Карпентера наняли, и добавил Линн Барр тоже ".


"Это невероятно", - тихо сказал Бенджамин. "Но Фрэнк действительно был предан движению... и для меня... какой трагический исход".


Покачав головой, Ридер спросил: "Но что могло заставить Элмора думать, что взрыв Капитолия был в каком-то смысле хорошей идеей?"


Бенджамин подумал об этом, снова уставившись в никуда. "Я полагаю... он, должно быть, думал, что, если бы Капитолий был разрушен, люди, которые стоят на пути прогресса, ушли бы. Страна была бы... должна была бы быть... возрожденный".


"С вами как с новым отцом страны".


Он отмахнулся от этого. "Я бы отдал себя любым способом, в котором нуждалась моя страна".


"Думаешь, ты все еще будешь баллотироваться?"


"Слишком рано говорить. Неподходящее время, чтобы даже рассматривать это. Но - все, что нужно моей стране".


Ридер улыбнулся. "Что ж, посмотрим, что нужно от вас вашей стране, когда завтра выйдет этот отчет".


Бенджамин нахмурился. "Вы действительно верите, что это повлияет на их решение и на мое?"


"Да, я знаю. Одна вещь, которую я забыл упомянуть. Карпентер еще не заговорил, но прежде чем вы протянете руку и найдете какой-нибудь способ заставить его замолчать, не беспокойтесь. Кажется, он записал все разговоры по мобильному между вами двумя. Я предполагаю, что он не знает, кто его нанял, и вы не связывались с ним напрямую до тех пор, пока Элмор не был мертв. Видишь, убивать твою изоляцию было неразумно. Техники уже сравнили голоса человека с мобильного телефона Карпентера и вас. Идеальное совпадение".


Бенджамин ничего не сказал, хотя в некотором смысле он сказал, поскольку вся кровь отхлынула от его лица.


Роджерс, несколько ошеломленная чудовищностью блефа Ридера, сделала все возможное, чтобы не показать этого.


Ридер говорил: "Мы всего лишь здесь, Адам... Я только здесь... потому что я когда-то был фанатом. И я думаю, что ты начал с благих намерений. Но ты перешел все границы, когда цель оправдывает средства. Ваши сторонники середины пути не собираются принимать ваш бренд экстремизма с манией величия ".


Голос, который исходил глубоко из груди Бенджамина, был таким, которого ни Роджерс, ни Ридер не слышали раньше, как будто он исходил из темных глубин внутри этого человека.


"Зачем вы пришли, мистер Ридер?"


"Из уважения к тому, кем ты был. О том, как ты начинал. Исходя из предположения, что ты когда-то был тем, кем ты пришел притворяться, что ты все еще есть. И если вы думаете, что ваши деньги помогут вам выбраться? Что ж, продолжайте следить за финансовыми новостями и небольшой прокруткой ниже и посмотрите, насколько сильно и быстро упадут ваши акции после выхода отчета. Считайте это визитом вежливости ".


Темные глаза за очками в черной оправе были холодными и немигающими. "Вежливость?"


"Да. Предварительное предупреждение. Чтобы вы привели свои дела в порядок. Что-то вроде "Уток в ряд". Ваш следующий визит из ФБР не будет неофициальным. Они принесут ордера и позор. Возможно, у тебя все еще есть достаточно денег, чтобы бороться с этим какое-то время, Адам. Но все кончено. Я надеюсь, у вас хватит здравого смысла понять это ".


Они были почти у машины, когда услышали выстрел.


Двадцать два


"Работа продолжается, дело продолжается, надежда все еще жива, и мечта никогда не умрет ".


Эдвард "Тед" Кеннеди


Джо Ридер сидел во главе стола в столовой "Вердикт Чопхаус", его дочь Эми слева от него, ее бойфренд Бобби рядом с ней - парень, впервые на памяти Ридера надевший костюм.


Но сегодня вечером все были принаряжены, включая Патти Роджерс, которая выглядела очень женственно в шелковистом темно-синем платье с небольшим вырезом и жемчугом, сидевшую справа от Ридера. Между ней и Мелани в дальнем конце был пустой стул - они ждали свидания с Патти.


Муж Мелани, Дональд Грэм, не смог приехать, потому что его вызвали из города по делам. Ридер пытался казаться искренним, говоря Мел, что он разочарован, но она явно на это не купилась. Если бы он мог разбираться в людях хотя бы вполовину так же легко, как она в нем, он бы заслужил свою репутацию.


Мел, как обычно, выглядела очаровательно, как фотомодель, в изумрудном дизайнерском платье, с длинными каштановыми волосами, собранными в модную сейчас башню. Глуповато выглядит, но он не сказал бы ей этого под пытками.


Его бывшая отпила свой мартини, затем сказала: "Ты просто никогда не знаешь людей".


Ридер сказал: "Ты не понимаешь, да?"


"Этот Адам Бенджамин. Ты действительно восхищался им, не так ли, Джо? Он казался таким сильным. Такой теплый. Всегда было так разумно ".


"Согласен не соглашаться", - пробормотал Бобби и залпом допил свое пиво.


Мел говорил: "Здесь он был во главе целого массового движения, самым богатым человеком в Америке, и все же... Что могло заставить его покончить с собой?"


Выглядя как более молодая версия своей матери, за вычетом высокой прически, в белой шелковой блузке и черной юбке, Эми сказала: "Я не думаю, что это так уж трудно понять. Так много его друзей и соратников были уничтожены в безумной перестрелке. В отеле Holiday Inn Express? Что это значит?"


Прищурив глаза, Бобби, которому, по мнению Ридера, действительно не мешало бы подстричься, сказал: "Говорю вам, там что-то происходило. Бьюсь об заклад, что Бенджамина убили . Я имею в виду, вы пережили две попытки покушения, а затем покончили с собой?"


Эми, потягивая газированную воду, покачала головой. "Милая, тебе повсюду мерещатся заговоры".


"Он был реальной угрозой как для левых, так и для правых. Есть очень интересный веб-сайт, который предполагает, что элементы обеих партий объединились, чтобы избавиться от него ".


Ридер сказал: "В любом случае, это было бы единственное, о чем они договорились".


Бобби сказал: "Мисс Роджерс, ты из ФБР, верно?"


Роджерс слегка улыбнулся. "Правильно".


"Ты веришь в то, что случилось с тем парнем?"


"Какой парень? Бенджамин?"


"Нет, этот персонаж Карпентер. Собирается вся семья Мэнсона в Holiday Inn, затем несколько дней спустя внезапно появляется сам самоубийца. Тебе не кажется, что это слишком много удобных самоубийств?"


Она потягивала шабли. "Не мое дело, Боб. Извините."


Он ухмыльнулся. "И если бы это было так, ты все равно не сказал бы мне".


Эми сказала: "Бобби... будь хорошим".


Подняв сдающуюся ладонь, Мелани сказала: "Моя вина. Я затронул тему, не подходящую для дружеской беседы на вечере за пределами изысканного ресторана... за счет моего бывшего мужа ".


"Слушайте, слушайте", - сказали они все, и Роджерс подняла свой бокал за него, и все последовали его примеру.


Ридер пригубил свое пиво и пожал плечами. "Я с Бобби".


Бобби моргнул. "Ты кто?"


"Да. Я большой сторонник заговоров. Я имею в виду, черт возьми, это было всего лишь, что? Пять лет с тех пор, как они, наконец, оправдали Освальда?"


Мелани, просияв, сказала Ридеру: "Послушай, я получила известие от Бет Брайсон! Они с Кристофером только что вернулись из Флориды. Сказал, что у них там был прекрасный отпуск ". Она покачала головой, повернулась к Ридеру. "Очень жаль, что ты не смог помочь ей, Джо, где, э-э, ее муж... ты знаешь."


Ридер кивнул, одарил ее грустной улыбкой, налил еще пива.


К сожалению, настоящая причина "самоубийства" Криса Брайсона была скрыта в общем сокрытии заговора о взрыве в Капитолии. Тем не менее, Ридер в частном порядке заверил Бет и ее сына, что Крис не лишал себя жизни, и что Ридер лично свел счеты.


Не совсем верно, потому что дружки Карпентера все еще были на свободе. Когда-нибудь.


Мел сказал Роджерсу: "Итак, Патти, где этот твой парень?"


"Он просто друг".


"Конечно, он такой", - сказала Эми с озорной улыбкой.


"В любом случае, он идет к своему собственному барабанщику".


Ридер сказал: "Даже когда бесплатное питание не за горами?"


Роджерс, глядя ей за спину, сказал: "Вот он..."


Стройный, темноволосый, очень красивый парень лет тридцати с небольшим - в ярко-сером костюме поверх синей рубашки с расстегнутым воротом - стоял, балансируя, в дверях между баром и столовой.


Роджерс махнул ему в их сторону. Он подошел и застенчиво встал за пустым стулом рядом с ней, и она улыбнулась ему, сжимая его локоть.


"Все, это Кевин Локвуд. Кевин..."


И она представила остальных.


В замешательстве нахмурившись, пожимая руку Кевину, Ридер спросил: "Разве мы не встречались?"


Роджерс взглянул на Ридера с озорной улыбкой. "Джо, " сказала она, " это придет к тебе".


--01 Двойной дилер (05-2002)


В память о нашем друге


Дэвид Р. Коллинз


автор, учитель, наставник


M.A.C. и M.V.C.


Обладая научной третьей степенью, мастер-криминалист заставляет говорить вещественные доказательства, выжимая признания из крови, оружия, наркотиков, волос, волокон, металлических осколков, следов шин, инструментов и пуль.


-ДЖЕК УЭББ


1


ВИЗГ СИРЕНЫ РАЗРЕЗАЛ УТРО, МИГАЮЩИЙ СИНЕ-затем-красный-затем-синий свет приборной панели отражался от других автомобилей, когда черный Chevy Tahoe прокладывал себе путь через пробки в час пик на 95-м шоссе. Солнце поднималось оранжевым и ярким, окрашивая облака в розовый цвет, и кондиционер внутри внедорожника уже боролся с июльской жарой.


На пассажирском сиденье сидел Гил Гриссом, начальник кладбищенской смены Бюро криминалистики Лас-Вегаса. На водительском сиденье был Уоррик Браун - ранг CSI3, всего на одну ступень ниже Гриссома - а сзади была еще одна участница их команды, Сара Сайдл, ранг CSI2. Уоррик пилил руль вправо и влево, лавируя между машинами, выражение его лица было бесстрастным. Возможно, он наблюдал, как сохнет краска.


Мальчишески красивые черты лица Гриссома были слегка скомпрометированы сединой, пробившейся в его каштановых волосах, а в уголках его глаз появились гусиные лапки, морщинки от нахмуренных бровей прорезались в уголках рта. Политика этой работы сказалась на Гриссоме в последнее время. Как бы сильно он ни любил науку расследования, постоянные стычки с начальником дневной смены Конрадом Экли, нагрузка на его бюджет и давление руководства начали старить вечно молодого Гриссома. Этой реальности помогал и подстрекательствовал тот факт, что, хотя он никогда не нуждался в большом количестве сна, теперь он почти ничего не высыпал.


Внедорожник врезался в маленькую Honda. Уоррик резко метнулся вправо, едва не задев грузовик FedEx, затем отскочил влево, оказавшись в нескольких дюймах от синего лимузина Lincoln stretch.


Сзади Сара крикнула: "Боже, Уоррик, он не получит больше трупов. Притормози".


Уоррик проигнорировал ее замечание и выскочил на даймонд-лейн, чтобы пропустить такси, затем вернулся на свою полосу.


"Почему ты не позволил мне сесть за руль?" - Спросила Сара своего босса, подпрыгивая на месте и натягивая ремень безопасности. "Гриссом, ты можешь ему что-нибудь сказать?"


Не обращая внимания на обмен репликами, Гриссом перевел взгляд на красноватое небо. Тихо, даже не осознавая, что он говорит, Гриссом сказал: "Красное небо ночью, радость моряка - красное небо утром, моряк, прими предупреждение".


Сара наклонилась вперед. "Что это было, Гриссом?"


Он покачал головой, изучая облака. "Ничего".


"Пожалуйста, скажи мне, что это не был афоризм", - сказала она. "Пожалуйста, скажи мне, что ты не сыплешь цитатами, в то время как этот маньяк ..."


"Моряки?" - Спросил Уоррик. "Грис, мы в пустыне".


"Заткнись", - огрызнулась Сара, - "и смотри на дорогу".


Уоррик бросил на нее взгляд в зеркало заднего вида, криво ухмыльнулся и пересек все три полосы движения, резко вывернув руль вправо, когда они свернули на бульвар Декейтер. Через несколько секунд внедорожник с визгом затормозил перед отелем Beachcomber Hotel and Casino.


"Шесть минут двадцать семь секунд", - сказал Уоррик, распахивая дверь и одаривая своего босса едва заметной самодовольной улыбкой. "Как тебе такое время отклика?"


Когда гибкий водитель повернулся, чтобы выпрыгнуть из грузовика, Гриссом схватил Уоррика за плечо, слегка напугав его. Гриссом говорил тихо, даже дружелюбно, но твердо. "С этого момента, если я не скажу иначе, ты соблюдаешь ограничение скорости - хорошо, Марио?"


Уоррик одарил его застенчивой улыбкой. "Да, Грис, прости".


Сара на заднем сиденье с отвращением покачала головой, ее ожерелье с удостоверением личности качнулось, когда она пробормотала череду проклятий. Выбираясь из машины, волоча за собой маленький черный чемодан с оборудованием, она сказала: "Из-за этого нас всех убьют, тогда кто будет расследовать наше место преступления? Я имею в виду, мы все будем мертвы ".


Гриссом повернулся и посмотрел на нее поверх солнцезащитных очков через открытую заднюю дверь. Она поняла сообщение и передала трубку.


Уоррик схватил свой собственный черный чемодан с заднего сиденья автомобиля и пристроился рядом с Сарой. Спускаясь вниз, Гриссом - со своим серебристым полевым комплектом в стиле летного кейса - шел впереди. В это раннее время тротуар перед отелем был почти пуст, швейцаров было больше, чем постояльцев. Маленькая группа была почти у входной двери, когда капитан Джим Брасс материализовался, чтобы идти в ногу с Гриссомом.


Брасс сказал: "Менеджер отеля хочет знать, как скоро мы собираемся оттуда уехать".


"Почему?"


Брасс моргнул своими печальными глазами. "Почему? Чтобы он мог позволить гостям входить и выходить из своих комнат на этом этаже ".


Покачав головой, Гриссом спросил: "Что ты ему сказал?"


Брасс пожал плечами. "Как только мы сможем".


Полный швейцар вышел вперед и открыл перед ними большую стеклянную входную дверь. Солнцезащитные очки были сняты, когда они проходили через безвкусный вестибюль - Гриссом отключился от звуков вращающихся слотов, катящихся шариков рулетки, визитных карточек дилеров, типичной какофонии казино - и Брасс повел их направо, к сверкающему ряду лифтов.


"Где жертва?" - Спросил Уоррик.


"Четвертый этаж", - сказал Брасс. "Прямо там, в холле, за дверью его гостиничного номера, дважды выстрелил в голову из мелкокалиберного пистолета 22 или 25 калибра, возможно. Похоже на нападение мафии, возможно, ограбление вышло из-под контроля."


"Посмотрим", - сказал Гриссом, никогда не интересовавшийся теориями так рано. "Есть ли видеозапись?"


У большинства курортных отелей на Стрип были видеокамеры в каждом холле, но не все те, что за пределами Стрип, такие как the Beachcomber, засекли это.


Брасс кивнул. "Он установлен в главном помещении службы безопасности и ждет вас, когда вы будете готовы".


Когда они оказались в лифте одни, вдали от гостей и персонала, Гриссом повернулся к Брассу. "Ты скажешь менеджеру, что мы закончим, когда закончим. Меня не волнует, если ему придется использовать инструмент для сбора вишни, чтобы вывести этих людей из их комнат, они не собираются трогать мое место преступления. Отель получит это обратно, когда мои люди закончат с этим ".


Брасс поднял руки в знак капитуляции. "Хорошо, хорошо, я скажу ему. Я просто хотел спасти парня, чтобы ты оттолкнул его ".


Сделав глубокий вдох, Гриссом слегка опустил голову на выдохе. "Скажи ему, что мы будем работать так быстро, как сможем, но это не быстрая работа".


Лифт звякнул, дверь открылась, и это началось. Выйдя, Гриссом посмотрел налево, где детектив Эрин Конрой, стояла, допрашивая молодого человека двадцати с чем-то лет, который был одет в белую рубашку, черный галстук-бабочку и черные брюки - официанта.


Группа криминалистов сделала паузу, чтобы натянуть свои латексные перчатки.


"Парень - точная копия Дэвида Копперфильда", - тихо сказал Уоррик за спиной Гриссома.


"Официант", - сказала Сара, забавляясь. "Да, в точку попал".


Гриссом повернулся к ним. "Кто?"


Брови Сары полезли вверх. "Гриссом, ты живешь в Вегасе и не знаешь, кто такой Дэвид Копперфильд?"


"Персонаж Диккенса", - сказал Гриссом. "Это имеет отношение к делу?"


Сара и Уоррик, замолчав, обменялись взглядами.


Двигаясь вперед, Брасс слева от него, Уоррик и Сара позади него, Гриссом остановился перед офицером в форме, несущим вахту в ближнем конце места преступления. За спиной офицера Гриссом увидел тело, распростертое в нише дверного проема; большой круглый серебряный поднос лежал на ковре через холл; и повсюду были разбросаны спагетти, мясной соус и компоненты зеленого салата. Белая гвоздика, выпавшая из вазы, лежала у ног трупа, как импровизированное погребальное подношение.


"Кто-нибудь проходил здесь с тех пор, как вы прибыли?" - Спросил Гриссом.


Гарсия покачал головой. Он указал на поджарого офицера в другом конце зала. "Мой партнер, Паттерсон, попросил менеджера пустить его туда по пожарной лестнице".


"Хорошая работа".


"Благодарю вас, сэр". Повернувшись к Брассу, Гриссом спросил: "Есть идеи, кто наша жертва?"


"Конечно -"Джон Смит". "


Гриссом поднял бровь.


Брасс выразительно пожал плечами. "Вот как он зарегистрировался. Заплатил за все тоже наличными ".


"Правильно. Ты проверял, на месте ли бумажник?"


Брасс покачал головой. "Жду, когда ты очистишь место преступления. Раньше у меня была твоя работа, помнишь?"


Брасс действительно был руководителем CSI до недавнего времени; на самом деле, он был чем-то вроде придурка, но смягчился после возвращения в отдел убийств.


Гриссом спросил: "Ваши люди опрашивают гостей?"


"Они сейчас этим занимаются - они начали с обоих концов, чтобы не мешать происходящему".


"Хорошее решение. И?"


"Никто ничего не видел, никто ничего не слышал".


Осторожно ступая, Гриссом склонился над телом.


Лежа на животе, голова слегка повернута набок, карие глаза открыты, остекленевшие, уставившиеся в никуда, Джон Смит выглядел удивленным больше, чем что-либо другое. Гриссом осторожно сменил позу, чтобы лучше видеть рану. Чистый, с двойным отводом, небольшого калибра; Латунь, вероятно, была подходящей - a .25. Странным было расположение. Две маленькие дырочки образовывали двоеточие в центре задней части черепа Джона Смита, и - если Гриссом не промахнулся со своей ставкой - почти ровно в дюйме между ними.


Гриссом осторожно нащупал бумажник, ничего не нашел, сдался и поднялся; затем он повернулся к своему криминалисту. "Сначала следы, ты знаешь правила. Если этот парень не был Питером Пэном, он оставил свой след ".


Уоррик кивнул, в его, казалось бы, сонных глазах была настороженность. "Все сводится к отпечаткам обуви".


"Ага", - сказала Сара.


Гриссом отступил в сторону, чтобы Уоррик и Сара с их полевыми комплектами могли пройти. "Сара, ты снимаешь отпечатки пальцев. Гарантирую, что заберу фотографии ".


"Хорошо, что я пропустила завтрак", - сказала Сара.


"По крайней мере, жучков пока нет", - сказал ей Уоррик. Жуки и личинки были, пожалуй, единственным, что сбивало с толку крепкошерстных.


"Я бы не стал ставить на это", - сказал Гриссом. "Возможно, этому отелю это не понравится, но наши маленькие друзья здесь".


Сара и Уоррик начали с того, что прочесали все место преступления в поисках следов. Это заняло бы некоторое время, поэтому Гриссом последовал за Брассом туда, где женщина-полицейский Конрой стояла с официантом.


Щелкнув значком на нагрудном кармане, Брасс сказал официанту: "Я капитан Брасс, а это старший криминалист Гриссом".


Тощий темноволосый официант кивнул им.


Конрой ровным голосом сказала: "Это Роберт Ла-Фэй. . . ."


"Бобби", - вмешался мужчина.


Она продолжала, как будто он ничего не говорил. "... официант, обслуживающий номера. Он принимал заказ в номер. . . " Она проверила свои записи. ". . . четыре двадцать, но он так и не пришел. Столкнулся с убийцей."


Резко повернувшись к официанту, Гриссом спросил: "Мистер ЛаФай . . . Бобби - ты видел убийцу?"


ЛаФэй пожал своими узкими плечами. "Вроде как ... не совсем. Он стоял над телом, спиной ко мне. Господи, парень уже лежал, и он выстрелил в него снова, прямо в затылок! Затем он услышал меня, обернулся и закрыл лицо рукой - знаете, как Дракула своим плащом?"


"Бобби, ты смог как-нибудь разглядеть его лицо?"


"Нет. Не совсем."


"Был ли он крупным человеком, маленьким, средним?"


"В основном то, что я видел, было оружием. Он казался таким большим, и это был второй пистолет, который я видел сегодня вечером ".


Гриссом и Брасс обменялись взглядами, и первый сказал: "Второй пистолет?"


Официант кивнул. "Наверху в восемь тринадцать. Большой парень, у него на тумбочке была пушка. Он сказал, что он из ФБР, но... "


"ФБР?" - Недоверчиво сказал Брасс.


"Ты ему не поверил?" - Спросил Гриссом.


"Нет".


Гриссом бросил на Брасса еще один быстрый взгляд, затем вернул свое внимание к Лафею. "Итак, вы видели убийцу здесь - и потом?"


Его глаза расширились. "Затем я рванул к лифту, и я предполагаю, что он пошел в другую сторону".


"Дальше по коридору?"


"Да. В любом случае, насколько я знаю, он в меня не стрелял ".


Брасс сказал: "Бобби, разве ты не знал бы, если бы в тебя стреляли?"


"Я не уверен. Этот пистолет был не очень громким ".


Подняв брови, Брасс спросил: "Нет?"


"Нет. Но достаточно громко, чтобы напугать меня до чертиков ".


Брасс хмыкнул, но Гриссом подумал, что ему придется сказать Уоррику, чтобы тот вычистил лестничную клетку. "Можете ли вы что-нибудь рассказать нам об убийце?"


"Я вообще не видел в нем ничего хорошего".


"Подумай, Бобби. Закройте глаза и визуализируйте."


ЛаФэй сделал, как ему сказали, нахмурив брови. "Белый парень".


"Хорошо. Что еще ты видишь, Бобби?"


"Парень постарше".


"Старше?"


"Может быть, сорок, может быть, даже старше".


Внезапно почувствовав себя древним, Гриссом ободряюще кивнул. "Что-нибудь еще? Шрамы? Татуировки?"


Официант покачал головой. "Нет".


"Во что он был одет? Закрой глаза, Бобби. Визуализируйте."


"... Пиджак-это пиджак от костюма". Его глаза распахнулись, и он ухмыльнулся. "Я помню это! потому что позже, когда у меня было время подумать об этом, я задался вопросом, зачем кому-то носить пиджак в Вегасе в июле ".


"Хорошо, хорошо - что-нибудь еще?"


"Нет. Мистер Гриссом, на этот раз я могу закрыть глаза до завтра и больше ничего не увижу".


Гриссом одарил официанта улыбкой, ободряюще коснулся его руки. "Мистер ЛаФэй, как ты думаешь, ты смог бы опознать убийцу?"


Официант на мгновение задумался, посмотрел на Гриссома и медленно покачал головой. "Нет. . . . Настолько хорошо, что я не могу себе представить".


Гриссом и Брасс поблагодарили его, затем присоединились к Уоррику и Саре. Они обнаружили Уоррика, склонившегося над чем-то на полу, когда неподалеку Сара аккуратно складывала в пакет кусочек помидора.


"Есть что-нибудь?" - Спросил Гриссом.


"У меня есть отпечаток ноги в крови", - сказал Уоррик, "но он размазан, как будто парень поскользнулся, пытаясь убежать".


Осторожно обойдя Сару, Гриссом встал рядом с Уорриком и проследил за взглядом Уоррика.


Уоррик был прав: след был бесполезен. Повернувшись на корточках и опустив голову, Гриссом внимательно изучал коридор. "Смотри", - сказал он, указывая еще на три фута дальше по коридору, за Уорриком. "Еще один".


Уоррик добрался до этого, проверил, затем повернулся обратно к Гриссому. "Слишком размазанный".


Все еще не поднимая головы к полу, Гриссом сказал: "Пройди еще ярд".


"Я ничего не вижу".


"Вы когда-нибудь пользовались Leuco Crystal Violet?"


Уоррик пожал плечами. "Да, конечно, но прошло какое-то время".


Гриссом ухмыльнулся. "Теперь у тебя есть шанс вернуться к практике".


Брасс подошел, когда Уоррик доставал баллончик с распылителем из своей черной полевой сумки. "Что это?"


"Видишь пятно на ковровом покрытии?" - Спросил Гриссом.


Детектив пожал плечами. "Все, что я вижу, это грязный ковер".


"Там кровавый отпечаток ноги".


"Действительно".


"Да, мы просто не можем этого видеть".


Брасс нахмурился. "Кровавый след, который мы не можем увидеть?"


"Все эритроциты стерты с обуви, но гемоглобин и лейкоциты остались".


Уоррик тщательно опрыскал участок ковра и продолжил лекцию. "Это порошок Leuco Crystal Violet-a. Но сегодня в сети магазинов Home Shopping мы добавили его в раствор сульфосалициловой кислоты, ацетата натрия и перекиси водорода ".


С легким смешком Брасс спросил: "Если это взорвется, ты не мог бы предупредить меня?"


Как только решение начало работать, Гриссом снова вмешался. "Это подействует как краска и выведет отпечаток ноги на этом грязном ковре".


"Ни за что".


"Путь", - сказал Гриссом, когда пятно на полу стало фиолетовым, показывая контур кроссовки.


"Я бы сказал, примерно одиннадцатого размера", - сказал Уоррик. "Теперь мы это сфотографируем".


Брасс спросил: "Вы можете сопоставить это с чем-нибудь?"


Гриссом кивнул. "Как только мы вернем его в лабораторию, мы точно скажем вам, какому типу обуви принадлежит этот отпечаток. После того, как нам сообщит база данных, то есть. Затем, когда мы найдем подозреваемого, мы сможем сравнить это с его обувью и дать вам точное совпадение ".


"Привет, Гриссом", - позвала Сара. "Все, что я нахожу, это пасту и салат. И позволь мне сказать тебе, шведский стол в "Цезаре" лучше ".


"В любом случае, продолжай копать. И что, Уоррик?"


Голова Уоррика вскинулась. "Да, Грис?"


"Убедитесь, что вы сделали лестничный колодец - это тот путь, которым Элвис покинул здание".


Уоррик кивнул.


"Итак, нападение мафии?" - Спросил Брасс.


Гриссом повел Брасса обратно по коридору к лифтам. "Слишком рано говорить".


"Ограбление пошло не так?"


Гриссом проигнорировал вопрос. "Пойдем посмотрим видеозапись".


"Продолжай", - сказал Брасс. "Я присоединюсь к тебе после того, как поднимусь наверх и сначала поговорю с тем парнем".


Глаза Гриссома сузились. "Наш человек из ФБР с пушкой?"


"Совершенно верно".


"Кассета может подождать. Я пойду с тобой".


"Отлично. В конце концов, ты так хорошо взаимодействуешь с ФБР ".


Наверху Брасс первым вышел из лифта. Гриссом скользнул рядом с ним, когда они двинулись по коридору к палате 813. Вытащив свой служебный револьвер из кобуры, Брасс подал Гриссому знак высунуться из ниши.


Нахмурившись, Гриссом остановился на пороге, когда Брасс вошел в нишу и постучал в дверь левой рукой.


"Секундочку", - произнес приглушенный голос за дверью.


Расставив ноги, Брасс направил свой пистолет 38-го калибра на дверь, в которой, к счастью, не было глазка. Выглянув из-за угла, Гриссом увидел, как дверь медленно приоткрылась. Он увидел крупного мужчину в боксерских трусах - и чудовищный автоматический пистолет в его мясистой руке.


И Гриссом сказал: "Пистолет!"


Брасс выскочил из ниши, прижался к стене, подальше от двери, и заорал: "Полиция! Опусти пистолет, открой дверь и подними руки - высоко!"


Тишина.


"Сделай это сейчас!" Сказал Брасс.


Дверь открылась, и крупный мужчина - руки высоко подняты - отступил назад. На лице у него была тревога, и он кивнул в сторону ближайшей кровати, на которую был брошен пистолет.


"Я безоружен!" он сказал. "Безоружный..."


Брасс прижал здоровяка к стене.


"Раздай их".


Он сделал, как ему сказали, и Гриссом проскользнул в комнату позади пары, пока Брасс обыскивал мужчину.


"Почему пистолет, сэр?" - Спросил Гриссом, его голос был холоден.


Через плечо крупный мужчина сказал: "Я доставляю драгоценности. Это для защиты ".


Вмешался Брасс. "Вы знали, что сегодня утром внизу было совершено убийство?"


Мужчина выглядел как громом пораженный. "Нет! Черт возьми, нет! Ты не... ты не думаешь, что я это сделал?"


Гриссом двинулся вперед. "Давайте на мгновение притормозим. Как вас зовут, сэр?"


"Рон Орри".


"УДОСТОВЕРЕНИЕ личности?" - спросил Брасс.


Орри кивнул в сторону ночного столика. "Мой бумажник прямо здесь".


"У вас есть разрешение на пистолет?"


"И в бумажнике тоже".


Гриссом мгновение изучал пистолет 45-го калибра. "Это ваш единственный пистолет?"


Выглядя взволнованным, Орри кивнул. "Только один у меня с собой".


Взглянув на Брасса, Гриссом покачал головой. "Не то оружие. Слишком большой. Джон Смит был убит чем-то меньшим."


Брасс, похоже, не очень хотел отпускать Орри с крючка. "Почему ты сказал официанту, что ты из ФБР?"


Орри пожал плечами. "Я не хотел объяснять свой бизнес. Чем больше людей знают, чем я занимаюсь, тем больше шансов, что меня собьют с ног. Это была моя собственная чертова вина. Обычно я бы не оставил пистолет на виду. Но я заказал завтрак в номер, и он появился прежде, чем я был полностью одет и убрал пистолет в кобуру ".


Детектив выглядел скептически.


Гриссом порылся в бумажнике, найдя водительские права штата Нью-Джерси и разрешения на ношение скрытого оружия как из Джерси, так и из Нью-Йорка. "На самом деле вы Рональд Юджин Орри", - сказал Гриссом, сравнивая фотографию на правах с мужчиной, - "и у вас есть актуальные разрешения на скрытое ношение оружия".


"Я знаю".


"С вашего разрешения, я бы хотел, чтобы ваши руки проверили на наличие остатков".


"Что ... какого рода осадок?"


"Такой, какой оставляет пистолет, когда ты из него стреляешь".


"Я месяцами не стрелял из пистолета!"


"Хорошо. Есть возражения?"


"Нет. . . нет".


"Благодарю тебя. Кто-нибудь из криминалистической службы придет повидаться с вами в течение часа ".


Мужчина поморщился. "Но ты можешь заставить меня остаться в этой комнате? Я не хочу быть несговорчивым, но . . ."


Хмурое выражение, казалось, охватило все тело Брасса, а не только его рот. Все его поведение говорило: я знал, что это не может быть так просто, а глаза Гриссома отвечали: Они никогда такими не бывают.


Брасс спросил: "Мистер Орри, у вас есть разрешение штата Невада на скрытое ношение оружия?"


Орри покачал головой.


"Тогда ты знаешь, что не можешь выйти из этой комнаты с этим пистолетом, верно?"


Мужчина кивнул.


"Если я поймаю тебя с этим на улице, я тебя арестую".


"Да, сэр".


"И никому больше не говори, что ты из ФБР".


"Нет, сэр ... Я имею в виду, да, сэр".


"И подожди здесь, пока к тебе не придет кто-нибудь из криминалистической лаборатории".


"Да, сэр".


"А если мы решим обыскать ваш гостиничный номер, вы потребуете от нас получить ордер?"


"Нет, сэр".


"Мы закончили здесь?" - Спросил Гриссом.


Казалось, Брасс все еще хотел удержать единственного подозреваемого, который у него был. Наконец, он сказал: "Да, мы закончили".


Гриссом сказал: "Давайте посмотрим на записи".


2


НИК СТОУКС, СИДЕВШИЙ За РУЛЕМ ЧЕРНОГО "Шевроле Тахо"-близнеца КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ, улыбнулся и бросил взгляд в окно, как будто кто-то на обочине его жизни мог бы разобраться в этом - возможно, судья. "Ты можешь поверить в это дерьмо?" - Спросил Ник, проезжая по Стрипу в условиях умеренного движения. "Всего пятнадцать минут до конца смены!"


Рыжевато-светлые волосы Кэтрин Уиллоус на пассажирском сиденье подпрыгнули, когда она шикнула на него, держа в руке сотовый телефон. Кэтрин набрала цифры в телефоне и нажала ОТПРАВИТЬ, затем нетерпеливо ждала.


Трубку сняли после третьего звонка. "Привет".


"Миссис Гудвин?" Спросила Кэтрин.


"Да?"


"Это Кэтрин. Мы раскрыли дело. Ты можешь отвести Линдси в школу?"


Голос женщины был теплым, даже через мобильный телефон. "Конечно, без проблем".


"Как она?"


"Спит как ангел".


Кэтрин почувствовала тяжесть в груди и жжение за глазами. "Спасибо, миссис Гудвин. Я твой должник".


"Не говори глупостей", - сказала миссис Гудвин, "у нас все будет в порядке", и повесила трубку.


Не успела она нажать кнопку отбоя на своем телефоне, как Ник снова начал свою скорбную литанию.


"Ты знаешь, кто собирался встретиться со мной за завтраком после смены?"


"Удиви меня".


"Болельщица".


"Действительно".


"Да, красивая девушка из группы поддержки UNLV".


"В отличие от одной из этих невзрачных чирлидерш из UNLV".


"Теперь мне придется пропустить завтрак. Эта девушка вылезала из постели ради меня ".


Несмотря на свое беспокойство за Линдси, Кэтрин не смогла удержаться от смеха. "Без комментариев".


На точеных чертах Ника промелькнула огорченная улыбка.


Кэтрин понравилась мысль о том, что Ник, наконец, вылез из своей раковины; хотя требования работы отвлекали ее - и Ника - от размышлений о собственных проблемах, заставляя сосредоточиться на них, она знала, что расследование на месте преступления - это также та работа, от которой нужно хотя бы время от времени отвлекаться. Она наконец-то многому научилась и надеялась, что теперь Ник тоже научится.


Она спросила его: "Что нам известно об этом звонке?"


Качая головой, Ник сказал: "Некоторые строители сегодня начали пораньше, пытаясь избежать жары. Они нашли тело под старым трейлером."


"Новое тело или старое тело наркомана?"


"Это все, что я знаю, Кэт".


Они проехали Мандалайский залив, пересекли Рассел-роуд и свернули на строительную площадку для нового отеля и казино Romanov. Предположительно, следующий крупный курорт Стрип, Романов, будет тематически обыгрывать роскошь царской России, главное здание будет построено по образцу дворца Николая и Александры в Санкт-Петербурге, с номерами, похожими на номера настоящего дворца. И если бы Кэтрин знала что-нибудь о Вегасе, в заведении также были бы танцующие Распутины и Анастасии.


Однако прямо сейчас строительная бригада была нанята, чтобы убрать мусор, накопившийся за годы, когда участок пустовал и стал чем-то вроде свалки. Солнце отражалось от металлического мусора и представляло собой скалистый, усыпанный щебнем пейзаж, больше подходящий для "Безумного Макса", чем для русской королевской семьи. Вереница пикапов на дальней стороне сказала ей, что на стройплощадке работает довольно многочисленная команда.


Она заметила полукруг строителей, стоящих вокруг остатков старого трейлера на колесах, уставившихся на что-то на земле. Позади них, в нескольких футах, стоял работающий на холостом ходу гидравлический экскаватор, его ковш все еще висел над кузовом самосвала, где его оставил оператор. В стороне, ярдах в двадцати, сидели двое черно-белых, патрульные, прислонившись к ним, потягивали кофе, наслаждаясь легким ветерком. За ним пристроился "Форд" детектива полиции Львова без опознавательных знаков.


Ник затормозил внедорожник, чтобы остановиться рядом с желтым самосвалом. Кэтрин распахнула дверь только для того, чтобы быть встреченной стеной тепла, которая сказала ей, что ей будет жаль покидать комфорт грузовика с кондиционером. Ник вывалился с другой стороны, они схватили свои походные комплекты, и Кэтрин направилась к кучке мужчин.


Дородный, коротко стриженный сержант О'Райли отделился от строительных рабочих и встретился с ними на полпути.


"Никогда не видел ничего подобного", - сказал он.


"Что?" - спросил я. - Спросил Ник.


"Этот парень - чертова мумия".


"Мумия", - сказала Кэтрин.


О'Райли протянул руки, как монстр. "Ты знаешь. Мумия."


Ник пожал плечами, глядя на Кэтрин. "Мумия".


Она ухмыльнулась ему. "Давай, папочка-о..."


Группа строительных рабочих разделилась и освободила им место для прохода.


Ржавый остов бывшего трейлера выглядел так, как будто Бог протянул руку и вытащил пригоршню его внутренностей. Сквозь дыру, под тем, что осталось от пола, что-то отдаленно напоминающее человека смотрело вверх темными глазницами на чем-то, похожем на коричневую кожаную голову.


"Кто-нибудь заходил туда?" спросила она.


Рабочие-строители покачали головами; некоторые отступили назад.


Она положила свой походный набор и повернулась к О'Райли. Пот стекал по его лицу длинными струйками, его цвет начал соответствовать цвету его гротескной спортивной куртки. "Не хотите ввести меня в курс дела, сержант?"


"Бригада прибыла в половине пятого. Пытался вырваться вперед, работал, когда было прохладнее, чтобы они могли закончить в полдень ".


Кэтрин кивнула. Это была обычная практика в пустынном сообществе, где индекс дневной жары, вероятно, превышал 130 градусов.


"Они занимались этим всего около часа или около того, когда нашли мумию", - сказал О'Райли, махнув в сторону трейлера.


"Ладно, возьми пару полицейских в форме, чтобы оцепить район".


О'Райли кивнул.


"Мы хотим убедиться, что он единственный".


Нахмурившись, О'Райли спросил: "Единственный?"


Вытаскивая свою камеру и проверяя ее, Кэтрин сказала: "За эти годы здесь было свалено много всякого барахла, сержант. Давайте убедимся, что было выброшено только одно тело ".


Ник, стоявший рядом с ней, сказал: "Ты думаешь, у нас здесь задний двор Гейси?"


"Могло бы быть. Не могу этого исключить ".


О'Райли позвал полицейских, они побросали свои кофейные чашки в бочку и побрели к нему.


"О," сказала она беспечно, "и вы могли бы с таким же успехом отправить строителей домой. Мы собираемся провести здесь большую часть дня ".


Кивнув, О'Райли коротко переговорил с полицейскими, затем обратился к бригадиру, и постепенно сцена из натюрморта превратилась в движущуюся картину. Рабочие разошлись, их пыльные пикапы разъехались во всех направлениях, пока патрульные натягивали желтую оградительную ленту вокруг заваленной мусором стоянки.


"В такие времена, - сказал Ник, когда желто-черная граница приобрела форму, - я бы хотел вложить деньги в компанию, которая производит ленту для осмотра мест преступлений".


"Это прямо там, со смайликом", - согласилась она.


Кэтрин натянула синий комбинезон из своего походного комплекта, похожего на чемодан, и застегнула его; она была полностью за сбор улик, только не на своей одежде. Она надела желтую каску, приталенная лента холодила ее голову, по крайней мере, на несколько секунд.


Пока Ник и другие обыскивали окрестности, Кэтрин делала фотографии трейлера. Она начала с метких выстрелов и медленно приближалась все ближе и ближе к кожистому трупу. К тому времени, когда она была готова переместиться внутрь крушения с телом, Ник вернулся, и копы снова стояли вокруг.


"Что-нибудь?" спросила она, перезаряжая камеру и устанавливая ее на капот Тахо.


"Нет", - сказал Ник. "Наша "мамочка" здесь в полном распоряжении".


"Хорошо, я захожу". Она натянула пару латексных перчаток и снова взяла свою камеру.


"Осторожнее".


Кэтрин бросила на него взгляд.


"Я просто говорю, Кэт, что это ржавый металл, нестабильный ... "


"Мне сделали прививку от столбняка".


Войдя через огромную, похожую на укус дыру в обшивке трейлера, она пробралась через обломки, проскользнула через дыру в полу и соскользнула рядом с кузовом, половина которого теперь была открыта солнечному свету, проникающему через широкую дыру в крыше. Земля казалась прохладнее в лужах тени под трейлером. Она почти не почувствовала запаха от трупа, и, судя по состоянию кожи, он был мертв довольно долгое время.


"Белый мужчина", - сказала она, делая первую из полудюжины фотографий.


Снаружи Ник повторил ее слова, записывая их в свой блокнот.


Закончив фотографировать, она отложила камеру в сторону. Тело было уложено поверх куска листового металла, вероятно, куска обшивки разбитого трейлера, и задвинуто под полуразрушенный остов. Хотя убийца хорошо спрятал тело, он также сумел защитить его так, что вместо того, чтобы гнить, труп мумифицировался в сухом воздухе Невады.


У них действительно была своего рода мумия.


Двигаясь осторожно, Кэтрин осмотрела тело от черепа до мокасин из бычьей крови. Глаза и мягкие ткани исчезли, оставив пустые глазницы, а кожа вокруг кости стянулась, напоминая обесцвеченную вяленую говядину. Остались пряди волос цвета соли с перцем, а зубы все еще были целы. Хорошо.


Одежда держалась на удивление хорошо, хотя костюм с узкими лацканами, вероятно, потерял популярность задолго до того, как этот бедняга оказался в нем похороненным. Она проверила карманы пальто жертвы, как могла, и ничего не нашла. Она могла сказать, даже через одежду, что некоторые органы мужчины уцелели. Съежился, но выжил. В подобном случае это не было чем-то необычным. Спускаясь, она обыскала карманы брюк трупа.


"Нет кошелька", - крикнула она.


Ник повторил ее слова.


В переднем левом кармане она нашла горсть мелочи и быстро пересчитала ее. "Два пятнадцать мелочью, самая новая монета - девятнадцать восемьдесят четыре четвертака". Она положила монеты в пакет для улик, запечатала его и отложила в сторону.


Ник снова повторил то, что она сказала.


Она посмотрела на руки жертвы и сказала: "Он больше никогда не будет играть на пианино".


"Что?" - спросил я.


Покачав головой, она сказала: "Убийца отрубил жертве кончики пальцев у первой костяшки".


"Пытаюсь затруднить идентификацию парня, если кто-нибудь когда-нибудь найдет тело", - сказал Ник.


"Да, похоже, он использовал секатор или что-то в этом роде. Довольно чистые ампутации, но есть золотое кольцо, которое осталось позади ".


Взяв камеру, она сделала несколько быстрых снимков рук мумии, показывая сморщенные, почерневшие обрубки пальцев и золотое кольцо. Она отложила камеру и, осторожно приподняв правую руку мумии, легко сняла кольцо с безымянного пальца.


"Золотое кольцо, - повторила она, - с буквой "F", инкрустированной бриллиантами".


"Интересно", - сказал Ник, затем он повторил ее описание.


"Да, это не похоже на ограбление", - сказала Кэтрин, вытаскивая из кармана пакет для улик, положила кольцо внутрь и запечатала его.


"Причина смерти?" Звонил Ник.


"Не уверен - спереди ничего не видно".


Она осторожно перевернула труп на левый бок и посмотрела на металлический лист под телом, но не увидела никаких признаков насекомых или каких-либо других падальщиков. Это разочаровало бы Гриссома, который действительно любил своих жутких мурашек. Костюм, казалось, был испачкан сзади темнее, и, медленно продвигаясь к голове, Кэтрин нашла то, что искала.


"Два входных отверстия", - объявила она. "Основание черепа, выглядит как профессионал".


"Огнестрельное оружие?"


"Огнестрельное оружие - это мой выбор".


"Что-нибудь еще?"


Она не хотела, чтобы было что-то еще. Жар теперь давил на нее сверху. Любое облегчение, принесенное прохладной почвой здесь внизу, испарилось, и пот катился по ее спине, рукам и лицу.


Но она заставила себя сосредоточиться на текущей работе. Затем, чуть левее головы мумии, что-то привлекло ее внимание, что-то черное, торчащее из грязи. Сначала она подумала, что это один из маленьких друзей Гриссома, жучок; но при ближайшем рассмотрении оказалось, что он металлический: ствол пистолета, почти полностью погруженный в землю! Почти. . . .


Она взяла камеру и сделала еще несколько снимков.


"Что у тебя есть?" - Спросил Ник.


"По крайней мере, ствол пистолета, может быть, больше".


Маневрируя вокруг тела, Кэтрин подтянулась ближе. Она осторожно покопалась в черном цилиндре и оставила его полностью открытым. Хотя пистолет пропал, убийца рассчитывал обмануть экспертов по огнестрельному оружию, оставив ствол у жертвы.


Больше, чем один способ освежевать кошку, подумала она, делая еще три фотографии, а затем складывая улики в пакет. Кэтрин Уиллоус знала множество других способов поймать убийцу, помимо одинаковых пуль.


Она снова посмотрела в отверстие, из которого извлекла ствол, и ничего не увидела ... Или это было что-то? Достав свою мини-вспышку, Кэтрин включила ее и провела лучом по неглубокому отверстию. На одном конце отверстия виднелся небольшой бугорок, чуть более светлого цвета, чем остальная грязь вокруг него.


Осторожно копая, она обнаружила остатки старого сигаретного фильтра. Часть этого дела об убийстве, подумала она, или обломки поля, использовавшегося в качестве мусорной свалки в течение последней четверти века? Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, сказала она себе и сделала несколько снимков, прежде чем упаковать его.


"И последнее," сказала она.


"Да?" Сказал Ник.


"Сигаретный фильтр. Я все уладил ".


Выбравшись из разрушенного трейлера, она передала пакеты с уликами Нику.


"Маленький калибр", - сказал он, поднимая прозрачный пакет и вглядываясь в ствол пистолета. "Двадцать пять фунтов?"


Она кивнула, когда О'Райли подошел к ним.


"Есть какие-нибудь документы?" - спросил детектив.


Кэтрин сказала: "Я не нашла бумажник или что-то еще, и у него пропали кончики пальцев".


О'Райли нахмурился. "Нет кончиков пальцев?"


"Не волнуйся, сержант. Мы все еще можем напечатать его ".


"Это как Роско Питтс", - сказал Ник.


О'Райли выглядел смущенным. "Роско Питтс? Я думал, ты сказал... "


"Нет", - сказала Кэтрин. "Роско Питтс был плохим парнем в сороковые. Попросил врача снять с него отпечатки пальцев, затем пересадил кожу на пальцы под мышками."


Ник подхватил историю. "Он ходил таким образом неделями". Ник скрестил руки на груди, прижав ладони к каждой подмышке. "Когда он освободил их, - сказал Ник, пошевелив пальцами, - кожа была гладкой".


Получив его, О'Райли сказал: "Никаких отпечатков пальцев".


Кэтрин усмехнулась. "Чего Роско не понимал, так это того, что, Во-первых, благодаря гладким кончикам пальцев он выделялся еще больше, и, во-вторых, вы можете получить отпечатки пальцев дальше первого сустава".


"Значит, его поймали?" - Спросил О'Райли.


"Почти сразу".


"И вот как ты собираешься опознать этого парня?"


Ник кивнул. "Если наша мумия в компьютере, мы узнаем, кто он, еще до конца дня".


Они обернулись, когда услышали, как ругается один из санитаров.


"В чем дело?" Спросила Кэтрин.


Врач скорой помощи, крупный парень со светлой стрижкой ежиком, поднял один из мокасин, нога которого все еще была плотно засунута внутрь. "Мне жаль. Это просто оторвалось. Это все равно, что пытаться подобрать картофельные чипсы ".


Кэтрин сказала: "Ник, давай сначала запакуем руки, а потом поможем этим парням, пока они не расчленили все тело".


С усмешкой Ник сказал: "Конечно - я всегда слушаю свою маму".


Кэтрин попыталась не улыбнуться, и ей это не удалось.


Затем, две маленькие фигурки посреди огромного, заклеенного скотчем места преступления, они вернулись к работе.


3


КОМНАТА ОХРАНЫ ЗАНИМАЛА БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ВТОРОГО ЭТАЖА отеля, анонимное сине-серое помещение, где ряды видеомагнитофонов занимали всю стену, охранник сверялся со списком на планшете всякий раз, когда менял кассеты. Смежная стена, выполненная из одностороннего стекла, выходила окнами на зал казино, безумную вселенную игроков на беззвучном дисплее.


Восточная стена и большая часть середины комнаты были заняты охранниками, сидевшими перед экранами компьютеров. Некоторые, казалось, смотрели то с одной, то с другой камеры, в то время как еще несколько, казалось, следили за датчиками. Одним из показателей, как заметил Гриссом, была температура внутри казино. Огромная консоль с девятью видеомониторами занимала южную стену. Перед ним сидел молодой азиат, в одежде похожий на портье, и стучал по клавиатуре.


"Давайте посмотрим", - сказал компьютерный техник. "Холл на четвертом этаже, между когда?"


За его спиной Брасс проверил свои записи. "В половине шестого и в шесть часов сегодня утром".


Гриссом наблюдал, как центральный видеоэкран потемнел, затем переключился на зернистый черно-белый снимок пустого коридора, с кодом времени в нижнем правом углу, датой в левом. "Можем ли мы ускорить это, пока кто-нибудь не появится в поле зрения?"


Охранник сказал: "Конечно. Вероятно, в этот час не так много движения ". Он постучал еще немного, и, казалось, в коридоре ничего не произошло, но временной код ускорялся. Появился мужчина, и так же внезапно, как цифры ускорились, все замедлилось до нормального.


"Мистер Смит отправляется в Вегас", - сказал Брасс.


Продолжая повествование, Гриссом сказал: "Направляясь к своей комнате - практически бегом. Знает ли он, что его убийца придет за ним?"


Смит, сыгравший главную роль в документальном фильме о своей смерти, нырнул в нишу примерно на полпути по коридору с правой стороны. Менее чем через двадцать секунд в дальнем конце коридора появился второй мужчина. Этот человек оставался ближе к центру коридора, оглядываясь по сторонам на ходу, стараясь держать голову опущенной, чтобы его лицо не попало на видео.


"Стесняюсь камеры", - сказал Гриссом. "Преследует свою жертву - здесь! Он ныряет вслед за Джоном Смитом."


На видеокассете не было звука, поэтому они не слышали ни одного выстрела. Но когда убийца отступил в холл, они увидели вспышку второго выстрела. Бобби Лафэй вошел в коридор, убийца развернулся к нему лицом, и поднос с едой беззвучно упал на пол, когда Лафэй побежал обратно к лифту. Убийца повернулся в эту сторону, все еще с опущенной головой, поскользнулся в крови Смита, затем сломя голову бросился к камере, вскинув руку, чтобы прикрыть лицо. Он передал камеру и исчез, предположительно спустившись по пожарной лестнице на первый этаж.


"Запустите это снова", - сказал Гриссом.


Теперь, когда он знал, что произошло, он мог бы свободно вникать в детали.


Снова Смит пробирался по коридору, одетый в темный костюм, с выражением страха на лице, когда он возился со своей карточкой-ключом, пока не нырнул с глаз долой в нишу. Затем появился убийца, в светлой спортивной куртке поверх светлой рубашки, темных брюках, возможно джинсах, и темных ботинках, возможно, каких-то кроссовках, в правой руке у него уже был маленький пистолет, левая рука тоже была поднята перед ним, он что-то делал. О чем это было?Спросил себя Гриссом.


"Отмотайте это назад на десять секунд", - сказал Гриссом технику, добавив: "и вы можете замедлить это?"


Техник постучал по клавишам, временной код поменялся на десять секунд, и лента снова побежала вперед, на этот раз в замедленном темпе. Убийца вошел в коридор, обе его руки были подняты перед грудью, в правой он держал пистолет, в левой ...


"Он прикручивает шумоподавитель", - сказал Гриссом.


"Нападение мафии", - автоматически ответил Брасс.


"Слишком рано говорить", - так же автоматически ответил Гриссом.


Надев глушитель, убийца нырнул в нишу, скрывшись из виду. Затем появились ноги Смита, когда он падал.


Гриссом сказал: "Удар заставил его прижаться лицом к двери. Он ударил по мячу, затем соскользнул вниз, его ноги вылетели в коридор ".


Отступив назад, убийца направил пистолет на свою упавшую жертву и произвел второй выстрел, дульная вспышка вспыхнула ярким белым светом. И в этот самый момент появился Бобби Лафэй со своим подносом. Убийца снова повернулся, направляя пистолет на официанта, поднос с едой разлетелся по всему полу, на этот раз не только бесшумно, но и в замедленной съемке, и оба мужчины бросились бежать в противоположных направлениях. Убийца пробежал мимо еще раз, его рука все еще поднята, лицо все еще скрыто, никаких отличительных знаков, ни колец на пальцах, ни браслета на запястье, ничего.


Повернувшись к Брассу, Гриссом сказал: "Вы привезете все записи с сегодняшнего утра, верно?"


"Да".


"Тогда я возвращаюсь наверх".


Брасс быстро договорился с техником, затем сопроводил Гриссома обратно на четвертый этаж, где к ним подошел Уоррик с пластиковым пакетом для улик в руке.


"Что у тебя есть для меня?" - Спросил Гриссом.


Подняв пакет для осмотра, Уоррик сказал: "У него в переднем левом кармане брюк пять крупных купюр".


"Ну, запись в любом случае не выглядела как ограбление", - сказал Гриссом.


Уоррик спросил: "Есть еще что-нибудь хорошее на пленке?"


"Выглядит как довольно типичный наезд мафии", - сказал Брасс.


Искоса взглянув на Брасса, Гриссом сказал: "Пусть улики расскажут нам, что это было. Не будь таким поспешным в суждениях ".


Брасс закатил глаза.


Сара неторопливо подошла, чтобы присоединиться к группе. "Нашли гильзу под телом, но нет никаких признаков второй".


Гриссом кивнул и повел их обратно к месту убийства.


"Я проверила каждый квадратный дюйм этого коридора, Гриссом", - несколько раздраженно сказала Сара. "Здесь нигде нет гильзы от снаряда".


Уоррик кивнул в знак согласия. "Мы обсуждали это дважды, Грис - там ничегонет".


Взгляд Гриссома скользнул по коридору, заметил пролитый томатный соус и струйку воды из вазы, в которой стояла гвоздика. Его глаза проследили за мокрым ковровым покрытием, его взгляд, наконец, остановился на двери через холл. "Мы можем пройти в ту комнату?"


"Там кто-то есть", - сказал Брасс, вытаскивая список из кармана.


Осторожно ставя ноги, Гриссом прошел в противоположную нишу и постучал в дверь.


"Мистер и миссис Гэри Кертис", - объявил Брасс.


Гриссом услышал шарканье ног с другой стороны, и дверь медленно открылась. Он стоял лицом к лицу с мужчиной лет сорока с курчавой козлиной бородкой.


"Могу я вам помочь?" - спросил мужчина.


Посмотрев вниз, на конец струйки воды в углу дверного косяка, Гриссом увидел, как ему подмигивает латунная гильза. "У вас уже есть, мистер Кертис, у вас уже есть".


Брасс сказал гостю: "Мы проводим расследование, мистер Кертис".


"Я знаю", - сказал Кертис, слегка раздраженный. "У меня уже было интервью. Как долго мы с женой еще будем заперты в нашей комнате?"


Брасс бессмысленно улыбнулся. "Недолго. Будь хорошим гражданином. Убийство было совершено на пороге вашего дома ".


Кертис нахмурился, пожал плечами.


Не обращая внимания на все это, Гриссом наклонился, чтобы зачерпнуть гильзу в маленький пластиковый пакет; теперь он держал упакованную гильзу к свету. "Идеального преступления не бывает".


Брасс сказал: "Это все, мистер Кертис", - и гость снова закрылся в своей комнате.


Гриссом вытащил карточку-ключ из своего кармана. Он взглянул на Уоррика и Сару. "Вечеринка в номере мистера Смита. Не хочешь пойти?"


Уоррик спросил: "Получить эту карточку-ключ у менеджера?"


Быстро кивнув, Гриссом сказал: "Вы забрали вещи жертвы, верно?"


"Ты знаешь, что я сделал".


"Ну, ты не можешь использовать это, потому что это улика. Но теперь вы двое можете заняться комнатой ".


Уоррик принял карточку-ключ.


Сара спросила своего босса: "А как насчет тебя?"


"Я воспользуюсь лестничным колодцем".


"Мы этим занимаемся", - сказал Уоррик, и они отступили через зал.


Врачи скорой помощи погрузили Джона Смита на каталку и покатили его по коридору к лифту.


"Вы можете сейчас же отпустить этих людей с этого этажа", - сказал Гриссом Брассу. "Пусть они заберут с собой все свои сумки - менеджеру нужно найти им новые номера".


"Это напряженное время года", - сказал Брасс. "Возможно, свободных номеров нет . . . ."


"Тогда пусть они разбивают палатки в вестибюле, мне все равно. Это место преступления, Джим."


"Да, я только начал это понимать".


Сарказм не пришелся по вкусу Гриссому. "Однако, разместите нескольких своих людей в зале и держите их с этой стороны". Он указал налево от себя. "Мы не хотим, чтобы они топали, как припевка. Просто посадите их в лифт и увезите отсюда ".


Брасс кивнул и достал свой сотовый телефон. Уоррик и Сара исчезли в комнате жертвы, в то время как Брасс и Гриссом направились к лестнице.


Первое, что сделал Гриссом, это наклеил кусок клейкой ленты на дверную защелку, чтобы они могли вернуться в коридор четвертого этажа. Пожарная лестница состояла из восьми текстурированных металлических ступеней, ведущих на металлическую площадку, затем пришлось спуститься на сто восемьдесят еще по восьми ступенькам на третий этаж. Нет смысла работать с текстурированными лестницами, но площадки вызвали у Гриссома улыбку.


"Садись на это, и все будет в порядке", - сказал Гриссом, указывая на пролет на следующий этаж.


"Отлично", - сказал Брасс, сел и начал звонить по телефону.


Когда лестничная площадка четвертого этажа ничего не дала, Гриссом спустился на следующую.


Стоя на четвереньках, он использовал резиновый валик, чтобы разровнять лист майлара на лестничной площадке. Черная с обратной стороны и серебристая с обратной, простыня помогла бы ему убрать следы из пыли. Расправив листок, Гриссом повернулся к маленькой серой коробке рядом. На передней панели коробки находились выключатель, красная лампочка, вольтметр и два электрических провода, один из которых заканчивался зажимом из кожи аллигатора, а другой - щупом из нержавеющей стали диаметром примерно в четверть дюйма.


Брасс, положив трубку, спросил: "Как насчет следов?"


"Мы узнаем через секунду".


Гриссом прикрепил зажим из кожи аллигатора к одной стороне листа майлара, затем прикоснулся зондом к другой стороне листа. Когда индикатор на передней панели коробки подскочил, он улыбнулся и вынул щуп. Выключив коробку, он снял зажим из кожи аллигатора, затем обратил свое внимание на лист майлара.


"Поехали", - сказал он, потирая ладони о штанины брюк.


Он осторожно отодвинул майларовую простыню, обнажив два отчетливых следа, один шел вверх, другой вниз.


"Разве ты не знаешь", - сказал Гриссом. "Один из них наступил прямо на отпечаток пальца убийцы".


"Один из них?"


"Либо ваш человек, Паттерсон, либо менеджер. Судя по отпечатку, вероятно, менеджер."


"Что заставляет вас думать, что это след убийцы?"


"Кроссовки для бега. Выглядит как тот окровавленный в холле, но это может быть просто принятие желаемого за действительное, и менеджер одет во что-то гладкое с резиновым каблуком. Может быть, Флорсхайм."


Затем Гриссом вытер пыль с правых перил между лестничной площадкой и третьим этажом. На перилах с той же стороны между четвертым этажом и лестничной площадкой обнаружены десятки отпечатков. Шансы получить полезную информацию от убийцы были, возможно, один к тысяче или около того. Гости, персонал отеля, служба безопасности и техобслуживания, пожарные и кто знает, кто еще прикасался к этим перилам с момента их последней чистки.


Глядя на Брасса через перила, Гриссом спросил: "Вы можете выяснить, кто убирает эту лестничную клетку и как часто?"


"Нет проблем. Нашел что-нибудь?"


"Что-нибудь?" Эхом отозвался Гриссом с глухим смехом, который отдался собственным эхом в лестничном колодце. "Больше похоже на все. Это соглашение об отпечатках пальцев ".


Гриссом потратил большую часть полутора часов, заканчивая работу на лестничной клетке. Он собрал множество отпечатков, но не был уверен, что какой-либо из них окажется полезным. Недостатком общественных мест, даже таких редко используемых, как эта лестница, было то, что следователи на месте преступления могли быть погребены под огромным объемом информации, большая часть которой не имела никакого отношения к их делу.


Гостиничный номер выглядел как любой другой в Вегасе, с небольшими отличиями. Покрывало лежало криво, растекаясь лужицей у изножья кровати. Бутылка шампанского стояла на комоде, рядом с ней стояли два бокала. В маленьком шкафу висела одежда, а бритвенный набор жертвы был аккуратно разложен в ванной. Портфель, стопка бумаг и Palm Pilot были разложены на круглом столе в углу.


"Я беру на себя стол и ванную", - сказала Сара Уоррику, - "ты берешь комод и кровать".


"В прошлый раз у меня была кровать".


Покачав головой, она сказала: "Это все равно, Уоррик".


Он медленно взглянул на нее. "Черта с два это так".


Она вскинула руки вверх. "Ладно, ты займешь ванную. Я возьму кровать."


Радуясь, что ему не пришлось лезть в выгребную яму ДНК, которая, как он знал, существовала на тех простынях, Уоррик вошел в ванную. Справа раковина была чистой. Рядом с ним, на прилавке, знаки исключительно аккуратного человека. Была разложена мочалка, поверх нее лежали бритва, зубная щетка, паста и расческа, каждая примерно в дюйме друг от друга. За ними стояли дезодоранты, крем для бритья, жидкость для полоскания рта и лосьон после бритья, этикетка каждого была обращена вперед, каждый предмет находился примерно в дюйме от соседнего, солдаты по стойке смирно. Уоррик сделал быстрые фотографии ванной, затем передал камеру Саре, которая снимала другую комнату.


Поставив корзину для мусора на прилавок, Уоррик заглянул внутрь, думая о том, что его работа порой состоит из двух частей ученого и трех частей уборщика. Все, что он нашел, это непромокаемую термоусадочную пленку от флакона с ополаскивателем для рта и несколько скомканных салфеток ... но на одной из салфеток было пятно от губной помады.


"У него здесь была женщина", - крикнула Сара из другой комнаты.


Уоррик вопросительно посмотрел на салфетку, затем в зеркало, наконец, вышел в другую комнату, чтобы убедиться, что Сара не просто издевается над ним, но ее нигде не было видно. Он сказал: "У меня здесь есть салфетка с остатками губной помады, на ней написано то же самое".


"Помада на одном из стаканов и окурок с пятном от помады в пепельнице. Держу пари, что наша жертва не курила "Капри"."


Выходя из ванной, Уоррик изучил тонкую сигарету в пачке в руке Сары. "Не совсем сигарета для мачо, не так ли?"


"Если Джон Смит не пользовался губной помадой, это не его бренд".


Уоррик почти улыбнулся, и Сара положила пакет с уликами в свой набор, затем перешла к другому, меньшему, черному портфелю. Открыв его, она вытащила нечто похожее на телеобъектив с пистолетной рукояткой.


"Я вижу, наш друг РУВИС совершил поездку", - сказал Уоррик.


"Ага", - сказала Сара, щелкая выключателем на отражающей устройство системе ультрафиолетового изображения. "Если Джон Смит и его подруга занимались сексом в этой постели, Рувис нам покажет".


"В твоих устах это звучит так политично".


Аппарат работал меньше десяти секунд, когда Сара испустила долгий вздох.


Уоррик спросил: "Что случилось? Ты ничего не нашел?"


Сара закатила глаза. "Чего я не нашел? Эти простыни покрыты пятнами ".


Она передала РУВИС Уоррику. Он повернулся к кровати и посмотрел через объектив. Только с ультрафиолетовым освещением кровать выглядела как гигантское камуфляжное одеяло, поскольку пятна проявлялись как большие белые цветы в полудюжине разных мест. "Занятой парень, если это все его".


"Ты думаешь, они такие?"


"Нет. Помнишь, когда Майка Тайсона арестовали?"


"Конечно", - сказала Сара. "Индианаполис".


"Правильно. Криминалист, который проводил расследование, выступал на семинаре, на который я ходил. Он сказал, что номер обходился в восемь счетов за ночь. И отелю было меньше года."


"Да?"


Уоррик выключил RUVIS и убрал его обратно в футляр. "Как ты думаешь, сколько пятен спермы он обнаружил?"


Сара пожала плечами.


"Сто пятьдесят три".


Ее глаза расширились. "Сто пятьдесят три?"


"Да ... И ни один из них не принадлежал Тайсону".


Скорчив гримасу, Сара сказала: "Возможно, я больше никогда не остановлюсь в отеле".


"Я это слышал", - сказал Уоррик и вернулся к работе в ванной. Он вытащил несколько волосков из сливного отверстия душа, но больше ничего не нашел. Через несколько минут он присоединился к Саре в другой комнате. Пока она продолжала брать образцы с кровати, он упаковал Palm Pilot, документы, бутылку шампанского и бокалы.


"Ты знаешь," - сказал Уоррик в дверях ванной, "Гриссом ни разу ничего не упоминал при мне, о, ну, ты знаешь ... о том, что я работаю над расследованием в казино".


Все еще усердствуя в этом, Сара сказала: "Ну, это Гриссом".


"Да. Я просто не был уверен, что он когда-нибудь снова будет мне доверять ".


Изучая его сейчас, Сара спросила: "Уоррик?"


"Да".


"Это тяжело для тебя?"


"Что?" - спросил я.


"Быть рядом с этим. Я имею в виду казино."


Он смотрел на нее очень долго. "Не сложнее, чем выздоравливающему алкоголику работать на месте преступления в винном магазине".


Ее пристальный взгляд встретился с его. "Это так сложно?"


Медленный кивок. "Это сложно".


Неловко она сказала: "Послушай, э-э ... если я могу помочь ... "


"Если бы кто-нибудь мог помочь, - сказал он, - мы бы не вели этот разговор".


Они продолжали работать на месте преступления, молча.


4


ОТДЕЛ КРИМИНАЛИСТИКИ Лас-ВЕГАСА, РАЗМЕЩЕННЫЙ В современном, беспорядочно построенном одноэтажном здании, спрятанном между пышными соснами, представлял собой кроличий сад с офисами, конференц-залами и особенно лабораториями, с гостиной и раздевалкой, добавленными для пущей убедительности. Этот размытый мир вертикальных жалюзи, анализа отпечатков пальцев, стен из стекла и дерева и шкафчиков для улик странно успокаивал Кэтрин Уиллоус - ее дом вдали от дома.


Кэтрин удалось забрать свою дочь Линдси из школы, вкусно поужинать и даже улучить пару часов сна, прежде чем отправиться на работу чуть позже девяти вечера.


Сейчас, несколько минут одиннадцатого, ее глаза уже горели от напряжения, вызванного изучением монитора компьютера. Погруженная в подробности нераскрытого дела о пропавших людях - на этот раз о пятидесятидвухлетнем белом мужчине по имени Фрэнк Мэйфилд, который исчез тринадцать лет назад, - она почувствовала, что кто-то стоит в дверном проеме слева от нее.


Она обернулась и увидела Гриссома с портфелем в одной руке, в другой он держал стопку папок и ненадежно балансирующую чашку кофе. В черной спортивной рубашке с коротким рукавом и серых брюках ему удалось выглядеть непринужденно и профессионально одновременно. Он придержал дверь открытой ногой.


"Ты рано пришел", - сказал он.


"Пытаюсь выяснить, кто такая наша мамочка".


Его глаза сузились. "И ты... ?"


"Просматриваю дела о пропавших без вести, от десяти до двадцати лет назад. В предварительном отчете говорится, что Имхотеп умер около пятнадцати лет назад."


Теперь он был рядом с ней, кофейная чашка стояла на столе. "Сколько ящиков?"


"Не больше, чем песчинки в пустыне", - сказала Кэтрин, потягиваясь, чтобы снять напряжение в позвоночнике. "Вы знаете, только за последние два года поступило более трех тысяч двухсот звонков о пропаже людей".


Гриссом покачал головой. "Есть успехи?"


"Пока нет".


"Продуктивна ли такого рода рыболовная экспедиция?"


Она ухмыльнулась, пожала плечами. "Я должен что-то сделать. Мы не можем использовать ДНК или стоматологию, пока у нас не будет хотя бы какого-то представления, кто наш парень ".


Он присел на край стола. "Есть что-нибудь вообще?"


"Кольцо с буквой "F", инкрустированной бриллиантами".


Брови Гриссома поползли вверх; ему это понравилось. "Имя или фамилия?"


Кэтрин снова пожала плечами. "Твоя догадка так же хороша, как и моя".


"Есть еще какая-нибудь гравировка? Такому-то, от такого-то? С любовью?"


"Нет. Просто чертова буква "Ф" ".


Гриссом поднял бровь. "Знаем ли мы, как умерла жертва?"


"Убит выстрелом в голову".


"... Забавно".


"Ха-ха?"


"Другой вид - наш труп в коридоре был убит выстрелом в голову".


Еще одна ухмылка. "Ну, трупы ничто не разделяет, за исключением, может быть, пятнадцати лет".


Гриссом настаивал. "Вы уже сняли с него отпечатки пальцев?"


"Я ждал, когда Ник войдет. Наша мамочка в довольно плохом состоянии. Одна нога уже отвалилась, когда они вытаскивали его из-под трейлера ".


"Я ненавижу, когда это происходит".


"Я подумал, что вдвоем будет проще обрабатывать отпечатки".


Кивнув, Гриссом сказал: "Хорошее решение. Но сейчас ты здесь, а Ника нет - как насчет того, чтобы я протянул руку помощи?"


"Или нога?" Ее вздох превратился в зевок. "Я ценю предложение - мне не помешает сменить обстановку. Это как искать иголку в сотне стогов сена ".


Гриссом кивнул, взвешивая стопку папок. "Позвольте мне отнести это в мой офис, и мы сразу же этим займемся".


Выключив компьютер, она встала; он уже вернулся к двери, но оставил свой кофе. Детальная работа на месте преступления была сильной стороной Гриссома; но в повседневной жизни у него был намек на рассеянного профессора.


Присоединившись к нему в дверях, она сказала: "Привет, спасибо за кофе, Гриссом".


Он нахмурился, глядя на нее, когда она, казалось, собиралась выпить это. Она протянула ему чашку. "Я шучу. Давай."


В коридоре, между глотками кофе, Гриссом сказал: "Иногда я могу быть немного легкомысленным".


"Я бы так не сказал. Не всякий парень стал бы провожать девушку в морг."


И вскоре они оказались там, где стояли, в синих халатах поверх уличной одежды, Неизвестный No 17, распростертый на серебристом металлическом столе перед ними, его руки все еще были прижаты к бокам.


"Не могу поверить, что в этом году у нас уже есть семнадцать "John Does", - сказала она.


Надев очки, Гриссом двинулся вперед; казалось, он не слышал ее. Кэтрин немного отступила, пока он изучал труп. Она знала, что ему нравилась эта часть работы - он гораздо лучше обращался с мертвыми людьми, чем с живыми. В Гриссоме было что-то почти невинное, что-то чистое в его любви к расследованиям и поиску истины.


Но еще больше Гриссом любил учиться. Каждое новое тело давало ему возможность получить больше знаний, чтобы помочь не только этому человеку, но и другим людям в будущем. Где бы ни отставали его навыки работы с людьми, криминалист восполнял это страстью к служению жертвам преступлений и состраданием к скорбящим выжившим.


Сначала он взял на себя все тело. У Кэтрин сложилось впечатление, что Гриссом не столько видел тело, сколько впитывал его. Оставайся любопытным, он всегда говорил. Он обошел металлический стол, рассматривая мумию со всех сторон.


"Ваш убийца оказал нам большую услугу, спрятав тело так, как он это сделал", - сказал Гриссом.


"Ты не заползал под гниющий трейлер, чтобы добраться до него".


Его взгляд метнулся к ней. "Знаешь, если бы мы жили где-нибудь, кроме пустыни, там бы ничего не осталось, кроме нескольких костей".


Она кивнула. "Твоих жуков обманом лишили их буфета".


Он встал рядом с телом и осторожно нажал на живот. "Такое ощущение, что органы, возможно, все еще целы".


Гриссом своим телом напомнил ей о том, какой была Линдси, когда Кэтрин подарила ей этот стеклянный чайный сервиз на прошлое Рождество, маленькая девочка рассматривала каждый предмет, стараясь не повредить и не расколоть крошечные кусочки, когда она осматривала каждый. Криминалист проделал то же самое с мумией, потыкал здесь, потыкал там, опустил рабочий фонарь, чтобы более тщательно осмотреть часть грудной клетки.


"Хорошо", - сказал он наконец.


"Ты закончил?"


Он застенчиво посмотрел на нее. "Извини. Это твоя сделка - с чего ты хочешь начать?"


Прежде чем они успели пошевелиться, доктор Роббинс, коронер, вошел в вращающиеся двери с набором рентгеновских снимков в одной руке. "О, извините - не знал, что здесь кто-то есть".


"Плохое место, чтобы пугаться, док", - сказала Кэтрин с полуулыбкой.


Около шестидесяти, лысый, с аккуратно подстриженной седой бородкой, добродушный Роббинс - как и они, он был в медицинской форме - вытащил руку из металлического крепления своего костыля и прислонил ее к стене.


"Что у вас есть, док?" Сказал Гриссом.


"Причина смерти". Роббинс вставил первый рентгеновский снимок под зажим на видоискателе и включил свет. Флуоресцентные лампы ожили, осветив вид сбоку черепа неизвестного No 17 с несколькими хорошо заметными темными пятнами. Второй рентгеновский снимок, сделанный коронером, показал заднюю часть черепа только с двумя темными пятнами. Он указал на эту фотографию первым. "Эти два темных пятна - твои входные отверстия".


"Ты уверен?"- Спросил Гриссом, зажмурившись.


Роббинс смотрел на Гриссома так, как родитель смотрит на отсталого ребенка. "Почему я не должен быть уверен?"


"У вас есть правильные рентгеновские снимки?" Гриссом присмотрелся повнимательнее - намного внимательнее. "Это Джон Смит или Неизвестный No 17?"


"Мумия, конечно, Неизвестный No 17", - сказал Роббинс, теперь скорее смущенный, чем оскорбленный. "Я даже не знаю, кто такой Джон Смит".


"Жертва пляжного бродяги", - сказал Гриссом. "Два входных отверстия расположены вертикально, почти точно в дюйме друг от друга. Точно так же, как это . . . . "


Кэтрин нахмурилась, покачала головой, дуги рыжевато-светлых волос качнулись. "Та же схема? Ты шутишь."


Гриссом бросил на нее слегка хмурый взгляд в ответ. "Когда я шучу?"


"Что ж, - сказал Роббинс, - ошибки нет, я еще даже не видел другого трупа. Чертовски удачное совпадение ".


"Я не верю в совпадения", - сказала Кэтрин. "Всегда есть способ объяснить их".


Гриссом медленно покачал головой. "Я не отрицаю существования совпадений - особенно когда наши трупы разделяют столько лет".


Подумав, Кэтрин спросила: "У нас два дела или одно?"


Глаза Гриссома почти закрылись; его рот поджался. Затем он сказал: "У нас две жертвы. Мы работаем с ними как с двумя случаями. Если улики сведут их в одно дело, так тому и быть. До тех пор... мы живем с этим совпадением ".


"Но мы держим ухо востро".


Глаза Гриссома широко распахнулись. "Всегда хорошая практика".


Указывая на другой рентгеновский снимок, Роббинс указал на темное пятно на правой стороне лба. "Вот хорошее место, чтобы начать поиски - вот одна из твоих пуль. Внедрился в череп".


Гриссом спросил: "А второй?"


"Врачи скорой помощи нашли это на каталке, когда привезли его. Маленький дьявол только что вышел в свет ".


"Где сейчас пуля?" Спросила Кэтрин.


"Что касается других улик", - сказал Роббинс, снова берясь за свой костыль. "Теперь, если вы меня извините, я думаю, мне лучше пойти познакомиться с мистером Джоном Смитом".


После того, как коронер ушел, Кэтрин и Гриссом приступили к работе. Они аккуратно развязали руки.


Гриссом сказал: "Убийца забрал кончики пальцев. Думает, что украл отпечатки жертвы."


"Мне нравится, когда мы умнее плохих парней".


Он наставительно поднял палец. "Не умнее - лучше информирован".


"Ты думаешь, нам следует увлажнить пальцы?"


Изучая высохшие пальцы, он наконец сказал: "Это могло бы помочь снять отпечатки".


Кэтрин поставила две большие мензурки, каждая чуть более чем наполовину заполнена формалином; позади нее Гриссом шуршал в ящике стола. Когда она обернулась, Гриссом стоял рядом с телом с огромными секаторами.


Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув его через рот, Кэтрин заняла позицию рядом с мумией.


"Ты в порядке?" - спросил он.


"Да". Не важно, сколько раз они делали это, она так и не научилась легко принимать это. По крайней мере, это, вероятно, было бы лучше, чем те разы, когда он заставлял ее надевать кожу, содранную с мертвых рук, в качестве перчаток, чтобы обеспечить давление для снятия отпечатков пальцев.


Она все еще держала кожистую правую руку, когда Гриссом вмешался и отрубил ее. Кэтрин слегка вздрогнула, звук эхом отдался в ее ушах, как щелчок карандаша. Она взяла руку, опустила ее в один из стаканов, и они переместились на другую сторону тела и повторили процесс с левой рукой.


Отложив ножницы в сторону, Гриссом сказал: "Я не могу смириться со сходством этих ран".


Кэтрин медленно повернула голову мумии, чтобы Гриссом мог увидеть отверстия от пуль.


Он уставился на рану. "Ты знаешь, что сказала Элизабет Кюблер-Росс?"


"По поводу чего?"


"Совпадение".


"Почему бы тебе мне не рассказать".


Он посмотрел на нее немигающим взглядом, невинным, как новорожденный младенец, мудрым, как века. "Не бывает ошибок, совпадений - все события - это благословения, данные нам, чтобы мы могли учиться".


"Я думал, ты не отрицаешь существование совпадений".


"Я тоже этого не принимаю".


"Одинаковые раны, с разницей более десяти лет. И из этого мы узнаем... ?"


Он покачал головой. "Просто продолжай копать. Это два отдельных случая. Мы рассматриваем это как два отдельных случая ".


Пытался ли он убедить ее, подумала она, или самого себя?


Кэтрин осмотрела раны. "Это забавно".


Кивая, Гриссом сказал: "Но не ха-ха. Чем скорее ты узнаешь, кто этот парень, тем скорее мы сможем покончить с проблемой совпадения ".


"Мы с Ником будем во всем этом разбираться".


Гриссом одарил ее едва заметной улыбкой. "Держи меня в курсе, Кэтрин".


Она кивнула и смотрела, как он уходит. Что-то в его поведении казалось неправильным, но она не могла точно определить, что именно; он казался слегка рассеянным, даже для Гриссома. Она сказала себе не спускать глаз со своего босса.


Тем временем она разыщет Ника, и если у него не будет никаких идей, она вернется к копанию в компьютерных записях. Для увлажнения рук потребуется около часа.


Ник сидел в комнате отдыха, потягивая кофе, перед ним лежал раскрытый журнал судебной экспертизы.


"Привет", - сказал он ей.


"Привет", - сказала она.


Она налила себе чашку кофе и села за стол напротив него. "Где ты был?"


Он повернулся к часам на стене. "Ты имеешь в виду, с тех пор, как смена началась три минуты назад?"


Проследив за его взглядом, она посмотрела на часы. Она усмехнулась и покачала головой. "Извини. Я пришел пораньше. Наверное, устал".


"Я думал, мы собираемся сделать отпечатки пальцев мумии".


"Был там, сделал это. Гриссом помог."


Ник нахмурился. "Я хотел протянуть руку помощи".


"Так сказать". Кэтрин пожала плечами. "Гриссом сделал предложение".


Ник уже преодолел свое разочарование. "Ну, он лучший. Узнал что-нибудь?"


"Сейчас руки мумии у меня в формалине - мы можем взглянуть на них позже".


Он ухмыльнулся ей. "Разве это не старый фильм?"


"Что?" - спросил я.


"Руки мумии?"


"Его руки - это только часть шоу. Мы нашли одну из пуль в его черепе. Всплыл на рентгеновском снимке ".


"Только один?"


Она кивнула. "Другой упал на каталку. Мы подождем, пока Роббинс извлечет один из черепов, затем отнесем их обоих эксперту по огнестрельному оружию ".


Он отхлебнул кофе. "Что мы будем делать тем временем?"


"Для меня вернемся к компьютеру. Я просматривал дела о пропавших людях, которые каким-то образом связаны с инициалом "Ф".


"Кажется, это стоит сделать. Я думаю, что порыюсь в вещах этого парня - может быть, я смогу что-нибудь найти ".


Они допили кофе, обмениваясь небольшой светской беседой, и вышли из комнаты отдыха, расходясь в противоположных направлениях.


Ник отправился в морг, чтобы более тщательно изучить одежду Неизвестного No17. Хотя костюм сохранился довольно хорошо, теперь он стал частью мумии, по сути, его второй кожей. Раны на голове сильно кровоточат, что и стало причиной появления темного пятна на задней части куртки.


Одежда придавала мумии затхлый запах, не совсем тот аромат, который Ник ожидал бы обнаружить исходящим от мертвого тела. Он взял соскобы с подошв ботинок мумии в надежде, что Грег Сандерс, их подопытная крыса, сможет рассказать ему что-нибудь о том, где человек ходил перед смертью. Он вытащил ворсинку из карманов мумии и упаковал ее в пакет. Все, что могло бы дать им какой-то намек на то, кем была эта давно умершая жертва убийства.


Затем он изучил два доллара и пятнадцать центов мелочью: шесть четвертаков, пять десятицентовиков, два никеля и пять пенни. Самым новым был четвертак 1984 года выпуска, самым старым - никель 1957 года. Все монеты, за исключением пятицентовика 57-го года, были довольно чистыми, и Ник вытер с них пыль, но поднял только две пригодные для использования части.


На кольце не было отпечатков, но на нем был вырезан набор крошечных инициалов - не надпись. Он знал достаточно о ювелирных изделиях, чтобы понять, что они, вероятно, принадлежали ювелиру, изготовившему изделие, а не жертве. Что ж, по крайней мере, это дало ему повод продолжать. Все равно пройдет несколько часов, прежде чем он сможет найти ювелиров в их магазинах.


Наконец, он посмотрел на пакет с остатками сигаретного фильтра. Не так много осталось после пятнадцати лет, но больше, чем он ожидал. Фильтры никогда не подвергаются биологическому разложению - кошмар защитника окружающей среды, мечта криминалиста. Взяв сумку, он побрел обратно в лабораторию, чтобы найти Грега Сандерса.


Ник нашел тощего парня с торчащими волосами, как обычно, изучающего свой микроскоп. Несмотря на то, что Сандерсу было далеко за двадцать, у него всегда было радостное выражение лица ребенка с новым набором химии.


"Изучаешь ДНК другой предполагаемой второй половинки?" - Спросил Ник.


Сандерс поднял голову, глаза его сияли. "Чувак, науку можно использовать для более важных дел, чем сажать людей в тюрьму".


"Брак и тюрьма - я чувствую здесь связь".


Сандерс взмахнул рукой в воздухе. "Некоторые парни - мужчины с сиськами, некоторые - мужчины с ногами. Что касается меня, то я парень эпителиального склада ".


Ник протянул пачку сигарет. "Отлично, потому что мне нужна ДНК для этого".


Взяв его в руки, поднеся к свету, Сандерс сказал: "Фу-ух-ты! Как долго этот ребенок был частью экосистемы?"


Пожав плечами, Ник сказал: "Я не знаю. Ты мне скажи".


"Возьми цифру. Есть отставание. Это займет некоторое время ".


"Что еще не ново?"


Сандерс бросил на него взгляд. "Эй, я всего лишь один парень".


"Я знаю, Грег, но кто еще готов одолжить тебе Gran Turismo Three на PlayStation Two?"


Теперь все дела, Сандерс сказал: "Вы только что возглавили мой список".


Папки сменяли одна за другой, перетекая одна в другую, кофе с каждой чашкой становился все горше, а Кэтрин все никак не могла нащупать ниточку.


Ник вошел в дверь и плюхнулся на пластиковый стул прямо в ее кабинете. "Что-нибудь?"


"Ну, я думаю, что я вычеркнул около сорока пропавших без вести лиц либо с первой, либо со средней буквы "Ф". "


"А теперь?"


"Начиная с фамилий на букву "F"".


"Сколько их там?"


"От десяти до двадцати лет назад, только еще сотня или около того, которые все еще открыты".


"Если наша мамочка из Вегаса".


На лице Кэтрин промелькнуло выражение. "Есть идея получше?"


Ник взглянул на свои часы. "Пора попробовать отпечатки".


Вернувшись в морг, они вынули руки из формалина и положили их на стол для вскрытия, чтобы они высохли.


"Дайте им время, затем мы их напечатаем", - сказала она. "Давай что-нибудь перекусим, а потом вернемся".


Он кивнул. "Звучит заманчиво".


Она ухмыльнулась и покачала головой. "Ты думаешь, есть что-то достаточно грубое, чтобы испортить аппетит криминалисту?"


"Когда что-нибудь всплывет", - лукаво сказал Ник, "я дам тебе знать".


Сорок пять минут спустя, после своих деликатесных сэндвичей, они вернулись и сняли отпечатки обеих ладоней и второго края пальцев ниже ампутаций. Они загрузили отпечатки в AFI, получили пятнадцать возможных совпадений. На то, чтобы просмотреть их, ушла оставшаяся часть смены, и, когда они закончили, у них все еще ничего не было.


Кэтрин размяла ноющие мышцы, посмотрела на часы и сказала: "Мне нужно домой, чтобы отвезти Линдси".


Ник кивнул. "Я собираюсь перекусить".


"Снова еда".


"Тогда я мог бы немного поработать сверхурочно, попытаться найти инициалы ювелира на кольце. Хочешь присоединиться, после того как отвезешь Линдси в школу?"


Она покачала головой. "Мне нужно немного поспать. Я трачу сверхурочные на начало своей смены . . . . Позвони мне позже, расскажи, что найдешь ".


"Ты получил это", - сказал он, поднимая кольцо, упакованное в пакет для улик.


На парковке Кэтрин повернула налево, к своей машине, чтобы ехать домой к дочери, в то время как Ник повернул направо, сел в свою машину и отправился на поиски чего-нибудь перекусить. Когда он только переехал из Далласа в Вегас, он часто пользовался услугами "шведского стола" на завтрак в казино. Но теперь, после того, как он сбросил килограммы, которые набрал, занимаясь этим, он был более осторожен в том, где и сколько он ел.


Он лично знал только одного ювелира в городе - парня постарше по имени Арни Маттес, которому некоторое время назад Ник помог доказать невиновность в ограблении его собственного ювелирного магазина по подозрению в мошенничестве со страховкой. Мэттеса не будет в его магазине по крайней мере еще час; это дало Нику время для неторопливого завтрака в закусочной Джерри и шанс на самом деле прочитать утреннюю газету, вместо того, чтобы просто проглядывать ее.


Хотя Las Vegas Sun поместила на первой полосе статью об обнаружении мумии на строительной площадке, убийство в Beachcomber оказалось отведено небольшой статье на второй странице раздела Metro. История с мумией была необычной, просто намек на сенсационность для утреннего чтения; но мертвец в коридоре мог встревожить туристов, так что это было преуменьшено. Ник знал, что отцы города болезненно реагировали на любой скандал, который мог разрушить здоровую семейную обстановку, над созданием которой они так усердно работали.


Он перешел в спортивную секцию. Ник был убежденным фанатом бейсбола - "Лас-Вегас 51" прошлой ночью пропустили "Нэшвилл Саундз", но из-за своей работы посетил несколько игр и был вынужден следить за прогрессом команды в газете, когда у него была такая возможность.


Покончив с едой, Ник проехал небольшое расстояние от маленького кафе 233; до ювелирного магазина Мэттса, недалеко от бульвара Чарльстон. Табличка "ЗАКРЫТО" все еще висела на двери, когда Ник подъехал, но он заметил, что Мэттес кладет ожерелье в витрину, и припарковал машину перед входом. Быстро подойдя к двери, Ник постучал.


Маттес сразу узнал молодого криминалиста, помахал рукой и направился к двери, чтобы отпереть ее. "Ник Стоукс, пока я живу и дышу. Добро пожаловать, добро пожаловать - заходите, убирайтесь с жары ".


Улыбаясь, вошел Ник. "Как у вас дела, мистер Маттес?"


"Прекрасно, Ник, прекрасно, прекрасно". Под семьдесят, ювелир был ростом, возможно, пять футов шесть дюймов и казался почти ребенком, играющим в переодевания, его тощие руки практически скрывались в мешковатых коротких рукавах белой рубашки. Очки в черной оправе съехали на половину его носа, с маленьким увеличительным стеклом, похожим на маленький хрустальный флажок, развевающийся в левом углу оправы. "А как насчет тебя, сынок?"


"Я в порядке, но у меня возникла проблема, с которой, я подумал, вы могли бы мне помочь".


"Что угодно".


Вытащив пакет для улик из кармана, Ник поднял его так, чтобы Мэттес мог увидеть кольцо внутри. "Вы можете сказать мне, кто это сделал?"


Мэттес взял пакет у Ника, поднес его к свету. "Могу я достать это из сумки?"


"Пожалуйста".


Ювелир осторожно положил пластиковый пакет на стеклянный прилавок, снял пломбу и почти благоговейно извлек кольцо. "Довольно безвкусно, на мой вкус. Конечно, это типично для этого города ".


Кривая улыбка заиграла в уголках рта Ника. "Что еще ты можешь мне сказать?"


Опустив увеличительное стекло на левую линзу очков, Маттес долго изучал кольцо, поворачивая его то так, то сяк. "Эти инициалы", - сказал он, указывая внутрь золотого кольца.


"Джей-Ри-Би".


"Да. Производитель этого конкретного товара. Инициалы Дж.Р. Беннетта."


"Ты его знаешь?"


Маттес кивнул. "Знакомый с многолетним опытом работы в бизнесе. Он управляет магазином в торговом центре, примыкающем к "Аладдину". . . . О, как это называется?"


"Путешествие в пустыню"?


"Вот и все, сынок, Путешествие в пустыню. Его магазин называется ... что-то слишком дорогое. . . Ах, да. У Омара."


"У Омара"?"


"Глупая у них там тема - базар в пустыне. Когда навестишь мистера Беннетта, передай ему мои наилучшие пожелания ".


"Я так и сделаю, мистер Мэттес, и спасибо".


"Заходи в любое время, Ник. Помни, что я сказал - ты найдешь девушку, мы найдем кольцо для нее ".


Ник посмотрел в сторону и ухмыльнулся, затем, снова посмотрев на ювелира, сказал: "Я буду иметь это в виду, сэр".


Торговый центр Desert Passage, предположительно построенный на торговой площади Касабланки, был единственным местом в Вегасе, где можно было рассчитывать на регулярное выпадение осадков. Фактически, каждые четверть часа в помещении торгового центра на пять минут разражалась гроза; расположенная над лагуной, искусственная гроза умудрялась обильно проливать дождь, но при этом ничего не промокало. Туристам, похоже, понравилось, они останавливались, чтобы сфотографировать воду, льющуюся из скрытых разбрызгивателей на потолке, пораженные белыми вспышками стробоскопических молний.


Ник прошел примерно четверть пути по торговому центру - думая о своей покойной девушке Кристи, для которой он купил масло для ванны и тела в маленьком киоске здесь, - когда заметил Omar's.


Ювелирный магазин был маленьким, но Ник мог отличить хороший товар, когда видел его - и это был хороший товар. Только на одном U-образном стеклянном прилавке были представлены различные товары магазина, предназначенные для счастливчиков, у которых есть новые деньги, которые можно потратить; но по большей части, это было не то место, где можно было покупать с прилавка: здесь у богатых были украшения, предназначенные для них.


За прилавком стоял мужчина лет пятидесяти, которому было, по меньшей мере, шесть футов семь дюймов. У высокого мужчины были короткие волосы, редеющие на макушке, угловатое лицо, которое выдавало очень мало, и большие карие глаза, которые открывали еще меньше. Он одарил Ника тем, что могло быть улыбкой. "Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?"


Показывая мужчине его удостоверение, Ник спросил: "Вы Дж.Р. Беннетт?"


"Да".


Ник достал из кармана пакет для улик, показал ювелиру золотое кольцо с бриллиантом "F." "Вы видели это кольцо раньше?"


"Совершенно определенно", - сказал Беннетт. "Я спроектировал и обработал это".


"Можете ли вы сказать мне, для кого?"


"Кого", - поправил Беннетт.


Вздохнув, Ник повернулся к ювелиру и терпеливо сказал: "Можете ли вы сказать мне, для кого вы сделали это кольцо?"


"Малахия Фортунато".


Это был полный рот.


Ник нахмурился. "Вам не обязательно проверять свои записи или... "


"Малахия Фортунато. Я разработал и изготовил это кольцо ровно восемнадцать лет назад по заказу самого мистера Фортунато."


"Один взгляд, и..."


"Посмотри на это сам. В кольце нет элегантности, нет стиля. Я с любовью вспоминаю большинство произведений, которые я создал. Не этот - но это было то, чего хотел клиент ".


"Итак," сказал Ник, "ты уверен насчет кольца - но время? Восемнадцать лет назад... ?"


"Да, за три года до того, как он исчез".


"Исчез?"


Ювелир вздохнул; это, по-видимому, было навязыванием. "Да, я не помню подробностей. Тем не менее, это попало в газеты. Означает ли это кольцо, что ты нашел его?"


"Я не знаю, мистер Беннетт. Но ты мне очень помог. Спасибо, что уделили мне время, сэр ".


"С удовольствием", - сказал он, хотя это явно было не так.


Едва Ник вышел из магазина, как уже набирал номер Кэтрин на своем мобильном телефоне. У него было сильное подозрение, что она хотела бы записать немного сверхурочных и на этот раз.


5


В ХИМИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ УОРРИК в четвертый раз ПРОВЕРИЛ ИНСТРУКЦИЮ на прилавке, затем медленно размешал жидкость в мензурке. Сара появилась в дверях как раз в тот момент, когда он заканчивал. Ее джинсы и темно-синяя блузка выглядели достаточно свежими, но сама Сара выглядела примерно такой же уставшей, как он себя чувствовал.


"Что это за ведьмино зелье?" - спросила она.


Постукивая стеклянной палочкой для перемешивания по стакану, Уоррик сказал: "Решение Смита".


"Чье решение?"


"У Смита".


Она вошла и прислонилась к стойке. "Для меня в новинку".


"Новинка для всех. Только что было напечатано в журналах, пару месяцев назад. Я нашел рецепт в Журнале судебной идентификации ".


"Всегда удобная кулинарная книга". Сара кивнула в сторону мензурки. "Какие чудеса это творит?"


"Отпечатки пальцев на гильзах остаются аккуратными . . . . Это обнаружила стажер по имени Кэри Смит, работающая в Беттендорфе, штат Айова".


"Да благословит господь хартленд", - сказала она, сверкнув своей характерной белозубой улыбкой. Ее интерес был явно задет. "Без шуток - больше никаких мазков?"


"Дело прошлого - кривые кнуты и целлулоидные ошейники". Используя щипцы, Уоррик поднял одну из гильз от отеля за край и окунул ее в раствор. Он оставил его там всего на несколько секунд, затем вытащил и промыл корпус водой из-под крана. Поднеся его к свету, он издал тихий смешок. "Понял".


"Покажи мне".


Он повернул обложку так, чтобы Сара могла рассмотреть частичный отпечаток у основания. Ее улыбка стала порочной, когда она сказала: "Давай пристрелим этого сосунка и отправим его в AFIS".


Они оба знали, что не было никакого способа успешно снять отпечаток с корпуса. Все, что они могли сделать, это сфотографировать это. Но это бы отлично справилось с работой. Пока Сара доставала камеру, Уоррик установил снимок на столешнице. Он аккуратно положил обложку поверх черной бархатной подушечки печатью вверх. Она сделала четыре быстрых выстрела.


"Где ты был всю ночь?" - спросил он.


"Просматриваю отпечатки из комнаты".


"Да? Придумали что-нибудь?"


Она переместилась под другим углом и выстрелила в гильзу еще четыре раза. "Не так уж много - просто жертва".


"Давай!"


"Адвокат из Чикаго, некто Филип Динглманн".


Уоррик нахмурился, глядя на нее. "Почему я знаю это имя?"


"Я не знаю. Почему ты?"


"Не знаю ... но я знаю. . . ." Он вздохнул, разочарованный ржавыми шестеренками собственного мышления; долгая ночь. "Что насчет отпечатков пальцев женщины?"


"Проститутка".


"Какой шок".


"Работающую девушку арестовывали три или четыре раза в городе, но в основном она работает за пределами округа Кларк на ранчо "Жеребец". Тебе это понравится - ее зовут Конни Хо ".


Сонное выражение лица Уоррика немного прояснилось. "Хо?"


Сара подняла руки ладонями вверх. "Что ты собираешься делать? Она из Гонконга; это ее вина, что ее имя - каламбур? В Штатах почти десять лет. Получил гражданство в позапрошлом году."


"Достаточно долго, чтобы понять, что фамилия проститутки - плохая идея".


"Может быть, она считает это рекламой".


Уоррик слегка улыбнулся. "Не могу дождаться, когда ты скажешь Гриссому, что нам нужно поехать на ранчо "Жеребец", чтобы взять интервью у Конни Хо".


Сара широко улыбнулась ему; даже Уоррику пришлось признать, что гэп был симпатичным. "Мы работаем только с доказательствами, помнишь? Разве не это ты всегда говоришь?"


Это было - но Уоррик, как и остальные сотрудники CSI, иногда допрашивал подозреваемых относительно улик, потому что, честно говоря, детективы просто не были знакомы с находками на месте преступления, чтобы провести расследование должным образом.


"В любом случае, - говорила она, - я уже ввела Гриссома в курс дела. Он позвонил Брассу и заставил его поехать на ранчо, чтобы мы могли обработать улики ".


"Отлично", - сказал Уоррик. "Я предпочитаю проводить время с отпечатками пальцев и гильзами, чем ездить на ранчо жеребцов".


Ее усмешка стала озорной. "Я знал, что ты не захочешь брать интервью у кучки глупых полуголых женщин".


На самом деле, она была права, но он не доставил бы ей такого удовольствия.


"Итак, - сказала она, когда их фотосессия завершилась, - что дальше?"


"Сначала мы поместим эти отпечатки в AFIS, - сказал он, кивая на камеру, - затем мы спустимся вниз и посмотрим, что Сэдлер сделал с этим Palm Pilot. Я попросил его поторопиться ".


Вскоре они оказались в крошечной подвальной каморке компьютерного техника Терри Сэдлера. Садлеру было под тридцать, у него были короткие каштановые волосы и длинные узкие бакенбарды, кожа имела бледный румянец человека, который слишком редко бывал на солнце.


"Как дела, Терри", - сказал Уоррик. "Нашел что-нибудь на нашем Palm Pilot?"


Словно обезумевший от двойного капучино хорек, Сэдлер сидел, скрючившись над своим рабочим столом, его пальцы летали, а клавиатура стучала. "Просто обычные вещи", - сказал он, его слова были такими же быстрыми, как и его действия. "Список телефонных номеров, его расписание, пара сообщений электронной почты. Я распечатал все это для тебя ".


"Где это?"


Пошарив по своему столу одной рукой, другой выискивая и клюя, Сэдлер, наконец, достал тонкую папку из манильской бумаги. "Вот, пожалуйста".


Сара наблюдала за этим широко раскрытыми глазами.


"Спасибо, Терри", - сказал Уоррик так сдержанно, каким не был Садлер. "Я твой должник".


"Это верно". Компьютерный техник бросил взгляд на криминалиста. "Как обычно".


"Как обычно. . . . Как насчет завтрашнего вечера?"


"Просто отлично, Уоррик. Просто отлично ".


Они направились обратно вверх по лестнице, Уоррик по пути просматривал бумаги в папке.


"Что значит "как обычно"?" Спросила Сара.


"Раз в неделю я осуществляю доставку из Китая для него и двух его сокамерников там, внизу".


"Боже, это должно стоить пятьдесят баксов".


Он медленно улыбнулся ей. "Иногда колесам правосудия нужно немного смазки".


Покачав головой, она спросила: "Итак, что в файле?"


Положив файл электронной почты сверху, он протянул его ей.


вслух она прочитала: " 'Фил, сейчас не время теряться. Меньше недели до начала показа. Мы должны готовиться. Где ты, блядь, находишься?' Трогательное послание - без подписи".


Они перешли в комнату отдыха; Сара сидела, пока Уоррик разливал кофе по чашкам.


"Мы можем отследить адрес отправителя, достаточно легко", - сказал Уоррик. "Это должно привести к кому-то".


"Время показа", - сказала Сара, перечитывая электронное письмо. "Этот парень был адвокатом в сфере развлечений?"


Поездка на ранчо "Жеребец" была не тем, как детектив отдела убийств Джим Брасс действительно хотел провести июльское утро. Голос в новостях по радио сообщил о температуре в 105 ╟, и он выключил радио, прежде чем еще какие-нибудь хорошие новости могли еще больше испортить ему день. Бордель находился вне его юрисдикции, поэтому Брасс позволил себе обменять свой коричневый "Форд Таурус" без опознавательных знаков на свой личный автомобиль, синий "Форд Таурус". Такие маленькие различия - коричневая машина вместо синей - были смыслом его жизни в последнее время.


Когда его понизили с должности руководителя Бюро криминалистики до отдела убийств, он был зол, затем разочарован и, конечно, озлоблен. Но время - и не такое уж большое - все уладило. Как ни странно, работать на равных с Гилом Гриссомом и необычной группой, которая составляла подразделение криминалистической лаборатории, оказалось намного проще - и полезнее - чем руководить ими.


Письменный стол не был местом для Джима Брасса. Теперь он вернулся в поле, делая то, что у него получалось лучше всего - упорно преследуя убийц, а также подозреваемых, свидетелей и улики, которые их задержали.


Когда Гриссом позвонил ему ближе к концу ночной смены, Брасс был лишь немного удивлен, узнав, что его жертвой был адвокат, и совсем не удивился, узнав, что женщина была проституткой. Но имя проститутки - Конни Хо - просто должно было быть вымышленным.


Ранчо "Жеребец" находилось в полном одиночестве среди поросшей кустарником пустыни, к югу от Энтерпрайза, по другую сторону границы округа. Единственным другим признаком жизни здесь была стоянка грузовиков в полумиле вниз по дороге. Неоновую вывеску "Выращивание лошадей" было трудно не заметить, даже выключенную в лучах утреннего солнца. Он свернул на короткую подъездную дорожку, которая вела к настоящему "дому на ранчо", так, во всяком случае, они называли его в брошюрах. Сооружение больше походило на Т-образный бетонный бункер, верхняя часть буквы "Т" обращена к дороге. Всего несколько других машин и два восемнадцатиколесника, припаркованных в стороне, усеивали почти пустынную грунтовую парковку.


Дразнящий ветерок поднял немного пыли вокруг машины, когда он вышел и неторопливо направился к зданию. По дороге сюда он рассмотрел несколько способов сыграть в эту игру. В театре его разума было отрепетировано несколько сценариев. Теперь ни один из них не казался правильным, поэтому он играл честно.


Джим Брасс всегда так делал.


Он открыл дверь, поток холодного воздуха был как успокаивающая пощечина. Высокая, впечатляющая рыжеволосая женщина вышла ему навстречу в приемной, отделанной темными панелями, ковровым покрытием внутри и снаружи и картинами в золотых рамах с изображением чувственной обнаженной натуры, не более чувственной, чем приближающаяся к нему хозяйка. и в ее голосе слышались мягкие южные нотки. "Привет, красавчик. Я мадам Шарлин - и чем мы можем вам помочь сегодня?"


Ей было, вероятно, пятьдесят, а выглядела она на сорок - хотя и крепко на сорок. Когда-то она была великолепна, и воспоминание об этом сохранилось.


Он раскрыл кожаный бумажник и показал ей свой значок.


"О, черт", - сказала она, южная напевность теперь отсутствовала в ее голосе с оттенком Джерси. "И что теперь, черт возьми?"


Он ничего не сказал, позволил ей еще раз, поближе рассмотреть значок, чтобы понять, что он из города.


Она нахмурилась. "Ты даже не в том округе, сладкая".


Он изобразил неулыбку. "Я ищу одну из твоих девушек".


Ее руки уперлись в бедра, и ее настроение омрачилось. "Многие парни такие. За что-то конкретное?"


"Для информации. Она была с трюком в "Бродяге на пляже". Это мой округ".


Хмурый взгляд усилился, сморщив макияж. "И ты собираешься арестовать ее за это? Чем занимаются двое взрослых людей в уединении их собственного, э-э, уединения?"


Брасс покачал головой. "Это не вопрос нравов. Трюк закончился смертельным исходом - два выстрела в голову ".


Зеленые глаза расширились от тревоги. "И ты думаешь, это сделала одна из моих девушек?"


Он продолжал качать головой. "Я знаю, что она этого не делала. Мне просто нужно задать ей несколько вопросов. Она была с парнем незадолго до его смерти - вероятно, последняя, кто видел его живым, не считая его убийцы."


Она изучала Брасса. ". . . Всего несколько вопросов и ничего больше?"


"Это верно. Я не хочу путаться под ногами дольше, чем необходимо ".


"Тактично с твоей стороны. . . . Какая девушка?"


Он слегка улыбнулся ей. "Э-э, Конни Хо. Это не ее настоящее имя, не так ли?"


Мадам Шарлин одарила его второй половиной улыбки. "Печально, не так ли? Я думаю, она стала носить это имя как знак почета ".


"Если ты так говоришь".


"В любом случае, она одна из наших лучших девушек. Популярный, представительный. Небольшая сумма - но законная ".


"Спасибо, что поделились".


"Ты можешь вернуться". Она указала путь. "Комната сто двадцать четыре. Дальше по коридору и направо."


"Спасибо тебе, Шарлин. Мы сделаем все возможное, чтобы не сделать жизнь друг друга несчастной ".


Она одарила его улыбкой, которая совсем не казалась профессиональной. "Для полицейского у тебя есть возможности".


Брасс сделал поворот, прошел еще немного по ковровому покрытию внутри и снаружи и, наконец, подошел к номеру 124 почти у основания буквы "Т". Он постучал, подождал, постучал снова.


"Иду", - произнес женский голос из-за двери.


Он заметил, что у него очень слабый акцент. "Мисс Хо?"


Она открыла дверь. Конни Хо была азиаткой, но при этом очень блондинистой - фактически платиновой. Возможно, рост пять футов четыре дюйма и 110 дюймов, на ней был тонкий пеньюар цвета лаванды и черные туфли-лодочки, и больше ничего.


"Что я могу для тебя сделать, Красавчик?"


На недавней памяти Брасса называли "Красавчиком", возможно, четыре раза - два из них сегодня днем. Он показал значок, и ее глаза и ноздри раздулись, когда она попыталась захлопнуть дверь у него перед носом. Протиснув ногу внутрь, в стиле коммивояжеров от двери к двери, и подперев дверь обеими руками, он протиснулся внутрь.


Она отступила к дальней стене и обхватила себя руками, как будто внезапно осознала, насколько она почти обнажена.


Комната была маленькой, едва хватало места для двуспальной кровати и зеркального косметического столика со стулом перед ним. Стены были оклеены обоями из розовой парчи, а простыни были такого же розового цвета, никаких одеял или покрывал. Из-за верхнего освещения комната казалась суровой, а запах сигаретного дыма висел как занавес.


"Кем, черт возьми, ты себя возомнил, - прорычала она, - врываясь в мою комнату без ордера!"


"Владелец пригласил меня войти, мисс Хо - мне не нужен ордер".


"Вы знаете, что мы здесь работаем в рамках закона. Я профессионал".


Он поднял единственную руку мира. "Мисс Хо, я просто хочу задать тебе несколько вопросов."


"Мне нечего сказать".


"Откуда ты знаешь, если я не поднимал тему?"


"Это был значок Лас-Вегаса. Я не обязан с тобой разговаривать ".


"Это по поводу той ночи - в "Бродяге на пляже"?"


"Никогда не слышал об этом месте - никогда там не был". Она прошествовала к столику для макияжа, где вытащила сигарету из пачки и закурила. Внезапно она показалась мне намного старше.


"Возможно, мы начали не с того, мисс Хо. Не начать ли нам все сначала?"


"Иди к черту".


Он просто улыбнулся ей. "У меня есть ваши отпечатки пальцев и губ на бокале, и я просто держу пари, что если мы проверим пятна на покрывале, обнаружится ваша ДНК. И ты говоришь мне, что никогда не слышал о Бродяге с пляжа?"


"Никогда. Я не работаю в Вегасе. Я работаю на ранчо."


"Тогда для тебя не будет большим стимулом, если я сделаю делом своей жизни арестовывать тебя каждый раз, когда ты приезжаешь в город, чтобы провернуть какой-нибудь трюк?"


Ее верхняя губа изогнулась, обнажив крошечные белые зубы, она показала ему палец. "Садись и крути".


Раздраженный, он направился к двери. Обернувшись, он сказал: "Тот Джон, в отеле? Вот насколько это серьезно: его убили вскоре после того, как ты ушла от него."


Ее лицо изменилось, но она ничего не сказала. Она сделала несколько маленьких затяжек сигаретой, как будто пыталась растянуть ее.


Брасс сказал: "Эй, я знаю, что ты его не убивал. Я просто хочу спросить тебя о времени, которое ты провел с ним."


"Я ничего не знаю".


Он снова начал отворачиваться, но ее голос остановил его.


"Послушай, он был добр ко мне. Казался достаточно милым парнем ".


Брасс подошел к ней - не торопясь. Он достал маленький блокнот и ручку. "Ты знал его? Он был постоянным клиентом?"


Она покачала своей блестящей белокурой головой и плюхнулась на стул перед зеркалом. "Меня послала Шарлин. Я никогда раньше не видел этого парня ".


"Что вы можете рассказать мне о нем?"


Она пожала плечами. "Он был чист, и это примерно то же самое, что и трюки".


"Что-нибудь еще? Он говорил о своем бизнесе или о чем-нибудь еще?"


Она покачала головой.


"Он не казался нервным или переутомленным?"


Еще одно покачивание головой.


"Проводи меня сквозь ночь".


Она вздохнула, вспоминая. "Я поднялся около восьми. Мы выпили немного шампанского. Я сделала ему минет, он очень быстро кончил. Он заплатил за полный вечер, так что я помог ему поднять его снова, и мы сделали это снова. Однако вы не найдете никакой ДНК ".


"Да?"


"Оба раза мы использовали резиновые диски".


Как мало они знали. "Продолжай", - сказал он.


"Он принял душ, оделся и сказал, что собирается выйти. Он сказал, что я могу остаться в номере на некоторое время, заказать обслуживание в номер, принять душ или вздремнуть. Ему было все равно. Он просто сказал, что мне нужно было выйти до его возвращения, и он сказал, что это будет около пяти утра ".


Брасс набросал заметки, затем спросил: "Вы можете вспомнить что-нибудь еще?"


"Вот и все. Он мне вроде как нравился. Это очень плохо ".


"Да".


"Ну, я хорошо провел с ним время, прежде чем он ушел".


"Дважды", - сказал Брасс, кивнул ей, поблагодарил и вышел в холл.


Он нашел мадам Шарлин в небольшом, обшитом деревянными панелями кабинете рядом с вестибюлем. Она сидела за металлическим столом с телефоном и несколькими небольшими стопками чего-то похожего на счета; повсюду были почтовые отправления. Компьютер на столе символизировал, как далеко зашла проституция.


Постучав в дверной косяк, все еще оставаясь вежливым, Брасс спросил: "Шарлин, могу я с тобой поговорить? Это не займет много времени ".


Она остановилась на середине выписывания чека и посмотрела на него большими зелеными глазами. "Что еще я могу для тебя сделать, сладкая?" - спросила она, в ее голосе снова появились южные нотки.


Он в ответ передразнил ее протяжное произношение. "Почему ты не сказал мне, что назначил Конни свидание в "Бичкомбер-Шугар"?"


Снова южный напев увял. "Я провожу здесь экскурсии для парней, которые хотят потрахаться".


"Вы не предоставляете ... услуги вне досягаемости?"


"Я не рискую этим - я оставляю это эскорт-службам в Вегасе. Не по моей части ".


"Итак, мисс Хо лжет - она сама забронировала этого клиента, вопреки вашему желанию ".


Она вздохнула, наклонилась вперед. "Послушай, я просто не думал, что это важно. Ты сказал, что хочешь с ней поговорить. Сотрудничал ли я?"


Он кивнул. "Да, и я действительно ценю это. Теперь я прошу вас сотрудничать немного больше - как насчет того, чтобы назначить эту дату? Ты действительно все подстроил?"


"Я так и сделал, но... " Мадам Шарлин демонстративно пожала плечами. "Это было просто еще одно свидание".


Покачав головой, он сказал: "Я так не думаю. Если бы это было обычное свидание, ты бы сказала парню прийти сюда. Позвольте ему найти свой путь или отправьте свой лимузин. Так зачем ты отправил Конни в город? Ты сам сказал: это риск, а не твоя работа ".


Она снова пожала плечами.


"Послушай, Шарлин, я не хочу сидеть на границе округа и арестовывать ни одну из твоих девушек, которые въезжают в округ Кларк, но я это сделаю".


"... Закрой дверь".


Он так и сделал.


"Если я расскажу тебе то, что знаю, ты оставишь меня и моих девочек в покое?"


"Если я, возможно, смогу".


"Ты обещаешь?"


"Клятва бойскаута".


Она тяжело вздохнула, нашла пачку "Кэмел" на своем столе и закурила сигарету.


Все в этом заведении, должно быть, курят, подумал Брасс. Примерно в миллионный раз он пожалел, что бросил.


Она сделала длинную затяжку, затем выдула сигарету. "Ты знаешь, кто этот парень?"


"Адвокат по имени Филип Дингельманн".


Ее лоб нахмурился; губы улыбнулись. "И это ничего не значит для тебя?"


Брасс пожал плечами. "Например?"


"Дингельманн является адвокатом, среди прочих знаменитых клиентов, прекрасного гражданина по имени Чарли Старк".


Это подействовало на Брасса как удар. "Как в случае с Чарли "Тунцом" Старком?"


Старк занимал высокое положение в чикагской мафии - гангстер с послужным списком, восходящим ко временам Джанканы и Аккардо. Синатра пел на выпускном балу дочери Старка.


"Может быть, это какой-то другой Чарли Старк", - сухо сказала она. "И, может быть, я оказал эту услугу Дингельманну, потому что он представляет интересы маленьких старушек в делах о хлыстовых травмах".


"Адвокат, окруженный мафией", - сказал себе Брасс.


"Ты будешь держать меня в стороне от этого?"


"Сделаю все, что в моих силах, - сказал Брасс, - сделаю все, что в моих силах".


И он, спотыкаясь, вышел из борделя на солнечный свет, сначала потрясенный, а затем на его лице начала появляться улыбка.


Он с первого взгляда сказал, что это был наезд мафии; и Гриссом, как обычно, отмахнулся от этого. Улики были религией Гриссома; но Брасс знал, что его двадцать два года в этой области, в качестве следователя, чего-то стоят.


Джим Брасс отправился обратно в Вегас.


6


ПОСЛЕ ТРЕХ С ПОЛОВИНОЙ ЧАСОВ СНА, ДУША и свежей одежды Кэтрин снова оказалась в офисе. Она взяла чашку кофе из комнаты отдыха и заставила себя немного его отпить. Не так уж плохо - немного похоже на моторное масло, приправленное крысиным ядом. Она нашла Ника в своем офисе, расположившегося перед монитором компьютера.


"Я не вылезаю из постели посреди дня ни ради какого мужчины", - сказала она ему.


"Рад это слышать". Он одарил ее одной из своих ослепительных улыбок и указал на экран. "Посмотри на это".


Кэтрин заглянула через его плечо. "Фортунато, Мэлаки? Насколько "удачливым" был Мэлаки?"


"Не очень", - сказал Ник, сверяясь с файлом на экране. "Исчез из своего дома пятнадцать лет назад, оставив кровавое пятно под навесом для машины, на гравийной подъездной дорожке - с тех пор никаких следов Мэлаки. Первоначальные следователи закрыли дело - пятно крови не делает место преступления. "


"Верно".


"Кроме того, детективы были убеждены, что женатый мистер Фортунато сбежал со своей девушкой, и что пятно крови было уловкой, чтобы сбить мафию со следа".


"Мафия?"


"Игроки, во всяком случае. Разновидность, которая ломает конечности, когда маркеры остаются неоплаченными ".


"Если Мэлаки - мумия, я бы сказал, что его уловка не сработала". Глядя через плечо Ника, она медленно просмотрела файл. "Мелкий работник казино, большие карточные долги, подозревается в растрате на работе. Ой, из-за этого на него мог быть расторгнут контракт ".


"Он работал в Sandmound", - сказал Ник, имея в виду давно разрушенное казино, которое существовало еще в те дни, когда Вегас был оплотом синдиката. "Две пули в затылок, это довольно типичное выражение недовольства толпы".


"Хорошо", - сказала Кэтрин. "Мне это нравится ... Но почему ты думаешь, что Мэлаки - наша мамочка?"


Натянутая улыбка Ника отражала гордость. "Я отследил кольцо, которое вы нашли на теле. Ювелир, который изготовил безделушку, узнал ее. Бада-бинг."


"Пожалуйста. . . . Ладно, ты хорошо поработал. Давайте распечатаем этот отчет, чтобы мы могли взглянуть на него поближе ".


Ник распечатал файл.


"В качестве улик есть образец пятна крови с того гаража и окурок с заднего двора", - сказала Кэтрин, сидя и читая распечатку. "Мы можем вытащить их и попытаться получить совпадение ДНК, чтобы убедиться, что это наш парень".


Ник вздрогнул. "Черт, это займет целую вечность".


"Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет ... И пока мы ждем ... " Ее голос затих, когда она записала адрес Фортунато и потянулась за телефонной книгой. "Говорит, что жил со своей женой Энни". Листая белые страницы, Кэтрин нашла "ЗА", провела пальцем вниз по колонке и сказала: "И она все еще живет там".


Ни тот, ни другой не были слишком удивлены; настоящие жители Вегаса пустили корни, как и все остальные.


Ник задумчиво прищурился. "Означает ли это, что у нас есть место преступления пятнадцатилетней давности?"


"Это значит, что я собираюсь выследить О'Райли и сбежать туда". Она помахала распечаткой. "Я хочу встретиться с маленькой женщиной, чей муж сбежал со своей девушкой ... и взглянуть на то, что может оказаться действительно не свежим местом преступления".


Ник покачал головой. "Я займусь анализом ДНК".


"Хорошо". Просматривая досье еще раз, она заметила записку, в которой говорилось, что полиция вернула личные вещи мистера Фортунато его жене. "Что за черт?"


Она передала записку Нику, который прочитал ее и пожал плечами. "И что?"


Полуулыбка Кэтрин была кривой и скептической. "Если мумия Мэлаки пропал, какие его личные вещи у них были?"


"Там нет инвентаря?"


Она еще раз перетасовала бумаги. "Нет".


Ник пожал плечами. "Может быть что угодно".


"Может быть что-то". Она встала, подошла к двери и обернулась к нему. "Отличная работа, Ник. Действительно хороший."


Он подарил ей еще один "дэззлер", довольный собой. "Я не такой тупой, каким кажусь".


"Никто не мог быть таким", - сказала она с любовью, и он рассмеялся, когда она помахала рукой и вышла.


О'Райли встретил Кэтрин перед домом Фортунато, и она ввела его в курс дела. Ей нравилось работать с массивным детективом, стриженным ежиком, потому что мужчина знал свои ограничения и не обиделся, когда она нарушила протокол и взяла на себя инициативу в допросе. Ей действительно было интересно, где он раздобыл эту спортивную рубашку в коричнево-зеленую клетку; возможно, на той же гаражной распродаже, что и спортивная куртка "кто-стрелял-в-диван".


У одноэтажного оштукатуренного ранчо была оранжевая черепичная крыша и передний двор, где редкая трава была похожа на скальп парня, у которого не прижилась пересадка. Тепло исходило от тротуара и от асфальтовой дорожки, которая за прошедшие годы заменила гравийную подъездную дорожку на фотографиях из файла. Навес для машины, по крайней мере, сохранился.


Детектив постучал в дверь, и почти сразу же она открылась, чтобы показать худую, изможденную, но не непривлекательную женщину лет пятидесяти, с сигаретой, болтающейся во рту.


"Миссис Фортунато?" - Спросил О'Райли, показывая свой значок. Он назвал себя и Кэтрин.


"Раньше я была миссис Фортунато. Но это вроде как старые новости - почему?"


- Вы все еще значитесь под этим именем в телефонной книге, миссис... - сказала Кэтрин.


"Я все еще Энни Фортунато, я просто не использую "миссис", Это длинная скучная история". Она переводила взгляд с одного лица на другое. "В любом случае, что все это значит?"


Кэтрин держала пакет для улик с кольцом перед собой - отличительное золотое кольцо с бриллиантом поблескивало на солнце, буква "F" смотрела на женщину, женщина смотрела в ответ.


Взяв сумку, миссис Фортунато с легкой дрожью в руках изучала безвкусное кольцо. По ее щеке скатилась слеза, и она рассеянно вытерла ее. Другой заменил его, и еще один, и вскоре женщина сильно затряслась и соскользнула вниз, растекаясь лужицей у ног О'Райли, даже когда он попытался поймать ее.


Дородный мужчина в белой футболке и черных джинсах вбежал в гостиную из кухни. "Эй, что за черт?" он закричал, двигаясь вперед к пораженной женщине.


О'Райли, удивленный при виде парня, вытащил свой значок и попытался показать его мужчине, который несся к ним, занеся кулак, готовый ударить О'Райли в лицо. Значок выскользнул из рук О'Райли, и его рука вернулась к бедру.


В ужасе Кэтрин поняла, что большой коп, напуганный и нервничающий, потянулся за своим пистолетом. Она схватила руку О'Райли с пистолетом, не давая ему выхватить пистолет, и тем же плавным движением встала перед детективом, готовая принять удар от крупного мужчины, направляющегося к ним с грузовой подготовкой.


Повернувшись лицом к приближающемуся потенциальному нападающему, она почти закричала: "Все в порядке, сэр! Мы из полиции ".


Удар был направлен в ее сторону, и Кэтрин вздрогнула, но удар так и не достиг цели. Ее слова дошли до сознания как раз вовремя, и грубиян остановил удар, едва не задев ее лицо.


Она ахнула; но она сделала бы это снова, потому что, если бы она этого не сделала, О'Райли вполне мог предстать перед комиссией по стрельбе за стрельбу по безоружному гражданину. Паршивый карьерный ход. И убитые или раненые граждане не помогли расследованию.


"Полиция?" большой парень спрашивал, ошеломленный.


Позади нее, на крыльце, О'Райли отшатнулся, восстановил равновесие и стоял, уставившись на Кэтрин, пока здоровяк помогал Энни Фортунато подняться на ноги. Очевидный хозяин заведения провел потрясенную женщину внутрь, помогая ей сесть на диван. Наконец, О'Райли последовал за ним.


"Кто вы такой, сэр?" - Спросила Кэтрин, быстро осматривая гостиную, которая была одой движению из латуни и стекла восьмидесятых. После того, как О'Райли получил свой значок, он отодвинул себя на задний план. Большой детектив дрожал и был смущен, и Кэтрин была только рада перехватить мяч.


Кэтрин повторила: "Сэр, кто вы, пожалуйста?"


Внимание грубияна в футболке было приковано к плачущей женщине, но он сказал: "Джерри Хоскинс. Я ... э-э... подруга Энни. " Хоскинс средних лет, мощного телосложения, ростом шесть футов, носил каштановые волосы, почти такие же короткие, как у О'Райли; его овальное лицо имело бульдожий вид, оттеняемый глубокими голубыми глазами, которые, по мнению Кэтрин, выглядели бы привлекательно, когда они не пылали гневом ... как сейчас.


"Что ты с ней сделал?" - потребовал он.


Пытаясь восстановить контроль, Энни Фортунато передала Хоскинсу пакет с уликами.


"Они ... они нашли Мэла", - выдавила женщина между всхлипываниями.


Он посмотрел на инициал на кольце. Затем он уставился на свою агонизирующую подругу, и, наконец, Хоскинс, казалось, понял это. "О, Боже. Ты, наконец, нашел его? Тебя бы здесь не было, если бы он не был мертв, верно?"


Кэтрин проигнорировала это; а О'Райли был просто еще одним устаревшим предметом мебели. Присев на корточки, чтобы посмотреть женщине в глаза, Кэтрин сказала: "Мы думаем, что ваш муж мертв, миссис Фортунато ... Но нам нужно убедиться. Я знаю, что прошло много лет ... Ты помнишь, у Мэлаки был дантист, которого он регулярно посещал?"


Не теряя ни секунды, женщина сказала: "Доктор Рой Макнил."


"Ты уверен? Прошло много времени..."


"Он все еще мой дантист. И Мэл был так занят на работе, что я всегда назначал встречи за него ".


"Хорошо. Хорошо."


Сжимая руку своего парня, миссис Фортунато не сводила глаз с Кэтрин. "Ты действительно думаешь, что нашел Мэла? Я имею в виду, после всех этих лет?"


"На теле, обнаруженном вчера, было надето это кольцо - на безымянном пальце правой руки".


Энни Фортунато сделала глубокий вдох; затем она кивнула. "Да, именно там он его и носил. Где ты его нашел?"


"Пустырь в конце полосы".


Зажмурившись, миссис Фортунато сказала: "Я знаю эту партию - ту, где полно мусора?"


"Да. Собирается курорт. У Романова."


"Я читал об этом в газете", - сказал Хоскинс, доставая салфетку из коробки на приставном столике. Он протянул миссис Фортунато салфетку, и она выдавила слабую улыбку благодарности, промокая глаза.


"Бригада начала расчищать участок", - сказала Кэтрин. "Они нашли мужчину, которого мы считаем вашим мужем, под старым заброшенным трейлером".


У женщины, похоже, был еще один вопрос, который она никак не могла сформулировать. Кэтрин наклонилась и коснулась руки миссис Фортунато. "Да? В чем дело, миссис Фортунато?"


Неуверенно взяв сигарету из пачки на стеклянном столике рядом с ней, женщина прикурила, глубоко затянулась, выпустила голубое облачко и, наконец, снова обратила свое внимание на Кэтрин. "Она была с ним?"


"Она?"


"Его шлюха", - прорычала она. "Она была с ним?"


Вау . . .


Кэтрин сказала: "Он был один. Мы тщательно обыскали стоянку - другого тела не было ".


Похлопав миссис Фортунато по колену, Хоскинс - теперь его манеры совсем изменились - сказал Кэтрин: "Была одна танцовщица, с которой, как думали некоторые, спал Мэл. Ты знаешь - стриптизерша."


"Я знаю о стриптизершах", - сказала Кэтрин.


"Шлюха исчезла той же ночью, что и муж Энни. У Энни были проблемы с некоторыми . . . эм . . . . людьми, которым Мэл задолжал денег, безнадежные долги, вы знаете. Они сказали Энни, что Мэл, вероятно, только что сбежал с этой женщиной, и они хотели, чтобы она отдала им деньги, которые Мэл задолжал ".


Что-то похожее на рычание вырвалось из горла миссис Фортунато. "Как будто у меня тогда не было ни гроша за душой. Только после того, как мы официально объявили Мэла мертвым спустя семь лет, я хоть от кого-то успокоился ".


"Эти люди, - сказала Кэтрин, - были ли они членами организованной преступности?"


"Да", - сказал Хоскинс. Он покачал головой. "Тогда все было по-другому. Мэл работал в одном из казино старой школы, им владели парни из Чикаго или Кливленда ... Они утверждали, что он снимал деньги. В любом случае, некоторые персонажи, по сравнению с которыми я выгляжу как фотомодель, появляются несколько раз, сразу после Мэл ... "


Пораженная тем, насколько ярким было это повторение, Кэтрин прервала его. "Простите, мистер Хоскинс, вы были здесь тогда?"


Он покачал головой. "Нет, но я слышал, как Энни так много говорила об этом, что это как ..."


"Тогда мне нужно услышать это от миссис Фортунато, хорошо?"


Большой парень выглядел смущенным. "О. Да. Извини."


Миссис Фортунато продолжила прямо с того места, на котором он остановился. "Они пришли в себя сразу после того, как Мэл ... исчез. Они подняли много шума, заставили меня показать им мою чертову банковскую книжку. Налоговые декларации тоже, они заставили меня показать их. Хотел узнать, какие у меня были сейфы, Боже. Наконец они увидели, что у меня нет денег, и оставили меня в покое ".


Кэтрин кивнула. "Они хотели убедиться, что вы не заодно со своим мужем в растрате".


Защищаясь, женщина сказала: "Так и не было доказано, что Мэл украл их деньги".


"Миссис Фортунато, смерть вашего мужа - это убийство, и это похоже на убийство толпы". На этом Кэтрин успокоилась; она предпочла не делиться с женщиной никакими подробностями, во всяком случае, не на такой ранней стадии расследования.


Миссис Фортунато восприняла это безучастно, в глазах больше не было слез - красные, остекленевшие, но не слезящиеся.


Кэтрин сказала: "Если вы готовы к этому, я бы хотела задать вам еще несколько вопросов".


"Я полагаю, нам следует покончить с этим", - сказала миссис Фортунато и вздохнула. "Что ты об этом думаешь, Джерри?"


"Да. Я приготовлю нам кофе, хорошо?"


Усталая улыбка появилась на лице женщины. "Спасибо".


Хоскинс неловко перевел взгляд с Кэтрин на тотемный столб, которым был О'Райли. "Народ, хотите ли вы чего-нибудь? Кофе? У меня есть диетическое рутбир."


Кэтрин сказала: "Нет, спасибо", и О'Райли покачал своей круглой головой.


Хоскинс сглотнул, встал и подошел к О'Райли в его углу. Он протянул руку. "Извини, чувак. Я не должен был набрасываться на тебя. Просто это выглядело как... "


"Забудь об этом", - сказал О'Райли, беря парня за руку.


"Меня в чем-нибудь обвинят? Замахиваешься вот так на полицейского?"


О'Райли отмахнулся от этого. "Простое недоразумение".


"Уверен, что не хочешь кофе?"


"Мне бы не помешало немного", - признал О'Райли.


Желая занять Хоскинса, Кэтрин сказала: "Я тоже. Спасибо."


Хоскинс пошел на кухню, а О'Райли отступил в угол.


"Джерри был добр ко мне", - сказала миссис Фортунато, ее глаза следовали за Хоскинсом на кухню. "Эти последние годы он помогал мне выживать".


Кэтрин надавила вперед. "Миссис Фортунато, расскажите мне о том дне, когда исчез Мэлаки".


И снова, не сбиваясь с ритма, женщина знала: "Двадцать седьмое января тысяча девятьсот восемьдесят пятого".


"Да. Что ты помнишь?"


"Все", - сказала миссис Фортунато, гася одну сигарету в пепельнице на столике и сразу же закуривая другую. "Мэл нервничал - проблемы на работе, как я понял. Он никогда особо не рассказывал мне о подобных вещах. Он всегда вставал рано, около половины шестого, а к половине седьмого уже был на пути на работу. Он был предан своей работе, несмотря на то, что говорили эти люди. В любом случае, в то утро я не слышал, как он вставал."


"Продолжай".


"В те дни я работал допоздна. Я был кассиром на Фремонт-стрит. Мэл работал в "Сэндмаунде", в офисе, в бухгалтерии."


"Простите, разве ваш муж не был игроком?"


"О да".


"Я думал, казино не нанимают игроков для работы такого рода".


"Никто не знал, что он играл ... кроме меня. Он делал это из телефонных будок. Вызываю букмекеров на восток. К тому времени, когда кто-то узнал, что происходит, он и эта танцовщица исчезли ". Она затянулась сигаретой; ее глаза заблестели. "Я надеюсь, что эти ублюдки убили и ее тоже. Именно она превратила его из парня, которому нравились дружеские ставки, в азартного игрока ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, это очевидно. Если бы он не пытался сделать нас обоих счастливыми, он бы не украл эти деньги. Он не стал бы делать ставки на игры, пытаясь заработать достаточно денег, чтобы прокормить двух женщин ".


Кэтрин нахмурилась. "Значит, он действительно присваивал? Было ли это доказано или нет?"


Еще одно пожатие плечами - фаталистическое. "Зачем им лгать мне об этом? Что они могли от меня добиться? В любом случае, они были не так уж плохи для кучки чертовых мафиози. Я сам много лет работал в казино."


Кэтрин нанесла удар с другой стороны. "Могли ли это быть букмекеры, с которыми он делал ставки на востоке, которые заключили с ним контракт? Не его боссы в казино?"


"Ваша догадка так же хороша, как и моя". Миссис Фортунато затушила свою последнюю сигарету. "Знаешь, в глубине души я всегда надеялся, что он сбежал. Тогда, по крайней мере, он был бы жив. Но в моем сердце? Я знал, что он мертв ".


Поворачивая ее обратно, Кэтрин спросила: "О том дне?"


Женщина смотрела в прошлое. "В то утро я встал около десяти. Забрал газету с крыльца. Это не всегда случалось до того, как Мэл уходил на работу. Если это и произошло, то он внес это в дело. Но в то утро это было на крыльце. Я поднял его, посмотрел в сторону гаража, а машины Мэла не было, как и должно было быть. Итак, я пошел по своим делам. Я прочитал газету, позавтракал, позвонил маме - она тогда была еще жива - ну, вы знаете, всякое такое."


Кэтрин кивнула.


"Около половины пятого я решил сходить в продуктовый магазин, купить что-нибудь вкусненькое на ужин. Я не разговаривал с Мэлом весь день, но я ожидал, что он будет дома около шести или около того. Это был мой выходной, и он обычно приходил прямо домой в мой выходной, чтобы мы могли провести вечер вместе ". На ее лице промелькнула задумчивая улыбка; ее глаза снова увлажнились.


Кэтрин знала, каково это - любить вошь. "Ты, должно быть, очень любила его".


Слезы снова полились рекой, она кивнула.


Кэтрин забралась на диван и позволила женщине выплакаться у нее на плече.


После нескольких долгих мгновений миссис Фортунато вздрогнула, затем отстранилась, бормоча слова благодарности. Затем она быстро заговорила: "Я решила сходить в продуктовый и вышла через заднюю дверь. Мы пользовались почти исключительно задней дверью. Я вышел и увидел это темно-красное пятно на гравии под навесом для машины. Это было до того, как мы проложили подъездную дорожку. Чертов асфальт. Это для дерьма в такую жару. Но подрядчик сказал, что это дешево, а я не знал ничего лучшего ".


Кэтрин пыталась не торопить женщину, но она видела, как О'Райли начинает нервничать в углу.


Вернулся Хоскинс, неся поднос с четырьмя чашками, сахаром и сливками.


Женщина сказала ему: "Я просто рассказывала им об асфальте".


"Подрядчик был чертовым мошенником", - сказал он и вернулся на кухню за кофе.


"Ты видел темно-красное пятно", - подсказала Кэтрин.


"Да, да, и я просто знал. Я присмотрелся к нему поближе и просто понял, что это засыхающая кровь. Я сразу вернулся в дом и вызвал полицию ".


Хоскинс принес кофе. Каждый из них взял по чашке, и он налил. Миссис Фортунато использовала много сахара и немного сливок, Хоскинс - только сливки, в то время как О'Райли и Кэтрин пили черный. Намного лучше, чем пойло в комнате отдыха.


Кэтрин поблагодарила Хоскинса, как и О'Райли - она заметила легкую дрожь в большой руке полицейского. Она повернулась обратно к миссис Фортунато. "Итак, вы позвонили в полицию".


"Да. Они пришли, взяли образец крови и так и не смогли мне ничего сказать. Они даже не нашли машину Мэла."


"В отчете сказано, что полиция вернула личные вещи вашего мужа".


Женщина кивнула.


"В отчете не было описи - мне было любопытно, что у них было из его вещей".


"Джерри, ты не мог бы достать коробку? Ты знаешь, где это ".


Хоскинс снова вышел из комнаты.


"Когда копы вернули коробку, - сказала женщина, - я едва открыла ее. В основном это был хлам со стола Мэла на работе." В ее голосе проскальзывало раздражение. "Однако одной из вещей, которые они нашли, было письмо ему от его шлюхи. Это то, что заставило их думать, что он сбежал с ней ".


Хоскинс вернулся с простой коричневой картонной коробкой и вручил ее Кэтрин.


"Могу я взять это с собой?" спросила она.


Женщина нахмурилась. "Будь моим гостем. И сделай мне одолжение - на этот раз не возвращай это обратно. В этой коробке нет ничего, что я когда-либо хотел бы увидеть снова. Это была собственность другого человека - не моего Мэла ".


Принимая коробку, Кэтрин спросила: "Кстати, Мэлаки курил?"


"Нет, никогда. Он думал, что это грязная привычка ". Она взглянула на сигарету в своей руке. "Иронично, да? Я бросил курить из-за него . . . Затем, когда он исчез, начал снова. Нервы."


"Извините, миссис Фортунато, но я должен задать вам еще один вопрос".


"Да?"


"Можете ли вы сказать мне имя танцовщицы, с которой был связан ваш муж?"


Челюсть миссис Фортунато сжалась, губы побелели. Она затушила сигарету, несколько раз ткнув ее в пепельницу, отчего поднялся небольшой сноп искр.


Хоскинс сказал: "Джой Старр".


"Зачем вам ее имя?" - спросила миссис Фортунато.


"Мы хотели бы поговорить с ней", - сказала Кэтрин. "Но сначала мы должны выяснить, что с ней стало".


Хоскинс предположил: "Энни никогда не знала, было ли это ее настоящим именем или просто сценическим псевдонимом. . . . Но она работала в заведении под названием "Свингеры". Он все еще там - далеко на юге, на Парадайз-роуд ".


Кэтрин знала это место. "Хорошо, мистер Хоскинс, спасибо". Она повернулась к женщине. "Благодарю вас, миссис Фортунато, за ваше время и терпение. Я знаю, это было трудно. Мы будем расследовать убийство вашего мужа сейчас, так что позже у нас могут возникнуть дополнительные вопросы ".


Кэтрин протянула руку, и женщина пожала ее, в ее пожатии чувствовалась теплота. Каменное выражение лица миссис Фортунато, казалось, растаяло.


"Каким-то образом, - сказала женщина, - я чувствую себя ... лучше. Благодарю вас".


Когда коп и криминалист вышли на улицу в июльскую жару, О'Райли остановил Кэтрин возле ее машины.


"Спасибо, что выполняешь мою работу там. И, э-э... ну, просто спасибо."


Она бросила на него взгляд.


Коротко стриженная голова покачалась, и он выпустил воздух. "Я был готов понизить ставку в S.O.B."


"Забудь об этом, сержант. Это могло случиться с кем угодно ".


Кэтрин заметила легкую дрожь в руках О'Райли, когда детектив садился в свою машину. Положив коробку с вещами Мэлаки Фортунато на заднее сиденье, она забралась в "Тахо" и позвонила Нику.


"Ники, Мэлаки - наша мамочка. Узнай адрес дантиста по имени Рой Макнил и перезвони мне. Я хочу забрать стоматологическую карту Фортунато, прежде чем вернусь в офис."


"Круто", - сказал Ник. "Сразу перезвоню тебе".


Она сидела во внедорожнике и изучала дом, ожидая звонка Ника. Итак, Мэлаки не курил, и на момент его исчезновения его жена тоже не была курильщицей. Окурок на заднем дворе мог означать, что кто-то ждал, пока Мэлаки Фортунато выйдет из дома, тем утром пятнадцать лет назад . . . .


Он зажег сигарету, щелкнул застежкой Zippo и, прислонившись к дому, сделал длинную затяжку. Роса все еще цеплялась за новый дерн. Трава, вероятно, не продержалась бы здесь долго, но они всегда, казалось, прилагали усилия, когда строили один из этих новых домов. Дом, за которым он стоял, был построен за последние шесть месяцев и заселен только последние два. Метка внутри, какой-то парень по имени Фортунато, разозлил не тех людей.


В домах по обе стороны жили семьи, которые все еще мирно спали. Позади дома, где он сейчас стоял, попыхивая своим "Мальборо", задний двор упирался в дом из соседнего квартала. Эти дома, однако, не были достроены, и строительные бригады еще не прибыли, чтобы начать дневную работу. Так что район был в его полном распоряжении. . . .


Расписание Фортунато казалось высеченным на камне. В течение недели, когда нападающий наблюдал за ним, метка каждое утро покидала дом в течение двухминутного интервала. Нападающий любил заводного парня. В одно и то же время, одним и тем же путем, каждый день, приглашение для кого-то прикончить бедного, унылого сукина сына.


Он сделал еще одну затяжку, дал дыму осесть в легких, затем медленно выпустил его через нос. Взглянув на свои часы, он улыбнулся. Достаточно времени, чтобы насладиться этой сигаретой, нет причин спешить. Докуривает, надевает перчатки, затем принимается за работу.


Сделав последнюю затяжку, нападающий долго держал ее, прежде чем выпустить дым и выбить окурок ногой во двор. Он вытащил перчатки из кармана и натянул их. Повернув голову, он почувствовал, как хрустнули кости в его шее, когда он расслабился; затем он в последний раз взглянул на часы.


Время бить по часам.


Он вытащил свой автоматический пистолет из кобуры, проверил обойму, затем навинтил глушитель. Он слегка подвинулся, чтобы заглянуть за угол. Цели пока нет. Пригнувшись назад, он замедлил дыхание, подождал. . . .


Марк вышел за дверь, закрыл ее, затем экран и повернулся к своей машине. Нападающий подошел сзади к Фортунато, нажал на спусковой крючок и почувствовал, как маленький пистолет дернулся в его руке. Крошечный красный цветок расцвел на затылке метки. Даже не успел крикнуть, просто сложился пополам и упал.


Спускаясь с ним, убийца нанес еще один выстрел на дюйм выше первого - страховой полис и подпись. Затем убийца вытащил ключи от машины из руки мертвеца, выглянул из-за крыла машины, чтобы убедиться, что никто не видел этого действия. Убедившись, что соседи все еще спят, он вскочил, открыл багажник, поднял тело и бросил его внутрь, захлопнул крышку, затем сел спереди, за руль, и повернул ключ.


Двигатель завелся, с урчанием ожил, и нападающий, не торопясь, задним ходом вывел машину с подъездной дорожки и покатил по улице, просто еще один представитель среднего класса, направляющийся на работу.


Когда он прибыл на пустырь у Рассел-роуд, вокруг никого не было. Никто из проезжающих мимо автомобилистов не обратил никакого внимания на парня, заехавшего на стоянку, чтобы выбросить свой мусор, как это делали многие другие до него. Потребовалось всего мгновение, чтобы найти то, что он искал. Слева от него, отгороженный от дороги, стоял заброшенный жилой трейлер, который он заметил ранее. Халк уже начал ржаветь, и он решил, что некоторое время никто не будет совать в это нос. Несколько листов его алюминиевой обшивки соскользнули. Некоторые ненадежно свисали сбоку, другие лежали разбросанными, как линялая чешуя.


Он вытащил тело из багажника, осторожно, чтобы не поцарапать кровоточащий череп, и потащил мясо за ноги к трейлеру. Он уложил тело на лист алюминия, затем задвинул металлические салазки под трейлер. В качестве прощального подарка он отвинтил глушитель, который положил в карман; затем снял ствол с автомата и бросил его под трейлер с трупом. С большим количеством полосок обшивки прицепа, немного дерева и щебня, он заблокировал отверстие. Затем, используя свою ногу, он замазал кровавый след грязью, уничтожив большую часть следов (среди уже стольких следов), и небрежно уехал. Он бросил бы машину в другом месте.


Зазвонил сотовый телефон и вывел Кэтрин из задумчивости-и-реконструкции.


"Запиши этот адрес", - сказал Ник и дал ей его, что она и сделала ". Доктор У медсестры Макнила будет личное дело Мэлаки Фортунато, ожидающее тебя."


В течение часа энергичная Кэтрин Уиллоус ехала обратно в штаб-квартиру с зубными картами в руках, уверенная, что она вот-вот установит личность их мумии.


Его нашли только вчера; сегодня, когда жертва будет установлена, поиски сместятся к его убийце.


7


СЛОВНО ЗАГИПНОТИЗИРОВАННЫЙ ЗАХВАТЫВАЮЩИМ ПРОИЗВЕДЕНИЕМ КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОГО искусства, Гриссом наблюдал за серым зернистым изображением, ползущим по монитору; это было еще одно видео Beachcomber, одно из десятков, которые он просмотрел за последние двадцать четыре часа. Прямо сейчас он делал второй заход через стопку кассет, которые представляли утро стрельбы. Время от времени он снимал очки и тер глаза, а время от времени вставал и делал упражнения на растяжку, чтобы облегчить боль в пояснице, которую вызывало все это сидение.


Но в основном он сидел и смотрел на зернистые, часто нечеткие изображения. Нормальный человек, возможно, уже сошел бы с ума, наблюдая за этой кавалькадой однообразия; но Гриссом оставался настороже, заинтересованный. В конце концов, каждая запись была новой уликой или, по крайней мере, потенциальной уликой. Прямо сейчас, под углом к казино, временной код показывал 5:40 утра.


Камера, установленная на потолке - примерно на полпути к одному из главных проходов казино, смотрящая вперед - включала в себя размытое изображение пути от вестибюля к лифтам. В это утреннее время в казино было относительно мало игроков. В кадре были заметны мужчина, сидящий за автоматом для видеопокера, в конце ряда, ближе к передней панели, и женщина, стоящая у игрового автомата на два ряда ближе к камере, на этот раз лицом к ней. В течение бесконечных минут ничего не происходило - горстка игроков, играющих в азартные игры, случайная официантка, проходящая с подносом напитков; затем Гриссом заметил фигуру вдалеке - между вестибюлем и лифтом.


Сидя немного прямее, заставляя свои глаза сфокусироваться, Гриссом был вполне уверен, что размытая фигура на заднем плане была их жертвой сверху. Он наклонился ближе к экрану, сузив глаза, наблюдая - да!-Джон Смит, когда он сделал несколько шагов, а затем бросил небрежный взгляд в сторону мужчины за автоматом для видеопокера. Джон Смит замер, как будто Гриссом нажал на ПАУЗУ.


Смит был слишком далеко на заднем плане, чтобы камера слежения могла точно зафиксировать выражение его лица; но Гриссому не составило труда разглядеть Смита, когда он резко рванул к лифту. У Гриссома также не было проблем с тем, чтобы увидеть, как игрок в покер начал преследовать его, был остановлен чем-то, прикрепившим его к автомату, который он вытащил, а затем последовал за Смитом к лифту.


Когда человек на экране монитора отошел от покерного автомата, Гриссом смог заметить ту же одежду, которую он видел на убегающем убийце на видеозаписи сверху, вплоть до черных кроссовок.


Черт, как же он пропустил этот первый раз? Гриссом покачал головой - все произошло быстро, за то время, которое могло потребоваться ему, чтобы протереть глаза от усталости.


Гриссом остановил запись, прокрутил ее, прокрутил еще раз. Как и в случае с записью в коридоре, убийца никогда не смотрел в камеру. Сознательно ли он встал спиной к камере наблюдения? Был ли он наемным убийцей, выслеживающим свою жертву?


Он просмотрел запись еще несколько раз, сосредоточившись на нерешительности в преследовании убийцы. Наконец он заметил мигающий огонек на верхней части автомата. Убийца подстрелил победителя как раз в тот момент, когда тот бросился за жертвой! Было ли это тем, что остановило его?


Нет. Что-то другое.


Гриссом остановил запись. Он знал, кто мог прочитать это должным образом. Он просто знал этого человека . . . .


Он встал в дверях и крикнул в конец коридора: "Уоррик!"


Когда это не получило немедленного ответа, Гриссом двинулся по коридору, человек с миссией, переходящий из комнаты в комнату. Он просунул голову в лабораторию ДНК, что побудило молодого лаборанта наполовину выпрыгнуть из своей кожи.


"Я этого не делал, Гриссом", - сказал Грег Сандерс. "Это не моя вина!"


Это остановило Гриссома ровно на столько, чтобы он слегка улыбнулся. "Я уверен, что ты этого не делал, Грег, что бы это ни было. Ты видел Уоррика?"


"Последний раз я видел его, когда они с Сарой работали над AFI ... Но, возможно, это было вчера. . . ."


При этих словах Гриссом нахмурился. "Точность, Грег. Точность."


Вернувшись в коридор, он продолжил свои поиски и чуть не столкнулся с долговязым Уорриком, выходящим из-за угла, обычно с широкими конечностями, в коричневой рубашке с короткими рукавами и легких брюках чинос.


"Ты звонил, Грис?"


Гриссом снова был в движении. "Пойдем со мной - я хочу тебе кое-что показать".


Вернувшись в свой кабинет, Гриссом прокрутил Уоррику кассету - дважды.


"Ну?" - спросил я. - Спросил Гриссом.


Уоррик никогда не торопился; его глаза были полуприкрыты, когда он еще раз прокрутил кассету для себя.


Затем Уоррик сказал: "Мне кажется, он вытаскивает карту казино из автомата".


Гриссом улыбнулся. "И мы знаем, чем это для нас обернется".


"О да. Казино может отслеживать карту. Они могут назвать нам имя, указанное на карточке ". Уоррик нахмурился в раздумье. "Вы не думаете, что убийца местный?"


"Я ничего не предполагаю", - сказал Гриссом. "Но такая возможность не исключалась . . . . Над чем вы работаете?"


Уоррик ткнул большим пальцем в сторону двери. "Сара и я, мы работали над отслеживанием отправителя части электронного письма на Palm Pilot Дингельманна".


Гриссом нахмурился. "Дингельманн?"


Уоррик бросил на него взгляд. "Это имя жертвы - Филип Дингельманн".


"Ты ждал Рождества, чтобы подарить это мне?"


"Разве вы не видели отчет Брасса - он у вас на столе".


Гриссом кивнул в сторону монитора. "Я здесь уже некоторое время".


"Ты был здесь вчера, когда закончилась смена. Это новая смена, Грис. Тебе следует немного поспать, может быть, даже подумаешь о том, чтобы поесть сейчас и ...


"Дингельманн! Чикаго. Адвокат мафии?"


Уоррик, на лице которого теперь была его фирменная невеселая ухмылка, просто кивнул.


Гриссом положил руку на плечо Уоррика. "Ладно, пусть Сара разбирается с электронной почтой; она компьютерный гений, а ты мой постоянный эксперт по азартным играм".


"Это комплимент?"


"Мне все равно, что это такое - я хочу, чтобы ты вернулся в то казино, сейчас. Проверьте этот аппарат на наличие отпечатков и узнайте все, что сможете, у ведущего игрового автомата."


"Должен ли я вызвать Брасса и детектива?"


"Когда придет время".


Уже двигаясь, Уоррик сказал: "Я займусь этим", а Гриссом заверил его: "Я расскажу Саре, в чем дело".


Гриссом прошел обратно по коридору в кабинет, где Сара работала за клавиатурой. "Есть успехи?" - спросил он.


"Конечно, все паршиво", - сказала она. "Этот парень довольно хорошо замел свои следы. Это электронное письмо, должно быть, было отмыто через каждого долбаного интернет-провайдера в мире ".


"Ладно, расслабься". Гриссом присел на край стола, улыбнулся ей; он сам выбрал выпускницу Гарварда для своего подразделения - она была его студенткой на семинаре, и он ценил ее технические навыки, преданность делу и упорство. "Есть и другие вещи, которые нужно сделать, верно?"


"Всегда. Где Уоррик?"


"Я отправил его обратно к Бродяге с пляжа".


Ее брови нахмурились. "Без меня?"


"Да".


"Думаешь, это хорошая идея? Отправить его в казино в полном одиночестве?"


Гриссом слегка пожал плечами. "Я ему доверяю".


Вздох, ухмылка. "Ты босс".


"Приятно, что вы заметили", - сказал Гриссом. "В любом случае, ты мне нужен".


Она посмотрела на него, подняв брови, не совсем уверенная, как это воспринять.


"У нас свидание в морге".


Они оба были в синей медицинской форме и латексных перчатках и стояли между двумя столами для вскрытия. Перед ними лежал Филип Динглманн, позади них - мумия Кэтрин и Ника.


"Итак, что мы здесь делаем?" Спросила Сара.


"Прочти это", - сказал он, протягивая ей отчет о вскрытии неизвестного No 17.


Она быстро просмотрела это, остановилась, часть текста прочитала медленнее. "Что это, ошибка? Роббинс получил тела задом наперед?"


Гриссом покачал головой. "Рисунок тот же, с точностью до восьмой части дюйма".


"Это не может быть правдой. . . ."


"Доказательства говорят, что это верно, это правильно. Но мы с тобой собираемся измерить их еще раз, просто чтобы быть уверенными ".


"Это чертовски простое совпадение".


"Так ли это?"


"Гриссом, почему ты не рассказал нам с Уорриком об этом?"


"Держим дела отдельно. Никаких предположений о том, что у нас здесь один случай, до тех пор, пока доказательства не укажут нам на это ".


Кивнув, она спросила: "Который из них первый?"


"Возраст важнее красоты", - сказал Гриссом, поворачиваясь к мумии.


Уоррик припарковался на обширной стоянке позади "Бичкомбера", входя через казино, с уменьшенной версией своего походного снаряжения в руке, включая оборудование для снятия отпечатков пальцев. Он знал (как, несомненно, и Гриссом), что это, вероятно, было бессмысленным занятием, все это время после того, как убийца оставил машину позади; но вы никогда не знали.


Гриссом отправил его сюда одного, даже предприняв сомнительную попытку не пригласить детектива для любого допроса, который мог возникнуть. Либо Гриссом наконец-то полностью доверился ему, решил Уоррик, либо это была проверка. Жужжание игровых автоматов, подзывы дилеров, звон, трескотня превратились в соблазнительный сумасшедший дом, по которому он шел, каким-то образом оставаясь сосредоточенным на текущей работе.


Вскоре он обнаружил, что стоит под камерой, которая запечатлела видеозаписи, которыми Гриссом поделился с ним. Он игнорировал звонки и свистки, прокуренный воздух, выражения на лицах - поражение, радость, разочарование, скуку - и просто делал свою работу. Он подошел к автомату для видеопокера, где менее двадцати четырех часов назад сидел убийца.


Сидящий там сейчас посетитель, лысый, в очках, лет тридцати пяти, был одет в темно-синюю рубашку поло, коричневые докеры и сандалии с носками. Уоррик наблюдал, как мужчина оставил себе пару десяток, вытащил дикую двойку и две пустые карты. Тройка в своем роде безубыточна, возвращая четверть за четвертную ставку. Большой транжира, подумал Уоррик, когда мужчина оставил четверку, шестерку, семерку и восьмерку, смесь треф и бубен.


Неудачная ставка, подумал Уоррик; пытаясь заполнить инсайдерский стрит, что за шутка. Парень вытянул восьмерку пик - еще один проигравший. Мистер Сандалии-в-носках быстро проиграл еще четыре руки, прежде чем повернулся к Уоррику, стоя и заглядывая ему через плечо.


В голосе парня прозвучало раздражение. "Что-нибудь?"


Уоррик показал свой значок. "Я из Бюро криминалистики Лас-Вегаса. Нужно протереть эту машину на предмет отпечатков пальцев ".


Игрок вспыхнул от негодования. "Я сижу здесь с тех пор, как Иисус был младенцем! Я не собираюсь отказываться от этой машины ".


Кивнув, Уоррик наклонился ближе. "Убийца сидел за этой самой машиной вчера утром".


Мужчина не пошевелился; но он также не вернул своего внимания к автомату для игры в покер.


Уоррик сделал жест головой. "Ты видишь эту камеру у меня за плечом?"


Взглянув на черную лампочку, торчащую из потолка, парень кивнул.


"На видеозаписи, снятой этой камерой", - спокойно сказал Уоррик, "я видел убийцу, сидящего прямо здесь. Теперь я собираюсь позвать кого-нибудь из персонала, и мы протрем эту машину, чтобы я мог выяснить, кто был тем парнем ".


"А как насчет меня? Как насчет моих прав?"


"Ты хочешь обналичить деньги сейчас или хочешь подождать в баре, пока я закончу?" Таким образом, вы можете вернуть свою машину ... защитить свои инвестиции ".


Парень бросил на него кислый взгляд. "Я буду в баре. Пришлите официантку, когда закончите ".


"Спасибо", - сказал Уоррик. "Имейте в виду, что я, возможно, решу снять отпечатки и с вас, сэр, чтобы я мог уничтожить ваши отпечатки".


Ворча о своем праве на частную жизнь, парень забрал свое пластиковое ведро (с несколькими нераспечатанными рулонами четвертаков в нем) и направился к бару, шлепая в носках и сандалиях. Как раз в этот момент к Уоррику плавно подошел офицер безопасности казино.


"Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?" спросил он, в его голосе смешались забота и подозрение.


Охранник был чернокожим и примерно одного роста с Уорриком, но имел лишние сорок фунтов - очевидно, мускулов - при широкоплечем телосложении. Это было заметно даже по плотно облегающей зеленой спортивной куртке парня с нашивкой BEACHCOMBER, пришитой над карманом. Портативная рация, которую он держал в большой руке, выглядела как шоколадный батончик.


Уоррик снова показал свой значок и объяснил ситуацию. "Мне нужно увидеть ведущего игрового автомата".


"Мне придется позвонить своему начальнику", - сказал охранник.


"Ладно".


Охранник заговорил по рации, и менее чем через две минуты Уоррик оказался в окружении полудюжины охранников в строгих куртках - зеленое море, расступившееся перед парнем калифорнийского вида в двубортном темно-синем костюме. Хотя он был самым молодым из них, этот, казалось, был боссом - шесть футов один дюйм, блондин, симпатичный.


"Я Тодд Освальт, ведущий игровых автоматов", - сказал он, протягивая руку. Он улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы, и продемонстрировал искренность телевизионного евангелиста.


"Уоррик Браун", - сказал криминалист, пожимая руку парню, - "криминалистическая лаборатория расследует вчерашнее убийство".


Улыбка Освальта исчезла, его глаза забегали по сторонам, проверяя, слышал ли кто-нибудь из клиентов Уоррика. "Мистер Браун, мы будем рады вам помочь, если вы, пожалуйста, просто говорите потише".


Теперь Уоррик улыбнулся. "С удовольствием, мистер Освальт. Вчера около половины шестого утра здесь сидел мужчина. Мне нужно знать о нем все, что ты можешь мне рассказать ".


"На основании чего? У нас в "Бичкомбере" много посетителей, мистер Браун."


"Этот человек использовал слот-карту на этом автомате вчера в 5:42 утра".


Глаза Освальта расширились; он кивнул. "Я сразу же этим займусь".


"И пока вы будете этим заниматься, - непринужденно сказал Уоррик, - мне нужно будет снять отпечатки пальцев с этой машины".


Освальт нахмурился, снова огляделся. "Прямо сейчас?"


"Я мог бы сделать это в нерабочее время".


"Мы никогда не закрываемся".


"Мы тоже - так есть ли лучшее время, чем прямо сейчас? Поскольку я все равно должен быть здесь, пока ты проверяешь эту слот-карту?"


"Э-э ... твоя точка зрения хорошо понята. Продолжайте, мистер Браун ".


Хозяин игрового автомата приказал двум охранникам оставаться поблизости, затем он и другой из его веселых парней в зеленых куртках исчезли. Уоррик провел за аппаратом около часа, к концу которого у него были десятки отпечатков, и он сомневался, что от любого из них будет какая-то польза. Просто невозможно было сказать, сколько людей попробовали эту машину с тех пор, как убийца ушел.


Жестом подозвав этого крепкого охранника, Уоррик сказал: "Можешь сказать своему боссу, что я закончил".


Охранник достал портативную рацию и заговорил в нее. Он выслушал, затем снова повернулся к Уоррику. "Мы должны сопроводить вас в офис службы безопасности".


"Отлично. И мне нужно, чтобы этот автомат подержали для парня в баре - не могли бы вы послать за ним официантку с коктейлем?"


"Конечно. Как я узнаю его?"


"Он будет единственным лысым парнем в очках, одетым в носки и сандалии".


"Все в порядке. Чувак, ты определенно предусмотрительный."


"Эй, игрокам и так досталось достаточно крепко".


Другого охранника вызвали, чтобы сопроводить Уоррика, и светловолосый Освальт ждал их у дверей офиса службы безопасности. "Мы получили вашу информацию, мистер Браун. Этого человека зовут Питер Рэндалл."


Уоррик достал свой блокнот и карандаш. "Адрес?" - спросил я.


"Почтовый ящик L-57, 1365 East Horizon в Хендерсоне". Уоррик почувствовал, как у него заныло в животе. Он записал адрес, зная, что в конечном итоге это будет одно из тех проклятых мест, где можно арендовать почтовый ящик. "Что-нибудь еще, мистер Освальт?"


"Не совсем".


Уоррик убрал блокнот. "Нам нужно вернуться на несколько дней, может быть, на несколько недель назад, чтобы поискать этого парня еще немного - записи, которые у нас пока есть, не позволяют нам разглядеть его лицо".


"Он мог бы быть постоянным клиентом", - признал Освальт.


"Правильно. Как долго собирать эти пленки?"


"У меня не хватает персонала, и эти пленки хранятся ..."


"Как долго, сэр?"


Освальт думал об этом. "Завтра утром?" - спросил я.


"Могу я взглянуть на них здесь?"


"Мы бы предпочли, чтобы это сделал ты".


Уоррик кивнул. "Спасибо. Я вернусь".


Из машины Уоррик позвонил Гриссому и назвал ему имя и адрес. И снова Гриссом одобрил его действия в одиночку - убийца был на свободе, и следы могли быстро остыть.


Поездка до Хендерсона - сообщества оштукатуренных домов, выстроившихся в ряд, как зеленые дома монополии, многие из которых за стенами и / или воротами - заняла двадцать минут по скоростной автостраде. Как он и думал, адрес принадлежал магазину, сдаваемому в аренду в торговом центре.


Вдоль одной стены тянулись почтовые ящики, вдоль противоположной - длинный прилавок. Девушке за прилавком, возможно, было восемнадцать, ее синий халат прикрывал футболку slipknot и выцветшие джинсы. У нее были светлые волосы цвета морской волны, а в левой ноздре торчала серебряная шпилька.


"Могу я вам помочь?" - спросила она без энтузиазма.


"Менеджер здесь?"


"Нет".


"Он скоро вернется?"


"Она", - поправила девушка. "Она только что ушла на ланч".


"Ты знаешь, где?"


"Да, "Молочная королева" за углом".


"Спасибо", - сказал Уоррик. "Не могли бы вы сказать мне, как ее зовут?"


"Лори".


Это было похоже на вырывание зубов. "Фамилия?"


Девушка на мгновение задумалась. Казалось, это причиняло ей боль. "Я не знаю".


"Ты не знаешь?"


"Так и не всплыл".


"Да. Что ж. Еще раз спасибо ". Имея в виду это, он сказал: "Вы оказали большую помощь".


С бодростью зомби она сказала: "Приходи в любое время".


Уоррик зашел в "Дейри Куин" за углом, заметил женщину, которая, должно быть, Лори, сидела за столиком в одиночестве, выбирая куриные полоски и картофель фри. На ней был тот же синий халат, что и на девушке в магазине; ее каштановые волосы, подстриженные до плеч, сочетались с карими глазами на узком симпатичном лице, и она выглядела примерно на шестом месяце беременности. Он пошел прямо к ней. "Лори?" - спросил я.


Она подняла глаза и осторожно спросила: "Я вас знаю?"


"Нет, мэм. Меня зовут Уоррик Браун. Я из Бюро криминалистики Лас-Вегаса." Он показал ей свой значок. "Могу я присесть и поговорить с вами минутку?"


"Ну..."


"Это займет всего несколько минут".


"Я полагаю. Ты можешь сказать мне, в чем дело?"


Выдвинув один из стульев из пластика и металла, Уоррик присоединился к ней за маленьким квадратным столом. "Мне нужно поговорить с вами об одном из ваших клиентов".


Лори покачала головой. "Ты знаешь, что я не могу говорить с тобой о своих клиентах без ордера. На карту поставлена их конфиденциальность ".


"Этот человек - убийца, и мы не можем терять время".


Это произвело на нее впечатление, но все же она снова покачала головой. "Мне жаль. Я просто не могу. . . "


Уоррик прервал ее. "Его зовут Питер Рэндалл".


Ее глаза сузились.


"В чем дело, Лори?"


"Забавно, что ты спрашиваешь о мистере Рэндалле. Он закрыл свой счет только вчера."


"Не могли бы вы поговорить со мной неофициально, пока мы ждем получения ордера?"


Она снова выглядела так, как будто не знала, что делать.


Уоррик достал свой телефон, позвонил Гриссому и объяснил ситуацию.


"Сара будет там с ордером в течение часа", - сказал Гриссом. "И я предупрежу начальство".


Пока они ждали, Лори закончила свой ланч, и они вернулись к витрине магазина. Девушка с заклепкой в носу казалась такой же скучающей, как всегда, она не обратила на них почти никакого внимания, когда они подошли к прилавку, Уоррик остался со стороны покупателя, Лори - за ним. Женщина решила сотрудничать - она несколько раз спросила его: "Он убийца, верно?" - и сразу же достала досье Рэндалла.


"Его домашний адрес?" - Спросил Уоррик.


Лори просмотрела досье. "Сорок шесть пятнадцать Джонсон, здесь, в Хендерсоне".


Уоррик быстро позвонил по мобильному диспетчеру, чтобы узнать указания.


Мгновение спустя он сказал: "Черт".


"В чем дело?"


"В Хендерсоне нет Джонсон-стрит или авеню или чего-то подобного. Это поддельный адрес ".


"Ох. Я имею в виду, мы не проверяем такого рода вещи. Мы верим нашим клиентам на слово".


Уоррик отправился в бокс L-57. "Я знаю, что вы не можете открыть это для меня, пока не придет ордер. Но можете ли вы сказать, очистил ли это мистер Рэндалл или нет?"


"Боюсь, что да", - сказала Лори. "В этом ничего нет - мистер Рэндалл опустошил их, когда закрыл свой счет.


"Черт".


"Мне жаль", - сказала Лори.


"Ты просто делаешь то же, что и я".


"А?"


Он улыбнулся ей. "Наша работа". Она улыбнулась в ответ, и девушка с заклепкой в носу закатила глаза.


Пять минут спустя Сара в сопровождении детектива Эрин Конрой появилась с ордером; он ввел их обоих в курс дела.


Сара ухмыльнулась и покачала головой. "Значит, там ничего нет?"


Уоррик пожал плечами. "Мы можем распечатать дверцу почтового ящика, но не более того. Похоже, это тупик".


Конрой сказал: "Я допрошу ее ... Как ее зовут?"


"Лори", - сказал Уоррик.


"Фамилия?"


Смутившись, он снова пожал плечами. "Так и не всплыл".


Конрой просто посмотрела на него; затем она подошла, чтобы допросить женщину и занести в протокол то, что было сказано Уоррику, выключено.


Сара вздохнула и сказала: "Я отказалась от распечатки ради этого?"


"В любом случае, тебе надоело это делать".


Она пыталась не улыбаться, но, наконец, улыбка прорвалась. "Да, так и было".


"Что ж, тебе понравится, когда я дам тебе десятки отпечатков, которые я снял с этого игрового автомата".


"Еще отпечатки. Нашел что-нибудь стоящее?"


"Да". Он заговорщически наклонился, когда вопрос Конроя эхом отозвался в пустой витрине магазина. "Молочная королева", за углом. Обед. Ты покупаешь".


Ей явно понравилось, как это прозвучало; но когда они выходили, Сара ткнула его локтем в ребра, сказав: "Купи себе сам чертов обед".


Два часа спустя, вернувшись в офис, Уоррик уже выбрал "Питера Рэндалла" - псевдоним, разумеется, - и Сара прогнала отпечатки из казино, которые также оказались бесполезными. И на дверце почтового ящика этого парня не было ни одного пригодного отпечатка.


Лори Миллер, менеджер, обслуживала "Рэндалла" оба раза, когда он был в магазине, и ее описание его детективу Конрою было до боли общим: темные очки, темная бейсболка - вот и все, что добавилось к тому, что уже было записано на пленку в отеле. Можно было бы составить фоторобот свидетеля, но на это не возлагалось особых надежд.


Отступая, Уоррик решил посмотреть, что они смогут найти по следам из коридора.


Сара использовала базу данных, которая идентифицировала дизайн кроссовок как вероятный продукт компании под названием Racers; совпадение было неточным из-за несовершенного характера следов на месте преступления. Итак, Уоррик вышел в Интернет и нашел номер корпоративного офиса в Орегоне.


"Обувь для гонщиков и спортивная одежда", - произнес задорный женский голос. "Как я могу направить ваш звонок?"


"Меня зовут Уоррик Браун. Я из Бюро криминалистики Лас-Вегаса. Мне нужно поговорить с кем-нибудь о продажах различных продуктовых линеек вашей обуви ".


На другом конце провода повисло молчание.


Наконец, Уоррик сказал: "Алло?"


"Я сожалею, сэр", - сказал голос. "Мне пришлось спросить своего руководителя, как перенаправить ваш звонок. Я собираюсь перевести тебя к мисс Коцай в отдел продаж ".


"Благодарю вас".


Он услышал, как дважды зазвонил телефон, затем другой женский голос - несколько старше, более профессиональный - произнес: "Сондра Коцай, чем я могу вам помочь?"


Уоррик объяснил ситуацию.


"Это в высшей степени необычная просьба, мистер Браун. Мы производим много линий обуви."


"Я знаю. И у нас уже есть предварительное совпадение из базы данных. Но мне действительно не помешало бы ваше экспертное подтверждение."


"Мне придется давать показания?"


Он улыбнулся про себя. "Наверное, нет. Я просто хотел бы отправить вам по факсу отпечаток пальца."


"О," сказала она, "что ж, это было бы прекрасно", и дала ему номер.


Он решил не отправлять ей кровавый отпечаток, который он выделил фиолетовым кристаллом Leuco, а вместо этого отправил ей отпечаток с лестничной площадки, который Гриссом получил с помощью электростатического подъемника для снятия отпечатков.


Несколько минут спустя он спрашивал женщину: "Вы получили это?"


На линии на мгновение воцарилось молчание, затем Сондра снова взяла трубку. "Все прошло нормально", - объявила она. "Дай мне немного времени. Я перезвоню тебе, когда у меня что-нибудь получится ".


Насколько он устал, только сейчас осознав, Уоррик спустился в комнату отдыха и достал из холодильника немного ананасового сока. Он пошел посмотреть на Сару, на ее компьютер, но ее там не было. Он выслеживал ее - повсюду, в морге, стоя над трупом Динглеманна.


"Ты в порядке?" - спросил он.


"Да", - сказала она. "Нет ... я не знаю".


"Что?" - спросил я.


"Почему мы так усердно работаем, чтобы выяснить, кто убил этого парня? Почему я надрываю задницу, чтобы найти его убийцу?" Она указала на тело. "Я имею в виду, адвокат мафии, избавляющийся от отбросов общества, безнаказанный ... "


"Лучше, чтобы Грис не слышал, как ты так говоришь".


Она бросила на него пристальный взгляд, и это был почти свирепый взгляд. "Я говорю не с Гриссомом. Я с тобой разговариваю".


"Ты знаешь, что это не нам решать". Уоррик придвинулся немного ближе, так что Динглеманн оказался между ними. "Этот парень, он уже прошел все это. Добро, зло - не имеет значения. Он был убит. Это отправит его в следующий мир, если таковой существует, но его тело останется в нашем мире ".


Она подумала об этом, затем пожала плечами. "Может быть, это так просто. Я не знаю. Это просто... тяжело для меня ".


"Что ж, если ты не можешь отделить себя от хорошего и плохого, подумай о парне, который это сделал. Тот, кто берет деньги, чтобы отнимать жизни. Для тебя это достаточно плохо?"


Она улыбнулась, совсем чуть-чуть. "Да. Да, этого хватит ".


Зазвонил его мобильный, и они оба подскочили. Он чуть не уронил трубку, торопясь ответить. "Уоррик Браун".


"Сондра Коцай, мистер Браун. Я думаю, что могу тебе помочь ".


Махнув Саре, что он должен ответить на этот звонок, Уоррик вернулся по коридору в свой кабинет, взял блокнот и плюхнулся в кресло.


Профессиональный голос сказал: "Отпечаток, который вы прислали нам по факсу, сделан для наших кроссовок X-15".


"Ладно".


"К сожалению, должен сказать, что эта линия не очень хорошо сработала для нас".


Уоррик знал, что чем меньше тираж, тем выше его шансы. "Сколько их было произведено?"


"До остановки производства было выпущено чуть меньше миллиона пар".


Его сердце ушло в пятки, голова поникла, он спросил: "Миллион?"


"Я знаю, это звучит устрашающе, мистер Браун. Но это не так уж плохо - по крайней мере, не для тебя ".


"Ага".


"Более половины так и не были проданы".


Это помогло - вроде как. Когда она давала ему свой отчет, он записывал информацию в блокнот.


"И из оставшихся полумиллиона, - сказала она, - только около ста пар были проданы в районе большого Лас-Вегаса".


Ему все больше и больше нравилось, как это звучит.


"Тот конкретный размер, который вы нам указали, мужской одиннадцатый размер, был продан менее чем в двух десятках пар в районе Вегаса".


Улыбка разделила его лицо почти пополам. "Благодарю вас, мисс Коцай. Отличная работа ".


"Хотели бы вы знать имена и адреса розничных продавцов, которые их продавали?"


Ты хотела бы выйти за меня замуж?подумал он. "Спасибо вам, мисс Коцай - это было бы невероятно полезно".


Она отправила ему список по факсу.


А потом Уоррик Браун отправился на поиски Гриссома.


8


На ГЛАЗАХ У КЭТРИН доктор РОББИНС СРАВНИЛ стоматологическую карту Мэлаки Фортунато с зубами мумии. И криминалист, и коронер были в рабочих костюмах, но под своим Роббинс был в рубашке в тонкую полоску и галстуке в диагональную полоску с темно-черными брюками; сегодня у него была явка в суд.


Было незадолго до семи вечера - Кэтрин снова пришла рано, смена официально начиналась не раньше одиннадцати.


Коронер изучал рентгеновский снимок зубов, затем наклонялся над мумией, затем выпрямлялся, чтобы проверить рентгеновский снимок, танец, который Роббинс повторил полдюжины раз, прежде чем помахать ей рукой. "Кэтрин Уиллоус, познакомься с Мэлаки Фортунато".


Она улыбнулась. "Наконец-то?"


Кивнув, он сказал: "Наконец-то, поверьте мне, это действительно неуловимый мистер Фортунато. У нас есть совпадение по работе с зубами, как в учебнике."


"Так, так", - сказала она, глядя вниз на мумию, ее руки были сложены вместе, как будто она созерцала изысканное блюдо. "Мистер Фортунато, приятно наконец познакомиться с тобой. . . . Теперь, когда мы знаем, кто ты, посмотрим, сможем ли мы найти твоего убийцу ".


У кожистой мумии не было ответа.


"Отличная работа, док", - сказала она и помахала Роббинсу на пути к двери.


"Это то, чем я занимаюсь", - сказал он вращающейся двери.


Выйдя из своей медицинской формы, Кэтрин столкнулась с Ником, выходящим из лаборатории.


"Привет", - сказала она. "Я вижу, ты тоже пришел пораньше".


"Привет", - сказал он. Но он выглядел немного мрачным. "АНАЛИЗ ДНК займет еще неделю - они там полностью скопированы".


"Не имеет значения", - сказала она с усмешкой. "Доктор Роббинс только что сравнил стоматологическую карту с нашей мумией - Мэлаки Фортунато".


"Все в порядке!"


"Ты хорошо поработал с этим кольцом, Ник".


"Спасибо".


Они направились в комнату отдыха выпить кофе. Ник налил, спрашивая: "Когда в последний раз этот офис раскрывал дело о мафиозном нападении?"


"Неделю назад никогда. В Вегасе этого на удивление мало".


"Как говорится, ты не испражняешься там, где обедаешь".


"Я всегда стараюсь этого не делать". Она отхлебнула кофе, чувствуя почти головокружение. "Мы в ударе, Ник. Давайте поймаем этого парня ".


"Конечно - что такое пятнадцать лет между друзьями?"


Она наполовину нахмурилась, наполовину улыбнулась. "Ты пытаешься испортить мой парад?"


"Ни за что. Нет срока давности по убийству. Что тебе от меня нужно?"


Она направилась к выходу из комнаты отдыха с чашкой кофе в руке. "Мы доберемся до этого. Для начала, пойдем, расскажем Гриссому, что у нас есть."


После того, как Уоррик объяснил, что они обнаружили в казино и на витрине магазина в Хендерсоне, Гриссом сказал: "Это все еще не доказывает, что он местный".


Гриссом сидел за своим столом, заваленным бумагами, стопкой папок, которые, казалось, вот-вот опрокинутся, и недопитым стаканом чая со льдом, загромождавшим стол, а также разнообразными образцами насекомых, мертвых и живых. Уоррик сел на один из двух стульев напротив своего босса, а Сара прислонилась к картотечному шкафу в углу.


Сара сказала: "Но почтовая рассылка ..."


Гриссом покачал головой. "Наш человек мог просто использовать почтовую рассылку. И кто знает, сколько игровых карт у него на скольких именах и в скольких казино ... в скольких городах."


"А как насчет обуви?" - Спросил Уоррик.


Гриссом сказал: "Это поможет, особенно в выяснении, местный ли он. Но вы сказали, что по всей стране было продано полмиллиона пар."


Уоррик с несчастным видом кивнул.


Гриссом продолжил: "Чтобы эта обувь принесла какую-то реальную пользу, мы должны найти ногу, которая в нее войдет".


Сара ухмыльнулась. "Парень, прикрепленный к ноге, тоже был бы хорош".


Уоррик вздохнул и сказал: "Завтра утром я могу начать смотреть старые записи в казино. Если наш человек местный, это хорошее место, чтобы поискать ".


"Так и есть", - сказал Гриссом, кивая. "Не повезло с отпечатками? Что-нибудь по "Питеру Рэндаллу"?"


"Нет и еще раз нет", - сказала Сара.


Уоррик покачал головой. "Грис, ты действительно думаешь, что мы собираемся выследить этого парня? Я имею в виду нападение мафии ... - Он беспомощно пожал плечами.


"Ты думаешь о том парне из "Сферы", - сказал Гриссом, - не так ли?"


Не так давно Уоррик работал над убийством, все еще нераскрытым, безнадежного должника, который был застрелен в стеклянном лифте отеля "Сфера" - этот почерк, хотя и другой, тоже отдавал мафией.


"Возможно", - сказал Уоррик. "Чем это отличается?"


"Среди прочего, - сказал Гриссом, - улики".


Прежде чем Гриссом смог продолжить, Брасс вошел в его кабинет с одной стороны, быстро сопровождаемый Кэтрин и Ником с другой. Брасс, со стопкой папок под мышкой, быстро кивнул Гриссому.


"У нас есть положительный результат идентификации по стоматологической карте", - сказал Ник, опускаясь на стул рядом с Уорриком. "Наша мамочка - Мэлаки Фортунато, местный житель, который исчез пятнадцать лет назад, задолжав боссам казино кучу денег. "Мумия" - хит мафии ".


Уоррик, которого держали в неведении относительно сходства ран на двух жертвах убийства, подался вперед, насторожившись.


"Похоже, что мумия", - сказал Гриссом. "Я все еще не уверен насчет Филипа Дингельманна. Но я верю, что их обоих застрелил один и тот же человек ".


За исключением Начальства с непроницаемыми лицами, рты по всей комнате открылись.


Детектив из отдела убийств подошел и бросил стопку папок на стол Гриссома. "Мы почти уверены, что оба преступления - дело рук убийцы, которого ФБР, конечно же, прозвало "Двойкой". Он, по-видимому, ответственен по меньшей мере за сорок заказных убийств по всей длине и ширине нашей прекрасной страны за период, приближающийся к двадцати годам ".


Остановившись в дверях, Кэтрин спросила: "Откуда ты знаешь?"


"Судя по подписи", - сказал Брасс. "Два вертикально расположенных ранения небольшого калибра примерно в дюйме друг от друга".


"Черт возьми", - сухо сказал Уоррик.


"Но нам понадобится нечто большее, чем просто подпись, - сказал Гриссом, - чтобы доказать, что мы правы в том, что у этих убийств один убийца".


Последовала краткая дискуссия, поскольку те, кто знал о сходстве между трупами, вступили в перепалку с теми, кто не был в курсе.


Наконец-то Гриссом повысил голос. "Возможно, у нас есть законное совпадение в обнаружении этих тел", - сказал он.


"Ты имеешь в виду время", - сказала Кэтрин.


"Да, Дингельман был убит до обнаружения останков Фортунато, но в основном это были одновременные, не связанные события ... Убийство произошло примерно в то же время, когда обнаружена давно умершая жертва того же убийцы. И ничто здесь не указывает на то, что два убийства как-то связаны друг с другом. Во всяком случае, пока ничего."


Кивнув, Кэтрин сказала: "Но подпись предполагает, что у жертв был общий убийца".


"Теперь это совпадение, которое я не могу принять", - сказал Гриссом. "Что у двух разных убийц, причастных к двум разным убийствам, связанным с мафией, был бы один и тот же почерк".


Уоррик сказал: "Две пули в затылок, Грис, это признак недовольства толпы, которое уходит далеко в прошлое".


"Это более конкретно - вертикально размещенные снимки в точно таком же месте, на расстоянии дюйма друг от друга. Это поразило меня с самого начала, не как совпадение, а как подпись, которой, как мы теперь знаем, это является ".


"Откуда мы знаем?" - Спросил Ник.


Гриссом подался вперед. "После того, как я осмотрел твою мумию, Ник . . . Кэтрин . . . Я рассказал Джиму свою теорию, и он отправил своих людей покопаться в национальных компьютерах".


Брасс постучал по стопке папок на столе Гриссома - дважды. "Этот парень не связан ни с одной организованной преступной семьей ни в одной части страны. Он, по-видимому, фрилансер с общей клиентской базой - никто не знает, как он выглядит, и, насколько мы можем установить, никто никогда не видел его в действии ... и не дожил до того, чтобы рассказать ".


"Мы уже знали, что у нас есть наемный убийца, который наносит удары по мафии", - отметила Сара. "Теперь мы считаем, что два убийства с разницей в пятнадцать лет были делом рук одного и того же убийцы. Кроме этого ... как это поможет нам?"


"Это больше, чем у нас было", - сказал Гриссом. "У нас есть контекст, теперь у нас есть направление".


"Великолепно", - сказала Кэтрин. "Что мы делаем по-другому?"


"Ничего". Его пристальный взгляд встретился с ее, затем обвел комнату, включая их всех. "Мы по-прежнему действуем так, как будто это два отдельных дела ... Но теперь мы держим всех в курсе того, что мы узнаем. Кэтрин, вы с Ником продолжайте работать над мумией. Как говорит Брасс, нам нужны подтверждающие доказательства. Найди это".


"Вы хотите, чтобы мы доказали, что это один и тот же нападающий", - сказал Ник.


Кэтрин, выгнув бровь, уставилась на Гриссома.


Он на секунду оглянулся на нее. "Нет", - сказал он Ник, но удержал ее взгляд. "Следите за уликами - все еще возможно, что у нас двое убийц".


Кэтрин улыбнулась.


"А как насчет фермерской команды?" Спросила Сара.


Гриссом повернулся к Уоррику. "Смотри эти записи из отеля, пока у тебя из глаз не польется кровь . . . . Сара, я хочу, чтобы ты выяснила все, что известно об этом убийце. Изучите файлы, но копайте глубже. Ищите связи. Возможно, другие следователи что-то упустили."


Она кивнула.


"Ники, - сказал Гриссом, - отнеси пули из обоих ящиков экспертам по огнестрельному оружию для баллистических тестов".


"Конечно", - сказал Ник. "Но, э-э..."


"Но что?"


Ник пожал плечами. "Мы уже знаем, что нарезы на пулях совпадают со стволом пистолета, найденного наполовину зарытым рядом с мистером Фортунато".


Гриссом кивнул. "Убийца выбросил ствол, да, но, возможно, он не выбросил пистолет. У нас все еще есть пули одинакового калибра для этих двух убийств. Мы должны охватить все основы ".


Уоррик изучал своего босса, и в его голосе слышалось замешательство, когда он сказал: "Я не понимаю, Грис. Почему вы думаете, что Дингельманн, возможно, не был убит мафией?"


"Просто остаюсь объективным".


"Я субъективный мудак", - сказал Брасс, указывая большим пальцем на себя. "Филип Дингельманн готовился представлять Чарли "Тунца" Старка на крупнейшем процессе мафии со времен Готти - зачем его убивать? Он золотой рупор, который уже избавился от Фришотти, Винчи и двух парней из Кливленда, Такера и Майерса ".


"Что он делал в Вегасе?" Уоррик размышлял вслух.


Брасс пожал плечами. "Вероятно, это был его последний шанс выпустить пар перед тем, как отправиться в туннель судебного разбирательства".


Кивая, Уоррик сказал: "Да, да ... Но зачем его убивать?"


Ни у кого не было ответа на это.


"Пусть Джим здесь беспокоится о мотиве", - сказал Гриссом своему подразделению. "Сосредоточься на единственных свидетелях, которые никогда не лгут: на уликах".


Все вокруг кивают и улыбаются - они слышали это раньше.


Брасс сказал: "За эти годы мы многое сделали, чтобы избавиться от влияния мафии в этом городе. Нам нужно поймать этого сукина сына, чтобы напомнить этим подонкам, что это больше не их территория - здесь никогда не будет, как в старые времена ".


Детектив из отдела убийств сказал Гриссому, что файлы были копиями для подразделения, напомнил остальным оставаться на связи и выскользнул.


"Лично я, - сказал Гриссом, теперь, когда Брасс ушел, - думаю, что мы меньше обязаны отцам города, и больше нашим двум жертвам. Время не уменьшает несправедливости, допущенной к Мэлаки Фортунато, а список сомнительных клиентов не оправдывает того, что было сделано с Филипом Дингельманном ".


Уоррик и Сара обменялись взглядами.


"Итак", - весело сказал Гриссом. "Давай приступим к работе".


Выйдя из офиса, Кэтрин остановила Ника, положив руку ему на локоть. "После того, как тебе доставят эти пули, ты можешь кое-что проверить для меня?"


"Уверен-в чем?"


"Миссис Фортунато упомянула танцовщицу, с которой ее муж был связан во время своего исчезновения. Она сказала, что танцовщица ... стриптизер ... исчезла в тот же день, что и ее муж."


"У нас есть название?" - Спросил Ник.


"Джой Старр. Возможно, это сценический псевдоним. . . ."


"Ты думаешь?"


"В любом случае, Ники, нам нужно найти ее, если она где-то там. Желательно, живой."


"Ты имеешь в виду, что она может быть еще одним трупом, спрятанным где-нибудь?"


"Определенная вероятность".


Ник вздохнул. "Знаешь о ней что-нибудь еще?"


"Не так уж много. Она работала в "Свингерах"- той забегаловке на Парадайз-роуд. Когда она танцевала, это было бы немного приятнее, чем сейчас ".


"И что?"


"И что?" - спросил я.


"Она работала в стрип-клубе, прежде чем исчезнуть пятнадцать лет назад? И это все?"


"Вот и все. Может быть, вам удастся поймать кого-нибудь из людей Брасса и выйти на него - хотя и много лет спустя ... Сначала загляните на сайты газет. Проверьте записи о пропавших без вести - она, очевидно, пропала из виду, когда это сделал Фортунато."


Он выстрелил в нее одним из своих "даззлеров". "Эй, если ты хочешь, чтобы я потусовался в стрип-клубе, думаю, я могу пойти на жертву".


"Во-первых, проверьте записи. Этот клуб, на столь позднем этапе, представляет собой реальную угрозу ".


"Ладно. А как насчет тебя?"


Кэтрин уже была в движении. "Я возвращаюсь в дом. Когда Мэлаки еще не был мумией, это было дело о пропавших людях. Теперь это место убийства ".


"Место преступления", - сказал Ник, понимая.


Кэтрин выкатила "Тахо" со стоянки и направила его в сторону дома Фортунато. Она подумывала позвонить О'Райли, но передумала. Это была экспедиция по выуживанию улик, и в нее не входил допрос; ему тоже не было особого смысла тратить время.


По дороге она позвонила Фортунато домой по мобильному телефону, дозвонилась до Джерри Хоскинса и спросила, можно ли будет зайти в это вечернее время.


Когда она прибыла, Кэтрин сказала мистеру Хоскинсу, что она будет делать, и получила его согласие. Энни прилегла, сказал он, и он хотел, чтобы она попыталась отдохнуть после стресса, вызванного сегодняшними новостями.


Понятно.


Пока Кэтрин готовилась, Хоскинс вывел их две машины с подъездной дорожки на улицу. Сцена была снята однажды, пятнадцать лет назад, и теперь она надеялась обнаружить что-то, что упустили те парни. Хотя с тех пор в науке расследования произошли огромные изменения, иногда вам просто приходилось возвращаться к старому материалу.


Вытащив металлоискатель из багажника "Тахо", Кэтрин надела наушники, завела машину и направилась к концу подъездной дорожки, ближайшей к улице. Медленно двигаясь взад-вперед, Кэтрин прочесывала подъездную дорожку. В первоначальном деле Фортунато ничего не говорилось о гильзах; конечно, была кровь на гравийной дорожке или нет, детективы не знали, что обыскивают место убийства.


И в досье ничего не говорилось об обнаружении гильз.


Несмотря на то, что солнце уже давно начало свой закат, огненно-оранжевый шар, казалось, не спешил опускаться за горы, жара все еще нависала над городом, устанавливаясь надолго. Если бы она не была на месте преступления, она бы не возражала против одного из этих освежающих, хотя и редких летних дождей, хотя это и создало бы опасность внезапного наводнения.


Она прошла весь путь до дальнего конца гаража, и металлоискатель ничего не зарегистрировал. Ее плечи болели, глаза горели, и казалось, что пот струится из каждой поры ее тела. Она работала сумасшедшие часы, даже для нее. Сняв наушники, она провела рукой по спутанным волосам и вытащила из кармана бумажное полотенце, чтобы вытереть лоб.


"Жестоко, да?"


Слегка вздрогнув, Кэтрин обернулась и увидела Энни Фортунато, стоящую там, держа в руках два больших стакана лимонада, с дымком, стекающим с ее губ. Хозяйка заведения протянула один из покрытых капельками влаги бокалов Кэтрин.


"Что ж, благодарю вас, миссис Фортунато".


"Не могли бы вы прекратить это? Зови меня Энни."


"Конечно. Спасибо, Энни." Кэтрин сделала большой глоток из ледяного стакана. "Ты спасаешь мне жизнь".


Женщина пожала плечами. "Это просто порошок ... Но в таком горячем виде даже эта дрянь попадет в точку".


Улыбаясь, Кэтрин кивнула и прижала холодный стакан ко лбу.


Миссис Фортунато вытащила сигарету достаточно надолго, чтобы махнуть ею в сторону металлоискателя. "Что ты ищешь здесь, с этой штукой?"


"Честно говоря", - сказала Кэтрин, не видя причин скрывать информацию, "я надеялась найти гильзы от пуль, которыми был убит ваш муж".


Она встревоженно нахмурилась. "Вы думаете, его застрелили ... здесь?"


"Была найдена кровь".


"Да, но ... я не слышал никаких выстрелов, и я спал чутко. Черт возьми, я все еще им являюсь ".


"Убийца мог использовать шумоподавитель - глушитель . . . . Ты не против, что я такой прямолинейный?"


"Черт возьми, да. Я выплакался. Продолжай".


"В любом случае, ствол пистолета, который мы нашли рядом с телом вашего мужа, принадлежал автоматическому пистолету. Это означает гильзы, которые должны были куда-то деваться ".


Миссис Фортунато кивнула, очевидно, поняв логику этого. "Ну что, у тебя есть какая-нибудь удача?"


Кэтрин вздохнула. "Нет, не совсем - и было бы большой удачей, если бы мы это сделали". Она сделала еще один большой глоток лимонада. "Я обдумываю это еще раз, прежде чем повесить трубку".


Миссис Фортунато изучала Кэтрин. "Знаешь, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал".


Кэтрин не знала, как реагировать. "Не за что, миссис Фортунато ... Но я еще ничего толком не сделал".


Женщина отхлебнула лимонада, затем затянулась своей неизменной сигаретой, и по ее щеке скатилась слеза. "Да, ты это сделал. Я знаю, что Мэлаки не был идеален, но он был ... " Слезы застилали ей глаза. Она затушила сигарету о землю.


Кэтрин обняла женщину одной рукой.


"Черт, я выплакался".


"Все в порядке, - сказала Кэтрин, - все в порядке".


"Не поймите меня неправильно - я люблю Джерри!"


"Я знаю. Это заметно".


Что-то задумчивое, даже юношеское коснулось ухоженного лица женщины. "Но, Мэл, он был любовью всей моей жизни. У тебя есть только один - и иногда они даже сукины дети ... Ты понимаешь, что я имею в виду?"


Кэтрин слегка улыбнулась. "Боюсь, что так".


"Когда ты принес мне его кольцо сюда сегодня, что ж, я, наконец, понял, что с ним случилось. Больше никаких раздумий, обдумывания возможностей посреди ночи . . . Вот почему я говорю: "Спасибо ".


Прижимая женщину к себе, Кэтрин сказала: "В таком случае, Энни, не за что".


Кэтрин проводила ее до крыльца, и они сели на цемент, где в тишине допили свой лимонад, солнце, наконец, коснулось горизонта, небо приобрело оттенки фиолетового, оранжевого и красного.


Наконец миссис Фортунато сказала: "Мне лучше вернуться в дом. Мне нужна сигарета. Не хочешь присоединиться ко мне?"


"Нет, спасибо". Кэтрин Роуз. "Мне лучше идти, если я собираюсь покончить с этим до того, как станет слишком темно, чтобы что-то разглядеть".


"Я включу наружное освещение". Взяв пустые стаканы, женщина сказала: "Если хотите еще лимонада, крикните".


"Я так и сделаю", - ответила Кэтрин и вернулась к металлоискателю, когда миссис Фортунато исчезла обратно в дом. Кэтрин снова надела наушники.


"Высокие технологии", - сказала она себе с усмешкой.


Начав с заднего конца гаража, Кэтрин ходила взад-вперед, держась за трехфутовую ручку, детектор в форме диска находился всего в двух дюймах от черного асфальта. От станка у нее всегда болела спина из-за слегка сутулой позы, которую она принимала, работая с ним. На полпути обратно через гараж, со стороны, ближайшей к дому, она получила небольшое попадание.


Он был таким маленьким, что сначала она подумала, что ее уши сыграли с ней злую шутку. Снова и снова, снова и снова, в одном и том же месте, каждый раз - тихий звук, эхом отдающийся в ее голове.


Это может быть гильза, может быть винт, может быть что угодно. Одно можно сказать наверняка: это определенно было что-то, что-то металлическое. Она достала свой мобильный телефон и набрала номер Гриссома на быстром наборе.


"Гриссом".


"Я думаю, у меня здесь что-то есть", - сказала Кэтрин.


"Что?" - спросил я.


Она объяснила ситуацию. "Есть идеи?"


"Может быть. Дай мне полчаса. Как у вас отношения с домовладельцами?"


"Они любят меня".


"Хорошо. Получить разрешение на рытье ямы ".


"... На их асфальтированной подъездной дорожке?"


"Не на их клумбе".


"О'кей, Джил, я буду ждать". Она нажала отбой, убрала телефон и подошла к входной двери, где постучала.


Джерри Хоскинс, все еще в футболке и джинсах, открыл экран.


"Кажется, я кое-что нашла", - сказала Кэтрин.


Миссис Фортунато, по-видимому, уже ввела его в курс дела, поскольку он не колебался. "Я позову Энни".


К тому времени, когда появился Гриссом, они втроем стояли во дворе, ожидая. Кэтрин встретила Гриссома в "Тахо". "Ты собираешься делать то, что я думаю, ты собираешься сделать?"


"Нет, мы такие. И это будет медленно и, вероятно, будет грязно ".


Они с Кэтрин надели комбинезоны и отнесли оборудование к месту, которое она отметила на асфальте. Она протянула ему наушники, чтобы он мог слышать слабый сигнал.


"Хорошо", - сказал он. "Давайте начнем".


Кэтрин наблюдала, как он взял маленькую пропановую горелку и зажег ее. Она спросила его: "Это сработает?"


"Это единственный способ, который я смог придумать, который дал бы нам приличный шанс сохранить улики. Если это то, что это такое."


Фонарик светился оранжево-синим в темноте.


"Я надеюсь на это", - сказала она, волнуясь. "Это большая проблема, через которую можно пройти, если я просто нашел деньги на обед у какого-то ребенка".


Гриссом улыбнулся. "Тогда мы передадим сокровище этим добрым гражданам с нашей благодарностью".


На четвереньках, с помощью только фонаря на крыльце, они парили над районом, пока Гриссом подносил фонарик к месту, которое она отметила. Когда асфальт размягчился от жары, Кэтрин осторожно выкопала материал садовым шпателем. Чем ближе они подбирались ко дну, тем медленнее они продвигались. Гриссом держал факел подальше, нагревая все меньшие и меньшие участки гаража в более размеренном темпе. Теперь Кэтрин использовала столовую ложку, чтобы соскрести нагретый асфальт, и мини-фонарик, чтобы осветить участок, когда она прочесывала его в поисках кусочка металла, который подал сигнал ее детектора.


Наконец, после почти двух часов этой утомительной работы, когда колени сводило от стояния на коленях, а на дне их короткой траншеи виднелись кусочки старого гравия, Кэтрин увидела кое-что, что выглядело неуместно.


"Подожди", - сказала она.


Гриссом отступил еще дальше. "Ты что-то видишь?"


Она сказала: "Я думаю, да", - и двинулась вперед, направляя свет вниз на отверстие. Отложив ложку в сторону, она натянула пару латексных перчаток и осторожно поковыряла край отверстия. Ее перчатки не годились для горячего асфальта, и ей приходилось быть осторожной. Она тыкала и тыкала в это место, пока, наконец, штука не выскочила.


Гриссом выключил фонарик и взял у нее фонарик, чтобы она могла пользоваться обеими руками.


Взяв маленький темный предмет, она перекладывала его из ладони в ладонь, дуя на него, пока он остывал. Он осветил предмет в ее руке. Небольшой, размером с кончик пальца и примерно в треть диаметра, предмет, очевидно, был металлическим, но покрыт липким черным месивом.


"Когда мы вернемся в лабораторию и очистим всю эту массу, - сказала она, поднося предмет к свету, - я думаю, мы обнаружим, что у нас гильза от снаряда двадцать пятого калибра".


Гриссом ничего не сказал, но его глаза были такими же яркими, как фонарик, прямо перед тем, как он выключил его.


9


ПОЧТИ НА ДВА ЧАСА САРА ПОГРУЗИЛАСЬ В файлы, предоставленные Брассом, изучая несколько важных фактов, о которых помятый детектив отдела убийств умолчал.


Хотя карьера убийцы охватывала почти двадцать лет, только несколько отпечатков больших пальцев с гильз связывали единственного подозреваемого с каким-либо из убийств. Два вертикальных пулевых отверстия примерно в дюйме друг от друга, его фирменный знак, были обнаружены в сорока двух убийствах (до раскрытий на этой неделе) в двадцати одном штате. Интересно, что подпись, казалось, исчезла с планеты чуть менее пяти лет назад. Их совсем новое убийство - мертвый адвокат мафии в коридоре Бичкомбера - было единственным известным исключением.


Вмешался Ник. "Есть успехи?"


"Как и следовало ожидать, Брасс упустил несколько моментов", - сказала Сара.


С папкой в руке он сел рядом с ней.


Она быстро ввела его в курс дела, заключив: "Я не уверена, что все это относится к разряду "стоп-прессов". Как насчет тебя?"


"Тесты займут некоторое время", - сказал Ник.


Ее подбородок покоился на ладони, локоть опирался на стол. "Есть еще одна маленькая деталь, которую Брасс упустил из виду".


"Да?"


"Кажется, никто из следователей не придавал этому значения, но ... "


"Отдавай".


"Тела жертв найдены ... Хотя кто знает, сколько других жертв, таких как твоя мумия, остаются спрятанными ... но их машины? Никогда".


"Я не уверен, что понимаю тебя".


"Хорошо, я дам тебе версию, напечатанную крупным шрифтом. Возьмем Мэлаки Фортунато - полиция когда-нибудь находила его машину? Не забывайте, что и он, и его колеса отсутствовали на той подъездной дорожке."


Ник, обдумав это, сказал: "Я должен был бы проверить файл наверняка, но ты знаешь ... Я думаю, ты прав".


"Конечно, я прав". Она наклонилась к нему. "Эй, поверь мне - никто не видел эту машину с тех пор, как она выехала с подъездной дорожки тем утром ... с мистером Фортунато, скорее всего, в багажнике".


"И, держу пари, чертовски послушный пассажир", - сказал Ник. "Но как насчет Дингельманна?"


"Это, я согласен с вами, не укладывается в схему", - сказала она. "Но тогда у Дингельманна не было машины. Воспользовался трансфером из аэропорта."


"Нет аренды?"


"Никакой аренды. Швейцар пару раз видел, как Дингельман брал такси."


Ник был заинтересован. "Все машины жертв исчезли?"


"Если бы у них были машины, да. Кроме того, жертвы, как правило, исчезали из дома, с работы или из какого-нибудь другого знакомого места - и тела обнаруживались в другом месте ".


Ник кивал. "Брошенный, здесь и там".


"Это казалось бы разумным предположением ... Конечно, вы знаете, как Гриссом относится к предположениям".


Ник указал на стопку папок с файлами. "Там есть что-нибудь еще, что мы могли бы использовать?"


"Ну," сказала она, пожимая плечами, "есть одна вещь, с которой я не могу до конца разобраться".


"Который из них?"


Сара вернулась в полный аналитический режим. "По какой-то причине этот плодовитый профессиональный убийца исчез почти пять лет назад. Почему он появляется сейчас? Особенно, если Гриссом что-то замышляет, а Дингельманн не был убийцей мафии . . . В таком случае, какого черта этот парень делает в Вегасе, внезапно снова проявляя инициативу?"


Пожав плечами, Ник сказал: "Может быть, его нанял кто-то другой".


"Например, кто?"


"Бывшая жена Дингельмана, недовольный деловой партнер, кто знает? То, что не обнаружено тел с характерной подписью "Двойка", не означает, что наш человек не проявлял активности ".


"Да, да, возможно, возможно - и мы знаем по крайней мере один случай, когда он спрятал тело. Итак, что ты думаешь?"


Ник вскинул руки ладонями вверх.


"Вы полагаете, Гриссом хочет услышать ... " Она повторила его жест.


"Хорошо", - сказал он, вставая, бросая ухмылку в сторону, "Я понял - больше копания".


Сара одарила его притворно милой улыбкой. "Ну, не сходи с ума - что ты нарыл на данный момент? Я показал тебе свой, ты покажи мне свой ".


Его ответная улыбка была почти смущенной, и он засмеялся, прислонился к дверному косяку и сказал: "Я зашел на веб-сайт Las Vegas Sun и просмотрел все старые газетные репортажи о Фортунато и его исчезновении, о нем и этой танцовщице, с которой он был связан ... а также просмотрел исходное досье об исчезновении танцовщицы. Оказывается, она также официально числилась пропавшей без вести."


Сара заинтересованно нахмурилась. "Танцовщица?"


"Экзотический тип. Стриптизерша. Такое невинное дитя, как ты, не должно знать о таких вещах ".


"Кэтрин бы так и сделала".


Ник ухмыльнулся. "Да, именно там я услышал о "Джой Старр" -стриптизерше, у которой был роман с сотрудником казино Фортунато ... стриптизершей, которая исчезла в тот же день, что и сотрудник казино Фортунато".


Сара ухмылялась; она издала аппетитный звук. "Это становится хорошим".


"Кажется, "Джой Старр" была сценическим псевдонимом для Моники Петти. Я собираюсь передать название Брассу, посмотрим, что он сможет с этим сделать ".


"Но ты могла бы просто пойти с ним в стрип-клуб".


"Я мог бы. . . . В свое время она была куклой".


"Радость какая-нибудь?"


"Старр". Ник вытащил фотографию из папки с файлами, протянул ее Саре. "Следующий на счету, дамы и зародыши - экзотический танцевальный стиль Джой Старр".


"Обратите внимание на ZZ Top", - сказала Сара, глядя на снимок головы 8 на 10 дюймов, на котором изображена симпатичная темноглазая темноволосая женщина лет двадцати одного, с излишне вычурной прической в стиле 80-х. "Это какая-то прическа из торгового центра".


"Что?" - спросил я.


Она слегка рассмеялась. "Мы с подружками так это называли - прическа в торговом центре".


"У тебя когда-нибудь были такие волосы?" - лукаво спросил он. "Может быть, в средней школе?"


"Я была сердцеедкой тогда, - сказала она, - и я сердцеедка сейчас. Беги, пока тебя не ранили, Ники ".


"Ой", - сказал он, снова взглянул на фотографию, затем засунул ее обратно в папку и вернулся к своей работе.


Как только они с Гриссомом вернулись, Кэтрин направилась прямо в лабораторию и провела следующий час, кропотливо счищая асфальт с оболочки, промазывая его ацетоном, делая все, что в ее силах, чтобы убедиться, что она его не повредила. Сохранение отпечатков пальцев было безнадежным делом, но сам корпус мог рассказать и другие истории.


Она нашла эксперта по огнестрельному оружию, дружелюбного ветерана с двадцативосьмилетним стажем по имени Билл Харпер, уже изучающего пули, которые Ник принес ранее.


Длинные вьющиеся седые волосы Харпера выглядели, как правило, растрепанными, и он, по-видимому, не пропускал ни одного приема пищи, по крайней мере, со времен администрации Никсона; но Кэтрин знала, что лучшего эксперта по огнестрельному оружию в штате не было.


"Что-нибудь?" она спросила его.


"Немного", - ответил он.


"Ничего?"


"Кое-что, но... " Он пожал плечами и отошел от микроскопа, жестом предлагая ей посмотреть. Она подошла и посмотрела вниз на две разные раковины. Очевидно, что они вышли не из одной бочки.


"Нарезка - это совершенно другое", - сказал он. "Из четырех снарядов каждая пара совпадает, но две пары не совпадают. Пара из мумии соответствует бочке, найденной вместе с телом. Эти два других слизняка - незнакомцы. Единственная общность между парами в том, что все они одинакового калибра ".


Кивнув, Кэтрин оторвалась от микроскопа и подняла три пакета с уликами. "Хочешь попробовать разобраться с гильзами?"


Бровь Харпера заинтересованно изогнулась. "Что у тебя есть?"


"Номер один - от нашей мамочки, второй и третий здесь - от стрельбы в Бичкомбере".


"Конечно", - сказал Харпер. "Поймите, это может занять некоторое время".


"Я подожду", - сказала она, садясь за стол Харпера в углу, позволяя себе откинуться назад.


Наблюдая за его работой, она считала часы, прошедшие с тех пор, как она в последний раз спала. Где-то около двадцати четырех она задремала.


Грег Сандерс застал Ника за компьютером и представил ему ДНК, совпадающую с днк Мэлаки Фортунато.


"Спасибо, Грег. Хотя уже подобрал стоматологический."


"Gran Turismo все еще в силе, верно?"


"Я не отказываюсь от мужчины, который контролирует так много моей судьбы".


"Умный ход". Сандерс пожал плечами. "У парня тоже не так много недостатков. Он был на каком-то шатком камне. Может быть, подъездная дорога. Для тебя это имеет какой-нибудь смысл?"


"Да, это так", - сказал Ник. "А как насчет сигаретного фильтра?"


Сандерс ухмыльнулся. "Этому куску дерьма было около пятнадцати лет - почти ничего не осталось".


"Так оно и есть".


Теперь Сандерс ухмыльнулся; безумный блеск в его глазах означал, что он гордился собой. "Хотя с него сняли немного ДНК".


Ник сел. "Ты шутишь".


"Тем не менее, это неосуществимо".


Этот парень был ходячей шуткой о хороших и плохих новостях. "Спасибо, чувак", - устало сказал Ник. "Я принесу эту игру завтра".


"Да!" В глазах пляшет радость-палочная мания, Сандерс удалился.


Ник Стоукс потратил два часа, пытаясь найти Брасса, но безуспешно; детектив не отвечал на его страничку, так что в конце концов Ник решил, что сам первым отправится в Swingers. По крайней мере, смена темпа могла бы помочь ему не заснуть. Решив, что он будет хорошим парнем, он отправился на охоту за Уорриком, чтобы дать своему коллеге-криминалисту шанс присоединиться.


Он нашел Уоррика в затемненной лаборатории, его голова лежала на столе, он храпел. Учитывая часы, которые они все работали, это имело для Ника большой смысл; и, вместо того, чтобы разбудить своего коллегу, Ник отступил и закрыл дверь.


Дверь Гриссома, обычно открытая, сейчас была закрыта, свет выключен. Босс держался довольно замкнуто с тех пор, как вернулся с Кэтрин, и Ник подумал, стоит ли его беспокоить. С другой стороны, если бы он не посоветовался с ним, Гриссом мог бы разозлиться - и Ник ненавидел это.


Он постучал в дверь.


"Да", - донесся усталый голос с другой стороны.


Ник открыл дверь и просунул голову в затемненный офис. "Босс, привет, я не хотел тебя беспокоить".


"Подними выключатель, ладно?"


Ник так и сделал, залив комнату флуоресцентным светом.


Гриссом, прикорнувший на диване, сел; его седеющие волосы были растрепаны, черная одежда помята.


"Ты ужасно выглядишь".


"Спасибо", - сказал Гриссом, поднимаясь на ноги и потягиваясь, "ты тоже". Гриссом встретил Ника в дверях. "Что?" - спросил я.


"Кэтрин рассказала тебе о танцовщице, которая исчезла в ту же ночь, что и Фортунато?"


Легкий кивок. "Да".


"Ну, раньше она работала в заведении под названием "Свингеры"."


"На Парадайз-роуд", - сказал Гриссом. Он потер глаза, слегка зевнул. "Извини".


"Даже ты можешь быть человеком".


"Нет, я не знаю. И не дай мне поймать тебя на этом, также."


Ник не мог сказать, шутит Гриссом или нет; это сводило его с ума.


"Это заведение все еще открыто?" Спросил Гриссом, имея в виду свингеров.


"Должно быть", - сказал Ник, показывая большим пальцем через плечо. "Я подумал, что пойду туда, посмотрю, помнит ли ее кто-нибудь".


"Это ответственность Брасса".


Ник пожал плечами. "Не могу его найти".


"О'Райли?"


Ник покачал головой. "Не при исполнении".


"Конрой?" - спросил я.


"Тот самый".


Гриссом обдумал все возможности. "Возьми Уоррика с собой".


"Он храпит в лаборатории", - сказал Ник. "Я не думаю, что он спал, я не знаю, двадцать четыре часа".


"Ладно, - небрежно сказал Гриссом, - тогда пошли".


Ник отреагировал так, словно ему в лицо плеснули стаканом холодной воды. "Что - ты и я?"


Склонив голову, Гриссом посмотрел на Ника. "Что-то в этом не так?"


Ник поспешно сказал: "Нет, нет, все в порядке. Хочешь сесть за руль?"


"Все в порядке. Ты водишь... Но это неофициально, пойми. Мы просто делаем перерыв ".


"Правильно".


"Дай мне секунду, чтобы почистить зубы".


"Конечно, босс".


"И, э-э-э, почисти свои тоже. Там будут присутствовать дамы ".


Покачав головой, Ник пошел быстро привести себя в порядок. Каждый разговор с Гриссомом всегда был новым опытом.


Обшитое вагонкой здание, похожее на сарай, в котором жили свингеры, приютилось на Парадайз-роуд, в паре миль к юго-востоку от аэропорта Маккаррен. Пятьдесят лет назад, до того, как сюда хлынула волна затопления города, это место было особенно процветающим борделем. Теперь, с облупившейся краской и провисшими желобами, строение выглядело как проститутка, которая слишком долго оставалась в профессии.


Несмотря на то, что Вегас был круглосуточным городом, стрип-бар закрывался в три часа ночи, хотя красная неоновая вывеска "СВИНГЕРЫ" с пульсирующим электрическим контуром танцующей женщины оставалась включенной. Ник припарковал "Тахо", имея в запасе всего около пяти минут. Возможно, с полдюжины машин усеивали парковку, и только потрепанная "Хонда" была припаркована рядом с "Тахо" и входной дверью.


"Спокойная ночь", - сказал Ник.


"Опыт?" - Спросил Гриссом.


"Я имею в виду, похоже", - сказал Ник. "Похоже, ночь выдастся неспешной. Я бы действительно не знал."


Скептицизм коснулся улыбки Гриссома.


У двери их встретил наголо выбритый вышибала с короткой козлиной бородкой; на нем была обтягивающая черная футболка и черные джинсы. "Мы закрываемся", - прорычал он. Возможно, шесть футов четыре дюйма, у парня не было заметной шеи, холодных темных глаз и оскала ротвейлера.


Ник сказал: "Мы... "


"Мы закрыты", - повторил вышибала. "Мы с нетерпением ждем возможности удовлетворить ваши потребности в развлечениях в другой вечер".


Ник продолжает пытаться. "Мы из Лас-Вегаса..."


Глаза вышибалы выпучились, его верхняя губа сложилась в подобие усмешки. "Ты что, оглох, придурок?"


Гриссом встал между двумя мужчинами, показал вышибале свой значок. "Бюро криминалистики Лас-Вегаса".


Вышибала не пошевелился. "И что?"


"Мы просто хотели бы поговорить с владельцем".


"По поводу чего?"


Дружелюбно улыбнувшись здоровяку, Гриссом сказал: "Ну, это останется между нами и ним".


Брови вышибалы приподнялись; он остался невозмутимым. "Ну, тогда у вас, девочки, должен быть ордер".


Терпение Ника лопнуло. "Просто для разговора, нам не нужен ордер!"


Вышибала сверкнул глазами и сделал один зловещий шаг вперед.


"Простите мой коллеге юношеский энтузиазм", - сказал Гриссом, снова вставая между ними, приближаясь к парню, понизив голос.


Мягкое надувательство вывело телохранителя из равновесия - Гриссом привлек внимание парня.


С ангельской улыбкой Гриссом сказал: "Вы хотите, чтобы мы получили ордер? Хорошо, я позвоню, и мы так и сделаем. Я могу доставить его сюда через десять минут. . . . Конечно, тем временем никто не покидает помещение, и когда это доберется сюда, мы придем и найдем здесь каждый грамм, каждую унцию, каждую крупицу любого незаконного наркотика. Конечно, мы проверим биографию всех девушек, работающих здесь, чтобы убедиться, что они достигли совершеннолетия. После этого приходит начальник пожарной охраны и строительный инспектор." Он раскрыл свой телефон. "Я готов, если ты готов".


Внезапно улыбнувшись, вышибала похлопал ладонью по воздуху перед собой. "Вау, вау. Владелец? Я думаю, он вернулся в офис. Одну минуту. Ты можешь подождать в баре ". Он указал внутрь. "Все, что ты захочешь, за счет заведения".


Они вошли в прокуренную комнату, где гремела музыка южного рока, неоновые вывески пива горели сквозь дымку, стены были из грубого серого дерева, которое никогда не подвергалось грунтовке, не говоря уже о краске. Присутствовала дюжина мужчин. Вышибала удалялся к задней части.


"Отличная работа", - сказал Ник.


Неудивительно, что в баре пахло несвежим пивом, сигаретами, мочой и тестостероном - не самое привлекательное заведение в городе, но не требующее обслуживания. Зелено-белые пластиковые столы и стулья - садовая мебель - были разбросаны по комнате. Они стояли лицом к сцене, которая занимала большую часть длины дальней стены, вдоль нее стояли стулья для посетителей первого ряда; единственными атрибутами шоу-бизнеса были дешевые цветные фонари и два пожарных шеста, по одному на каждом конце сцены.


Тощая блондинка сползала по одному из столбов, на глазах у полудюжины клиентов. Скомканные доллары были разбросаны по деревянному полу сцены, как куча зеленого мусора.


На левом краю сцены был дверной проем с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ТАНЦОРОВ" - именно туда ушел вышибала, и, очевидно, это был путь в гримерную и кабинет владельца. Ник и Гриссом стояли в правом конце U-образной дубовой стойки. За ним усталого вида блондинка лет сорока, одетая только в откровенное бикини, бросила на Ника взгляд, когда мыла стаканы в одной раковине и ополаскивала их в следующей.


"У нас только что был последний звонок, ребята", - сказала она сквозь рев южного рока, с сильным флиртом в голосе. "Но если ты чего-то захочешь, кто знает? Я, как известно, делаю исключения ".


Возможно, она была слишком старой, чтобы раздеваться, но она оставалась достаточно привлекательной, чтобы заниматься проституцией.


"У нас все в порядке", - сказал Гриссом.


Теперь нахмурившись, но все еще не сводя глаз с Ника, женщина возобновила мытье стаканов, качая их вверх-вниз на щетках. Действие не ускользнуло от Ника, и он отвернулся, прежде чем позволить себе слегка усмехнуться. Гриссом либо не заметил, либо сильно притворялся.


Вышибала вышел из двери, предназначенной ТОЛЬКО для ТАНЦОРОВ, придерживая ее открытой для худощавого молодого человека, который выглядел как старшеклассник в своих джинсах с низкой посадкой и футболке UNLV; Ник знал, что ни один из них не был "танцором", за выступление которого он заплатил бы. У молодого парня были вьющиеся светлые волосы, неопрятная козлиная бородка и серая металлическая шпилька в виде штанги в левой брови.


"Хочешь поговорить со мной?" спросил он голосом, близким к половому созреванию.


Ник ничего не мог с собой поделать. "Ты владелец?"


"Я менеджер". Парень перевел взгляд с Гриссома на Ника. "У вас, ребята, с этим какие-то проблемы?"


Оба криминалиста покачали головами.


Парень махнул рукой. "Ты не возражаешь, если мы выйдем? Я не хочу беспокоить клиентов - сегодня у нас мало что осталось ".


Они въехали на парковку, где пустынный бриз шевелил сорняки, окружающие подъездную дорожку. Вспышка красного неона окутала их, когда завязался разговор, во время которого один или два случайных покупателя выходили к своим машинам.


Наморщив лоб, Гриссом спросил: "Сколько тебе лет?"


Неон зажужжал, замыкая, как устройство для уничтожения насекомых.


"Двадцать три", - сказал парень. "Я работаю над своим MBA в UNLV. Это место платит за это. Им владеет мой дядя. Эй, я специализируюсь в бизнесе - это здорово для нас обоих ".


"Как тебя зовут?"


"Джон Прессли".


"Как Элвис?" - Спросил Гриссом.


"Как Элвис, но с двумя s'".


Ник достал свой блокнот и записывал это, когда спросил: "Как давно твой дядя владеет этим бизнесом?"


"Не очень - пару лет. Это была инвестиционная недвижимость ".


"Я понимаю. Можете ли вы рассказать нам что-нибудь о предыдущем владельце?"


Прессли с сомнением посмотрел на него. "Почему?"


"Мы пытаемся найти женщину, которая танцевала здесь пятнадцать лет назад. Намного раньше твоего времени ".


Достав из кармана джинсов мятую пачку сигарет, Прессли закурил; он посмотрел на Ника, затем на Гриссома, как бы оценивая их.


"Мардж", - наконец сказал он. "Отличная старая баба. Она владела этой дырой вечно ".


Эта информация была хорошим прорывом, подумал Ник и спросил: "Как ее фамилия, ты помнишь?"


"Конечно. Костичек. Мардж Костичек". Он назвал это по буквам для Ника, который записал имя.


"Адрес?" - спросил я.


Парень затянулся сигаретой. "Я понятия не имею - вам придется работать усерднее, ребята".


Гриссом снова улыбнулся ангельской улыбкой. "Насколько сильно, мистер Прессли?"


"О, она все еще где-то рядом. Вы, вероятно, могли бы найти ее в телефонной книге. Позволь своим пальцам ходить".


"Спасибо", - сказал Ник.


Парень поднял свою бровь с шипами. "Ты собираешься еще доставать нас?"


Гриссом шагнул вперед. "Мардж Костичек - натуралка-худышка, или ты выпускаешь дым?"


Не сводя глаз с Гриссома, Прессли фыркнул от смеха и сказал: "Она настолько реальна, что я не могу поверить, что вы никогда о ней не слышали. Она легенда в этом бизнесе, чувак ".


"У нее все получается, - сказал Гриссом, - никаких проблем".


"Да ... как долго?"


"До следующего раза", - любезно сказал Гриссом и повел их к "Тахо", пока они шли впереди.


Выйдя на улицу, Гриссом сказал: "Давай вернемся в офис. Мы найдем адрес Мардж Костичек, и ты сможешь пригласить Конроя или Брасса, чтобы они поехали с тобой ".


"Да", - сказал Ник. "Э-э, Гриссом".


"Да?"


"Прямой тощий"?"


Гриссом просто улыбнулся, а Ник рассмеялся.


Они забрались обратно в "Тахо", и Ник завел двигатель. Они проезжали аэропорт, когда Гриссом, наконец, заговорил снова. "Я полагаю, ты уловил, что я не решаюсь отпускать тебя одного".


Ник ничего не сказал.


"Тебе это не очень нравится, не так ли?"


Повернувшись, Ник встретился взглядом с Гриссомом, но тот ничего не сказал.


"Ты знаешь, почему это так, не так ли?"


Ник пожал плечами. "Ты думаешь, я не готов". На светофоре загорелся красный, и Ник затормозил, чтобы остановиться.


"Я знаю, что ты не готов".


Ник повернулся к своему боссу, и даже он мог услышать серьезность в его голосе. "Ты ошибаешься, Гриссом. Я готов. Я так готов ".


Гриссом покачал головой.


Загорелся зеленый, и Ник поборол желание надавить на газ. Он медленно продвигался вперед.


"Тот вышибала", Гриссом.


Смутившись, Ник сказал: "Да, да ... "


"Если бы я не вмешался, ты бы ввязался в драку с гражданином. Что привело бы к отстранению тебя от работы и синяку под глазом у нашего подразделения ".


"Я просто... " Ник остановился. Он знал, что Гриссом был прав, и каким-то образом это разозлило его еще больше. Он опустил взгляд на руль, костяшки его пальцев побелели.


"Ты забыл, зачем ты там был, - сказал Гриссом, - и позволил этому превратиться в какую-то ... глупость мачо. Главное - это дело, Ник. Это единственный выход ".


Ник опустил голову. "Ты прав. Я знаю".


"Не кори себя - исправь это".


"Да, я так и сделаю. Спасибо, Гриссом ".


"В любом случае, это хороший пример того, почему мы позволяем Брассу и его ребятам управлять людьми. Мы лучше разбираемся в доказательствах ".


"Эй", - сказал Ник, въезжая на парковку криминалистической службы, "мы не так уж плохо справились, в конце концов, не так ли?"


"Не так уж плохо", - признал Гриссом.


"Конечно, я не уверен, что нам нужно было чистить зубы".


В лаборатории огнестрельного оружия Билл Харпер положил руку на плечо Кэтрин, и она подпрыгнула.


"Извини", - сказал он, сам отпрыгивая назад.


"Нет! Нет, мне жаль. Я должен был... "


"Проспал несколько часов?" он предложил.


"О, нет, я не мог бы . . . ."


Он указал на часы на стене лаборатории.


"О, боже мой", - сказала она, покраснев от смущения. "Мне действительно жаль, Билл".


Его улыбка сказала ей, что все в порядке. "Эй, все было в порядке - казалось, тебе это было нужно. Ты действительно выглядел опустошенным."


"Я выгляжу хоть немного лучше?"


"Кэтрин, немногие выглядят лучше, даже в худшем случае. . . . Иди умойся, а потом мы поговорим".


С неохотной улыбкой она последовала его совету.


Десять минут спустя она вернулась из раздевалки в лабораторию, лицо умыто, волосы причесаны. Она ненавидела признавать свою собственную человеческую слабость, но после сна почувствовала себя намного лучше. "Ладно, Билл, что у тебя есть?"


"Взгляни на монитор".


Она посмотрела на экран компьютера на рабочем столе Харпер и увидела торцы двух гильз рядом друг с другом.


"Что ты видишь, Кэтрин?"


Изучая два изображения, она сказала: "Двадцать пятого калибра, один Ремингтон, один Винчестер".


Он указал на грунтовки.


"Они оба пострадали", - добавила она.


"Они оба были поражены - одинаково".Протянув руку, он щелкнул мышью, и два праймера внезапно заполнили экран. Он указал на три разных шишки. Они были соответствующим образом размещены на каждом букваре.


Она почувствовала, как все ее лицо осветилось, когда она улыбнулась. "Тот же самый ударник?"


Он кивнул. "Адская штука, не так ли? Разница в пятнадцать лет - два разных преступления ... Один и тот же боек."


Кэтрин сделала шаг назад.


Харпер нажал еще раз, и изображение снова уменьшилось, чтобы показать концы гильз. "И посмотрите сюда", - сказал он, указывая на крошечные, едва заметные углубления в четырех точках на конце патрона, - "это место, где каждая пуля попала в стенку казенника".


У нее почти закружилась голова. "Ты собираешься сказать мне, что они тоже идентичны, не так ли?"


"Да, мэм, и это еще не все. . . . Царапины от экстрактора, когда гильза была извлечена?"


Она понимающе кивнула.


Харпер ухмыльнулся. "Они тоже совпадают".


Кэтрин глубоко вздохнула, качая головой, пораженная и восхищенная результатами. "Он использует тот же пистолет ... и думает, что обманывает баллистиков, меняя стволы. Гриссом был прав - Мэлаки Фортунато и Филип Дингельман были убиты из одного и того же оружия, предположительно одним и тем же убийцей, с разницей в пятнадцать лет."


Харпер сказал: "Об этом говорят улики".


"И это то, что Гриссому нравится слышать", - сказала Кэтрин, выходя. "Спасибо, Харпер - мне это было нужно не меньше, чем тот сон. Еще!"


Гриссом сидел за своим столом, жуя сэндвич с индейкой и швейцарским соусом. Он отхлебнул из своего стакана чая со льдом и, подняв глаза, увидел фигуру, остановившуюся в его открытом дверном проеме - мужчина ростом примерно шесть футов один дюйм в хорошо сшитом светло-синем костюме, подтянутый, со светлыми волосами, гладко зачесанными назад с высокого лба, сильным, острым носом, узкими голубыми глазами ... и теплой улыбкой кобры.


"Специальный агент Рик Калпеппер", - сказал Гриссом, аккуратно ставя свой чай со льдом обратно на стол. "Встал поздно или рано?"


"Как ты выдерживаешь эти часы?" Агент ФБР улыбнулся своей маслянистой улыбкой. "Из всех людей, с которыми вы сталкиваетесь, я польщен тем, что вы помните меня".


"Как я мог забыть?" Гриссом одарил агента улыбкой, которая имела мало общего с обычными причинами для улыбки. "Ты тот человек, который пытался убить одного из моих криминалистов, используя ее как приманку".


Войдя без приглашения в офис, Калпеппер сказал: "Боже мой, ты все еще расстроен из-за этого? Сара Сайдл вызвалась добровольцем, и все вышло хорошо - оставь это, Гриссом. Оставь это в прошлом".


"Мне трудно пройти мимо того, как ты используешь ... злоупотребляешь ... моими людьми, Калпеппер. Мы здесь заняты. Чего ты хочешь?"


"У тебя перерыв на обед", - сказал Калпеппер, кивая на недоеденный сэндвич, который положил Гриссом. "Я не собираюсь отнимать у тебя драгоценное время на раскрытие преступлений. ... Расслабься, приятель. Ты когда-нибудь думал, что я могу быть здесь, чтобы помочь?"


Чушь собачья, подумал Гриссом; но он ничего не сказал. Он позволил бы агенту ФБР делать всю работу.


Сидя, Калпеппер сказал: "Ваши люди проверили отпечаток с гильзы через AFIS".


"Мы часто это делаем".


"Да, и ваше федеральное правительство радо быть полезным".


"Вы имеете в виду какой-то конкретный принт?"


Калпеппер кивнул. "Связан с недавней стрельбой в курортном отеле"Бичкомбер"".


"У нас нет совпадений с этим".


"Это верно. Это потому, что поднялся маленький флажок - AFIS не разрешили проводить этот матч - секретная информация ".


"Это и есть федеральное сотрудничество, о котором ты упоминал?"


"Человек, которому принадлежит этот снимок, - наемный убийца. Никто не знает, как он выглядит или кто он такой . , , Но мы сами искали его долгое, долгое время. И именно поэтому я здесь - чтобы делиться информацией ".


"Что ж, спасибо", - сказал Гриссом. "Дайте мне подумать - когда в последний раз ФБР делилось чем-либо? Вина исключена ".


Наклонившись вперед с неискренней улыбкой, Калпеппер сказал: "Я знаю, что у нас были разногласия в прошлом, Гриссом, но это важный вопрос. Это связано с множеством дел, связанных с организованной преступностью. Считайте это предупреждением, если не чем иным - этот парень из плохих людей ".


Гриссом оставался осторожным, скептически настроенным. "И именно поэтому ты собираешься помочь нам поймать его?"


"Да, о да - его нужно остановить . , , и ваше подразделение, детектив Брасс и его прекрасный контингент следователей, похоже, имеют наилучшие шансы наконец-то сделать это".


"... Правильно".


"На самом деле, - сказал Калпеппер, - я уже переслал наши файлы детективу Брассу - все, что у нас есть на Двойку".


"Это сотрудничество", - сказал Гриссом. Он не сказал Калпепперу, что они с Брассом уже напали на след.


Калпеппер просиял. "Теперь, ты не хочешь рассказать мне, что у тебя есть?"


"Все, что угодно, лишь бы сотрудничать", - сказал Гриссом.


Он не хотел ни от чего отказываться, но Гил Гриссом знал, как играть в эту игру. Он рассказал Калпепперу основы стрельбы по бродягам - информация, которая, он был уверен, у агента ФБР уже была. Он опустил, среди прочего, видеозапись доказательства; и вообще ничего не сказал о мумии. Когда он, наконец, закончил, он посмотрел на неискреннюю усмешку Калпеппера и сказал: "И что теперь?"


"Ничего особенного", - сказал Калпеппер, вставая. "Просто приятно знать, что мы можем вот так работать вместе".


И он протянул Гриссому свою руку, которую Гриссом принял - плоть агента была прохладной, липкой - и когда Калпеппер ушел, Гриссом некоторое время сидел, глядя на свою ладонь, как будто думал о том, чтобы прогнать ее через лабораторию.


10


ЭТИ ВЗАИМОСВЯЗАННЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ УБИЙСТВ ПРЕДСТАВЛЯЛИ собой именно то дело, в котором нуждался Джим Брасс - не то чтобы он когда-либо признался в этом кому-либо, включая самого себя.


После его бесцеремонного возвращения в Отдел убийств, после фиаско с Холли Гриббс, многие его коллеги избегали его, как будто он был неизлечимым заболеванием. Шериф Брайан Мобли разговаривал с Брассом только при необходимости. В последние месяцы Брасс, по возможности, избегал Мобли и смылся бы пятнадцать минут назад, если бы шериф не приказал ему прийти и сообщить последние новости.


Без особого энтузиазма Брасс постучал в деревянную дверь, на которой рельефными белыми буквами были написаны имя и звание Мобли. После потери руководства Бюро криминалистики Брасс превратился в пластиковую табличку с именем на безымянном металлическом столе в КПЗ.


"Войдите", - последовал приглушенный ответ.


Яркий солнечный свет из огромного окна за столом Мобли наполнял офис белым светом, который, по мнению Брасса, должен был придать шерифу ауру Бога. К сожалению, это, казалось, работало.


Несмотря на хорошо сшитый коричневый костюм и накрахмаленный желтый галстук, наряд, достойный председателя правления небольшой компании, рыжеволосый, веснушчатый Мобли выглядел не столько юношей, сколько подростком, мальчиком, играющим в копов и грабителей ... и лучшим офицером правоохранительных органов города с населением более миллиона человек.


"Присаживайся, Джим".


От вежливости Брассу стало еще более неловко, но он сделал, как было велено. Стена рядом с дверью в офис была заставлена полками с книгами по юриспруденции; у левой стены на буфете низко примостился двадцатиоднодюймовый телевизор, настроенный в данный момент на звук CNN. Компьютер стоял на меньшем столе слева от шерифа, в то время как его стол - меньше, чем в Люксоре, - выглядел, как всегда, аккуратно и без беспорядка. Детектив из начальства поинтересовался, работал ли когда-нибудь шериф.


Несколько лет назад Брассом командовал Мобли, когда последний был капитаном отдела по расследованию убийств. По правде говоря, этот человек, вероятно, был таким же добросовестным и трудолюбивым, как и все остальные; но в наши дни работа Мобли была больше связана с политикой, чем с реальным обеспечением правопорядка.


В 1973 году Департамент шерифа округа Кларк и Полицейское управление Лас-Вегаса объединились в одно подразделение, передав управление столичной полиции Лас-Вегаса под командование шерифа. Теперь офис больше напоминал офис генерального директора корпорации. Мобли был четвертым человеком, занявшим эту должность с момента объединения; ходили слухи, что Мобли имел виды на пост мэра.


Шериф использовал пульт, чтобы выключить телевизор. "Что ж, по крайней мере, CNN еще не засекла убийство Дингельманна".


Брасс кивнул. "Местная пресса воздержалась от этого - дела мафии вредны для туризма".


"Вы правильно поняли - но национальная пресса подхватит это, и очень скоро. Дингельманн слишком заметен, чтобы какой-нибудь национальный стрингер не соединил точки ".


"Я знаю".


"Достаточно того, что газеты и местное телевидение подхватили эту историю с "мумиями". Теперь это повсюду. Это правда, что это наш криминалист так окрестил труп?"


"Я не знаю".


"Что ж, прессе определенно понравилась эта чушь". Вздохнув, шериф ослабил галстук. "Скажи мне, где мы находимся, Джим".


Детектив ввел его в курс дела.


Мобли закрыл глаза, склонил голову и зажал переносицу двумя пальцами. "Неужели мы действительно думаем, что один и тот же мудак убил двух человек с разницей в пятнадцать лет?"


"Криминалисты сейчас работают, чтобы доказать это".


"И что?"


"Кто знает?"


Мобли покачал головой, нахмурился. "Оставайся в курсе этого, Джим. От этого многое зависит ".


"Сэр?" - спросил я.


"Мы можем выглядеть чемпионами, если поймаем этого убийцу, или болванами, если этот парень уйдет - итог будет такой, что мы не сможем защитить наш город".


"Да, сэр", - сказал Брасс.


"И давайте разберемся с ФБР".


"Сэр?" - спросил я.


Крошечная усмешка изогнула детскую верхнюю губку. "Примите любую помощь, которую они захотят оказать ... Но если ФБР произведет арест, вся слава достанется им. Теперь, если мы произведем арест до них... "


"Да, сэр".


"Ладно, иди и приведи его".


Брасс вышел из офиса, обыскивая коридоры в поисках Гриссома, желая рассказать ему о вызове Мобли, в частности о том, что он избегал ФБР, что привело его к редкому согласию с шерифом. Вместо этого Брасс встретил Уоррика Брауна, идущего по коридору в противоположном направлении.


"Что ты все еще здесь делаешь?" - Спросил Брасс.


Уоррик посмотрел на часы, рассмеялся один раз и ухмыльнулся. "Думаю, сверхурочно. Я работал над материалом, потерял след. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал ".


Настроенный скептически, Брасс спросил: "Что?"


Криминалист рассказал о кроссовках и разных розничных продавцах.


"Хорошо, я займусь этим. Ты идешь домой?"


Покачав головой, Уоррик сказал: "Нет. Я собираюсь в Beachcomber, чтобы просмотреть еще несколько кассет ".


"Дешевле, чем в блокбастере. Гриссом все еще здесь?"


Уоррик кивнул назад, в конец коридора. "Да, мы все еще здесь. Что-то в этих делах, знаете, такое переплетенное, как они есть - это как ошибка, которую мы все подхватили. Не могу избавиться от этого ".


Уоррик исчез в одном конце коридора, Брасс продолжил движение в другом. Он, наконец, догнал Гриссома в комнате отдыха. Они сидели по разные стороны стола.


Гриссом снял очки, протер глаза и посмотрел на Брасса. "Итак, расскажи мне о нашем друге Брайане".


Брасс рассказал ему всю историю, завершив: "Шериф горит желанием закрыть это дело - эти дела. Покажите туристам, что мы на высоте. Покажи гражданам, что он великий человек ".


Полуулыбка Гриссома была лишена чувства юмора. "Мы бы тоже хотели решить эту проблему, Джим. Мы все работаем в две смены, что еще ..."


"Эй, эй", - прервал Брасс, подняв ладонь. "Помнишь меня? Я на твоей стороне".


Покачав головой, Гриссом сказал: "Извините. Стресс. Мы все чувствуем давление в связи с этим ".


"Уоррик сказал, что это было похоже на болезнь".


"Грипп, который ты можешь пережить", - сказал Гриссом. "В поисках истины нет лекарства".


"Кто это сказал?"


Гриссом моргнул. "Я".


Кэтрин, выглядевшая на удивление свежо в синей шелковой блузке и черных брюках, вошла, лукавая улыбка делала ее милое лицо еще красивее.


"Мне было интересно, кто совершил преступление", - сказал Гриссом.


"Какое преступление?" спросила она.


"Значит, это ты съел канарейку".


Ее улыбка стала шире, глаза заблестели.


Брасс посмотрел на нее, затем на Гриссома, затем снова на Кэтрин. "Что?" - спросил я.


"Она что-то знает", - сказал Гриссом, его собственная улыбка сформировалась.


Наливая себе чашку кофе, она сказала: "Я много чего знаю".


"Например?"


"Например ... Я знаю, что из одного и того же пистолета были убиты Филип Дингельманн и Мэлаки Фортунато".


Брасс сказал: "Я не знаю, смеяться мне или плакать. Один и тот же убийца, ответственный за два убийства с разницей в пятнадцать лет?"


Гриссом оставался настроен скептически. "Мы пока не можем этого сказать, не так ли?"


"Нет", - сказала Кэтрин, садясь с ними. "Не совсем еще. Но я могу доказать, что оба мужчины были застрелены из одного и того же пистолета ".


Пораженный Брасс сказал: "Я думал, вы нашли выброшенный ствол пистолета вместе с мумией".


Она сказала: "Мы сделали. Патроны также соответствовали пулям, которые мы нашли в голове мистера Фортунато."


Брасс с трудом последовал за ним. "Но пули не совпадали с пулями Дингельманна, верно?"


"Нет совпадения, это верно".


"Итак, - спросил детектив, - как вы можете утверждать, что в них стреляли из одного и того же пистолета?"


Гриссом - скрестив руки на груди, откинувшись назад - просто наблюдал за ее работой.


"Подожди, - сказал Брасс, вспоминая прошлое, - я понял это. Это совсем как Брэд Кендалл, парень из кофейни ".


"Не совсем", - сказала Кэтрин. "Несмотря на то, что Кендалл сменил ствол, мы доказали, что он использовал патроны из имевшейся у него коробки, соответствующие отпечатку производителя. Здесь мы не можем этого сделать - эти пули не только не из одной коробки, они не от одного производителя. Сомнительно, чтобы наш человек использовал пули из той же коробки с патронами, в любом случае, пятнадцать лет спустя, верно?"


"Верно, верно, конечно", - сказал Брасс, сбитый с толку.


Гриссом только улыбнулся.


Кэтрин продолжила: "Что происходит, когда пуля выпущена из автоматического оружия?"


Брасс вздохнул. "Ударник ударяет по капсюлю, пуля проходит через ствол, гильза выбрасывается".


"Браво", - сказал Гриссом.


"Заткнись", - сказал Брасс.


"На любой гильзе, выпущенной из автоматического оружия, есть, - сказала Кэтрин, - три отличительных знака. Как вы сказали, ударник ударяет по капсюлю. При захвате экстрактор царапает кожух, и кожух врезается в стенку затвора, прежде чем вылететь из пистолета. Каждый из этих ударов оставляет свой индивидуальный след, который, как отпечатки пальцев, отличается для каждого оружия ".


Сузив глаза, Брасс сказал: "И ты говоришь ..."


"Гильзы из "Бичкомбера" и гильза, которую мы подобрали с подъездной дорожки мистера Фортунато, от одного и того же оружия".


Брасс позволил себе улыбнуться. "Можем ли мы использовать это в суде?"


"С этим никак не поспоришь", - сказал Гриссом.


"Но разве они не могли сказать, что эти улики испорчены, потому что одна из гильз годами была погребена под асфальтом?"


Кэтрин сказала: "Защита может сказать это, но утверждение, что это испорчено, не сделает это таковым, и аргумент не пройдет".


"Почему?"


"Ты знаком с этими парнями, которые собирают оружие со Старого Запада?"


Брасс пожал плечами. "А что насчет них?"


"В последнее время они использовали эти же знаки для проверки подлинности пистолетов из Литл-Биг-Хорн".


"Совпадают ударники с гильзами?"


"Да", - сказала она. "Они откопали гильзы с поля боя и сравнили их с чек-ами от пистолетов, которыми пользовались люди Кастера. Эти гильзы пролежали в земле более ста лет. Наш корпус был защищен от воздействия окружающей среды между гравием и асфальтом, и всего на пятнадцать лет ".


"Встреча по науке и истории", - сказал Гриссом, которому это понравилось.


Брасс мог только спросить: "И это сработает?"


"Да", - сказал Гриссом. "Это будет работать нормально".


"Но у нас нет пистолета?"


"Пока нет", - сказала Кэтрин. "Но теперь мы знаем, что ищем только один пистолет, и есть вероятность, что если этот парень не избавился от него за последние пятнадцать лет, он не избавится от него сейчас".


Теперь Брассу было что предложить: "Удивительно, насколько некоторые из этих парней сентиментально привязаны к проклятому оружию. Это убрало многих из них ".


Сара присоединилась к группе. Достав содовую из холодильника, она плюхнулась на стул рядом с Брассом. Она посмотрела на Кэтрин, но ее вопрос был адресован им всем. "Почему наемный убийца ... Боже, почему-то это забавно говорить ... Почему у такого успешного наемного убийцы пятилетняя дыра в карьере? А потом, внезапно, всплыть сейчас?"


"Дырка?" - Спросил Гриссом.


"Да," сказала Сара, кивая и потягивая содовую, "никто ничего не сообщал об этом парне чуть больше пяти лет. Он как будто упал с края света ".


"Или попал в тюрьму за что-то другое", - предположил Брасс.


Гриссом покачал головой. "Нет, тогда был бы набор совпадающих отпечатков".


Брасс сказал: "Да, верно. Не подумал."


"Может быть, он был болен", - попыталась Кэтрин.


"В течение пяти лет?" Спросила Сара.


"Или на пенсии", - сказал Гриссом.


Они все остановились, чтобы посмотреть на него.


"Все возможно", - сказал он. "Хватит гадать - продолжайте копать".


"Ну, хорошо," сказала Сара, "но где ты ищешь в Интернете наемных убийц на пенсии?" Она встала и направилась обратно на работу, держа в руке стакан с содовой.


Брасс выпустил воздух и сказал: "Мне тоже лучше идти. Я должен обратиться к розничным торговцам, которые продавали эти кроссовки ". Он встал, посмотрел на Гриссома и пожал плечами. "Я думаю, мы делаем то, что говорит мужчина".


Гриссом кивнул. "С частью о том, чтобы держать ФБР на расстоянии, у меня нет проблем".


Детектив ушел, оставив Кэтрин пялиться на Гриссома. "И что это было за дело?"


Он попытался отмахнуться от этого, но у нее ничего не получалось.


"Давай, расскажи мне".


"Политика. Мобли хочет позволить Калпепперу "помочь" нам, затем он хочет, чтобы мы раскрыли дело и избавили от него ФБР ".


"Довольно хитрая игра".


"Да, это так".


Она улыбнулась. "Но тогда Калпеппер - настоящий сукин сын".


Гриссому удалось сохранить серьезное выражение лица. "Да, он такой".


Уоррик сидел в мягком кресле, похожем на письменный стол, рядом с охранником перед стеной с мониторами Beachcomber. Охранник, невысокий латиноамериканец лет двадцати с небольшим, только что загрузил кассету, которую принес Уоррик, на которой была запечатлена спина Питера Рэндалла у покерного автомата и реакция Филипа Дингельманна при виде Рэндалла. Затем Дингельманн исчез за углом, Рэндалла потащили обратно к автомату, он вытащил свою карту, затем последовал за ним, также исчезнув за углом.


Они прокрутили запись заново, и Уоррик указал на Рэндалла. "Я хочу посмотреть, что еще у вас может быть с этим парнем в нем".


Охранник кивнул. "Он бывает здесь почти каждый понедельник и среду".


Пульс Уоррика подскочил. "Еще раз, как тебя звали?"


"Рикки".


"Привет, Рикки. Я Уоррик."


Довольный, охранник сказал: "Привет, Уоррик".


"Расскажи мне больше об этом парне, этом завсегдатае".


"Ну, он не пришел в эту среду, но он из тех парней, которым нравятся свободные моменты. Даже в таком большом заведении, как это, вы можете заметить постоянных посетителей - особенно если часами изучать эти мониторы ".


Дингельман был убит в понедельник утром; а "Питер Рэндалл" пропустил свой обычный раунд игры в покер по средам на автомате.


"Этот парень, Питер Рэндалл, он постоянный клиент?"


"Я имею в виду, я не знаю имени этого парня, но он много где бывал - но только по понедельникам и средам, рано утром, как я уже сказал, свободное время, неспешные времена. Некоторым людям не нравится переполненное казино."


У Уоррика никогда не было предпочтений, пока выпадали кости. "Рикки, ты можешь показать мне еще несколько записей по понедельникам и средам?"


"Уоррик, не слишком радуйся. Я не хочу обнадеживать тебя, чувак. Вы также не увидите его лицо на камеру в любой другой день ".


"Почему бы и нет?"


Снова кивнув, охранник сказал: "Я заметил его, ясно? Но он довольно осторожен ".


"Если вы никогда не видели его лица, как вы его узнали?"


"Я не знаю, чувак - смотри на эти мониторы достаточно долго, ты почувствуешь это. Я имею в виду, его задняя часть всегда выглядит одинаково, верно?"


"О'кей", - сказал Уоррик.


"Я имею в виду его рост, форму головы, стрижку, даже стиль одежды ... Ты просто начинаешь разбираться в людях. Знай их".


"Рикки, если тебе когда-нибудь надоест эта работа, приходи ко мне, где я работаю. Возможно, у меня есть кое-что для тебя ".


Уоррик и его новый лучший друг просмотрели запись, сделанную в предыдущую среду, примерно в то же время. И снова Рэндалл сидел за покерным автоматом спиной к камере, явно одетый в другую спортивную куртку. Он никогда не поворачивался к камере, и когда они попробовали другие камеры в казино, ему удалось избежать и их.


"Как человек может приходить сюда каждый день и никогда не попадать в объектив камеры?"


Рикки пожал плечами. "Меня это удивляет".


Уоррик закатил глаза. Охранник был прав, хотя Рэндалл приходил каждый понедельник и среду; и его волосы, фигура, стиль одежды позволяли достаточно легко определить его, когда вы знали, что ищете. Они просмотрели записи за понедельник, предшествующий убийству, и за неделю до этого, загрузив несколько магнитофонных колод с различными ракурсами в казино, и Рэндалл всегда появлялся.


Он не всегда играл на одном и том же покерном автомате, но он никогда не ходил за столы, где ему пришлось бы взаимодействовать с живым дилером. На самом деле, он обычно придерживался ряда покерных автоматов ближе к задней двери. Понедельник, среда, неделя за неделей, он приходил. Он играл около двух часов, затем ушел. Иногда он выигрывал, иногда проигрывал. В любом случае, в следующую среду, в следующий понедельник он был там снова. И ни разу этот сукин сын не показал свое лицо ни на одной камере.


Тодд Освальт, менеджер игровых автоматов, однажды просунул голову, чтобы спросить, как идут дела.


"Мы все еще работаем", - сказал Уоррик. "Все еще ищу. Рикки очень помогает - Рикки настоящий мужчина ".


Рикки просиял, и Освальт сказал: "Рад это слышать - этот адрес помог?"


"Все для того, чтобы помочь, сэр. Но от рассылки он уже отказался. И адрес, который он дал тем людям, указывал на улицу, которой не существует ".


Блондин Освальт в своем темно-синем костюме покачал головой и цокнул языком. "Что ж, желаю удачи, детектив Браун".


Уоррик не стал его поправлять. "Мне вот-вот улыбнется удача, сэр".


Освальт нырнул обратно.


На кассетах они появились пять недель назад, и Уоррик задавался вопросом, сколько из них ему следует просмотреть, прежде чем он сдастся. По правде говоря, он задавался вопросом, сколько еще таких он сможет выдержать. Это было похоже на просмотр скучной жизни этого ублюдка в обратном порядке. В среду на той неделе Рэндалл встал из-за своей машины и исчез с экрана. Уоррик посмотрел в камеру, направленную вверх по главному проходу - никакого Рэндалла.


"Эй, эй! Куда он делся?"


Рикки покачал головой, как будто он грезил наяву. Он быстро просмотрел все экраны, наконец, заметив их человека в кадре в правом нижнем углу.


"Он вон там", - сказал Рикки, указывая. "Просто пользуюсь банкоматом, вот и все".


"Остановите пленку", - тихо сказал Уоррик.


Охранник вернулся в свой собственный мир и не слышал.


Уоррик повторил это снова, громче. "Останови запись, Рикки. Верни все назад ".


Рикки сделал, как было сказано.


"Вот и все. Мы его поймали. Верни все назад ".


Сев немного прямее, охранник снова прокрутил пленку назад. Затем, как в замедленной съемке, прокрутил его вперед. Они наблюдали, как Рэндалл - спиной к камере - снова воспользовался банкоматом.


"Да", - сказал Уоррик. "Да! Какому банку принадлежит этот банкомат?"


Рикки пожал плечами. "Я здесь банкоматом не пользуюсь. Я уверен, что мистер Освальт знал бы ".


"Поймай его. Пожалуйста."


Хозяину игрового автомата потребовалось почти десять минут, чтобы вернуться в комнату охраны, но Уоррику было все равно - у него была подсказка.


Наконец, Освальт потащился внутрь. "Да, детектив Браун, в чем дело?"


"Какому банку принадлежит этот банкомат?" - Спросил Уоррик, указывая на рамку.


"Э-э, Уэллс Фарго. Почему?"


"Мистер Освальт, спасибо." Уоррик похлопал охранника по плечу. "Рикки, большое спасибо за твою помощь, чувак. И ты можешь отнести это в банк ".


"Эй, я помню это шоу", - сказал Рикки с усмешкой.


Но Уоррик уже ушел.


11


НИК НАКЛОНИЛСЯ, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬ дверь сержанту О'Райли, который запрыгнул в "Тахо", чтобы отвезти его к Мардж Костичек. Пока они ехали через город, О'Райли специально изучал характеристики внедорожника. "Отличная поездка", - сказал он наконец.


Ник кивнул.


О'Райли поерзал своим мускулистым телом на сиденье. "Намного лучше, чем эти дерьмовые Тельцы, которых они заставляют нас водить".


Стоукс отказался клюнуть на наживку. Хотя криминалистическая лаборатория помогла отделу убийств раскрыть множество дел, О'Райли и многие его собратья за глаза называли CSIS "командой ботаников". Питая чувство, что в глубине души О'Райли тосковал по старым добрым временам, когда лучшим другом детектива был кусок резинового шланга, Ник деловито спросил: "Напомни, какой это был адрес?"


Указывая вперед, О'Райли сказал: "Еще два дома - там слева".


Остановившись перед крошечным бунгало с облупившейся бледно-желтой краской и двумя коричневыми засохшими кустами, которые требовалось убрать, Ник припарковал "Тахо" не в ту сторону. Весь район выглядел так, как будто ему не помешал бы слой краски и немного ТСХ. Пожухлая трава была почти такой же коричневой, как кусты, и когда они подошли ближе, Ник смог разглядеть, где крыльцо начало отходить от дома, как будто делая перерыв для него. С О'Райли во главе они поднялись по потрескавшемуся тротуару и двум крошащимся бетонным ступенькам, детектив позвонил в звонок, затем постучал в дверь.


Они ждали - никакого ответа.


О'Райли снова позвонил, снова постучал, с тем же отсутствием успеха. О'Райли повернулся к Нику, демонстративно пожал плечами, и как раз в тот момент, когда они отворачивались, позади них раздался голос.


"Ну, вы не выглядите как мормоны!"


Они обернулись, Ник увидел приземистую женщину в ярко-розовом халате и бигудях.


"Мы из полиции, мэм", - сказал О'Райли, показывая свой значок в кожаном бумажнике. "Мы хотели бы поговорить с вами".


Махнув рукой, она объявила, как бы обращаясь ко всему району: "Тогда лучше тащите свои задницы сюда, потому что я не останусь снаружи в эту чертову жару!"


Изогнув брови, Ник посмотрел на О'Райли, а О'Райли посмотрел на Ника; какая бы невысказанная враждебность ни была между полицейским и криминалистом, она расплавилась в доменной печи резкого характера этой женщины. Ник последовал за О'Райли обратно в дом и через парадную дверь, радуясь, что полицейский взял инициативу на себя.


Маленькие глазки прищурились на них; ее бигуди образовали гротескную Медузу. "Не стойте просто так! Закрой чертову дверь. Я выгляжу так, будто могу позволить себе кондиционировать весь чертов город?"


"Нет, мэм", - сказал О'Райли, идея риторического вопроса, по-видимому, ускользнула от него.


Закрыв дверь, Ник прошел в гостиную размером с пинту пива рядом с огромным детективом. Оглядываясь по сторонам, он не мог избавиться от ощущения, что только что вошел в антикварный магазин - и притом захламленный. Под окном, занавешенным кружевными занавесками, стоял бордовый бархатный шезлонг. Рядом с ним папоротник тянулся к потолку, угрожая перерасти свой горшок. В комнате также были два высоких столика вишневого цвета с салфетками на них, девятнадцатидюймовый телевизор на металлической подставке и большое барное кресло, спрятанное в углу. В противоположном углу стоял письменный стол, и повсюду были стопки вещей - Телегид, женские журналы, антикварные бюллетени, газеты, почта.


О'Райли, покачиваясь на ногах, спросил: "Вы Мардж Костичек?"


"Это имя на почтовом ящике, не так ли? Разве вы не детектив?"


"Я детектив О'Райли", - сказал он, то ли проигнорировав, то ли не распознав сарказм, - "а это криминалист Ник Стоукс".


"Цве есс что?"


Ник уточнил: "Следователь с места преступления".


"А что, это преступление - ни с того ни с сего стать чертовой неряхой?"


"Нет, мэм", - сказал О'Райли, сбитый с толку. "Что я имею в виду, мэм ..."


"Дай мне еще раз взглянуть на этот чертов значок. Ты не можешь быть настоящим детективом ".


Взволнованный, О'Райли потянулся за значком, когда женщина схватила его за руку.


"Я просто тяну твой фунт, приятель". Она засмеялась, и несколько подбородков дернулись. "Такой большой тупой парень, как ты, не мог быть никем, кроме полицейского".


Ник вынужден был усмехнуться. Помимо его воли, ему начинала нравиться эта капризная старуха, по крайней мере, когда она не была у него на заднице.


"Мы хотели бы задать вам несколько вопросов", - сказал О'Райли.


"Я не думал, что ты зашел, чтобы проверить показания счетчика".


Слушая, Ник начал бродить по комнате - просто оглядываясь по сторонам, останавливаясь на этой куче журналов и почты и тому подобное, копаясь. Это была его работа.


О'Райли говорил: "Мы хотели бы спросить вас о свингерах".


"О, Иисус Христос на роликовых коньках", - сказала она, плюхаясь в барное кресло. "Я уже много лет не занимаюсь мошенничеством. Я так и думал, что это из-за той проклятой собаки, двумя дверями дальше! Проклятая штука ни за что не заткнется. Лай, лай, лай, все время, тявкай, тявкай, тявкай. Разве нет закона против этого дерьма?"


"Ну... " - сказал О'Райли.


"На самом деле, - сказал Ник, вернувшись к письменному столу, - мы здесь по поводу девушки, которая раньше танцевала в вашем клубе".


"Просто чувствуй себя как дома, красавчик. Тебе нужно в туалет или что-то вроде того?"


"Нет, мэм".


"Ты нервничаешь? Почему бы тебе не прикурить в одном месте?"


"Да, мэм. О той девушке, в "Свингерах " . . . "


Она махнула маленькой пухлой рукой. "За эти годы их было много. Сотни. Черт возьми, может быть, тысячи. Они недолго сохраняют свою внешность, знаете ли - маленькое окно, чтобы они сработали ".


Из папки, сложенной пополам в кармане его спортивной куртки, О'Райли достал фотографию Джой Старр и протянул ее женщине.


Ник заметил, как у нее дернулась губа, но она не подала никакого другого внешнего знака, что могла бы узнать девушку.


"Джой Старр", - подсказал О'Райли.


Мисс Костичек покачала головой. "Не помню этого".


Интересно, подумал Ник: внезапно ни одного мудреного замечания.


О'Райли настаивал. "Около шестнадцати лет назад".


Она еще немного покачала головой.


"Ее настоящее имя было Моника Петти. Она исчезла. . . "


Мардж Костичек прервала его. "Многие из них исчезли. Был здесь одну ночь, на следующую ушел. Встретила какого-то парня, приняла наркотики, родила ребенка, передозировка, здесь грустная история, там счастливый конец, у всех было то или другое. Так много маленьких девочек, у которых нет ничего, кроме тела и лица, чтобы их куда-то тащить, черт возьми, как я мог запомнить их всех?"


Ник, все еще стоявший у письменного стола, сказал: "Но ты помнишь эту девушку".


Пожилая женщина посмотрела на Ника, и внезапно ее лицо застыло, темные глаза стали похожи на пуговицы. "Почему бы тебе не подойти поближе, Красавчик? Где я могу слышать тебя лучше?"


Чем лучше видеть тебя с?


Что-то в этой "бабуле" показалось Нику забавным - и что-то подсказало ему, что он находится именно там, где ему нужно быть . . . .


"Здесь у меня все в порядке, мэм", - сказал Ник. "Детектив задает вопросы".


Глаза сузились; теперь что-то изменилось в этом лице. "Значит, я, должно быть, мечтал, малышки, когда вы спросили меня об этом дерьме?"


О'Райли сказал: "Пожалуйста, взгляните еще раз на фотографию, мисс Костичек".


Бросив на это лишь беглый взгляд, она сказала: "Я же сказала, что не знаю ее. Сказал, что не знал, и я не знаю - если она работала на меня пятнадцать-шестнадцать лет назад, какого черта ты спрашиваешь о ней сейчас?"


Ник, не поворачиваясь, бросил взгляд на письменный стол. Многочисленные стопки вскрытых писем, возвращенных в конверты, были сложены тут и там, накладываясь друг на друга, как попало. Частная переписка, счета, даже нежелательная почта. . .


Женщина протянула фотографию О'Райли, чтобы тот сделал; он сделал. "В любом случае, зачем ты копаешься в древней истории?" - спросила она. Почти потребовал.


Ник ни с чем не обращался, но его глаза коснулись конвертов на столе.


О'Райли сказал: "Ее имя всплыло в ходе расследования другого дела".


По лицу старой женщины пробежало облачко и исчезло. Но если ей и было интересно, что это за дело, она не спросила.


О'Райли прочистил горло. "Что ж, спасибо, что уделили мне время, мисс Костичек".


На дальней стороне стола, едва в пределах досягаемости его глаз, он увидел это: письмо с почтовым штемпелем Лос-Анджелеса, имя на обратном адресе ...


. Мелочная радость.


Ник замер, только на мгновение, затем повернулся обратно к неряшливой, вздорной женщине. "Да, благодарю вас, мэм".


"Не позволяйте двери ударить вас по заднице на выходе, ребята", - сказала она.


Он последовал за О'Райли, когда они вышли, О'Райли закрыл за ними дверь. Внутри Тахо Ник вставил ключ в замок зажигания, но не сделал ни малейшего движения, чтобы завести автомобиль.


"Тебя что-то беспокоит, Ник?"


Он повернулся к детективу. "Она лжет".


Пожав плечами, О'Райли ухмыльнулся и сказал: "Ты думаешь? Эта старая дева не дала бы прямого ответа на угрозу! вопрос."


"Я не думаю, сержант - я знаю".


Морщинистое лицо под аккуратным ежиком напряглось от интереса. "Каким образом?"


"Ее почта. Ты видишь все эти кучи здесь, и там, и повсюду?"


"Она крыса стаи - ну и что?"


"Итак, на том письменном столе, поверх одной из этих стопок, лежало письмо от "Джой Петти". Как ты думаешь, каковы шансы, что она знает Джой Петти, которая также не является Джой Старр, чье настоящее имя Моника Петти?"


Брови О'Райли полезли вверх. "Я думаю, шансы таковы, что мы возвращаемся туда прямо сейчас".


"Можем ли мы это сделать?"


"Было ли письмо на самом видном месте?"


"О да".


"Тогда смотри и учись, парень".


О'Райли вышел из внедорожника и пошел обратно по тротуару, прежде чем Ник смог вытащить ключи из зажигания. Криминалист побежал догонять, взбешенный детектив уже звонил в звонок, затем распахнул сетчатую дверь и постучал во внутреннюю дверь, прежде чем Ник успел подойти к нему. В этот момент Мардж Костичек рывком открыла дверь.


"Что теперь?" - проревела она. "Мы уже отдали!"


"Это то, что вы думаете, леди". Оказавшись прямо у нее перед носом, О'Райли проревел в ответ: "Какого черта ты нам солгала?"


Она отступила, непреднамеренно освобождая место для обоих мужчин, чтобы вернуться в дом.


О'Райли пристально посмотрел на нее, обращаясь к Нику. "Покажи мне".


Натягивая на ходу латексную перчатку, Ник подошел к письменному столу и взял верхнее письмо в стопке почты.


"Эй, - крикнула она, - ты не можешь этого сделать! Это частная собственность! Где твой ордер?"


"Улики на виду, мэм", - сказал О'Райли. "Нам не нужен ордер".


Ник подошел к ведьме с завитыми волосами и показал ей письмо от Джой Петти, чтобы она увидела. "Вы не хотите нам это объяснить?"


Пожилая женщина сделала шаг назад, затем, спотыкаясь, подошла к своему барному креслу и тяжело опустилась на него, произведя непреднамеренный эффект подушки для пьянства. Это могло бы быть забавно, если бы она не плакала.


Сара Сайдл и детектив с конским хвостом Эрин Конрой догнали Уоррика в вестибюле филиала Wells Fargo на бульваре Саут-Неллис. Кондиционер, казалось, был настроен чуть ниже нуля; несмотря на то, что в пустыне стоял июль, все кассиры были в свитерах.


"У меня есть еще один шанс поймать нашего парня", - сказал Уоррик.


Профессионал в белом брючном костюме, Конрой приподнял бровь. "Это будет похоже на заведение с почтовым ящиком?"


Он поискал признаки сарказма в ее голосе и не нашел ни одного. "Я надеюсь, что нет, но кто знает".


"Отличная работа, Уоррик", - сказала Сара, имея в виду банкомат.


"Спасибо. Мне давно так не везло в казино."


Пухленькая женщина лет сорока сидела за столом администратора и разговаривала по телефону. Когда они приблизились, она подняла палец: она будет с ними через мгновение . . . . По крайней мере, Сара надеялась, что это то, что она имела в виду. В своем легком топе с коротким рукавом Сара чувствовала себя так, словно стояла в холодильнике для мяса.


Наконец, секретарша повесила трубку и повернулась к Уоррику, как будто этих двух женщин там вообще не было.


Но это была Эрин Конрой, которая показала свой значок и сказала: "Нам нужно поговорить с тем, кто отвечает за транзакции в банкоматах".


Женщина проверила список на выдвижной полке своего стола. "Это, должно быть, мисс Вашингтон". Она подняла трубку, нажала четыре цифры и сказала: "Мисс Вашингтон, здесь три офицера полиции, хотят поговорить с вами. " Она послушала мгновение, повесила трубку и сказала Уоррику: "Она сейчас подойдет к вам".


Сара кипела, но она не потрудилась исправить описание секретаршей всех троих как полицейских.


Они прождали меньше минуты, прежде чем Сара услышала отрывистый стук высоких каблуков по кафельному полу справа и позади себя. Обернувшись, она увидела приближающуюся женщину в консервативном черном костюме - с искусно уложенными черными волосами, нефритовыми глазами и узким фарфоровым лицом. Женщина протянула руку Конрою и одарила всех троих широкой улыбкой. "Доброе утро, я Кэрри Вашингтон. Чем я могу вам помочь, офицеры?"


Конрой показала свое удостоверение и пожала женщине руку. "Я из отдела убийств, а Уоррик Браун и Сара Сайдл, вот они, из Бюро криминалистики Лас-Вегаса. Нам нужно поговорить с вами об одном из ваших клиентов банкомата."


"Отлично. Для одного клиента вас целая толпа".


"Пересекающиеся интересы в нашем расследовании", - сказал Конрой.


Мисс Вашингтон явно не поняла ни слова из этого - Сара сама едва поняла, - но женщина, решительно настроенная на сотрудничество, сказала: "Не пройдете ли вы за мной в мой офис?"


В небольшом номере в дальнем конце широкого коридора, примыкающего к вестибюлю, Кэрри Вашингтон предложила им сесть на три стула, которые стояли перед ее большим дубовым столом. Компьютер стоял на буфете рядом с ним, растение в горшке примостилось в углу, а две рамки для фотографий стояли на краю ее аккуратного стола, лицом к ним.


"Сейчас", - сказала она, переплетая пальцы домиком. "Чем я могу вам помочь?"


Конрой кивнул Уоррику, чтобы тот взял инициативу на себя. Он сказал: "Нам нужно знать имя одного из клиентов вашего банкомата".


Выражение лица мисс Вашингтон передало ее дискомфорт. "Я боюсь, что это было бы ..."


"Это вполне законно", - сказала детектив отдела по расследованию убийств, достала документ из сумочки, висевшей у нее на плече, и бросила ордер на стол. "Судья Гэлвин уже санкционировал иск".


Женщина надела очки-половинки, прочитала ордер. "Скажи мне, что тебе нужно".


"Банкомат в "Бичкомбере", - сказал Уоррик, - это твой?"


Мисс Вашингтон задумчиво нахмурилась. "Я могу выяснить, но я предполагаю, что вы уже знаете столько же, иначе вы не были бы здесь в таком впечатляющем составе".


"Это ваш банкомат", - сказал Конрой.


"Пять недель назад, - сказал Уоррик, зачитывая ей дату из своих записей, - к вашему компьютеру был получен доступ в пять тридцать девять утра, Можете ли вы сказать мне, кто это сделал?"


Вводя информацию в свой компьютер, мисс Вашингтон спросила: "Вы совершенно уверены насчет времени?"


Уоррик кивнул. "Да, мэм".


"Это займет несколько минут".


Конрой сказал: "Это прекрасно. Мы подождем".


О'Райли сидел напротив Мардж Костичек за простым деревянным столом в центре комнаты для допросов. Она больше не была язвительной горсткой, скорее, угрюмым, односложным объектом для допроса.


Также в кабинке было еще два стула, по одному с каждой стороны стола, цифровая видеокамера, направленная на женщину, и аудиокассета для резервного копирования на столе. Большое настенное зеркало - никто никого не разыгрывал - на самом деле было окном с односторонним стеклом, по другую сторону которого находились Гриссом, Кэтрин и Ник, который уже рассказал своему боссу и коллеге, почему они с О'Райли сочли за лучшее вызвать бывшего владельца бара для дальнейшего допроса.


Комната, в которой они находились, была маленькой, без мебели. Они стояли и смотрели интервью в другой комнате.


"Он ничего с ней не добьется", - сказал Гриссом.


"Может быть, нам некуда деться", - предположила Кэтрин.


"Ни за что", - сказал Ник. "Она что-то знает. Это письмо не может быть совпадением ".


"Пожалуйста", - сказал Гриссом. "Не то слово на букву "с"".


Кэтрин казалась погруженной в свои мысли; затем она спросила Ника: "Где сейчас это письмо?"


"На крышке моего стола - почему?"


Она выгнула бровь в сторону Ника, и Гриссом тоже это заметил, когда она сказала: "Помните коробку с личными вещами своего мужа, которую миссис Фортунато передала нам?"


"Конечно", - сказал Ник.


Гриссом улыбался.


Кэтрин сказала: "Одна из вещей в этой коробке - письмо ее мужу ... от Джой Старр".


Довольный, Гриссом сказал: "Это было то письмо, которое заставило полицию предположить, что Фортунато и Джой Старр сбежали вместе?"


"Да", - сказал Ник. "Я что-то упускаю?"


"Это придет к тебе", - сказала Кэтрин, слегка удивленная, в ее глазах зажегся свежий огонек. "Дай мне свое письмо, я заберу свое, и встретимся на парковке".


Ник был потерян. "На стоянке?"


Легкая усмешка тронула уголок рта Гриссома. "Я понимаю, к чему ты клонишь, Кэтрин ... Хорошая мысль. Но даже если вы правы, это не решит проблему полностью. Ник, где, ты говоришь, был почтовый штемпель на том письме?"


"Лос-Анджелес в течение последнего месяца".


"Я свяжусь с управлением транспорта Калифорнии", - сказал Гриссом. "Давайте посмотрим, что мы можем узнать о Джой Петти. Тогда я позвоню Дженни Нортхэм и скажу ей, что ты уже в пути ".


"Какая Дженни?" - Спросил Ник. "Куда мы направляемся?"


"Дженни - судебный эксперт по документам", - сказал Гриссом. "Прекрасная девушка - она скажет нам, написала ли "Джой Петти" оба письма".


"А если бы она этого не сделала?" - Спросил Ник.


"Тогда, - сказала Кэтрин, - начинается самое интересное - давайте начнем".


Банковский кондиционер продолжал работать сверхурочно, и даже невозмутимому Уоррику стало зябко после двадцати минут ожидания в офисе Кэрри Вашингтон. Светская беседа испарилась, и они вчетвером сидели в неловком молчании.


Наконец, зазвонил телефон. Все слегка подпрыгнули, пронзительный звук разрядил напряжение, заполнившее комнату. Теперь, со вторым звонком, предвкушение локтями проложило себе дорогу в офис.


Кэрри Вашингтон подняла трубку. "Да?" Она слушала и делала заметки. "Адрес? . . . Работа?" Последняя нацарапанная записка, и она повесила трубку.


"У тебя что-то есть?" - Спросил Конрой.


"Да. Клиент, о котором идет речь, - Барри Томас Хайд. Он живет в Хендерсоне, на пятьдесят третьей улице Фреш Понд Корт. Владеет магазином видеопроката "От А до Я Видео" в центре наследия Пекоса и управляет им. Это торговый центр на Вигвам Парквей, двадцать пять шестьдесят два."


Конрой быстро записал адреса; Уоррик уже выучил их наизусть. Он сказал: "Спасибо вам, мисс Вашингтон".


"Будет ли что-нибудь еще?"


Конрой поднялся, а затем поднялись Сара и Уоррик. Детектив из отдела убийств сказал: "Я думаю, у нас есть то, что нам нужно".


"Мы делаем, что можем", - сказала мисс Вашингтон, и наконец всплыло то, что явно действовало на женщину: "Вы сказали, что были в отделе убийств, офицер Конрой?"


"Это верно".


"Значит, это дело об убийстве".


"Так и есть".


Это, казалось, произвело впечатление на женщину-профессионала, и Уоррик сказал: "Вот почему ваша помощь так важна. Это связано с опасным человеком, который все еще на свободе ".


"Все, что угодно, лишь бы помочь", - сказал банкир. "Что угодно".


Все, на что есть ордер.


Сара боролась с желанием выбежать из этого здания, постоять на солнце и, если повезет, вернуть хоть какую-то чувствительность ногам.


"Святое дерьмо", - сказала она, как только они вышли на улицу, - "Я замерзла".


Конрой слегка рассмеялся. "Тогда дело было не только во мне - у меня стучали зубы!"


"Это имя и эти адреса не подогрели вас, дамы?" - Спросил Уоррик.


"Если это не очередной тупик, - сказала Сара, - я буду теплой и поджаристой".


Уоррик пожал плечами. "Пойдем посмотрим".


Когда они шли к "Тахо", который был припаркован неподалеку, Сара сказала: "Я введу Гриссома в курс дела", доставая свой мобильный телефон с апломбом стрелка.


Она сразу же дозвонилась до него, сообщила, что у них есть возможная личность Двойки, посвятила его в детали.


"Сначала мы попробуем дом", - сказал Гриссом. "Встретимся там как можно скорее - со мной будет Брасс".


"С нами уже работает детектив Конрой".


"Хорошо. Если это наш человек, то он опасный подозреваемый ".


Сара сказала "Пока, отбой" и ввела Уоррика и Конроя в курс дела.


"Кто-нибудь очень хорошо знает Хендерсона?" - Спросил Конрой, взглянув на адрес.


"Не совсем", - сказала Сара.


"Не могу сказать, что понимаю", - признал Уоррик. "Мы работали там на нескольких местах преступлений. . . ."


"Ну, я действительно не знаю, где находится этот адрес", - призналась Конрой, указывая своим блокнотом.


Абсурдность происходящего поразила их, и они рассмеялись: трое следователей, и ни один из них не знал, как найти адрес.


Сара, хихикая, сказала: "Может быть, нам лучше обратиться за помощью к диспетчеру".


"Просто никому не говори", - сказал Конрой.


"Особенно не Гриссом", - сказал Уоррик.


12


ДЖЕННИ НОРТХЭМ ПОКАЧАЛА ГОЛОВОЙ, ЕЕ ДЛИННЫЕ ТЕМНЫЕ ВОЛОСЫ слегка подпрыгнули, затем она в последний раз посмотрела в микроскоп.


"Ну?" - спросил я. Спросила Кэтрин.


"Ни за что, блядь", - сказала Дженни, ее голос был глубже, чем можно было ожидать от женщины ее размера - едва выше пяти футов, весом, может быть, в сотню фунтов. "Черт, ребята, это даже близко не то".


Офис Дженни располагался в углу второго этажа одного из старейших зданий в центре города, недалеко от Фремонт-стрит. Крошечный и слегка потрепанный, офис мог похвастаться явно подержанной офисной мебелью и ковровым покрытием, датируемым тем временем, когда Крысиная стая правила Полосой. В задней комнате, где Кэтрин и Ник имели аудиенцию у миловидного эксперта по почерку с соленой речью, все было с точностью до наоборот.


Вдоль трех стен стояло ультрасовременное оборудование с картотеками и чертежным столом, придвинутым к другой стене. Посреди зала стояли два огромных стола, освещенных ультрафиолетовыми, флуоресцентными лампами и лампами накаливания. Ник и Кэтрин сидели на табуретках у стен, в то время как Дженни Нортхэм каталась на табуретке на колесиках от станции к станции по комнате, как будто она управляла серийным автомобилем NASCAR.


"Ты уверен", - сказала Кэтрин.


"Является ли медведь католиком? Папа Римский срет в лесу? Кто бы ни написал это письмо... - Она показала старинную записку Джой Старр Мэлаки Фортунато. - ... он не беспокоился о том, что его обнаружат. Это можно лишь условно назвать подделкой - это просто какое-то тупое дерьмо, подписывающее имя этой Джой Старр под письмом ".


Кэтрин нахмурилась. "Это единственная возможность?"


"Нет, это письмо... " Эксперт по почерку указал на письмо, изъятое в доме Мардж Костичек. "... может быть подделкой. Но как ни посмотри на это, они не были написаны одним и тем же человеком ".


Два криминалиста наблюдали, как Дженни окунула письмо в серию химических ванночек, затем отложила его в сторону для просушки. Она проделала то же самое с оригинальной запиской Фортунато.


"Пока мы ждем, - сказала Дженни, - давайте сравним почерк, используя две фотокопии, которые мы сделали ранее".


Кэтрин сидела по одну сторону от эксперта по почерку, а Ник - по другую, пока Дженни медленно читала вслух письмо Фортунато:


"Мой любящий Мэл,


Я так счастлив, что мы, наконец, собираемся сбежать только вдвоем.


Будет здорово быть вместе вечно. Ты - все, о чем я всегда мечтал. Увидимся вечером.


Люблю тебя навсегда


Радость"


Новое письмо от Джой Петти гласило:


"Дорогая Мардж,


Спасибо за отличную поздравительную открытку. Я не знаю, почему ты продолжаешь присылать мне деньги, ты же знаешь, что я зарабатываю много. Но ты так мил, что делаешь это. Я надеюсь, вы подумали о нашем приглашении приехать и пожить у нас несколько недель. Парень, с которым я жила, Даг, мог бы даже подъехать и забрать тебя, чтобы тебе не пришлось садиться в автобус. Это было бы здорово. Пожалуйста, приходи.


Любовь, радость"


"Теперь она старше, - сказал Ник, - возможно, ее почерк изменился".


"Не так много", - сказала Дженни. "Просто невозможно. Конечно, с годами наш почерк меняется. В разной степени. Но чья-то подпись? Это то, что люди кардинально не меняют ".


Дженни разложила два письма рядом на столе. "Посмотри на заглавную "J" в слове "Радость". "


Они придвинулись ближе.


"Это новое, письмо Джой Петти, буква "J" написана чрезвычайно скорописно. Она начала с линии и сделала эту огромную гребаную петлю, которая проходит через верхнюю линию, затем меньшую нижнюю петлю, которая в равной степени заполнена собой. Видишь, как это происходит, почти до самой следующей строки? Это тот, кто жаждет внимания - хочет выделиться в толпе ".


Кэтрин указала на более старый документ. "Расскажите нам о человеке, стоящем за этой другой подписью".


Дженни показала пальцем. "Это каракули. Похоже, что это сделал почти ребенок. Очень прямолинейно, больше похоже на печать, чем на сценарий. Это ни в коем случае не один и тот же человек. Мне насрать, сколько лет ты положил между ними ".


Далее она указала на заглавную "М" в "Мардж", которая была круглой и гладкой, "демонстрируя одинаковое давление на всем протяжении". Буква "М" в "Mal", однако, была заостренной, что создавало дополнительное давление на стыках линий.


Дженни покачала головой. "Определенно два разных писателя".


Кэтрин улыбнулась Нику; Ник улыбнулся Кэтрин.


"Теперь документы должны быть сухими", - сказала Дженни, возвращаясь к оригиналам документов. "Давайте посмотрим". Эксперт встала по одну сторону стола, Ник - по другую. Кэтрин изучала фотокопии еще несколько секунд, затем последовала за Ником, присоединившись к его стороне стола.


"Ты окунул это в нингидрин?" - Спросил Ник, указывая на записку.


Покачав головой, Дженни сказала: "Нет, это старая уловка".


Кэтрин сказала: "Я помню, что читала в деле Фортунато, что лаборатория пыталась это сделать еще в 85-м, когда они впервые нашли записку ... но ничего не вышло".


"Да", - сказала Дженни. "Хотя в свое время Ninghydrin был хорош, даже тогда он не всегда был успешным. Он хорошо работал с аминокислотами, оставленными на бумаге людьми, которые к нему прикасались. Но этот новый материал, физический разработчик, это дерьмо - работает на солях, оставшихся после ".


Ник кивал, вспоминая кое-что из статьи в журнале "Криминалистика", которую он прочитал некоторое время назад. "Это то, что придумали британцы, верно?"


"Верно", - сказала Дженни.


"О да, - сказала Кэтрин, - находит гораздо больше отпечатков, чем Нингидрин".


"У нас кое-что есть", - сказала Дженни. "Посмотри сюда".


Эксперт показал оригинал заметки: черный отпечаток, предположительно, ладони автора, и несколько отпечатков пальцев в разных местах, усеявших страницу.


Дженни усмехнулась. "Похоже, автор пытался стереть отпечатки с бумаги. Эти говнюки вместо мозгов, похоже, никогда не поймут, что отпечатки пальцев на девяносто девять с половиной процентов состоят из воды. Они есть в документе, а не на нем."


На новом письме появилось меньше отпечатков пальцев, но с некоторыми можно было поиграть.


"Ваш специалист по отпечаткам пальцев скажет вам, что эти два отпечатка не совпадают", - предсказала Дженни. "Письма были написаны разными людьми, и отпечатки пальцев докажут это, так же как и различия в почерке. Кроме того, стиль написания - указанный объем школьного образования - также предполагает двух авторов; но это более субъективный выбор ".


Кэтрин посмотрела на Ника. "Итак, о чем ты сейчас думаешь?"


"Мы уже знали, что Фортунато не убегал со стриптизершей".


"Правильно".


"Мы также считаем, что она все еще жива и здорова и живет в Лос-Анджелесе под именем Джой Петти".


Кивнув, Кэтрин сказала: "Да, и мы должны узнать об этом больше, когда вернемся и поговорим с Гриссомом".


Ник встал, медленно расхаживая. "Итак, у нас есть поддельная записка от Джой нашей жертве, примерно во время его убийства . . . Но почему? Почему была написана такая записка?"


"Очевидно, это подстроил тот, кто нанял убийцу", - сказала Кэтрин. "И это сработало - исчезновение Фортунато было отвергнуто как просто еще одного парня с семилетним зудом, который поцарапался, сбежав с женщиной помоложе".


Ник перестал расхаживать по комнате, развел руками. "Парни из мафии нанимают убийц и подбрасывают записку ... или сами ее подбрасывают".


Кэтрин покачала головой. "Не имеет никакого смысла".


"Почему бы и нет?"


"Хорошо, посмотри на это с другой стороны телескопа, с точки зрения толпы. Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал, что ты убил этого парня - ты даже не хочешь, чтобы официально стало известно, что уэлшер мертв. Вы поручаете своему наемному убийце спрятать тело там, где его не найдут в течение многих лет, если вообще найдут, затем вы пишете это письмо, чтобы создать впечатление, что Фортунато уехал из города со своей девушкой."


"Да, верно", - сказал Ник. "Все сходится воедино".


Кэтрин улыбнулась. "Так ли это? Если ты делаешь все это, почему ты позволяешь своему убийце расписаться на теле? Использовать старую торговую марку double tap?"


"Почему бы и нет?"


"Потому что, если тело найдут, ты чертовски хорошо знаешь, что для копов это будет выглядеть как нападение мафии. На что это было похоже для нас?"


"Но, черт возьми, он мафиозный убийца ... "


"Нет, Ники", - сказала Кэтрин. "Он фрилансер. Его лучшие клиенты - типы из организованной преступности; но они не обязательно его единственные клиенты ".


Теперь Ник понял это, качая головой, разочарованный в себе. "Гриссом всегда говорит: "ничего не предполагай", и что мы сделали? Предположил, что это была мафия."


"Если это было не так," сказала Кэтрин, "это была идеальная подстава для любого, кто хотел смерти Фортунато, по личным причинам, или по бизнесу, или по любому другому мотиву. Фортунато, который уже задолжал букмекерам на востоке, был уверен, что с ним заключат контракт, если окруженные мафией владельцы казино узнают, что он присваивал деньги в казино. Мгновенная вина ".


"Если кто-то другой нанял этого Черта - кто это был?"


"Вы когда-нибудь замечали, что каждый раз, когда мы отвечаем на один вопрос по этому делу, - сказала Кэтрин, - мы в конечном итоге задаем себе другой, совершенно новый?" Она повернулась к проверяющему документы. "Дженни, сколько тебе нужно написать, чтобы найти совпадение в этих двух буквах?"


Ответ Дженни был автоматическим. "Когда у вас появляется подозреваемый, не берите образец почерка - это дерьмо. Принеси мне образец, который они уже написали, список покупок, что угодно ".


"А если мы не сможем?"


"Тогда, какого черта - купи новый образец". Миниатюрная женщина пожала плечами. "Есть некоторые вещи, которые ты не можешь скрыть".


"Насколько велик образец?" Спросила Кэтрин.


"По крайней мере, пару предложений. Чем больше, тем лучше".


"Обычно так и есть", - сказал Ник.


"Спасибо, Дженни", - сказала Кэтрин. "Ты лучший".


"Вряд ли", - сказала она. "Мой отец был таким".


Кэтрин кивнула. "Мы вернемся, когда у нас что-нибудь получится".


Дженни вернулась к какой-то ожидающей работе. "Я буду здесь до пяти, и ты можешь вызвать меня после этого - если я тебе не понадоблюсь сегодня вечером".


"Что случилось с вашим пресловутым "круглосуточным обслуживанием"?" Кэтрин пошутила над ней.


"Не разбивай мне яйца", - сказала Дженни. "У меня репетиция в хоре".


Кэтрин вывела вытаращившего глаза Ника из офиса, и, когда они поехали обратно по Стрипу, Ники за рулем, Кэтрин набрала номер быстрого набора на своем мобильном телефоне. Он звонил только один раз.


"О'Райли", - раздался грубый голос.


"Мардж Костичек все еще с тобой?"


"Ага".


"Никаких изменений в ее рассказе?"


"Нет".


"Ты собираешься ее отпустить?"


"Ага".


"Она сейчас в комнате с тобой, не так ли?"


"Ага".


"... Хорошо, мы собираемся получить для вас судебный ордер на нетестиональную идентификацию".


"Что сказать?"


"Образец письма и отпечатки пальцев".


"О! Все в порядке".


Кэтрин услышала голос Мардж Костичек на заднем плане. "Разве ты не из тех, кто болтает без умолку?"


Кэтрин сказала: "Я позвоню Гриссому - вы должны получить нужную вам статью меньше чем через час".


"Мне нравится, как это звучит". Он отключился.


Она тоже; затем она позвонила Гриссому, который сказал, что позаботится о судебном постановлении и передаст его О'Райли.


"Кто-нибудь из вас спал?" - спросил он.


"Ранее в этом году", - сказала она со вздохом. "В последнее время тоже не ел".


"Ну, по крайней мере, остановись и поешь. Мы станем неряшливыми, если не будем следить за собой . . . . Я пока разберусь с делами здесь ".


"Спасибо. Мы скоро вернемся ".


Она нажала отбой, откинулась на спинку сиденья; ей хотелось, чтобы Гриссом не напоминал ей, как она устала.


"Что он сказал?" - Спросил Ник.


"Это мы должны съесть".


"Хорошо. Я не ел с тех пор, как купил медвежью лапу в торговом автомате около двенадцати часов назад."


Кафе Harley-Davidson выглядело как нечто среднее между закусочной в стиле пятидесятых, пабом и высококлассным хэви-металлическим клубом. Хотя Кэтрин много раз проходила мимо этого заведения, она никогда раньше здесь не ела - она редко останавливалась в подобных туристических местах. Она прилично зарабатывала, но недостаточно, чтобы регулярно покупать восьмидолларовые гамбургеры и при этом растить дочь.


Американский флаг, сделанный из трехдюймовой якорной цепи, занимал одну стену, вплоть до тридцатифутового потолка, значительно выше открытой игровой комнаты на втором этаже. Конвейер, проходящий через ресторан, бар, сувенирный магазин перед входом и поднимающийся на второй этаж, постоянно перевозил двадцать антикварных Harleys.


В ожидании лимонада для Ника и чая со льдом для Кэтрин они обсудили дело.


"Хорошо, - сказала Кэтрин, - если мафия не убивала Фортунато, то кто это сделал?"


Он думал об этом. "Как насчет жены? Всегда первое место, на которое нужно обратить внимание. И, в конце концов, он дурачился с ней ".


"Я не знаю", - сказала Кэтрин. "Она кажется совершенно искренне расстроенной, узнав наконец, что он мертв ... Но ее гнев от Радости, конечно, не утих с течением времени".


"А как насчет ее парня?"


Официантка поставила перед ними напитки, приняла заказ, и Кэтрин перенесла необходимый флирт ("Айкаке" было "красивым именем", по словам Ника, и "гавайским", по словам официантки).


"Теперь ты готов?" - Спросила Кэтрин, когда официантка, покачивая бедрами, удалилась.


"Извини. Парень?"


"Джерри Хоскинс. Энни Фортунато утверждает, что его даже не было на фотографии, когда Мэлаки исчез, но никто не проверил эту историю."


"Кто-то должен".


"Вот почему Бог создал таких, как Джим Брасс".


"Мне было интересно. Есть еще идеи?"


"Как насчет Мардж Костичек?"


Он пожал плечами. "Она солгала о знакомстве с Джой, да - но какой, черт возьми, у нее мог быть мотив?"


Кэтрин вздохнула. "Я не знаю. Как тебе такой ответ?"


Ник заговорил о Степном Волке. "А как насчет самой Джой? Она исчезла в тот же день - и пока мы не нашли это письмо, мы понятия не имели, что она жива ".


"Но письмо пятнадцатилетней давности, вероятно, не от Джой - зачем нанимать кого-то убитого, а затем подбрасывать поддельное письмо, которое было бы более убедительным, если бы вы написали его сами?"


"У меня начинает болеть голова".


Кэтрин задумалась. "Интересно, повезло ли Гриссому с автоинспекцией Калифорнии".


"Позже", - сказал Ник, жадно глядя вверх.


Принесли их еду - то ли официантка, то ли чизбургер вызвали у него такое выражение лица, Кэтрин на самом деле не хотела знать.


Меньше чем за день они вернулись от идентификации убийцы к исходной точке, пытаясь выяснить, кто заплатил Двойке за убийство Мэлаки Фортунато. Возможно, у Ника действительно была правильная идея. Сейчас, может быть, ей стоит просто съесть свой сэндвич с курицей и попытаться забыть о внезапном появлении множества подозреваемых.


После обеда Кэтрин отвезла Ника в штаб-квартиру, чтобы он мог снова начать просматривать улики. Такая переоценка всегда была необходимым аспектом научного уголовного расследования, потому что новая информация и перспективы постоянно выставляют доказательства в ином свете. Но если бы они собирались поймать человека, который нанял убийцу, это, вероятно, зависело бы от совпадения отпечатков пальцев на документах и Дженни Нортхэм, совпадающей с почерком.


Кэтрин была недалеко от дома Энни Фортунато, когда зазвонил ее мобильный телефон.


"Привет, это Ник. У Гриссома была фотография с водительских прав Джой Петти, которая ждала меня здесь, когда я вернулся ".


"И что?"


"Это она, все верно. Постарше, не такая симпатичная, но это она - Моника Петти, или Джой Старр, или Джой Петти, или ...


"Роза с любым названием". Рука Кэтрин крепче сжала руль "Тахо". "Скажи О'Райли или Брассу - может быть, кто-нибудь из них сможет поехать в Лос-Анджелес и взять у нее интервью".


"Говоря об О'Райли, - сказал Ник, - он получил отпечатки пальцев и образец письма от Мардж Костичек".


"Хорошо, как раз подъезжаю к дому Фортунато", - сказала она. "Вернусь через час".


"Позже", - сказал он и отключился.


Кэтрин припарковала машину и подошла к двери, держа в одной руке уменьшенную версию своего походного комплекта. Единственный тусклый свет пробивался сквозь занавески в гостиной. Кэтрин постучала в дверь.


Через мгновение Энни Фортунато медленно открыла дверь. Хотя она была полностью одета, в синюю футболку и темно-синие шорты, она выглядела немного растрепанной; как обычно, к тонким белым губам была прикреплена тлеющая сигарета. "Привет, мисс Уиллоус - заходите, заходите".


Кэтрин вошла внутрь.


Улыбаясь, миссис Фортунато спросила: "Что я могу для вас сделать?"


Запах, который Кэтрин мгновенно узнала - макароны с сыром "Крафт", - донесся из гостиной; это было вскоре после обеда.


"Я приношу извинения за то, что не позвонил первым ... "


"Привет, нет проблем". Она затянулась сигаретой. "Я знаю, что ты пытаешься помочь".


"Я рад, что ты это понимаешь. Мне нужно получить у вас набор отпечатков пальцев ".


Широко раскрыв глаза, миссис Фортунато спросила: "Простите?"


"Мне нужен набор твоих отпечатков - они мне нужны и от Джерри тоже".


"Почему?" Теперь из голоса женщины исчезла теплота.


"Мы нашли отпечатки пальцев на записке Джой Старр. В вещах вашего мужа?"


"С какой стати..."


Голос Хоскинса донесся из задней части дома. "В чем дело, Энни?"


Миссис Фортунато повернулась и громким, твердым голосом позвала: "Кэтрин Уиллоус здесь - ей нужны наши отпечатки пальцев!"Затем она повернулась обратно к Кэтрин, и ярость исказила ее изможденные черты. "Ты думаешь, это сделал один из нас? . . . Черт, я тогда даже не знал Джерри. Он даже не жил в этом городе ".


Вся эта неловкость тяжелым грузом легла на плечи и без того уставшей Кэтрин. "На самом деле это просто формальность, чтобы было проще ... ну, знаешь, чтобы отделить тебя от остальных".


Но чем больше миссис Фортунато думала об этом, тем больше она нервничала. "Ты думаешь, я убила собственного мужа? Я думал, ты мой друг ".


"Миссис Фортунато..."


Полетел дымный плевок. "Ты сука! Как ты смеешь появляться здесь?"


Кэтрин подняла руки, пытаясь объяснить. "Честно говоря, миссис Фортунато, я даже не рассматриваю возможность того, что вы убили своего мужа", - солгала она. В этот момент она знала только, что не хочет уходить без этих отпечатков. "Но когда мы поймаем того, кто совершил это ужасное деяние, их адвокат будет искать любой способ отделаться от своего клиента - включая причастность либо тебя, либо Джерри к убийству".


Миссис Фортунато стояла как вкопанная; по крайней мере, она слушала. Кэтрин с облегчением наблюдала, как гнев женщины испарился.


Хоскинс вышел из спальни, все еще натягивая рубашку и пытаясь одной рукой застегнуть джинсы. "С тобой все в порядке?" - спросил он.


Кэтрин подумала, не помешала ли она чему-нибудь - десерту, может быть, после макарон с сыром.


"Она говорит, что хочет снять наши отпечатки пальцев, твои и мои".


"Что за дерьмо такое..."


"Так что, если они поймают того, кто убил Мэла, их адвокат не сможет обвинить нас".


Теперь они оба посмотрели на Кэтрин - в их глазах было подозрение.


Устало, она сравнялась с ними. "Послушайте, это моя работа - выяснить, кто убил Мэлаки. И вы оба будете считаться подозреваемыми, теперь, когда его тело наконец найдено."


"Значит, ты просто стерва", - сказала женщина.


"Выслушай меня, пожалуйста".


Хоскинс обнял миссис Фортунато за плечи, защищая ее. "Как, черт возьми, ты вообще мог подумать ..."


"Я не твоя подруга", - отрезала Кэтрин. "И у меня нет своего мнения, так или иначе. Я слежу за доказательствами - это моя работа. Вот почему я копался на твоей подъездной дорожке прошлой ночью - это было не для развлечения. Чем больше у меня доказательств, осуждающих или оправдывающих, тем ближе я к тому, чтобы выяснить, кто убил Мэлаки Фортунато, и привлечь этого человека или людей к ответственности. Не просто наемный убийца, но человек - или люди - которые его наняли ... будь то мафия, вы или кто-то другой в целом."


Ошеломленная пара просто уставилась на нее. Хоскинс продолжал обнимать миссис Фортунато, но в конце концов спросил: "Чем мы можем помочь?"


Вздохнув с облегчением, но устало, она начала сначала: "Мне нужны отпечатки пальцев у вас обоих".


Мужчина кивнул. "Ты можешь сделать это здесь, или нам нужно ехать в участок?"


Кэтрин достала из своего походного набора портативный набор для снятия отпечатков пальцев. "Мы можем сделать это здесь". Она хотела пнуть себя за то, что так сильно все испортила. Так не должно было случиться; слава Богу, Гриссома не было рядом.


Миссис Фортунато казалась смущенной. "Прости, что позвонил тебе ... за то, что я сказал".


Сумев изобразить нежную улыбку, Кэтрин сказала: "Прости, если я каким-то образом ввела тебя в заблуждение. Я знаю, ты не так думал, что все пойдет ... Но я должен исследовать все, каждый аспект - хороший или плохой, удобный или дискомфортный ".


"Я знаю, я знаю. Просто все это было так ... эмоционально. Мы с Джерри оба на взводе. Я уверен, что вы, ребята, тоже."


Каждый день, напоминал им Гриссом, мы встречаемся с людьми - в худший день их жизни.


Кэтрин быстро распечатала их, теперь в спешке убираясь оттуда ко всем чертям. У нее только что открылись новые раны в этом старом деле, и она хотела ускользнуть как можно быстрее.


Когда она закончила и протянула Хоскинсу бумажное полотенце, чтобы вытереть чернила, он сказал: "Спасибо", и Кэтрин ответила: "Нет, спасибо, мистер Хоскинс".


Он проводил ее до двери ".Ms. Уиллоус."


"Да?"


"Одно одолжение?"


"Попробуй".


Он сглотнул. "Поймай сукина сына".


Ее глаза встретились с его и удержались. "О, мистер Хоскинс. Я так и сделаю. Я так и сделаю".


13


В ХЕНДЕРСОНЕ, УОРРИК - КОНРОЙ ЕХАЛ ВПЕРЕДИ, Сара сзади - вел Tahoe по Фреш-Понд-Корт, глядя на номера улиц; это был огороженный (не закрытый) жилой комплекс, предназначенный если не для богатых, то определенно для состоятельных. Когда внедорожник подъехал к указанному дому, "Таурус" Брасса уже был припаркован перед ним, Гриссом на пассажирском сиденье. Два криминалиста и детектив из отдела убийств вышли и подбежали к автомобилю без опознавательных знаков, Уоррик шел впереди.


Оштукатуренное ранчо было того цвета, который местные агенты по недвижимости называли "кремовый десерт", и имело обязательную черепичную крышу, гараж на две машины и хорошо ухоженный газон. Не многие дома в этом районе могли похвастаться таким богато зеленым газоном или даже травой, если уж на то пошло; большинство передних дворов были либо грязными, либо каменистыми. Этот соперничал с зеленым полем для гольфа, но вместо отмеченной флажками лунки прямо посередине росло одинокое деревце. Беспорядочный дом обладал спокойным достоинством, которое говорило "деньги" - нет, подумал Уоррик, оно произносило это слово шепотом.


"Кто-то заставил американскую мечту оправдаться", - сказал Уоррик своему боссу, прислонившись к крыше "Тауруса". "Ты уже подходил к двери?"


С отсутствующим выражением лица, Гриссом все еще смотрел на это место. Он сказал: "Когда мы добрались сюда. Никого дома. Где ты был?"


Застенчивая полуулыбка тронула уголок рта Уоррика. "Мы вроде как заблудились".


"Сколько CSI требуется, чтобы вкрутить лампочку?" - Спросил Брасс, садясь за руль.


"Двое и детектив из отдела по расследованию убийств, очевидно", - сказала Сара. "Конрой с нами".


"Эй, это новый район", - сказал Уоррик. "В прошлый раз, когда я выбирался этим путем, это была щетка для мытья посуды и луговые собачки".


"Пропустим это", - сказал Гриссом. "Все равно никого нет дома".


Конрой обошел машину с другой стороны, чтобы поговорить с Брасс; она спрашивала его: "Ты хочешь, чтобы я проверил сзади?"


"У нас нет ордера", - сказал Брасс. "Мы будем действовать осторожно в этом деле, подобном этому, вы же не хотите рисковать из-за технических сложностей".


"Выглядит почти безлюдным", - спросила Сара, бочком подойдя к Уоррику, своего сидящего босса. "Никого нет дома, или, может быть, здесь никто не живет?"


Сухой ветер шелестел листьями молодого деревца во дворе.


"Мебель видна через передние окна, - сказал Гриссом, - и энергетическая компания, компания водоснабжения и окружной клерк согласны - это резиденция некоего Барри Хайда".


"Ты не даешь расти траве", - сказал Уоррик.


"За исключением того, что ты иногда теряешься, ты тоже".


Уоррик воспринял это как комплимент, которым это и было.


"На самом деле, я думаю, мы заслужили перерыв", - сказал Гриссом.


"А?" Сказала Сара.


"Я думаю, нам следует пойти посмотреть новые видеопрокаты", - сказал Гриссом.


Уоррик, отталкиваясь от крыши "Тауруса", сказал: "К тому же, могут быть какие-нибудь интересные новые релизы".


Конрой остался в "Таурусе", в резиденции, в то время как Брасс сел в "Тахо", на заднее сиденье с Сарой, а Уоррик и Гриссом впереди.


С заднего сиденья сказал Брасс: "Если вы хотите, чтобы я сел за руль, я знаю дорогу".


"Я нашел этот адрес", - сказал Уоррик, стараясь, чтобы в его голосе не звучало раздражения. "Я окажу честь".


Видеомагазин Барри Хайда находился недалеко от его дома, всего в нескольких поворотах от него на Вигвам Паркуэй. Радуясь, что на нем солнцезащитные очки, Уоррик свернул на парковку Пекос Легаси Центр, где стеклянные витрины магазинов отражали яркий послеполуденный солнечный свет. "От А доЯ Видео" - типичный в своем роде магазин вне сети, с неоновой вывеской в окне и приклеенными постерами к фильмам - находился в дальнем конце торгового центра strip mall, по соседству с ним был магазин сигарет со скидкой.


Брасс первым вошел в видеопрокат, Гриссом держался позади в режиме наблюдателя. На взгляд Уоррика, это было похоже на любой другой видеомагазин вне сети, в котором он когда-либо бывал - новые релизы у внешней стены, старые фильмы посередине. Прокат DVD-дисков занимал часть стены справа от стойки кассового аппарата, которая находилась по центру между двумя входными и выходными дверями. В задней части магазина была дверь, которая предположительно вела в складское помещение и кабинет менеджера.


За прилавком, на кассовом островке, стоял единственный человек в магазине, миниатюрная американская индианка лет двадцати, одетая в синюю форму, имитирующую форму блокбастера, поверх брюк и футболки, ее прямые черные волосы были коротко подстрижены. На ее бейджике с именем было написано СЬЮ.


Довольно самоуверенная и, возможно, немного удивленная появлением клиентов, она спросила: "Привет, добро пожаловать на видео от А доЯ. Вы ищете конкретное название?"


"Сью, я ищу Барри Хайда", - сказал Брасс. Он не достал свой значок - это, казалось, был палец в воде.


Кассир улыбнулся. "Мистер Хайд выбыл на весь день. Могу ли я быть чем-то полезен?"


"Когда ты ожидаешь его возвращения?"


"Мне жаль. Он не будет доступен до окончания выходных ".


Теперь Брасс продемонстрировал свой значок в кожаном бумажнике. "Не могли бы вы сказать мне, почему он недоступен?"


Увидев этот значок, жизнерадостность кассира сменилась легким опасением. "О, ну ... я бы хотел помочь тебе, но я просто ... Э-э, может быть, тебе стоит поговорить с Патриком".


На меланхоличном лице Брасса появилось подобие улыбки. "А кто такой Патрик?"


"Помощник управляющего. Он главный, пока мистер Хайд не вернется ".


"Я хотел бы поговорить с Патриком. Он где-нибудь поблизости?"


"На заднем сиденье", - сказала она. Она нажала кнопку внутренней связи и сказала: "Патрик, кто-то хочет тебя видеть?"


Интерком спросил: "Кто?"


"Я думаю, это полиция . . . . Я имею в виду, это и есть, полиция".


Патрик сказал: "Э-э ... э-э, минутку, э-э ... я сейчас . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .".


Четыре минуты спустя, более или менее, Гриссом бродил по магазину, как будто каждое видео было потенциальной уликой; но остальные, включая Уоррика, теряли терпение.


Уоррик понял, что середина дня - не самое оживленное время для любого магазина видеопроката; но это место казалось особенно мертвым. Он отметил опубликованные арендные ставки - они не были выгодными.


Брасс прислонился к прилавку. "Сью, ты не могла бы еще раз потрясти клетку Патрика для меня?"


Кассир уже собирался нажать кнопку внутренней связи, когда задняя дверь открылась, и оттуда неторопливо вышел парень с прыщавым лицом, который казался моложе кассира. Обесцвеченный блондин с темной козлиной бородкой и в черных шортах до середины икр, у него был острый короткий нос, маленькие губы и зеленые глаза со зрачками размером с булавочную головку; если бы не синяя рубашка поло с буквами "от А до Я", вышитыми над нагрудным карманом, он выглядел бы как гитарист металлической группы.


Когда парень проходил мимо него, Уоррик заметил, что от Патрика (как подтверждала его табличка с именем) пахло смесью Тик-Так и травки. Что объясняло их четырехминутное ожидание.


Помощник менеджера сказал: "Могу я ... э-э ... типа, помочь вам?"


Брасс, казалось, сдерживал смех; они послали за менеджером и получили обратно Мейнарда Г. Кребса. "Вы Патрик?" - спросил я.


Он думал об этом. Затем, не обращаясь к своему бейджику с именем, он сказал: "Да. Макки. Это моя фамилия".


"Патрик, мы хотели бы поговорить с тобой о твоем боссе - Барри Хайде".


Чувство облегчения парня было ощутимо в комнате, и Уоррик отвернулся, чтобы удержаться от громкого смеха. Он притворился, что изучает стену с новым выпуском DVD, чтобы все еще слышать разговор.


Патрик спросил: "А как насчет мистера Хайда?"


"Его нет в городе?"


Кивнув, Патрик сказал: "До понедельника".


"Мистер Хайд часто уезжает из города?"


Парню тоже пришлось некоторое время подумать над этим вопросом. Наконец, он выдавил: "Немного".


"Как долго? Как часто?"


"Он делает это с тех пор, как я здесь". Пожимаю плечами. "Э-э... восемь месяцев".


Брасс покачал головой. "Это не то, что я имел в виду, Патрик. Я имею в виду, как долго он обычно бывает в отъезде?"


"Иногда на пару дней, иногда на неделю".


Уоррик снял с полки коробку с DVD и притворился, что читает обложку -"Реальное время: Осада" на рынке Лукас-Стрит.Он знал, что Хайд не мог отсутствовать надолго, потому что мужчина редко пропускал свои регулярные визиты в Beachcomber по понедельникам и средам.


Терпение иссякло, Брасс спросил: "Вы знаете, где сейчас мистер Хайд?"


Патрик тоже долго думал об этом. "Нет. Я не думаю, что он сказал."


"Что, если возникнет чрезвычайная ситуация?"


Лицо парня стало непроницаемым. "Чрезвычайная ситуация?"


"Да, чрезвычайная ситуация. Он босс. Разве у вас нет номера, по которому можно позвонить, если вас ограбят или у покупателя случится сердечный приступ в магазине? Или, может быть, у такого ценного сотрудника, как вы, семейный кризис?"


"О, конечно", - сказал Патрик.


"Не могли бы вы дать нам этот номер?"


"Да-девять-один-один".


Брасс просто посмотрел на парня. Затем он выпустил немного воздуха и перезвонил Гриссому, стоявшему в хвосте маленькой группы. "Ты хочешь попробовать в этом?"


Гриссом поднял руки в знак капитуляции.


Уоррик вернул коробку с DVD на место -100% Многоугольник!!! -повернулся и шагнул вперед. "Почему бы вам, ребята, не подождать снаружи. Я поговорю с Патриком ".


Глаза Сары встретились с глазами Уоррика - они были на одной волне. Она сказала: "Да, ребята, я останусь с Уорриком".


Гриссом, почувствовав что-то от своего криминалиста, повернулся, чтобы посмотреть на Брасса, пожимая плечами. "Есть возражения, Джим?"


"Хорошо", - сказал Брасс. Он сказал Гриссому: "Почему бы тебе не подбросить меня до дома".


В конце концов, его машина и детектив Конрой были там.


"Конечно", - сказал Гриссом. Затем Уоррику и Саре: "Заеду за вами через пятнадцать".


Как только коп из отдела убийств и Гриссом ушли, Уоррик повернулся к помощнику менеджера. "Ладно, Патрик, правда или действие - насколько ты под кайфом?"


Глаза расширились; однако зрачки оставались точками. "Ни за что!"


Сара сказала: "Прекрати нести чушь, Патрик. Драгнет покинул здание - это команда модеров, с которой вы разговариваете . . . . Мы знаем, что там под кайфом, и там под кайфом ".


Патрик, казалось, потерял способность формулировать слова. Он стоял там с отвисшим ртом.


"Почему бы нам троим, - сказал Уоррик, обнимая худощавого парня, - не пойти в задний офис и просто немного остыть".


"Только не в задней комнате. Я имею в виду . . . эм . . . это . . . эм . . . личное."


"Вот почему мы собираемся использовать это", - сказала Сара. "Поскольку это частный клиент, мы не будем мешать".


Осажденный Патрик посмотрел на кассиршу за помощью, но она отвернулась, внезапно очень заинтересовавшись сортировкой возвращенных видеороликов. "Э-э ... я думаю, да . . . "


"Круто", - сказал Уоррик. Он первым прошел в подсобку и первым вошел в дверь. В кабинке воняло травкой, хотя парень зажег три палочки благовоний, прежде чем выйти наружу. "Офис" состоял из потертого металлического стола, дешевого вращающегося кресла, нескольких полок два на четыре и фанеры, заваленных кассетами для просмотра, и стен, украшенных рекламными плакатами, в основном для лент с рейтингом XXX.


"Извините", - сказал Патрик, входя в дверь следующим. "Здесь как-то ... э-э ... неряшливо сзади".


"И", - сказала Сара, прямо у него за спиной, "пахнет, как фургон Чича и Чонга".


"В пятницу вечером", - добавил Уоррик.


Не в силах удержаться, парень ухмыльнулся на это.


Она широко раскрытыми глазами смотрела на порно постеры. "Ты действительно носишь этот мусор?"


Глупая ухмылка Патрика исчезла, и в дело вступил профессионализм: в конце концов, он был помощником менеджера видео от А доЯ. Он сказал, "American Booty и The Boner Collector - два наших лучших фильма для взрослого проката". Вы должны зарезервировать их за пару недель вперед ".


"Я пас", - сказала Сара.


"Значит, - сказал Уоррик, присаживаясь на край стола, - магазин ведет довольно оживленный бизнес, да?"


Патрик фыркнул. "Да, верно, какая разница".


Сара спросила: "Это всегда так - перекати-поле разносится по всему дому?"


"Большую часть времени", - признал Патрик. "Иногда у нас неплохо получается по выходным, но в соседнем квартале есть Блокбастер, а в другом конце торгового центра - супермаркет? Они тоже берут кассеты напрокат ".


"Мистер Хайд, кажется, обеспокоен бизнесом?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, если это медленно, проводите ли вы встречи - ободряющие беседы, пытаетесь выработать стратегию, снизить цены . . . . "


"Нет, не совсем. Барри довольно крут для босса. У него отвратительное чувство юмора - по-настоящему мрачное, чувак, я имею в виду брутальное ".


Держу пари, подумал Уоррик.


Патрик говорил: "Он не дает нам много дерьма . . . " Он взглянул на Сару. ". . . проблемы из-за вещей".


"Хайд приходит каждый день? Я имею в виду, когда он в городе?"


"Да, да, так и есть. Он не задерживается надолго, большую часть дней. Он заходит, возможно, заказывает несколько кассет, проверяет бухгалтерские книги, идет и вносит депозит за предыдущую ночь. О, и иногда он приносит закуски, такие как пончики и прочее ".


"Сколько человек здесь работает?"


"Кроме мистера Хайда, четверо. Я, Сью - она сейчас у входа - Сапфир и Ронни. Мы со Сью обычно играем в паре, Сапфир и Ронни тоже. Мы меняем рабочие дни и ночи через неделю. На этой неделе мы работаем по дням, на следующей неделе будем работать по ночам. Так нам не бывает скучно, и тогда у каждого может вроде как быть своя жизнь, понимаешь?"


"Это действительно звучит круто", - сказал Уоррик. "Мы просто работаем в ночную смену".


"Но сейчас день", - проницательно сказал Патрик.


Сара сказала: "Нам нравится думать об этом как о гибком графике. Сколько ты зарабатываешь, работая здесь, Патрик?"


"Восемь пятьдесят в час. Я и Ронни, я имею в виду, потому что мы оба помощники менеджеров. Сапфир и Сью зарабатывают семь пятьдесят в час."


"Неплохая плата, - сказала Сара, - за то, что сидишь здесь и накуриваешься".


Патрик попытался разобрать это - в тоне Сары не было ничего осуждающего, но она была с копами, - но в конце концов он сказал: "Я делаю это, только если это действительно мертвый".


"Что занимает много времени".


Патрик утвердительно пожал плечами.


Уоррик, чувствуя, что Сара сбивается с пути, спросил: "Вы точно помните, когда мистера Хайда не было в городе?"


"О, черт - все его поездки отмечены в календаре".


Уоррик обменялся взглядами с Сарой, затем спросил: "Что это за календарь, Патрик?"


"Этот", - сказал парень, указывая на июльского приятеля по играм, который навис над столом.


"Не возражаешь, если я взгляну?" - Спросил Уоррик.


"Нет, но ... разве вам не нужен ордер или что-то в этом роде?"


Ответ Уоррика был небрежным. "Нет, если ты не возражаешь".


"Ну что ж. Конечно. Продолжай ".


Перелистывая страницы ручкой, Уоррик зачитал даты, и Сара переписала их. Когда они закончили, она достала из сумочки маленькую камеру, чтобы сделать снимки календаря, на всякий случай.


Патрик немного занервничал, когда Сара начала снимать фотографии, а Уоррик обнял молодого человека. "Патрик, я собираюсь заключить с тобой сделку".


"Сделка?"


"Да, если ты не скажешь мистеру Хайду, что мы здесь задавали вопросы, я не надеру тебе задницу".


"Надери мне задницу..."


"Ты знаешь - за хранение тяжкого преступления".


"Уголовное преступление? У меня только половина ... " Патрик замер, осознав, что он говорит. Его глаза умоляюще переводили взгляд с Уоррика на Сару. "Я имею в виду . . . Я думал, вы, ребята, крутые . . . . "


Голос Уоррика стал холодным. "Патрик, мы договорились?"


Патрик неохотно кивнул. "Да".


Снаружи, на солнце, Уоррик сказал Саре: "Здесь что-то не так".


"Здесь пахнет не только дымом от марихуаны", - согласилась Сара. "Менеджера никогда нет рядом, он не беспокоится о бизнесе и живет в дорогом новом доме в престижном районе".


"И время от времени он уходит - просто короткими прыжками".


"Ты имеешь в виду, что, может быть, Двойка не на пенсии?"


"Это действительно приходит на ум. Нам лучше пойти и провести кое-какие исследования о мистере Барри Хайде ".


Это было, когда Гриссом заскочил в "Тахо"; и на обратном пути, Уоррик за рулем, они рассказали своему начальнику, что узнали - и что они думали.


"Мне нужен этот список дат, - сказал Гриссом, - когда Хайда не было в городе".


Однако, кроме этого, Гриссом ничего не сказал. Что всегда заставляло Уоррика очень, очень нервничать.


Калпеппер ждал в кабинете Гриссома, агент ФБР уселся в кресло за столом, задрав ноги на его угол. "Привет, приятель, как у тебя дела?"


Чувствуя, как в нем нарастает гнев, Гриссом медленно вздохнул и остался спокойным. "Что ж, я просто в порядке, специальный агент Калпеппер, а как поживаете вы?"


Брасс вошел в офис, увидел агента ФБР и сказал: "Наши государственные налоговые доллары в действии".


Ноги Калпеппера соскользнули со стола, и он выпрямился, но несколько бесконечно долгих мгновений ничего не говорил. Наконец, он сказал: "Я слышал, у вас, ребята, есть что-то на Двойку".


Гриссом сохранял невозмутимое выражение лица, хотя и задавался вопросом, откуда Калпеппер получил эту информацию. "Ты неправильно расслышал".


"Я жду здесь уже полчаса. Где ты был, Гриссом?"


"Обед. Я не помню, чтобы у меня была назначена встреча с ФБР ".


"Я слышал, ты был настолько предан делу, что даже не находил времени пообедать".


"Сегодня он это сделал", - сказал Брасс. "Со мной. Мы бы пригласили тебя, но ты не дал нам знать, что придешь ".


Гриссом сказал: "У вашего визита была какая-то цель, Калпеппер, или вы просто ловите рыбу?"


Улыбка агента ФБР была почти насмешкой; он поправил галстук, пока тянул время, чтобы придумать ответ. "Я зашел сказать вам, что мы слышали, что Двойка покинула этот район".


Гриссом позволил своему скептицизму немного проявиться. "Если ты думаешь, что он ушел, почему ты все еще вынюхиваешь здесь?"


"Просто раскрываю все основы, приятель. Как и вы, это моя сфера деятельности - информировать своих коллег-профессионалов из правоохранительных органов. Ты должен это знать ".


"Покрываешь что?" - Спросил Брасс.


Калпеппер встал и обошел стол, остановившись в дверях. Он лучезарно посмотрел на Гриссома. "Очень жаль, что ты ничего не придумал, приятель. Я подумал, что если кто-нибудь и поймает этого парня, то это будешь ты. Говорят, вы - криминалистическая лаборатория номер два в стране ... не считая ФБР, конечно."


"Да, - сказал Брасс, - у вашей лаборатории репутация, к которой мы все стремимся".


Калпеппер чмокнул его в щеку. "Должно быть, тяжело не быть номером один".


"Мы стараемся больше", - сказал Гриссом.


Агент ФБР кивнул. "Тебе нужно будет. Удачи, джентльмены - сохраняйте хорошую мысль ".


И Калпеппер исчез.


"Черт возьми", - сказал Брасс, высовываясь в коридор, чтобы убедиться, что агент ФБР не задерживается. "Как он узнал?"


"Может, он и не знает".


"Может быть, так и есть".


Гриссом пожал плечами. "Вы говорили с окружным клерком, коммунальными службами и я не знаю, со сколькими другими агентствами".


"Он нам не помогает, не так ли? Он наблюдает за нами. Почему?"


"Может быть, проще, чем самому расследовать дело - вмешаться и присвоить себе заслуги". Гриссом с отвращением покачал головой. "Какая отсталая мотивация для такого рода работы . . . . До этого момента я испытывал искушение отдать ему список свиданий, который дал мне Уоррик".


"Сколько раз Хайд уезжал из города в этом году?"


"Да. Посмотрите, какие нераскрытые убийства или дела о пропавших без вести лицах соответствуют этим датам ".


"Дай мне этот список, и я сделаю все, что смогу".


Гриссом так и сделал.


"Вы думаете, убийца все еще активен?" - Спросил Брасс.


Гриссом вернулся за стол, сел. "Мы знаем, что это он - он застрелил Дингельманна. Возможно, он перестал заниматься мафиозной деятельностью, и теперь его контракты заключены с частными лицами. Это может быть причиной, по которой он не появлялся на радаре ФБР в последние четыре года ".


"Вы убеждены, что Хайд - это Двойка?"


"Нет. Слишком рано. Однако, чертовски хорошая зацепка. Уоррик становится лучшим игроком дня".


Как по сигналу, в дверях офиса появился Уоррик, Сара сразу за ним; Гриссом махнул им рукой, приглашая войти.


"Уважаемый агент Калпеппер выглядит взвинченным", - сказал Уоррик.


"Хорошо", - сказал Брасс.


"Видела его на парковке", - сказала Сара. "Что ты ему сказал?"


Прикрыв глаза, Брасс сказал: "Мы просто сделали все возможное, чтобы поделиться с ним тем же, чем он поделился с нами".


Уоррик сказал: "Ты имеешь в виду Бупкиса".


"О, мы не дали ему так много", - сказал Брасс.


Переключив передачу, Уоррик упал на стул напротив Гриссома, сказав: "Что-то воняет в этом видеомагазине".


"Кроме марихуаны?" Невинно спросил Гриссом.


Уоррик и Сара улыбнулись, избегая взгляда своего босса.


Брасс уловил ход мыслей. "Вы имеете в виду ту ораву покупателей, которую мы видели там сегодня".


"Даже в нерабочее время, - сказал Уоррик, - это было мрачно".


Подмигнув, Сара сказала: "И Патрик, который был очень открыт, вы знаете, для молодых людей вроде нас, признал, что они никогда не вели много бизнеса".


"И все же четверо ребят, которые там работают, - сказал Уоррик, - зарабатывают приличные деньги, а Барри Хайда, похоже, не волнует отсутствие денежного потока".


"Отмывание денег?" - Спросил Брасс.


Гриссом проигнорировал это, сказав двум криминалистам: "Хорошо, давайте отведем Барри Хайда к проктологу. Сара, я хочу, чтобы ты заглянула в его личную жизнь."


"Если он у него есть, я его найду".


"Сделай ксерокопии этого", - сказал Брасс, протягивая ей свой полевой блокнот, указывая на страницы, " и верни это мне . . . . Это то, что мы знаем о Хайде, из телефонных звонков, которые я делал повсюду".


Она быстро просмотрела записи. "Пока не очень".


"Это место для начала", - сказал Гриссом. "Узнайте больше. Уоррик."


"Да?"


"Попробуй подойти к этому через служебный вход".


"Ты понял".


Затем Уоррик и Сара отправились на свои соответствующие задания, и Брасс тоже уехал, оставив Гриссома в задумчивости, пытающегося выяснить, какого черта Калпеппер задумал. Для кого-то, кто предположительно делился информацией, потому что обе группы хотели привлечь к ответственности одно и то же животное, Калпеппер ничего не внес в их расследование - просто смутное, необоснованное представление о том, что Двойки больше нет в этом районе.


Как долго он размышлял над этим, Гриссом не знал; но его вывел из задумчивости стук в открытую дверь. Он поднял глаза и увидел стоящую там Сару.


"Ты выглядишь смущенным", - сказал он.


"Я в замешательстве". Она вошла, плюхнулась напротив него. "Эта история с Барри Хайдом становится все более и более странной".


"Странный в чем?"


Она подвинулась, поджав под себя ногу. "Давайте возьмем, к примеру, годы его учебы в колледже".


"Давай".


Она сверкнула озорной улыбкой. "В наши дни многое можно почерпнуть из Интернета, Гриссом".


"Я так слышал. Кое-что из этого даже законно ".


"Достаточно легально - множество записей и прочего, что вы можете просмотреть".


"Меньше "Как", больше "что", - сказал он, наклоняясь вперед. "Ты нашел записи колледжа Барри Хайда?"


"Вроде того", - сказала она, сморщив нос. "Барри Хайд получил степень по английскому языку в Университете Айдахо".


"Наш Барри Хайд?"


Она кивнула, теперь двигаясь быстрее, чувствуя себя в своей стихии. "Единственное, я зашел на веб-сайт Университета Айдахо, и у них нет никаких записей о нем".


"Ты хочешь сказать, что они не отдали бы тебе его записи?"


"Нет. Я имею в виду, что у них нет записей о том, что он когда-либо был там студентом ".


"Может быть, он не закончил университет".


"Тебе не обязательно заканчивать университет, чтобы попасть в архивы, Гриссом. Он не поступил в университет."


"Что-нибудь еще?"


"О да. Все за последние пять лет было в порядке. Барри Хайд - гражданин Стерлинга. Банковские кредиты выплачиваются вовремя, кредитные карты оплачены, член Ротари, Торговой палаты Хендерсона, парень даже оплачивает свои дорожные штрафы ".


"Хорошо для него".


"Но до этого? В военном досье Хайда говорится, что он служил за границей, но я нашел медицинскую карту, где он утверждал, что никогда не выезжал за пределы страны. Все это безумие. Информация либо не соответствует действительности, либо противоречит где-то еще. Прошлое этого парня было выброшено на историческую кухню ".


"Или, может быть, - сказал Гриссом, сузив глаза, - это вышло из одного".


14


ВЫХОДЯ Из КОМНАТЫ ОТДЫХА С ЧАШКОЙ КОФЕ, Кэтрин почти столкнулась с О'Райли, который подбежал к ней с папкой в руке.


"Ну, привет", - сказала она.


Ухмыляясь, О'Райли нетерпеливо сказал: "У меня есть приятель в полиции Лос-Анджелеса. Таво Альварес."


"Молодец, сержант".


"Хорошо для всех нас - он выследил Джой Петти".


"Отлично! Пройдемся со мной. . . Я должен догнать Ника . . . . "


О'Райли так и сделал. "Таво зашел в заведение мелкой женщины в Лейквуде - она сейчас безработная, но я думаю, что в основном она официантка. Не замужем, живет с парнем, водителем грузовика."


"Хорошо, она жива и здорова - но она Джой Старр?"


"О да, конечно, она сама в этом призналась. Таво сказал, что она, казалось, немного гордилась своими днями в "шоу-бизнесе", когда-то давно. Джой Старр, Моника Петти, Джой Петти - одна девушка ".


Кэтрин остановилась, их шаги по твердому полу в коридоре были похожи на затихшие выстрелы. Ее пристальный взгляд встретился с менее чем бдительным проницательным взглядом О'Райли. "Теперь, когда мы подтвердили это, нам нужно провести более подробное собеседование с Джой Петти".


Он пожал своими массивными плечами. "Я могу уладить это через Таво - он хороший парень".


"Ты можешь долететь туда или хотя бы сесть за руль?"


"Я думаю, нам лучше использовать Tavo. Я имею в виду, он готов, и он лучший ".


"Тогда свяжись с ним снова", - сказала Кэтрин, снова идя, направляясь к лаборатории, где работал Ники. "Нам нужно, чтобы Джой Петти подробно допросили о ее отношениях с Мардж Костичек".


"Хорошо, но Таво позвонил мне с места убийства, чтобы сообщить мне столько. Я имею в виду, что это Лос-Анджелес - у них иногда случается собственное преступление ".


"Следите за ним, сержант".


"Будет сделано. Вот." Он протянул ей папку. "Проверка биографических данных Джерри Хоскинса".


"Хорошо!"


Еще одно пожатие плечами. "Кажется, он правильный парень, у него свой собственный бизнес по контрактам - знаете, ремонт и все такое".


"Спасибо, О'Райли. Отличная работа ".


Он улыбнулся и направился прочь. Кэтрин догнала Ника в лаборатории, где он уже изучал отпечатки пальцев.


"Что мы знаем?" - спросила она, подойдя к нему.


"Похоже, Джерри Хоскинс вне подозрений". Ник сидел на табурете перед компьютерным монитором, на экране которого отображались два отпечатка пальцев: один с записки Джой Старр Фортунато, другой с дактилоскопической карточки Хоскинса. "Это не его отпечаток".


Кэтрин кивнула и подняла папку с документами. "О'Райли только что дал мне это. Проверка биографии Хоскинса."


"Что там написано?"


Она открыла папку, быстро просмотрела ее содержимое, сказав: "Карпентер, открыл собственное дело, жил в Скоттс-Блафф, Небраска до, семь лет назад. Развелся, переехал сюда, был относительно успешным, съехался с Энни Фортунато . . ." Она подсчитала ". . . . пять с половиной лет назад."


"Ладно, - сказал Ник, - один остался".


Кэтрин рассказала ему о том, что О'Райли рассказал ей о Джой Петти.


"Подробное интервью с ней действительно могло бы заполнить некоторые пробелы", - сказал Ник.


"Мы не узнаем, пока не вернется парень О'Райли, а на это могут уйти часы. На данный момент мы остаемся на этом ".


Следующий снимок, который он поднял, принадлежал Энни Фортунато.


"Отпечатки жены также не совпадают с поддельной запиской", - сказал Ник.


Кэтрин мысленно поблагодарила; она надеялась, что Энни Фортунато невиновна. Гриссом мог сколько угодно проповедовать науку, науку, науку: они все еще имели дело с человеческими существами.


И криминалисты тоже были людьми - даже Гриссом. Возможно.


"Однако этот отпечаток, - сказал Ник, показывая третий, - совершенно определенно совпадает. Учебное пособие."


Кэтрин наклонилась ко мне. "Бывший владелец стрип-клуба?"


"Да, Мардж Костичек". Улыбка Ника была горько-сладкой; он покачал головой. "Я почти сожалею - эта соленая старушка - настоящий персонаж".


"Характер или нет", - сказала Кэтрин, изучая экран, - " она написала эту записку Мэлаки Фортунато".


Глаза Ника сузились. "Я не думаю, что это действительно было написано для того, чтобы Мэлаки прочитал, не так ли?"


"Нет. К тому времени наш друг мистер Фортунато, вероятно, был спрятан под тем трейлером - труп более свежий, чем когда мы его нашли, но труп."


"Но зачем Мардж подписывать имя Джой Старр на такой записке? Какой мотив мог быть у старушки для убийства Фортунато?"


"Его убили", - напомнила ему Кэтрин. "Работая в стрип-клубах в таком переполненном людьми городе, каким когда-то был Вегас, Мардж вполне могла иметь доступ к кому-нибудь вроде the Deuce".


Ник просто сидел, переваривая все это; наконец он сказал: "Я думаю, нам нужен ордер на обыск".


"О да".


Спрыгнув со своего стула, Ник спросил: "Нам лучше задержать О'Райли - видели его в последнее время?"


"Просто", - сказала Кэтрин. "Он, наверное, уже вернулся в КПЗ . . . . Ты приводи в порядок свой полевой набор, а я пойду расскажу Гриссому, что мы задумали, и посмотрю, не сможет ли он найти судью, чтобы выдать нам этот ордер".


Десять минут спустя Кэтрин и Ник быстро направлялись в помещение для детективов. Два ряда столов выстроились вдоль внешних стен, и еще один тянулся по центру, детективы в разбитых вращающихся креслах за серыми металлическими столами цвета высохшей плоти Мэлаки Фортунато. Скеллы, негодяи и марки, составлявшие их клиентуру, сидели на жестких металлических стульях с прямыми спинками, привинченных к полу, чтобы предотвратить их использование в качестве оружия.


О'Райли нигде не было видно; его стол - третий сзади у дальней стены - выглядел как авианосец. Его корзины для покупок служили вышкой, его телефон примостился в углу, как припаркованный истребитель, а поверхность стола была такой же чистой, как пустынная летная палуба.


Ник провел пальцем по поверхности и сказал: "Интересно, он делает Windows?"


Кэтрин позвонила Санчесу, детективу за столом позади О'Райли. "Где он прячется?"


Не отрываясь от того, что он печатал одним пальцем, Санчес спросил: "Я похож на его мать?"


"Только вокруг глаз и когда ты улыбаешься".


Детектив наградил ее саркастической ухмылкой и возобновил свою охоту и поклевывание.


"Оставь ему записку", - сказал ей Ник. "И мы вызовем его по телефону из машины".


На этой безупречно чистой столешнице не было даже какой-нибудь открытки. Она повернулась к Санчесу. "У тебя есть..."


В нее полетел маленький блокнот, и она поймала его.


"Спасибо". Она написала заметку, воткнула ее прямо в телефон, затем, не глядя, бросила блокнот на пути Санчеса, направляясь к выходу из КПЗ с Ником, следовавшим за ней по пятам. Когда Кэтрин испытывала подобное чувство срочности, она чувствовала разочарование из-за мелочей повседневной жизни.


Они были на полпути к дому подозреваемого, когда зазвонил мобильный телефон Кэтрин. "Уиллоус", - сказала она.


"Это О'Райли. Я получил твою страницу, и я получил твою записку. Я уже в пути. Кто-то должен был забрать ордер на обыск, понимаешь."


"Ах. Ты покидаешь здание суда?"


"Да, что я ... может быть, на пять минут отстаю от тебя?"


"Да. Вы хотите, чтобы мы подождали вас, сержант?"


Ник остановился на красный свет. "О'Райли?"


Она кивнула.


"У него есть ордер?"


Она снова кивнула.


"Скажи ему, что ему лучше поторопиться, если он хочет быть там, когда мы будем ее допрашивать".


Голос О'Райли сказал ей на ухо: "Я слышал это. Скажи ему, чтобы подождал, пока я не приеду ".


И О'Райли отключился.


Как бы между прочим, Кэтрин сказала Нику: "Он хочет, чтобы мы его подождали".


"Черт возьми".


"Это процедура, Ник. Его работа - не наша".


"Но это наше дело. . . ."


Когда загорелся зеленый и Ник направил "Тахо" на перекресток, он покачал головой. Впереди солнце только опускалось за горизонт, оставляя за собой пурпурно-оранжевый след, который танцевал на фоне пушистых кучевых облаков.


"Он хочет, чтобы мы подождали его", - повторила Кэтрин, которой это понравилось не больше, чем Нику, но она приняла это.


Ник выразительно пожал плечами. "Я не понимаю, почему. Я нравлюсь старушке. Мы просто поболтаем с ней, пока не появится О'Райли. Расслабь ее".


Кэтрин ничего не сказала.


Пять минут спустя Ник остановил "Тахо" перед крошечным, облупившимся от краски бунгало Мардж Костичек. Темнота почти поглотила сумерки, но в окнах не горел свет. По какой-то безымянной причине Кэтрин почувствовала странный укол внизу живота.


Ник открыл дверь внедорожника и отстегнул ремень безопасности.


"Давайте подождем О'Райли", - рассудительно сказала она. "Сколько времени ему может потребоваться, чтобы добраться сюда?"


"Зачем ждать?"


"Мы должны дождаться О'Райли. У нас нет ордера."


Но потом они пошли по дорожке и оказались у входной двери, куда Ник постучал. Он бросил ей один из тех ослепляющих. "Все будет хорошо".


Это неправильно, подумала Кэтрин; она была старшим следователем в отделе - ей следовало проявить твердость. Но правда была в том, что она так же, как и Ник, стремилась следовать этой зацепке; и она знала, что, как только О'Райли доберется сюда, она сама возьмет на себя руководство расследованием, в любом случае.


Так откуда это опасение, эти бабочки?


На стук Ника никто не ответил, поэтому он попробовал еще раз и позвал: "Мисс Костичек? Это Ник из криминалистической лаборатории!"


Через занавешенное окно Кэтрин увидела фигуру, движущуюся в мрачной серости, кто-то с чем-то в руке - это была форма ... пистолета?


Она столкнула Ника с крыльца влево, ее инерция увлекла ее за собой как раз в тот момент, когда пуля пробила дверь и улетела в ночь. Еще один выстрел произвел свой небольшой ужасный грохот, и вторая пуля пробила дверь по более низкой траектории и отскочила от тротуара.


Кэтрин и Ник лежали, распластавшись, в сухих коричневых кустах слева от входной двери.


"С тобой все в порядке?" спросила она.


Потрясенный, пораженный, Ник выдавил: "Я думаю, да. Как ты... "


Она скатилась с кустарника с пистолетом в руке - она даже не помнила, как доставала его - и сказала Нику: "Направляйся к грузовику - я прикрою тебя ... Пригнись". Она лежала на лужайке, направив пистолет на входную дверь.


Ник, потрясенный, был явно напуган, но беспокоился за нее. "Я прикрою тебя. Не обращай внимания на Тахо - просто убирайся отсюда к черту ".


"Черт возьми, Ник, мы не уходим, мы удерживаем сцену. Садись за грузовик и позвони этому. А теперь, двигайся!"


На этот раз Ник не стал спорить - он выкатился из кустов, встал на колени, затем рванул с места, как спринтер, выбегающий из квартала, пригибаясь, когда он мчался через передний двор.


Еще один выстрел пробил дверь, и Кэтрин хотела открыть ответный огонь, но в кого бы она стала стрелять? Она не могла стрелять вслепую по дому.


"Опусти оружие!" - закричала она, оставаясь на животе, на траве, пистолет направлен на дверной проем. "Выходите с поднятыми руками и пустыми!"


Ничего.


Ник уже был за "Тахо", его собственный пистолет в руке. Вдалеке завыла сирена, и Кэтрин поняла, что помощь уже в пути. Какой-то сосед позвонил в 911.


"Давай, Кэт", - крикнул Ник. "Я держу тебя..."


Но пуля разорвала ночь, пробила окно и разбила стекло со стороны водителя в "Тахо".


Ник пригнулся, и Кэтрин воспользовалась возможностью откатиться влево, подбежать и прижаться к стене дома. Ее сердце бешено колотилось, в ушах звенели выстрелы, она выглянула наружу, чтобы убедиться, что с Ником все в порядке. Она не могла его видеть.


"Ники, ты в порядке?" она закричала.


"Великолепно!"


Сирена усилилась. Скользя вдоль обшитой вагонкой стены бунгало, она направилась к задней части. Только два окна были на этой стороне дома, панорамное окно в гостиной, и одно в том, что могло быть задней спальней. Она попыталась заглянуть в край разбитого окна, за край занавески, но было просто чертовски темно. Она двигалась вдоль дома, когда услышала, как машина с визгом затормозила перед О'Райли.


"Что за черт!" Говорил О'Райли, и голос Ники стал мягче, слова не доходили до нее. Затем спереди прогремели еще три выстрела - теперь О'Райли отводит огонь на себя.


Она сделала неуверенный шаг за угол. Если бы она смогла проскользнуть через заднюю дверь, возможно, ей удалось бы выйти на старуху - если это была та, кто стрелял в них. Пригнувшись под окном, Кэтрин сделала второй шаг, затем задняя дверь распахнулась, и она замерла, когда высокая фигура - мужская фигура - в черном с головы до пят выскочила из двери и побежала через двор. Ее пистолет автоматически поднялся, но она не увидела оружия в руках мужчины и не выстрелила.


Она бросилась за ним.


Преступник бежал с легкой грацией спортсмена, но Кэтрин удалось не отставать от него на протяжении половины квартала, прежде чем он перепрыгнул через сетчатый забор, остановился на долю секунды на другой стороне, затем помчался через двор, перепрыгнул забор с другой стороны, прежде чем исчезнуть в ночи.


"Черт возьми", - сказала она, остановившись у первого забора. Она убрала оружие в кобуру и пошла обратно к дому, все еще пытаясь отдышаться.


Когда она вернулась к парадному входу, она обнаружила, что О'Райли расхаживает по двору, разговаривая с двумя полицейскими в форме, чья черно-белая полоса у бордюра с длинной перекладиной была окрашена в темно-синий и красный цвета.


"Где Ник?" - спросил я. она спросила его.


О'Райли указал. "Внутри. . . . Женщина мертва ".


"Что?" - спросил я.


Он покачал головой. "Это некрасиво, Кэтрин, - дважды нажали, прямо как Фортунато и Дингельманн".


Она быстро ввела его в курс дела о побеге преступника, и он повернулся к людям в форме, чтобы начать поиски, а она вошла внутрь, чтобы помочь Нику осмотреть место происшествия.


Мардж Костичек лежала лицом вниз на потертом ковре в гостиной, на левой щеке у нее был большой фиолетовый рубец, глаза милосердно закрыты. Кляп, сделанный из шарфа, был обмотан вокруг ее головы, закрывая рот. На том месте, где был ее рот, выделялось большое алое пятно. На полу было так много крови, что было трудно найти место, где можно встать, не компрометируя улики.


"Это он", - сказал Ник, его лицо было болезненно-белым. "Он добрался до Костичека раньше, чем мы смогли. Он даже отрезал ей кончики пальцев, как Фортунато. По крайней мере, двое из них - мы, должно быть, помешали ему." Он тяжело сглотнул. "Судя по кляпу, я думаю, она прикусила свой язык".


Они услышали, как другая машина с визгом остановилась снаружи. Через несколько секунд Гриссом - его черная одежда мало чем отличалась от одежды преступника - стоял в дверном проеме.


"Что ты здесь делал без О'Райли?" - потребовал он.


"О'Райли был в пути с ордером на обыск", - сказала Кэтрин, прикрывая. "Мы никак не могли знать, что этот Черт будет здесь".


"Расскажи мне", - попросил Гриссом, и Кэтрин посвятила его в подробности.


Затем Гриссом глубоко вздохнул. "Хорошо", - сказал он. "Давайте снимем сцену и посмотрим, может быть, мы сможем найти способ поймать этого парня".


Кэтрин указала на пол. "Если он все еще использует тот же пистолет, эти гильзы станут отличным началом".


Выразив свое согласие кивком, он вытащил свой мобильный телефон и нажал кнопку быстрого набора. "... Джим, отправляйся к дому Хайда, сейчас же. Кто-то только что убил Мардж Костичек . . . . Я знаю - возможно, он прямо сейчас на пути домой . . . . Пока нет, мы делаем это сейчас ". Он нажал отбой, затем повернулся к Кэтрин и Нику. "Найди нам то, что нам нужно".


Кэтрин уже упаковывала гильзы.


Гриссом, явно разозленный, сказал: "Мне не нравятся убийства под моим присмотром".


У входной двери О'Райли, стараясь не мешать осмотру места преступления, подозвал Кэтрин. Появился Гриссом.


О'Райли сказал им: "У меня есть немного хороших новостей - мой человек Таво в Лос-Анджелесе только что взял интервью у Джой Петти".


Кэтрин и Гриссом обменялись взглядами, последний подсказал: "И?"


"Кажется, женщина Костичек приняла Джой как сбежавшую, воспитала ее как дочь. Джой говорит, что ее "мама" считала Мэлаки Фортунато "дурно влияющим" - ну, знаете, женатым мужчиной, дегенеративным игроком, за которым по пятам ходит мафия. После исчезновения Мэлаки Джой говорит, что испугалась, что его убила мафия, поэтому она сбежала, чтобы защитить себя."


Гриссом спросил: "Где сейчас Джой?"


"Все еще там, в участке, с Таво - моим контактом в полиции Лос-Анджелеса".


"Пусть он еще раз попробует наехать на нее, но на этот раз расскажи ей об убийстве Мардж".


Кэтрин вопросительно посмотрела на Гриссома.


"Да?" - Сказал О'Райли. "Почему?"


Но теперь Кэтрин догнала своего босса, сказав: "Потому что Джой может перестать защищать свою маму, если она узнает, что ее мама мертва ... Особенно, если она узнает, как умерла ее мама".


О'Райли переводил взгляд с одного из них на другого. "Никаких подробностей не сохранили?"


"Никаких", - сказал Гриссом. "ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса использует цифровую пленку для своих допросов, верно?"


"Я так думаю. Я имею в виду, мы делаем ".


"Хорошо. Скажи своему человеку Таво, что я хочу, чтобы это интервью было отправлено на наш сервер, тук свит, чтобы мы могли его загрузить ".


О'Райли кивнул и неторопливо вышел.


Гриссом присоединился к ним, поскольку сначала они искали следы. Ник воспользовался электростатическим пылеуловителем и снял отпечаток кроссовки с линолеумного пола на кухне. Затем они сфотографировали тело, гостиную, кухню и открытый ящик, который Кэтрин нашла в задней спальне.


С помощью Гриссома они сняли отпечатки пальцев со всего, к чему мог прикасаться убийца. Пока Ник обрабатывал плоские поверхности, Кэтрин использовала Микросил для печати дверных ручек, но она видела, что убийца был в перчатках, когда она преследовала его. Она не ожидала получить много, и они не получили. Она упаковала всю обувь Мардж, чтобы они могли позже доказать, что ни одна из них не соответствует отпечатку, который они нашли на кухне. Кэтрин ничего не нашла в своих поисках на заднем дворе или в переулке. Затем, направив свой мини-фонарик на верхушку сетчатого ограждения, она увидела, как что-то мерцает.


Подойдя ближе, она обнаружила несколько черных волокон и небольшое пятно крови. Она сделала несколько фотографий, а затем, используя кусачки, отрезала два конца от верхней части забора и положила их в пакеты для улик.


Она поделилась этим с Гриссомом, который проводил большую часть своего времени в доме, наблюдая за их работой, но также и вынюхивая все самостоятельно.


"Пойдем со мной", - сказал Гриссом, и на кухне он указал на нож, почти вынутый из держателя на столешнице, и на полу, несколько капель крови и несколько прядей седых волос.


Затем Кэтрин последовала за Гриссомом в гостиную, где он указал на подозрительно чистое место на заваленном бумагами письменном столе - что-то было украдено?


Теперь Гриссом уставился, по-видимому, в стену.


"Ты думаешь, что знаешь, как это произошло", - сказала Кэтрин, зная этот взгляд.


"Да", - сказал он.


Черт возьми, они знали, что теперь они никогда не отступятся. Все, что он мог сделать, это максимально замести свои следы. Он видел статью в Las Vegas Sun и знал, что они наткнулись на мумифицированное тело Фортунато. Если это было у копов, то через сколько времени они найдут женщину?


Пожилая женщина не думала, что он знал о младшей, но он знал. Это было его дело - знать. Стриптизерша спала с Марком, так что, черт возьми, он точно знал о ней. Согласно телефонной книге, пожилая женщина, Костичек, по-прежнему жила там, где жила всегда. Это упростило задачу. Он понятия не имел, где была стриптизерша, но он выяснит. Это было одной из причин его визита к пожилой женщине.


Он припарковался в паре кварталов отсюда, на стоянке продуктового магазина, теперь нет смысла проявлять беспечность. Не торопясь, он прошел полтора квартала, прежде чем свернуть в переулок за ее домом. Несмотря на то, что солнце начало садиться, оно все еще припекало его, его черная одежда впитывала тепло, как губка, и он чувствовал, как пот начинает скапливаться на пояснице, под коленями и под мышками. Более светлый цвет был бы круче, но он знал, что будет здесь после наступления темноты и, возможно, захочет уйти незамеченным, поэтому он надел черное.


Он подошел сзади к дому, натягивая черные кожаные перчатки и подходя ближе. Внимательно оглядевшись по сторонам, он попытался убедиться, что его никто не видел, когда он достал из кармана глушитель и навинтил его на пистолет. Затем он легонько постучал в ее заднюю дверь, отступив в сторону, чтобы ей пришлось открыть и внутреннюю дверь, и ширму, чтобы увидеть его. Протянув руку, он постучал снова, на этот раз громче.


"Иисус Джонс, я иду!" - завопила она.


Женщина открыла дверь, спросила: "Кто там?", а затем открыла экран и увидела его.


Она попыталась захлопнуть дверь, но он был намного сильнее и вжался в раму. Нырнув обратно внутрь, она попыталась закрыть внутреннюю дверь у него перед носом, но он снова одолел ее. Она прислонилась спиной к плите, повернулась и потянулась за ножом с кубика на столешнице. Он прижал дуло пистолета с глушителем к ее щеке, и она замерла.


Подняв оружие с шумоподавлением, он ударил ее по лицу, и она рухнула на пол. Схватив ее за волосы, он потащил ее, сопротивляющуюся, в гостиную.


"Где она?" спросил он, склоняясь над ней.


Пожилая женщина казалась смущенной. "Кто?"


"Стриптизерша - где она?"


"Иди к черту!"


Он небрежно вытащил из кармана пару садовых ножниц. "Я все равно собираюсь это выяснить. Ты можешь сделать это легким или трудным."


Ее глаза наполнились слезами, но она сжала челюсти и ничего не сказала.


"Это тяжело", - сказал он. Отложив ножницы, он снял один из ее шарфов со спинки стула. Он заткнул ей этим рот, затем взял кусачки и сомкнул их вокруг мизинца ее левой руки.


Теперь слезы текли по ее щекам, ее рыдания пытались вырваться через кляп, она закрыла глаза.


"Этот маленький поросенок... " Он сильнее сжал кусачки на ее пальце, по краям выступила кровь. "Ты уверен, что все должно быть именно так?"


Она ничего не сказала, рыдания все еще сотрясали ее тело.


"... отправляется на рынок". Кусачки сомкнулись с сердитым треском отломившегося кончика ее пальца.


Ее крик был громче, чем он мог ожидать из-за кляпа, и она попыталась отползти, но он ударил ее по голове, схватил за волосы и дернул назад. Теперь она вопила, ее правая рука поднялась, чтобы обхватить левую, когда она смотрела, как по ее руке течет кровь.


Он знал, что единственным риском было то, что она могла потерять сознание от боли и шока ... Но она была крепкой старой птицей.


Отбросив ее здоровую руку, он защелкнул ножницы на ее безымянном пальце. "Этот маленький поросенок остался дома ... Готов рассказать мне? Просто кивни."


Она дерзко покачала головой, но на этот раз она закричала в кляп, прежде чем он это сделал. Это его не остановило. Он услышал тот же треск и увидел, как кончик пальца упал на пол.


"Теперь ты готов?"


Пожилая женщина свернулась в клубок и попыталась защитить свою руку, но он дернул ее руку вверх, сомкнув кусачки вокруг среднего пальца. Ее глаза расширились и стали дикими, и здоровой рукой она указала в сторону стола.


"Что?" - спросил он.


Она не могла говорить; кляп был в крови. Она прокусила себе язык, так что вынимание кляпа не внесло бы ясности.


"Ты говоришь мне, что информация находится в столе?"


Она слабо кивнула.


Он подошел к стойке и оглянулся на пожилую женщину. Он перебирал груды почты, пока не поднял одну стопку писем, перевязанную резинкой, и женщина кивнула. Джой Петти, - гласил обратный адрес. Засунув стопку под рубашку, он вернулся к женщине. Она попыталась уползти, но не смогла. Оказавшись прямо над ней, он выстрелил ей в затылок, затем на дюйм ниже, на секунду.


Он только что снял шумоподавитель, когда снаружи хлопнула дверца машины, и он увидел мужчину и женщину, поднимающихся по парадной лестнице. Они подошли к входной двери, и мужчина постучал. Сначала он ничего не делал. Мужчина постучал снова - и объявил себя полицейским!


Переместившись немного вправо, убийца выстрелил через дверь. Затем второй выстрел. Он повернул назад налево, увидел, как женщина целится в дом, а мужчина убегает через передний двор. Он выстрелил еще раз в бегущего мужчину, затем женщина закричала - опознав в них полицию ... большой сюрприз.


Он услышал, как мужчина что-то крикнул из-за их черного внедорожника. Стреляя теперь через переднее стекло, он разнес окно со стороны водителя грузовика. Приближающаяся сирена сказала ему, что нет смысла торчать здесь, ожидая, пока они его окружат. Он натянул капюшон, добрался до задней двери, тихо открыл ее, затем, сделав глубокий вдох, бросился бежать через задний двор.


Ему показалось, что он услышал приближающиеся шаги позади себя, но он не был уверен. Он перепрыгнул через сетчатый забор соседа, его верхушка врезалась ему в руку. Внезапная боль остановила его, но только на секунду. Увидев силуэт, бегущий к нему, он развернулся и побежал через двор, перепрыгнув через забор, а затем он исчез.


Через два часа они тщательно проработали место происшествия, остановившись только для того, чтобы посмотреть, как врачи скорой помощи грузят тело Мардж Костичек на каталку и увозят ее.


Гриссом за письменным столом нашел еще две пачки писем от Джой Петти, которые Ник положил в пакет со словами: "Этот парень начинает меня бесить".


"Никто не любит, когда в него стреляют, Ник", - сказал Гриссом.


"Но такое ощущение, что он всегда на шаг впереди нас".


Кэтрин сказала: "Он просто читает Sun, и все".


Но по лицу Гриссома пробежала тень.


Кэтрин спросила: "Что?"


"Ничего", - сказал он. "Просто ощущение".


Она слегка криво улыбнулась ему. "Я думал, ты не веришь в чувства - только в доказательства".


"Это чувство вырастает из какого-то свидетельства, - сказал он, - или, во всяком случае, из чего-то, что я уже знаю, чему я просто не придал должного значения. Но я сделаю это".


Вмешался О'Райли. "Звонил мой приятель Таво. Он получил видеозапись заявления Джой Петти, в котором говорится, что Мардж Костичек наняла Двойку, чтобы убить Мэлаки Фортунато."


Гриссом и Кэтрин обменялись взглядами с широко раскрытыми глазами.


"Вот так просто?" - Спросил Ник.


"Это не все хорошие новости", - сказал О'Райли. "Джой Петти в опасности".


"Что?" - спросил я. Гриссом сорвался.


О'Райли пожал плечами. "Она попросила воспользоваться туалетом. Она не была подозреваемой, она даже не была свидетелем - просто гражданином, сотрудничающим по собственной воле. Она почуяла опасность. Она ушла ".


"Они уже проверили ее дом?"


"Да. Вся ее одежда исчезла, она даже забрала своего кота. Как будто она была готова к этому дню годами ".


Так оно и было, подумала Кэтрин.


Гриссом резко спросил: "Ну, они ищут ее? Она становится соучастницей после свершившегося факта ".


"О, да. Я имею в виду, я не знаю, какой приоритет они придают этому - это не их случай. Это было просто одолжение, которое Таво оказывал мне ".


"Немедленно соедините своего друга с телефоном, сержант", - сказал Гриссом. "Мы возвращаемся на базу, и через полчаса я хочу иметь возможность загрузить это интервью. Мы должны увидеть это сами ".


"Я попытаюсь".


"Даже не пытайся. Сделай это ".


Всего за сорок пять минут Гриссом собрал Кэтрин, Ника и О'Райли в своем кабинете.


На экране компьютера было изображение комнаты для допросов. Через стол от камеры сидела женщина лет сорока с черными волосами до плеч, карими глазами и лицом с резкими чертами.


Хотя офицера, проводящего допрос, на снимке не было, его голос теперь доносился из динамика. "Назови свое имя".


О'Райли прошептал: "Это мой приятель Таво".


Женщина на экране уже говорила: "Джой Петти".


Гриссом шикнул на О'Райли.


Таво за кадром спросил: "Ваш адрес?"


Она назвала адрес в Лейквуде.


"Вы здесь по собственной воле, без принуждения?"


Она кивнула.


"Скажи "да" или "нет", пожалуйста".


"Да, мне жаль. Да, я здесь по собственной воле, без всякого принуждения."


Пока они смотрели, женщина перед ними становилась все более взволнованной. Она достала пачку сигарет из своей сумочки.


Таво, должно быть, просматривал свои записи, потому что она прикурила, прежде чем он сказал: "Пожалуйста, не курите".


С ухмылкой она затушила сигарету в черной пепельнице перед собой.


"Вы использовали другие имена в течение своей жизни, верно?"


"Да. Джой Старр, Джой Лак и еще несколько других сценических псевдонимов. Они назвали меня Моникой Ли в шикарном оформлении; это журнал. Имя, которое мне дали при рождении, было Моника Петти ".


Даже не думая об этом, она зажгла еще одну сигарету и глубоко затянулась. Таво ничего не сказал. Она сделала вторую затяжку, выдохнула через нос и, наконец, поняла, что курит там, где не должна, и затушила второй окурок в пепельнице.


Наполовину раздраженная, наполовину любопытная, она спросила: "Зачем здесь чертова пепельница, если нам не разрешают курить?"


"Это просто всегда было там", - сказал ей Таво.


В течение нескольких минут Таво выпытывал у нее историю о том, как Мардж Костичек приняла ее как сбежавшую, воспитывала как дочь (хотя дочь, которая работала в ее стрип-клубе). Кэтрин поинтересовалась, могли ли между женщинами возникнуть сексуальные отношения, но офицер ничего такого не спрашивал.


Наконец, Таво опустил стрелу. "Мисс Петти, боюсь, у меня для вас плохие новости".


"Что? В любом случае, что все это значит? В чем дело на самом деле?"


"Мардж Костичек была убита этим вечером".


"Нет ... нет, ты просто говоришь это, чтобы ... "


Таво заверил ее, что говорит правду. "Боюсь, это было жестокое убийство, мисс Петти".


Ее губы дрожали. "Скажи мне. Скажи мне. . . . Я имею право знать ".


Таво рассказал ей.


"Мисс Петти, вы знаете, кто убил Мэлаки Фортунато в Лас-Вегасе в тысяча девятьсот восемьдесят пятом?"


"Я... я знаю, как они его называют".


"И что это такое?"


"Черт возьми. Из-за тех двух ранений в голову, которые получила Мардж ".


"Этот Черт - профессиональный убийца?"


"Да. В противном случае я не знаю его имени ".


"Вы знаете, кто его нанял?"


". . . Я. . . знаю, кто его нанял, да".


"Кто?"


Женщина на мгновение казалась в порядке, затем она рухнула, ее голова упала на стол, когда из нее вырвались долгие сердитые рыдания. Рука Таво появилась в кадре, коснулась ее руки. Этот жест, казалось, придал ей сил, и она боролась, чтобы контролировать свои эмоции.


"Я ... мне жаль". Рыдание остановило ее, но она снова взяла себя в руки и сказала: "Я любила его, но Мэлаки не был сильным человеком. У него не было сил выбирать между своей женой или мной. И никто из нас тоже не отказался бы от него. У него было нежное прикосновение, Мэлаки. Но он был эгоистичен и к тому же слаб - это то, что привело его к хищению в "Сэндмаунде", вы знаете ... казино, где он работал."


Таво ничего не сказал, позволив ей рассказать это в свое время, по-своему.


"Я разделся в баре под названием "Свингеры". Я был там с тех пор, как владелица, Мардж Костичек, взяла меня к себе, когда мне было пятнадцать. Мардж знала, что как только мафия узнает, что Мэл присваивал, они убьют его и всех, кто имел к нему какое-либо отношение. Итак, она опередила их в ударе.


"Она наняла этого парня, который делал эти мафиозные наезды. Я не знаю, как она узнала о нем, как с ним связаться; Я слышал, что "Свингеры" были отмыванием денег для каких-то мафиози ... Я только что это услышал, понимаете ... так что, возможно, так и было. В любом случае, наем этого парня стоил ей большей части денег, которые она копила годами. Остальное она отдала мне вместе с билетом на автобус до Лос-Анджелеса ".


"Извините меня, мисс Петти, я хочу напомнить вам, что я действительно предупредил вас о ваших правах".


"Я знаю, что ты это сделал. Видишь ли, я не знал, что Мардж сделала это, до тех пор, пока годы спустя. Я думал ... Я думал, что мафиози убили Мэлаки. И Мардж сказала мне, что я тоже в опасности, и посадила меня в тот автобус. И я пошел добровольно. Я был напуган до смерти, поверь мне ".


"Итак ... вы поддерживали связь с Мардж на протяжении многих лет?"


"Да, мы регулярно писали друг другу. Она даже приходила в гости несколько раз."


"Ты уже возвращался в Лас-Вегас?"


"Я не настолько храбр".


"Итак, как вы пришли к тому, чтобы узнать правду?"


"Может быть, пять лет спустя, когда она навестила меня. В то время я был в Резеде. Мы провели долгий вечер, пили, предавались воспоминаниям ... И она выложила все начистоту. Я думаю, она чувствовала себя виноватой из-за этого. Я думаю, она носила это с собой повсюду, и она рассказала мне, как насчет, и плакала, и плакала, и умоляла меня простить ее ".


"А ты?"


"Конечно. Она сделала это, чтобы спасти меня, она думала - эти бандиты могли убить и меня тоже, и жену Мэла ... Я имею в виду, если бы они думали, что один из нас замешан в этом, в растрате?"


"Я понимаю".


"А ты? В конце концов, я любил ее чертовски намного больше, чем этого сладкоежку Мэлаки . . . . Послушайте, офицер - мне нужно в туалет. "


На этом интервью, записанное на пленку, закончилось.


О'Райли прикрывал своего приятеля Таво в Лос-Анджелесе "Эй, она не была под арестом или что-то в этом роде. Она пришла добровольно. Он потерял бдительность. К тому времени, когда он попросил женщину-офицера проверить сортир и выследил своего напарника, они отстали от нее на пятнадцать минут, изи."


"У Джой достаточно времени, - сказал Ник, - чтобы собрать вещи и убраться из "Доджа" ... Но зачем? Почему она сбежала?"


Гриссом уставился на пустой экран.


"Бегать - это все, что она умеет делать", - сказала Кэтрин, разводя руками. "Это то, чем она занималась всю свою жизнь. Это началось в пятнадцать, когда она сбежала от своих родителей, и с тех пор она никогда не останавливалась."


"И Мардж Костичек просто пыталась помочь бедной девушке", - мрачно сказал Ник.


"Вы не выиграете "Мать года", - сказал Гриссом, - нанимая киллера для совершения убийства первой степени".


15


ПРИМЕРНО В ТО ВРЕМЯ, КОГДА О'Райли И НИК ОБНАРУЖИЛИ тело МАРДЖ Костичек, Уоррик сидел на корточках над монитором компьютера в макетной комнате на работе. Его глаза горели, в висках пульсировало, а мышцы шеи ныли. Некоторое время назад Сара зашла к нему, чтобы рассказать о сбивающем с толку поиске сведений о личной жизни Барри Хайда, и Уоррик сказал ей, что деловая жизнь Хайда оказалась такой же запутанной и загадочной.


"Неважно, что я узнаю, - сказал он ей, - что-то другое говорит об обратном".


"Мне знакомо это чувство", - сказала она.


Теперь, по крайней мере, час спустя, все стало еще запутаннее и загадочнее. Несмотря на то, что бизнес тратил деньги на покупку последних выпусков видео, "От А доЯ" мало рекламировался и имел самые низкие арендные ставки в округе. Патрик, куривший марихуану менеджер, привык к небольшому трафику в магазине, и все же каждый месяц Хайд платил то, что Уоррик считал непомерной арендной платой, в дополнение к покупке все новых и новых фильмов. Откуда взялись деньги?


Он отвернулся от свечения монитора, протирая глаза, задаваясь вопросом, где он будет искать дальше.


Это было, когда Брасс ввалился, измученный и немного взъерошенный, в поисках Гриссома.


"Не уверен, где он", - сказал Уоррик. "Одну минуту он был здесь, затем О'Райли позвонил из дома Костичека".


"Что это было?"


"Честно говоря, это прозвучало как твой пример - я думаю, Мардж отправили в тот большой стрип-клуб на небесах".


Хорошо сложенное лицо Брасса успело напрячься от тревоги. "Ты же не думаешь, что это..."


"Черт возьми, если я знаю", - сказал Уоррик.


Брасс плюхнулся на стул рядом с Уорриком, резко опустившись. "Чем больше мы работаем над этим, тем более странным это становится".


Медленно кивнув, Уоррик сказал: "Расскажи мне об этом. Это как тот чертов видеомагазин - почти никакого бизнеса, вы бы не подумали о большом денежном потоке, и все же у Хайда, кажется, полно бабок ".


Коп невесело усмехнулся. "Что вы думаете о том, что Хайд все время путешествует?"


"Если он the Deuce, возможно, у него концерты по всей нашей великой стране".


Брасс пожал плечами. "Итак, мы просто отслеживаем, куда он пошел. И посмотрите, кто был убит или исчез там ".


"Я полностью согласен с этим - из-за того, что это приносит пользу. Никаких записей о Барри Томасе Хайде ни в одной пассажирской декларации ни одной авиакомпании ... никогда ".


"Некоторые люди ненавидят летать. Может быть, он водит."


Уоррик покачал головой. "В прошлом месяце, когда он путешествовал, его машина находилась в ремонте в гараже Хендерсона".


"А как насчет рен..."


"Нет записей об аренде. И у него нет второй машины - я имею в виду, он не женат, записей о разводе или детях тоже нет ".


"Что ты мне хочешь сказать?"


"Что парень регулярно покидает город. Он не летает, не водит свою машину, чтобы добраться туда, и даже не берет машину напрокат ".


"Автобус? Тренироваться?"


"Там тоже нет записей. Для парня, который постоянно крутится, нет никаких признаков того, что он когда-либо выходил из дома ".


Брасс ухмыльнулся. "Только этот календарь и слова этого наркомана".


"Зачем Хайду говорить сотрудникам своего видеомагазина, что его не будет в городе, если это не так?"


"Ну, тогда у него другая личность".


"Может быть, наш парень по рассылке почты, Питер Рэндалл? Это единственное, что имеет смысл, особенно если он все еще выполняет задания в качестве Двойки, несмотря на отсутствие тел, обнаруженных за последние несколько лет ".


Брасс уставился в никуда; затем он тряхнул головой, как будто хотел стряхнуть паутину, повернулся к Уоррику и спросил: "А как насчет отелей?"


"Ну, это займет целую вечность, чтобы проверить подробно, вы знаете, попытаться увидеть, был ли он где-нибудь зарегистрирован . , , Я имею в виду, он никогда не говорил Патрику, куда он направлялся . , , но я могу сказать вам вот что: Хайд никогда не снимал плату за номер в отеле или мотеле ни с одной из своих трех кредитных карт, и никогда не выписывал им чек ".


Брасс тяжело вздохнул - затем он поднялся, потянулся; хрустнули кости. "Здесь что-то очень не так ... очень не так ... Когда Гриссом вернется, пусть он вызовет меня".


"Ты понял".


Брасс вышел из офиса, прошел около четырех футов, и тут зазвонил его мобильный телефон. Разговор был коротким, Брасс через несколько мгновений просунул голову обратно в комнату макета, выражение его лица внезапно стало настороженным.


"Пошли", - сказал Брасс, нетерпеливо махнув рукой. "Ты со мной".


"Хорошо", - сказал Уоррик и в коридоре, пристроившись рядом с Брассом, спросил: "В чем дело?"


На лице Брасса появилось злобное выражение. "Надеюсь, это номер Барри Хайда".


Сара, вздрогнув, проснулась. Она заснула за своим компьютером, и, очевидно, никто этого не заметил. Она села, скорчила гримасу, затем покрутила шеей и почувствовала скованность, которая появлялась, когда она неправильно спала. Откинувшись назад, она размяла мышцы шеи, оказывая все большее давление по мере движения, но боль не проявляла никаких признаков ослабления. Она встала на подкашивающихся ногах, восстановила равновесие и вышла в холл к фонтану с водой. Затем она бродила из комнаты в комнату в поисках остальной команды, но никого не нашла.


По крайней мере, до тех пор, пока она не вошла в лабораторию ДНК, где обнаружила тощего Грега Сандерса с волосами торчком, разговаривающего по телефону с широкой ухмылкой и широко раскрытыми глазами.


"Что ты собираешься делать?" - спросил он. "Ты... ты такая плохая девочка. . . ."


Прочистив горло, Сара улыбнулась и, когда он повернулся к ней лицом, слегка помахала ему рукой.


Ухмылка изменилась с ног на голову, когда он сказал: "Хм, мы продолжим это позже. Мне нужно идти ". Он повесил трубку без дальнейших комментариев.


"Серьезные, значимые отношения?" - спросила она.


"Эй, это не так извращенно, как ты думаешь".


"Нет, Грег, я почти уверен, что это так. Где все?"


Он пожал плечами. "Кэтрин и Ник находятся на месте убийства. Я думаю, Гриссом пошел присоединиться к вечеринке, а Уоррик ушел с Брассом, ну, я не знаю, десять минут назад."


Внезапно она почувствовала себя очень бодрой. "Место убийства?"


Он поднял руки. "Я не знаю подробностей".


Она села на пустой табурет. "Что ты знаешь?"


На своем кресле на колесиках он перекатился к другому рабочему месту, сказав: "Я знаю, что окурок, который Кэтрин принесла с места раскопок мумий, слишком разложился и слишком стар, чтобы дать нам какую-либо работоспособную ДНК спустя столько времени".


"Ладно. Это плохая новость - как насчет хороших новостей?"


"Если ты настаиваешь. Как насчет того другого окурка? Тот, который они взяли из вещдоков - он тоже был старым, но кто-то упаковал его много лет назад."


"Что насчет этого?"


"Это не соответствует крови мумии ... или ДНК жены тоже". Воодушевленный темой, Сандерс улыбнулся ей в своей жизнерадостной манере и вытащил лист бумаги из папки. "Взгляни-ка".


Она подкатилась на своем табурете к нему. "Результаты теста ДНК", - сказала она, прочитав, довольная. "Значит, окурок принадлежал убийце?"


"Эй, я просто здесь работаю. Я не знаю, чья это ДНК - она просто не принадлежит жене или мумии ".


"Знает ли Гриссом об этом?" Кто-нибудь?"


"Нет". Сандерс покачал головой. "У меня не было возможности сказать им".


"Я знаю", - сказала она. "Ты был занят - нужно было сделать телефонные звонки".


"Послушай, у меня бывает перерыв, как у любого другого ..."


Она наклонилась и улыбнулась своей самой милой улыбкой. "Грег, я просто дразню тебя. Из того, что я слышал, звучит так, будто тебе это нравится . . . . В любом случае, я передам новости дальше. Ты станешь популярным ".


Он пожал плечами и улыбнулся. "Хорошо. Мне нравится быть популярным ".


"Я так и понял".


И она покинула лабораторию.


Уоррик сидел в затемненной машине рядом с Брассом. "Таурус" без опознавательных знаков был припаркован на пересечении улиц Фреш Понд Корт и Докери Плейс, откуда открывался хороший вид на дом Хайда и его лужайку для гольфа перед домом. Окна машины были опущены, вечер был приятно прохладный, ночь темная, луны почти не было. Патрульные машины были припаркованы на Истерн-авеню, Саут-Пекос-роуд и Канарси-Корт, наблюдая за стенами и задней частью дома, чтобы убедиться, что Хайд не прокрался пешком.


Резиденция Хайда стояла темная и тихая, гробница в стиле ранчо. В домах соседей были признаки нормальной жизни, слабое голубое свечение телевизоров пробивалось сквозь тонкие занавески в затемненных комнатах; другие были хорошо освещены, люди время от времени пересекались перед окнами, где-то слишком громко играла стереосистема, а в паре домов от дома Хайда кто-то открыл дверь своего гаража, настраивая двигатель мотоцикла Кавасаки. В этот час парень был слишком настойчив - было почти десять вечера.


"Ты думаешь, Хайд действительно тот самый Черт?" - Спросил Уоррик.


Брасс пожал плечами.


"Если это так, ты думаешь, он вернулся бы сюда сразу после того, как убил кого-то?"


В темном салоне автомобиля детектив окинул Уоррика долгим оценивающим взглядом. "Знаешь, Браун, иногда лучше не думать так много. Просто ждите этого и реагируйте. Если он придет, он придет. Не пытайся перехитрить этих придурков. Предоставьте это им, и они это сделают. Вот тогда мы их и заберем ".


Уоррик знал, что Брасс прав; но это его расстраивало.


Они долго сидели в тишине; как долго, Уоррик не знал - ему показалось, что он, возможно, даже пару раз задремал. Работа в засаде была скучной, даже когда в ней чувствовалась скрытая опасность, и это заставляло Уоррика радоваться, что он не полицейский. Сосед с мотоциклом либо устал, либо кто-то позвонил, чтобы пожаловаться, потому что он перестал работать с машиной и закрыл дверь своего гаража. Один за другим погас свет в окнах по всему корту.


"Может быть, он подставил нас, - сказал Уоррик, - или один из отрядов".


Брасс пожал плечами. "Меня бы это не удивило. Он не продержался бы в этом бизнесе так долго, будучи беспечным. Я сомневаюсь, что он заметил нас, хотя - на этой улице не было ни одной машины с тех пор, как мы сюда приехали ".


Как раз в этот момент с Саут-Пекос-роуд к ним повернул автомобиль. Его фары практически ослепили их, и они съехали вниз на своих сиденьях. Затем транспортное средство - большой черный внедорожник - остановилось почти поравнявшись с ними.


"Гриссом", - сказал Брасс, звуча немного раздраженно.


Черный "Тахо" тихо остановился рядом с ними, и Гриссом опустил свое окно. "И что?"


"Ничего", - сказал Брасс. "В доме было темно и тихо с тех пор, как мы сюда приехали".


"Все в порядке. Когда ты вернешься, Джим, тебе нужно посмотреть интервью, присланное полицией Лос-Анджелеса - Джой Петти, подтверждающая, что Мардж Костичек наняла Двойку."


Брасс выпустил воздух. "Господи, значит, она была старой ниточкой, которую только что развязали".


Гриссом не отреагировал на это, сказав: "Я возвращаюсь в лабораторию. Уоррик. . . "


Брасс шикнул на него и указал на дом Хайда, где в гостиной только что зажегся свет. Гриссом подогнал "Тахо" к дальнему бордюру, припарковал его и вернулся к "Таурусу" пешком, тихо скользнув на заднее сиденье.


Рация, казалось, сама прыгнула в руку Брасса. "В доме только что зажегся свет".


Отчеты пришли быстро. Никто ничего не видел.


"Черт возьми", - сказал Брасс. Он вздохнул. "Хорошо, я собираюсь пойти взглянуть в окно. Вы двое остаетесь здесь ".


"Ни за что, Джим", - сказал Гриссом. "Мы не собираемся отпускать тебя туда одного".


"Давайте не будем полностью раскрывать наше прикрытие", - сказал Брасс. "Это может быть просто таймер".


"И", - добавил Уоррик, "Хайд может быть профессиональным убийцей, который уже совершил одно убийство сегодня вечером и сорок с чем-то других за эти годы, о которых мы знаем. Ты действительно хочешь пойти туда один?"


Брасс хмуро посмотрел на Уоррика. "Ты пытаешься указывать мне, как делать мою работу?"


Испустив долгий усталый вздох, Уоррик сказал: "Нет, я просто задал вопрос. Ты действительно хочешь пойти туда один?"


Брасс подумал об этом; наконец он сказал: "Хорошо - один из вас".


Уоррик открыл дверь и выпрыгнул, опередив Гриссома в ударе. Пара осторожно пробиралась вверх по улице, двигаясь через дворы и пытаясь избежать круга света, отбрасываемого единственным уличным фонарем, вернувшимся на угол. Уоррик остался за гораздо более низкорослым Брассом, держась низко. На краю двора Хайда они нырнули в соседний гараж.


"Тебе нужно пройти только до того конца гаража", - прошептал Брасс, указывая.


"Что ты собираешься делать?"


"Я обойду сзади, подойду с другой стороны и попытаюсь заглянуть в окно".


Уоррик кивнул. "Я пойду за тобой в заднюю часть гаража. Когда ты пройдешь по дальней стороне, я подойду спереди ".


"Хорошо", - сказал Брасс и вытащил револьвер из набедренной кобуры. Он проскользнул в заднюю часть гаража, а Уоррик с собственным пистолетом в руке крался в тени Брасса. На углу, в темноте, недоступной свету уличных фонарей, детектив слегка помахал Уоррику рукой и скрылся за углом. Заняв позицию, Уоррик наблюдал, как Брасс пересекает огромный задний двор. Детектив был на полпути, когда загорелся установленный высоко индикатор движения, привлекая внимание Брасса . . . .


Уоррик принял стойку стрелка, направив пистолет на заднюю дверь, расположенную по центру над широкой восьмиугольной площадкой. Сначала Брасс замер; но момент оленя в свете фар прошел, и он нырнул вправо, перекатился и побежал к дальней стороне дома, снова в темноте.


Готовый стрелять, Уоррик поискал цель, не найдя ни одной, и не был этим недоволен. Брасс, находящийся сейчас на дальней стороне дома, должно быть, пробирается к выходу и ожидает, что Уоррик будет там, чтобы прикрыть его.


Развернувшись, Уоррик рванулся обратно вперед. Он повернулся и у двери гаража, оставаясь рядом, проскользнул в дальний конец. Выглянув из-за угла, Уоррик ничего не увидел и подумал, не случилось ли чего с Брассом. Борясь с паникой, он увидел лицо Брасса, выскользнувшее из-за кустарника на углу дома. Сердцебиение Уоррика лишь слегка замедлилось, когда он наблюдал, как детектив пытается заглянуть внутрь.


Криминалист пристально наблюдал, как Брасс прополз под окном, остановившись, чтобы заглянуть за край рамы. Как раз в тот момент, когда он думал, что они собираются провернуть это без сучка и задоринки, Уоррик почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Он подпрыгнул и обернулся, на ходу поднимая пистолет.


Гриссом просто посмотрел на него. "Черт возьми, Грис", - полушепотом произнес Уоррик, по крайней мере, понизив голос, поскольку адреналин пронзил его организм. Обернувшись, он понял, что теперь не может видеть Брасса, и - паника снова нарастала - задался вопросом, куда подевался детектив. Когда он приготовился высунуть голову из-за угла, Брасс зашел с другой стороны, внезапно появившись в трех дюймах перед ним, и Уоррик снова прыгнул. Черт возьми!


"Хайда нет дома", - сказал Брасс низким голосом, но уже не шепотом.


"Не дома", - тупо повторил Уоррик, но как бы сильно он ни хотел этого сукина сына, он не мог не почувствовать облегчения.


Брасс говорил: "Эти огни, должно быть, на таймере. Никаких признаков его присутствия в гостиной, и свет все еще выключен в остальной части дома ".


Повернувшись обратно к Гриссому, Уоррик спросил: "И что, черт возьми, ты делал?"


"Соседи вызвали грабителя", - сказал он. "Полиция Хендерсона приближается - молчаливый ответ".


Не успели эти слова слететь с его губ, как во двор въехали три полицейские машины, вишневые крыши придавали ночи психоделический вид, прожекторы были направлены на них троих. Однако никаких сирен - это могло бы потревожить окрестности.


Офицеры высыпали наружу, используя свои двери в качестве прикрытия, направляя пистолеты на Брасса и Уоррика.


"Бросьте оружие", - приказал один из них, а затем еще один или двое прокричали примерно то же самое.


Осторожно опустившись на колени, Уоррик и Брасс положили свои пистолеты на землю перед собой.


"Наше прикрытие уже раскрыто?" - Спросил Гриссом.


Пока Брасс объяснял ситуацию полицейскому управлению Хендерсона, Уоррик и Гриссом стояли, уставившись на большой, дорогой и, по-видимому, очень пустой дом.


"Он выставляет нас дураками", - сказал Уоррик.


Гриссом ответил не сразу; но затем он сказал: "Когда мы закончим здесь, мы заскочим в видеомагазин".


"Он мог быть там".


"Да, он мог".


Вернулся Брасс, качая головой. "Они немного разозлены".


Уоррик сказал: "Я думаю, мы могли бы предупредить их".


"Это не идеальные межведомственные отношения", - признал Брасс. Он посмотрел на недовольных полицейских в форме, которые толпились в своих черно-белых мундирах с закрытыми верхушками. "Они также сообщили мне, что Барри Хайд был образцовым гражданином с момента переезда в Хендерсон ... и если в будущем мы захотим выполнять какую-то полицейскую работу в их прекрасном городе, они хотели бы, чтобы мы сначала спросили их разрешения ".


"Они так сказали?" - Спросил Гриссом.


"Я перефразирую, но смысл был тот же. Итак, поехали домой".


Уоррик сказал: "Грис хочет заглянуть в "Видео от А доЯ" на обратном пути".


"Черт возьми, нет", - сказал Брасс.


"Может быть, я хочу взять фильм напрокат", - сказал Гриссом.


Брасс, казалось, с трудом подбирал слова. Наконец он выдавил: "Знаешь, Уоррик, после того, как твой босс закончит это дело, вполне возможно, что мы с тобой оба будем искать работу".


"Может быть, они могли бы использовать нас в Хендерсоне", - предположил Уоррик. "Похоже, в этом городке неплохо работать. Но до тех пор, что ты скажешь, если мы посмотрим видео?"


Брасс снова покачал головой. "С таким же успехом мог бы. Это даст мне кое-что, на что стоит обратить внимание, пока я нахожусь на отстранении ".


16


ПРИМЕРНО В ТО ВРЕМЯ, КОГДА ФАКТИЧЕСКИ НАЧАЛАСЬ НОЧНАЯ СМЕНА - после того, как ОНА уже отработала более четырех часов, включая то, что в нее стреляли и она работала на особенно неприятном месте преступления, - Кэтрин Уиллоус, тем не менее, излучала жизнерадостность, готовясь к отправке в лабораторию ДНК. Сзади нее раздался голос Сары: "Эй, подожди!"


Она замедлила шаг, обернувшись, чтобы увидеть спешащую Сару с отчетом в руке. "Если вы направляетесь к ДНК, возможно, у меня есть кое-что для вас".


Пока они шли, Сара протянула ей отчет, сказав: "Я сказала Грегу, что отдам это тебе. Это результаты анализа ДНК из вашего свидетельства Фортунато."


Кэтрин взяла его, но спросила: "Какие новости?"


"Кровь принадлежала мумии. Сигарета, найденная на заднем дворе Фортунато шестнадцать лет назад, содержит ДНК, которая не соответствует ни покойному мужу, ни его живой жене."


Кэтрин злобно улыбнулась. "Может принадлежать Двойке".


Сара сверкнула своей милой щербатенькой улыбкой. "Могло бы быть. Но почему мы все еще направляемся в лабораторию?"


"Потому что это не то, ради чего я туда шел".


Кэтрин быстро ввела Сару в курс дела, немного не по порядку: рассказала ей, что Мардж Костичек была убита, по-видимому, Двойкой, затем о трудной ситуации, в которую попали она и Ник. И, наконец, она ввела Сару в курс дела о Джой Петти и женщине Костичек, нанявшей убийцу мумии.


Сара, шедшая рядом с ней, сказала: "И здесь я была уверена, что Фортунато был хитом мафии".


"Мы все так делали", - сказала Кэтрин с кислой ухмылкой. "Гриссом сказал нам ничего не предполагать, но мы все согласились. Может быть, именно поэтому эта женщина сейчас мертва ".


"И я так понимаю, вы уже передали Грегу улики с места преступления Костичека. . . . "


"Да, и, может быть, мы сравним ДНК той древней сигареты - когда я сегодня вечером гнался за сукиным сыном, он порезался о сетчатый забор".


Сара, подражая рекламе молока, спросила: "Есть кровь?"


"О да", - сказала Кэтрин и зашагала в лабораторию, Сара прямо за ней.


Сандерс чуть не спрыгнул со своего стула. "Боже! Вы что, ребята, никогда не стучите?"


Кэтрин облокотилась на его стойку. "Тот материал с места убийства, который я оставил? Ты сказал, что займешься этим как можно скорее ".


"И я так и сделаю".


Она просто посмотрела на него. Затем она сказала: "Может быть, пришло время определить "КАК можно скорее". "


Обычно жизнерадостная лабораторная крыса хмуро посмотрела на двух женщин. "Слушай, я так сильно отстал, что смогу взяться за это только в понедельник. У меня перегрузка из-за того, что приходится разбираться с днями - в дневную смену, типа, два убийства, изнасилование и ...


"Дни?" Спросила Кэтрин. "Ты отдаешь приоритет дневной смене?"


Его бровь приподнялась, а половина рта ухмыльнулась. "Ты когда-нибудь получал от Конрада Экли по заднице?"


"Меня не интересует твоя личная жизнь, Грег".


Он склонился над микроскопом. "Я посмеюсь на следующей неделе, когда у меня будет время".


Прислонившись к двери, Сара сказала: "Кстати, о времени, Кэт - пока ты ждешь доказательства ДНК, мы могли бы проверить записи телефонных разговоров здесь ... на предмет личных звонков".


Грег поднял взгляд.


"Вы знаете," продолжила Сара, пожав плечами, "как ответственные государственные служащие, мы должны убедиться, что налогоплательщикам хорошо служат".


Сандерс погладил подбородок, как будто его детское личико покрывала борода. "Для двух таких преданных своему делу государственных служащих я мог бы втиснуть это".


"Спасибо, Грег - ты лучший".


"Таурус" и "Тахо" заехали на парковку и бок о бок заехали в киоски перед видеомагазином. Уоррик слез с водительского сиденья "Тахо", а Брасс выбрался из "Тауруса", где Гриссом сидел на переднем пассажирском сиденье. Супервайзер CSI - сделав долгий, глубокий вдох и выпустив его таким же образом - последовал за ним, присоединившись к двум мужчинам на тротуаре.


Обычно невозмутимый Уоррик, как показалось Гриссому, просто немного нервничал; долговязый мужчина покачивался на ногах, когда он посмотрел в витрину магазина и сказал: "Кассиром сегодня, должно быть, Сапфир - это значит, что дежурный помощник менеджера - Ронни. Эти люди никогда не видели нас раньше, Грис - как ты хочешь в это играть?"


Гриссому потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение. "Мы с Джимом отправимся прямо в заднюю комнату, а ты оставайся снаружи и приглядывай за кассиром".


Кивок. "Ты понял".


"Джил", - сказал Брасс, его лицо исказилось от беспокойства, "я должен сказать тебе, я думаю, что это неправильная игра. Здесь происходит что-то, чего мы пока не понимаем. Ты действительно думаешь, что совать руку в глухую дыру имеет смысл? Мы могли бы вырвать чертов обрубок ".


"Хайд должен быть где-то", - сказал Гриссом. "Его нет в его резиденции - это его бизнес. Что еще ты предлагаешь?"


Не дожидаясь ответа, Гриссом толкнул стеклянную дверь и вошел внутрь.


"Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?" - спросил веселый голос с кассового островка.


Войдя в ярко освещенный мир видео на полках и постеров к фильмам, Гриссом сказал: "Просто смотрю", и продолжил движение к задней части магазина. Он почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной, может быть, в двух шагах.


Уоррик появился через несколько секунд позади них и направился прямо к кассе.


"Привет", - сказал он громким голосом. "Как у тебя дела?"


"Отлично".


"У тебя есть режиссерская версия "Охотника на людей"?"


Пока Уоррик и кассир болтали, Брасс сказал Гриссому: "Ради бога, ты же специалист по уликам! Что мы можем здесь сделать такого, что подтвердится в суде?"


Все еще игнорируя своего коллегу, Гриссом толкнул вращающуюся дверь, несмотря на прикрепленную к ней табличку "ЛИЧНОЕ", и почти сразу же фигура изнутри преградила путь: парнишка ненамного старше последнего, кого они здесь встретили.


"Эй! Ты что, читать не умеешь?"


Когда парень указал на табличку "ЛИЧНОЕ", Гриссом сделал шаг назад и оценил юношу, который был одет в синюю рубашку поло с вышитыми на груди буквами от А до Я. пухлый парень с грязно-каштановыми волосами и грязно-карими глазами, глубоко посаженными на бледном лице.


"Ты не можешь вернуться сюда!"


Парень сказал это громко - слишком громко, как будто это было в чью-то пользу, кроме Гриссома и Брасса.


Гриссом наклонился, почти нос к носу столкнувшись с парнем. "Мы ищем вашего босса - Барри Хайда".


"Э-э, э-э..."


Из глубины офиса раздался голос: "Я Барри Хайд! ... Впусти джентльменов, Ронни."


Потрясенный, Ронни отступил в сторону, и Гриссом вошел в маленький офис, Брасс мрачно последовал за ним.


Встав из-за стола справа, где монитор системы безопасности показывал четыре угла магазина (включая разговор Уоррика и кассирши), мужчина вырос до стройного роста шесть футов один дюйм или около того. Однако это худощавое телосложение было обманчиво мускулистым. Мужчина, на котором не было бейджа с именем, был в черной рубашке поло и черных джинсах - гардероб, как отметил Гриссом, недалеко ушел от его собственного. Ему было за пятьдесят, но он был еще молод.


Правая рука мужчины была обмотана большой марлевой повязкой.


"Я Джил Гриссом из ..."


"Вы всегда врываетесь в частные места без предупреждения, мистер Гриссом?" - Спросил Хайд, внешне приятный, но с резкостью.


"Из Бюро криминалистики Лас-Вегаса", - закончил Гриссом. "Это капитан Брасс. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов."


"Мы должны были постучать", - пробормотал Брасс. "Извини".


"Извинения приняты к сведению", - сказал Хайд. "И мне всегда нравится сотрудничать с правоохранительными органами, но я уверен, вы поймете, если я попрошу ознакомиться с вашими полномочиями".


"Конечно", - сказал Брасс, и они выполнили просьбу.


Хайд изучал значок Брасса и удостоверение личности с фотографией Гриссома на несколько ударов дольше, чем необходимо, подумал Гриссом; ухмылка притаилась в уголке рта Хайда. Этот человек не боялся их и не был сбит с толку их присутствием: он казался, если уж на то пошло, позабавленным!


Возвращая Тан верительные грамоты, Хайд коротко кивнул им. "Прекрасно, джентльмены. Итак. Что я могу для вас сделать? И позвольте мне заверить вас, что любой материал для взрослых, который мы берем напрокат, четко соответствует стандартам сообщества ".


Гриссом улыбнулся, совсем чуть-чуть. "Мистер Хайд, я заметил, что у тебя на правой руке повязка - она выглядит свежей. Не могли бы вы рассказать нам, как вы поранились?"


Рот ухмыльнулся, но лоб напрягся. "Есть ли ... контекст для этих вопросов?"


Брасс сказал: "Не могли бы вы, пожалуйста, просто ответить".


Ухмылка Хайда превратилась в улыбку, состоящую из мелких ровных зубов - в них было что-то смутно звериное. Он поднял руку перед собой, повязка была как знак почета. "Стеллажи. Ронни ... это тот молодой человек, которого ты только что запугивал ... Мы с Ронни переставляли полки, и один из них порезал мне руку ".


"Могу я взглянуть на травму?"


"А что, вы доктор?"


"Ну, да... в некотором смысле".


"Я собираюсь сказать "нет", - сказал Хайд твердо, но не враждебно. "Я только сейчас остановил кровотечение и должным образом перевязал рану. Я не собираюсь бередить рану, чтобы вы могли взглянуть на нее, по какой-то невысказанной причине. Об этом не может быть и речи, джентльмены ".


Гриссом боролся с нарастающим в нем раздражением. Должно быть, это проявилось, потому что Брасс перешел к своей собственной линии допроса ". Мистер Хайд, ты можешь сказать нам, где ты был ранее этим вечером?"


"Я мог бы, но вам придется быть откровенными со мной, джентльмены, если вы хотите моего сотрудничества".


Гриссом изложил это так: "Это расследование убийства".


Это могло бы заставить обычного человека задуматься, но Хайд тут же огрызнулся: "И это дает тебе право быть грубым?"


Гриссом ничего не сказал.


"Пожалуйста, мистер Хайд, - рассудительно сказал Брасс, - расскажите нам, где вы были ранее этим вечером".


"В какое-то конкретное время?"


Брасс пожал плечами. "Скажем, с пяти".


"Утром или вечером?" - спросил Хайд, не сводя глаз с Гриссома, и эта крошечная полуулыбка тронула его щеку.


"Назначьте время на вечер", - сказал Брасс и достал из кармана маленькую записную книжку.


"Все в порядке". Теперь Хайд пожал плечами. "Я был здесь, в магазине".


"С пяти?"


"Даже раньше, чем это", - сказал Хайд. "Примерно с четырех".


Их предыдущий визит в "От А до Я" был в середине дня; может быть, они просто разминулись со своим человеком?


"Свидетели на этот счет?" - Небрежно спросил Брасс.


"Ронни и Сапфир. Они оба пришли сегодня в четыре."


"Не слишком ли рано?" - Спросил Гриссом. "Я имею в виду, ты открываешься в десять, а уходишь в полночь. Я думал, смены будут разделены пополам ".


Улыбка расколола рябое лицо, удар по притворной сердечности. "Это имело бы смысл, не так ли? Но сегодня у Патрика и Сью были планы - это что-то вроде пункта ... не идеальный роман на рабочем месте, но это случается, и я просто ненавижу быть твердолобым боссом ".


Наркоман Патрик действительно сказал хорошие вещи об их боссе; но Гриссом не упомянул другого помощника менеджера - Уоррик ранее договорился с парнем о молчании. Или была запись с камер наблюдения, которую просмотрел Хайд? Просматривал ли убийца записи с камер безопасности тоже?


Хайд говорил: "Голубки ушли на час раньше, а Сапфир и Ронни пришли подменить".


Брасс спросил: "Двое других ваших сотрудников видели вас сегодня?"


Хайд покачал головой. "Нет, они ушли ровно в четыре, и я зашел через несколько минут после этого".


"Ты знал об их планах?"


"У них было разрешение. Как я уже сказал, я стараюсь быть хорошим начальником для этих ребят ".


Гриссом обнаружил, что очарован этим образцом: если Хайд был Чертом, то Гриссом смотрел на классического социопата. Если бы они могли арестовать этого парня и осудить его, он стал бы отличной темой для одной из лекций Гриссома.


Брасс спрашивал парня: "Ты выходил куда-нибудь поесть или еще что-нибудь? Может быть, выполнял поручения?"


"Нет, все именно так, как я тебе сказал". Его тон был покровительственным, как будто Брасс был ребенком.


Хайд продолжил: "Я был здесь весь вечер. Спросите моих детей, они скажут вам. О, Ронни действительно сходил и купил итальянскую пиццу для них, салат для меня. Я думаю, это было около девяти часов. Мы ели втроем". Приподнятая бровь. "Коробка из-под пиццы и маленькая коробка из-под салата из пенопласта находятся в мусорном контейнере на заднем дворе ... Если вас интересует дальнейшее подтверждение".


Гриссому редко приходилось раньше сталкиваться с такой степенью самодовольства у подозреваемого в убийстве.


Брасс спросил: "Куда Ронни пошел за этим итальянцем?"


"У Крестного отца" ... Это немного утомительно, но это любимая пицца Ронни".


Брасс послушно это записал.


Гриссом спросил: "Ты не ел никакой пиццы?"


"Нет. Это были сосиски и пепперони - я вегетарианец ".


"Ох. Причины для здоровья, мистер Хайд, или моральные проблемы?"


"Оба. Я стараюсь оставаться в форме ... и, конечно, я выступаю против бессмысленной резни ".


Гриссом восхищался способностью Хайда говорить это с невозмутимым лицом. "Какова ваша позиция в отношении молочных продуктов?"


"Какое это имеет отношение к расследованию убийства?"


Гриссом пожал плечами. "Мне просто интересно. У меня есть интерес к питанию. Не против подшутить надо мной?"


"Вовсе нет - у меня непереносимость лактозы. В моем салате нет сыра - только хорошие, хрустящие, полезные овощи. Но я люблю немного остроты в своей заправке ".


Гриссом сказал: "Спасибо".


Брасс бросил на Гриссома косой взгляд "ты такой же чокнутый, как и этот парень" и вернулся к своему допросу. "Когда вы впервые посетили Лас-Вегас, мистер Хайд? Я имею в виду, до переезда сюда."


Хайд обдумал это. "По-моему, шесть лет назад - всего за месяц или около того до того, как я переехал сюда. Я влюбился в это место - был здесь на съезде владельцев видеомагазинов - и переехал сюда ".


"Никогда до этого?"


"Никогда. У меня нет никакого особого интереса к азартным играм. Это был климат - красота закатов в пустыне. Что-то в этом роде".


"Хорошо", - сказал Брасс, делая пометку. "Вы знаете женщину по имени Мардж Костичек?"


Без колебаний. "Нет - должен ли я?"


"Как насчет Филипа Дингельманна?"


"Нет".


"Малахия Фортунато?"


"Нет ... И я должен сказать, что начинаю уставать от этой игры. Кто эти люди, и почему вы думаете, что я могу их знать?"


Брасс улыбнулся - загадочно, как Сфинкс. "Да ведь они наши жертвы убийства, мистер Хайд".


Ухмылка утратила свой сарказм; глаза посуровели. "И вы предполагаете, что я знал этих людей?"


Брасс сказал: "Мы спрашиваем".


Теперь Хайд, казалось, начал раздражаться; но Гриссом задавался вопросом, было ли это просто еще одним шахматным ходом, еще одной игрой в кошки-мышки.


"Ты думаешь, что я убил этих людей, не так ли? Какой абсурдный, самонадеянный ... Это интервью окончено, джентльмены ".


"Хорошо", - сказал Брасс.


Но Хайд продолжал: "Я пытался помочь вам, сотрудничать с вами, несмотря на вашу грубость, а теперь вы отплачиваете мне за добропорядочность обвинением в убийстве".


Добропорядочный гражданин?Гриссом задумался.


"И в стенах моего собственного заведения, не меньше". Он подошел к двери, распахнул ее и подождал, пока они уйдут.


Брасс начал двигаться, но Гриссом мягко удержал его за руку. Обращаясь к Хайду, Гриссом сказал: "Разговаривать здесь, в вашем ... заведении ... может быть, вам будет удобнее".


"Чем что? В полицейском участке?"


Ни один из мужчин не сказал ни слова.


Отперев дверь, Хайд вернулся к своему столу, сел и сказал: "Хорошо, продолжайте ваше интервью". Он указал на телефон, стоявший рядом. "Но если вы обвините меня в убийстве, если вы даже намекнете на это, я закончу это интервью, позвоню своему адвокату и предъявлю обвинения в домогательствах".


Гриссом отметил, что система видеонаблюдения не включала офис или заднюю комнату.


"Вы упомянули азартные игры, мистер Хайд", - сказал Брасс. "Так ты не играешь в азартные игры?"


"Я сказал, что у меня не было большого интереса к этому. Я живу на пороге игорной столицы Соединенных Штатов, если не всего свободного мира. Конечно, я время от времени испытывал свою удачу."


"Бывал когда-нибудь в "Бродяге по пляжу"?"


Гриссом мог чувствовать, как за контролируемым, хотя и самодовольным фасадом, вращаются колеса; но Хайд ничем не выдал себя.


Он сказал: "Я был там. Я был в большинстве казино на Стрип и за его пределами, чтобы поужинать и развлечься, если не всегда играл. Я живу здесь более пяти лет ".


"Мы доберемся до этого", - сказал Брасс. "Ты когда-нибудь пользовался банкоматом в Beachcomber?"


Гриссому показалось, что он увидел, как Хайд слегка вздрогнул. Это произошло так быстро, что он не мог быть уверен . . . .


Хайд сказал: "Я так не думаю".


"Но ты не уверен?"


"Нет, э-э, да, я уверен".


Пока что Хайд был ближе всего к тому, чтобы растеряться.


Брасс сказал: "Есть запись с камеры безопасности, на которой видно, как вы пользовались банкоматом там почти семь недель назад".


Недоверчивая улыбка искривила тонкие губы. "Показывает мне? Я вряд ли так думаю . . . ." Это было почти признанием того, что он избегал камер наблюдения казино, и Хайд быстро добавил: "Я никогда не пользовался своей банковской картой . . . . "


После того, как его голос затих, Хайд, казалось, погрузился в раздумья.


"Что?" - спросил я. - Спросил Гриссом.


Кивнув, Хайд сказал: "Вы, должно быть, видели человека, который это украл".


Брасс склонил голову набок, как будто у него был плохой слух. "Как это?"


"На пленке. Запись системы безопасности казино - вы, должно быть, видели человека, который украл мою банковскую карточку."


Брасс вздохнул. "Вы хотите сказать нам, что кто-то украл вашу банковскую карточку?"


Хайд кивнул. "Да, примерно первого мая".


"И когда вы сообщили о краже?"


"Боюсь, только что", - сказал Хайд, как мне показалось, смущенно покачав головой. "Сразу после того, как карта была украдена, меня вызвали из города по делам, а потом я просто забыл об этом".


Гриссом сказал: "Вы забыли, что ваша банковская карта была украдена?"


Брасс не стал дожидаться ответа, спросив: "Как это было украдено?"


"Я действительно не знаю".


Гриссом почувствовал, как снова поднимается раздражение; презрение этого человека к ним было невероятным. "Ты не знаешь", - сказал он.


Хайд пожал плечами. "Однажды я решил воспользоваться им ... в моем кошельке ... и оно просто исчезло".


"Тогда ты проиграл это", - сказал Брасс, очевидно, пытаясь не потерять это сам. "Мистер Хайд, это не то же самое, что украсть его."


Хайд посмотрел на них с нескрываемым презрением. "Я так и не нашел его, и банк так и не позвонил, чтобы сказать, что он у них. Так что, должно быть, его украли . . . . Вероятно, я оставил его в машине, когда пользовался им, а кто-то другой просто взял его ".


Теперь настала очередь Гриссома чувствовать самодовольство. "Как ты думаешь, тогда откуда у этого парня твой ПИН-код?"


Улыбке Хайда удалось стать еще более снисходительной. "Номер был написан на обратной стороне карточки, в конце поля для подписи. Боюсь, у меня ужасная память."


Брасс сказал: "Ты неплохо справился с этим сегодня вечером".


"Цифры, имена и тому подобное, я безнадежен. Итак, я просто ввел PIN-код на карточке. Вы знаете, по сей день я не могу вспомнить свой номер социального страхования."


Гриссому пришлось задуматься, было ли это потому, что у него было больше одного.


"Тогда вы забыли сообщить о потере карты", - сказал Брасс.


"Да,именно так. Какой дурак". Хайд заложил руки за шею, расставив локти, когда он откинулся назад, явно наслаждаясь собой.


Брасс перевернул страницу блокнота. "Давай поговорим о том, что было до твоего переезда сюда, пять лет назад".


"Давай".


"Где вы жили до того, как переехали в Хендерсон?"


"Так много мест".


"Например".


"Корал Гейблз, Флорида . . . Рочестер, Миннесота . . . Москва, Айдахо - когда-то я даже жил в Анголе, штат Индиана".


"Давай поговорим об Айдахо - когда ты там жил?"


"Во время учебы в колледже. Прошло больше лет, чем я хотел бы признать ".


Гриссом понял, что этот парень многого не хотел бы признавать.


Брасс спрашивал: "Итак, вы учились в Университете Айдахо?"


Хайд кивнул. "Получил диплом по английскому языку". Он убрал руки из-за головы и указал на плакаты. "За все хорошее, что это мне принесло".


"Кажется, ты все сделал правильно для себя", - прокомментировал Брасс.


"Образование", - сказал Гриссом, - "это замечательная вещь".


"Но это хорошо", - сказал Хайд, продолжая с того места, на котором остановился криминалист, - "время от времени помнить, что ничему стоящему знания научить нельзя".


"Оскар Уайльд", - сказал Гриссом, обмениваясь легкой улыбкой с Хайдом.


"Говоря об образовании", - сказал Брасс, не впечатленный, - "можете ли вы объяснить, почему Университет Айдахо никогда не слышал о Барри Хайде?"


Он казался удивленным. "Нет, я не могу. Я полагаю, возможно, они потеряли мою расшифровку. В конце концов, прошло довольно много лет ... И многие из этих учреждений, когда они перешли на компьютеризированные системы, ну ... Я, должно быть, заблудился в технологической суматохе ".


Брасс спросил: "Есть ли кто-нибудь в университете, кого вы знали тогда, с кем мы могли бы поговорить сейчас?"


"Ты, должно быть, шутишь. Мои старые приятели по колледжу?"


"Да, давайте начнем с "приятелей". "


"Понятия не имею. Я не возвращался с тех пор, как закончил школу. Возможно, вам будет трудно в это поверить, но я был болезненно застенчив и держался особняком ".


"А инструкторы?"


Хайд на мгновение задумался над этим. "Я не знаю, есть ли они еще там, но Кристофер Гроувз и Аллен Бриджес с английского факультета, возможно, помнят меня".


Хотя Гриссом и не из тех, кто делает предположения, он был уверен, что это имена двух погибших преподавателей.


Брасс, записывая имена в свой блокнот, взглянул на Гриссома. "У тебя есть что-нибудь еще, Джил?"


"Пара вопросов", - сказал он небрежно. "Вы были на службе, мистер Хайд?"


"Армия Соединенных Штатов, мистер Гриссом - почему?"


"Мне было интересно, где вы были размещены". Не теряя ни секунды, Хайд сказал: "Я прошел базовую подготовку в Форт-Брэгге, Северная Каролина, углубленную подготовку по коммуникациям в Форт-Худе, Техас, а затем провел девять месяцев в Ансбахе, Германия".


"Странно, - сказал Гриссом, - что в отчете вашего врача говорится, что вы никогда не были за границей".


Глаза Хайда сузились. "У вас вошло в привычку вторгаться в частную жизнь добропорядочных граждан, мистер Гриссом?"


"Не порядочные граждане, нет".


Ухмылку сменила усмешка. "Ну, в таком случае, вы, должно быть, наткнулись на записи другого Барри Хайда". Он взглянул на свои часы - Rolex - и сказал: "Теперь, если вы, джентльмены, извините меня - хотя разговор с вами был интереснее, чем я мог когда-либо надеяться, пора закрывать ... этот разговор и мой магазин".


Он встал, придержал для них дверь, и они вышли в магазин, где он молча повел их к парадной двери - Уоррик ушел, кассир закрывал кассу. Эту дверь Хайд тоже держал открытой для них, кивая, улыбаясь.


Гриссом повернулся к нему. "Скоро увидимся, мистер Хайд".


Хайд рассмеялся - один раз; в этом было что-то личное. "Я в этом очень сомневаюсь, мистер Гриссом". Он вернулся внутрь и запер дверь. Они наблюдали, как он забрал у Sapphire кассу и удалился в заднюю часть магазина.


"Что он имел в виду?" - Спросил Брасс. "У нас здесь есть риск побега?"


"Может быть".


"Самоуверенный сукин сын".


Они нашли Уоррика, сидящего за рулем "Тахо". "Меня выгнали", - сказал он. "Есть успехи?"


"Он был не слишком откровенен", - сказал Гриссом.


Брасс фыркнул. "Это великодушие. Чему ты научился, Браун?"


"Как только ты оказался сзади, я показал свое удостоверение Сапфир и Ронни. Они были довольно сговорчивы - оба сказали, что Хайд был здесь всю ночь, с начала четвертого. Конечно, когда Ронни ушла за пиццей, около девяти, Хайд остался в бэк-офисе, а Сапфир заняла место кассира, пост, который она не могла оставить. Они ели пиццу на вынос, когда вернулся Ронни, и на этом все ".


"На самом деле, - сказал Гриссом, - Хайд ел салат. Никакого сыра, только овощи . , , Что может открыть это дело ".


"А?" Сказал Брасс, моргая.


Поняв это, Уоррик ухмыльнулся. "Нам бы чертовски не повезло, если бы Хайд был замешан в этой пицце с пепперони".


Латунь была потеряна. "О чем вы, ребята, говорите?"


Уоррик хихикнул и сказал: "В салате нет ДНК животных".


"Встретимся у мусорного контейнера", - сказал Гриссом Уоррику и направился к задней части здания.


17


В КОМНАТЕ КОМПОНОВКИ ГРИССОМ РАЗМЕСТИЛ РАЗЛИЧНЫЕ фотографии с места преступления - футляр с мумией слева и расстрел Дингельмана справа - на двух больших смежных досках объявлений. Он послал Ника собрать всех, а Кэтрин, потягивая кофе и поедая датское печенье из автомата, сидела за одним из столиков. Ник уже вернулся, сел рядом с ней, потягивая диетическую колу. На периферии пустые экраны компьютерных мониторов обвиняюще смотрели на них - как будто пришло время положить конец этим делам.


Гриссом согласился.


Вошел Уоррик, спотыкаясь, с чашкой кофе в одной руке, другой потирая лицо; затем рука опустилась, и обнаружились усталые и одутловатые черты лица, включая налитые кровью, явно затуманенные глаза. "Итак, босс, в чем дело?"


Выглядя такой же измученной, Сара следовала за Уорриком по пятам. Она принесла пинту апельсинового сока и половинку рогалика со сливочным сыром.


Гриссом рассказал всем обо всем, что они могли пропустить, и у Ника был первый вопрос.


Ник сказал: "Хорошо, Мардж Костичек нанимает Двойку, чтобы убрать Мэлаки Фортунато, по причинам, которые к настоящему времени ясны даже тем из нас, кто склонен отставать . . . ."


"Полегче с собой, Ник", - сказала Сара.


Ник ухмыльнулся ей, но усмешка исчезла к тому времени, как он задал Гриссому оставшуюся часть своего вопроса: "Но зачем убивать адвоката-Дингельманна?"


"Потому что, - сказал Гриссом, - Хайд узнал его".


"Прошу прощения?" Сказал Ник.


"Если вы изучите запись в казино, язык тела ни с чем не спутаешь - Дингельман узнает человека за покерным автоматом ... и человек за покерным автоматом узнает его".


"Вы хотите сказать, что это не заказное убийство", - сказала Кэтрин. "Что-нибудь более спонтанное".


"Нет, нет", - сказал Ник, качая головой, усмехаясь в знак несогласия, "автоматический пистолет с глушителем, два выстрела в затылок? Двойка - наемный убийца. . . . Он убивает за деньги ".


"Это одна из причин, по которой он убивает", - терпеливо сказал Гриссом. "Но почему он убил Мардж Костичек?"


Сара пожала плечами. "Каждое загнанное в угол животное само себя защищает".


"Вот именно", - сказал Гриссом, указывая на нее пальцем. "Соедините кусочки вместе, мальчики и девочки. У нас есть наемный убийца с очень четким почерком."


Все вокруг кивают.


Гриссом продолжил: "Подпись, которую не видели более пяти лет".


"Нет, - сказал Уоррик, - с тех пор, как он переехал в Хендерсон".


"Значит, он на пенсии", - сказала Сара.


Ник снова покачал головой. "Но как насчет путешествий?"


"Пока не обращай на это внимания", - сказал Гриссом. "Трипс или нет, пять лет назад он приехал сюда, чтобы начать новую жизнь - жить под новым именем. Надуманная подоплека, которую раскрыли Уоррик и Сара, подтверждает это ".


"А Филип Дингельманн, - сказала Кэтрин, - был лицом из его прошлой жизни ... Из-за связей в мафии, от которых он отвернулся по какой-то причине".


Гриссом улыбнулся. "Это большое "бинго". В течение пяти лет Хайд тихо жил в Хендерсоне, управляя своим видеомагазином, с очевидным убытком, и его единственное развлечение, о котором мы, во всяком случае, знаем, - это приходить два раза в неделю и немного играть ".


"В бродяге на пляже", - сказал Уоррик. "В нерабочее время. Чтобы никто из его прошлой жизни не узнал его."


"Верно", - сказал довольный Гриссом.


"Это безумие", - сказал Ник, совсем не согласившись. "Даже после обновления в стиле семейных ценностей в Вегасе все еще есть корни мафии - плюс люди со всей страны приезжают сюда отдыхать. Зачем кому-то, кто спрятался с дороги в Хендерсоне, штат Невада, приезжать в Город грехов дважды в неделю?"


"Он ничего не может с собой поделать, чувак", - сказал Уоррик. "Он адреналиновый наркоман. Все эти годы делал то, что он делал? Пару дней в неделю он понемногу входит во вкус, получает тот кайф, который позволяет ему выживать в мире натуралов. Азартные игры делают это для некоторых людей ".


Гриссом сказал: "Не случайно, что в Маккаррене ежегодно арестовывается больше разыскиваемых преступников, чем в любом другом аэропорту страны".


Уоррик кивнул. "Даже в этом Вегасе, похожем на Диснейленд, это по-прежнему то место, где вы можете найти самый большой кайф в кратчайшие сроки".


"Итак," сказала Кэтрин, почти, но не совсем купившись на это, "адвокат мафии просто случайно зашел в казино, где играл Хайд?"


Гриссом указал на фотографию мертвого адвоката в коридоре Beachcomber. "Да, Дингельман был зарегистрированным гостем в отеле. Ловлю кайф перед предстоящим большим испытанием ".


"Совпадение?" Спросила Сара, почти поддразнивая.


"Обстоятельства", - сказал Гриссом. "Есть разница".


Ник, по-прежнему самый скептически настроенный из них, сказал: "И у Хайда случайно оказался при себе пистолет с глушителем? Дай мне передохнуть".


Гриссом подошел туда, где сидели Ник и Кэтрин; присел на край стола. "Посмотри, когда Хайд играл в азартные игры. Он всегда выбирал время, когда дела шли медленно. Он знал, что однажды кто-нибудь может узнать его ... И он должен быть готов. Вот почему он носил пистолет и шумоподавитель."


"Черт возьми", - сказал Уоррик. "Возможно, это было частью шумихи".


"Расскажи нам, Гриссом", - сказала Кэтрин. "Ты можешь видеть это, не так ли? Заставь нас увидеть это ".


И он это сделал.


Автоматический пистолет 25-го калибра в кобуре на пояснице создавал ощущение безопасности ... как в рекламе кредитной карты - никогда не выходи из дома без него. Несколько раз ему почти удавалось выйти через парадную дверь, не приладив пистолет на место, и каждый раз, как будто пистолет звал его, он оборачивался и поднимал его.


Ты просто никогда не знал, может быть, именно сегодня ему это понадобится. Он продержался так долго, будучи осторожным - никогда не боялся, просто осторожничал. Опасные ситуации требовали осторожности, планирования, последовательности. Осторожный человек может пережить почти все.


На протяжении многих лет он выполнял ряд работ недалеко от Вегаса, и ему всегда нравился этот город - бегство в Вегасе было тем, чего он с нетерпением ждал. Теперь поездки в Вегас из Хендерсона были оазисами в будничном существовании дважды в неделю. Он получал огромное удовольствие, приходя в казино размером с футбольное поле в Beachcomber, но он чувствовал себя в безопасности: в половине шестого утра понедельника только пара сотен игроков захотят попытать счастья.


В зале такого размера, в это время суток, игроки были разбросаны, из-за чего казино казалось почти пустынным. Туристы - те немногие, кто отважился зайти так далеко от Стрип-Стрип, - не оказались бы здесь в этот час, если бы не заблудились или не были пьяны. Это были крутые парни, в основном местные, которые никогда не удостаивали его второго взгляда.


Время от времени звенел звонок, автомат динь-динь-динь, или он мог слышать приглушенные возгласы полудюжины придурков, собравшихся вокруг ближайшего стола для игры в кости; но в основном в казино оставалось тихо, как в раздевалке проигравших. Возможно, он предпочел бы немного больше действия, больше блеска, больше гламура - но у него все еще была эта привычка осторожничать, даже когда он шел на риск.


Он всегда играл в это время дня, меньше народу, меньше шума, черт возьми, даже официантки не беспокоили его теперь, когда знали, что он затворник и дает дерьмовые чаевые. Он играл по понедельникам и средам, в выпускные дни в Beachcomber, когда очки зарегистрированного игрока умножались на четыре.


Хотя ему было всего пятьдесят, в его удостоверении личности значилось, что ему пятьдесят шесть, а седые волосы на висках облегчали продажу лжи. Прямо сейчас у него была игровая карта несуществующего зарегистрированного игрока, подключенная к покерному автомату ближе к лобби, чем ему хотелось бы. Обычно он играл дальше в казино, подальше от лобби, но ему не везло, и несколько месяцев назад этот конкретный автомат был добр. Итак, он занял позицию здесь, лицом к вестибюлю (его плечо было повернуто в сторону от камеры наблюдения, конечно).


Он нажал кнопку МАКСИМАЛЬНОЙ ставки, снизив свой текущий тотал с двадцати пяти до двадцати. Он начал сеанс с двухсот четвертаков, когда всего полчаса назад опустил в автомат полтинник. Посмотрев на свою руку, он увидел пару тройек, одну бубновую, другую трефовую, плюс шестерку, девятку и бубнового валета. Неудачная ставка, сказал он себе, даже когда сбросил тройку треф и попытался заполнить флеш. Он нажал кнопку раздачи и был вознагражден тройкой червей. Естественно.


Он выругался себе под нос, поставил еще пять четвертаков и подумал, может ли его удача стать еще хуже. Прошло больше месяца с тех пор, как он выиграл какие-либо реальные деньги, и он задавался вопросом, что, черт возьми, потребуется, чтобы изменить ситуацию. Он поднял глаза и увидел, как один из несогласных прошлой ночи наконец-то плетется к лифтам, объявляя, что на этом все. Парень был одет в темный костюм, его галстук с геометрическим рисунком свободно болтался на шее, раздуваясь на груди, как коричневый цветок.


Выпала комбинация в видеопокере: два короля, валет, дама, семерка. Он сохранил двух королей, сбросив остальных.


Когда он увидел лицо этого человека, он понял, что удача не изменит ему сегодня, во всяком случае, не в лучшую сторону. Он боролся с желанием нырнуть под автомат, но было слишком поздно, костюм смотрел прямо на него, узнавая его - Дингельманна.


Адвокат. Его адвокат, в другой жизни. . . .


И прямо сейчас глаза всегда такого хладнокровного советника в суде расширились от удивления и тревоги.


Рука игрока бессознательно потянулась к задней части его брюк, под легкой спортивной курткой. Он остановился, когда адвокат быстрым шагом направился к ряду лифтов слева и, без сомнения, к телефону, который ждал наверху, в его комнате.


Не могу прикончить его здесь, подумал игрок, слишком, блядь, публично. Будьте терпеливы, терпение - это ключ. Он поднялся, сделал шаг, пластиковая цепочка, прикрепляющая его к карточке игрока, удерживала его, тянула назад.


Он вытащил карту и, едва осознавая это, посмотрел вниз, когда покерный автомат начал изрыгать монеты. Он взглянул на свою руку, четыре короля. Черт возьми. Не раздумывая, он вышел из автомата и последовал за Дингельманном. Когда они приблизились к лифтам, адвокат ускорил шаг, и пара полуночников обернулась, пытаясь выяснить, был ли парень сумасшедшим или просто пьян.


Сталкер сохранял невозмутимое выражение лица, хотя его разум лихорадочно работал, нервные окончания звенели, давно забытые эмоции бурлили у него внутри. Адвокат, теперь уже почти бегом, добрался до лифтов, несколько раз нажал кнопку "ВВЕРХ", и как раз перед тем, как убийца смог добраться до него, подъехала машина, вошел Дингельманн, и двери закрылись.


Стуча кулаком в дверь, он наблюдал, как индикатор лифта сообщил о подъеме на второй этаж; он нажал кнопку "ВВЕРХ", когда индикатор зарегистрировал третий этаж. Машина остановилась, ее дверца открылась, но прежде чем он шагнул внутрь, он посмотрел на указатель, который остановился на четвертом этаже.


Он запрыгнул в пустую машину и нажал кнопку "четыре". На втором этаже у него на лбу выступили капли пота, и он расхаживал взад и вперед, как зверь в клетке. Когда лифт проезжал третий этаж, пистолет, казалось, сам прыгнул ему в правую руку, а левой он вытащил шумоподавитель из кармана льняной спортивной куртки. Дверь звякнула на четвертом этаже, и он вышел, привинчивая две детали вместе.


Он прислушался на мгновение. Он уже пару раз бывал в отеле с проститутками и вспомнил, что высоко на стене в дальнем конце холла висела видеокамера в стальном корпусе. Двери каждой комнаты были встроены в крошечные ниши, из-за чего холл казался пустынным; но Черт возьми, знал лучше.


Двигаясь быстро, не поднимая головы (хотя камера была в тридцати ярдах дальше по коридору), он переходил от двери к двери. Наконец он нашел Дингельманна, испуганного и возившегося со своей карточкой-ключом у двери в комнату 410.


Двойка прижал глушитель к затылку адвоката и услышал, как тот захныкал. Нажатие на спусковой крючок, и пуля влетела в череп Дингельманна, впечатав его в дверь, и он рухнул, сполз на пол - уже мертвый.


Затем, просто для уверенности и из ритуала, он выпустил еще одну пулю в голову адвоката.


Звук позади него - вскрик удивления - заставил Двойку развернуться, одновременно поднимая пистолет, не забывая о глазке камеры наблюдения. Перед ним тощий темноволосый официант, несущий поднос, полный еды, во второй раз ахнул, уронив поднос. Металлические крышки от тарелок и столовое серебро звякнули, падая на пол, спагетти разлетелись по коридору.


Еще до того, как затих грохот, он и официант бросились бежать в противоположных направлениях, официант - к лифтам, Двойка - прямо на видеокамеру в дальнем конце зала. Когда он уходил, его правая нога поскользнулась в крови адвоката, и ноги чуть не подкосились из-под него. Восстановив равновесие, он бросился по коридору, размазывая кровь с первых двух шагов.


На бегу он поднял руку, лишая камеру возможности запечатлеть его лицо на видео. Он протиснулся через дверь пожарного выхода на лестничную клетку и снес две ступеньки за раз. Пока он мчался вниз, его разум обдумывал детали. Многое еще предстоит сделать.


У выхода на первый этаж он остановился. Он отвинтил глушитель, сунул его в карман. Пистолет попал в другого, и он тщательно проверил себя на предмет брызг. Он обнаружил маленькую алую каплю на носке своего правого кроссовка. Достав из кармана брюк носовой платок, он промокнул пятно, выровнял дыхание, засунул платок обратно в карман, левой рукой вытер пот со лба и, наконец, глубоко вздохнул, затем медленно выпустил его через рот. Он был готов. Он открыл дверь и вышел.


На другом конце вестибюля, у стойки регистрации, он увидел официанта, кричащего на женщину-портье и указывающего в общем направлении лифтов.


Двойка, решив по возможности избегать лобби, повернул в казино, прошел мимо неряшливого вида блондинки, вероятно, лет двадцати одного, которая сейчас занимала его покерный автомат. Поднос все еще был полон монет от его четырех королей. Беззвучно проклиная, он надеялся, что она все испортила.


Полностью избегая камер наблюдения, часто прижимаясь к стенам, он продолжал двигаться, шел, а не бежал, не слишком медленно, не слишком быстро, затем протиснулся через дверь на заднюю парковку, к своей машине. Теперь никакой спешки - он вывел машину со стоянки, пробежал от Атлантик до Венгерт, затем, наконец, на Истерн, чтобы доехать домой.


Двойка была на свободе - адвокат мертв - и Барри Хайд мог только гадать, был ли сегодняшний день примером удачи или неудачи.


Ник спросил: "Тогда почему мы не арестовываем парня сейчас?"


"На основании каких доказательств?" - Спросил Гриссом.


"Видеокассета", - сказала Сара.


"Не могу получить положительный идентификатор от этого".


Уоррик спросил: "А как насчет транзакции в банкомате?"


"Хайд утверждает, что его карта была украдена. Руководство сейчас проверяет это ".


"Мы можем сравнить его отпечатки пальцев с гильзами", - предложила Кэтрин.


"Это серьезный вопрос", - сказал Гриссом, кивая. "Но у нас нет орудия убийства. И ничего, что связывало бы Хайда с убийствами Фортунато и Костичека, кроме подписи."


Грег Сандерс наклонился ко мне. "Прошу прощения, о, Кэтрин?"


"Да?"


"Подумал, что вам, возможно, будет интересно узнать - ваш окурок из улики совпадает с кровью, которую вы взяли со скупщика краденого".


"Все в порядке!" сказала она, вскакивая на ноги. По всему залу появились улыбки и кивки.


Вошел Грег, в глазах плясали огоньки, его ухмылка была широкой даже для него. "Этого "КАК можно скорее" для тебя достаточно?"


"Абсолютно," сказала она, садясь обратно.


"Но, как говорится в конце рекламных роликов, - поддразнил лаборант, подняв указательный палец, - ... это еще не все!"


Все посмотрели на него.


Наслаждаясь центром сцены, Сандерс сказал Гриссому: "Спасибо за салат на вынос".


Желая подыграть - на мгновение - Гриссом спросил: "Вам понравилось?"


"Я думаю, ты поймешь - слюна совпадает с ДНК из крови и сигареты".


"Салат?" Спросила Сара.


"Из мусорного контейнера за видео от А доЯ", - сказал Гриссом. "Хайд даже пригласил меня помочь себе с его мусором".


"Хороший парень", - сказала Сара.


Кэтрин улыбнулась. "Какой криминалист откажется от "шведского стола", в котором можно съесть все, что угодно?"


"Что ж, я сделал шаг вперед, - сказал Гриссом, - с помощью Уоррика - и теперь у нас есть ДНК Барри Хайда на месте убийства Фортунато ... за десять лет до того, как он заявил, что вообще приехал в Вегас ... и у нас есть та же ДНК с забора, через который он перепрыгнул, за домом Мардж Костичек".


"Что еще нам нужно?" - Спросил Ник.


Гриссом сказал: "Прямо сейчас, ничего - у нас есть то, что нам нужно для ордера, который даст нам еще больше доказательств".


"В его резиденции", - сказал Ник, наконец-то поверивший.


"И видеомагазин", - добавила Кэтрин.


"Я позвоню Брассу", - сказал Гриссом. "Если повезет, у нас будет ордер через полчаса . , , Ник, Сара, Уоррик - соберите свое оборудование, полный обыск. Мы снимаемся через пять минут ".


Казалось, что все они запустились одновременно. Усталость покинула их лица, и теперь они двигались с энтузиазмом и мрачным чувством цели. Гриссом наблюдал, слабая улыбка не смягчала жесткости его взгляда.


Направляясь к выходу, Уоррик повернулся к Гриссому, и взгляды двух мужчин встретились. "Грис, Барри может баллотироваться..."


"Но он не может спрятаться", - сказал Гриссом.


18


ОСТАВАТЬСЯ НЕЗАМЕТНЫМ В ЭТОМ районе С ВЫСОКОЙ АРЕНДНОЙ платой было бы чертовски невозможно; поэтому Джим Брасс даже не пытался. В лучах раннего утреннего солнца, все еще покрытый каплями росы, тесный двор выглядел как автостоянка цирка: два "Тахо" и "Таурус" Брасса были припаркованы перед резиденцией Хайда, а два черно-белых автомобиля полиции Хендерсона были припаркованы на подъездной дорожке через улицу (Брасс не собирался повторять свою оплошность с местной полицией, не только предупредив их, но и вызвав их).).


Соседи - некоторые в халатах, другие полностью одетые - вышли поглазеть, как группа криминалистов во главе с Гриссомом и Брассом вышла из своих автомобилей, маленькая армия сняла солнцезащитные очки и натянула латексные перчатки. Для июля утро было на удивление прохладным, и Уоррик и Ник надели темные ветровки с надписью "Криминалисты" - отчасти это было психологическим, способ сообщить зрителям, что это серьезное дело, и им следует держаться подальше. Когда команда приблизилась к дому, каждый криминалист нес свое собственное оборудование, каждый уже получил конкретное задание для сцены от супервайзера Гриссома.


Уоррик разыскивал обувь, снимал отпечатки, а Сара занималась операторской работой. Кэтрин присоединилась бы к Гриссому в качестве назначенных исследователей, их работа заключалась в том, чтобы исследовать более темные места в поисках более неуловимых улик. Брасс - единственный, кто не в латексных перчатках - позаботился бы о Хайде.


Когда они шли по тротуару к входной двери, под профессионализмом скрывалась аура беспокойства.


"Думаешь, он может что-то начать?" - Спросил Ник, очевидно, вспомнив, что был на волосок от гибели в доме Костичеков.


Рядом с Ником Уоррик покачал головой, возможно, слишком небрежно. "Почему он должен? Молокосос думает, что он Супермен. Мы еще не подняли на него руку ".


Брасс услышал этот обмен репликами и в основном согласился с Уорриком - но все равно он осторожно подошел к двери. Он держал ордер в левой руке, его пиджак был распахнут, так что он мог легко дотянуться до пистолета в кобуре на бедре. Позади него Гриссом жестом подозвал свою команду - их руки были заняты походными аптечками и другим оборудованием, выглядевшими как нежеланные родственники, заявившиеся на долгое пребывание - подальше от двери, загоняя их перед гаражом на две машины.


Бросив взгляд через плечо, Брасс убедился, что криминалисты находятся вне линии огня; затем он медленно двинулся вперед. Входная дверь, расположенная между гостиной слева и гаражом справа, напомнила детективу двери комнат в Beachcomber, создавая забавный небольшой резонанс и проблему: если что-то пойдет не так, только Гриссом - едва видимый, выглядывающий из-за угла, как любопытный ребенок, - увидит, что произошло.


Слова Ника о предчувствии, прокручивающиеся в его мозгу, как магнитофонная лента: "Думаешь, он может что-то предпринять?" - Брасс, находясь в подобии ниши, отступил вправо от двери, сделал глубокий вдох, выдохнул ... и постучал, сильно и настойчиво.


Ничего.


Он ждал. . .


. . . он нажал на дверной звонок. . .


. . . и по-прежнему ничего.


Оглянувшись на Гриссома, который вопросительно посмотрел на него, Брасс пожал плечами, повернулся и постучал еще раз.


По-прежнему нет ответа.


Гриссом осторожно двинулся вперед, чтобы присоединиться к полицейскому из отдела убийств, остальная команда следовала за ним.


"Я не думаю, что наш мальчик дома", - сказал Брасс.


Гриссом протянул руку и нежным прикосновением к латексу повернул ручку.


Дверь медленно открылась, приглашающе скрипнув, Брасс и Гриссом подали группе сигнал убираться с потенциальной линии огня.


"Открыто?" - Сказал Брасс Гриссому. "Он оставил ее открытой?"


"Кошки-мышки", - сказал Гриссом. "Это любимая игра нашего парня. . . ."


Они прислушались, Брасс напрягся, чтобы услышать малейший звук, малейший намек на жизнь - Гриссом делал то же самое.


Долгие мгновения спустя они обменялись пожатиями бровей, показывая, что ни один из них ничего не слышал, кроме звуков загородного дома - жужжания холодильника, шума кондиционера, тиканья часов. Вытащив пистолет, Брасс двинулся вперед, в фойе современного, скромного, открытого дома - много голого дерева, штукатурки и камня.


Гриссом сказал Уоррику: "Скажи тем офицерам в форме, чтобы прикрывали нам спину. Тогда присоединяйтесь к нам внутри ".


"По рукам", - сказал Уоррик и потрусил к "Лучшему" Хендерсону.


Затем Гриссом и другие криминалисты присоединились к Брассу внутри.


Перед ними маячила широкая лестница на площадку второго этажа; по обе стороны от нее были параллельные лестнице коридоры, ведущие в заднюю часть дома - возможно, в кухню и гостиную. Справа была дверь в пристроенный гараж, а слева дверной проем без дверей, ведущий в гостиную.


Самой громкой вещью в тихой резиденции было собственное медленное дыхание Брасса и скрип обуви команды по деревянному полу.


Громким голосом, заставившим вздрогнуть пару сотрудников криминалистической службы, Брасс выкрикнул: "Барри Хайд - это капитан Джеймс Брасс, полиция Лас-Вегаса! У нас есть ордер на обыск вашего дома и его содержимого! . . . Сэр, если вы здесь, пожалуйста, представьтесь нам, сейчас же!"


Слова немного звенели, пойманные лестничным колодцем, но потом. . .


"Саймон и Гарфанкл", - сказала Сара.


Брасс посмотрел на нее.


"Звуки тишины", - ответил криминалист, пожимая плечами.


Брасс прошел вперед и повернул налево в гостиную, держа пистолет на прицеле - большую, открытую, холодную комнату с панорамными окнами, центральным металлическим камином и сдержанными элементами юго-западного стиля, включая рисунок коровьего черепа Джорджии О'Киф над двухместным диваном цвета ржавчины.


"Чисто!" Позвонил Брасс, когда он вернулся в фойе, Уоррик уже присоединился к Нику, Саре, Кэтрин и Гриссому, которые расхаживали веером с огнестрельным оружием в руках - необычная процедура для этих следователей на месте преступления, но предосторожность была жизненно важной.


Открыв дверь в пристроенный гараж, Ник щелкнул выключателем света и вошел, держа пистолет наготове. Быстро оглядевшись по сторонам, он крикнул: "Чисто".


Они ходили из комнаты в комнату на первом этаже - Брасс, Ник и Уоррик - проверяя каждую. Гриссом и Кэтрин - с оружием в латексных руках - стояли у подножия открытой лестницы, чтобы убедиться, что Хайд не застигнет их врасплох сверху.


Когда Брасс, Ник и Уоррик вернулись в фойе, они все покачали головами - внизу никого. Затем Брасс первым поднялся по лестнице, с тем же сочетанием оружия и осторожности, и они таким же образом осмотрели второй этаж.


"Все чисто", - сказал Брасс, возвращаясь на верхнюю площадку лестницы и убирая пистолет в кобуру. "Барри Хайд покинул здание".


"Хорошо", - сказал Гриссом, явно довольный тем, что убирает пистолет, "давайте приступим к работе. Вы все знаете, что делать ".


Сара распаковала свою камеру, забрала его набор для снятия отпечатков пальцев, и они принялись за работу как команда. Кэтрин и Уоррик исчезли в других частях дома.


Адреналин все еще бурлил в крови Брасса, когда он спускался по лестнице. "Неужели этот сукин сын не мог оказать нам любезность, просто открыв дверь и возмутившись своими правами и своей чертовой неприкосновенностью частной жизни?"


"Ты просто снова тоскуешь, - сказал Гриссом, - по тем дням, когда ты мог застрелить преступника, а затем сказать "стоять".


"У такого подхода есть свои достоинства".


"Так его нет дома ... или он ушел?"


"Я сказал, что он может представлять опасность для полета".


Гриссом кивнул, начиная подниматься по ступенькам. "Я проверю его одежду, туалетные принадлежности - посмотрим, есть ли в доме какие-нибудь чемоданы".


Брасс перешел в гостиную, где Сара делала фотографии, которые должны были включать вид комнаты на триста шестьдесят градусов, работая у центрального камина. Когда она перешла в другую комнату, Брасс пошарил вокруг. Передняя стена состояла из одного огромного окна со средником, выходящего на улицу, и того одинокого саженца во дворе.


Телевизор размером с компактный автомобиль занимал большую часть западной стены слева от Брасса. Полки рядом с телевизором были заставлены стереоаппаратурой, несколькими видеомагнитофонами, DVD-плеером и парой электронных компонентов, которые Брасс даже не распознал. На полках над телевизором стояла коллекция DVD-фильмов, о большинстве из которых Брасс никогда не слышал. Я должен получать больше, подумал он.


Напротив развлекательного центра стояли огромный зеленый кожаный диван и такое же кресло с откидной спинкой вдоль короткой южной стены. Рядом с глубоким креслом и в дальнем конце дивана стояли дубовые столики, на которых стояли светло-зеленые модернистские настольные лампы с мягкими белыми абажурами. На таком же дубовом журнальном столике, низко стоящем перед диваном, была разложена россыпь журналов с подписными наклейками на БАРРИ Хайда и несколько стопок вскрытой почты и разрозненных бумаг.


Вошел Гриссом со словами: "Кажется, что ни одна одежда не пропала, но трудно сказать. Шкаф с чемоданами кажется нетронутым, а все обычные туалетные принадлежности - зубная щетка и паста, лосьон после бритья, дезодорант - как будто находятся дома ".


"Так что, может быть, он просто вышел позавтракать. Или всаживать пули в чей-то еще мозг."


"Ты уже нашел что-нибудь?"


Брасс указал на ряд киосков поверх телевизора. "Я обнаружил, что не смотрел ни одного фильма с тех пор, как умер Джон Уэйн".


Без сарказма Гриссом спросил: "И как это относится к делу?"


Детектив покачал головой. Это была одна из причин, по которой ему нравился Гриссом: ученый также мало использовал внешний мир. Его вселенная состояла из его призвания и людей, с которыми он работал; кроме этого, казалось, мало что привлекало внимание Гриссома.


"В этом нет ничего существенного", - сказал Брасс. "Просто социальное наблюдение".


Опустившись на колени, Гриссом начал просматривать материалы на кофейном столике. Брасс плюхнулся на диван, наблюдая, как криминалист листает журналы Хайда. Несколько из них были туристическими гидами, один был Хастлером, а последний - копией Форбса.


"Разнообразный список для чтения", - сказал Гриссом.


"Путешествия, секс, деньги", - сказал Брасс. "Американская мечта".


Вместе с почтой пришли разрозненные бумаги, включавшие различные отчеты из видеомагазина, сложенную копию недавнего Sun и блокнот для заметок от А доЯ. Адрес, нацарапанный черной шариковой ручкой на верхнем листе.


Подняв блокнот, Гриссом спросил: "Знакомый адрес?"


"Мардж Костичек?"


"Это верно. Как вы думаете, почему у Барри Хайда дома есть адрес Мардж Костичек? В той же стопке, включая газету с сообщением об обнаружении некоего мумифицированного тела?"


"Возможно, я мог бы придумать причину".


"Но если он ожидает нас - если он знает, что он на месте - зачем оставлять это валяться где попало?"


Брасс обдумал это. "Опять кошки-мышки?"


Глаза Гриссома сузились. "Может быть, он не был дома с тех пор, как мы с ним поговорили. Позови Сару, ладно, Джим? Я хочу это сфотографировать ".


Снаружи раздался гудок, и оба мужчины посмотрели в панорамное окно, чтобы увидеть огромный полуприцеп на пригородной улице, по-видимому, несколько заблокированный двумя внедорожниками. Водитель фургона снова нажал на гудок, и полицейские из Хендерсона, которые были припаркованы на подъездной дорожке к дому через улицу, приблизились.


Из кухни донесся голос Сары. "Что там происходит?"


Брасс и Гриссом посмотрели на движущийся фургон, затем друг на друга. Судя по выражению лица Гриссома, Брасс с уверенностью мог поспорить, что у криминалиста было такое же неприятное ощущение в его животе . . . .


"Давай выйдем на улицу и поговорим", - сказал Брасс, поднимаясь с дивана, его голос был легче, чем его мысли.


Гриссом тоже встал, сказав: "Вы, ребята, продолжайте работать".


Криминалисты так и сделали, но в напряженной тишине; что-то в голосе Гриссома настораживало. . . .


Следуя за Гриссомом на улицу, Брасс почувствовал, как головная боль, словно цепкая рука, овладела им. Каждый раз, когда они получали чертову передышку в этом деле, она испарялась прежде, чем они могли ее разыграть! И он знал, черт возьми, он просто знал, что это происходит снова. . . .


Водитель в рабочем комбинезоне - плотный, лет двадцати пяти, с потными темными волосами, прилипшими ко лбу, и неряшливыми каштановыми усами и козлиной бородкой - уже выбрался из своего такси, чтобы поговорить с людьми в форме Хендерсона. Последний отошел в сторону, когда Брасс и Гриссом быстро подошли, встретившись с водителем на улице, перед фургоном. Другой парень - грузчик - все еще сидел в кабине; у него был скучающий вид рабочего в начале неблагодарного дня.


Брасс сверкнул своим значком. "Что вы, ребята, здесь делаете?"


Не особенно впечатленный значком, грузчик сказал: "Что вы думаете? Мы здесь, чтобы перевезти мебель ".


"Какая мебель?"


Он указал на резиденцию Хайда. "Эта мебель".


"Должно быть, произошла ошибка", - сказал Брасс.


Выуживая из кармана листок бумаги, грузчик сказал: "Пятьдесят третий Фреш Понд Корт".


Брасс и Гриссом обменялись взглядами.


"Покажи мне", - сказал Брасс.


Закатив глаза, грузчик передал лист бумаги Брассу.


"Кажется, это в порядке вещей", - сказал Брасс, прочитав это, бросив быстрый взгляд на Гриссома, затем возвращая бумагу обратно.


Гриссом спросил: "Как ты должен был попасть внутрь? Кто-то должен был встретить тебя здесь?"


Грузчик пожал плечами. "Парень по телефону сказал, что полиция будет здесь, чтобы впустить нас ... И вот ты здесь".


"Когда поступил этот заказ на выполнение работ?"


"Только что - я имею в виду, они позвонили на круглосуточную горячую линию. Это была срочная работа. Они заплатили дополнительно - кругленькую сумму, лучше в это поверить ".


"Сукин сын", - сказал Гриссом и рванул к ближайшему "Тахо".


Брасс крикнул грузчику: "Уберите этот грузовик отсюда - сейчас же!"


"Но... "


"Продолжается расследование убийства. Вы прикасаетесь к этой мебели, вы нарушаете ордер ".


"Может быть, я должен увидеть ..."


"Убирайся отсюда к черту!" - Выпалил Брасс, и грузчик подпрыгнул. Брасс встал и уставился на парня, и, наконец, мужчина забрался обратно в грузовик и переключил передачу на задний ход. Пока движущийся фургон медленно въезжал на корт, Гриссом разворачивал "Тахо"; затем он остановился рядом с Брассом.


"Ты идешь?" - Спросил Гриссом. Он казался спокойным, но Брасс заметил некую нехарактерную дикость в глазах криминалиста.


Брасс прыгнул на пассажирское сиденье, и внедорожник вылетел с площадки, поднявшись на газон, чтобы обойти полуфинал. Когда они мчались по соседней Хендерсон-стрит, Брасс, застегивая ремень безопасности, спросил: "Вы хотите, чтобы я сел за руль?"


"Нет".


"Хочешь, чтобы я включил сирену?"


"Нет".


Ускоряясь, Гриссом вывернул руль влево, чтобы пропустить Dodge Intrepid. Брасс закрыл глаза.


Когда криминалист проехал на красный свет, Брасс включил мигающий синий свет - сирены по-прежнему не было. Прямо сейчас Гриссом давил на тормоза, чтобы не врезаться в заднюю часть автобуса.


Брасс был рад, что это был такой короткий переход к видео от А доЯ.


Внедорожник с визгом въехал на парковку и затормозил перед видеомагазином. Гриссом выскочил и побежал к двери еще до того, как Брасс отстегнул ремень безопасности. Пытаясь наверстать упущенное, детектив остановился как раз в тот момент, когда Гриссом толкнул дверь и спросил: "Где Барри Хайд?"


Кассир сказал: "Мистер Хайда сейчас здесь нет ".


Гриссом прошел через магазин по среднему проходу, Брасс следовал за ним по пятам.


Толкнув дверь задней комнаты, Гриссом потребовал: "Где он?"


Патрик, незадачливый помощник менеджера, просто поднял глаза, широко раскрытые от страха, и обжег пальцы о свой последний косяк. Взвизгнув от боли, парень вскочил со стула и попятился в угол.


"Барри Хайд", - сказал Гриссом. "Где он?"


"Нет... не здесь. Я уже говорил вам, ребята, что он не вернется до понедельника!"


Гриссом толкнул смежную дверь в заднюю комнату. Латунь с пометкой после. Полки с видео, сохраненные дисплеи, пустые коробки для доставки и дополнительные стеллажи, но Барри Хайда нет. Криминалист и коп вернулись в офис, где помощник менеджера стоял, дрожа от ужаса, и от него сильно пахло травкой.


"Скоро я вернусь, - сказал Брасс, - и если в этих помещениях найдется хоть капля наркоты, твоя задница превратится в траву".


Патрик кивнул, и Брасс пошел за Гриссомом, который уже вышел в магазин.


Когда Гриссом направился к кассе, а Брасс с трудом догонял его, высокий блондин в хорошо сшитом темно-синем костюме вышел из-за торцевой крышки и протянул коробку с видеокамерой.


Улыбающаяся кобра-Калпеппер.


"Тебе нравятся фильмы Харрисона Форда, Гриссом?" - небрежно спросил агент ФБР приятным голосом с самодовольной улыбкой.


"Почему я не удивлен видеть вас здесь", - презрительно сказал Гриссом.


"Это современная классика, Джил", - сказал Калпеппер. "Тебе действительно стоит попробовать - дешевая аренда, старое название, ты знаешь".


И Калпеппер протянул видеозапись: Свидетель.


Брасс нахмурился, не понимая.


"Я этого не видел", - сказал Гриссом. "Это насчет наемного убийцы из Федеральной программы защиты свидетелей?"


О черт, подумал Брасс, когда все щелкнуло.


"Нет", - сказал Калпеппер. "Но из этого тоже вышел бы хороший фильм - ты так не думаешь?"


Голос Гриссома был бесстрастным и спокойным, но детектив отметил, что руки криминалиста были сжаты в кулаки, костяшки пальцев побелели. "Ты не искал своего Двойника, Калпеппер - он уже был у тебя ... он был у тебя почти пять лет. Ты просто околачивался в криминалистике, чтобы посмотреть, что нам известно, узнать, что мы нашли, чтобы ты мог быть на шаг впереди ".


Прислонившись к полке с КОМЕДИЯМИ, Калпеппер с самодовольной ухмылкой, тронувшей уголок его щеки, сказал: "Я действительно ничего не могу сказать по этому поводу. Это конфиденциальная правительственная информация. Засекречен."


"Ты не можешь ничего говорить, потому что тогда я мог бы арестовать тебя за препятствование".


Улыбка Калпеппера исчезла. "Ты прекрасный криминалист, Гриссом. Вы и ваша команда проделали здесь замечательную работу - но пришло время собрать свой маленький серебристый чемоданчик и отправиться домой. С этим покончено ".


Гриссом взглянул на Брасса. "Те короткие поездки, которые совершал Хайд, Джим, - он не записывал хиты. The Deuce действительно был на пенсии - а Барри Хайд был на короткой ноге, давая показания по делам RICO и тому подобное . . . . Верно, агент Калпеппер? "


"Без комментариев".


"Вы, люди, заключили сделку с бешеным псом, и теперь вы защищаете его, несмотря на то, что он убил еще двух человек".


Теперь Калпеппер обратился к Брассу. "Может быть, вы сможете объяснить факты жизни вашему наивному коллеге здесь . . . . Когда возбуждаются дела против деятелей организованной преступности - таких людей, которые занимаются оптовой торговлей смертями, наркотиками и пороками всех мыслимых мастей, - приходится заключать сделки с дьяволами. Взрослые знают это, Гриссом - они понимают, что нужно выбирать между меньшим из зол ".


"Сколько угодно компромисси, Калпеппер", - сказал Гриссом. "Доказательства не допускают компромиссов - у науки нет мнения, выходящего за рамки истины".


Агент рассмеялся. "Ты когда-нибудь думал заняться наклейками на бамперы, приятель? Может быть, ты мог бы предсказывать судьбу на печенье с предсказанием? У тебя есть определенный дар".


"Мне нравится работа, которую я делаю просто отлично. Я только начинаю расследовать это дело. . . . "


"Нет, Гриссом, воткни вилку в себя. С тобой покончено ".


Глаза Гриссома сузились; так же, как и его голос. "Когда я закончу, Калпеппер, ты это узнаешь - тебе предъявят обвинения, а Барри Хайд окажется в камере смертников".


"Барри Хайд?" - Спросил Калпеппер, как будто это имя ничего не значило. "Вы, должно быть, сбиты с толку - никакого Барри Хайда не существует. Через несколько дней дом на Понд-Корт опустеет, а через неделю "Видео от А доЯ" займет пустующую витрину магазина ".


"Называйте Хайда, как хотите", - сказал Гриссом. "У меня достаточно улик, чтобы арестовать его за убийства Филипа Дингельманна, Мэлаки Фортунато и Мардж Костичек".


"Некого арестовывать. Барри Хайда не существует - печально, когда человек с твоими способностями тратит время на погоню за ветряными мельницами ".


"Барри Хайд - социопат, Калпеппер", - сказал Гриссом. "Какое у тебя оправдание?"


С легкой усмешкой Калпеппер наклонился ближе и удержал взгляд Гриссома своим собственным. "Я говорю тебе как брат-офицер - оставь это в покое".


"Ты не мой брат".


Калпеппер пожал плечами; затем он повернулся и быстро вышел из магазина.


Гриссом бесстрастно наблюдал за выходом, когда Брасс подошел к нему и сказал: "Настоящий обаятельный, не так ли?"


"Заклинатель змей".


"Он прав? Ты думаешь, мы закончили?"


"Калпеппер не определяет мою работу для меня - определяет ли он твою работу для тебя, Джим?"


"Черт возьми, нет!"


"Рад, что ты так считаешь. Давайте вернемся к работе ".


Они ехали обратно к дому в молчании; оба мужчины изучали ситуацию с помощью своих телескопов. Фургон все еще стоял, загораживая площадку, и Гриссому пришлось припарковаться за углом. Когда они проходили мимо грузовика, Брасс был обеспокоен тем, что в машине никого не было. "Где они?"


Гриссом покачал головой и направился к дому. Другой "Тахо" и "Таурус" Брасса все еще были припаркованы у входа; полицейские Хендерсона прислонились к своим отделениям, потягивая что-то из бумажных стаканчиков. Пробежав по подъездной дорожке, Гриссом первым прошел через парадную дверь. Они нашли двух грузчиков, сидящих на лестнице и потягивающих похожие чашки.


Гриссом и Брасс кивнули грузчикам, которые кивнули в ответ.


"Дорогая, я дома!" Объявил Гриссом, его голос немного отдавался эхом в фойе.


Сара вошла из кухни, камера все еще была у нее в руках. "Где ты был?"


"В соседнем видеомагазине".


Брасс сказал: "Хайд сбежал из курятника".


Гриссом спросил ее: "Где все?"


Она ответила соответствующими жестами. "Ник распечатывает ванную, потом он закончит. Кэтрин занимается гаражом. Уоррик нашел три пары кроссовок и упаковал их. Я думаю, что он... "


"Прямо здесь". Уоррик спустился по лестнице, остановившись как раз над двумя грузчиками. "Ребята, хотите еще лимонада?"


Они оба покачали головами, отодвигаясь в сторону, чтобы Уоррик мог спуститься по лестнице между ними.


Уоррик встал перед Гриссомом и сказал: "Я уверен, что одна из этих пар обуви - та, что надо, Грис. У него было три одинаковые пары - они ему действительно понравились ".


"Что-нибудь еще?" - Спросил Гриссом.


Ник неторопливо вышел из ванной. "У меня полно отпечатков ... Плюс, я нашел это на столе в кабинете Хайда". Он показал пластиковый пакет для улик с пачкой писем внутри. "Письма от Петти к Мардж Костичек, которые он, очевидно, украл у Костичека".


Брасс бросил на Гриссома тяжелый взгляд. "Я надеюсь, что полиция Лос-Анджелеса поймает эту мелочную женщину - или что она действительно знает, как убежать и начать все сначала. Если у Хайда есть друзья в Лос-Анджелесе, мы могли бы искать другое тело ".


Гриссом попросил грузчиков подождать снаружи, что они и сделали. Затем - за исключением Кэтрин, которая не закончила работу в гараже - Гриссом собрал всех вокруг себя в фойе и рассказал о встрече в видеомагазине с Калпеппером.


"Придурок", - сказал Уоррик.


"Ты хочешь сказать, что он просто заставил Хайда исчезнуть", - сказала Сара.


"После того, как мы поговорили с Хайдом прошлой ночью, - сказал Гриссом, - это было все. Хайд сделал звонок, и они увезли его из города. Он даже не заехал домой, опасаясь, что столкнется с нами ".


Брасс сказал: "И теперь они где-нибудь начнут его сначала".


Сара выглядела ошеломленной. "Как они могут это делать?"


Брасс устало улыбнулся. "Федералы играют по своим собственным правилам. Им насрать на наших".


"Итак, это все?" - Спросил Ник, по-настоящему разозленный. "Мы надрываемся, а ФБР выбивает почву у нас из-под ног? Это просто... конец?"


"Я знаю, что Джил хочет продолжить это, - сказал Брасс, - это и мое желание тоже. Но, возможно, мы должны смотреть фактам в лицо - нас обманули люди, которые должны были быть нашими союзниками. Как нам бороться с дядей Сэмом?"


"Давайте отступим", - сказал Гриссом. "Прежде чем мы двинемся на Вашингтон, давайте рассмотрим то, что у нас есть, помимо множества косвенных доказательств. Если бы Барри Хайд вошел в этот дом, мы могли бы арестовать его - но можем ли мы осудить его?"


"Мы могли бы сейчас", - сказала Кэтрин.


Все обернулись, чтобы увидеть ее, стоящую в дверях пристроенного гаража. На ее правой руке болтался пакет для улик, внутри которого был спрятан винтажный кольт 1930-х годов .25 автоматических.


Брасс почувствовал, как расплывается в улыбке. "Это то, о чем я думаю?"


"Это не водяной пистолет. И, если босс позволит мне высказать обоснованное предположение, я предсказываю, что ствол у этой малышки будет соответствовать пулям, которые мы взяли у Мардж Костичек. И метки на гильзах, найденных во всех трех убийствах, должны связать мистера Барри Хайда в один большой кровавый бант ".


Пораженный, но довольный, Гриссом взял оружие в пакете, спросив ее: "Где ты это нашла?"


"Я тебе покажу".


Кэтрин первой вошла в гараж. Она остановилась перед блоком предохранителей на задней стене, в то время как остальные собрались вокруг нее полукругом. Серая металлическая коробка выглядела как любая другая коробка предохранителей в мире, с кабелем, выходящим сверху и исчезающим в подвесном потолке чердака наверху.


"Я заметила блок предохранителей в подвале", - сказала она. "Поэтому я удивился, зачем ему блок предохранителей в гараже, когда там нет сверхмощных инструментов и всего две розетки на сто десять".


"Хороший улов", - сказал Гриссом.


Она открыла маленькую серую дверцу, не обнаружив ни выключателей, ни предохранителей, ничего, кроме конца полого трубопровода. Руками в латексных перчатках она вынула пистолет из пакета для улик, чтобы осторожно засунуть его в трубопровод, чтобы продемонстрировать, где она его нашла; затем так же аккуратно сложила улики в другой пакет.


Сара, ухмыляясь, покачала головой и сказала: "Почти твое классическое "спрячь это на самом видном месте". "


"И федералы так быстро забрали его из этой жизни, - сказал Уоррик, - что ему не пришлось забирать с собой свою любимую игрушку".


"Мы должны поискать черный костюм ниндзя", - сказала Сара. "Очевидно, он ненадолго остановился здесь после того, как убил Мардж Костичек, прежде чем вернуться в видеомагазин".


Теперь все улыбались, гордясь Кэтрин, гордясь самими собой. Это оставило Брассу возможность вернуть их к реальности.


"Хорошо, - сказал Брасс, - итак, у нас есть доказательства. Но у нас все еще нет Барри Хайда. Он в любящих руках ФБР, помогает им обезвредить действительно больших плохих парней ".


"Пожалуйста", - сказала Сара, скорчив гримасу. "Возможно, когда-нибудь я захочу есть снова".


Гриссома, казалось, не смутила небольшая речь Брасса. "Давайте вернемся к работе. Сара права, давайте поищем эту одежду . . . . Нам нужно поймать убийцу ".


"Но Начальство сказало, что с этим покончено", - сказал Ник.


"Нам нужно собрать наши доказательства", - спокойно сказал Гриссом, "проанализировать их, подготовить для использования в возможном судебном преследовании Хайда. И, конечно, главную роль сыграет Сара ".


"Я?" - спросила она, сбитая с толку.


"Не скромничай", - сказал Гриссом с легкой загадочной улыбкой. "Давайте закончим здесь, ребята - затем мы вернемся, и я расскажу вам, как мы собираемся прибить шкуру Барри к нашей нефедеральной стене".


19


ЗДАНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО суда в Канзас-Сити, соответствующее СУРОВОЙ ДЕКАБРЬСКОЙ погоде, могло быть создано изо льда каким-нибудь геометрически настроенным скульптором, а не архитектором, работающим со стеклом и сталью. Внутренняя часть здания, несмотря на хорошее отопление, оставалась такой же холодной и стерильной. В этом здании не было деревянных стульев с прямыми спинками для мест присяжных, скорее мягкие вращающиеся кресла и персональные видеомониторы - хотя последние использовались редко, поскольку адвокаты часто заключали сделки о признании вины перед началом судебных процессов. Правосудие, вынесенное здесь, казалось, не содержало ни сострадания, ни человечности, ни наказания в некоторых случаях - просто суждения, ледяные, как сталь и стекло здания, которое казалось памятником бюрократии ... и целесообразности.


В зале суда на втором этаже Гил Гриссом - в темном пиджаке поверх серой рубашки с черным галстуком, с серой курткой на коленях - сидел в заднем ряду, его глаза были устремлены на экран с трехсторонней рамкой, белая марля которого скрывала место для свидетелей. Другой набор экранов блокировал любой проблеск входа свидетеля через кабинет судьи. Зрители заняли лишь треть галереи.


Двенадцать присяжных, поровну разделенных на мужчин и женщин, сидели безучастно, хотя беспокойство нескольких было очевидным; один человек выглядел так, словно предпочел бы оказаться в кресле дантиста. Судья за скамейкой запасных двигал головой слева направо и спереди назад, по-видимому, пытаясь устранить изгиб шеи.


За столом прокурора хрупкая женщина в сером деловом костюме сидела рядом с напористым федеральным прокурором. За столом защиты всемирно известный адвокат - по крайней мере, такой же известный, как покойный Филип Дингельманн, об убийстве которого, наконец, стало известно CNN в день исчезновения владельца "Видео от А доЯ", - был одет в серый костюм, достойный торговой стойки в Сирс. У него были растрепанные длинные волосы бывшего хиппи, спутанные пряди, теперь все седые; он был персонажем - таким адвокатом, которого Джеральдо любил заказывать.


Прямо сейчас он сосал карандаш, как будто это был "Пэлл Мэлл" без фильтра, и тихим голосом разговаривал со своим клиентом. Адвокат заработал свои кости, защищая фермеров, выращивающих марихуану, и детей, обвиняемых в незаконном хранении. Когда излюбленный наркотик сместился на кокаин и в дело вступили картели, адвокат изменился - и вырос - в ногу со временем.


Здесь, на дешевых сиденьях, Гриссом мог видеть только профиль адвоката и его клиента, Эрика Саммерса, чьи черные волосы с легким намеком на седину были собраны в короткий хвост, лицо угловатое, чисто выбритое, с острым, выступающим подбородком. Несмотря на свой консервативный темный костюм и галстук, этот обвиняемый по крупному делу RICO больше походил на рок-звезду средних лет, а почему бы и нет? Его набеги на распространение контролируемых веществ, проституцию с эскорт-услугами и крупные аферы с доткомами - местные газеты называли его "признанным лидером среди так называемого нового поколения К.C. gangsters" - позволили ему наслаждаться образом жизни рок-звезды.


Впереди, прямо за столом прокурора, вскинулась белокурая головка, совещаясь с женщиной-прокурором. Гриссом наклонился вперед, чтобы лучше видеть - Калпеппер, все в порядке.


Свидетеля сопроводили внутрь, тени играли за марлевой занавеской - вероятно, федеральный маршал там, с ним, - а затем свидетель занял почетное кресло. Судебный пристав по другую сторону экрана привел свидетеля к присяге, называя его не иначе как "мистер Икс".


Гриссом подался вперед, не дыша, не моргая, сосредоточившись исключительно на двух словах, которые сейчас будут произнесены - словах, которые он пришел услышать, звуке, который стоил бы того, чтобы его отдел криминалистики нашел время для этого дела за эти последние шесть месяцев, несмотря на то, какие требования могли бы выдвинуть другие преступления. Это могло бы даже оправдать сверхурочную работу, на которую Сара Сайдл потратила максимум времени . . . .


И свидетель пообещал говорить правду, и ничего, кроме традиционного: "Да".


Гриссом улыбнулся.


Голос был высокомерный, самодовольный... Характерный голос Барри Хайда.


И Гриссом снова мог дышать. Он даже моргнул несколько раз. Часы работы, недели отслеживания, месяцы ожидания свелись к этому. На улице был мороз, выпало полтора дюйма снега, и его коллеги - Уоррик Браун с Сарой Сайдл - охраняли боковые входы в здание, Джим Брасс прикрывал заднюю часть, Ник Стоукс стоял на страже у входа.


Гриссом и Кэтрин Уиллоус - в черной шелковой блузке, черных кожаных брюках, темно-синем пальто на коленях - сидели в зале суда, наблюдая за разбирательством, просто два заинтересованных гражданина. Рядом с Кэтрин сидел Хьюи Робинсон, детектив из Канзас-Сити, чернокожий и дородный, большой, как скотный двор, едва помещающийся на своей скамье. О'Райли знал Робинсона - они вместе служили в армии, или в морской пехоте, или что-то в этом роде, - и Брасс заранее завербовал упрямого полицейского из местной юрисдикции.


Это небольшое фиаско с полицией Хендерсона напомнило Джиму Брассу, что небольшая межведомственная вежливость имеет большое значение; и Гриссом видел на примере Калпеппера, как может раздражать демонстрация презрения к проблемам другого полицейского управления.


Отправка Гриссома, его подразделения и начальства в Канзас-Сити на этот судебный процесс обошлась недешево; но шериф Брайан Мобли был так зол на Калпеппера, что потратил бы бюджет на полгода, если бы это означало сведение счетов с коварным агентом ФБР.


Итак, с помощью Мобли все юрисдикционные i были расставлены точки над "i" и т были тщательно зачеркнуты. Чтобы это упражнение сработало, все должно быть по инструкции.


И прямо сейчас целью этого упражнения было давать показания за марлевой занавеской - расплывчатая тень, но конкретный голос.


"Это он", - прошептал Гриссом Кэтрин.


Кэтрин кивнула, оглядывая галерею, медленно сканируя лица в поисках возможных агентов ФБР под прикрытием, смешанных с гражданами.


Судья сказал: "Ваш свидетель, мистер Грант".


Медленно поднимаясь, подыгрывая драматизму, прокурор сказал: "Мистер Икс, вы выполняли определенное задание для мистера Саммерса, не так ли?"


"Да, сэр".


"Что это было за задание?"


"Я убивал людей".


Прокурор повернулся к скамье присяжных, давая этому осмыслиться; затем сказал: "Более одного раза?"


"Да. Трижды."


"Он заплатил вам за убийство одного из своих конкурентов - мистера Маркуса Ларкина?"


"Он сделал".


Прокурор начал расхаживать перед белым занавесом. "Когда это было, мистер Икс?"


"Всего около восьми лет назад. . . . В феврале будет восемь лет".


В течение трех с половиной часов утром прокурор рассказывал Барри Хайду об убийстве Маркуса Ларкина, местного сутенера и наркоторговца. Когда судья объявил перерыв на обед, Гриссом и Кэтрин вышли из зала суда, покинув здание, чтобы Калпеппер их не увидел. Полицейский из Канзас-Сити Робинсон, который был неизвестен агенту ФБР, остался, чтобы следить за происходящим.


Кэтрин предложила схватить Хайда во время обеденного перерыва, но Гриссом знал, что это может поссорить их не только с ФБР, но и с разъяренным федеральным судьей.


"Лучше нам подождать, - сказал он ей в коридоре, - пока Хайд не даст показания и судья больше не будет в нем нуждаться".


Итак, они сидели во взятом напрокат фургоне, поедая сэндвичи на обед. Автомобильный обогреватель гудел, выбрасывая больше горячего воздуха, чем адвокаты внутри, хотя этого было недостаточно, чтобы удовлетворить этих жителей пустыни, которые были буквально не в своей тарелке в этом холодном снежном климате.


"Вот Калпеппер", - сказала Кэтрин, указывая на агента ФБР, когда он шагал по широкой дорожке перед зданием Федерального суда. Они смотрели, как он исчез в здании.


"Это наш сигнал", - сказал Гриссом.


"Да. Помните, сначала нам нужно осуществить поставки ".


Гриссом принес сэндвичи, а Кэтрин поднос с чашками горячего кофе - последнее, по крайней мере, символическая попытка разморозить криминалистов, которым было поручено стоять снаружи на ветру, холодном чуть выше нуля.


Сначала они пришли на станцию Сары. В своей черной парке с поднятым и туго натянутым капюшоном, из-за которого, казалось, выглядывал только нос, она была похожа на эскимоску поневоле. Переступая с ноги на ногу, она носила огромные черные рукавицы, которые делали ее руки похожими на бесполезные лапы.


"О, Боже", - сказала она, когда они подошли. "Я думал, ты никогда сюда не доберешься. Я замерзаю. Люди действительно живут в этом дерьме?"


"Прекрати ныть", - сказал Гриссом. "Как ты выжил в Бостоне?"


"Алкоголь - много-много алкоголя".


Кэтрин сказала: "Тебе придется довольствоваться кофеином", - и протянула Саре чашку кофе.


"С-с-спасибо".


"Иди, посиди немного в фургоне", - сказал Гриссом и протянул ей ключи. "Это может продолжаться весь день. Обвинитель провел большую часть утра, а защита займет еще больше. Когда разогреешься, смени Ника у входа."


"Я никогда не разогреюсь", - проворчала она, принимая ключи и кладя их в карман.


"Здесь ничуть не холоднее, чем в Гарвард-ярде, не так ли?"


Сара отмахнулась от него, но варежки испортили жест. Он протянул ей сэндвич, она взяла его и поплелась к арендованному автомобилю.


"Она проделала адскую работу над этим", - сказал Гриссом, наблюдая, как молодая женщина уходит.


"Да, она это сделала", - сказала Кэтрин.


В течение этих последних месяцев, помимо всех своих других обязанностей, Сара следила за каждым федеральным судебным процессом по всей стране, связанным с мафией, в попытке определить, когда и где Барри Хайд появится для дачи показаний.


"Кому-нибудь лучше занять этот пост", - сказала Кэтрин.


"Правильно".


"Ты остаешься здесь или я?"


"Ты". Он взял у нее поднос с кофейными чашками.


"Власть развращает, ты знаешь", - сказала она.


"Абсолютно", - сказал он.


Когда он уходил, она крикнула: "Не будь незнакомцем. Не стесняйтесь возвращаться ". Она натянула капюшон своего серого пальто и засунула руки в перчатках в карманы.


Но Гриссом на самом деле собирался сменить Брасса, который, в свою очередь, заменил Уоррика. Через час Ник заменил Кэтрин, а Уоррик занял место Гриссома в задней части зала суда. Со все еще дрожащей Кэтрин рядом с ним, Гриссом, наконец, вернулся в суд около половины четвертого, опустившись на их места рядом с детективом Робинсоном.


Адвокат защиты подвергал сомнению авторитет мистера Икс. "Мистер Икс, разве это не правда, что вы были бы в камере смертников, если бы правительство не вмешалось и не заключило с вами сделку?"


Тень за занавесом слегка подпрыгнула, когда Хайд усмехнулся. "Нет, это неправда. Власти годами пытались поймать меня. Правда в том, что большинство федеральных офицеров не могли простудиться ".


Это вызвало нервный смех на галерее и стук молотка у судьи - также предупреждение от его чести мистеру Х. Нахмурившись, Калпеппер отвернулся от свидетельского места - достаточно далеко, чтобы заметить Гриссома. . . .


Кэтрин взглянула на Гриссома, который покачал головой. Не видел нас, одними губами произнес он.


Калпеппер снова оказался лицом вперед.


"Я сдался полиции", - продолжал мистер Икс. "Я хотел уйти из этой грязной жизни. Ты видишь - я родился свыше".


Это заставило Кэтрин улыбнуться и покачать головой. Что касается Гриссома, то, несмотря на его антипатию к Хайду, ему нравилось наблюдать, как адвокат защиты безнадежно ищет лестницу, которая помогла бы ему выбраться из ямы, которую он только что вырыл сам.


Слишком поздно осознав свою ошибку, адвокат защиты наконец пробормотал: "Больше вопросов нет, ваша честь".


Прокурор откинулся на спинку стула, немного расслабившись.


Гриссом поднялся и направился к двери, Кэтрин и детектив Робинсон последовали за ним.


Судья спросил: "Есть какое-нибудь перенаправление, мистер Грант?"


"Никаких, ваша честь".


Толкнув дверь, Гриссом вышел в коридор как раз в тот момент, когда Калпеппер поднимался на ноги. Накинув пальто, Гриссом быстро зашагал по коридору, вытаскивая из кармана рацию. Он нажал кнопку разговора и быстро заговорил. "Сейчас все идет наперекосяк. Все внутрь. Кабинет судьи на втором этаже."


Он повернул за угол направо и практически побежал по коридору, чтобы быть у той двери, когда Хайд выйдет. Позади себя он слышал, как Кэтрин и Робинсон топают шаг за шагом.


Открыв дверь, в холл вошел маршал, лет пятидесяти, с короткой стрижкой на голове, напоминающей шар для боулинга, и в потертом коричневом пиджаке, на размер или два меньше, чем нужно. Следующим появился Барри Хайд, одетый в дорогой серый костюм и соответствующий кевларовый жилет. За Хайдом шел второй маршал, на этот раз помоложе, вероятно, чуть за тридцать, с длинными каштановыми волосами, зачесанными назад, темно-серый костюм сидел на нем лучше, чем на его напарнике.


Гриссом встал перед ними, держа в руках сложенные листы бумаги. Все трое мужчин застыли. Старший маршал уставился на Гриссома, младший рефлекторно полез рукой под пиджак.


"Столичная полиция Лас-Вегаса - у меня есть ордер".


"Мистер Гриссом, не так ли?" - Спросил Хайд, рябое лицо расплылось в типично самодовольной улыбке. "Как у тебя дела? Не могли бы вы найти более теплое место для зимних каникул?"


"Сэр", - обратился к Гриссому тот, что постарше, бросив на Хайда быстрый взгляд, призывающий его заткнуться, "Боюсь, вы сбились с ритма . . . . "


"Этот ордер законен, маршал". Он показал его мужчине, чтобы тот увидел.


Но это был младший маршал, который наклонился, чтобы посмотреть.


"Не тот парень", - сказал он. "Это не имя нашего свидетеля. ... А теперь, если вы нас извините." Его рука оставалась под пальто.


Кэтрин и Робинсон образовали стену позади Гриссома.


Затем из-за спины Гриссома раздался голос Калпеппера. "О, что, черт возьми, это за чушь?"


Но молодой маршал вопреки своему желанию проявил любопытство. "Какова плата?"


"Убийство первой степени - по трем пунктам".


Два маршала обменялись взглядами, и самодовольная ухмылка Хайда, казалось, стала кислой.


"У тебя нет законных оснований, Гриссом", - сказал Калпеппер, вмешиваясь в самую гущу событий, гнев перерастал в ярость. "Никакой юрисдикции ... Этот человек - федеральный свидетель, получивший иммунитет за свои преступления".


Уоррик, Ник, Сара и Брасс, казалось, появились все одновременно - в своих тяжелых плащах они выглядели зловеще, маленькая армия вторжения.


Гриссом был хорошо подготовлен к этому заявлению Калпеппера; и для всеобщего сведения он сказал: "У этого человека нет иммунитета за убийства, которые он совершил после заключения соглашения с правительством, в частности, за убийства Филипа Дингельмана и Мардж Костичек".


Маршалы обменялись хмурыми взглядами, и ухмылка Хайда давно исчезла.


Между Калпеппером и остальной группой проскользнул дух.


Передавая ордер старшему маршалу, Гриссом сказал: "Прочтите это, маршал - я думаю, вы найдете все в порядке".


Старший маршал достал из внутреннего кармана пиджака очки для чтения в форме полумесяца и прочитал.


Кипя от злости, Калпеппер сказал маршалам: "Если вы двое передадите моего свидетеля этому мудаку, вашей карьере конец".


Люди внизу, в главном коридоре, теперь столпились там, наблюдая за происходящим в этом боковом коридоре.


Робинсон, чей басовитый голос эхом разносился по всему коридору, представился Калпепперу, продемонстрировав свой значок, и сказал: "Если вы не сдадите этого заключенного этим офицерам, вы будете сопровождать меня, их и заключенного в участок на Локаст-стрит".


Брасс добавил: "После чего вы можете поехать с нами домой, в Лас-Вегас, где вам будет предъявлено обвинение в препятствовании правосудию".


Губы Калпеппера скривились в усмешке. "Офицер Робинсон, это здание федерального суда - и вы вляпались по уши".


Проигнорировав это, Робинсон встал рядом с Гриссомом, его взгляд полицейского из Канзас-Сити был твердо прикован к младшему маршалу, которому он также продемонстрировал свой значок. "И вам, сэр, было бы полезно вытащить эту руку из-под пальто".


Младший маршал посмотрел на своего партнера, который кивнул. Медленно пустая рука выскользнула из-под пальто и упала на его бок.


"Благодарю вас, сэр", - сказал Робинсон.


Гнев окрасил лицо Калпеппера в багрово-красный цвет; глядя мимо Брасса на маршалов, он сказал: "Нам нужно увести отсюда свидетеля. Выведи его к черту".


Робинсон повернулся к нему, но Брасс был ближе и поднял руку, как бы говоря, пожалуйста... позвольте мне.Грубо схватив Калпеппера за руку, Брасс сказал: "Ты хочешь быть следующим агентом ФБР, которого посадят за препятствование? У меня нет особых проблем с тем, чтобы помочь вам сделать это ".


Калпеппер впился в него взглядом, но ничего не сказал, его бойкость, наконец, покинула его.


Старший маршал сказал Гриссому: "Вы действительно думаете, что этот человек, - он взглянул на Хайда, - убил Филипа Дингельманна?"


"Это не мнение", - сказал Гриссом. "У меня есть доказательства, подтверждающие это".


"Я умру от старости, прежде чем ты это докажешь", - сказал Хайд, теперь уже буйствуя, его самодовольство, его уверенность в себе остались в прошлом. "У тебя ничего нет!"


"У нас кое-что есть", - вмешался Брасс. "У нас есть смертная казнь".


Хайд выдавил из себя насмешливую ухмылку, но бравада иссякла.


"Ты почти прав, Барри", - сказал Гриссом объекту перетягивания каната. "У нас не так много денег. Только вы на видеозаписи казино, пули и гильзы, соответствующие вашему пистолету, с вашими отпечатками пальцев; затем есть ваши отпечатки ног, соответствующие ДНК с мест убийства Фортунато и Костичека ... "


Лицо Хайда побледнело.


"... но зачем портить удовольствие своему адвокату? Мы должны оставить что-нибудь для этапа обнаружения ".


"На этот раз вы, возможно, захотите обратиться в другую юридическую фирму, - посоветовал ему Брасс, - а не к Дингельманну".


Рука Калпеппера опустилась на пистолет, и он сказал: "Это мой свидетель. Это незаконная попытка похитить находящегося под защитой правительства свидетеля - все вы отойдите в сторону ".


Калпеппер не видел, как старший маршал выхватил оружие, но он определенно почувствовал его холодное дуло у своей шеи. "Уберите пистолет, агент Калпеппер - Господи, неужели вы, придурки, ничему не научились у Руби Ридж?"


Лицо агента ФБР побелело, и он дрожал, когда убрал руку. Брасс двинулся к Калпепперу, занеся кулак, чтобы нанести ему удар, но Гриссом встал между ними.


"Успокойтесь все", - сказал Гриссом. Затем он повернулся к опустошенному человеку из ФБР.


Младший маршал, державший его за руку, сказал Хайду: "Ты главный, Калпеппер - помни, ты главный!"


"Агент Калпеппер", - сказал Гриссом, - "либо мы собираемся выйти отсюда с Хайдом под нашей охраной, либо вы можете спуститься с нами вниз и предстать перед прессой. Как, по-вашему, вы собираетесь объяснить американскому народу, что вы помогаете убийце? Препятствие - ничто по сравнению с соучастием после свершившегося факта ".


Калпеппер, казалось, увял прямо у них на глазах.


Хайд сказал: "Черт возьми, Калпеппер, они блефуют!"


Время, казалось, остановилось, когда двое мужчин уставились друг на друга, как бандиты на западной улице; но Гриссом уже победил, не используя никакого оружия, кроме своего ума.


"Отлично", - сказал агент Гриссому. "Возьми его".


Хайд, осознав, что его только что продали, попытался вырваться из хватки младшего маршала и побежал к собирающейся толпе в конце коридора. Но не успел он пройти и шести футов, как Уоррик и Ник схватили его с обеих сторон. Прежде чем он смог сделать больше, чем просто немного побороться, Робинсону сковали руки за спиной.


"Разумное решение, агент Калпеппер", - сказал Гриссом. "Просто грустно, когда человек с твоими способностями бросается на ветряные мельницы".


"Иди к черту, Гриссом".


Гриссом склонил голову набок. "Разве так можно разговаривать с "братом" офицером?"


Калпеппер пробормотал: "В следующий раз", затем развернулся на каблуках и быстро направился по коридору, почти убегая от толпы.


И его свидетель.


"Калпеппер!" Хайд закричал. "Что, ты собираешься оставить меня в подвешенном состоянии?"


"На самом деле, - сказал Брасс, - это смертельная инъекция".


"Крутой парень!" он причитал.


Но Калпеппер исчез.


Неторопливо подойдя к Гриссому, Кэтрин сказала: "Знаешь, для того, кто так много улыбается, как он, Калпеппер, кажется, не обладает большим чувством юмора".


"Ему повезло, что я не надрал ему задницу", - сказал Робинсон, "идя за этим пистолетом ..."


Старший маршал протянул руку Гриссому. "Отличная работа, даже если часть из них досталась нам. . . . Простите, как вас звали?"


Уоррик, у которого была одна из рук Хайда, сказал: "Да это же Одинокий Рейнджер", а Ник, у которого была другая рука Хайда, широко улыбнулся.


Улыбаясь, их босс сказал маршалу: "Гил Гриссом, Бюро криминалистики Лас-Вегаса".


Когда они пожимали друг другу руки, маршал сказал: "Было приятно, мистер Гриссом". Он кивнул в сторону Хайда, который стоял между Уорриком и Ником, низко опустив голову. "Мы слишком долго нянчились с этим заносчивым придурком. Для разнообразия будет приятно увидеть, как он заплатит за свои преступления ".


"Посмотрим, что мы можем сделать".


Затем маршал повернулся к своему молодому партнеру, сказав: "Давай, Кен, нам лучше идти. Мы собираемся заполнять отчеты об этом в течение следующих ста лет ".


Не с таким энтузиазмом, как его партнер, младший маршал, нахмурившись, последовал за более опытным человеком по коридору, очевидно пытаясь оценить, какой ущерб он только что нанес своей карьере.


Брасс встал перед Хайдом, одарил его приятной широкой улыбкой. "У вас есть право хранить молчание... "


"Ну что ж", - сказала Кэтрин Гриссому. "Ты заполучил его - ты доволен?"


"Мы поймали его", - поправил Гриссом. "И, да, я очень счастлив".


"Ты не выглядишь счастливым".


"Ну, я такой и есть".


Убийца был остановлен, думал он; но какую полосу резни устроил этот социопат. . . .


Когда Ник и Уоррик вели заключенного к лифту - с сопровождающим их Робинсоном - Брасс, Сара, Кэтрин и Гриссом все последовали за ним.


Пока они ждали лифта, Кэтрин спросила Гриссома: "Итак, что нам теперь делать?"


Все, кроме Хайда, посмотрели в сторону Гриссома.


Одарив их всех улыбкой, Гриссом сказал: "Давайте вернемся туда, где тепло".


Примечание автора


Я хотел бы отметить вклад Мэтью В. Клеменса. Мэтт, который сотрудничал со мной над многочисленными опубликованными рассказами, - опытный автор настоящих криминальных романов, а также большой поклонник CSI . Он помогал разрабатывать сюжет этого романа и работал моим исследователем.


Сержант-криминалист Крис Кауфман CLPE, полицейское управление Беттендорфа (Айова), предоставил комментарии, соображения и информацию, которые были бесценны для этого проекта. Среди прочитанных книг - две работы Вернона Дж. Герберта: Контрольный список по практическому расследованию убийств и полевое руководство (1997) и Практическое расследование убийств: тактика, процедуры и судебно-медицинское расследование (1996). Также полезным было Место преступления: руководство для писателя по расследованию на месте преступления (1992), Энн Уингейт, доктор философии. Однако любые неточности являются моими собственными.


Джессика Макгивни из Pocket Books и Майкл Эдельштейн из CBS были чрезвычайно полезны, предоставляя поддержку и рекомендации. Продюсеры CSI были любезны, предоставив сценарии, справочный материал и кассеты с эпизодами, без которых этот роман был бы невозможен.


Наконец, изобретательный Энтони Э. Зуйкер должен быть выделен как создатель этой концепции и этих персонажей. Спасибо ему и другим CSI сценаристам первого сезона, включая Джоша Бермана, Энн Донахью, Элизабет Дивайн, Эндрю Липсица, Кэрол Мендельсон, Джерри Шталя и Илая Талберта, чьи сценарии предоставили информацию и вдохновение.


МАКС АЛЛАН КОЛЛИНЗ получил беспрецедентные девять номинаций на "Оскар" в номинации "Частный детектив писателей Америки" за свои исторические триллеры "Натан Хеллер", дважды выиграв ("Настоящий детектив", 1983 и "Похищенный", 1991).).


Номинант премии "Эдгар" Американской ассоциации авторов детективных романов как в художественной, так и в нехудожественной литературе, Коллинз был провозглашен "человеком эпохи Возрождения в детективной литературе". В его послужном списке пять серий саспенс-романов, кинокритика, короткометражная фантастика, автор песен, наборы торговых карточек и романы для кино / телевидения, в том числе "На линии огня", "Air Force One", и New York Times - бестселлер "Спасти рядового Райана".


С 1977 по 1993 год он написал сценарий к комиксу международного синдицированного издания Dick Tracy, является соавтором комиксов с участием мисс Три, Дикого пса и Майка Дэнджера, написал комикс "Бэтмен" и газетную полосу, а также мини-сериал "Джонни Динамит".Его графический роман "Дорога к погибели" был экранизирован DreamWorks в полнометражном фильме режиссера Сэма Мендеса с Томом Хэнксом и Полом Ньюманом в главных ролях.


Будучи независимым режиссером в своей родной Айове, он написал сценарий и снял фильм-саспенс "Мамочка" с Пэтти Маккормак в главной роли, премьера которого состоялась на телеканале Lifetime в 1996 году, и продолжение 1997 года "Мамин день".Обладатель рекордных пяти премий Iowa Motion Picture Awards за сценарии, он написал сценарий к фильму "Эксперт", мировая премьера которого состоялась в 1995 году на канале HBO, а также написал сценарий и снял отмеченный наградами документальный фильм Майка Хаммера "Микки Спиллейн" (1999) и инновационный фильм "В реальном времени: осада на рынке Лукас-стрит" (2000).). На рынке Лукас-стрит.


Смертельно любимая


Доминик Муэрта сидела за письменным столом из красного дерева размером с боковик BMW. Безупречная в строгом, но стильном деловом наряде - сером костюме, черной шелковой блузке от какого-то европейского дизайнера, работу которого я не мог ни узнать, ни позволить себе, - она была красивой женщиной, без сомнения, стройной и в то же время сильной и такой хорошенькой, что мужская строгость ее, несомненно, дорогой короткой прически ничего не меняла. Тонкие губы были ярко-красными, а миндалевидные глаза такого же насыщенного красного дерева, как и стол, смягченного оттенком лавандовых теней для век.


"Майкл Три", - сказала она и улыбнулась, вставая. Она вышла из-за стола и встретила меня на полпути, протягивая изящную руку.


Когда мы пожимали друг другу руки, она сказала: "Это давно назревшая встреча. У нас так много общего ".


Она не предложила взять мой плащ, и я оставил его на себе, так же как и перчатки, сумочку на ремешке через плечо.


Указывая на стеклянный кофейный столик, она сказала: "Садись, садись.... Капучино? Вода?...Я могу выпить горячий чай или чай со льдом, или обычный кофе, или безалкогольный напиток -"


"Нет", - сказала я, садясь на ближайший диван. "Спасибо тебе. Это не займет много времени"


Доминик сидела на белом кожаном стуле напротив стеклянного стола. Ее тонкие губы сложились в острую улыбку, когда она раскрыла руку, чтобы показать пулю на ладони.


"Интересная визитная карточка", - сказала она. Приподнятая бровь. "Ты хотел напугать меня или просто привлечь мое внимание?"


Доминик положила пулю на кофейный столик, вертикально вверх, как будто помещала миниатюру в коллекционный набор. Он слегка щелкнул по стеклу.


"Когда мне понадобится твое внимание, - сказал я со своей собственной улыбкой, - оно будет распространяться быстрее..."


Смертельно ЛЮБИМАЯ


автор Макса Аллана Коллинза


КНИГА О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ В ЖЕСТКОМ ПЕРЕПЛЕТЕ


(HCC-038)


Для Кена Левина-


Чикагский адвокат мисс Три


"По этим подлым улицам должна идти женщина, которая сама не подлая, которая не запятнана и не напугана".


РЭЙМОНД ЧАНДЛЕР,


"ПРОСТОЕ ИСКУССТВО УБИЙСТВА",


ПЕРЕФРАЗИРОВАНО


ОДИН


Женщина в обтягивающем черном бикини на идеальном пляже в слишком идеальный день была мной.


Я видел ее с богоподобного расстояния: длинные ноги вытянуты, плечи отведены назад, подчеркивая пышный бюст, черные волосы разметались по загорелым плечам с помощью легкого ветерка, хорошо очерченные красивые черты лица, которые были почти прекрасны, приобрели безмятежный оттенок, когда сине-зеленые глаза изучали сине-зеленую воду, которая мягко накатывала на песчаный берег цвета книжки с картинками.


Я наблюдал, как она впитывала все это, как она лежала там без полотенца, греясь на солнце, которое, казалось, окрашивало мир в белый, желтый и оранжевый цвета, хотя ощущение было теплым, а не знойным. Зелень деревьев была фоном, скорее воспринимаемым, чем видимым, сине-зеленая поверхность озера, искрящаяся на солнце и - подобно черноте бикини - подвластная солнечным лучам.


Затем я был внутри нее.


Внутри себя я испытываю чувство покоя, вызванное плеском волн, смехом и плеском молодой пары, возможно, счастливых молодоженов, резвящихся в воде. Я наблюдал за ними некоторое время, но они были неразличимы в мерцании солнечного света.


Слева от меня звук копания привлек мое внимание к мальчику лет десяти в желтом купальнике с танцующими на нем оранжево-красными морскими коньками, который работал лопатой, собирая больше сырья для замысловатого замка из песка, который он строил, башенок и даже рва с резьбой.


Звук всплеска вернул мое внимание к счастливой паре, выходящей из воды, рука в руке, спотыкающейся о песок, чтобы упасть на пляжные полотенца, мокрая, смеющаяся, целующаяся.


Я слегка улыбнулась и предоставила им уединение, которого они не просили, снова бросив взгляд на мягкую волнующуюся воду с ее алмазоподобным мерцанием.


Затем, как будто кто-то щелкнул выключателем, мир окрасился в оттенки синего и серого, и начал дуть ветер, поднимая неспокойные волны. Мои волосы начали топорщиться, и внезапный, беспокоящий холод окутал меня, покрыв гусиной кожей. Я огляделась в поисках своего полотенца, но его не было, и в итоге обхватила себя ногами, как дрожащий огромный плод.


Но когда я взглянула на мальчика, строящего этот огромный замок, он, казалось, не замечал ветра и холода; даже его волосы песочного цвета оставались невозмутимыми, хотя синева быстро бегущих облаков отбрасывала на него тень.


И эта пара, проводящая медовый месяц, похоже, тоже не заметила быстрой смены погоды, растянувшись на спине на полотенцах с закрытыми глазами, загорали под бессолнечным небом, которое окрашивало их в сине-серый цвет - они могли бы быть трупами, разложенными на плитах морга, настолько они были беспечны.


Мои зубы стучали, а глаза вернулись к бурлящей воде, где из неуправляемых волн вынырнул мужчина в черном гидрокостюме и полном снаряжении для подводного плавания с маской, включая черные ласты.


Я изучала его, щурясь, как будто солнце все еще светило.


И тогда я увидела это в резком фокусе: в его руках копьеметалка...


...которую он поднял и нацелил на меня.


Я отпрянула назад, когда он выстрелил.


Уклоняясь, я скорее почувствовал, чем услышал, как копье вонзилось в песок рядом со мной и задрожало там, как маленькое деревце, раскачиваемое ветром. Я порылась в своей небольшой кучке вещей - масло для загара, книга в мягкой обложке, моя сумочка....


Человек в маске из черной резины приблизился, на части его лица под маской была ужасная ухмылка, ласты не препятствовали его продвижению, его копье каким-то образом перезарядилось, и он выстрелил снова.


Когда очередное копье с грохотом вонзилось в песок неподалеку, я выхватила из сумочки девятимиллиметровый автоматический пистолет и трижды выстрелила, три небольших взрыва, которые огласили темное небо громом, к которому оно призывало.


Все три пули попали ему в туловище, порвав резиновый костюм и оставив маленькие красные соцветия, одно над сердцем, встряхнув его, как непослушного ребенка...


... и все же он продолжал приходить.


И это проклятое копье было готово выстрелить снова.


Вскочив на ноги, я выпустил еще четыре пули, еще четыре громовых выстрела, которые пробили дыры днем и в этом резиновом костюме, и кровь брызнула мерцающими алыми лентами, и все же он все еще приближался, чертов монстр Франкенштейна из черной резины, и я пятился назад, почти спотыкаясь, продолжая стрелять, но вскоре громовые удары пистолета сменились щелчками в пустом патроннике, и песок сделал мое отступление невероятно медленным, и я почувствовал, как на меня волной накатывает истерика, но будь я проклят, если закричу, и я поднимал незаряженное оружие , чтобы ударить сукина сына дубинкой , когда наконец он пошатнулся и рухнул грудой плоти, крови и резины к моим босым ногам.


Я смотрела на него сверху вниз очень долго, прежде чем опуститься на колени и осмотреть кровоточащие выходные отверстия от моих многочисленных выстрелов, любой из которых должен был свалить его, и я бесцеремонно перевернула тело.


Потянувшись за маской, моя рука начала дрожать. По какой-то причине я колебался.


Затем я усмехнулся трупу и сорвал эту чертову штуковину.


И лицо под маской было таким же красивым на свой потрепанный манер, как и знакомым, потому что это было лицо моего мужа, лицо Майка Три....


"Что, черт возьми, вы об этом думаете, док?" Я спросил.


В кабинете психиатра было сумрачно, занавески в анонимно мужском кабинете, отделанном панелями из темного дерева, закрывали от послеполуденного солнца. Доктор Кассель, сидевший в удобном черном кожаном кресле рядом со своим столом, с аккуратной бородкой, лысеющий, пятидесяти с чем-то лет, в безупречно сшитом сером костюме и темно-сером галстуке.


Иногда, мисс Три, - мягко сказал он, - копье - это просто копье.


Я была рядом на кресле с откидной спинкой, а он был рядом со мной. Кресло было откинуто так далеко назад, что я мог бы быть у дантиста, а не у психиатра. Конечно, это была почти шаблонная кушетка, от которой большинство главврачей давно отказались, хотя моя, с которой я встречалась больше года, после смерти моего мужа, была достаточно старой закалки, чтобы мне было комфортно и я смотрела не в его глаза, а в свои воспоминания и свои проблемы.


И у меня было много и того, и другого.


Я была в коричневых брюках и кашемировом свитере коричневого цвета с короткими рукавами - за пределами этого офиса очень свежая осень в Чикаго была в самом разгаре. Мой рост пять десять и сто сорок пять фунтов (во сне я был на десять фунтов легче), но у меня было мало жалоб на их распределение.


Доктор, кстати, делал заметки в блокноте на спирали - хотя он и записывал сеансы, в этом он тоже придерживался старой школы, и царапанье ручки по бумаге создавало мягкий, хотя и ударный аккомпанемент.


"Почему, - спросила я, - мне приснилось, что на меня напал мой собственный муж?"


"Покойный муж".


Я выдавил из себя полуулыбку. "Это не вылетело у меня из головы, доктор....И зачем мне убивать его?"


"Он был угрозой в контексте сна".


Я покачал головой. "Нет, угрозой было копьеметалка. Майк был кульминационным моментом ".


Я слышала, как он ерзал в кожаном кресле. "Давайте начнем с других элементов - ребенка на пляже".


"Ребенок, которого у нас с Майком никогда не было. Следующий".


Счастливая пара на пляже вполне может представлять ...


"Счастье, в котором мне было отказано. Отвергнутый нами. Прекрасно. Но, черт возьми, док, убивать парня, которого я люблю..."


"Обратите внимание на настоящее время".


"Ты все еще можешь любить мертвых людей".


"Ты также можешь обижаться на них. "Убийство" вашего мужа в вашем воображении не является нетипичной реакцией, мисс Три - чувство покинутости, испытываемое теми, кто теряет любимого человека - "


"Да, да, но зачем Майку нападать на меня? Даже в моем воображении?"


"... Возможно, ты нападал на себя".


"Я?"


Он снова поерзал в кресле. "Есть то странное совпадение, что у вас с вашим покойным мужем была не только фамилия, но и имя - обоих звали "Майкл". Два дерева Майкла".


"Два дерева Майкла правы...."


Мой отец-полицейский хотел мальчика, а вместо этого получил меня. И Мишель была недостаточно хороша для него: это был Майкл. Папа оправдал это, сказав, что Майкл было первым именем ведущей актрисы в The Waltons, не так ли? Но я знал лучше. Мы не были Уолтонами.


"Ср. Дерево?"


"Это возможно", - согласился я.


"Чувствуете ли вы, что ваш муж каким-либо образом "напал" на вас? Если оставить в стороне проблемы покинутости, возможно, он хранил ... секреты, о которых вы узнали только после его смерти?"


Я искоса взглянула на него. "Ты молодец, док - даже до этого еще не добрался. Так много нужно сказать тебе со времени нашего последнего сеанса...."


Улыбка в аккуратной бородке была снисходительной, как и мягкие серые глаза на угловатом красивом лице. "Я не удивлен", - сказал он. "В конце концов, ты пропустил последние два".


"Я знаю, я знаю".


Он пожал плечами. "Что ж, у меня последняя запланированная встреча с тобой сегодня днем. Мы можем перейти. Нет проблем ".


Верно. Но мы бы не стали уходить со времени, не так ли?


Я отвернулась от него и погрузилась в свои воспоминания. "Есть о чем рассказать, док. То, чему я не был свидетелем - то, что я узнал позже ".


"Все в порядке. Расскажи все".


"Даже если бы меня не было рядом из-за этого?"


Даже тогда....Вы живете полной событий жизнью, мисс Три. Но я надеюсь, что тебе удалось оставаться на твердой почве. Через год после смерти вашего мужа ..."


"Убийство".


"...Убийство. За это время мы так многого достигли"


"Изучи прошлое, пойми его, затем оставь это позади ... и двигайся дальше". Отличный совет, доктор. Но как детектив я провожу в прошлом по крайней мере столько же времени, сколько и в настоящем ".


"Природа твоего бизнеса".


"И твой".


"И мой. Продолжайте, мисс Три. Начинай, где захочешь"


"Мы сделаем это на прошлой неделе. На самом деле это не начало, док ... скорее середина." Я искоса взглянула на него. "Я собираюсь немного попрыгать. Думаешь, ты сможешь не отставать?"


"Я так думаю".


"Не хотел относиться к вам снисходительно, док. Просто - Возможно, в свое время вы слышали немало дикого в этом офисе. Но я готов поспорить, что ты удвоишь свой счет или ничего не получишь, что это превзойдет их всех ".


"Ср. Дерево, я верю тебе".


"Пари нет?"


"Спору нет. Пожалуйста. Начинай".


ДВОЕ


Примерно год назад - примерно за месяц до своей смерти - мой муж Майк перевел агентство Tree Agency в новые, красивые, современные апартаменты в почтенном, недавно реконструированном высотном здании на Мичиган-авеню, что означало, что даже наше относительно скромное помещение требовало ежемесячного королевского выкупа.


Вероятно, из-за этого мой молодой партнер, Дэн Грин, был недоволен мной.


Конец рабочего дня, почти шесть, мы оба вышли из наших офисов, которые были рядом. Он последовал за мной, когда я направилась к выходу, двигаясь по проходу между свободными кабинками, по четыре с каждой стороны. Их обитатели не разошлись по домам на весь день - у них не было обитателей.


Дэну было под тридцать, светловолосый и мальчишеский, с тонкими усиками, которые, как он думал, делали его старше (это было не так), но только наводили на мысль, что он гей (он не был). На нем была рубашка в коричнево-белую полоску, коричневые брюки цвета хаки, коричневые итальянские мокасины и выражение ужаса. Я была в сером шерстяном блейзере от Ральфа Лорена, кремовой шелковой блузке, черных брюках и ботильонах, притворяясь, что не замечаю, как он взвинчен.


"Послушайте, мисс Три, " говорил он своим серьезным вторым тенором, " мы должны внести некоторые изменения. Мы застряли здесь в грязи, и наши колеса даже не поворачиваются ".


"Красиво сказано", - сказала я, заставляя его работать, чтобы не отставать. "Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но красиво сказано".


Он указал на соседнюю пустую кабинку. "Посмотри на эти стулья, в которых нет задниц! Ты знаешь, что имел в виду босс - расширение! И что ты с этим сделал? Ничего!"


Я резко остановилась, что немного сбило Дэна с толку, так как он продолжал идти еще секунду, прежде чем повернуться ко мне лицом и восстановить самообладание.


Мои руки были сложены, голова чуть наклонена, мои глаза не моргали. "С текущей нагрузкой легко справляется наш штат из трех человек. Если уж на то пошло, нам следует искать жилье поменьше ... И я здесь главный ".


Он тяжело вздохнул. "В наш "штат из трех человек" входит Беа, которая просто прославленная, черт возьми, секретарша в приемной!...Без обид, Би."


Беа, сидевшая за своим столом в приемной, сексуальный часовой в платье в бело-голубой горошек с V-образным вырезом, оглянулась на нас с отсутствующим выражением лица, которое говорило о многом. "Не обижайся".


Около двадцати шести лет, азиатка и симпатичная, как коробка с котятами, Би Ванг ранее четыре года работала в полиции Чикаго, а теперь сама была лицензированным частным детективом.


Дэн натянуто улыбнулся Би, затем, нахмурившись, перевел взгляд на меня. "Когда ты занял место после убийства Майка? Ни у одного частного детектива в этом городе не было лучшей прессы, чем у тебя. Ни один частный детектив нигде этого не делал. И агентство получило повышение ".


"Да", - сухо сказал я. "Отличный карьерный ход со стороны моего мужа".


"Все, что я говорю, это то, что нам нужно усилить наш штат. Мы еще даже не заменили Роджера ".


"В этом не было необходимости".


"Нет, потому что мы не сделали того, что задумал Майк, не довели до максимума то, что мы задумали. Но все, за что ты хочешь взяться, - это безнадежные дела и нераскрытые убийства ".


Я пожал плечами. "СМИ это нравится".


"Ну, я не хочу. Особенно с учетом того, что мы не пользуемся ни одной из этих выгодных реклам. Нам нужны оплачиваемые дела, мисс Три, и побольше таких. Прислуга - это хлеб с маслом для любого...


Я покачал головой. "Никакой работы по разводу. Это недостойно ".


"Как и стоять в правительственной очереди за сыром!... Ты знаешь, как мы должны заполнить старый офис Роджера Фримонта?"


"Нет. Как."


"Совместно с Роджером Фримонтом. Тебе нужно позвонить ему ".


"Этот придурок?" Я снова начал ходить. "Не в этой жизни".


Он увязался за мной. "Он тоже был партнером Майка".


"Этот ублюдок уволился. Когда мы нуждались в нем больше всего ".


Рука Дэна нашла мою руку - не грубо, но достаточно, чтобы остановить меня. Я одарила его взглядом, который должен был испепелить его, но этого не произошло.


"Поцелуй и помирись с ним, босс". Он отпустил мою руку, но его глаза не отрывались от моих. "Мы можем использовать Роджера - у него есть ум и связи, и он может наладить бизнес".


Я сделала вдох. Я выпустил это наружу.


Дэн вздохнул. "Просто подумай об этом, хорошо?...Что-нибудь еще для меня сегодня?"


"Нет".


"Тогда ладно. Увидимся завтра".


Он остановился у двери, чтобы достать из шкафа свою темно-коричневую кожаную куртку, надел ее, бросил последний взгляд в мою сторону и повторил: "Просто подумай об этом", - и вышел.


Теперь я был рядом с Би за ее стойкой регистрации. "Что ты думаешь? Он прав?"


Ее большие карие глаза пристально смотрели на меня. "Да, он такой".


"Неужели?"


"Я в значительной степени прославленный администратор .... Почему у меня снова есть лицензия на ношение оружия?"


Я не ответил ей, мысли, порожденные жалобами Дэна, не оставляли места для ее мыслей.


Поэтому она сдалась, спросив: "Тебе нужны твои сообщения? Пара человек довольно сильно пыталась заполучить тебя ".


"Они продержатся до завтра. Спокойной ночи, Би."


"Спокойной ночи, мисс Три".


Я достала из шкафа свой темно-синий плащ и, поигрывая сумочкой, надела его и выскользнула на улицу.


Едва я вышла, как чуть не столкнулась с Берни Левайном, нашим адвокатом, темноволосым коротышкой с проницательным взглядом в сшитом на заказ черном костюме и серебристом шелковом галстуке - комбинации, которая обошлась ему не дороже, чем наша ежемесячная аренда офиса.


"Ср. Дерево! Слава Богу, я поймал тебя ".


Обычно Берни такой сдержанный и собранный, что его невозможно заметить. Но прямо сейчас он был на грани - это было ясно по выражению облегчения в его безумных глазах.


"Что ж, я польщен, Берни. Но разве ты не слышал о сотовых телефонах? Большой прорыв".


"Я пробовал твою. И я оставил полдюжины сообщений твоей секретарше в приемной ".


"Черт. Извините. Выключил свой мобильный во время встречи, забыл включить его снова, и, боюсь, я просто сбросил свои сообщения - нам нужно вернуться внутрь? "


"Нет, на это нет времени. Ты пойдешь со мной, и я все объясню ".


Я пожала плечами, отдаваясь настойчивости Берни.


Бернард А. Левин был человеком, которому я редко говорил "нет" - будучи выдающимся городским адвокатом по уголовным делам, он предоставлял агентству Tree значительную долю его клиентов и, при случае, защищал наши действия, как на своей службе, так и на нашей собственной.


Вскоре я сидел на водительском сиденье серебристого Мерседеса Берни, наблюдая, как мой друг-юрист подался вперед, как будто он проснулся и обнаружил, что находится в самом разгаре гонки NASCAR, а не в парализованном движении в час пик на петле. В это время года темнота опускалась около половины пятого, и вполне могло быть, что была середина ночи - которая, каким бы длинным и трудным ни был мой день, была именно такой, какой я себя чувствовал.


"Ср. Дерево, " сказал Берни, крепко сжимая руль, " моя клиентка - невиновная женщина."


"Разве не все ваши клиенты невиновны? Пока не доказано, что ты сломался?"


"Это жестоко".


Заметьте, он не сказал "несправедливый".


"Значит, это ни в чем не повинная бедная женщина? Бесплатно работаешь, Берн?"


Он поморщился. "Нет... не совсем".


"Значит, богатая невинная женщина?"


"А что, это преступление?"


"Нет. Но о каком преступлении мы говорим?"


Он тяжело вздохнул. "Просто это... это самое странное, черт возьми, дело. Она убила своего мужа, все верно. Сегодня днем. Без вопросов ".


Я нахмурилась, глядя на него. Движение, возможно, было медленным, но мы только что превратились из невинных в виновных за десять секунд. "Она признает это?"


"Признает это. Пойман на месте преступления с пистолетом для убийства. И все же..."


"Есть "и все же"?"


Он кивнул, посигналил такси, и мы продвинулись на несколько дюймов. "Возможно, вы слышали о ее муже - Ричарде Аддваттере? Добавить учет воды?"


Когда Берни назвал имя, он назвал имя. "Очевидно, я знаю эту фирму", - сказал я. "Кто не любит в этом городе? Но я не знаю этого человека ".


"И ты никогда этого не сделаешь. Мужчина мертв. Миссис Аддваттер сделал его таким. И ты найдешь во мне смягчающие обстоятельства."


Мои брови взлетели вверх. "Что случилось с углом зрения "невинной женщины"?"


"О, она невиновна, с юридической точки зрения. Даже без твоей помощи я могу добиться, чтобы ее признали невиновной. Нет проблем. Верняк."


Мне не нужно было говорить, Что за черт?Мое лицо сделало это за меня.


"Лучше расскажи мне основы, Берн. Она убила его, где и когда?"


"Сегодня днем, около трех часов дня - в никому не известном мотеле рядом с аэропортом".


Движение немного оживилось, и Берни рассказал мне историю, основанную на откровениях его клиента и полицейских отчетах.


Ричард Аддуоттер, седеющий красивый мужчина лет сорока с небольшим, лежал в постели, по-видимому, спящий и обнаженный, каким Бог впервые создал его, хотя и значительно более волосатый, рядом с привлекательной, хотя и выглядящей распутно блондинкой лет тридцати, которая сидела в постели, курила сигарету, выглядела скучающей, простыни не прикрывали большую грудь с полукруглыми шрамами от операции на нижней стороне больших коричневых сосков.


Женщина в постели, возможно, ждала такси.


Вот такая картина ожидала Марси Аддуоттер, красивую отчаянную домохозяйку, которой тоже за тридцать, безупречно одетую в белый брючный костюм из эластичной саржи, бледно-голубую блузку и черные кроссовки от Джимми Чу. Ее дико завитые темно-русые волосы, возможно, придали ей сходство с Медузой, когда она распахнула дверь и впустила свою собственную тень в комнату в косом солнечном свете.


Блондинка в постели подняла глаза на фигуру, заполнившую дверной проем, просто немного удивилась, затем сразу же снова заскучала, нагло куря. "Ты, должно быть, маленькая женщина".


"Ты, должно быть, мертвая шлюха".


Тогда миссис Рука Аддваттера взметнулась вверх, и пистолет в ней нацелился на две фигуры в кровати, дремлющего мужчину и женщину, которая металась, сражаясь с простынями, пытаясь убраться с пути греха.


Миссис Аддуоттер улыбалась, совсем чуть-чуть, когда большой девятимиллиметровый автоматический пистолет в ее маленькой руке дернулся, когда она выстрелила в кровать, выпустив все восемь патронов, восемь маленьких взрывов, которые сотрясли все в комнате, пока миссис Addwatter нажимал на пустой патронник.


Новоиспеченная вдова даже не потрудилась зайти в комнату, где ее муж проспал во время собственного убийства, его поношенное послеобеденное наслаждение, завернутое в окровавленную простыню, как какой-то ужасный рождественский подарок, наполовину свисало с кровати и невидяще смотрело удивленными, возмущенными глазами.


*


"Миссис Аддуоттер использовал девятимиллиметровый?" спросил доктор.


"Да".


"Это было оружие из вашего сна, мисс Три".


"И оружие в моей сумочке, док". Я искоса взглянула на него. "Иногда девять миллионов - это всего лишь девять миллионов".


Он поднял бровь. "Она стреляла в своего мужа и его, э-э, "спутницу", пока не закончились все патроны. Пока она не "нажала на пустой патронник", как ты выразился."


"Верно. Как в моем сне. Ты думаешь, это важно?"


"Возможно. Пожалуйста, продолжай".


Мы с Берни Ливайном шли по бесконечному коридору городской тюрьмы. Наш темп был устойчивым, но не безумным - Берни оставил свое беспокойство позади, как только мы преодолели пробки, и в любом случае ему нужно было, чтобы я была полностью погружена.


"Моя клиентка - неуравновешенная женщина, мисс Три, клинически шизофреничка. А ее муж в течение многих лет был убежденным бабником, чье поведение усугубило психическое заболевание его жены ".


"На сколько много лет?"


Адвокат нахмурился. "Я знал Рича Аддуоттера. Он не был близким другом, просто... приятелем по игре в гольф в загородном клубе. Но я точно знаю, что он изменил свои привычки добрых пять лет назад ".


"Он действительно изменил их сегодня днем".


Берни остановился.


Я тоже.


"Ср. Три, Рич Аддуоттер любил свою жену. Очень сильно любил ее. Я искренне верю, что пять лет назад он начал все с чистого листа, чтобы спасти ее ... и себя ".


Я не смог подавить ухмылку. "Такое благородство редко заканчивается в грязных номерах мотеля".


Берни проигнорировал выражение моего лица и мои слова. "Иначе, с ее болезнью? Он бы катался на коньках. Бросил ее, как падающую акцию - многие парни сделали бы это, ты знаешь ".


Я не могла с ним спорить.


Мы снова пошли, и я сказал: "Okay...so она получает вердикт о невменяемости и помещается в лечебницу. Ты знаешь, когда она выйдет, не так ли? На следующий день после Хинкли".


Он кивнул и сказал: "Что было бы серьезной судебной ошибкой. Состояние Марси Аддваттер стабилизировалось на долгие годы ".


"Ее муж, выпавший из повозки верности, в спешке дестабилизировал ее".


Берни снова остановился, взялся за рукав моего плаща. "Хорошо, мисс Три, прекрасно ... Но как? Как это произошло?"


Я на мгновение задумался, затем снова пошел, и Берни пошел в ногу со мной.


Я сказал: "Хорошо. Ричард... Давай назовем его Диком...скорее всего, подцепил днем в баре".


"После всех этих лет, почему?"


"Берни, ты не знаешь наверняка, что муженек не подпитывал свою пагубную привычку, подцепляя время от времени работающую девушку. И мертвая женщина была профессионалкой?"


"Полиция этого не подтвердила, но это предположение".


"Тогда ладно. Возможно, идея Дика быть верным заключалась не в том, чтобы заводить серьезный роман. Строго обналичивай и продолжай".


"Даже если так, - сказал Берни, - как случилось, что мой клиент узнал об этом подвозе? И нашла дорогу в тот никому не известный мотель?"


"Я не знаю".


"Тогда выясните, мисс Три. Поговори с ней".


Я качал головой, не в знак отказа, а чтобы избавиться от паутины. "Первое место в списке из пары сотен вещей, которых я не понимаю, это то, почему я вообще могу с ней разговаривать - убийства произошли всего несколько часов назад. Никто не должен входить, кроме тебя и, возможно, семьи ...."


"Разве ты не догадался?" Берни улыбнулся впервые с тех пор, как похитил меня. "Твой друг лейтенант Валер из отдела по расследованию убийств смазал колеса".


Я нахмурился. "Почему?"


"Тебе придется спросить его. Я не смотрю подарочным копам в рот ".


Через несколько минут Берни Левин и я сидели на своей стороне кабинки за перегородкой из оргстекла в зоне для посетителей городской тюрьмы, кабинете из серого кирпича без окон. Мы наблюдали, как женщина-полицейский в форме ввела контуженную Марси Аддваттер - ее завитые волосы напоминали парик ужаса, лицо бледное и без макияжа - и подвела маленькую женщину в тюремно-оранжевом к месту напротив нас.


Адвокат потянулся к телефону, кивая своей клиентке с остекленевшими глазами, чтобы она сделала то же самое. Она сделала это, вяло.


"Марси", - сказал Берни и кивнул головой в мою сторону, - "это мисс Три. Она работает у нас следователем ".


"Рич мертв", - сказала Марси в свой телефон.


Я едва мог расслышать это через телефон Берни, который он поднял, чтобы поделиться со мной; но услышал достаточно хорошо, чтобы уловить ее монотонный зомби-голос.


"Я знаю, что Рич мертв, Марси", - говорил Берни, "но ты жива, и ты снова будешь в порядке. Ты уже обращалась к врачу?"


"Нет".


"Хорошо, я поработаю над этим. Прямо сейчас. Но сначала я собираюсь передать телефон мисс Три. Ответь на ее вопросы, Марси. Она наш друг. Она твой друг ".


"Хорошо".


Адвокат выдохнул, откинулся на спинку стула и передал телефон мне.


Я подался вперед.


"Привет, Марси, меня зовут Майкл".


В глазах женщины появилось крошечное замешательство. "Имя мальчика. Это мужское имя".


"Иногда это женское имя. Могу я называть тебя "Марси"?"


"Это женское имя. Марси - это женское имя."


Ее пристальный взгляд был немигающим и неопределенно направлялся в мою сторону, но на самом деле, казалось, она меня не видела. Или что угодно.


"Марси, как ты узнала, где Рич был сегодня днем?"


"Телефонный звонок".


"Кто тебе звонил?"


"Друг".


"Какой друг?"


Едва заметное пожатие плечами. "Просто друг. Сказал, что он был другом. Делаю то, что делают друзья ".


"Что делают друзья, Марси?"


"Помоги. Помогай друзьям".


"Когда был этот телефонный звонок?"


"После обеда".


Я постарался выразить это как можно деликатнее: "И это было первое, о чем вы заподозрили, что ваш муж был -"


Но я был недостаточно деликатен, потому что она ожила, ее глаза были широко раскрыты и дикие - эти глаза, вероятно, выглядели так, когда она застрелила своего мужа и его пикап.


"Нет! Нет. Я знал неделями. Больше месяца.... Мы спорили. Он отрицал это. Такой хороший актер. Заставил меня вспомнить другие времена ".


"В другие разы?"


"В нашем браке. Много лет назад. Когда он изменил. Все время обманывал".


"Откуда ты знал в течение нескольких недель? Другие телефонные звонки?"


"Всего один телефонный звонок".


"Тогда как-"


"Голоса. Голоса."


"Какие голоса, Марси?"


"Голоса в ночи. В темноте. В моей голове....Могу я поговорить с мистером Левайном, Майкл?"


Чувствуя, что у меня ничего не получается, я передал телефон обратно адвокату, который подвинул свой стул вперед.


Я могла слышать монотонный голос Марси, доносящийся из телефона: "Мне кое-что нужно. У меня болит голова. И мне ужасно грустно. Я бы покончил с собой, но..."


"Марси, не говори так".


"Не волнуйся. Я не буду этого делать. Что, если бы я попал в рай, или ад, или еще куда-нибудь? И Ричард был там? Я должен был бы поговорить с ним об этом. И я действительно не хочу этого ".


Женщина повесила трубку.


Встал.


Женщина-полицейский подошла и проводила ее до выхода.


Мы с Берни на мгновение задержались, сами чувствуя себя изрядно контуженными.


"Голоса", - сказал я. "Это равносильно шизофрении, верно?"


"Верно. Но пациент, принимающий лекарства, состояние которого стабилизировалось на годы? Почему голоса в ее голове начали заводить разговоры сейчас? "


"Она все еще принимала свои лекарства?"


"Да! По крайней мере, я так понимаю. Мисс Три, вы должны мне помочь ".


"Нет, Берни".


Он выглядел удрученным. "Нет?"


Я встал. "Я должен помочь ей" .


ТРИ


На нижнем уровне, то есть в подвале, полицейского управления на Саут Стейт стрит, я нашел лейтенанта Рэйфа Валера в одной из восьми кабинок на стрельбище.


Чернокожий, лет тридцати с небольшим, Рэйф - в желтой рубашке и галстуке медного цвета, сдвинутом набок, - был настолько угловато красив, что не выглядел нелепо в этих наушниках с черной подкладкой и защитных очках в стиле солнцезащитных очков. Как я выглядел в том же снаряжении - обязательном для всех, кто ступил на полигон, - я не могу вам передать.


Я стоял позади Рэйфа, откуда открывался великолепный вид, когда он выпустил шесть пуль из своего.38-й специальный полицейский, в наушниках или без, но эти звонки привлекли мое внимание. Мультяшный преступник в двадцати пяти ярдах от нас получил несколько пуль в сердце.


Рейф полуобернулся, перезаряжая, и заметил меня. Он кивнул и почти улыбнулся.


"Я видел лучше", - сказал я.


"Вот почему я прихожу по вечерам, " сказал он своим мягким баритоном диктора радио, " когда это место превращается в город-призрак".


"Это помогает?"


"Помогает ли что?"


Я кивнул в сторону цели. "Что это белый парень".


Он усмехнулся, защелкнул барабан перезаряженного оружия и небрежно сказал: "Ты - зло".


"Если так", - сказала я, бочком подходя к нему, "почему я ценю особые привилегии?"


"Например, что? Доступ гражданских лиц на полигон?"


Я сложила руки на груди и посмотрела на него, приподняв одну бровь. "Это как проложить мне путь к встрече с Марси Аддуоттер, когда дым от ее пистолета едва рассеялся".


"На самом деле, " сказал он беспечно, " это были бездымные патроны".


"Рейф...."


Он серьезно посмотрел на меня. Полуприкрытые глаза за защитными очками были темными, как полированное красное дерево. "Мне не нравится, когда мной манипулируют".


"Что этозначит?"


"Имеется в виду, что это дело Аддваттера чертовски запутано". Он покачал головой, приподнял плечи. "Это женщина с психическими проблемами, которую годами держали под контролем с помощью лекарств...кто внезапно выходит из себя? Почему?"


Я пожал плечами. "Пухленькие попки муженька?"


Темно-карие глаза сузились. "Берни Левин рассказал тебе о предыдущих инцидентах?"


"Какие предшествующие инциденты?"


"Я приму это как "нет". " Рэйф выпустил немного воздуха. Его свободная рука покоилась на бедре. "Раньше, когда Рич Эддуоттер развлекался, его жена однажды выстрелила в него, а в другой раз, когда ее меткость улучшилась, отправила его в больницу с пулей в предплечье".


"И это все?"


"На самом деле, нет. Она также однажды ударила его стеклянной пепельницей ".


"Под этим ты подразумеваешь, ударила его однажды, или когда-то давно ударила его?"


"Применимо и то, и другое. И это не шутка - оставила ему шрам. Вызвал у бедняги мигрень ".


Я снова пожал плечами. "Это шутка по сравнению с тем, чтобы быть застреленным на "свидании" в убогом номере мотеля. И, в любом случае, у него, вероятно, уже прошли головные боли ".


"Несколько головных болей", - сказал Рейф, пристально глядя на меня, - "держись, когда поймешь, что их не будет".


Я проигнорировал это. "Итак, эти прошлые "инциденты", несмотря на то, что с тех пор состояние ее здоровья стабилизировалось, делают ее идеальным преступником".


Он кивнул, но не выглядел счастливым по этому поводу.


"И с точки зрения Отдела по расследованию убийств, это закрытое дело?"


"Так и должно быть. Это действительно должно. Но я клянусь, Майкл, кто-то привел эту бедную женщину в движение...тогда ожидал, что мы купим это по номинальной стоимости ".


"На первый взгляд, эта примерно такая же открытая и закрытая, как и все остальные".


"Вот что меня беспокоит - все это поверхностно...но такая идеальная поверхность, что нам не нужно будет копать ".


"И именно поэтому ты помогаешь Берни Левайну выбраться и даешь мне бесплатные пропуска в комнату для посетителей в изоляторе".


Он ничего не сказал, но это могло быть улыбкой.


Я протянул свою руку. "Можно мне?"


Он покачал головой, но вложил пистолет 38-го калибра мне в руку и сказал: "Будь моим гостем. Ты хочешь новую цель?"


"Нет. Ты оставил много всего, с чем можно поиграть ".


"Мне не терпится увидеть, на что ты способен. В конце концов, ты сказал, что видел лучше...."


"Отойди и впусти женщину".


Рейф вышел из кабинки, и я заняла его место и приняла надлежащую стойку.


Мне потребовалось полсекунды, чтобы прицелиться, прежде чем мои шесть выстрелов слились в один грохот, и на глубине двадцати пяти футов маленькие складки на бумаге собрались еще плотнее, чем у Рейфа, только мои были сосредоточены на лбу мультяшного преступника.


Признаю, моя улыбка была самодовольной, когда я возвращала пустой пистолет в протянутую руку Рейфа. Запах кордита висел в воздухе, как занавес, который опустился после моего выступления.


Он снова ухмылялся, слегка покачивая головой, явно впечатленный. Он высыпал стреляные гильзы из цилиндра 38-го калибра в лоток высотой по пояс на месте стрелка; гильзы образовали хрупкий осадок.


Затем выражение его лица стало невинным. "Это помогает?"


Я просто смотрела на него.


Он кивнул в сторону цели с разрубленной головой там, внизу. "Что это парень?"


Я наградил его легким смешком, затем спросил: "Что ты знаешь об этом деле такого, чего не знаю я, Рейф? Давай. Расскажи."


Он смотрел мимо меня, на цель, внезапно задумавшись. "Знаешь, Майкл, я не удивлен, что ты уволился из полиции. Ты действительно потратился на записи ".


"Там ты встретила своего мужа", - сказал доктор.


"Это верно. Записи. Майк Три был лейтенантом отдела по расследованию убийств, а я? Я был прославленным клерком. Мой отец был профессиональным полицейским, удостоенным большинства наград за историю департамента, и до сих пор в моей так называемой карьере я была чертовой занудой, рядовым в архивах, женщиной-полицейским в форме, копирующей информацию из официальных формуляров в компьютерный файл ".


"Значит, ты увольняешься".


"Нет, док, Рейф ошибался: я не увольнялся, не совсем."


"Но ты все-таки уволился..."


"Я подал в отставку".


"Странное различие".


Я вздохнул. "Хорошо. Давай просто скажем, что увольнение было не моей идеей ".


Он поерзал в кресле, и кожа заскрипела. "Пожалуйста, объясни".


Майк Три был просто крупным парнем, похожим на защитника, с военной стрижкой, нежными сине-зелеными глазами, неумолимой квадратной челюстью и той потрепанной внешностью, которую некоторые женщины находят сексуальной. К сожалению, я был одним из них.


В департаменте о нем ходили легенды как об одном из самых крутых полицейских в городе, хотя это был тот тип крутизны, после которого люди обычно называли его "но справедливым". Он флиртовал с каждой женщиной в отделе, будь то симпатичная или коренастая, замужняя или лесбиянка, но ни разу по-настоящему не запал ни на одну из них и никогда не встречался с коллегой-копом. Это было подходящее слово, во всяком случае.


Что, признаюсь, расстраивало меня, потому что он всегда останавливался и говорил со мной немного дольше, флиртовал немного смелее, чем с любой другой девушкой в полиции. Часть меня возмущалась этим. Большая часть хотела, чтобы это продолжалось дальше....


В этот конкретный день я не заметила, как он подошел к моему маленькому аванпосту в хранилище записей. Внезапно он оказался рядом со мной, притащив откуда-то стул, чтобы сесть на него задом наперед рядом со мной в дерзко знакомой манере, как будто он делал это сто раз, хотя было, вероятно, всего пятьдесят.


"Добрый день, секси", - сказал он. У его голоса был хриплый, почти скрипучий звук.


Я продолжал печатать. Не смотрела на него. "Вау. Вы, должно быть, не слышали о новом протоколе о сексуальных домогательствах ".


"Что за новый протокол о сексуальных домогательствах?"


"Та, которую они только что усыновили, пятнадцать лет назад".


Он пожал плечами. Зевнул и сделал из этого шоу. "Мне пришлось бы поработать здесь, чтобы это имело значение".


Теперь я смотрела на него. Ничего не мог с собой поделать. "С каких это пор ты здесь не работаешь?"


Его улыбка была бесконечной и бесконечно самодовольной. "Пять минут назад. Позаботился о моей отставке ... или это смягчение? Что правильно? Черт возьми, сделай это "нежным"...В любом случае, сегодня я чувствую себя более нежной ".


"О чем ты говоришь?" - Раздраженно спросила я, делая все возможное, чтобы звучать так, будто мне все равно. Я вернулась к своей машинке, больше не глядя на него, но не скажу, что это было легко.


Он наклонился. "То, о чем я говорил. Вот уже месяцы."


"Напомни мне".


"Открываю свое собственное агентство".


"Ох. Майк Три, частный детектив. Я думал, что это несбыточная мечта ".


Он жестикулировал обеими руками, опираясь на спинку этого стула, над которым нависла его дружелюбная кружка. "Если так, то я курю действительно хорошую дрянь. Потому что я подал письменное заявление об уходе, а также свой значок, удостоверение личности и даже свой пистолет ".


Теперь я смотрела на него, прямо на него. "Ты серьезно".


"Как сердечный приступ". Он указал на меня, в стиле дяди Сэма. "Ты знаешь, почему я зашел, не так ли?"


"Чтобы попрощаться? Прощай".


"Нет. Потому что мне нужно несколько хороших мужчин ".


"Ты что?"


"Для моего нового агентства. Мне нужно несколько хороших мужчин ". Я вернулась к своей машинописи, но краем глаза заметила его дерзкую полуулыбку. "Мне бы даже не помешало несколько хороших женщин".


Я сделал паузу. Снова повернулась к нему. "Что это, предложение?"


Он не клюнул на мою наживку, вместо этого сменив тон и, похоже, тему. "Послушай, твой папа был лучшим полицейским на свете... Полицейский cop...so ты стал одним из них, верно?"


"Верно".


"Ты была единственным ребенком, и так случилось, что ты оказалась девочкой, что разочаровало папу, но, так случилось, что я полностью поддерживаю это....В любом случае, суть в том, что ты поднял знамя семьи. Ты получил двухлетнюю степень по охране правопорядка в том колледже для младших классов в пригороде, как он называется? Не имеет значения, и, прежде чем ты это осознаешь, ты уже в академии, испытываешь все, что они могут в тебя бросить. Верно?"


"Верно. И что?"


Он снова наклонился. На этот раз путь пройден. Глаза, как правило, были нежными, сладкими, но челюсть оставалась решительной. "Итак, с чего ты начинала, после окончания с отличием? Где этот мальчишеский клуб под названием полиция Чикаго посчитал, что ваши подарки могут наилучшим образом послужить нашему прекрасному городу?"


"Не говори этого".


"Выписываю штрафы за парковку", - сказал он.


"Я просил тебя не говорить этого".


"И так ты проложил себе путь к рекордам. И, о чудо, о чудо вилликерс, это заняло всего три года. Да ведь ты будешь на улице в...позволь мне подсчитать... никогда " .


Я ничего не сказал на мгновение.


Он позволил мне обдумать это.


Тогда я спросил: "У тебя есть предложение получше?"


"Мисс Фрайди, я, конечно-"


"Я предпочитаю "мисс" "


"А ты?" Сине-зеленые глаза блеснули. Ни хрена себе, они мерцали. "Может быть, ты предпочел бы быть настоящим полицейским".


Я нахмурился. "Частное разнообразие? Разводы и системы безопасности? Нет, спасибо ".


Обе брови поползли вверх. И в его улыбке совсем не было ухмылки. "Даже если я предложу тебе полное партнерство? Я тоже приведу пару других копов, хотя они не такие милые, как ты ... Ну, может быть, Дэн Грин. "


"Ты не имеешь в виду того парня Грина, патрульного?"


"Да, именно это я и имею в виду. Ему понадобился целый год, чтобы выбраться на улицу. О, и Роджер Фримонт, конечно."


"Этот мудак?"


"Да. Этот мудак ". Он взмахнул рукой. "Родж был моим партнером с самого начала, и первым человеком, которого я подумал пригласить на борт ... Хотя вы всегда были первыми в списке, мисс Фрайди".


"Ты тоже в моем списке. И, пожалуйста, избавь меня от истории о том, как Фримонт спас твою жизнь во время "Бури в пустыне". Я буду ждать фильм ".


Я повернулась обратно к компьютеру, мои пальцы замерли. Но почему-то я не мог заставить себя печатать.


Он стоял и смотрел, как я не работаю. Но он совсем не был самодовольным, когда спросил: "Итак, что ты скажешь, Мишель?"


"Это "Майкл". "


Он пожал плечами. "Неважно. Ты роза с любым именем, которая заслуживает лучшего, чем сидеть за компьютером за каким-то чертовым столом в унылой униформе, которая творит паршивые вещи с твоим....Что ты скажешь?"


"Что мне сказать?"


"Здесь есть эхо?" Его ухмылка была широкой и дружелюбной, но что-то в его глазах было серьезным, почти умоляющим. "Да, Майкл, что ты на это скажешь?"


Моя нижняя губа задрожала. Мои глаза сжимались и разжимались. Мое дыхание участилось.


"... Да?"


И шесть месяцев спустя я была партнером в агентстве Tree, элегантно одетая в черный костюм с белой блузкой, оба были любезно предоставлены Нормой Камали...


... за письменным столом, печатающий на клавиатуре компьютера.


Ну, кто-то же должен был управлять офисом, сказал Майк. И я был единственным среди горстки сотрудников агентства Tree, кто владел компьютерными навыками. Как только мы расширились, как это легко позволил бы наш новый офис на Мичиган-авеню, я смог сменить свою должность и, наконец, выйти на поле.


Сказал Майк.


Я признаю, что был разочарован. Дэн Грин, Роджер Фримонт и Майк составляли клуб для мальчиков поменьше, чем полиция Чикаго, но все равно клуб для мальчиков. У каждого был свой личный кабинет - там было три кабинета и конференц-зал в задней части - и я видел, как они совещались прямо за пределами этих офисов, в различных сочетаниях. Наше агентство, возможно, и было в курсе, но я - нет. Я составил себе компанию в одной из восьми кабинок, которые однажды должны были быть заполнены.


Фримонт мне особенно показался раздражающим.


Сорокалетний, лысый, дородный, в очках в черной оправе и готовых костюмах, он был похож на бухгалтера, у которого выдался неудачный день. Каждый день. Он был вежлив, но разговаривал со мной только при необходимости, и у меня было ощущение, что его возмущало то, что я - как он и Дэн - была полноправным партнером.


Однажды, примерно через три месяца после того, как мы открыли офис, Фримонт остановился у моего стола и неуклюже попытался быть любезным. Вроде того.


Он сказал: "Послушай, я знаю, что ты квалифицирована, и время придет. Поверь мне".


"Почему?"


За стеклами очков его темно-синие глаза по-совиному моргали. "Что "Почему"?"


"Должен ли я доверять тебе".


Он нахмурился. "Потому что ты доверяешь Майку, а он доверяет мне. Я знаю, что ты чувствуешь...не учтена."


Я улыбнулась ему так, как учитель улыбается проблемному ученику. "Это верно. Здесь происходят вещи, расследуются дела, в которых я не участвую. Здесь больше шепота, чем на подростковой пижамной вечеринке ".


Внезапно ему стало не по себе; или, я бы сказал, еще более не по себе.


"Тебе придется обсудить это с Майком", - сказал он и ушел в уединение своего кабинета.


Дэн Грин, с другой стороны, был искренне дружелюбен, и мы поладили. Мы посмотрели пару одинаковых телешоу, и это дало нам немного общего для офисной болтовни, и мы оба заказали пиццу jones for Gino's deep dish, что привело к случайному деловому обеду или ужину.


Тем не менее, он никогда не был со мной откровенен; мы были сугубо деловыми приятелями.


Но когда мы забрали Би Ванг из Чикагской полиции - где, помимо всего прочего, она работала в отделе нравов под прикрытием и попутно пристрастилась к веселой, хотя и слегка развязной одежде, - Дэн проявил к ней нечто большее, чем профессиональный интерес. Или это было меньше?


Мисс Ванг была симпатичной молодой женщиной, чьи достоинства, возможно, подчеркивались модой Бетси Джонсон, которую она предпочитала, но даже в образе Энн Тейлор она была бы такой привлекательной помехой, которая могла бы заставить Дэна Грина проводить слишком много времени, задерживаясь у ее стола.


Беа не жаловалась мне, но я видел, что ей становится не по себе, поэтому я поднял эту тему с Дэном - свел все к "Остынь!" - и затем доложил Майку.


"Я должен был поговорить с Дэном сегодня", - сказал я ему.


"Насчет того, чтобы приставать к Би?"


"Верно. Последнее, что нужно новому малому бизнесу, - это иск о сексуальных домогательствах ".


Моя точка зрения, по общему признанию, была подорвана тем, что мы были обнажены в постели вместе в то время, когда я поднял этот вопрос....


Кровать Майка, в его квартире.


Он бросил книгу в мягкой обложке, которую читал, на тумбочку, придвинулся ближе и обнял меня. "Сексуальное домогательство, да? Разве не здесь я появился?"


"Неважно, откуда ты взялся", - сказала я, легонько постучав его указательным пальцем по носу. "У Би солидный опыт работы в правоохранительных органах, и - по мере нашего расширения - нам нужно вытащить ее из-за этого стола и заняться каким-нибудь реальным делом".


"Это завуалированная критика?"


Я лучезарно улыбнулась ему - сотня ватт сарказма. "О том, что я застрял за столом? Почему, нет! Вовсе нет! Я бы никогда не обвинил тебя в том, что ты наживка и подмена. Ни за миллион гребаных лет...."


Он убрал руку с моих плеч и сел в кровати, простыни подобрались у него на талии, его мускулистая грудь и широкие плечи абсолютно ничего для меня не значили, очень, и одарил меня своим самым серьезным взглядом. "Привет. К следующему году ты выйдешь из-за этого стола. Так или иначе."


"Что это должно означать?"


У него было такое озорное выражение лица, просто глупое, для такой большой волосатой обезьяны, как он. "Это значит...возможно, ты сам расширяешься ".


Я нахмурился. "Я тренируюсь через день, да будет тебе известно".


"Я не это имел в виду. Ты само совершенство. Это просто...У меня большие планы на тебя, Майкл ".


"Планы. Планы. Как насчет чего-нибудь прямо сейчас?"


"Хорошо".


Он потянулся к тумбочке, выдвинул ящик и вернулся с маленькой черной коробочкой.


Конечно, я знал.


Ты тоже.


Но удивление все равно нахлынуло на меня, когда я взяла крошечную коробочку, открыла ее и увидела, что в розовом атласе спрятано кольцо с бриллиантом. Просто. Элегантная. Может быть, карат.


И Майк Три знал, что, несмотря на все мои разговоры, размахивание карат передо мной привлечет внимание этой женщины....


"Я заключу с тобой сделку", - тихо сказал он. "Ты можешь гулять по улицам сколько хочешь, частный детектив, совсем как большие мальчики ... и girls...as при условии, что ты будешь брать годовой отпуск каждый раз, когда он у нас будет ".


Я нахмурилась в замешательстве. "Один? Один что?"


"Мальчик. Или девушка." Теперь он готовился к убийству, утыкаясь носом в мою шею. "Какой-то детектив", - сказал он.


Затем он заползал на меня, целовал мою шею, покусывал мое ухо, и это, и многое другое, что не твое дело, продолжалось довольно долго.


Но вот что я признаю: прежде чем он надел его, он заставил меня надеть его - кольцо, я имею в виду.


Он сказал: "Должен ...начать...создавать an...an честная... честная женщина ... из тебя...."


"Не торопись, - сказал я, - твое время...."


ЧЕТЫРЕ


Ручка доктора царапала по бумаге его блокнота, заполняя паузу.


Затем он сказал: "Давайте вернемся к новым делам, мисс Три. Что такого было в убийстве Ричарда Аддуоттера, что задело за живое?"


" Другая жертва", - сказал я.


"Женщина с Аддуоттером в мотеле?"


"Нет. Другая другая жертва-миссис Добавь воды. "


"Все в порядке. Что насчет того, что ее дело задело за живое, тогда?"


Я взглянула на него. Отражения скрывали глаза за линзами, а его торжественное лицо с бородой в форме лопаты делало его фигурой из сновидения, которое его могли попросить истолковать.


"Я задам тебе один вопрос, док. Как часто лейтенант отдела по расследованию убийств поощряет частного детектива ввязываться в дело об убийстве?"


Мемориальная больница округа Кук на Уэст-Харрисон занимает примерно пятнадцать городских кварталов и работает над поддержанием жизни и здоровья граждан Чикаго. Когда из этого ничего не выходит, морг округа Кук, расположенный при больнице около 130 лет, берет верх.


Чикагская женщина на металлическом подносе - бледно-серая в своей мертвенной наготе - проходила обследование, которое не принесет пациенту много пользы, каким бы тщательным ни был доктор Правен.


В свои тридцать с небольшим, вежливый, невыразительно красивый индеец из Восточной Индии, одетый в белое, от лабораторного халата до брюк и даже ботинок, доктор Правен как раз собирался начать вскрытие, которое казалось излишним, учитывая, что причиной смерти могли быть только три пулевых ранения: одно в горло, другое в грудь, последнее в живот.


Мы с Рейфом держались на почтительном расстоянии. Меня не тошнит от вскрытий, но они не соответствуют моему представлению о хорошем времяпрепровождении. И если бы в той камере из цементных блоков было еще немного неприятно холодно, было бы заметно наше дыхание. Все, кроме трупа, по крайней мере.


Рейф говорил: "Доктор Правен нашел кое-что интересное в анализе крови жертвы на токсины."


Правен со скальпелем в руке сделал паузу, как будто собирался разрезать праздничный торт, но кто-то на вечеринке напомнил ему, что сначала нужно задуть свечи.


"Рогипнол, мисс Три", - сказал Правен.


"Кровососы?" Я прищурилась на доктора, как будто пытаясь сфокусировать на нем взгляд, затем точно так же посмотрела на Рэйфа. "Не в обиду покойному, джентльмены, но зачем Ричарду Аддуоттеру понадобился наркотик для изнасилования на свидании, чтобы испытать свои чары на этой дебютантке?"


Правен положил скальпель на маленький поднос и подошел, чтобы уделить мне все свое внимание; его пациентка, казалось, не возражала, даже несмотря на то, что врач сделал ей пренебрежительный жест.


"Наркотика не было в крови женщины-жертвы", - сказал Правен.


Затем он перешел к другой металлической плите, где ждал его следующий пациент: Ричард Аддваттер, получивший пули в лоб, центр грудной клетки и нижнюю часть живота. Доктор указал на покойного мужа моей клиентки.


Я сказал: "Жертва мужчина?"


Правен кивнул. "На экране женщины, помимо всего прочего, был показан героин, плюс она была ВИЧ-положительной".


Рейф был рядом со мной. "Проститутка", - сказал он.


Я бросила на него хмурый взгляд. "Ты думаешь?"


Он проигнорировал это, добавив: "Рэп-лист толще, чем у Стивена Кинга".


"И, вероятно, по крайней мере, такой же пугающий". Я сделала вдох, мгновенно пожалев об этом, когда почувствовала химический привкус. "Итак ... что такой высококлассный джон, как Ричард Аддваттер, делает с такой дешевой девушкой?"


Лицо Рейфа было спокойным, но его глаза - нет. Он ответил на мой вопрос своим собственным: "Что мы получим, если кто-то накачает мужа наркотиками, наймет проститутку, по которой никто не будет скучать, и пустит в ход жену-психопатку?"


Я пожал плечами. "Я не знаю - может быть, мгновенно умерший член? ...Но кто хотел смерти Дика?"


Рейф не ответил, не сразу. Вместо этого он поблагодарил кивком доктора Правена, который кивнул в ответ и вернулся к своей работе, в то время как коп из отдела убийств мягко вывел меня за руку в коридор.


"Хочешь знать, кто хотел смерти Аддваттера?" - Спросил Рейф. "Как насчет кого-нибудь, чьи книги он готовил? Или, может быть, чьи книги он не стал бы готовить?"


Я качал головой. "Добавить учет воды? С их безупречной репутацией?"


"Майкл, с каких это пор ты покупаешься на пиар-чушь?" Его ворчание было почти смехом. "В любом случае, такой термин, как "безупречный", не может быть применен к некоторым клиентам прославленной фирмы".


"Не будь застенчивым, Рэйф. Назови имя."


"Хорошо". Он ухмыльнулся мне, и в этом было что-то безжалостное. "Как насчет того, чтобы я отказался от этого? "Муэрта Энтерпрайзиз Интернэшнл"?"


Каким бы холодным ни был морг, холодок по моему позвоночнику был еще холоднее.


"Муэрта", - сказал я, и это слово прозвучало наполовину молитвой, наполовину проклятием. "Предполагается, что они прошли абсолютно законно, поскольку -"


Одна бровь приподнялась в виде вопросительного знака. "С тех пор, как твой муж отправил в отставку главу семьи? С тех пор, как Майк Три свалил Доминика Муэрту?"


Я ничего не сказал.


"Ты действительно веришь в это, Майкл?"


И какое-то время, пока Рэйф стоял, сердито глядя на меня, я была не более разговорчивой, чем другие обитатели морга.


Но, наконец, я нашел слова и свой голос и собрал их воедино.


"Посмотрим, что думает капитан Стил".


Рейф не стал спорить.


"Капитан Стил", - сказал доктор. "Он был партнером вашего мужа".


"Да. Теперь он возглавляет Отдел по борьбе с организованной преступностью ".


"Насколько я понимаю, они были настоящей командой".


Я кивнул. "Уберите Доминика Муэрту - последнего из крестных отцов банды Капоне".


"Это была тесная дружба, Майк и капитан Стил?"


Я бросила хмурый взгляд в его сторону. "Ты знаешь , как близко это было!...Прости"


Мне не следовало огрызаться на него. Доктор, в конце концов, просто пытался соблюсти профессиональные приличия. Он был психиатром моего мужа задолго до того, как я пришла сюда на терапию - за время службы в полиции Майк участвовал в нескольких перестрелках, что делало консультацию обязательной, а доктор Кассель был одним из утвержденных психиатров, которых использовал департамент.


"Капитан Стил, - говорил он, - был шафером вашего мужа на свадьбе?"


"Да. Но, доктор, есть кое-что ... кое-что, о чем я вам не сказал, что окрашивает все это ".


"Продолжай".


"Если ты не возражаешь...Я доберусь до этого, but...in по-своему"


"Прекрасно. Пожалуйста. Продолжай"


Капитан Чарльз "Чик" Стил был хорошо загорелым голубоглазым блондином с бесконечной улыбкой и милой ямочкой на подбородке, и если бы ему было двадцать, а не тридцать пять, и он жил в Калифорнии, а не в Чикаго, вы могли бы принять его за чувака-серфингиста. Не то чтобы его наряд был хоть сколько-нибудь неуклюжим: он выглядел потрясающе в коричневом спортивном пиджаке в елочку, светло-голубой рубашке на пуговицах и золотистом галстуке, в брюках более темного цвета.


Прямо сейчас он был на сцене в полицейском управлении, в большом конференц-зале, граничащем со зрительным залом, который был заполнен полицейскими, мужчинами и женщинами моложе тридцати, офицерами в форме и штатском, с несколькими людьми в одежде "уличных агентов под прикрытием".


Позади него, на огромном экране, проецировалась череда изображений - изображений преступников различных этнических групп. Это было слайд-шоу, и молодая рыжеволосая женщина-полицейский (я ее немного знал - Шэрон Дэвис) запускала его с компьютера в задней части зала.


"Ловушка, - говорил Шик, - думать об этих элементах как о бандитах - они ими не являются. Это изощренные преступные организации. Возьмем, к примеру, русскую группу the R.O.C., которая связана с колумбийскими группами Майами ".


За русскими гангстерами на экране последовали колумбийцы.


"Теперь каждый из вас приписан к одной фракции, " сказал он своей восхищенной аудитории, " но следите за контактами между R.O.C. и этой новой сальвадорской группой, отделившейся от M-13 в Калифорнии, и этими азиатскими бандами, the Hip Sing и On Leong особенно ...."


Пока он продолжал, Шарон продолжала показывать лица: русские, испаноязычные, азиатские, иногда снимки из рожи, в основном фотографии с камер наблюдения.


Мы с Рэйфом наблюдали за происходящим сзади, недалеко от того места, где Шарон примостилась за своим компьютером. Лекция продолжалась еще минут десять или около того, но затем зажегся свет, и присутствующие начали расходиться. Лейтенант Валер и я двинулись против течения, чтобы поймать Шика, все еще на сцене, болтающего с парой задержавшихся.


Чик ухмыльнулся, когда увидел нас, и спустился на четыре ступеньки. Он протянул руку Рейфу, и они пожали друг другу, в то время как капитан ОКУ кивнул мне, и я сделала то же самое в ответ.


Рейф сказал: "Надеюсь, ты не возражаешь, что мы сорвали вечеринку".


"Никогда". Он похлопал Рейфа по плечу в стиле "ты-это". "Я хотел бы заинтересовать вас тем, что мы делаем в OCU. Готов перейти из отдела по расследованию убийств?"


Рейф покачал головой, слегка рассмеявшись. "Ни за что! Мне нравится приходить после того, как стрельба прекратилась, а не подставлять свою задницу на линию огня и самому быть застреленным ".


"Сказано как настоящий коп из отдела по расследованию убийств", - сказал Чик.


Я слушал это, но не смотрел ни на одного из этих симпатичных полицейских, мое внимание было приковано к фотографиям, которые одна за другой заполняли экран, благодаря женщине-полицейскому за компьютером, которая проводила проверку после лекции.


Когда эти в основном незнакомые лица промелькнули мимо, я сказал: "Не знаю многих из этих новых игроков, капитан, но это определенно выглядит так, как будто кто-то организует".


"Да," мрачно сказал Чик, "а если эти группировки объединятся, как итальянские, ирландские и еврейские гангстеры во времена Капоне?" Что ж...тогда мы получим идеальный криминальный шторм ".


"Говоря об этом", - сказал я и встретился взглядом с голубыми глазами капитана, - "моя любимая "фракция" не прошла отбор".


Шик изобразил полуулыбку. "Если ты имеешь в виду LCN, то "Коза Ностра" по-крупному сотрудничает с русскими на востоке .... Здесь другая история".


Мои брови поползли вверх. "Неужели? Насколько я помню, Муэрта всегда умели объединять соперничающие группировки ".


Рейф кивал. "Да, Шик - есть какие-нибудь признаки активности на этом фронте?"


Чик покачал головой, и запятая светлых волос упала ему на лоб. Его руки были на бедрах. "Ребята, я знаю, откуда вы пришли, но я много месяцев работал над Муэрта и их связями с LCN....Мы не нашли ни черта, что связывало бы их с организованной преступностью - УБН, таможня, ATF, все придумали бупки ".


"В настоящее время", - сказал я.


"В настоящее время". Он пожал плечами. "Шарон! Размести фото Доминика Муэрты, будь добр?...Прошло, сколько, два года с тех пор, как мы с Майком отправили этого злобного старого сукина сына в переполох, и почти столько же времени с тех пор, как он там умер ".


Лицо на экране теперь было знакомо, все верно - выдающийся, седовласый, в темных очках Доминик Муэрта, с его узким, с высокими скулами лицом, кажущимся скорее апачским, чем сицилийским, стройный дьявол в щегольском ангельском белом.


"А потом, " сказала я, почти про себя, " появляется его дочь. Доминик заменен Доминик...."


Позвонила Шик: "Размести фото дочери, Шэрон, будь добра?"


Но Шэрон предвидела эту просьбу, и вопрос Шика был задан лишь наполовину, когда с экрана возникло изображение Доминик Муэрты, темноволосой женщины лет тридцати с небольшим, изящно красивой, но с чем-то жестким вокруг тонких, правильной формы губ и чем-то холодным в темных миндалевидных глазах.


Последовали другие ее снимки, сделанные с камер наблюдения вперемешку с телеграфными, и все они рисуют утонченный, успешный образ современной бизнесвумен.


Шик говорил: "Блестящий руководитель, по общему мнению, Доминик Муэрта ... Хорошо образованный, уважаемый деловыми кругами. Новое поколение Муэрты, которое осознало, что предприятия, созданные много лет назад как подставные лица и прачечные для отмывания денег, сами по себе стали прибыльными. Невероятно. В основном, развлечения...."


"Например, нелегальные азартные игры", - сказал я беспечно, "и наркотики, и детское порно?"


Шик повернулся к Рейфу. "Когда в последний раз Муэрта были замешаны в чем-либо из этого, лейтенант?"


Признание Рейфа, возможно, было неохотным, но оно подтверждало тезис Чика: "Нет, с тех пор как рак забрал старика".


Снова Шик перезвонил женщине-полицейскому. "Шарон? Не мог бы ты разместить эти изображения "Муэрта Энтерпрайзиз"?"


"Конечно, капитан".


И экран проиллюстрировал слова Чика, когда он сказал: "Как я говорю нашим солдатам, Muerta Enterprises - это постоянно расширяющаяся международная сеть отелей, театров и казино - легальных. Издание журналов, музыкальный бизнес, Интернет ..."


Рейф невесело ухмыльнулся. "Приятно знать, что мафия перешла на цифровые технологии".


"Только цифры, которые имеют значение для этих ублюдков, - сказал я, - имеют знаки доллара".


"Может и так", - сказал Чик, - "но это американская мечта, не так ли, мисс Три? Они начинали на улицах, как эти нынешние бандиты ... и теперь они поднялись по служебной лестнице ".


"Может быть", - допустил я. "Теперь вопрос в том, в чье окно они залезают?"


*


Мы втроем продолжили нашу дискуссию за ужином, так как мне пришло в голову, что я не ела девять или десять часов.


Mike Ditka был таким же высококлассным, каким не был образ его тезки, мужской бастион из дорогого дерева, полированной латуни и спортивных сувениров, выставленных с чуть большей помпой, чем религиозные реликвии в Ватикане. Мы укрылись в кабинке из кожзаменителя, где наслаждались послеобеденным кофе, расправившись с филе (я), свиной отбивной (Рейф) и жареным цыпленком (Шикарно).


Шик говорил: "Мы заглянули под каждый камень в городе, пытаясь показать, что Муэрта все еще связаны с организованной преступностью - установить, что "новая страница", которую начал Доминик, носит чисто косметический характер". Он пожал плечами. "Nada."


"Они собираются спрятать это поглубже", - сказал я. "Слоев будет больше, чем в луковице".


Капитан ОКУ скорчил гримасу. "Пока что очищение от них только заставляло меня плакать...плюс заработал мне больше новых отверстий, чем я знаю, что с ними делать ".


Рейф нахмурился. "Как же так?"


"За последние шесть месяцев начальство трижды предостерегало меня от Муэрта. Дважды устно и, совсем недавно, письменно."


Я сделала глоток черного кофе. "Может быть, связано нечто большее, чем просто Муэрта".


Но Чик покачал головой. "Нет. Дело не в этом. Дело не в том, что начальство согнулось, ни одно из них; скорее, адвокаты Муэртаса остановились, едва не подав официальную жалобу на домогательства. Доминик внесла большой вклад в предвыборную кампанию мэра, в прошлом туре, знаете ли ...."


"Я прекращаю свое дело", - сказал я.


Глаза Рейфа были напряжены, когда он сказал Чику: "Есть ли одна вещь, которую ты упускаешь из виду, приятель?"


Шик, похоже, не понял этого. "Что?"


"Ты знаешь".


"О .... Черт возьми, ты не начнешь это снова".


Я спросил: "Начиная с чего?"


Шик пренебрежительно махнул рукой. "Это теория, которую выдвинул Отдел убийств. Но ОКУ не может ничего с этим поделать, мисс Три...хотя, видит Бог, мы пытались ".


Рэйф наклонился вперед, настойчиво, его глаза перебегали с меня на Шика и обратно. "Это не теория. Это реальные смерти".


Чик кивнул и вздохнул, затем сказал: "Да, смерти достаточно реальны. Но нет никаких признаков того, что этот так называемый "Организатор мероприятий" - "


"Организатор мероприятий?" Теперь я сидел, наклонившись вперед. "Что, как на свадьбах?"


Рейф сказал: "Больше похоже на похороны".


Шик втянул в себя воздух, затем выдохнул и, неохотно, объяснил. "Идея в том, что у Муэрта есть что-то вроде ... наемного убийцы после устранения, который организует ликвидацию людей таким образом, чтобы не было никаких указаний на причастность мафии или даже подозрений".


Рейф поднял трубку. "Чистые хиты, которые вообще не кажутся хитами, потому что они аккуратные и связные...не оставляя нам, бедным государственным служащим, ничего для расследования ".


"Почему "Организатор мероприятий?" - спросила я.


"Поскольку это не стандартные хиты, они вообще не похожи на хиты - несчастные случаи, даже убийства, но не профессиональные. Местный политик с национальным потенциалом - и сильным опытом борьбы с организованной преступностью - совершает самоубийство из-за интрижки. Адвокат по крупному гражданскому делу попадает в пробку в наиболее удобное время для определенных сторон. И так далее, включая некоего бухгалтера, который внезапно снова начинает жульничать, будучи сбитым с ног чокнутой женушкой. Это еще не все, и я готов поспорить на годовую зарплату, что семь или восемь, о которых мы знаем , - это только верхушка проклятого айсберга ".


Я вернула свое внимание к Шику. "Ты, очевидно, на это не купишься. Почему?"


Но я не получал прямого ответа от капитана Стила до девяноста минут или около того спустя, в моей квартире, без Рейфа Валера рядом.


"Это плохая полицейская наука", - сказал Чик. "Без обид на Рейфа, который чертовски хороший детектив, но ты не начинай с теории. Ты разрабатываешь теорию на основе доказательств... и его не существует".


*


"В вашей... квартире, мисс Три?"


"Э-э, да, доктор. Это то, чего я тебе не сказал. За эти последние несколько месяцев я должен был быть более откровенным по этому поводу "


"О чем именно?"


Пока мы разговаривали, Чик сидел на краю моей кровати в своих боксерских трусах и раскуривал сигарету. У него был приятный загар, или то, что от него осталось после нашей недели на Мауи, и он был чистым и гладким, не как Майк, у которого волосы росли не только на груди, но и на спине, как у здоровенного медведя, в то время как у его бывшего партнера по полицейскому управлению была кошачья гладкость.


Я была на кровати рядом с ним, сидя с подушкой позади меня. На мне была маленькая черная ночнушка, из тех тонких, которые не нужно снимать, чтобы завершить то, что мы только что сделали не так давно.


"И эта идея "Организатора мероприятий", - сказал я, - это идея, которую Рейф придумал сам?"


"Да".


Шик стоял. Он подошел к ближайшему креслу, на котором висела его одежда, и начал надевать ее. Он двигался с легкой грацией и уверенностью, совершенно не стесняясь.


"За последние пять лет, " сказал он, натягивая брюки, " действительно произошло семь или восемь смертей, так или иначе связанных с Муэрта".


"Связан?"


Он покачал головой. "Не таким образом, Майкл - это смерти, которые пошли на пользу"Муэрта ... но не ведут к возвращению к ним".


"Ох. Как жена Ричарда Аддваттера, услышавшая голоса и убившая своего распутного мужа? Когда Муэрты станут клиентами Addwatter Accounting?"


Подбородок Чика вздернулся. "Рэйф работает над этим? Убийство Аддуоттера?"


Я кивнул. "И я тоже. И я могу поверить в теорию, что кто-то манипулировал этой бедной женщиной, чтобы ...


"Майкл". Теперь он застегивал рубашку. "Послушай себя - ты веришь в теорию, и у тебя нет ни малейших доказательств. Исследуй, затем построй свою чертову предпосылку ".


Я наблюдала за ним, пока он продолжал одеваться. Наконец я спросил: "Почему ты называешь меня "Майкл" только в спальне?"


Он пожал плечами. "Я не знаю. Профессиональное уважение, я полагаю."


"Почему? Мы не работаем вместе. Что это за "Ms. Дерево "это", ср. Дерево" это?"


Он нахмурился в замешательстве. "Я думал, ты предпочитаешь "мисс" вместо..."


"Это не то, что я имел в виду, " сказал я, " и ты это знаешь".


Он сидел на краешке стула, натягивая носки. На его лице застыло выражение неловкого смущения, что было редкостью для этого грациозного, уверенного в себе мужчины. "Думаю, я просто не хочу...Я не знаю.... Ты думаешь, Рэйф знает?"


Я пожал плечами. "Может быть. Он нашел предлог, чтобы оставить нас наедине сегодня вечером, не так ли?...Прошел целый год".


Теперь он был одет, вернулся к кровати и сел на ее край, повернувшись в мою сторону. "Я просто.... Как это будет выглядеть? Старый партнер вашего мужа, его лучший друг, его лучший мужчина ...переспал с-"


Мои глаза расширились. "Сожительствуешь? Это то, что мы делаем? Это наводит на мысль, что ты когда-либо проводил здесь ночь."


"Майкл...."


"Послушай, мне насрать на то, что говорят люди. Ты был рядом со мной, когда я действительно, действительно нуждался в тебе ".


Я наклонилась вперед и поцеловала его в губы. Короткий поцелуй, но теплый. Мокрые.


"Да", - сказал он, затаив дыхание, "и сколько людей сказали бы, что я просто чертов стервятник, ждущий там, чтобы налететь и воспользоваться, ну, ты знаешь, уязвимостью жены моего партнера".


Я немного посмеялся. "Уязвимость? Ты шутишь? Кто это, кто знает меня и думает, что я уязвима, в любом случае? О каком дураке мы говорим?"


Он застенчиво улыбнулся. Кстати, его улыбка стала застенчивой только в спальне.


"А что касается того, что думают люди?" Я сказал. "К черту их. К черту людей. К черту то, что они говорят ".


Я наклонилась вперед и прикусила его ухо.


"Если уж на то пошло, " прошептал я, " трахни меня".


Его смех был едва слышен. "Эй, может, меня и зовут Стил, но я не создан для этого".


Я скользнул рукой вниз, пока она не достигла места назначения.


"Основываясь на уликах, - сказал я, - говоря строго по полицейской науке? Я строю теорию в противном случае...."


ПЯТЬ


Доктор что-то быстро писал в своем блокноте, но я чувствовала на себе его взгляд.


Хорошо, " сказал доктор Кассель. "Это здорово - твое стремление выйти вперед, к свету, со своими отношениями".


"После того, как Чик ушел, я задумался...."


"О принятии ответственности... и последствиях".


"Нет, это было не то, о чем я думал".


"Да?"


"Я обдумывала эту безумную идею о Рейфе"s...an Организатор мероприятий...Планировщик смерти...какой-то поставщик услуг по убийству. Как бы надуманно это ни звучало, это заставило меня задуматься, действительно задуматься ".


"Думаешь о чем?"


Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.


Об одном "событии", - сказал я, " в моей собственной жизни...возможно, это было спланировано...."


Мотель рядом с аэропортом с первого взгляда казался ретро - с его неоновой вывеской в стиле 50-х годов и квадратными одноэтажными номерами, расположенными в форме буквы U, образующими внутренний двор вокруг бассейна, накрытого на зиму. Но на самом деле это было просто старо.


Это был декабрь, холодный, но еще не заснеженный. Судя по машинам на стоянке в этот поздний вечер, мотель был заполнен примерно на пятьдесят процентов.


Медовый месяц, который проводился здесь, обычно не был связан с настоящими свадьбами и редко требовал ночевки.


И все же именно там мой новый муж Майк Три организовал для нас первую ночь нашего брака. Он объяснил это тем, что хотел быть рядом с аэропортом, как будто его квартира - теперь наша квартира - на Северной стороне была целым миром от О'Хара.


Не то чтобы я сомневалась в этом решении, все еще немного под кайфом от шампанского на свадебном приеме, когда Майк въехал на стоянку на своем красном ягуаре, дорогом автомобиле, украшенном нацарапанными мылом пожеланиями "Только что поженились" (он остановился, чтобы убрать обувь и консервные банки из багажника).


Он был абсолютно трезв там, где я хихикала, но даже без шампанского мне было бы неловко выбираться из спортивной машины в моем свадебном платье. Майк помог мне выйти, затем достал две маленькие сумки из багажника, тяжело нагруженного чемоданами. Мы направлялись на неделю в Нассау, выезжая в пять утра.


Я несла свою сумку, а он свою, рука об руку, пока мы шли к двери номера мотеля, где он поставил свою сумку на пол, забрал сумку у меня из рук и тоже поставил ее на пол, затем бросил на меня взгляд, который состоял из того, что его рот изогнулся влево, а бровь изогнулась вправо.


"Что?" Я спросил.


Он вытянул руки ладонями вверх.


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - сказал я и рассмеялся.


"Итак, я традиционный неряха", - сказал он. "Подай на меня в суд. Давай...."


Посмеявшись еще немного, я согласилась на эту бессмыслицу, сотрудничая, когда он поднял меня на руки.


То, что последовало, было достойно немой комедии, когда он держал меня, как груз белья, пытаясь маневрировать ключом в правой руке, отпирая дверь, несмотря на его завернутый в атлас груз.


Наконец мы вошли внутрь, в номер мотеля, который, несомненно, повидал немало счастливых пар, хотя и редко женатых; но мы должны были быть среди самых счастливых, смеясь до упаду, когда он подвез меня к нему и бесцеремонно бросил на кровать. Следовало бы сломать эту чертову штуковину, но в таком мотеле, как этот, единственной вещью, которая, вероятно, содержалась в первоклассном рабочем состоянии, были пружины кровати.


Дверь все еще была открыта, посылая в комнату косую полосу красноватого неонового света; Майк был отброшен в ту дьявольскую тень, когда он вышел забрать сумки прямо из-за порога, через который он так недавно перенес меня.


Затем он закрылся со своей женой -мной - в удивительно тусклой маленькой комнате.


Он указал открытой ладонью на предметы обстановки, которыми мог бы гордиться любой выставочный зал Sears образца 1980-х годов, включая гравюру с изображением матадора над кроватью, меч в руке мужчины в красном одеянии с неуловимым фаллическим оттенком.


"Знаю ли я, как обращаться с женщиной, - сказал он, - или я знаю, как обращаться с женщиной?"


Он был немного похож на метрдотеля или, может быть, на первоклассного вышибалу в ресторане такого типа, куда гангстеры отправлялись умирать лицом вниз в своей пасте.


"Что такое это место?" Я спросил. "Где ты фиксируешь изменяющих супругов?"


"Что это за место..." Майк расстегивал брюки от смокинга. "... близко к аэропорту".


"Ты говорил это раньше".


Теперь он вылезал из штанов. "Пять утра должно наступить пораньше".


"Конечно, будет. Сразу после четырех пятидесяти девяти утра."


Он скинул свои блестящие туфли. "Кто вообще носит брюки в этом браке?"


"Не ты!"


И он выглядел довольно глупо, в своих боксерских трусах и смокинге, с распущенным галстуком, как плохой лаунж-певец, исполняющий Синатру или Дарина.


Он сказал: "Завтра вечером мы будем в нашем номере для новобрачных в Нассау. И я гарантирую тебе, что это будет в два раза приятнее, чем это ".


Я покачала головой, смеясь над этим сильнее, чем это заслуживало; со мной, если дело касается шампанского, я легкая аудитория.


"Достаточно справедливо", - сказал я.


Я встала с кровати - покрывало было голубым и пухлым, идеально подходило для комнаты девочки-подростка в 1972 году, - но сделать это было нелегко из-за облегающего свадебного платья.


"Помоги мне выбраться из этого", - попросила я, поворачиваясь спиной к своему мужу.


"Э-э, - сказал он прямо у меня за спиной, - что вы, женщины, делаете с этими вещами, когда заканчиваете с ними?"


Я взглянула на него через плечо. "Если ты имеешь в виду, что "мы, женщины" делаем со старыми свадебными платьями, ну, мы складываем их в сундук и не вынимаем до следующей свадьбы".


"Действительно".


"Действительно".


"Ну, ты больше никогда не наденешь эту штуку".


И я увидела, как он ухмыляется, но не успела остановить его, когда он разорвал платье на плечах.


Я развернулась, обнажив оба плеча, и стояла, глядя на него, изумленная, возмущенная и, черт возьми, забавляющаяся.


"Нет, ты не делал этого", - сказал я.


Его голова склонилась набок. "Я почти уверен, что сделал".


Он заключил меня в объятия, крепко, но не совсем грубо, и поцеловал меня.


Я поцеловала его в ответ, привлекательного грубияна, и все еще была в его объятиях, когда он упал со мной на кровать, как будто мы были одним целым, и я визжала и сопротивлялась, но не сильно, поскольку он возился, дергал и рвал и, наконец, натянул то, что осталось от платья, на мои ноги и старомодный пояс с подвязками, который поддерживал прозрачные белые нейлоновые чулки, обнажая белые трусики.


Если бы Норман Бейтс смотрел глазами матадора, мы бы представляли собой зрелище, я уверен - Майк в шортах и наполовину смокинге, я в беспорядочных остатках моего свадебного платья; но нам было слишком весело, чтобы обращать внимание на то, как мы выглядим, лихорадочно целуя друг друга в перерывах между смехом, который становился все более похотливым.


Затем он забрался на меня, и то, что произошло дальше, настолько очевидно, насколько это не твое дело.


В унылой маленькой комнате горела единственная лампа, на прикроватной тумбочке Майка.


Теперь он был в черных пижамных штанах, сидел в кровати, поверх простыней, покрывал и пухлого голубого покрывала. Он курил сигарету, читая одну из полудюжины брошюр из Нассау, которые были разложены у него на животе.


Я была в черном топе той же пижамы, в белых трусиках, которые были единственным уцелевшим от моего свадебного наряда, и почти спала, свернувшись калачиком рядом с большим выступом.


"Выключи это", - сказал я сонно, но не сердито.


"Я планирую наш маршрут".


"Планируй это завтра .... Пожалуйста, не кури. Плохо для тебя, детка...."


Он затушил сигарету о стеклянный поднос, которого не было на тумбочке более двадцати пяти лет. Пружины кровати сказали мне, что он встал с кровати, прежде чем я заметила, как он это делает.


Я посмотрела на него полуприкрытыми глазами.


Он оглянулся. "Хочу пить", - объяснил он.


"Потому что ты куришь! Ага."


"Вот почему я люблю тебя".


"Что есть?"


"Ты беспокоишься обо мне".


И он наклонился, чтобы чмокнуть меня в щеку.


Затем я накрыла голову подушкой, чтобы заслонить свет, когда он вышел.


Примерно через тридцать секунд я убрала подушку, села, потянулась и выключила лампу на прикроватной тумбочке. Теперь в комнате было темно, в основном, из-за того красного неонового света, который падал косо из-за двери, которую Майк оставил приоткрытой.


Но я был счастлив. Свет больше не падал на мое лицо, и я была совершенно уверена, что он не выключит лампу, когда вернется, из уважения к своей невесте. Я как раз засыпал, когда тишину разорвал выстрел.


Я села прямо, и хлопнул еще один выстрел .


Затем я встал с кровати, но не вышел за дверь, направляясь к сумке Майка, даже когда еще один выстрел расколол ночь, и, черт возьми, еще один.


Автоматический пистолет Майка 45-го калибра был у меня в руке, когда я быстро выскочил через уже приоткрытую дверь.


Я сразу увидел ужасную картину.


Слева от нашей комнаты, через пару дверей, Майк растянулся на спине на тротуаре возле автомата "Пепси", его голая грудь сморщилась от входных ран, а под ним собралась лужа крови, поблескивающая неоновыми бликами .


Над ним навис небритый, с длинными сальными волосами и дикими глазами подонок в кожаной байкерской куртке и потертых джинсах и с большим гудящим револьвером в руке.


Мне показалось, я узнал его - Хейзен, Что-то в этом роде Хейзен ... Панк-Майк, которого давным-давно посадили за убийство стриптизерши гаечным ключом или какой-то чертовой штуковиной.


Он еще не заметил меня, слишком занятый, склонившись над телом Майка, разглагольствуя: "Сукин сын! Сукин сын! Я сказал, что отстрелю тебе задницу, и я это сделал! Сукин сын!"


"Майк!"


Хейзен обернулся и увидел, что я бегу к нему, видение с широко раскрытыми глазами в черной пижаме и с пистолетом, готовое разнести его злобную задницу на куски. Царство ему Небесное.


И он начал убегать, одновременно стреляя в меня в ответ, выпустив две быстрые пули.


Я не стал утруждать себя уклонением. Он вел бешеную стрельбу, пули падали по обе стороны от меня, одна целовала бетон, другая с грохотом попадала в припаркованную машину. Я побежал, прицелился и выстрелил, выстрел 45 калибра в два раза громче в ночи, чем из его револьвера.


Но я тоже не ударила его, и он нырнул за машину, одну из полудюжины, припаркованных вдоль этого ряда номеров мотеля.


Теперь я не совсем бежал, больше размашисто, и снаружи было холодно, но еще холоднее внутри: застыв от шока и ярости, я двигался по прямой к сукиному сыну....


Затем Хейзен выскочил, чтобы выстрелить в меня, но у него ничего не вышло, потому что я выстрелил первым - черт! -едва не упустила его.


Теперь я был почти над ним, и он выбрался из-за своей машины к следующей внизу и снова попытался выскочить и выстрелить в меня.


Мой выстрел задел ему ухо, он взвыл и нырнул за припаркованную машину.


Две машины между мной и им.


К черту это .


Я забрался на крышу ближайшей припаркованной машины, и мои босые ноги оставляли отрыжки на металле, когда я пробирался по капоту одной, затем перепрыгнул на следующую, и когда Хейзен выскочил из-за следующей машины, я посмотрел на него сверху вниз, и я улыбался чему-то слишком ужасному, чтобы это можно было назвать улыбкой, когда я направил 45-й калибр на его уродливую голову.


Его револьвер взметнулся вверх, но было слишком поздно.


Пуля 45-го калибра расколола ночь и череп Хейзена, и он отлетел назад, оставив облако кровавого тумана.


Я смотрел вниз на мертвый кусок дерьма, брошенный на тротуар, его глаза были широко открыты и смотрели на меня, но не по-настоящему.


Каким-то образом я слез с машины. Когда тротуар был у меня под ногами, я бросилась бежать, бежать обратно к своему мужу, проносясь мимо различных комнат мотеля, людей в нижнем белье или пижамах в дверных проемах, осторожно выглядывающих, но я едва видела их.


Я был занят тем, что кричал: "911! 911! Сейчас! Сейчас!"


Затем я стояла на коленях рядом с Майком, наклоняясь к нему, держа его в своих объятиях, успокаивая его и баюкая его, не подозревая о крови, которой я обливалась, молясь, чтобы он услышал меня, зная, что он не мог.


Он был мертв. Мой муж был мертв. Без вопросов. От этого никуда не денешься.


"Плохо для тебя, малыш", - мягко сказала я ему. "Плохо для тебя".


Время шло. Насколько сильно, я не могу сказать, но сейчас на стоянку мотеля въехали всевозможные транспортные средства - две полицейские машины с мигалками, окрашивающими ночь в синий и красный цвета; и у полицейской машины без опознавательных знаков тоже пульсировала мигалка.


В самый разгар событий пара санитаров, белый и черный, загружали в машину "скорую", укладывая накрытое простыней тело Майка на каталку.


Шикарный Стил снял свой тренчкот и аккуратно набросил его мне на плечи, поверх забрызганной кровью пижамы. Рэйф Валер тоже был там, но стоял не со мной и Шиком, а рядом с трупом Хейзена. Но глаза Рэйфа были прикованы к Майку, когда санитары загружали тело наверх.


Где-то фотограф с места преступления делал снимки мертвого убийцы со вспышкой, освещая ночь, отчего она казалась мне еще более нереальной, чем это уже было. Я смотрела в никуда, когда санитары начали вытаскивать другую каталку из задней части машины скорой помощи, и я ожила.


Я не помню, как подошел туда, оставив ошеломленного Шика позади, но внезапно я оказался лицом к лицу с черным санитаром скорой помощи.


"Что ты делаешь?" Я потребовал.


Он сглотнул и моргнул. "Э-э...мы... другие..."


Я указала на него; более чем указала, я ударила его в грудь. "Нет. Ты не заберешь моего мужа и его убийцу в одну поездку. Ты возвращаешься и собираешь мусор ".


Белый врач скорой помощи, который выглядел чертовски скучающим, подошел и наклонился ближе, чем было разумно. "Леди, не сочтите за неуважение, мы просто следуем процедуре. Две каталочки, одна поездка."


Я схватил придурка за ворот его униформы и швырнул его на каталку - и каталка, и врач скорой помощи издали удивленные визги.


Больше не скучая, врач скорой помощи, лежавший спиной на этой штуковине, посмотрел на меня, пораженный и до смерти напуганный. Но я не обращала на него никакого внимания. Я снова оказалась нос к носу с его партнером.


"Теперь, - сказал я, - у тебя полная загрузка".


Другой санитар слез с каталки, и они с напарником подняли пустые носилки и поместили их внутрь, а белый забрался сзади, когда черный парень закрыл его, и обошел спереди.


Затем Рейф оказался по одну сторону от меня, а Шик - по другую, и они вели меня от парковки к тротуару. Каким бы ошеломленным я ни был, я знал, что они беспокоились обо мне и сами были потрясены убийством своего друга.


Машина скорой помощи выехала как раз в тот момент, когда подъехал другой "ягуар", белый, за рулем которого был Дэн Грин с симпатичной, слегка растрепанной молодой блондинкой, оба все еще одеты для свадьбы.


Рейф вернулся к мертвому преступнику, и Дэн бросился к нему, чтобы ввести в курс дела, молодая женщина осталась в машине.


"Интересно, с кем бы Дэн закончил", - сказала я, забавляясь каким-то отстраненным образом.


Чик мягко спросила: "Майкл, ты ... у тебя есть несколько вопросов?"


"Множество претенденток на приеме.... Что?"


Его глаза были напряжены, но голос оставался нежным. "Ты знаешь, кого это ты убила?"


"Сукин сын, который убил Майка".


"Да, но-"


Я нахмурился. "Его зовут Хейзен. Не так ли?"


"Да. Рэндалл Хейзен. Так ты знаешь, кто он? Был?"


"Напился...избил стриптизершу, не так ли? Убил ее на парковке...гаечным ключом? Или это был кусок трубы?"


Рейф услышал это, приближаясь. Внезапно ко мне приставили двух полицейских в штатском.


"Нет," сказал Рейф, "это был его брат, Мэтью. Мэтью в камере смертников ".


"Гаечный ключ", - сказал я. "Это был гаечный ключ".


Чик сказал: "Ожидает своей заслуженной смертельной инъекции. Рэндалл получил десять лет за то, что прятал своего брата.... Освободился два дня назад."


Дэн быстро подошел. Он был на грани слез, но слишком зол, чтобы дать им волю. "Почему никто не сказал нам, что Хейзен на свободе? Чертовски хорошее поведение, я полагаю ".


Шик сказал: "Условно-досрочное освобождение".


Дэн покачал головой. "Оба брата на суде указали прямо на Майка и поклялись убить его .... Если бы я знал, если бы Майк знал ...."


"Дэн, " сказал Чик, " Майк знал. Я сказала ему. Он сказал, что не собирается откладывать свою свадьбу из-за какого-то "отстойного мерзавца". Я предложила взять ублюдка под наблюдение, но Майк сказал, что это просто ... пустая болтовня. Бунча... горячий воздух".


"Холодно", - сказал я.


Рейф положил руку мне на плечо. "Майкл?"


"Холодно", - сказал я. "Мне холодно. Мог бы кто-нибудь...отвези меня домой?"


Дэн закрыл лицо рукой, и потекли слезы.


Та молодая женщина со свадебного приема сейчас была рядом с Дэном, обнимая его, утешая, но очевидно, что эта встреча сегодня вечером принесла больше, чем она рассчитывала. Я знал это чувство.


Рейф и Шик обменялись взглядами, Рейф кивнул, и Шик принял честь, сопровождая меня прочь.


Мы были в машине Чика без опознавательных знаков, когда он спросил: "Где, Майкл? У Майка или у тебя?"


"Мы... мы перевезли мои вещи к нему на прошлой неделе. Его шикарное место. Мой и его, я имею в виду. Я хочу спать в его постели сегодня ночью. Сегодня ночью в нашей постели."


"Я останусь на диване".


Он сделал.


Я выпила немного снотворного и приняла двойную дозу, а утром Шик приготовил для меня завтрак. Он прислуживал мне за столом в маленькой кухоньке Майка и, наконец, спросил меня: "Что ты собираешься делать?"


"Что здесь можно сделать?" Я отхлебнул кофе. "Я уже убил ублюдка, который забрал у меня Майка".


"Я знаю. Я имею в виду... насчет бизнеса? Агентство "Дерево"? Если ты захочешь вернуться в полицию, я уверен, что смогу сделать несколько звонков и ...


"Нет", - сказала я, немного слишком резко.


Он просто посмотрел на меня с любопытством.


"Мы оставим это открытым", - сказал я. "Мы будем продолжать в том же духе, Дэн, Роджер и я".


"Сможет ли Агентство "Древо" выжить без..." Но он не мог выговорить это; его глаза были повсюду, но не на мне.


"Что, Шик? Скажи это".


"Сможет ли Агентство Дерева выжить без Майкла Три?"


"Шикарно-ты смотришь на Майкла Три".


Он просто сидел там, не зная, что еще сказать. Что тут было сказать, в любом случае? Я почувствовал себя лучше. Не намного лучше, но достаточно, чтобы поесть. Достаточно, чтобы продолжать.


ШЕСТЬ


Солнечный свет, пробивающийся сквозь края оконных занавесок, переходил в ранний вечер . Гудки говорили о том, что город все еще где-то там.


"Это была пятница", - сказал я. "В понедельник я возглавил агентство Tree. Черт ... Нам даже не пришлось менять название на двери".


Кожаный заскулил, когда доктор заерзал в кресле. "Почему бы не потратить время на то, чтобы погоревать? Чтобы пережить смерть своего мужа?"


"Я "обработала" смерть моего мужа, доктор. Об этом писали все газеты. Мы были новостью. Наша новообретенная знаменитость означала, что у нас есть работа. Это держало нас на плаву".


"Да, и твоя известность только возросла. Но если бы это действительно был эффективный способ примириться с убийством вашего мужа, мисс Три, вас бы сейчас не было в этом офисе ...."


Я воспользовался моментом.


Затем я сказал: "Вы обвинили меня в том, что я похоронил свои чувства, доктор Кассель, свои эмоции ... в том, что я не справился с этой ... трагедией".


"Да. У меня есть".


"Ну, с тех пор, как я видел тебя в последний раз, я столкнулся it....In в частности, я столкнулся с самой трагедией...тот murder...by открываю дверь, которую раньше считал закрытой.... "


Мой кабинет, когда-то принадлежавший моему мужу, был по-мужски уютным, и, хотя теперь он мой, я решила не слишком его менять, оставив на обшитых темными панелями стенах похвальные грамоты полиции и фотографии в рамках, на которых Майк пожимает руку местным мерзавцам, а также несколько первых страниц в рамках - как в "Трибюн", так и в "Сан Таймс". Майк всегда выглядел так естественно, так по-домашнему, за массивным столом из темного дерева; и теперь я чувствовала то же самое.


Я разговаривал по телефону с лейтенантом Валером, которого мне было легко представить в его собственном, значительно менее просторном и высококлассном кабинете, в стиле ранних учреждений, как это было. Я мог видеть его за заваленным работой, но идеально организованным столом. В моем могут быть груды этого и кучи того, ну и что с того? Я знал, где все находится.


Я говорил ему: "Ты приписываешь этому "Организатору мероприятий" семь или восемь убийств, связанных с Муэрта".


Сухой смешок предшествовал его ответу. "Шик думает, что я переутомляю свое воображение".


"Я не хочу. Я думаю, ты на что-то наткнулся ".


"Ты хочешь?"


"И я также думаю, что ты должна мне объясниться". Я не смогла сдержать раздражения, прозвучавшего в моем голосе. "Вы забыли упомянуть, что одним из этих "событий", о которых идет речь, было убийство моего мужа".


Молчание на проводе длилось вечно - добрых пять секунд.


Наконец он сказал: "Я подумал, что ты могла бы сложить два плюс два. Я, ты знаешь... не хотел оскорблять твой интеллект ".


"Действительно. Ты - мой друг".


Он вздохнул. "Майкл...Я рассказывал тебе о Планировщике мероприятий, не так ли?"


"Да. Почти через год после убийства Майка ты сказал мне."


Больше тишины.


Затем его голос вернулся, тон ровный, слова обдуманные: "Я понял...тебе нужно было время, прежде чем отправиться в это... путешествие. И, когда это время придет, тебе нужно будет самому прийти к этим выводам ".


Мой смех был далеко не добрым. "У меня уже есть психиатр по поводу этого дерьма с чувствами щекотливости. Ты должен снабжать меня внутренними фактами. Я частный детектив, а ты, черт возьми, контактное лицо в полиции - помнишь?"


"А я-то думал, что я твой друг".


Я ничего не сказал.


"...Майкл? Майкл, ты там?"


"Да. Прекрасно. Ты мой друг. Но ответь мне вот на что, Рейф - что это за друг, который сидит на подобной информации целый гребаный год?"


Я слышала, как он сглотнул.


"Такой друг", - сказал он наконец, - "который хотел бы получить больше информации, прежде чем выпускать сумасшедшего вроде тебя на волю. Скажи мне, что ты бы не сорвался с ходу...сделай так, чтобы он был полностью взведен ..."


"У меня даже члена нет".


"Тебе не нужен пистолет, леди, с этим девятимиллиметровым". Он прибавил громкость. "Скажи мне, ты бы не был там год назад, не хотел отомстить любому, кто выглядел хотя бы наполовину подозреваемым?"


"И я не буду сейчас?"


"Нет. Я не думаю, что ты это сделаешь. Я думаю, что прошло некоторое время, и ты можешь хладнокровно противостоять этому. Как гласит старая русская пословица, "Месть - это блюдо, которое лучше подавать холодным".


"Я думал, это был клингон. Или это ромуланец?"


Он слегка рассмеялся. "Смотри. Я хочу, чтобы настоящий убийца Майка, если он все еще на свободе, был так же мертв, как и ты. Конечно, я бы предпочел, чтобы это произошло каким-нибудь смутно законным способом ..."


"Самооборона законна".


"Почему я не удивлен, слыша, как ты это говоришь?"


"Потому что ты слишком хорошо меня знаешь. И, может быть, ты действительно поступил правильно, дождавшись, пока тебе действительно покажется, что у тебя есть что-то для меня ".


"Спасибо тебе".


"Итак. Зная тебя слишком хорошо, я бы сказал, что после спокойной работы над этим в течение всего года у тебя, вероятно, есть личные досье на каждое из этих "событий " ".


Рэйф издал кривой, усталый смешок. "Неужели? Это то, что ты думаешь?"


"Верно. Аккуратные, упорядоченные папки, прямо как на вашем столе. И не компьютерные файлы - ничего, что кто-то мог бы найти и легко перенести. Но в печатном виде, в запертом ящике. Возможно, два экземпляра, поскольку когда-нибудь я бы попросил их ".


Прошла десятисекундная вечность.


Затем: "...Я отправлю им сообщение прямо сейчас ".


Я улыбнулся в трубку. "Спасибо".


"Нет проблем. Мы здесь, в Police Contact Inc., стремимся угодить всем нашим клиентам из частного сектора ".


Он повесил трубку.


Я отодвинул свой стул, встал и вышел из-за большого стола, чтобы пересечь комнату и присоединиться к Дэну Грину, который сидел на темно-коричневом кожаном диване в мини-конференц-зале у газового камина в дальнем конце офиса.


Эта зона состояла из двух таких диванов и подходящих кресел, расставленных вокруг стеклянного журнального столика, заваленного журналами, в которых были рассказы либо о покойном Майке Трие, либо о нынешнем Майкле Трие.


Дэн казался очень уютным, как Майк когда-то за тем, что сейчас было моим столом. Мой молодой партнер был одет в темно-коричневую спортивную куртку, кремовую рубашку с открытым воротом и коричневые джинсы, как обычно, в строгом стиле. Он приготовил себе кофе, и чашка ждала меня там. Он всегда брал сливки, но знал, что мои нужно оставлять черными.


Он ухмыльнулся мне. "Немного встряхнул клетку старины Рэйфа, босс, не так ли?"


"Рэйф дает столько, сколько получает", - сказала я и устроилась в ближайшем кожаном кресле.


"Оглядываясь назад, " сказал Дэн, сохраняя непринужденный тон, - ты думаешь, что, возможно, мы просто упустили момент в нашем самом важном деле?"


"Не уверен, что я тебя понимаю".


Его брови поползли вверх. "Убийство Майка?"


Я сделала глоток кофе. "...У нас может быть. Но, если этот так называемый Организатор мероприятий действительно существует, он... или she...is мирового класса".


Дэн на мгновение задумался над этим. "Знаете, если убийство Майка было спланированным "событием", нам нужно рассмотреть каждый аспект другого запланированного события, для расследования которого нас наняли - убийства Ричарда Аддваттера".


"Я согласен. С чего нам начать?"


Дэн отхлебнул кофе. "Я думаю, нам нужно взглянуть не только на жизнь Ричарда Аддваттера, но и на другую жертву - ту проститутку, как ее звали?"


"Холли Джексон. Во всяком случае, это имя придумала полиция. Местная девушка. Южная сторона".


Он приподнял бровь. "Она тоже была убита, не забывай".


"Вероятно, просто еще одна неудачная пешка в руках нашего организатора мероприятий".


"Конечно, но шахматные мастера тщательно выбирают своих пешек. Мы должны разобраться в этом. Может быть, это шанс оторвать Би от ее хорошенькой попки и..."


"Dan..."


Он развел руками. "Я просто говорю, что кому-то нужно задать несколько вопросов о мисс Возит. Би - единственный лицензированный следователь, который у нас сейчас есть. Ты можешь нанять временного мужчину, или женщину, или человека, или кого угодно, по телефонам."


Он был прав.


"Я сделаю это", - сказал я.


"Круто", - сказал Дэн.


Затем он сделал последний глоток кофе и поднялся на ноги, прерывая эту конференцию.


"Что ж, " сказал он, - я знаю, с чего начать, чтобы довести дело до конца".


Я знала, что это так. "У тебя есть ключ от квартиры?"


Он показал мне ключ, который уже был у него в руке, размахивая им, как рождественским украшением, и улыбаясь, как злой эльф. "Мистер Левайн лично доставил его и обеспечил охрану кондоминиума".


Я должен был улыбнуться. "Как всегда, Берни оказывает надежную поддержку".


"Таков он и есть. Консультант говорит, что мы можем разнести это гребаное место в клочья, если нам этого захочется ".


"И нам, возможно, придется".


Он сунул ключ в карман. "Ты хочешь, чтобы я подождал, пока вернусь, чтобы отчитаться?"


"Нет. Позвони мне с места происшествия".


"Ты понял.


Он махнул рукой и исчез.


"То, что произошло в квартире Аддваттера, - сказал я, - оказалось решающим для дела".


"Я понимаю". Он постучал кончиком ручки по блокноту. "Кажется, ты ценишь Дэна Грина...."


"Я верю. Я понимаю, почему Майк взял его, несмотря на его молодость и относительную неопытность "


Доктор кивнул. "Что такого важного произошло в квартире Аддваттера, что было так важно?"


"Меня там не было, но Дэн подробно доложил".


Дэн Грин, неся небольшой тонкий портфель, вошел в кондоминиум Аддваттер, включив свет и открыв современную, высококлассную, просторную квартиру - стерильный мир серого и светло-голубого, иногда нарушаемый абстрактными картинами, резкими взрывами цвета, которые, казалось, напоминали о психическом заболевании Марси Аддваттер.


Дэн быстро, но внимательно осмотрел помещение, затем поставил свой портфель на маленький столик сразу за дверью, где стояла пустая стеклянная ваза, в которой обычно хранились свежесрезанные цветы. Он открыл портфель, его содержимое - различные электронные инструменты, один из которых - ручной детектор ошибок со счетчиком - он извлек.


Оставив портфель на столе, он прошел глубже в гостиную, мимо изящной анонимной современной мебели. Он выключил свет в гостиной выключателем возле открытой двери в спальню и, войдя, включил этот свет.


Это была еще одна холодная, скудно обставленная комната со стерильной современной мебелью и произведениями искусства, которые были раздражающе абстрактными. На прикроватной тумбочке стояли маленькие металлические радиочасы в стиле нео-деко и лампа. Для Дэна это место было похоже на съемочную площадку из странного художественного европейского фильма, и он не стал бы винить никого, кто сошел бы с ума в этой уютной кроватке.


Он снял свою спортивную куртку и бросил ее на стул, обнажив кожаную наплечную кобуру с .Специальный полицейский револьвер 38-го калибра. Затем он начал проверять спальню с помощью детектора подслушивающих устройств, начав с пуговиц с ворсом на мягком изголовье кровати цвета слоновой кости.


Он, как правило, был скрупулезен, пробуя стены, полы и поверхности мебели, но его счетчик не регистрировал ничего, кроме безразличия на каждой остановке.


Он даже забрался на стул, чтобы проверить потолок, и осмотрел его светильники как с помощью счетчика, так и своими глазами.


Не повезло.


Адвокат клиента дал добро, поэтому Дэн приступил к единственному логичному следующему шагу: разборке спальни.


Матрас вскоре был снят с кровати и валялся на полу с одной стороны, куча постельного белья - с другой. Его маленький острый нож вспорол обивку, и, когда у него ничего не получилось, он вернулся к матрасу и тоже вспорол его.


Затем он снял каждую пуговицу с ворсистым изголовьем кровати, используя острие ножа, чтобы отделить их друг от друга. На этот процесс было потрачено пятнадцать минут, и конечным результатом стала куча кнопок с оторванными крышками, которые грудой лежали на тумбочке рядом с радиочасами.


Вскоре он сидел на краю кровати - фактически на ее пружинах - посреди спальни, которой больше не хватало характера, превратившись в первоклассный гребаный беспорядок.


Он достал свой мобильный телефон и воспользовался им.


"Ср. Дерево? Я....Полное обследование у проктолога. Молниеносно."


"Продолжай искать".


"Я могу попробовать в гостиной, но если миссис Аддваттер слышал голоса ночью? Они исходили бы отсюда ".


"На твоих игрушках ничего не регистрируется?"


"Если бы кто-то передавал голоса по беспроводной связи на скрытые динамики в спальне? Мой жучковый заппер улавливал их, только если они все еще передавали. На что у них сейчас нет причин ".


"Должны быть ораторы. Найди их. Используй металлоискатель".


"В комнате с таким количеством металла? В любом случае, мисс Три, эти колонки были бы меньше комариных орешков. Я разнес это место в клочья -"


Но Дэна прервал звук открывающейся двери в другой комнате.


"Мне нужно идти", - прошептал он.


И он захлопнул сотовый телефон и убрал его.


Затем он быстро подошел к выключателю в спальне и выключил свет.


Выглянув из-за края дверного проема спальни, Дэн увидел незваного гостя мужского пола в черном, вплоть до черных перчаток и лыжной маски, осторожно двигавшегося через гостиную, которая оставалась темной, если не считать кусочков света, просачивающегося через занавешенные окна.


Одним плавным движением Дэн шагнул вперед и вытащил револьвер из наплечной кобуры.


"Хорошо, Зорро", - сказал он. "Дотянись до неба".


Только у злоумышленника в руке был какой-то предмет, маленький, но не крошечный, который он швырнул в Дэна, как бейсбольный мяч, сильно ударив его в плечо, отправив револьвер в полет.


Затем злоумышленник быстро направился к выходу.


Дэн, быстро оправившись, бросился через комнату и бросил в парня летящий снаряд, сбив его с ног.


Злоумышленник изогнулся, когда падал, и нанес удар кулаком в сторону лица Дэна, оглушив его, и хватка Дэна непроизвольно ослабла, достаточно, чтобы парень смог вырваться.


Теперь злоумышленник был на ногах, а Дэн - нет, и когда Дэн начал подниматься, носок ботинка попал ему в живот, согнув его пополам от взрыва боли.


Парень направлялся к двери, Дэн был достаточно недееспособен, чтобы в значительной степени гарантировать ему побег; но затем фигура в черном сделала нечто удивительное: он остановился, повернулся и быстро прошел мимо Дэна, который был занят тем, что пытался не блевать от удара в живот.


Тем не менее, Дэну удалось перевернуться и увидеть, куда направляется парень...


... казалось, направлялся в спальню.


Однако, прежде чем подойти к нему, злоумышленник наклонился, чтобы поднять то, что он бросил в Дэна, всего лишь на мгновение остановившись, но этого было достаточно, потому что Дэн подошел сзади к ублюдку и нанес ему удар ногой по заднице, как при забивании в ворота.


Парень растянулся, сильно ударившись о стену, и соскользнул вниз, приземлившись возле дверного проема спальни.


Дэн огляделся в поисках своего револьвера, быстро подобрал его, затем направил его короткое, но настойчивое дуло на лежащего без сознания злоумышленника.


Но ублюдок ожил и подошел, чтобы выполнить быстрый, ловкий удар ногой из боевых искусств, который отсек руку Дэна и отправил револьвер снова в полет.


Незваный гость снова взмахнул ногой, нанося еще один умелый удар, только Дэн тоже бил, совсем не так изящно, просто хороший прицельный удар, который попал парню по яйцам.


Это снова уложило незваного гостя, на этот раз с криком.


"Будь болью, кузнечик", - посоветовал ему Дэн, затем опустился на колени над своей жертвой.


Через несколько секунд Дэн использовал пластиковые наручники (он никуда без них не ходил, в том числе на свидания), чтобы связать парню руки за спиной.


Когда Дэн наконец снял лыжную маску, момент потенциальной драмы испарился, потому что он не узнал парня, молодо выглядящего, но точеного персонажа, которого Дэн сразу же изобразил бывшим военным.


К этому времени крики парня растворились в вое боли. Ты мог быть морским пехотинцем, зеленым беретом или морским котиком, это не имело значения - удар по яйцам был отличным уравнителем.


"Я тоже рад с тобой познакомиться", - сказал Дэн.


Затем он вернулся к своему мобильному телефону. Злоумышленник теперь только стонал, но это все еще означало, что Дэну пришлось немного поработать, чтобы перекричать его голос и быть услышанным.


"Опять я, мисс Три - меня прервал парень, который искал горнолыжный подъемник".


"С тобой все в порядке?"


"Прекрасно. Потребовалось несколько высококвалифицированных приемов боевых искусств, чтобы сбить этого парня с ног ".


"Боевые искусства?"


"Да. Первый шаг, надери ему задницу. Второй ход, удар по яйцам. Практически все, что тебе нужно знать в древней дисциплине, которой я следую ".


"Кто-нибудь, кого мы знаем?"


Дэн расхаживал по комнате, пока говорил, наблюдая за своей пленницей, но сохраняя определенную дистанцию. "Не из моего социального круга. Конечно, вы черпаете вдохновение из более широкого круга придурков, мисс Три, чем такой чистоплотный парень, как я ".


"Хочешь, я позвоню Рейфу?"


"Нет, я сделаю это. Забавно, у Мародера в маске был шанс уйти, но он передумал и вернулся за чем-то ".


"Вернулся для чего?"


Теперь Дэн целеустремленно расхаживал, глядя в пол, в поисках предмета, о котором шла речь. "Что-то, что он принес с собой, что-то маленькое и твердое, возможно, металлическое. Он швырнул в меня чем бы, черт возьми, это ни было, когда я набросился на него и ... Вау. "


"Dan?"


Дэн склонился над чем-то, что выглядело очень знакомо: маленькими блестящими радиочасами в стиле деко.


"Dan?"


"Держитесь со мной, мисс Три".


Дэн со своим мобильным телефоном быстро переместился в спальню, и через несколько секунд он держал в руках радиочасы, которые только что вернул, рядом с их идентичным близнецом на тумбочке.


"У нас есть тот редкий парень из B & E, мисс Три", - сказал он.


"Что это за редкий вид?"


"Такой, который приносит с собой замену тому, что он крадет...."


СЕМЬ


Мы с Дэном Грином находились в маленькой, тускло освещенной кабине наблюдения и смотрели через наполовину посеребренное зеркало с нашей стороны на ярко освещенную комнату для допросов, где Рэйф Валер - в рубашке с короткими рукавами, распущенном галстуке и пустой наплечной кобуре - расхаживал, как в клетке.


Тем временем его подозреваемый спокойно сидел за маленьким столиком, на котором - как странная центральная деталь - лежал прозрачный пакет для улик, в котором находились металлические радиочасы в стиле деко. Офицер в форме стоял на страже в одном углу.


Незваный гость из квартиры Аддваттеров, все еще одетый в черное, но без лыжной маски, неосознанно уставился на нас с Дэном с непроницаемыми лицами; он отгораживался в течение пятнадцати минут, пока мы наблюдали за этим.


Черты его лица были слишком костлявыми, чтобы быть красивыми, несмотря на светло-голубые глаза; его светлые волосы были как у военного; и его возраст было трудно определить - где-то на ничейной земле между двадцатью пятью и сорока. Он держал руки на груди и редко моргал, и зрительный контакт со своим следователем также был редким.


Мы знали, что его звали Рон Грабб - он не отказался от этого (его смутно военная выправка не распространялась на то, чтобы назвать имя / звание / серийный номер); но несколько детективов КПЗ, видевших, как доставляли преступника, узнали его по другим задержаниям, о чем сейчас упоминал лейтенант отдела убийств.


"Это не просто еще один ошейник B & E, Рон", - сказал Рейф, все еще обходя стол с одной стороны в маленькой комнате. "На этот раз ты ввязываешься в убийство".


Это, наконец, вызвало реакцию у Рона, хотя и не совсем желаемую: он один раз рассмеялся. По-прежнему не смотрит на Рэйфа.


Рейф перестал расхаживать и встал рядом с подозреваемым. "Ты находишь это забавным, Рон?"


Глядя на себя в зеркало (и ненароком на нас с Дэном), Рон сказал: "Забавно, ты замахиваешься убийством на меня. Я тот, на кого напали ".


Глаза и ноздри Рэйфа раздулись. "Избавь меня от этой истории снова...."


Но Рон не пощадил ни Рэйфа, ни нас.


Как мы слышали три раза, в заученном ответе Рон сказал: "У меня есть друг в здании. Вышла не на том этаже. Увидел приоткрытую дверь, услышал подозрительные звуки и проверил это."


"В лыжной маске и перчатках".


"Сейчас зима, на случай, если вы этого еще не поняли, детектив".


Теперь лицо Рона повернулось, чтобы посмотреть на Рэйфа, и на нем был небольшой след саркастической улыбки, если вы достаточно сильно постарались это увидеть.


"И в любом случае, на мне была лыжная маска, когда ваши парни нашли меня?" На полу? Избит этим сопливым частным детективом? Может быть, вы сами ввязываетесь, лейтенант - в судебный процесс."


Рейф сделал вдох, выдохнул, затем снова начал ходить взад-вперед.


А Рон просто самодовольно сидел за столом, скрестив руки на груди, с каменным лицом.


В нашей маленькой темной кабинке для наблюдений Дэн сказал мне: "Рейф говорит, что мой приятель Рон возглавляет свой класс по B & E-бюстам за последние десять лет или около того".


"Да, и только одно осуждение".


"Ветеран бури в пустыне".


Я кивнул. "Без сомнения, этот парень профи. И смотри, как он справляется с этой бурей...."


С другой стороны стекла, Рейф наклонился, схватил со стола радио в чехле и сунул его в лицо своему гостю.


"Ты знаешь, что это такое, Рон? Это радиоприемник, который ты принес с собой ".


И снова, Рон не ответил на пристальный взгляд Рэйфа и не обратил внимания на предмет, которым помахали перед его лицом.


Преступник сказал: "Значит, владение радиоприемником теперь преступление? Вау. Нужно это записать ".


"Другой радиоприемник в лаборатории, который уже подтвердил обнаружение передатчика внутри него".


"Внутри чего?"


"Другое радио!"


"Другое радио? Какое другое радио?"


"Тот, что на тумбочке в спальне Марси Аддваттер". Рэйф потряс упакованным близнецом перед Роном. "Та, которую ты планировал поменять на эту!"


Брови Рона нахмурились. Он действительно посмотрел на упакованный радиоприемник. И он задумался на несколько долгих мгновений.


Затем он сказал: "Давайте предположим - гипотетически - я знал, что хозяйка дома на днях ударила мужчину из дома".


"Давай скажем".


Рон пожал плечами. "И, знаете, было общеизвестно, что никого не было дома. Парень с таким послужным списком, как у меня, мог бы зайти осмотреться, верно? Никакого отношения к убийству муженька, кроме того, что это расчистило путь для небольшой добычи. Гипотетически."


Глаза Рейфа были напряжены, когда он склонился над подозреваемым. "Ты прав, Рон, дома никого не было ... Потому что хозяйка дома убила двух человек, включая хозяина дома. Безопасно войти и изъять улики по делу об убийстве ...."


Я сказал Дэну: "Рэйф переиграл".


Дэн сказал: "Да. Думаю, что да ".


Вернувшись на свою сторону стекла, Рон поднял руки. "Ладно, вот и все. Я ублажал тебя. Теперь мне нужен мой адвокат ".


Рейф отступил, стоял, уперев руки в бока, с презрением рассматривая каменного взломщика, затем повернулся к полицейскому в форме в углу.


"Запри его задницу обратно", - сказал Рейф и вышел.


Мы с Дэном наблюдали, как дерзкого Рона выводил полицейский в форме, когда Рейф вошел в нашу кабинку.


Я повернулась к лейтенанту, который скорчил гримасу и сказал: "Да, я знаю. Меня затянуло туда. Позволь этому придурку добраться до меня ".


"Парня выбирали очень тщательно, Рейф", - сказала я. "Эксперт B & E, бывший военный. Ты ничего не смог бы добиться от него посадкой на воду ".


"Но было бы забавно попробовать".


"Не спорю".


Рейф ткнул пальцем в сторону стакана. "Видишь, как близко он подошел к тому, чтобы получить по части B & E?"


Я нахмурился. "Да, что ты об этом думаешь?"


Улыбка полицейского из отдела убийств выглядела нездоровой. "Активный мальчик вроде Рона, десяти, двенадцати лет, только одна судимость? Почему?"


"Хорош в том, что он делает?"


Он покачал головой. "Более дорогой юрисконсульт, чем должен был бы оценить Грабб. Такого адвоката мог бы позволить себе гораздо более состоятельный клиент. Скажем, клиент по имени Муэрта."


- Или, может быть, клиент вроде нашего безымянного организатора мероприятий, - предложил Дэн.


Рейф кивал. "Да, хороший взломщик мог бы очень пригодиться парню, манипулирующему "событиями". "


Я признал, что это имело смысл.


Рейф скрестил руки на груди и уставился в пустую комнату для допросов. "Однако в посылке Рона ничего не было, относящегося к электронике .... Мы знаем, что он собирался выключить это радио. Кто-то по беспроводной связи посылал "голоса" в спальню этой женщины. Морочил ей голову".


Я покачал головой. "Но почему она была такой восприимчивой?"


Рейф закатил глаза. "Майкл, она гребаная шизофреничка!"


"Рейф, Марси Аддуоттер психически больна, и -"


Он вскинул руки вверх. "Точно, да, идеальное время, чтобы внезапно наброситься на меня, Майкл".


Я поднял ладонь. "Дело не в этом - я хочу сказать, миссис Addwatter прекрасно функционировал в течение многих лет. Состояние стабилизировалось на ее лекарствах ".


Но Рэйф был слишком разочарован, в основном собой, чтобы какие-либо мои слова дошли до него.


Прямо перед тем, как выйти, он оглянулся, чтобы сказать: "Я возвращаюсь в лабораторию - посмотрим, может, мне для разнообразия повезет, и я найду отпечатки пальцев или что-нибудь еще, что мы сможем отследить ...."


Когда Рейф ушел, я повернулась к Дэну. "Я хочу, чтобы ты посмотрел на тот кондоминиумный комплекс".


Это удивило его. "Разве мы не нашли то, что искали? Доказательство того, что наш таинственный организатор мероприятий подтолкнул Марси Аддваттер к -"


"Мы только начинаем. Только потому, что у нашей клиентки в анамнезе были психические заболевания, это не значит, что она немедленно приняла бы голоса, доносящиеся из ее радиочасов, за Божий голос. И почему ее муж, находясь в той же постели, не слушал эти передачи?"


Дэн хмурился, изучая меня. "К чему ты клонишь с этим?"


"Ты направляешься в квартиру. Радиус действия беспроводных передатчиков ограничен. Кто-то в этом здании, должно быть, арендовал или сдавал в субаренду помещение или, по крайней мере, пользовался подвалом. Покопайся вокруг."


Очевидно, Дэну это показалось неподходящим моментом, и он спросил: "Разве это не больше похоже на район лейтенанта Валера?"


"Да, но ему нужен ордер".


И Дэн просиял мне, и открыл дверь, и мы оба шагнули из тьмы в свет.


В зоне для посетителей городской тюрьмы Марси Аддваттер - все еще в оранжевой тюрьме - сидела напротив меня, и мы разговаривали друг с другом по телефонам через оргстекло. По-прежнему без макияжа и бледная как смерть, в неизменном парике с химической завивкой, она больше не была в шоке, хотя, по-видимому, все еще принимала лекарства, ее глаза не блестели, речь замедлилась.


"Марси, последние несколько месяцев твой муж часто уезжал по делам?"


"Часто".


Поэтому они дождались, пока она уснет одна, чтобы заморочить ей голову.


"Марси, - сказал я, - ты слышала голоса, но они были не в твоей голове".


"Они не были?"


"Вряд ли. Они были внутри твоего радиочаса".


Она нахмурилась. "Я не понимаю...."


"Кто-то отправлял тебе сообщения, электронно, по беспроводной связи, предназначенные для того, чтобы контролировать тебя. Манипулировать тобой".


Впервые она улыбнулась мне, хотя, конечно, это была горькая улыбка. "Разве я не знал бы, если бы ... если бы мое радио разговаривало со мной?"


Я наклонился вперед, пытаясь передать ей свое чувство срочности. "Темная спальня, середина ночи? Кто мог сказать, откуда доносились голоса?"


Ее не было со мной. "Я не знаю...."


"В любом случае, у меня есть другая теория, которая, если я прав, объяснила бы, почему вы, возможно, предрасположены верить в такие голоса. Я поручил мистеру Левайну проверить это прямо сейчас, и ... кстати о дьяволе ".


Ворвавшись в зону для посетителей, Берни Левин занял свободное место рядом со мной. Он был явно взволнован, но в хорошем или плохом смысле, я не могла сказать.


"Ср. Дерево, " сказал он вполголоса, " положи трубку."


Я сделала жест "всего на секунду" Марси и пошла вешать трубку, но Левин взял трубку и обратился к своей клиентке: "Марси, мне нужно несколько минут с Майклом. Это не займет много времени ".


Затем, когда Марси повесила трубку, нахмурившись в замешательстве, Берни тоже повесил трубку и наклонился ко мне, совсем близко. Я чувствовал на себе взгляд Марси, пока мы говорили.


"Вы были правы, мисс Три - лекарство, которое Марси принесла с собой, которое она все еще принимает?... Плацебо."


Да! Я подумал и спросил: "А ее снотворное?"


Левин достал пузырек с таблетками из кармана своего хорошо сшитого твидового пиджака и помахал им в поле моего зрения.


"Не тот рецепт, который ей нужен, - сказал он, - с большой вероятностью".


"Что это?"


"Эта дрянь заставляет тебя спать, все в порядке ... И склонен к галлюцинациям, и гипер-суггестивен".


Это определило, когда плохие новости стали хорошими новостями - то, что кто-то заставил Марси Аддваттер пройти через это, было ужасно; но то, что мы застали их за этим, было замечательно.


"У нас перерыв", - сказал я. "Я боялся, что у кого-нибудь мог быть шанс подменить ее лекарства, как они пытались с радио".


Берни указал на нашего общего клиента, который явно недоумевал, что, черт возьми, происходит. "Марси приехала прямо с места преступления в мотеле в этот изолятор - оба пузырька с лекарствами у нее в сумочке".


"Лучше быть везучим, чем умным. Принимает ли она в данный момент какие-нибудь настоящие лекарства?"


"Успокоительные предоставляются собственными силами".


Я похлопала его по рукаву. "Хорошая работа, Берн...Мне нужно поговорить с Марси ".


Я вернулся к телефону и кивнул Марси, чтобы она сделала то же самое, что она и сделала.


"Марси, - сказал я, - мне нужно, чтобы ты дала мне разрешение, через присутствующего здесь мистера Левайна, кое-что сделать ...."


*


"Боже мой, - сказал доктор, - я надеюсь, что вы немедленно сообщили тюремным врачам и бедная женщина вернулась к антипсихотикам".


"Берни Левин был на высоте", - сказал я. "И мы подумали, что Марси могло бы быть лучше, если бы ей прописали снотворное, которое не включало побочные эффекты в виде галлюцинаций".


Доктор Кассель ничего не сказал, но краем глаза я увидела, как он вздрогнул.


Я продолжил: "Но мне также пришлось обратиться к ... Вы должны извиниться за выражение, док... психиатр...."


Клиника находилась в фешенебельном Оук-Брук, и мне пришлось задуматься, не выбрала ли Марси ее для того, чтобы она могла делать покупки в те дни, когда у нее назначены встречи. Если так, то это показывало, насколько обычным стало ее некогда критическое состояние за годы функциональной стабильности.


Я пообещал секретарю в приемной, что мне нужно всего пять минут между приемами, чтобы задать доктору Сандерсу несколько вопросов, назвав это полицейским делом, продемонстрировав свою лицензию частного оператора штата Иллинойс с бейджиком и, как обычно, пройдя проверку. Если бы это было не так, я могла бы позвонить Рейфу, который подтвердил бы, что агентство "Дерево" работает с полицией по делу Аддваттера.


И это было первое, что я объяснила доктору Сандерс, привлекательной брюнетке за пятьдесят в дизайнерских очках в темно-серой оправе, сшитом на заказ сером костюме и темно-серой шелковой блузке, которые шли к ее поразительным серым глазам, хотя в ее волосах, которые она носила наверх, не было седины.


Усаживаясь в кресло для клиентов, я осталась в своем синем плаще, чтобы дать понять, что пробуду здесь недолго. После объяснения моего заявления о "полицейских делах" я вручил доктору Сандерсу напечатанный через один интервал лист на фирменном бланке адвоката Левина.


"Доктор, я думаю, что это письменное показание под присягой, подписанное как Марси Аддваттер, так и ее адвокатом, должно покончить с любыми проблемами конфиденциальности пациента / врача".


Доктор Сандерс не ответила; она медленно читала показания под присягой.


Она сидела за большим письменным столом красного дерева, почти таким же аккуратно расставленным, как у Рейфа Валера, в довольно большой комнате, которая включала в себя этот офис и еще одно помещение, где стулья стояли друг против друга для консультаций, плюс маленькую кухоньку со столом и стульями, холодильником и стойкой с кофеваркой.


Несмотря на последнее, мне не предложили ничего выпить. С другой стороны, мое кресло было обитое кожей и удобное, а общий тон помещения - бледно-голубые стены, картины с солнечными пейзажами - успокаивал.


Ледяная улыбка доктора Сандерс, однако, не была такой уж успокаивающей - ее помада была темно-красной, и создавался эффект пореза на лице.


"Мы можем поговорить", - сказала доктор Сандерс, аккуратно кладя письменное показание под присягой на свой стол. Проблемы с опрятностью.


Я сохранил свой приятный деловой тон. "Как психолог Марси Аддваттер, вы встречались с ней ежемесячно, я так понимаю".


Ее глаза встретились с моими, но почему-то не встретились с ними. "Да".


"Как бы вы охарактеризовали ее состояние?"


Она могла раскачиваться в своем кресле, и она немного раскачивалась. "Под действием лекарств? Стабилен".


"Существуют ли... степени стабильности?"


Промелькнула полуулыбка, появилось крошечное раздражение. "Ср. Дерево, миссис Аддуоттер серьезно страдает шизофренией. Это маленькое чудо, что она справилась так хорошо, как у нее получилось ".


"Но она хорошо справилась?"


"Очень хорошо". Самый маленький из вздохов. "И в этом может быть проблема".


"Как же так?"


Она едва заметно пожала плечами. "Пациенты, которые думают, что у них все в порядке, иногда берут на себя смелость отказаться от своих лекарств".


Я кивнул. "Если бы по какой-то причине Марси Аддуоттер не принимала лекарства...и если она узнает, что ее муж снова начал изменять ... Может ли это привести к, ну ... убийству?"


Она перестала раскачиваться. "Возможно".


"Вы прописали ей лекарство?"


"Через направление, да".


Я сделал жест открытой ладонью, пытаясь сохранить неконфронтационный тон. "С пациентами, у которых все очень хорошо ... особенно с теми, у кого все стабильно в течение многих лет ... Разве психиатры иногда не отменяют прием лекарств такими пациентами? И заменить плацебо?"


Она попыталась отмахнуться от этого своим подобием улыбки, но ее глаза были напряжены за гладкими очками в серой оправе. "Это называется "праздник наркотиков", и миссис Аддваттер, как показали события, вряд ли был бы кандидатом ".


"Оглядываясь назад, мы понимаем это". Я наклонился вперед, и когда я заговорил, я постарался, чтобы в моем голосе не было угрозы, хотя она вряд ли могла вырваться из моих слов ". Доктор Сандерс, если ты рекомендовал Марси Аддваттер отпуск от наркотиков, мы должны это знать ".


Серые глаза открылись шире, затем вернулись к сдержанному холодному взгляду. "Если бы это было правдой - а это не так, - это могло бы быть серьезным случаем халатности".


Я покачал головой. "Я могу заверить вас, доктор Сандерс, что если бы вы невинно отправили свою пациентку в отпуск по приему наркотиков, эта информация была бы воспринята ее законными представителями самым дружелюбным образом. Это неизмеримо помогло бы миссис Защита Аддуоттера. Любые соображения о халатности были бы исключены ".


Она выслушала все это с напряженным терпением, и ее улыбка была типично холодной, когда она сказала: "Я могу заверить вас, что я была бы первой, кто сделал бы шаг вперед, чтобы помочь Марси, если бы моя ошибка непреднамеренно способствовала этому убийству".


Я поднял бровь, и сделал ставку. "Убийства.Были убиты два человека, ее муж и проститутка".


Теперь ее локти лежали на столе совершенно параллельно; она сложила кончики пальцев.


Она наклонила голову таким образом, что это интервью сказало мне, что оно окончено ".Ms. Дерево, есть что-нибудь еще? Пять минут, которые ты просил, истекли, и я уверен, ты поймешь, что у меня напряженный график ".


"Я действительно понимаю, доктор". Я показал ей палец, который направлен, как пистолет. "Что вам нужно понять, так это то, что ваш пациент был в отпуске по приему лекарств, прописали вы это или нет".


Ее смех был таким же холодным, как и ее улыбка. "Это абсурд".


Я поднялся на ноги. "Что, если я скажу тебе, что лекарство Марси Аддваттер было проанализировано и оказалось сахарными таблетками?"


"Ну, я бы сказал, что ты был-"


Я сделал все возможное, чтобы одарить ее улыбкой, такой же холодной, как те, которыми она одаривала меня. "Сумасшедший?"


ВОСЕМЬ


Мы с Чиком Стилом снова были у Майка Дитки, на этот раз без Рэйфа Валера в качестве сопровождающего, в кабинке из кожзаменителя, всего через два ряда от того места, где мы сидели во время нашего предыдущего визита. Мы пили кофе и работали над одним кремом ème br ûl ée двумя ложками.


К концу рабочего дня мой загорелый, голубоглазый блондин, с которым я ужинал, выглядел удручающе свежим в своей темно-синей спортивной куртке, светло-голубой оксфордской рубашке и полосатом шоколадном галстуке. Мой темно-бордовый пиджак в тонкую полоску на одной пуговице, брюки с манжетами в тон и шелковая блузка с бретельками сегодня утром показались мне довольно нарядными; я задавалась вопросом, выглядит ли мой наряд сейчас так же неприлично, как я себя чувствую.


"И почему ты не обращаешься к лейтенанту Валеру за этой информацией?" он спрашивал меня. "Разве этот организатор мероприятий не его случай? Или я должен сказать, одержимость?"


Я проглотила свой сливочный кусочек. "Честно говоря, в данный момент Рейф немного измотан".


Лоб Чика напрягся от беспокойства. "В штабе ходят слухи, что наш человек в отделе убийств не такой, как обычно, хладнокровный".


Будучи свидетелем не слишком умелого допроса лейтенантом Рона Грабба, я знал, что это правда.


Я пожала плечами и сказала: "Что бы ни происходило с Рэйфом, я бы предпочла ничего больше не подкладывать ему на тарелку прямо сейчас ...."


Шик окунул свою ложку в креманку для меня brûl ée. "Значит, это на нашей тарелке?"


"Да".


"Почему именно это?"


"Может быть, потому что мы в долгу перед кем-то".


Чик проглотил свой кусочек десерта, и выражение его лица омрачилось. "Твой муж?"


"Твой партнер".


"Тот же парень".


"Тот же парень".


Когда с десертом было покончено, я отодвинула блюдо в сторону, наклонилась вперед, чтобы взять Чика за руку. "Дэн быстро проверил, и женщина, которую я ищу, похоже, сменила имя".


"И зачем ей это делать?"


"Может быть, она скрывается от социальных служб".


В его ухмылке был намек на отвращение или, во всяком случае, раздражение. "И ты думаешь, что полиция должна выполнять твою личную работу за тебя? Ты думаешь, это справедливо по отношению к другим налогоплательщикам?"


Моя улыбка была ангельской. Я даже несколько раз хлопнула ресницами. "Я не прошу тебя защищать. Просто чтобы служить".


Затем я немного приподнялась в кабинке, чтобы наклониться еще ближе и слегка поцеловать его в губы, сладкий, как любовь ко мне, которую мы только что разделили.


Откидываясь на спинку стула, я заметила, что на его лице появилась знакомая полуулыбка, когда он вытирал лицо салфеткой. "Ты спрашиваешь меня, ты здешний "Планировщик"....В любом случае, ты точно знаешь, как дергать за мои ниточки ".


"Завтра первым делом?"


Он бросил скомканную салфетку на стол, как будто выбрасывал полотенце. "Да, да. Я разберусь с этим и первым делом позвоню тебе завтра ".


"Спасибо". Я доставала свою кредитную карточку из сумочки; была моя очередь. "Не хочешь зайти выпить по стаканчику на ночь?"


"Что, в качестве моей награды?"


Я посмотрела на него, притворяясь раздраженной. "Почему, вы выше таких вещей, капитан?"


"Ты пытаешься подкупить меня, леди?"


"Думай об этом как о привилегии".


Он притворился, что обдумывает это. Затем он ухмыльнулся и сказал: "Хорошо".


"Боюсь, я не совсем вас понимаю, мисс Три", - сказал доктор. "Какая женщина? И какое это имеет отношение к..."


"Эй, я не сторонник свободных ассоциаций, док", - сказал я. "Это действительно связано. Проблема в том, что дело Марси Аддваттер было также убийством Майка Три и, по крайней мере, семью другими "событиями", которые мог привести в действие планировщик Рэйфа ...."


В середине утра следующего дня - солнечного и холодного, хрупкого, который не нуждался в помощи ветра, но все равно получил ее - я стоял с поднятым воротником плаща и в перчатках, когда постучал в дверь жилого трейлера. Это был адрес, который Чик Стил был настолько любезен, что разыскал для меня по городскому времени.


Несколько сложенных цементных блоков обеспечивали две ступеньки к двери, но я не хотел стоять на них, потому что они поставили бы меня слишком близко ко входу - я предпочитал какое-нибудь пространство для маневра. Поэтому, чтобы постучать, мне пришлось протянуть руку вверх, и даже тогда я бил по нижней части двери.


Я был, хотите верьте, хотите нет, во дворе трейлера Рипли в парке Калумет, на дальней юго-восточной стороне, недалеко от мусорных свалок. Однако, где заканчивался двор и начиналась мусорная свалка, было загадкой, которую лучше разгадать более опытному детективу - грязно-угольная зона вокруг трейлера была усеяна мусором, сломанными игрушками и кирпичами, за которыми наблюдала 55-галлоновая бочка, которая без особого энтузиазма служила мусорным баком.


Мой стук не принес ответа, поэтому я попробовала снова, на этот раз сильнее, настойчивее.


Наконец дверь надо мной наполовину открылась, чтобы показать блондинку лет двадцати с очень темными корнями и грязного ребенка, возможно, девяти месяцев от роду, на руках. Однако мать не была неряшливой и при лучших обстоятельствах была бы привлекательной, ее узкое темноглазое лицо наделено приятными чертами; но один взгляд говорил о том, что она жила более тяжелой жизнью, чем ваша.


"Миссис Хейзен, " начал я, " я Майкл Три, и...


"Я знаю, кто ты, черт возьми, такой".


На ней были джинсы с заниженной посадкой, из-под которых виднелись готические крылья байкеров, вытатуированные по обе стороны от ее пупка, и красная футболка с логотипом NASCAR. На ребенке был сильно наполненный подгузник, его собственная маленькая красная футболка с изображением NASCAR и нагрудник, на котором было почти столько же детского питания, сколько и на лице ребенка.


"Миссис Хейзен-"


"Ты та сука, которая убила моего Рэнди!" Дрожа, но, вероятно, не от страха, она прижала к себе своего ребенка, защищая. "Держись, леди. Воткни его высоко и сильно отломай!"


Возмущенная, она отступила и хлопнула дверью.


Что ж, все прошло хорошо.


Я на мгновение перегруппировался и постучал снова.


Я была в середине своей третьей попытки, когда дверь распахнулась, едва не задев меня, и дверной проем заполнила не миссис Хейзен, но громила лет тридцати, чьи впечатляющие мускулы были очевидны благодаря футболке с надписью "Битье жен" и потертым джинсам с низкой посадкой. Его сальные каштановые волосы были собраны сзади в хвост, и борода у него росла по меньшей мере шесть дней, то ли из-за моды, то ли из-за чистой лени, я бы не рискнула гадать.


Нависая надо мной, выражение его лица говорило: Я чувствую запах скунса?


"Я надеялся", сказал я, медленно, вежливо, "поговорить с миссис Хейзен".


Он издал смешок. "Я надеялся на десятидюймовый член".


Я приятно улыбнулся. "Разве не все мы? Ты...?"


"Шурин", - прорычал он.


Это сбило меня с толку. "Ты не...Мэтт...?"


"Не-а", - сказал он, зеленовато ухмыляясь. "Мэтти все еще на гребаном смертном приговоре, куда твой старик засадил свою невинную задницу. Я его младший брат - Клинт".


И он протянул свою лапу.


Что за черт. Я был здесь гостем. Я принял жест "младшего" брата.


Но когда Клинт взял мою руку, он схватил ее за запястье, а другой рукой, которая теперь была кулаком, ударил меня сбоку по лицу.


Я не упала, хотя бы по той простой причине, что он держал меня, а затем внезапно он отпустил и толкнул меня назад одной твердой рукой, с какой-то реальной силой, и я отлетела назад, спотыкаясь, как ветряная мельница, моя сумочка на ремешке слетела с моего плеча.


Затем ублюдок воспользовался своим более высоким положением, чтобы спикировать прямо на меня.


Мне удалось откатиться в сторону, и Клинт шлепнулся животом на землю, как кусок мяса, упавший на пол упаковочного цеха, и я поднялась на ноги, но он уже поднялся на ноги, когда впечатал кулак мне в живот.


От этого я согнулась пополам, из меня со свистом вырвался каждый вздох, и я смиренно кланялась ему, когда он ухмылялся и важно вышагивал с вытянутыми кулаками, как боец, ожидающий, засчитает ли рефери его оппоненту поражение.


Все еще скрючившись, с одной стороны моего лица текла кровь, я неуверенно двинулась к нему, делая все возможное, чтобы показать свое полное поражение.


"Хорошо, хорошо", - жалобно произнес я. "Ты... ты высказал свою точку зрения. Давай, возьми это... успокойся...Я всего лишь девушка...."


Я приближалась к нему сейчас, выпрямляясь, похлопывая ладонями по воздуху в миротворческом жесте.


Он немного опустил кулаки и замер на одном месте. Его верхняя губа скривилась. "Тогда просто убирайся нахуй-"


Я прервал эти инструкции, вонзив предплечье ему в горло, кость встретилась с адамовым яблоком с приятным тошнотворным хрустом.


Клинт схватил его за шею, булькая, а я вцепилась в него сзади за его женобойку одной рукой, а другой за ремень и швырнула его, как гнома, в бочку для барабанных отходов, где его голова звякнула, напоминая обеденный колокольчик.


Затем он упал на колени, как будто мусорный бак был алтарем.


Но я должен был отдать ему должное. Он недолго оставался внизу, сразу поднялся на ноги, выпрямился и, пошатываясь, отступил на несколько шагов, сильно ошеломленный, но с трудом удерживающий равновесие.


Я наблюдала за этим, пока совершала поездку туда, где приземлилась моя сумочка. Я поднял его, запустил в него руку в перчатке.


Тем временем Клинт осматривал буфет с потенциальным оружием, который был во дворе трейлера, и вскоре он нашел нужный кирпич, поднял его, а затем бросился на меня, на удивление быстро, кирпич был зажат мертвой хваткой и высоко поднят, разбивая мне голову о его очевидное предназначение....


Девятимиллиметровый пистолет выскочил из моей сумочки, как будто по собственной воле, но это я выпустил пулю, которая рассекла воздух и попала ему в левую коленную чашечку.


Клинт взвыл, безвольно швырнул кирпич на землю и исполнил короткую, ужасную (но, должен сказать, довольно комичную) одноногую джигу, прежде чем опуститься на оставшееся здоровым колено, сжимая кровавое месиво, которое раньше облегчало ходьбу.


"Замри", - сказал я. Я достала из сумочки сотовый и пробормотала себе под нос: "Вечно что-то путаю ... "Замри", затем стреляй .... Над этим нужно поработать". Чикагские копы годами сталкивались с этой проблемой.


На линию вышел полицейский диспетчер.


"В человека стреляли", - сказал я.


Я ответила на несколько вопросов, один из которых был: "Кто в него стрелял?"


"Ну, я так и сделал", - сказал я. Я думал, это было очевидно, но, возможно, я мог бы выразиться более ясно.


Миссис Хейзен стояла в дверях трейлера, ребенка больше не было у нее на руках, но я слышал, как он плачет из своего дома на колесах.


Женщина казалась ошеломленной, ее тело внезапно стало призрачно-бледным, за исключением татуированной части. "Что ... что ты сделал с Клинтом?"


Она спрыгнула вниз, подбежала и взяла своего хнычущего, упавшего шурина на руки. Она баюкала этого другого ребенка, пока он стонал, исторгал стоны и плакал. И, конечно, схватился за свое окровавленное простреленное колено, между его пальцами сочилось красное.


"Ты... ты монстр", - сказала она.


Очевидно, имея в виду меня, а не Клинта.


Я указал на нее пистолетом в руке, боюсь, несколько раздраженно, потому что я все еще разговаривал с диспетчером по мобильному.


"Ты сука!"


"Тихо", - приказал я. "Разве ты не видишь, что я разговариваю по телефону?...Да, трейлерный парк Рипли, участок 16."


Диспетчер спросил меня о характере ранения, и я сказал: "Его колено. До сих пор."


Затем диспетчер спросил меня, что я имел в виду под этим, и я сказал: "Ну, вы здесь не для того, чтобы судить о ситуации, не так ли?"


И я отключаю камеру.


Я подошел и наклонился рядом с миссис Хейзен и шурин, которых она утешала. Мне казалось очевидным, что они двое были очень близки для родственников мужа и жены.


Я спокойно сказала: "Мне нужно знать все, что ваш муж делал и говорил в те дни, сразу после того, как он вышел из "стира" ... до того, как он убил моего мужа".


Она скривила лицо и почти выплюнула: "Какого черта я должна тебе говорить, ты, паршивая гребаная сука?"


"Потому что, - сказал я, - мы оба потеряли мужчин, которых любили".


Она фыркнула. "Расскажи это Опре".


Я подняла бровь, кивнула Клинту. "Тогда ладно, миссис Хейзен. Не хочешь потерять другого мужчину, которого любишь?"


И я приставил морду девятимиллиметрового к виску стонущего плаксы Клинта.


Миссис Подбородок Хейзена вызывающе вздернулся. "Ты меня не пугаешь".


Но глаза Клинта были огромными, как у мультяшного кролика. "Скажи ей, Ронда! Ради всего святого, она сумасшедшая ! Сумасшедшая пизда способна на Бог знает что!"


Я думал, что это было неуместно, слово на букву "с". Хотя это немного храбро с его стороны, когда мой девятимиллиметровый нос сморщивает его плоть.


Он бредил: "Ронда, пожалуйста, Боже, расскажи ей все, что она, черт возьми, хочет знать!"


Миссис Хейзен теперь внимательно смотрела на меня, выражение ее лица сменилось ужасом.


Думаю, я выглядела потрясающе, с кровью по всему лицу от того, что Клинт ударил меня.


Но, клянусь, выражение моего лица было пресным, как тост, когда я сказал ей: "Да, Ронда. Помоги мне".


Примерно через полчаса пара санитаров - один из которых был достаточно любезен, чтобы уделить время тому, чтобы вымыть мое лицо и наложить повязку на то место, где кулак Клинта порезал меня возле правого глаза, - погрузили все еще испытывающего неудобство Клинта Хейзена на каталку в свою скорую помощь.


Миссис Хейзен, снова с ребенком на руках, расстроенно наблюдала за происходящим, стоя возле своего трейлера, к которой присоединились две соседки примерно ее возраста и, по-видимому, часто посещающие тот же тату-салон. Одна женщина курила, у другой была банка пива, возможно, желая приготовить ее на случай, если Ронде или, может быть, ее ребенку понадобится успокоительное.


Двое полицейских в форме, испаноязычная женщина и белый мужчина, с обоими из которых я уже поговорил более подробно, чем казалось мне необходимым, находились на периферии. Я тоже был таким, но на другом участке этого.


Меня попросили подождать, и я не была уверена, почему. Затем я поняла, когда машина без опознавательных знаков, черная Crown Victoria, затормозила рядом с тем местом, где была припаркована машина местной полиции.


Лейтенант Рэйф Валер вышел из "Форда", с силой захлопнул дверцу машины, как будто пытался что-то доказать, и направился ко мне. Его желто-коричневый двубортный плащ придавал ему вид детектива, каким он и был на самом деле.


Я встретила его на полпути.


"С каких это пор, - сказал я, - Чикагский отдел по расследованию убийств проверяет простреленные коленные чашечки в Калумет-Сити?"


Он осторожно улыбнулся, покачал головой, уперев руки в бедра. "Твое имя при вызове в полицию - это всегда тревожный сигнал, Майкл. Акцент на красном."


Я склонила голову набок. "Просто мое имя привлекло ваше внимание, лейтенант? Не "Хейзен"?"


Внезапно его глаза неловко шарили по усыпанной золой земле. "Ну ... конечно, я знаю, что она жена, э-э..."


Я оказалась прямо перед его лицом, мой нос был примерно в дюйме от его. "Жена ублюдка, который убил Майка?"


"Майкл...."


Я немного попятилась, но все еще оставалась прямо на нем. "Что, черт возьми, за расследование вы, парни в синем, проводили для вашего погибшего брата, лейтенанта Валера?"


Рейф вздохнул. Его глаза не встретились с моими, когда он признался: "Не очень".


Его откровенность потрясла меня, мое негодование замерло ...... затем растаяло.


Теперь его глаза встретились с моими, их темно-карие бездонные глаза выражали сожаление и, да, печаль.


Он сказал: "Майкл, я понятия не имел об этом "Организаторе мероприятий" во время убийства Майка, и, черт возьми, в этом гениальность этого сукина сына - не оставлять нам ничего для расследования".


"Неужели?" Я ткнула большим пальцем в сторону миссис Хейзен и ее друзья. "Ты мог бы поговорить вон с той мисс Трейлерный парк 1994".


Его глаза сузились. "Ты уже говорил с ней...?"


Мои руки были сложены на груди, а выражение моего лица было самодовольным. "Она была по-настоящему откровенна, после того, как мы перешли к, знаете, простому разговору...одна вдова другой."


"Что она тебе сказала?"


"О, для начала, все о телефонных звонках, которые получил ее соулмейт-заключенный сразу после того, как его выпустили, - телефонных звонках, которые вывели его из себя - похоже, у звонившего была какая-то очень точная информация ".


Глаза Рейфа расширились, затем сузились.


"Например, один анонимный звонок, в котором были указаны название и адрес мотеля для молодоженов, где мы с Майком должны были начать наш брак. И, благодаря звонившему, положила этому конец ".


Затем лейтенант отдела по расследованию убийств пробежал мимо меня, чтобы поговорить с миссис Хейзен сам по себе.


Я позволила ему и просто ускользнула.


Решил, что моя работа здесь закончена.


ДЕВЯТЬ


На следующее утро в конференц-зале моего офиса я сидела в кожаном кресле, до мозга костей босс в бордовом брючном костюме от Энн Тейлор, в то время как Дэн Грин, примостившись на краешке дивана, отчитывался. На нем был темно-серый вельветовый спортивный пиджак, рубашка лавандового цвета, галстук в серо-кремовую полоску и синие джинсы - типичный Дэн, повседневный, но профессиональный.


"Кондоминиум над Аддваттером, " сказал он, демонстрируя раскрытыми ладонями, - пуст. Уже несколько месяцев. Арендаторы уехали в Европу".


Я подняла бровь. "Действительно пустой?"


"Официально пусто".


"Значит, там, наверху, есть признаки жизни?"


Он кивнул. "Выглядела очень обжитой - еда в холодильнике, корзины с мусором, свежие журналы, газеты...."


"Не в субаренде?"


Дэн покачал головой. "Скваттеры".


"Есть какие-нибудь признаки слежки?"


"Никаких электронных следов, во всяком случае, я не смог их найти". Он скорчил гримасу. "Возможно, стоит привлечь специалиста".


"Нет, я продан. Хорошая работа ".


"Спасибо".


"В любом случае, я собираюсь шепнуть об этом на ухо Рейфу Валеру".


Глаза Дэна сузились. "Возможно, он уже знает об этом".


"Я так не думаю, иначе он бы поделился этим. В этом деле, в котором мы обеспокоены, это единственный раз, когда он не скрывает своих чувств. Во всяком случае, не сейчас."


"Хорошо".


"И он может разместить своих людей в том многоквартирном доме. Это не то место, где кто угодно может зайти в пустую квартиру и почувствовать себя как дома ".


"Да. Ладони были смазаны. Эй, это Чикаго."


"Верно. И мы позволим Рейфу поработать над тем, какие чикагские пальмы были смазаны жиром. Говоря о Рэйфе, у тебя была возможность взглянуть на его файлы по планированию мероприятий?"


Он закатил глаза. "Пока у меня не закружится голова. Этот парень дотошен. Посмотри "удерживающий анал" у Вебстера, и ты увидишь фотографию лейтенанта Валера. Мисс Три, мы действительно собираемся заново открыть восемь нераскрытых дел?"


"Они хуже, чем холодные - они решаемы. Списан".


Он просто сидел и смотрел на меня.


"Что?" Я спросил.


"Что это с тобой и безнадежными делами? Предполагается, что это агентство будет постоянно действующим предприятием ".


Я встретилась с ним взглядом. "Это проигранное дело - наше проигранное дело, Дэн - если Рейф прав, его организатор мероприятий организовал убийство Майка и убийства, за которые, похоже, несет ответственность наш клиент".


Он поднял руку. "Ты прав. Я ошибаюсь. Я прошу прощения."


Теперь я взглянула на него. Подозрительный.


"И?" Я подсказал.


Он подался вперед, его красивое детское лицо напряглось, тонкие усы ощетинились. "Пожалуйста, выслушай меня и верни Роджера в лоно общества? С его связями и знаниями о старых делах Майка, он действительно может нам пригодиться ".


Я поерзал на своем стуле. "О, я упоминал, что пригласил Би поработать над биографией Холли Джексон? Приходит временная сотрудница, маленькая блондинка по имени Эффи Как-то там, для работы в приемной и секретарем. Сделай так, чтобы она чувствовала себя как дома, хорошо? ... но не слишком по-домашнему ".


"Холли Джексон?"


"Она другая жертва убийства, помнишь? Проститутка в номере мотеля."


Дэн застенчиво улыбнулся. "Да, ну, разве я не чувствую себя прямо сейчас на вершине этого дела".


Я отмахнулся от этого. "Все в порядке. Каждому из нас нужно сосредоточиться на определенной области, и Би умоляла выйти на поле ".


"Отлично. Она умна и имеет солидные полицейские полномочия. Но, мисс Три, она не Роджер."


"Что я хочу, чтобы ты сделал, - сказал я, вставая, - так это зашел в свой компьютер, посмотрел, сколько из этих убийств и несчастных случаев могут быть прямо или даже косвенно связаны с "Муэрта Энтерпрайзиз"."


Раздраженный, Дэн тоже поднялся, сказав: "Мисс Три, Роджер забыл о Муэртах больше, чем кто-либо другой на этой планете когда-либо знал, включая нас, и ...


"Я поговорю с ним".


Дэн, казалось, собирался продолжить свой спор, когда мои слова наконец дошли до него, и он улыбнулся с приятным удивлением.


Я показала ему указующий перст школьной учительницы. "Расскажи, сколько неудачных "событий" пошло на пользу Муэрта ...кейпиш? "


"Кейпиш!"


Бодрый, Дэн прошел мимо меня.


"Вот что мне нравится в том, чтобы быть частным детективом 21 века", - говорил он. "Десять лет назад обувная кожа. Сегодня-Google."


"Освежите мою память, мисс Три", - сказал психиатр. "Этот Роджер - это Роджер Фримонт, другой партнер вашего мужа?"


"Это верно", - сказал я. "Какое-то время он был партнером Майка в полиции и одним из первых партнеров в агентстве Tree".


"И он тот, кто..."


"Который ушел из бизнеса, когда я занял его. Да".


Ручка царапала по бумаге. "Я понимаю".


Роджер был сержантом Майка во времена "Бури в пустыне".


"Да. Я вспоминаю".


Я взглянула на него. "...Это поразило поклонников в первый же понедельник, после убийства Майка ...."


Это был мой первый раз, когда я сидел за столом Майка.


Оглядываясь назад, я задавался вопросом, не подлило ли это масла в огонь. День за окном у меня за спиной был пасмурный, и настроение у Роджера было угрюмое.


Он и Дэн сидели в креслах для клиентов напротив. Лысый Роджер в очках был в черном костюме с белой рубашкой и темно-синим галстуком; он мог бы быть распорядителем похорон. Дэн был одет в коричневые тона от спортивного пиджака до рубашки с галстуком и ботинок, как будто он хотел слиться с деревянной отделкой в этом откровенно мужском офисе.


Роджер говорил: "При всем моем уважении, миссис Три -"


"Я предпочитаю "мисс", - сказал я.


Его глаза расширились. "Ты выбрала какую-то глупую феминистку, что? Притворство? Из-за почитания своего мужа?"


"Нет. Мне нравится каламбур. Мисс Дерево-загадка. Понял это?"


"Мило", - сказал Роджер с легкой усмешкой. "Почти так же мило, как твой способ скорби. Тело еще даже не остыло, а ты уже в кресле Майка ".


"Ну, стул все еще теплый". Мой пристальный взгляд был направлен. "Роджер, в чем твоя проблема? Помимо того, что я тебе не нравлюсь, и того, что я безмозглый мудак, то есть."


Он покачал головой. "Дело не в симпатии. И меня меньше всего волнует, что у тебя между ног. Дело в том, что я полноправный партнер в этом бизнесе - на треть Майк, на треть Дэн, на треть ты...."


Но Дэн удивил меня и выскочил из ниоткуда, чтобы сказать: "Твоя математика отстой, Родж. Мисс Три здесь тоже полноправный партнер - двадцать пять, двадцать пять, двадцать пять, двадцать пять. Который после смерти старого босса и наследования его жены? Добавляет до пятидесяти процентов нового босса".


Я не был уверен, что правильно понял Дэна. Я поймала его взгляд и спросила: "Есть какие-нибудь проблемы с тем, как это получается?"


Дэн поерзал на своем стуле и подался вперед. Он не совсем улыбался. "Нет. Ты умна и привлекательна - ты придашь этому делу большое значение, скорбящая вдова вступится за своего убитого мужа ".


Роджер, пораженный, уставился на молодого детектива. "Это все, что для тебя значит, Дэнни? Бизнес?"


Дэн пожал плечами. "Это ты говоришь о партнерах и процентах, Родж".


Я сказал: "Дэн прав, Роджер - мне действительно принадлежит пятьдесят процентов этого агентства. Ты хочешь, чтобы я выкупил твою долю, я все устрою ".


С каменным лицом Роджер сказал: "Тогда сделай это".


Я наклонилась вперед и попыталась убрать что-нибудь враждебное из своего тона и выражения лица. "Роджер, я не прошу тебя уходить".


Он хмыкнул, и теперь его усмешка была полномасштабной. "И я не спрашиваю твоего чертова разрешения. Я здесь старший партнер".


Дэн искоса бросил на Роджера оскорбленный взгляд. "Мы все начали в один и тот же день, Родж".


Роджер, явно разочарованный в своем молодом партнере, наклонился к нему и сказал: "Возраст и опыт имеют значение, мальчик Дэнни. Должен был, в любом случае." Затем его взгляд переместился на меня. "Если ты освободишь это кресло и передашь его мне...Миз Три... Тогда, что ж, без обид ".


Хладнокровно я сказал: "Имя на двери - Майкл Три".


Он фыркнул от смеха. "Очень милый".


Он поднялся.


И сказал: "У меня нет желания работать на прославленную метрологическую службу ...." Он остановился на выходе, чтобы сказать: "Вы услышите от моего адвоката".


Он хлопнул дверью.


Дэн одарил меня полуулыбкой, сказав: "Ну, Роджер иногда может быть в некотором роде придурком".


"Не заметил", - сказал я.


Затем выражение лица Дэна стало серьезным, когда он сказал: "Тем не менее, это тяжелая потеря, мисс Три. Огромный опыт и знания только что вышли за эту дверь. Он лучший детектив, чем любой из нас ".


"Вопрос спорный", - сказал я. "Он здесь больше не работает".


"Что-то в этой маленькой сцене не давало мне покоя, док".


"Как же так?"


"Правда, мы с Роджером никогда особо не ладили, но это ... это казалось чрезмерным".


"Каким образом?"


"Это просто казалось... рассчитанным. Даже инсценированный. Я имею в виду, оглядываясь назад, вся эта... шовинистическая свинская рутина типа "Я не работаю на женщину"...Я просто не мог на это купиться ".


"Именно поэтому в вопросе Аддуоттера вы уступили мистеру Грину и сказали, что, по крайней мере, поговорите с мистером Фримонтом об этом конкретном случае?"


"Да. Целый год это беспокоило меня, и я чувствовал, что должен был давным-давно рассказать Фримонту об этих чувствах. Встреча с ним была запоздалой"


Здание Аксминстера на Ван Бюрене уцелело, многие здания его эпохи были давно снесены.


Этаж, по которому я шла - мимо кабинетов из матового стекла в деревянных рамах, мои каблуки эхом отдавались от черно-белого крапчатого мрамора, как выстрелы, - напомнил мне обо всем: от детских визитов к дантистам и докторам до звонков взрослых в страховые агентства и туристические бюро. Только один из, возможно, четырех офисов был заполнен здесь, на седьмом этаже, так что здание билось в предсмертной агонии, надвигалась тень шара-разрушителя.


Матовое стекло говорило:


НОМЕР 714


РАССЛЕДОВАНИЯ ФРИМОНТА РОДЖЕР ФРИМОНТ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. ТОЛЬКО ВСТРЕЧА


Я не была в его списке, но какого черта - он, вероятно, все равно не согласился бы со мной встретиться. Я пошел дальше.


Роджер Фримонт, в рубашке с закатанными рукавами и ослабленным галстуком, оторвался от бумаг и уставился на меня из-за своих очков в темной оправе. "Какую часть фразы "только по назначению" ты не понимаешь?"


Ах, с Роджером проходит год, и все же кажется, что времени вообще не прошло....


Я закрываю дверь. "Подумал, что ты мог бы сделать исключение и встретиться со мной без предварительной записи. Ради старых времен".


"Это убило бы тебя, если бы ты постучал? Это немного, но это мой офис ".


Он был прав - это было не так уж много. Это была одноместная комната, не очень большая, без приемной - черт возьми, без секретарши - просто широкоплечий Роджер за большим обшарпанным деревянным столом, у противоположной стены выстроились деревянные картотечные шкафы в стиле резни в День Святого Валентина, и несколько клиентских стульев с твердыми спинками под высоким потолком, где находился отключенный потолочный вентилятор и облупившаяся краска.


Единственным признаком того, что это не офис частного детектива из нуара 1940-х годов, был портативный компьютер на поцарапанном столе.


"На самом деле, я приношу извинения за то, что ворвалась к тебе", - сказала я, имея в виду именно это, направляясь к одному из двух кресел для клиентов напротив него. "Я ожидал увидеть приемную ... секретаршу...."


"Это агентство одного человека, миссис Три", - сказал он решительно. "Только самое необходимое".


Я встал рядом с одним из стульев, но не сел сам. Я попробовала улыбнуться. "Разве предметы первой необходимости не должны включать в себя стройную секретаршу и бутылку виски в нижнем ящике стола?...И это "мисс" Три, не забывай ".


"Я помню", - сказал он, его глаза были холодными и немигающими. У него был вид школьного учителя естествознания, который тренировал футболистов на стороне. "Чего ты хочешь? Я занятой парень ".


"Не возражаешь, если я присяду?" Сказал я и сел. "Спасибо".


"Всегда приятно", - сухо сказал он.


Я скрестила ноги, положила сумочку на колени, перчатки все еще были на мне - не хотела, чтобы он подумал, что я устраиваюсь на вторую половину дня. Но на мне остались только перчатки в буквальном смысле. "Знаешь, Роджер, ты всегда был в некотором роде придурком".


Он поджал губы, и он не собирался посылать воздушный поцелуй. "Ты не можешь представить, как меня опустошают твои слова".


Я сузила глаза, глядя на него, и снова улыбнулась. "Но не такой большой придурок, как этот .... Не тот разъяренный мудак, который бросил меня именно тогда, когда я больше всего в нем нуждалась".


Это попало в цель.


Уголок его рта дернулся, и глаза за линзами, наконец, моргнули, и моргнули еще немного. Внезапно ему стало не по себе.


Хорошо.


"Послушай, " начал он, " я, эм, я действительно занят. Какого черта ты вообще хочешь?"


Я наклонился вперед. "Сколько мне нужно, чтобы ввести тебя в курс дела? Рейф когда-нибудь делился с тобой своей теорией об этом так называемом планировщике мероприятий?"


Роджер пожал плечами. "Что, если у него есть."


"Ты же знаешь, что мы с Дэном работаем над делом Аддваттера".


"Конечно. Это было во всех средствах массовой информации ". Еще одно пожатие плечами. "Выглядит довольно открытым и закрытым. Чокнутая жена нюхает муженька и его хобби ".


"Верно", - сказал я, кивая. "Вот как это выглядит. Но мы с Дэном думаем, что то, что произошло с Марси Аддуоттер, является одним из таких "событий " ".


Он сделал вдох. Выпусти это.


Затем он признал: "Имеет все отличительные черты".


"То же самое относится и к другому делу".


"Какой определенный другой случай?"


"Убийство Майка".


Он попробовал свой язык. "Это, э-э, то, что говорит Рейф?"


Я подвинулась, снова скрестив ноги. "Рейф говорит, что копов не интересуют раскрытые дела. И он был достаточно добр, чтобы передать мне восемь файлов. И для Дэна. Ты помнишь Дэна".


"Я помню Дэна".


"Ему могла бы понадобиться твоя помощь. Мне могла бы понадобиться твоя помощь.... Ты понимаешь это, Роджер? Нам могла бы понадобиться твоя помощь ".


Роджер, чувствуя себя все более неловко, начал: "Я не-"


Я поднял ладонь дорожного полицейского. "За год, прошедший с тех пор, как Майк был убит, у меня было достаточно времени подумать. И одна вещь, которая пришла мне в голову? Возможно, вы с Майком одновременно ушли из полиции по другим причинам, чем просто желание войти в мир малого бизнеса."


Губы Роджера дернулись, что не было ни улыбкой, ни хмурым взглядом, когда он вернул свое внимание к своим бумагам. "Я, черт возьми, не понимаю, о чем ты говоришь, леди".


"Над чем вы с Майком работали ... мистер? Над которым ты не смог бы поработать изнутри департамента?"


Он поднял глаза, со вздохом бросил бумаги на свой стол. Казалось, он собирался что-то сказать, затем остановился, чтобы подумать мгновение. И снова вздохнула, и ослабила его воротник указательным пальцем.


Я спросил: "Кто ты, Роджер Фримонт или Родни Дэнджерфилд?" Выкладывай это."


Выражение его лица было страдальческим. "Look...Ms . Дерево. Я обещал Майку, что я...что я бы не ..." Затем это выражение изменилось, превратившись в нечто, чего я никогда не видела на этой обычно кислой физиономии: он казался разорванным.


"Что , Роджер?"


"Я обещал ему, мисс Три. Я обещала Майку ".


Я подался вперед. "Что ты не станешь подвергать меня опасности? Что ж, Майк мертв, Роджер - и я Майкл Три, которому ты теперь обязан своей верностью!"


Роджер начал говорить, и раздался кашляющий звук, или казалось, что он издает его; только это был не человеческий кашель, скорее механический, сопровождаемый резким звуком бьющегося стекла.


И я посмотрел вниз, пораженный до чертиков, когда замедленная пуля отскочила от моей левой груди.


Я выпрямилась, чтобы увидеть застывшего Роджера с открытым ртом - толстый кровавый след, сочащийся из выходного отверстия возле его сердца, расползающийся по его белой рубашке - еще раз пытаюсь заговорить, и терплю неудачу.


Затем он упал без сознания на свои бумаги, дыша медленно, громко, неровно.


Уже встав на ноги, я вернулась за его стол и сорвала жалюзи, чтобы показать покрытое паутиной пулевое отверстие в окне, за которым зияла пожарная лестница.


Я дотронулась до плеча Роджера и сказала: "Держись, Родж", затем распахнула окно и, достав девятимиллиметровый из сумочки, выбралась на железную решетку.


Стоя на металлической лестничной площадке с пистолетом в одной руке и сотовым телефоном в другой, я посмотрела вниз, сообщая диспетчеру 911: "Стрельба в Аксминстер-Билдинг на Ван-Бюрен, номер 714 ...." Затем подняла глаза и увидела худощавую темноволосую мужскую фигуру в серой толстовке, синих джинсах и белых кроссовках, карабкающуюся по пожарной лестнице, в одной руке в латексной перчатке пистолет с глушителем.


"Расследования Фримонта", - сказал я диспетчеру. "Засасывающая рана в груди - я не знаю, просто, блядь, поторопись!"


Я сунул мобильник в карман плаща и нацелил девятимиллиметровый в небо, но парень уже запрыгнул на крышу и скрылся из виду.


Но не сошла с ума - я взлетела, как Шина из джунглей, на чертово дерево, взлетев по пожарной лестнице на шесть этажей, а затем я забралась на крышу только для того, чтобы увидеть убийцу Роджера, темные волосы которого развевались на ветру, когда он бежал сильно и быстро...


...а затем прыгнул на соседнюю крышу.


Я бросился в погоню, но этот ублюдок действительно вышел на меня. И когда я добралась до края крыши, откуда он спрыгнул, я резко остановилась, глядя вниз на свои туфли - лодочки на коротком каблуке, но тем не менее на каблуках.


"Черт", - сказал я и отпихнул их.


Затем я отступил, глубоко вдохнул и бросился бежать.


Я прыгнула к следующему зданию, плащ развевался, и я приземлилась на ноги в нейлоновых чулках, изящно, но именно на них, и когда я подняла глаза, чтобы сориентироваться, там был убийца, все еще в бегах, но теперь он смотрел на меня в ответ, целясь из пистолета с глушителем в мою сторону.


Я нырнул с дороги, когда несколько свистящих пуль прожевали кровельный гудрон вокруг меня, и я попал сильно, но не выбил из меня дыхание.


И я все еще был внизу, когда поднял глаза и увидел всю дорогу через крышу, где темноволосый убийца в кроссовках сдавал назад, готовясь перепрыгнуть на другое здание.


"К черту все", - пробормотал я.


И прицелился из девятимиллиметрового и выстрелил.


Сообщение было подобно раскату грома - даже прогрохотавший El не смог его заглушить.


Пуля попала прыгуну в спину, в середине полета, и он исчез из виду, между зданиями, его крик преследовал его всю дорогу вниз.


Я вздохнул.


Медленно поднялся на ноги, так же качая головой.


"Вероятно, ему нечего будет сказать в свое оправдание", - сказал я никому.


Поскольку визг приближающейся скорой помощи запоздало повторил крик падающего человека, я только надеялся, что его цели, Роджеру Фримонту, повезет больше.


ДЕСЯТЬ


В последний раз, когда я посещал мемориал округа Кук, это было для того, чтобы заглянуть в морг и посмотреть на пару трупов.


Каким бы бледным ни выглядел потерявший сознание Роджер Фримонт на своей больничной койке, подключенный к капельнице, с мигающим рядом кардиомонитором, эта поездка не казалась такой уж необычной.


Он не сказал мне, прежде чем пуля прервала его, но я знала. Я знал, что после смерти Майка Роджер преувеличил свою и без того грубоватую внешность, чтобы почтить пожелания своего покойного друга и провести расследование sub rosa, держа маленькую леди в неведении.


Я наклонилась к его кровати и сказала бесстрастному лицу, странно уязвимому без очков в темной оправе: "Ты должен выкарабкаться, Роджер - парень, который сделал это с тобой, этого не сделал. И ты знаешь меня - у меня действительно есть вопросы...."


Это была комната на двоих, но кровать рядом с кроватью Роджера была пуста, разделяющая занавеска отодвинута. Пациенты быстро приходили и уходили на этаже интенсивной терапии.


Я вышла из комнаты Роджера и в коридоре прямо за дверью обнаружила слоняющихся Рейфа Валера и Чика Стила, оба выглядели встревоженными, как будущие отцы, хотя это был другой конец этого спектра.


В черном плаще Рейфа, коричневом от Шика и моем темно-синем мы выглядели как на съезде детективов. Может быть, мы должны были встретиться на этом.


Глаза Рэйфа метнулись к моим, когда он спросил: "Уже поговорил с врачом Роджера, Майкл?"


Я кивнул. "Прикоснись и уходи".


Лицо сжалось, как кулак, Чик сказал: "Скажи мне, что Родж не в коме".


"Он не такой".


Оба мужчины испытали явное облегчение, но их головы были опущены.


Я продолжила: "Он спит, успокоенный. Ничего не сказал. Но он будет. Он будет."


Рейф изобразил невеселую ухмылку. "Для мертвого парня, нападающий, которого ты уложил, сказал нам многое".


"О?"


Чик подхватил тему: "У парня были определенные связи со старой мафией Муэрты".


Я почувствовал всплеск возбуждения. "Это, наконец, то звено, которое мы искали?"


Шик пожал плечами. "Может быть".


"Может быть?"


Шик поднял ладонь в знак "успокойся". "Связи с семьей Муэрта у него определенно были, да...но, возвращаясь на много лет назад, ничто не связывало его с ними с тех пор, черт возьми, с тех пор, как мы с Майком убрали Доминика Муэрту со сцены, и на смену пришло это новое поколение. И все же..." Его взгляд переместился на Рейфа"....Возможно, я должен перед тобой извиниться ".


"Да?" Сказал Рейф.


"Может быть, в твоем понятии "Организатор мероприятий" что-то есть".


Я сказал им обоим: "Если так, то какое место занимает Доминик Муэрта? Как отец, как дочь?"


Шик нахмурился. "Вам нужно держаться от нее подальше, мисс Три".


Я вызвала самую испепеляющую улыбку, какая только была во мне, а у меня их несколько. Я сказала мужчине, с которым спала уже несколько месяцев: "Зови меня Майкл".


Но Рейф удивил меня. Он качал головой, говоря: "Шик права - действительно ли дочь так законна, как выглядит, с помощью влиятельных адвокатов этой компании? Ты подвергнешь риску все ".


"Определи все".


"Хорошо. Как насчет агентства "Дерево"?"


"А если любимая дочь Муэрты не законнорожденная?"


"Ты сама", - сказал Рейф. "В опасности".


Я обдумал это мгновение, затем сказал: "Пока что сегодня я прострелил коленную чашечку деревенщине и одним выстрелом поймал киллера на лету". Я притворно задрожал. "Конечно, не хотелось бы, чтобы мой день внезапно стал рискованным".


Рейф посмотрел на Шика.


Шик посмотрела на Рейфа.


"Добрый день, ребята", - сказал я, приветливо кивнул им и вышел в коридор.


Должно быть, я прошла мимо Дэна, даже не заметив его, потому что внезапно услышала его голос позади себя, говорящий двум полицейским: "Что я пропустила?"


"Просто твой босс слегка психует из-за нас", - сказал Рейф.


"И?" Сказал Дэн.


Они не знали, что я слышала, и не видели моей улыбки, когда я нажала кнопку "ВНИЗ" в лифте.


"Твое поведение начинает проявлять безрассудные тенденции", - сказал доктор.


"Не волнуйся, док", - сказал я. "Я не склонен к самоубийству".


"И все же ты намеревался подразнить Доминик Муэрту в ее собственном логове?"


"Нет. Она выглядела бы нелепо с бородой - ладно, плохая шутка. Но, док, единственное место в этом городе, где мне не угрожает реальная опасность, - это штаб-квартира "Муэрта Энтерпрайзиз".


"И почему это?"


"У них есть репутация, которую нужно поддерживать ... но и у меня тоже"


У Muerta Enterprises International было собственное здание, современная плита из камня, стекла и стали на Уэкер Драйв с гигантской абстрактной металлической статуей перед входом, которая, возможно, была танцовщицей. Я стоял, глядя вверх, безуспешно пытаясь разглядеть, где кончается здание и начинается небо.


Потребовалось немного хитрости, чтобы не проходить через такие каналы, как регистрация у администратора или ожидание в комнате, полной людей, чья одежда была довольно равномерно разделена между деловой строгостью и шиком шоу-бизнеса.


Но под предлогом того, что мне нужно в дамскую комнату, и я точно знала, куда иду, благодаря некоторым сведениям, которые я выжала из Рейфа Валера, мне удалось войти в приемную генерального директора без происшествий.


Внутри я обнаружила болезненно красивого рыжеволосого молодого человека в кремовом костюме от Армани с оранжевым шелковым галстуком, сидящего за Г-образным светлым столом, повернутым лицом к клавиатуре и плоскому экрану. На его рабочем месте не было никакой бумажной работы - он был хранителем ключей, часовым, а не секретарем.


Кем бы, черт возьми, он ни был, у него был офис почти такой же большой, как мой собственный в агентстве Tree, хотя в этой комнате с паркетным полом и ковриком в стиле деко не было других стульев, кроме того, что принадлежал молодому человеку.


Это была не комната ожидания - к тому времени, как вы зашли так далеко, вы были готовы к тому, чтобы вас провели внутрь. Светло-лавандовые стены были скупо украшены большими, размером почти с плакат, фотографиями в рамках известных артистов звукозаписи и актеров, все они улыбались в камеру в манере, которая в совокупности выглядела как сумасшедшая. В светлом шкафу в тон столу были выставлены некоторые награды, включая "Оскар- и "Эмми", а в похожем книжном шкафу хранились ежегодные отраслевые публикации.


Рыжеволосый привратник перекатился на своем коричневом кожаном кресле от плоского экрана к другому крылу своего стола, чтобы посмотреть на меня с вежливым терпением. У него были прекрасные голубые глаза и влажный, чувственный рот, за который старлетка убила бы или, во всяком случае, не побоялась употребления ботокса.


"Мне жаль?" сказал он голосом среднего уровня, который был каким-то образом одновременно нежным и обвиняющим.


Что означало "прости", так это то, что если бы я стояла перед ним прямо сейчас, какой я казалась, он должен был, бы, знать об этом. Ему позвонил бы кто-то менее важный, чем он, но, вероятно, более важный, чем я.


"Майкл Три для Доминик Муэрты", - сказал я.


Он даже не заглянул в книгу и не воспользовался телефоном. "У тебя не назначена встреча".


"Нет, но она увидит меня".


Он оставался вежливым, хотя и ледяным. "Боюсь, для вас невозможно увидеть мисс Муэрту без предварительной записи".


"Скажи ей мое имя. Майкл Три?"


Его глаза сузились. Что-то регистрировалось внутри слегка веснушчатого черепа.


"Мне жаль", - настаивал он, и он думал, что я не видела, как он потянулся под стол и что-то нажал.


Я наклонилась, немного вторгаясь в его пространство; он пах по крайней мере так же хорошо, как и я. "Не мог бы ты оказать мне одну маленькую услугу? Отдай ей мою визитку, прежде чем передашь меня службе безопасности, хорошо?"


И я вручил ему девятимиллиметровую пулю.


Его голубые глаза казались белыми со всех сторон, когда он рассматривал предмет на своей ладони, как будто он был радиоактивным. "Is...is это должно быть шуткой?"


"Спроси своего босса", - сказал я. "Может быть, она тебе это объяснит".


Он поднялся.


Сделал мне указующий жест, означавший "оставайся на месте" - храбрый мальчик - и вышел из-за своего маленького Г-образного мирка, нырнул в черную дверь без надписей и исчез.


Я подошел к двери, приоткрыл щель и прислушался. То, что я услышала, отозвалось небольшим эхом, как будто мужчина и женщина, говорившие, были на другой стороне озера.


"Там женщина настаивает на встрече с вами", - говорила секретарша. "Я сказал ей, что это невозможно без предварительной записи. Но она..."


Шелковый, почти мурлыкающий альт ответил: "Ты не можешь справиться с одним незваным посетителем, Деннис? Как ты снова зарабатываешь эти шестизначные цифры?"


"Она, кажется, уверена, что ты захочешь ее увидеть - Майкл Три?"


Тишина.


"И", - продолжила рыжеволосая, - "она сказала передать тебе свою "визитку". "


"Ну?"


Я улыбнулся про себя, когда по другую сторону этой двери личный помощник, без сомнения, передавал мою пулю своему боссу.


"Забавно", - сказала она. "Очень забавно".


"Я уже вызвал охрану. Вопрос в том, должен ли я также позвонить в 911? "


Как поступила бы любая другая респектабельная компания в кризис....


"Обеспечьте безопасность на внешней территории, когда они прибудут".


"А тем временем?"


"А пока...впусти ее".


Я вернулась на свое место за столом и позволила Деннису выйти и кивнуть с улыбкой, которой даже он не поверил. Он провел меня внутрь и незаметно вышел, закрыв дверь за моей спиной.


Внутренний кабинет Доминика Муэрты был в три раза больше моего, хотя его объединяла определенная мужественность в отделке панелями из темного дерева и мебелью. Потолок был высоким, украденным с этажа выше, а паркетный пол казался бесконечным.


Слева от меня был массивный камин с искусно выполненной картиной маслом в позолоченной раме, изображающей ее покойного отца, нависающего над ним, и все остальное, высокий, стройный дон, стоящий со сложенными на груди руками, очень достойный, одетый в белый костюм и белый галстук - не хватало только карлика, кричащего: "Самолет! Да, самолет!"


Справа от меня было огромное окно с видом на серо-голубой пейзаж реки Чикаго и здания за ней. В задней части была конференц-зона, мало чем отличающаяся от моей собственной, с диванами и мягкими кожаными креслами (хотя они были белыми) вокруг кофейного столика, примостившегося на еще одном коврике в стиле деко.


Сама Доминик Муэрта сидела за столом из красного дерева, похожим на мой, но этот был размером с боковую BMW, с плоским экраном и грудами бумаг, папок и распечаток, не очень аккуратный, явно рабочее место человека, у которого много утюгов, побывавших в Бог знает скольких пожарах.


Безупречная в строгом, но стильном деловом наряде - сером костюме, черной шелковой блузке от какого-то европейского дизайнера, работу которого я не мог ни узнать, ни позволить себе, - она была красивой женщиной, без сомнения, стройной и в то же время сильной и такой хорошенькой, что мужская строгость ее, несомненно, дорогой короткой прически ничего не меняла. Тонкие губы были ярко-красными, а миндалевидные глаза такого же насыщенного красного дерева, как и стол, смягченного оттенком лавандовых теней для век.


"Майкл Три", - сказала она и улыбнулась, вставая.


Я двигался к ней по паркетному полу, шаги немного отдавались эхом, когда она вышла из-за стола и встретила меня на полпути, протягивая изящную руку.


Когда мы пожимали друг другу руки, она сказала: "Это давно назревшая встреча. У нас так много общего ".


"Спасибо, что встретила меня", - сказал я.


Она указала на зону с диванами и креслами, вежливо взяла меня под руку и подвела к ним. Она не предложила взять, или взяла, мой плащ, и я оставил его на себе, так же как и перчатки, сумочку на ремешке через плечо.


Указывая на стеклянный кофейный столик, на котором стояла чаша с бутилированной водой со льдом, она сказала: "Садись, садись.... Капучино? Вода?...Я могу выпить горячий чай или чай со льдом, или обычный кофе, или безалкогольный напиток -"


"Нет", - сказала я, садясь на ближайший диван. "Спасибо тебе. Это не займет много времени ".


Доминик сидела на белом кожаном стуле напротив стеклянного стола. Ее тонкие губы сложились в острую улыбку, когда она раскрыла руку, чтобы показать пулю на ладони.


"Интересная визитная карточка", - сказала она. Приподнятая бровь. "Ты хотел напугать меня или просто привлечь мое внимание?"


Доминик положила пулю на кофейный столик, вертикально вверх, как будто помещала миниатюру в коллекционный набор. Он слегка щелкнул по стеклу.


"Когда мне понадобится твое внимание, " сказал я со своей собственной улыбкой, " оно будет распространяться быстрее".


Ее лицо стало пустым - не совсем застывшим. Просто потерял всякое выражение.


Затем она сказала: "Нет никакой причины, Майкл.... Могу я называть тебя Майклом?"


"Почему бы и нет?" Я откинулся назад, сложил руки, скрестил ноги. "У нас так много общего".


"Майкл", - сказала она, наклоняясь вперед, - "нам не нужно быть противниками. Мой покойный отец...и твой покойный муж..." Она мрачно пожала плечами. "...у них была своя война".


"И эта война закончилась?"


Она кивнула, один раз. "На какое-то время".


"Вопрос в том, " сказала я, " был ли мой муж жертвой?"


Она сделала вдох. Медленно выпусти это. "Я так понимаю, что смерть Майка Три была связана с арестом, который он когда-то произвел в отношении некоего..." Она сделала пренебрежительный жест. "... подонок".


Я проигнорировал это. "Какое отношение имеет "Муэрта Энтерпрайзиз"..."


"Муэрта Энтерпрайзиз Интернэшнл", - мягко поправила она.


"Какие отношения существуют между Muerta Enterprises International и Addwatter Accounting Incorporated?"


Она слегка пожала плечами. "Это лучшая фирма в городе. И мы используем их. Почему, тебя это удивляет?"


"Удивила" ли тебя смерть Ричарда Аддуоттера? ".. Dominique?"


Она печально покачала головой. "Ужасный шок. Из того, что я вижу в средствах массовой информации, я понимаю, что его жена такая же жертва в этой трагедии, как и он ".


Мне удалось не рассмеяться. "Очень проницательно, Доминик. Никогда не знаешь, когда произойдет какое-нибудь неожиданное ... событие ... из левого поля? Может застать тебя врасплох".


"Боюсь, я не понимаю, что ты имеешь в виду, Майкл".


"Мой meaning...my point...is это." Я сделал довольно величественный жест. "Если за всей этой полированной сталью и стеклом стоит развлекательный конгломерат, вовлеченный в развращение молодежи нашей страны хип-хопом, плохими фильмами и глупыми телешоу, то мы с тобой крутые. Нет проблем ".


"Действительно".


Я улыбнулся одной стороной лица. "Если, с другой стороны, женщина за кулисами занимается проституцией, нелегальными азартными играми, незаконным оборотом наркотиков и другими отвратительными криминальными забавами и играми...ты и я перепутаем наши прелестные задницы ".


Выражение лица и манеры моей хозяйки стали холоднее льда в миске из-под воды. Она наклонилась вперед и нажала кнопку на нижней стороне кофейного столика.


"Мы закончили здесь", - сказала она. Не мурлыкает.


Доминик осталась сидеть, когда я услышал, как позади меня открылась дверь.


Вошли двое мужчин - оба выше шести футов, оба весят более двухсот фунтов, одетые в одинаковые строгие темные костюмы и галстуки, с короткими стрижками в стиле милитари. У того, что был впереди, было круглое лицо со слишком мелкими для него чертами, а у его соратника была квадратная голова и обычные черты; вместе они составляли своеобразную геометрию.


Доминик сказала: "Мои сотрудники проводят тебя".


"Я знаю путь".


"Я должен настаивать".


Двое хорошо одетых, хотя и накачанных стероидами охранников неуклюже направились к нам, когда я поднялся на ноги и направился к выходу. Когда я проходил мимо них, они пристроились ко мне, по одному с каждой стороны.


Когда мы подошли к двери, круглоголовый открыл ее для меня справа, в то время как квадратноголовый слева жестом пригласил меня проходить.


"Настоящий джентльмен", - сказал я и улыбнулся сначала квадратноголовому, который кивнул, а затем обратно круглоголовому, который был достаточно мил, чтобы ответить на мою улыбку.


Затем я просунул квадратную голову в открытый дверной проем и с силой захлопнул за ним дверь, попав ему примерно в шею и в боковую часть головы. Когда круглоголовый вошел, я резко дернула дверь назад, врезав ею по его лунообразному лицу.


Квадратная голова шатался, как пьяный, ищущий бордюр, и я хорошенько отшлепал его своей сумочкой.


Он упал грудой, и это прозвучало так, словно рушилось небольшое здание.


Круглоголовый нащупывал пистолет у себя за плечом, но пуговицы острого костюма замедляли его движение, и я тоже ударил его сумочкой, хороший шлепок по его наклонному черепу, и он упал медленнее, но он упал нормально, на мгновение опустившись передо мной на колени, прежде чем шлепнуться лицом вниз и поцеловать паркетный пол.


Я залезла в сумочку, достала девятимиллиметровый и, вытянув руку, приятной твердой рукой направила его через комнату...


...у Доминик Муэрты.


"Когда я решу, что пришло время проводить тебя, Доминик? Я сделаю это лично...."


Я вернула пистолет в сумочку, защелкнула ее, осторожно обошла упавших охранников и сказала: "Извините меня, ребята".


Рыжеволосый привратник исчез, и, как раз перед тем, как я вышла в коридор, я услышала, как один из парней из службы безопасности позади меня пробормотал: "Что...что за черт?"


Я оглянулся и увидел Доминик в дверях ее внутреннего святилища, смотрящую сверху вниз на свою команду безопасности с выражением, обычно предназначенным для того, чтобы сосать кислые лимонные шарики.


"Она ударила тебя своей сумочкой", - объясняла Доминик. "Вы оба уволены, между прочим".


Она строгая, подумал я и вышел.


ОДИННАДЦАТЬ


"То, что произошло той ночью в больнице, - сказал я, - стало настоящим поворотным моментом - трагическим, в некоторых отношениях. "


"Как же так?"


Я поерзал в глубоком кресле. "Меня не было рядом при всем этом, док, поэтому я изложу это вам так, как лучше всего я это понял ...."


Темноволосый, с аккуратными усами полицейский в форме лет тридцати, офицер Энтони Клеменс, сидел за дверью комнаты Роджера Фримонта, играя на портативной приставке Nintendo DS. По другую сторону двери Фремонт оставался без сознания на своей больничной койке, вставлена трубка для внутривенного вливания, пульсометр мигает, занавеска закрыта, палата теперь общая.


Когда Клеменс играл в New Super Mario Bros. , к нему подошла высокая, стройная, крайне привлекательная медсестра-латиноамериканка с планшетом в руке. На ее бейджике было написано Гарсия, и она носила латексные перчатки.


Выйдя из комнаты Фримонта, собираясь войти, она остановилась и спросила: "Вы офицер Клеменс?"


Клеменс неохотно оторвал взгляд от своего экрана. "Да".


Она кивнула в сторону коридора. "Позвоню за тобой на пост медсестры. Лейтенант Валер?"


"Спасибо", - сказал Клеменс и начал манипулировать игровой системой с помощью мобильного телефона, который он доставал из кармана. "Но я должен оставаться на своем посту. Я назову его-"


Она схватила его за руку. "Офицер!"


Он моргнул, глядя на нее. "Что?"


Тон женщины был укоризненным. "Разве ты не знаешь, что в больнице нельзя пользоваться мобильным телефоном? Электронные помехи."


Немного сбитый с толку, Клеменс убрал мобильник - медленно, но убрал. "Что, как в самолете?"


"Это верно... Прости. Не хотела набрасываться на тебя." Она улыбнулась офицеру. "Иди и ответь на звонок, на посту медсестры. Я останусь с пациентом, пока ты не вернешься ".


Он улыбнулся ей в ответ, поблагодарил, и когда Клеменс направился по коридору, пряча улику - свою Nintendo DS - в карман брюк, сестра Гарсия проскользнула в палату Фримонт.


При входе приятное выражение лица медсестры превратилось в непроницаемую маску, когда она клиническим образом изучала своего пациента, лежащего без сознания в постели, а пульсомонитор мигал, выдавая ударный подводный ток.


Медсестра бросила свой планшет в изножье кровати и достала из кармана шприц для подкожных инъекций, уже наполненный черной жидкостью. Она направила иглу для шприца вверх, чтобы проверить это, сделав пробную струю.


Затем она приблизилась к потерявшему сознание Фримонту, держа иглу наготове....


"Извините, что прерываю, мисс Три", - сказал доктор Кассель, и он присел на краешек своего стула. "Но как ты можешь знать это? Где ты был, когда это происходило?"


Я ухмыльнулась ему. "Разве я не упоминал об этом, док? Я была той, с кем Роджер делил комнату ...."


Я резко отдернула занавеску уединения.


Пустая кровать, на которой я сидела и ждала - в брюках и блузке, а не в больничном халате (я не до такой степени делила комнату) - была у меня за спиной, и я была на ногах, с девятимиллиметровым пистолетом в руке...


... и нацеленная прямо на "медсестру".


Я одарил ее улыбкой, по крайней мере, такой же мерзкой, как черное лекарство в том шприце.


"Может быть, - сказал я, - пришло время для твоего выстрела...."


Но она была быстра и не растерялась, я отдаю ей должное: она швырнула в меня шприц, как нож, и проклятая штука попала мне в руку, сильно, достаточно сильно, чтобы проткнуть блузку, вонзиться в руку и задрожать там, и, если уж на то пошло, отбросить меня назад к кровати, встряхнув меня так, что пистолет отлетел, со звоном упав где-то на пол.


Это вывело меня из строя на время, достаточное для того, чтобы сестра Гарсия вынесла это из палаты, двигаясь быстро, не совсем бегом.


Я выдернул проклятый шприц из своей руки - "Черт!" - и потратил секунду или две, пытаясь найти свои потертые девять миллионов, сунув шприц в карман брюк.


Пистолет был вне поля зрения, поэтому я сказал: "Черт", - и все равно бросился в погоню.


Я мог видеть Гарсию там, наверху, приближающуюся к тому месту, где ей нужно было повернуть налево или направо, но в коридоре также было несколько настоящих медсестер; кричать было слишком рискованно, потому что это побудило бы Гарсию взять заложницу или иным образом плохо себя вести....


Внизу, в конце коридора, за убегающим Гарсиа, появился офицер Клеменс в форме, который заворачивал за угол, в замешательстве жестикулируя. А прямо за ним по пятам следовала другая медсестра, настоящая медсестра, толкая стальную тележку с лекарствами.


"Эй, " сказал Клеменс Гарсии, " я держался целую вечность, и Валер не -"


То, что произошло дальше, я видел, но ни черта не мог с этим поделать....


Сестра Гарсия небрежно достала маленький автоматический пистолет из правого кармана платья и выстрелила Клеменсу в голову, чуть выше и между глаз.


Он упал в облаке брызг крови и приземлился на свою игровую систему, которая издала жалкий предсмертный бип-бип-бип, и бедный мертвый ублюдок оказался сидящим у стены коридора, обмякнув там, игра окончена.


Когда это происходило, та настоящая медсестра завизжала, бросила свою тележку и побежала обратно тем же путем, каким пришла. И сестра Гарсия оттолкнула тележку со своего пути, перевернув ее, рассыпав таблетки и другие медицинские принадлежности, так что, когда я добрался до этого места, перевернутая тележка оказалась между мной и Гарсией и выбранным ею маршрутом, хотя я мог видеть, как она сейчас бежит на полной скорости, расталкивая людей в белом, медсестер, помощников и докторов, как человеческие кегли для боулинга.


И затем, не замедляя шага, Гарсия оглянулась, ее рука поднялась и выпрямилась, и она выстрелила в меня, этот маленький автоматический пистолет издал громкий звук фейерверка в коридоре.


Я ожидал выстрела достаточно, чтобы нырнуть в ближайшую больничную палату.


Но это замедлило меня, а сестра Гарсия все еще была в движении.


Я выскочил обратно, подбежал к тележке, поднял эту штуку и, собрав все свои силы, потащил ее по коридору....


... где она задела медсестру Гарсию в правый бок и ногу, как раз когда она собиралась завернуть за другой угол, сбив ее с равновесия.


В своем неуклюжем падении на бегу Гарсия сильно ударилась головой о стену и сползла на пол, оставляя за собой улиточный след из красного пятна крови.


Казалось, она была без сознания, но я подошел осторожно - в конце концов, мой пистолет был Бог знает где, в комнате Роджера.


Я склонился над ней.


Проверил пульс на горле женщины.


Но затем ее рука оказалась на моем горле, и она, черт возьми, была уверена, что не проверяла пульс....


Я поморщился от боли, когда она развернулась и пустила в ход другую руку, теперь десять пальцев душили меня, пока мы корчились на полу, я извивался, как рыба на палубе, а она выдавливала из меня чертову жизнь....


Каким-то образом моя рука нащупала шприц у меня в кармане - он все еще был заряжен тем отвратительным черным дерьмом.


И когда огни замерцали в моей голове, желая погаснуть, мне удалось заставить себя совершить один заключительный акт: воткнуть иглу в ногу Гарсии.


Ее руки ослабли на моем горле, ее глаза выпучились, и я освободился от ее хватки. Она была сверху меня, но на самом деле у нее больше не было преимущества, поскольку взгляд, который она украдкой бросила, подтвердил: игла была глубоко в ее бедре, и мой большой палец был готов выдать лекарство.


Ее глаза встретились с моими. Жесткие глаза, темные, злые, холодные и, что лучше всего, напуганные до усрачки.


"Ну и дела", - сказал я. "Интересно, что это за наркотик, милая? В этой твоей полезной инъекции?"


Ее глаза округлились. "Не надо! Ради Иисуса, не надо!"


Затем мы поменялись позами, чтобы снять ее с меня, медленно, осторожно, пока она не оказалась на полу, а я чуть выше нее, контролируя мою несчастную пленницу.


Моя рука похлопала по ее карманам, пока я не нашел в одном из них ее пистолет. Я достал его и взял маленький пистолет 22-го калибра в левую руку, сжимая его так крепко, как она сжимала мое горло, и уткнул его дуло ей в шею, готовый вылечить ее навсегда, если она, блядь, моргнет.


Эти последние минуты прошли в каком-то вызывающем клаустрофобию мире крупным планом, в котором были только мы двое, я и моя медсестра.


Но я внезапно осознала, что небольшая толпа врачей и медсестер собирается, ошеломленных, с широко раскрытыми глазами, на периферии сцены нашей борьбы двух женщин.


Я взглянула на свою маленькую аудиторию медиков, и мои брови поползли вверх. "911, кто-нибудь?...СТАТИСТИКА!"


Чуть больше чем через час, вернувшись в свой синий плащ, я стояла перед комнатой Роджера, составляя компанию офицеру в новенькой форме; это был чернокожий парень, которому едва исполнился двадцать один год, который сидел там, где раньше был покойный офицер Клеменс. Мы немного поболтали, и я узнала, что он был ветераном Ирака, и он, казалось, был на высоте положения; я чувствовала, что Роджер в хороших руках.


Вскоре лейтенант Валер прошел по коридору и столкнулся со мной, выражение его лица было приятным, даже довольным.


"Как рука?" - спросил он.


Я коснулся точки. "Немного больно", - признался я. "Но я не жалуюсь - держу пари, что гипо, если он сделал решительный шаг? Подал бы настоящий убийственный коктейль ".


"Лаборатория получит это достаточно скоро", - сказал он с четким кивком. "И ты будешь рад узнать, что мы уже установили личность вашей с Роджером "медсестры"."


"Дай угадаю. Ее настоящее имя не Гарсия ".


"Франческа Маркес. Игрок из другого города. Фермерская команда М-13 уходит по-Ла-Ла-в сторону."


Это привлекло мое внимание. "Сальвадорец?"


Еще один кивок. "El bingo."


Я наклонилась, удерживая его взгляд своим. "Рэйф, говорю тебе, Муэрта все еще дергают за ниточки - и у них есть другие, новые фракции О.К. на передовой, которые принимают удары на себя".


"И доставляя их", - сказал он. Он указал большим пальцем на закрытую дверь больничной палаты. "Как там Родж?"


"Все еще пилишь бревна. Можно подумать, что суматоха могла бы -"


Меня прервал Дэн, выходящий из комнаты Роджера с широкой ухмылкой. "Он очнулся!"


Рейф сказал: "Чертовски горячая штучка".


Дэн повернулся ко мне и полуулыбнулся. "Он спрашивает о вас, мисс Три".


"Без шуток?"


"Без шуток".


Вскоре я стояла у постели Роджера, улыбаясь ему сверху вниз, в то время как он слабо улыбался мне снизу вверх.


"Итак," сказал он слабым, но грубым голосом, "ты спасла мою задницу?"


"Один или два раза".


"Мой lap...my ...."


Я коснулась его плеча. "Притормози. Успокойся. Все время в мире".


Он кивнул. Справился: "Мой ноутбук, мисс Три. В моем офисе. Получи-"


Дэн, прямо за моей спиной, вмешался: "Не волнуйся, приятель! Мы получили это ".


Рейф, сзади, рядом с Дэном, сказал: "Ты делаешь?"


Я оглянулась и увидела, как Дэн осознал, что он только что сказал, когда он повернулся к капитану отдела убийств со спущенными штанами на лице. "Да, эм ... мисс Три вроде как раскрепостила его. Сунула это в свою машину, прежде чем вы, ребята, добрались до офиса Роджера ".


Рейф сказал мне: "Какого черта?"


"У меня есть свои причины", - сказал я.


Но Роджер говорил: "Хорошо! Хороший....Рейф...."


Рейф подошел к кровати рядом со мной. "Чего ты хочешь, старая задница?"


Рука Роджера поднялась и схватила Рейфа за рукав; это было усилие, но он сделал это.


"Тебе я доверяю", - сказал он. "Все вы. Но сохрани то, что мы с Майком выяснили ... сохрани это to...to вы сами .... Не предавайте огласке, пока ..."


Роджер становился немного чересчур взвинченным.


"Полегче, Родж", - сказала я, похлопывая его по руке. "Мы на вершине успеха. Я обещаю. Отдохни немного".


Роджер, тяжело дышащий, чертовски слабый, кое-как нашел в себе силы кивнуть, несколько раз. "Да... хорошо....Послушай..."


Я наклонилась ближе, когда Рэйф занял свое место позади меня, рядом с Дэном.


"Да?" Я сказал.


"Вроде как хотел бы ... вроде как хотел бы вернуть свой четвертак".


Позади меня Рейф прошептал Дэну: "О чем он говорит?" Футбол? "


Я оглянулась и увидела, как Дэн качает головой. "Нет", - сказал он Рейфу. "Что-то еще".


Роджер сказал: "Я...Я хочу выкупить обратно. Я хочу... хочу вернуться домой ".


Сожаление на его лице, казалось, причиняло ему боль сильнее, чем все, что мог бы сделать убийца. Он целый год работал под прикрытием, отталкивая людей, которых ценил, таких как Дэн и Рэйф и, да, я.


Я сказал ему: "Мы собираемся переписать партнерство с агентством Tree Agency, как только ты выйдешь отсюда - 33% Дэна Грина, 33% Роджера Фримонта".


Роджер выдавил из себя что-то вроде смешка. "Совсем как женщина".


Я нахмурился. "Что есть?"


"Оставь этот дополнительный процент для себя...."


ДВЕНАДЦАТЬ


"У вас было достаточно доказательств, чтобы оправдать миссис Добавить воды?" спросил доктор.


"Не смог на самом деле оправдать ее, док", - сказал я. "Давайте посмотрим правде в глаза - неопровержимый довод в этом деле был у нее в руках после того, как она убила своего мужа и его проститутку".


"Да, но, конечно, ее психическое состояние, эти предосудительные манипуляции с лекарствами ...."


"О, у меня были смягчающие обстоятельства под замком, док. Советнику Левину достаточно уверенно использовать защиту от невменяемости ".


И снова мы с Берни Левином сидели в зоне для посетителей тюрьмы округа Кук, в нашей маленькой кабинке за оргстеклом напротив Марси Аддуоттер в ее оранжевом комбинезоне. Это была специально организованная вечерняя встреча, на которой не присутствовали другие заключенные и гости.


И эта Марси Аддуоттер, хотя физически та же самая (разве что более ухоженная, с укрощенной прической), казалась другой женщиной - внимательной, умной. Нисколько не ошеломленная и не запинающаяся в своей речи.


Оптимистичный, оживленный Левайн говорил по телефону со своим клиентом: "Майкл и ее партнеры, Дэн Грин и Роджер Фримонт, собрали все доказательства смягчающих обстоятельств, на которые мы когда-либо могли надеяться".


Хотя я не мог слышать Марси, слова, сорвавшиеся с ее губ, было достаточно легко прочитать: "Я очень благодарна".


"Нет сомнений, что ваши лекарства были подделаны, заменены на лекарства, которые усугубили бы и, откровенно говоря, воспользовались бы вашим состоянием. И, да, определенно, голоса, которые вы слышали, доносились в вашу спальню всякий раз, когда ваш муж был в отъезде ".


Марси нахмурилась, и на этот раз ее реакция была такой, что я не смог прочитать ее по губам.


Левайн прикрыл мундштук и повернулся ко мне. "Она хочет знать...почему. Почему кто-то мог сделать это с ней."


Я жестом указал на телефон, и Ливайн передал его мне.


Я сказал: "Марси, мы только что начали этап "почему" в этом расследовании. Но я могу сказать тебе, к чему это, кажется, ведет ".


"Пожалуйста".


"Мы убеждены, что ваш муж планировал разоблачить определенные незаконные действия клиента Addwatter, связанного с организованной преступностью".


Она нахмурилась. "Значит, это не имело ... не имело к нам никакого отношения? Как пара? Как муж и жена?"


Я покачал головой. "Нет. Ничего. Ты не была одной из намеченных жертв здесь, не больше, чем та женщина в номере мотеля. Целью был ваш муж, а вы были просто частью сценария, который кто-то привел в действие ".


Ее глаза расширились, совсем чуть-чуть. "Потом меня... использовали".


"Тебя использовали. Им манипулировали". Я наклонился вперед и удержал ее взгляд своим. "Но ты вернешь свою жизнь обратно, Марси".


"Нет, я не буду", - сказала она.


С ужасающей небрежностью.


Несколько долгих мгновений я просто сидел, уставившись в бесстрастное лицо. Наркотики, которые она принимала сейчас, какими бы правильными они ни были, действительно обеспечивали определенное дзен-подобное состояние спокойствия, но оно было таким же искусственным, как голоса, которые она когда-то слышала.


"Не думай..." - начала она. Она вздохнула. Взяла себя в руки. "Не думай, что я не благодарен, Майкл. Я очень благодарен ... но Ричард все еще мертв. И я все равно убила его ... Ричарда, и еще кое-кого... какую-то бедную несчастную женщину, которая никогда ничего мне не сделала...."


Затем Марси повесила трубку, выдавила слабую ужасную улыбку, кивнула мне и Берни - защитникам, которые могли освободить ее от судебной системы, но не от ее собственного суждения - и передала себя в руки дежурной женщины-полицейского, чтобы ее вывели и вернули в камеру.


Сразу за дверью, в коридоре, мы с Берни на мгновение остановились.


Теперь, когда ветер покинул его паруса, адвокат сказал: "Вы знаете, мисс Три, как бы мы ни старались... сколько хорошего у нас do...in в нашем бизнесе чертовски трудно найти счастливый конец ".


Я кладу руку ему на плечо. "Завершение имеет свое место, Берни", - сказал я. "Это помогает заживлению ... Но всегда остаются шрамы".


Он кивнул.


"И если ты меня извинишь", - сказал я, - "мне нужно позаботиться о завершении моих собственных дел".


Той ночью, в квартире, которая теперь моя, но когда-то принадлежала Майку, я села в кровати, подложив под спину подушки. На мне была верхняя часть черной шелковой мужской пижамы, одеяла были спущены до бедер, но простыня поднималась довольно высоко.


Прозрачные занавески пропускают огни города, а дорожный ритм, прерываемый редкими звуками сирены, дает вам знать, что мир все еще там. Но единственным включенным светом в спальне был приглушенный на прикроватной тумбочке сбоку от двуспальной кровати, который предназначался для таких, как Шик Стил.


Который только что приехал - оба наших вечера прошли незаметно, и ни у кого из нас не было желания встретиться за поздним ужином. Поэтому, когда Чик предложил остановиться и "сразу перейти к десерту", я не стала спорить.


Даже в конце дня Шикарный Стил выглядел свежим и отточенным - я всегда втайне немного ненавидел его за это. Я никогда не знал женщину-профессионала, которая не увядала бы к концу долгого рабочего дня, и то, что некоторые мужчины могли сохранять вечную свежесть, раздражало и, в некотором роде, оскорбляло.


На нем был серый костюм от Армани, и он только начал раздеваться, ослабляя темно-серый шелковый галстук.


Он сказал: "А слухи о Роджере хорошие?"


"Очень хорошо", - сказал я. "Пуля вошла и вышла - ничего жизненно важного не задело. Я сказал ему, что ему повезло, что они пытались завладеть его сердцем, поскольку у него его нет ".


"Ха", - сказал Чик, вешая свой пиджак на спинку ближайшего стула. Его наплечная кобура со специальным полицейским пистолетом 38 калибра была коричневой и не совсем сочеталась с сине-серой рубашкой.


"Это была потеря крови, " продолжал я, - из-за которой Роджер оказался в той больничной палате".


Шик снял наплечную кобуру и повесил ее на спинку стула. Он бросил на меня задумчивый хмурый взгляд. "Что ты думаешь об этой сальвадорской наемнице?"


Я пожал плечами. "Ты парень из ОКУ - что ты о ней думаешь?"


Теперь он расстегивал манжеты своей рубашки. "Никогда не слышал об этой женщине, но в этой команде много игроков".


"А как насчет федералов?"


Теперь он расстегивал рубашку, кивая. "На мисс Маркес была федеральная посылка, которую я отправляю Рейфу в электронном виде, как только будет устранена некоторая бюрократическая волокита и расставлены точки над "i" и зачеркнуты "т".... Эти p.j. новые?"


"Старый", - сказала я, указывая на черную шелковую мужскую пижаму. "У Майка".


Его рубашка была расстегнута, и он вылезал из нее. "Что ж, он бы гордился тобой сегодня, Майкл".


"Действительно так думаешь?"


"Конечно". Он повесил рубашку на подлокотник кресла. "Только, как ты думаешь, какая, черт возьми, связь у калифорнийской банды латиноамериканцев с бухгалтерской фирмой "Чикаго Луп"?"


"Я не уверен, что он есть".


"О?" Он снял свою футболку, обнажив хорошо загорелый торс и восхитительный пресс. Пресс Стила, я шутила над ним, и не раз.


Я сказал: "Роджер даже не работал над делом Аддваттера".


Он сел на край кровати, спиной ко мне, снимая обувь - итальянские мокасины. "Неужели? Я подумал, что ты втянула его в это дело и выпустила на волю -"


"Но здесь есть связь".


Он качал головой, стягивая носки. "Сначала ты говоришь, что его нет, потом ты говоришь -"


"Связь с Муэртой".


Он встал на босые ноги и повернулся ко мне лицом. "Майкл, мои люди искали связь между этими новыми этническими группировками и старой мафией Муэрты в течение нескольких месяцев ... Черт возьми, больше года".


"Неудивительно", - сказал я. "В конце концов, ты в идеальном положении".


Он снимал свой ремень. "Идеальная позиция для чего?"


Он бросил ремень на стул.


"Прикройся", - сказала я, слегка пожав плечами. "Неверное направление. Заведи своих людей в тупик ".


Он расстегнул молнию.


"Что, Майкл, ты шутишь?"


Он вылез из штанов, позвякивая мелочью и ключами, и бросил их на стул.


Я не ответила на его вопрос. Не напрямую.


Я сказал: "Дело в том...Майк кое-что скрывал от меня ".


Теперь на нем были только боксеры. Бледно-голубой с белой отделкой, включая ширинку.


"Я был его партнером", - сказал Чик, пожимая мускулистыми плечами. "Он тоже кое-что скрывал от меня".


Он вылез из боксеров, обнажая незагорелую белую кожу, бросил шорты на стул и забрался ко мне под одеяло.


"О, я знаю", - сказал я. "Как настоящая причина, по которой он ушел из департамента".


Теперь мы были бок о бок в постели. Он поправил подушки и устроился поудобнее, затем встал так, чтобы смотреть на меня.


Разговоры на подушках.


"Я знаю настоящую причину", - сказал он. "Чтобы открыть свое собственное агентство. Он мечтал и планировал годами ".


Я кивнул. "Конечно, это было частью всего этого. Но это также дало Майку безопасную базу для операций. В любом случае, безопаснее."


Чик слегка покачал головой. "Боюсь, я не улавливаю".


"О, конечно, ты такой. Майк и Роджер одновременно уволились из полиции, чтобы стать частными. Но в их повестку дня входило продолжение определенного текущего расследования - того, которое не могло быть безопасно проведено внутри департамента ".


Он покосился на меня, как будто я только что сильно расфокусировалась. "Какое расследование?"


"Коррупция в полиции", - сказал я, как ни в чем не бывало. "Полиция связана с организованной преступностью".


Его лоб напрягся. Как и его голос. "Ты не можешь быть серьезной - я помогла Майку упрятать Муэрту!"


"Верно. Ты сажаешь старика Муэрту, и через несколько месяцев он умирает. Неизлечимая болезнь. Подготавливая почву для Доминик, которая могла бы взять верх, хорошей дочери, которая хотела стать строго законной, верно? "


Его ухмылка была пренебрежительной. "Мы не нашли ничего, указывающего на обратное".


"Только не с тобой во главе ОКУ, которого у них нет!" Я наконец-то впустил злобу в свою улыбку и в свой тон. "Единственное, в чем я не уверен, так это в том, знал ли Майк о тебе ...."


Он пошевелился, опираясь на локоть. Он одарил меня жестким, искренним взглядом. "Нечего знать. Ты ошибаешься. Я любила этого мужчину ".


"Заткнись", - сказал я.


И я позволяю пистолету в моей руке, под простыней, заметно, очевидно, указывать на него.


Он нахмурился. "Это что...?"


"Может быть, я просто рад тебя видеть", - сказал я.


"Майкл...Не делай ничего глупого...."


Я склонила голову набок, рассматривая его, как домохозяйка, проверяющая срок годности пакета молока. "Майк, возможно, знал или подозревал, что ты была грязной, ваша долгая дружба заставила его смотреть в другую сторону. Или, может быть, он просто не верил, что это возможно ... Или, возможно, он держал тебя рядом, где ты должен держать своих врагов, особенно тех, кто притворяется друзьями ".


Его глаза и ноздри раздулись. "Майкл, это безумие! Я был шафером на твоей свадьбе!"


"И о единственном человеке в мире, кроме Майка Три, который знал, что мы остановимся в этом убогом маленьком мотеле в ту первую и последнюю ночь нашего медового месяца ...."


"Это твое главное доказательство?"


Девятимиллиметровый пистолет в моем кулаке выскользнул из-под простыни, чтобы открыто нацелиться на него.


"Нет, просто мой любимый". Моя рука была твердой, когда сжимала оружие. "Роджер Фримонт собирал компромат весь прошлый год - несмотря на все ваши усилия, он жив и здоров ... и вся его работа прямо сейчас в руках лейтенанта Валера".


Любая защита, любое притворство исчезли с его лица, как тонкая одежда, соскальзывающая с вешалки. Но в этом лице не было ничего холодного - он казался печальным и обеспокоенным, но не вызывающим или сердитым.


Он просто сказал: "No...no блефуешь?"


"Никакого блефа".


Несмотря на пистолет, он придвинулся ближе, более интимно. "Я действительно люблю тебя, Майкл. Я любил тебя раньше-"


Я засунула дуло девятимиллиметрового пистолета во впадину у него на горле и одарила его своей самой ужасной улыбкой.


И у меня их несколько.


"Когда-нибудь, - сказал я, - я надеюсь избавиться от твоего запаха. Для этого потребуется чертовски хорошая ванна, не так ли? Возможно, кровавая баня."


Его нижняя губа задрожала, а глаза стали совсем девчачьими и влажными.


"Сделай это", - сказал он дрожащим голосом. "Сделай это, тогда. Майк бы."


Я отвел дуло пистолета, совсем чуть-чуть. Может быть, на дюйм, чтобы это больше не было поцелуями его плоти.


"Убить тебя?" Сказала я и улыбнулась, как будто все еще любила его. "После всего, что мы значили друг для друга?...Почему, я не собираюсь убивать тебя, Чик. Я собираюсь увидеть тебя униженной и опозоренной. Я собираюсь посмотреть, как ты изворачиваешься, льстишь и заключаешь сделки, а потом я все равно собираюсь посмотреть, как ты отправишься в тюрьму, где так много твоих старых друзей ждут, чтобы свести счеты."


Чик сделал что-то вроде полупрыжка к тому стулу, стоящему так близко к кровати, где в наплечной кобуре висел его 38-й калибр, и я помогла ему выбраться, пинком сбросив его задницу со своей кровати на пол, где он лежал голой грудой, и, когда он наконец поднял на меня взгляд, я нависала над ним в черной пижаме, направив на него оба пистолета, мой и его.


"Ты сука", - выплюнул он.


"Ты сделала меня своей", - согласилась я. "Теперь ты можешь принадлежать кому-то другому ....Встань".


Он сделал. Стоял там во всей своей загорелой красе, с болтающимся членом, с поднятыми руками и опущенным подбородком.


"Надевай свою одежду, Шик", - сказал я. "Ты никогда не была из тех, кто остается на ночь".


ТРИНАДЦАТЬ


Свет, просачивающийся сквозь задернутые шторы в кабинете доктора Касселя, был строго электрическим освещением Чикаго после наступления темноты. И только лампа с зеленым абажуром, мягко светившаяся на соседнем столе, давала хоть какой-то свет.


"Что за неделя у вас была", - сказал доктор, держа блокнот на коленях. Он посмотрел на свои часы. "Мы прошли долгий путь..."


Я сел. Развернулся. Опусти мои ноги на пол. "Прости".


Он поднялся, улыбаясь, бросая блокнот на свой стол. "Я был втянут в это myself....No вред, без фола. В любом случае, ты был моим последним пациентом."


Я взяла свою сумочку с пола возле кресла, подошла к вешалке и накинула плащ.


"Моя секретарша ушла на весь день, - сказал доктор, - но я могу написать вам от себя".


"Прекрасно", - сказала я, подошла и заняла кресло для клиентов напротив психиатра, который проверял свою записную книжку - бумажную, не электронную. Очень старая школа, док.


"У меня отмена в среду", - сказал он. "Я думаю, мы должны начать работать над всем этим новым материалом как можно скорее".


"Я буду доступен".


Он записал это в записную книжку, закрыл ее и убрал в ящик стола. Затем он посмотрел на меня через стол, молитвенно сложив руки.


"Такой шок", - сказал он. Выражение его лица было серьезным. "Ужасный удар. То, что этот капитан Стил сделал с тобой, невообразимо. Надежный друг, возлюбленный...предающий тебя так."


"Да", - сказал я. "Отстой".


Он изучал меня несколько мгновений, вздохнул и мрачно покачал головой. "Ср. Дерево, на самом деле, это... твое легкомыслие . Нам придется по-настоящему покопаться. Ты не можешь просто отмахнуться от таких травмирующих событий ".


Я пожал плечами. "Природа моего бизнеса, док, копаться в травмирующих событиях. Подумай о Марси Аддваттер и о том, что мне пришлось там раскопать - конечно, это немного другое ".


"Как же так?"


Я сделал жест открытой ладонью. "Кто-то использовал травмирующие события в ее жизни, чтобы знать, на какие кнопки нажимать ...."


"Верно", - сказал он, кивая, теперь сложив пальцы домиком. "На самом деле, удивительно, что у этого полицейского, вашего капитана Стила, хватило искушенности быть вашим так называемым координатором мероприятий".


"Это "Планировщик", по крайней мере, так назвал это Рейф, и, что ж, ты прав. Было бы удивительно - только Чик Стил не был организатором мероприятия ".


"Но ты сказал...?"


"Шик был ответственен за многое из того, что произошло ... только ты, как правило, проницательна, описывая его как не слишком искушенного ". Я поерзал на стуле, который был без подушки. "Шик попросил нападающего из толпы последовать за мной и попытаться убрать Роджера Фримонта ... не совсем ловкая игра. И когда это провалилось, он отправил недавнюю выпускницу из уличной банды поиграть в медсестру с гипофункцией, полной убийств из милосердия, без милосердия. Не то, что ты назвал бы утонченным".


"Я понимаю." Доктор Кассель откинулся на спинку своего кресла, слегка покачиваясь. "Но, возможно, это лишь отражает поспешность этих двух событий, нехватку времени для надлежащего планирования".


Я подалась вперед и одарила его улыбкой, в которой были равные части дружелюбия и уважения. "Док, могу я спросить вас кое о чем? Что-то не так со временем?"


Он взмахнул рукой. "Конечно".


"Я пришла к тебе, потому что раньше это делал мой муж".


"Правильно".


"Я всегда задавался вопросом, было ли это на самом деле, точно... этичный. Я имею в виду, могут ли муж и жена ходить к одному и тому же психиатру?"


Доктор Кассель обдумала это несколько мгновений, затем сказала: "Как правило, только когда речь идет о семейном консультировании... но со смертью твоего мужа, что ж, это все меняет."


"Хотя это не так". Я склонила голову набок. "Почему Майк вообще пришел к тебе?"


Его улыбка стала неловкой. "Теперь отвечать на это было бы неэтично...."


Даже с умершим клиентом?" Я покачал головой. "Майк был, пожалуй, самым приземленным, незамысловатым, не травмированным парнем, которого я когда-либо встречал".


Он поднял обе брови. "Я скажу вот что, мисс Три: ваш муж забрал несколько жизней при исполнении служебных обязанностей. С этим может быть трудно справиться. И, как вы знаете, я нахожусь в утвержденном списке психиатров для офицеров полиции, и встреча с кем-либо из этого списка обязательна для любого офицера, причастного к смертельной стрельбе на рабочем месте. Как и твой муж - не один раз."


Но на это мне пришлось покачать головой. "Док, Майк не стеснялся расправляться с плохим парнем. Правила департамента могли бы направить его к тебе. Но он продолжал приходить к тебе еще долго, после того, как ушел из полиции. Зачем ему это делать?"


Он отмахнулся от этого. "Я могу только предположить, что Майка больше беспокоили отнятые им жизни, чем он мог бы признаться женщине, которую любил. Возможно, здесь были замешаны проблемы с мужским эго. И всегда есть вероятность, что он счел наши сеансы полезными ".


"Я дам тебе это", - разрешил я. "Но что, если он продолжал приходить к тебе по совершенно другой причине?"


"Какая бы это была причина?"


"О, я не знаю...что, если бы ты был подозреваемым?"


Он отшатнулся, моргая, словно от яркого света. "Вот это абсурд. Подозреваемый в, из... что?"


Я позволил внешне дружелюбной манере уйти, и позволил холодному краю вкрасться внутрь.


"Забавно то, - сказал я, - что ты сам подтолкнул меня к ответу".


Теперь он был откровенно встревожен. "Я понятия не имею, что -"


"Твой запатентованный подход к анализу снов старой школы - я думал об этом сне -"


Я лежал там без полотенца, греясь на солнце, которое, казалось, окрашивало мир в белый, желтый и оранжевый цвета, хотя ощущение было теплым, а не раскаленным. Зелень деревьев была фоном, скорее воспринимаемым, чем видимым, сине-зеленая поверхность озера, сверкающая на солнце.


Я почувствовал умиротворение, вызванное плеском волн, смехом и плеском молодой пары, счастливых молодоженов, резвящихся в воде. Я наблюдал за ними некоторое время, но они были неразличимы в мерцании солнечного света.


Слева от меня звук копания привлек мое внимание к мальчику лет десяти в желтом купальнике с танцующими на нем оранжево-красными морскими коньками, который работал лопатой, собирая больше сырья для замысловатого замка из песка, который он строил, башенок и даже рва с резьбой.


Звук всплеска вернул мое внимание к счастливой паре, выходящей из воды, рука в руке, спотыкающейся о песок, чтобы упасть на пляжные полотенца, мокрая, смеющаяся, целующаяся.


Я слегка улыбнулась и предоставила им уединение, которого они не просили, снова бросив взгляд на мягкую волнующуюся воду с ее алмазоподобным мерцанием.


Затем, как будто кто-то щелкнул выключателем, мир окрасился в оттенки синего и серого, и начал дуть ветер, поднимая неспокойные волны. Мои волосы начали топорщиться, и внезапный, беспокоящий холод окутал меня, покрыв гусиной кожей. Я огляделась в поисках своего полотенца, но его не было, и я обхватила себя ногами, как дрожащий огромный плод.


Но когда я взглянула на мальчика, строящего этот огромный замок, он, казалось, не замечал ветра и холода; даже его волосы песочного цвета оставались невозмутимыми, хотя синева быстро бегущих облаков отбрасывала на него тень.


"И сегодня, когда начался этот сеанс, - сказал я, - ты проигнорировал тот самый элемент, который заставил меня задуматься - невинного мальчика...строим замок из песка ... Доктор Кассель".


Его улыбка была пренебрежительной. "Ты несешь чушь".


"Может быть. Если так, то мы наговорили много чепухи на наших сеансах, исследуя мои сны ".


Кассель ничего не сказал.


"Один маленький вопрос, док. Психологи не могут выписывать лекарства - у них есть договоренности о направлении к психиатрам, их медицинскому эквиваленту ".


Он раздраженно признал: "Это, конечно, правда".


"Вопрос не в этом - а в том, были ли вы врачом, направленным к психологу Марси Аддваттер? "


Он нахмурился, явно недовольный. "Боюсь, это действительно переходит грань конфиденциальности. Но даже если бы и была, я могу заверить тебя, аптечные записи покажут ..."


"Что у тебя есть сообщник в аптеке".


Его лицо окаменело. Глаза тоже.


"Кое-что, что уже показали записи, - сказал я, - благодаря некоторой работе, которую откопала моя молодая следовательница, Би Ванг. Кажется, в рамках щедрой безвозмездной работы, которую вы проделали за последние годы, вы однажды консультировали проблемную молодую женщину из Саут-Сайда по имени Холли Джексон. Проститутка. Бедняжка была ВИЧ-инфицирована, но СПИД ее не убил - это сделала моя клиентка, Марси Аддваттер, в убогом номере маленького мотеля ".


Он медленно покачал головой. "Я не помню этого имени. Как ты говоришь, я делаю значительную работу на общественных началах, и много печальных душ проходит мой путь. Я делаю, что могу ".


"Я уверен. Вот забавный факт, который почти ускользнул от внимания - мотель, где был убит Ричард Аддваттер? Вместе с Холли Джексон? Это тот самый, где был убит мой муж, в ночь нашего медового месяца. Правда, в другой комнате. Все еще маленький мир. Я должен был обратить на это внимание, но я так и не удосужился осмотреть место преступления в Аддваттере; заработай еще одно для Беа .... Интересно, что даст углубленный разговор с тамошним менеджером?"


В полутемном кабинете - только лампа с зеленым абажуром на его столе давала хоть какое-то освещение - лицо доктора было торжественной, словно вырезанной маской.


"Вы ничего с этим не добьетесь, мисс Три", - сказал он.


Я пожала плечами, встала, сумочка перекинута через плечо моего плаща. "Возможно, ты прав. Психиатр, использующий свое доверенное положение, чтобы испортить психику своего пациента, назначить неподходящее лекарство, предназначенное для усугубления психического состояния этого пациента и манипулирования им - вы были тем, кто планировал эти события, док. И когда мы перероемся ко всем файлам жертв Планировщика, вы будете прямо там, не так ли, Док? Их доверенный психиатр"


Доктор Кассель осталась сидеть, глядя на меня с крошечной, неприятной улыбкой и холодными жесткими темными глазами. "И вы воображаете, мисс Три, что что-либо из этого будет легко доказать?"


"Возможно, нет", - признал я. "Ты мастер манипулирования - вероятно, защищаешь себя слой за слоем, хотя ссылки на Холли Джексон и мотель "никому не говори" здесь присутствуют, все верно. Тем не менее, даже связать тебя с Муэртасом может оказаться непросто"


В своей резкой, деловой манере доктор Кассель сказал: "Я думаю, вам следует уйти. Твое время давно истекло".


"Но, эй", - сказал я весело, "я собираюсь сделать все, что в моих силах, - убедиться, что твое будущее - это полицейские расследования, гражданские иски, слушания по делу о халатности, разоблачения в газетах .... О, и, эм, отмени мою следующую встречу, хорошо?"


"С удовольствием".


Я отвернулся и направился к двери.


И я могла слышать, как открывается ящик стола - он потянулся за своей записной книжкой, чтобы записать отмену? Я думал, что нет.


Когда я развернулась, пистолет из кармана пальто уже был в руке, я увидела, как маленький автоматический пистолет в его пальцах поднимается из ящика.


Но темный глаз девятимиллиметрового пистолета уже заставил его посмотреть вниз.


Выражение его лица было ошеломленным, его челюсть, черт возьми, чуть не царапала рабочий стол.


"Видишь, сколькому ты меня научил, Док?...Довольно хорошо нажал на твои кнопки ".


В панике он попытался поднять пистолет, но у него и близко не было времени, и я выстрелила один раз, девятимиллиметровый выстрел прогремел в маленьком кабинете, сотрясая мебель и окна, и он на мгновение посмотрел на меня, казалось, тремя темными глазами - входное отверстие у него во лбу было идеально расположено между двумя зрачками внизу - хотя я действительно не думаю, что он видел меня в те застывшие мгновения, прежде чем он замертво рухнул на стол.


"На самом деле, - сказал я трупу, - это был мой лучший выстрел".


Я сунула пистолет в сумочку - мне не нравится, что он выглядит комковатым из-за облегающих линий темного плаща - и достала свой мобильный. Я быстро набрала Рэйфа Валера.


"Я в кабинете Касселя", - сказал я.


"Это он...ты... это было...?


"Самооборона? Готов поспорить на свою задницу"


*


Лейтенант Валер позаботился о том, чтобы мое время на месте происшествия было ограничено, и в течение двух часов я ехала в быстром потоке машин в "ягуаре" моего покойного мужа, направляясь в больницу, чтобы посидеть с Роджером и утешить его своим отчетом.


Дэн тоже был бы там, а после мы бы отправились в Gino's на deep dish. Некоторым хорошим парням, возможно, нужно срезать голову после убийства плохого парня, но мне нравится набивать желудок.


Боже мой, Чикаго был прекрасен ночью, вся эта геометрия высоток и выпущенное на волю электричество, и озеро тоже было не так уж плохо....


Кто-то сказал, "Довольно неплохо для девушки".


Я оглянулась на сиденье водителя, и Майк ухмыльнулся мне. Чертовски острый в черной кожаной куртке, черной футболке и черных джинсах. Жива и здорова и дарит мне гордую, любящую улыбку.


"Значит, я все сделал правильно?"


"Все в порядке?" Майк задрожал. "Леди, иногда вы меня пугаете...."


Я рассмеялся.


И я уверен, что любой другой проезжающий мимо водитель, который увидел меня, совсем одну в моем Ягуаре, смеющуюся до упаду, принял бы меня за сумасшедшую.


О "МИСС ДЕРЕВО"


Послесловие


Макс Аллан Коллинз


Это первый роман в прозе о женщине-частном детективе Майкле Три, но ему предшествуют многочисленные графические романы, все написанные мной и нарисованные одним из создателей мисс Три, карикатуристом Терри Битти.


"Мисс Фильм "Дерево" появился в 1980 году, когда независимая сцена комиксов только зарождалась, и один из ее пионеров, редактор / издатель Дин Малони, обратился ко мне с предложением написать серию жестких детективных историй для Eclipse, нового журнала, который он создавал.


Шумиха в фэндоме комиксов по поводу этого журнала была значительной, потому что Дин привлекал некоторых из самых горячих талантов в комиксах, чтобы попытаться сделать что-то, что могло бы занять достойное место наравне (а возможно, и выше) со всем, что делали большие мальчики, Marvel и DC Comics.


Честно говоря, я был удивлен, когда меня пригласили принять участие, потому что я никогда не писал комиксов. Но я писал синдицированный комикс "Дик Трейси" с конца 1977 года; и мой взгляд на эту классическую криминальную ленту привлек внимание. Я попытался вернуть почтенный стрип к его истокам, используя столько перестрелок, сколько мог, и возрождая классических злодеев Честера Гулда в контексте современных тем - клонирования человека, видеопиратства, компьютерных вирусов.


Mullaney был частью поколения фанатов комикс, ставший специалистов, которые почитают "Трейси", и я получил большое количество положительных реакций от этой группы-в конечном итоге мне даже удалось написать Бэтмен на год, из-за высокой связи, в которой некоторые комиксы плюсы держал мою работу на "Трэйси"


Кроме того, Дин увидел небольшую ленту, которую я тогда снимал с карикатуристом Терри Битти, под названием "Минутные мистические истории Майка Миста", часть еженедельной страницы комиксов, которую мы с Терри в течение года или около того самостоятельно выпускали для газет маленького городка и рекламировали "покупателей". Это была отличная идея, которая принесла нам совсем немного денег, но один из наших клиентов, The Chicago Reader , купил нашу "Страницу комиксов" только для того, чтобы опубликовать "Майка Миста", воспользовавшись моими связями с "Трейси", поскольку the strip была чикагским заведением.


В любом случае, просмотр и симпатия к "Майку Мисту" вдохновили Дина на то, чтобы он позволил мне использовать Терри - у которого также не было ни одного упоминания в комиксах - в качестве художника в журнале, в остальном заполненном звездами и даже суперзвездами.


Во время своего первого телефонного звонка Дин спросил меня, есть ли у меня какие-нибудь идеи для нового персонажа частного детектива. Я сразу же подал "Ms. Дерево: " потому что я долгое время думал о том, чтобы сменить роль Майка Хаммера Микки Спиллейна и его секретарши Вельды.


Главная идея заключалась в том, что суровый частный детектив и его верная секретарша, его безответная любовь на протяжении многих лет, наконец-то поженятся, только для того, чтобы в их первую брачную ночь был убит частный детектив, а секретарше пришлось возглавить детективное агентство и надеть наплечную кобуру своего покойного мужа. Убийство частного детектива станет первым делом бывшего секретаря.


Хотя это представление явно заимствовано у Хаммера и Вельды, оно в целом соответствовало многим, если не самым классическим (и не очень классическим) частным детективам, у которых, казалось, всегда были красивые секретарши, которые любили их, за все то хорошее, что это приносило.


Конечно, что отличало Вельду Спиллейна от остальных, так это то, что она сама была лицензированным частным детективом, носила в сумочке пистолет и была почти такой же крепкой, как Майк Хаммер, несмотря на то, что он время от времени нуждался в том, чтобы ее спасали.


Из-за моего тлетворного влияния Терри тоже был фанатом Стоуна Спиллейна, и мы посмотрели малоизвестный, но замечательный комикс "Майк Хаммер" начала 50-х и использовали в качестве отправной точки то, как закадычный друг Спиллейна Эд Роббинс нарисовал Вельду. Но даже без карикатуриста Роббинса, который освещал путь, описание Спиллейна было довольно точным - Вельда была крупной красивой брюнеткой с прической пажа.


Некоторое время мы забавлялись с тем, чтобы сделать королеву пин-апа Бетти Пейдж (которая в 1980 году еще не привлекала особого внимания мейнстрима) физической моделью для мисс Три. Но мы в конечном итоге отказались от этого, не желая идти с сексуальным котенком типа Honey West, с одной стороны, и находя это слишком очевидным, с другой. В течение года или двух талантливый художник Дэйв Стивенс блестяще воспринял очевидное, и его героиня в стиле Бетти Пейдж помогла придать его "Ракетчику" известность в комиксах и голливудский успех.


Мы с Терри всегда рассматривали "Ms. "Дерево" как синдицированный комикс, который мы бы сделали, если бы полосы continuity все еще покупались газетными синдикатами (чего не было и не будет). Это означало, что имена персонажей были настолько диккенсовскими, что некоторых людей передергивает - от каламбура мисс Три / мистерия до похищающего цыпочек Шика Стила, не говоря уже о неопытном молодом Дэне Грине и отважном связном-полицейском Рэйфе Вэлере (valor).


Я не извиняюсь за это, потому что "Мисс "Дерево" выросло из специфического мифа поп-культуры - Майк Хаммер и Вельда - и общего - частный детектив и все его / ее атрибуты. Если этот роман, как и графические романы, менее "реален", чем некоторые из остальных моих мелодрам, так тому и быть: в мире мисс Три кровь бывает четырех цветов.


Несмотря на усилия суперзвезд, которыми мы были окружены, шестисерийный "Мисс Графический роман "Дерево", выпущенный серийно, "Я, для ока", стал неожиданным хитом журнала "Eclipse", а "Ms. Сюжет "Дерево" был перенесен в полноцветный комикс под названием "Мисс Дерево", который вышел десятью выпусками. После этого, не теряя ни секунды, мы были опубликованы в виде ежемесячного комикса создателем Cerebus Дейвом Симом (а позже Дени Луберт) в виде двухцветных инди-черно-белых изображений с добавлением оттенков одного цвета, иногда синего, иногда красного, в зависимости от настроения Терри Битти. Мы также сделали несколько трехмерных Ms.Комиксы Tree для издательства Loubert's Renegade Press и мини-сериал из трех выпусков, The P.I.s, для First Comics.


По пути появилось несколько вариантов голливудских фильмов и телепередач, возможно, изначально подпитываемых нашей женщиной-сыщиком, снявшейся в модном макете для журнала trendy Interview. Но самое запоминающееся голливудское приключение мисс Три произошло в 1993 году, когда в последнюю минуту, после инвестиций в сценарии и крупного продюсера "играй или плати", ABC -опасаясь, что два по-настоящему жестоких телешоу за один сезон были одним по-настоящему жестоким шоу, которых было слишком много, - отказалась от "Мисс Три" в пользу чего-то под названием "Голубая полиция Нью-Йорка" . . (Добавляя оскорбление к травме, в конце концов меня наняли написать два романа для "Синей полиции Нью-Йорка" для телевидения для издательства Signet Books.)


После пятидесяти выпусков инди-комикса "Мисс Три" (не считая сериала "Затмение" или 3D и других специальных выпусков) к нам обратились в DC Comics, где в течение нескольких лет для редактора Майка Голда мы сделали, возможно, нашу лучшую работу: десять 48-страничных полноцветных графических романов.


"Мисс Три" выходила без остановки в течение пятнадцати лет и была - и остается - самым продолжительным комиксом о частном детективе в истории комиксов. В 1992 году мы были номинированы на высшую награду индустрии комиксов, премию Эйснера, за лучшую команду сценаристов / художников. Мы были первыми преступления комиксов любых обратите внимание с начала 50-х годов продувки комиксов доктор Фредерик Альберт, и, несомненно, изменили ландшафт, чтобы разрешить запись нового поколения от создателей преступления комиксов-в частности, Фрэнка Миллера, и его собственные Спиллэйн-под влиянием работы, Город грехов (Фрэнк сделал "Майк Хаммер" пин-ап для первого выпуска ср. дерева комиксов).


Мы гордимся всем этим, но, вероятно, еще больше мы гордимся двумя другими аспектами долгой карьеры Майкла Три.


Во-первых, мы предвосхитили увлечение жесткими женщинами-детективами конца 80-х и 90-х, предшествовавшее "В.И. Варшавски" Сары Парецки и "Кинси Миллоун" Сью Графтон. (Конечно, до нас были и другие женщины-детективы, в том числе вышеупомянутая Хани Уэст из "Джи Джи Фиклинг" и Шэрон Маккоун из "Марсии Мюллер", но ни Хани, ни Шэрон по-настоящему не открыли шлюзы для таких крутых женщин-детективов, как В.И., Кинси и...просто maybe...Ms . Дерево сделало.)


И, во-вторых, мы имели дело с современными преступлениями, настолько противоречивыми, что, хотя наши самые последние графические романы на сегодняшний день появились в начале 90-х, их темы остаются актуальными: изнасилования на свидании; избиение геев; взрывы в клиниках для абортов; и так далее, и тому подобное. Причиной, по которой мы пошли по пути актуальности, было мое разочарование в связи с тем, что некоторые современные преступления являются табу для полосы "Дик Трейси", ориентированной на семейную газету. Часто истории, которые мы делали в "Мисс Три", я в той или иной форме предлагал для "Дика Трейси", но их отвергали как "слишком взрослые".


Ко мне и Терри часто обращаются с просьбой написать новые графические романы о мисс Три, и это остается возможным, хотя мы оба заняты множеством других проектов, а это означает, что в игру вступают проблемы со временем и деньгами. (Лауреат премии Эйснера Терри рисует комиксы о Бэтмене с тех пор, как мы выпустили наш последний совместный комикс - по иронии Микки Спиллейна "Майк Дэнджер" .)


Мы также изучили возможность переупаковки графических романов Мисс Три, что после "Дороги к погибели" казалось бы несложным делом, но почему-то пока ничего не получилось, несмотря на увертюры многочисленных издателей, больших и малых.


Но именно интерес Голливуда к мисс Три делает ее современной, а не просто заметкой в новейшей истории комиксов. И этот роман - побочный продукт последней телевизионной распродажи "Мисс Три", основанной на материале, который я подготовил для телеканала Oxygen. На момент написания этой статьи мы все еще участвуем в этой сделке, хотя, как правило, остается нерешенным, отразится ли мой взгляд на моих собственных персонажах каким-либо образом на экране.


Всем фанатам комиксов, сторонникам мисс Три, вам давно следовало бы понять, что эта книга не совсем вписывается в продолжение серии графических романов. Это своего рода современная перезагрузка, частично основанная на первых двух графических романах "Я, за око" и "Смерть нас разлучает", но в основном это новая история, представляющая пересмотренное происхождение (если использовать терминологию комиксов) персонажа, ее друзей, ее врагов и ее мира.


Однако это не первый раз, когда мисс Три появляется в прозаической форме. За эти годы были опубликованы четыре коротких рассказа, в частности "Луиза", номинированная на премию Эдгара (1992) и "Магазин неудобств" (1994), которые легли в основу моего независимого фильма "Реальное время: осада рынка на Лукас-стрит" (2000). (Мисс Три не появляется в реальном времени из-за еще одной голливудской сделки, которая ожидалась на момент съемок; но есть поразительно похожий персонаж, которого играет королева второстепенных фильмов Бринке Стивенс, внешне и поведением очень похожий на Майкла Три.)


Приведет ли Смертельно любимая к появлению новых романов о мисс Три - это кульминационная нота, на которой я закончу. Это будет зависеть от моей прихоти, а также от желаний редактора отдела криминальных расследований Чарльза Ардаи ... и от тебя, нежный читатель (я всегда хотел сказать "нежный читатель" - извини).


Я уже выразил свою благодарность тем, кто обеспечил успех пребывания мисс Три в мире комиксов - Дину Малони, Дэйву Симу, Дени Луберт и Майку Голду, - но они заслуживают еще одной благодарности, и это все.


В то же время, я буду благодарить "Ms. Соавтору "Три" Терри Битти, который, казалось, сидел у меня в голове, рисуя образы, которые появлялись там во время написания этого романа; редактору Ардаи за предоставленную возможность; моему агенту и другу Доминику Абелю за то, что это произошло; моему партнеру по производству, адвокату Кену Левину, за его постоянное стремление к голливудской судьбе мисс Три; и моему штатному редактору, моей жене Барбаре Коллинз, которая, по крайней мере, такая же жесткая, как мисс Три.


M.A.C.


Декабрь 2006


Не позволяй Тайне закончиться на этом. Попробуйте Эти другие замечательные книги от


ТЯЖКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!


Hard Case Crime представляет вам захватывающую, отмеченную наградами криминальную литературу от авторов-бестселлеров и самых популярных новых авторов в этой области. Узнай, чего тебе не хватало:


ПРИЗНАНИЕ


ДОМИНИК СТЭНСБЕРРИ


ЛАУРЕАТ ПРЕМИИ EDGAR╝ AWARD!


Она была молода, красива... и мертва!


У Джейка Дансера есть все: красивая жена, дом на калифорнийских холмах и престижная работа судебного психолога. Но у него также есть любовница. И когда ее находят задушенной его галстуком, полиция появляется у его двери. Теперь Джейку предстоит доказать, что он этого не делал. Но как он может, когда все доказательства говорят, что он это сделал?


Пока жизнь Джейка рушится вокруг него, он спешит найти доказательства своей невиновности. И с каждым шагом петля затягивается...


ХВАЛА КНИГАМ ДОМИНИКА СТЭНСБЕРРИ:


"Завораживающе, прекрасно written...an завидное достижение"


- Хроника Сан-Франциско


"Мрачный, унылый кусочек нуара".


- Отзывы Киркуса


"Неотразимый и невероятно мрачный современный шокирующий нуар".


- Publishers Weekly о признании


Теперь доступна в вашем любимом книжном магазине. Для получения дополнительной информации,


посетить www.HardCaseCrime.com


Еще больше захватывающего саспенса от МАКСА АЛЛАНА КОЛЛИНЗА


ДВОЕ за ДЕНЬГИ


автор МАКСА АЛЛАНА КОЛЛИНЗА


ЗАРЫЛ БЫ НОЛАН ТОПОР ВОЙНЫ ВМЕСТЕ С МАФИЕЙ... ИЛИ ОНИ ПОХОРОНИЛИ БЫ ЕГО СНАЧАЛА?


Они не бывают круче Нолана, но даже закаленный профессиональный вор не может отбиться от всей чикагской мафии. Итак, после 16 лет в бегах Нолан готов позволить старому другу заключить перемирие. Условия: Провернуть последнее ограбление и передать выручку.


Но когда что-то идет не так, Нолан оказывается перед самым смертоносным двойным крестом в своей карьере. К счастью, у Нолана есть талант к выживанию - и непревзойденная жажда мести ...


РЕЙВЫ В ЧЕСТЬ МАКСА АЛЛАНА КОЛЛИНЗА:


"Коллинз - непревзойденный рассказчик"


- Список книг


"Потрясающий писатель!"


- Микки Спиллейн


"Неотразимый талант".


- Библиотечный журнал


"Коллинз сам по себе в классе"


- С.Дж. Розан


Теперь доступна в вашем любимом книжном магазине. Для получения дополнительной информации,


посетить www.HardCaseCrime.com


Еще больше захватывающего саспенса от МАКСА АЛЛАНА КОЛЛИНЗА


ПОСЛЕДНЯЯ ДОБЫЧА


автор МАКСА АЛЛАНА КОЛЛИНЗА


КУОРРИ ВЕРНУЛСЯ - К СВОЕЙ САМОЙ СЛОЖНОЙ РАБОТЕ В ИСТОРИИ


Безжалостный профессиональный убийца, известный как Куорри, давным-давно ушел на заслуженную пенсию. Но теперь медиа-магнат заманил неугомонного наемного убийцу на последнее прибыльное задание. Цель маловероятна: почему, задается вопросом Куорри, кто-нибудь хотел бы смерти красивой молодой библиотекарши?


И почему, черт возьми, его это волнует?


В 30-ю годовщину первого появления загадочного убийцы автор бестселлера Макс Аллан Коллинз возвращает его для мрачной и смертельной миссии, где последней добычей может оказаться сам Куорри.


КРИТИКАМ НРАВИТСЯ ПОСЛЕДНЯЯ ДОБЫЧА:


"Жестокий, непостоянный и наполненный чувственностью... классическое криминальное чтиво".


- USA Today


Остроумной, выдержанной прозой Коллинза мог бы гордиться Рэймонд Чандлер".


- Еженедельник развлечений


Теперь доступна в вашем любимом книжном магазине. Для получения дополнительной информации,


посетить www.HardCaseCrime.com


Последний криминальный роман от КОРОЛЯ КРИМИНАЛЬНОГО чтива!


МЕРТВАЯ УЛИЦА


автор МИККИ СПИЛЛЕЙН


ПОДГОТОВЛЕНО К ПУБЛИКАЦИИ МАКСОМ АЛЛАНОМ КОЛЛИНЗОМ


В течение 20 лет бывший полицейский полиции Нью-Йорка Джек Стэнг жил с воспоминаниями о смерти своей девушки при попытке похищения. Но что, если она на самом деле не умерла? Что, если она каким-то образом тайно выжила, но потеряла зрение, память и все остальное, что у нее было ... кроме ее врагов?


Теперь у Джека есть второй шанс спасти единственную женщину, которую он когда-либо любил - или потерять ее навсегда.


ПРИЗНАНИЕ МИККИ СПИЛЛЕЙНУ:


"Один из самых популярных в мире авторов детективов".


- The Washington Post


"Спиллейн - мастер заставлять вас всегда переворачивать следующую страницу".


- Нью-Йорк Таймс


"Неотесанное очарование, столь же освежающее, сколь и редкое".


- Еженедельник развлечений


"Один из величайших людей всех времен".


- Новости Денвера, Роки Маунтин


Теперь доступна в вашем любимом книжном магазине. Для получения дополнительной информации,


посетить www.HardCaseCrime.com


Лауреат премии Шеймуса за лучший оригинальный роман года в мягкой обложке


ПЕСНИ НЕВИННОСТИ


автор РИЧАРДА АЛИАСА


Три года назад детектив Джон Блейк раскрыл тайну, которая навсегда изменила его жизнь - и оставила женщину, которую он любил, мертвой. Теперь Блейк вернулся, чтобы расследовать очевидное самоубийство Дороти Луизы Берк, красивой студентки колледжа, ведущей двойную жизнь. Секреты, которые раскроет Блейк, могут сорвать крышу с секс-индустрии Нью-Йорка ... если они не убьют его первыми.


Первый роман Ричарда Алиаса "ПОТЕРЯННАЯ МАЛЕНЬКАЯ девочка" был одним из самых знаменитых криминальных романов года, номинированный на премии Эдгара и Шеймуса. Но ничто в первом деле Джона Блейка не могло подготовить вас к шокирующему заключению его второго ...


БРЕДИТ ПЕСНЯМИ НЕВИННОСТИ:


"Мгновенная классика"


- The Washington Post


"Лучшее, что публикует Hard Case прямо сейчас".


- Хроника Сан-Франциско


"От его мощного заключения отвиснут челюсти".


- Publishers Weekly


"Такой острый, что порежет палец, когда ты переворачиваешь страницы".


- Плейбой


Теперь доступна в вашем любимом книжном магазине. Для получения дополнительной информации,


посетить www.HardCaseCrime.com


ТЕМНЫЙ АНГЕЛ


Перед рассветом


МАКС АЛЛАН КОЛЛИНЗ


КНИГИ БАЛЛАНТАЙНА


НЬЮ-ЙОРК


Для Пэм и Барб-


два темных ангела...


... даже блондинка


"Это моя жизнь


Сейчас или никогда ".


- ДЖОН БОН ДЖОВИ


"Это моя жизнь


и я буду делать то, что хочу ".


- ЭРИК БЕРДОН


БЛАГОДАРНОСТИ


Мой постоянный соавтор Мэтью В. Клеменс, который также помогает мне над романами CSI и с которым я написал множество опубликованных коротких рассказов, оказал мне здесь неоценимую помощь. Знающий фанат "Темного ангела " Мэтт выступил соавтором этой истории и создал подробную трактовку истории, на основе которой я мог бы развить "Перед рассветом".


Мой редактор Стив Саффел разыскал меня для этого задания, а затем оказал неизменно сильную поддержку, которая включала не только сбор материалов, но и добавление его собственного творческого вклада. Стив помог решить несколько проблем, с которыми сталкивается писатель при создании истории, которая должна существовать в мире существующих историй.


Я хотел бы поблагодарить создателей "Темного ангела", Джеймса Кэмерона и Чарльза Эгли, которые также являются исполнительными продюсерами шоу; Дебби Олшан из 20th Century Fox; и Венди Чесбро из Lightstorm. Я также хотел бы выразить признательность продюсерам "Темного ангела" Рене Эчеваррии и Рей Санчини; и, из Ballantine Books, Джиллиан Берман, Колетт Рассен и Колин Линдсей. Поддержка, которую оказали эти и другие, была, откровенно говоря, замечательной, включая быстрые и полезные ответы от самого Джима Кэмерона.


Мэтт, Стив и я надеемся, что поклонники Dark Angel оценят это исследование истоков этой исключительной антигероини.


Иногда, когда она оглядывалась назад, Макс, возможно, вспоминала особенно яркий сон; в других случаях воспоминания носили странно отстраненный характер, как будто эти события были частью истории, которую она слышала, ей сообщили о вещах, которые произошли с кем-то другим, или, возможно, об одном из тех телешоу, которые она смотрела, когда жила с Барреттами.


Но в моменты ясности она понимала, что "история" не была ни тем, ни другим.


Не важно, как какой-то внутренний цензор пытался отдалить ее от боли, Макс знала, что она пережила то, что помнила. Несмотря на то, что она видела себя со стороны, заглядывая внутрь, молодая женщина все еще осознавала, что все это произошло с ней, действительно произошло, весь этот опыт был частью ее в такой же степени, как штрих-код на задней части ее шеи.


Нормальных людей так не помечали, как если бы они были коробкой замороженного горошка или одной из посылок, которые она доставляла, на работе, за которую она взялась, в обычной жизни, внутри которой она пряталась.


Были те, кто считал Макс холодной; но за ее непроницаемым взглядом Макс все еще чувствовала эмоции, поток чувств, которыми она не должна была обладать, человечность, которую Мантикора пыталась вырезать из ее личности, из всех их личностей.


Закрыв глаза, Макс - казалось, в миллионный раз - позволила фильму снова прокрутиться на внутренней стороне ее век...


Глава первая


ХЛАДНОКРОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ


ШТАБ-КВАРТИРА МАНТИКОРЫ


ДЖИЛЛЕТТ, ВАЙОМИНГ, 2009


Ее босые ступни стучали, разбивая ледяную корку на заснеженной земле, ее тонкий синий халат больничного покроя высоко задрался над накачанными ногами, девятилетняя X5-unit 332960073452 едва замечала февральский холод. Она также не знала, что в других частях Соединенных Штатов до Дня Святого Валентина оставалось менее сорока восьми часов; это было частью мирской, обычной жизни, столь же неизвестной ей, как ее контролируемое существование было для внешнего мира.


Хотя она многому научилась на Мантикоре, все, что девушка знала в этот момент, это то, что она бежала, спасая свою жизнь.


Оглушительный гул вертолетов, кружащих над головой, не заставил ее поднять взгляд, и она избегала широких белых лучей прожекторов, которые прощупывали отдаленный объект Мантикоры, превращая мрачный лес в дом с привидениями из света, тьмы и тени.


Темные локоны, выбритые под строгую концлагерную стрижку, она была невысокой, но не тощей - поджарой, гибкой, жилистой... и, хотя безошибочно можно было определить ребенка, уже закаленной в боях. Ее темно-оливковый цвет лица давал ей крошечное преимущество перед некоторыми другими, такими белыми, что они практически светились, когда прожекторы приближались к ним, призраками в доме с привидениями. Ее глаза были большими и темными, и ее можно было бы назвать глазами лани, если бы в них не было чего-то смертельно опасного, чего-то почти хищного в том, как эти глаза охватывали целые сцены и не упускали ни одной детали.


Пробегая через лес, она не дышала тяжело, даже не вспотела, как машина, она качала руками и двигала коленями вверх-вниз. Ее сверхчувствительный слух улавливал - позади нее, все дальше на расстоянии с каждым шагом - прерывистое дыхание ее преследователей, взрослых, которые, несмотря на всю свою подготовку, могли лишь тщетно бороться, чтобы не отставать от генетически улучшенного солдата в процессе становления.


Теперь ребенок знал, что это правда - они убегали, они были


действительно


побег... Хотя она и другие, ее "братья и сестры", едва могли уловить значение этого слова. Они были хорошо вышколены, эти дети-солдаты, но их контекст был ограничен. Девушка знала "побег" только как то, о чем ты думал, когда тебя схватили, после того, как тебя взяли в плен.


Но она и другие не были пленниками, не так ли? В конце концов, разве Мантикора не была их домом... единственный дом, который они когда-либо знали?


Но этот дом внезапно показался тюрьмой, когда человек, которому они доверяли, отец этих особенных детей - сам полковник Лайдекер - бессердечно застрелил одного из них. Ева была мертва! Для чего? Простое неповиновение?


Теперь они точно знали, кем они были - они были экспериментом, упражнением в мутировавшей генетике и военной тактике; и они также знали, чего они стоили для Мантикоры, если этот эксперимент провалится:


ничего.


Все тренировки, все упражнения, вся учеба, девять лет, вся ее жизнь, разбились вдребезги, превратившись во что-то непостижимое, в грохот и эхо единственного выстрела.


Группа снегоходов, их двигатели выли, как стая диких собак, пролетела мимо нее сбоку, двигаясь слишком быстро, чтобы увидеть ее, когда она прижалась к дереву, шершавая кора странно успокаивала, напоминая ей, что она жива, бодрствует, а не видит это во сне. Взрослые солдаты казались девочке футуристическими монстрами в своей мешковатой черной униформе и очках ночного видения, все с автоматическим оружием с лазерным прицелом, напирающими на холм из долины зловещей волной...


Она снова бросилась бежать.


Преодолев склон, проворная, как лиса, Макс оказалась на поляне. После мгновения нерешительности она увидела голову, голову Зака, поднявшуюся из-за бревна.


Не говоря ни слова, она двинулась, чтобы присоединиться к нему. По мере того, как она приближалась, все больше детей в серо-голубых ночных рубашках и пижамах начали выскакивать из-за других бревен и стволов деревьев, как странные, внезапно распустившиеся ночью цветы. У них была не только одинаковая форма одежды, но и коротко подстриженные волосы, и это сходство делало их взаимозаменяемыми, их индивидуальность терялась.


Последней, кто раскрыл себя, была Джонди, ее улыбка показывала облегчение от того, что Макс - так ееназвали братья- наконец-то добралась до точки сбора. Несмотря на постоянные намеки Мантикоры на то, что ни одна из них не была более ценной, чем любая другая, две девушки, которые даже без больничной одежды и выбритых стрижек походили друг на друга, сблизились, стали сестрами.


Позади Макса рев снегоходов, взбирающихся на холм, становился все громче. Как обычно, Зак взял на себя ответственность; парень мог быть хладнокровным и напористым одновременно. Используя военные сигналы руками (подарок, который им преподнесли инструкторы), Зак разбил группу на пары для побега и уклонения. Одна за другой пары разошлись по лесу, каждая в своем направлении.


Когда Зак жестким жестом приказал ей и Джонди уходить, Макс покачала головой. Она не хотела оставлять Зака позади; она не понимала, почему братья разделились - разве сила не в количестве?


Но серьезный мальчик снова решительно подал им знак уходить. Она не хотела оставлять его одного, но у нее не было выбора - их инструкторы прививали послушание лидерам команд, - а затем Джонди схватил ее за руку, и они унеслись в холодную ночь.


Макс снова обнаружила, что летит через лес, на этот раз рядом с Джонди. Через несколько секунд они достигли периметра объекта, где их ждал семифутовый забор из сетки-рабицы с гирляндами колючей проволоки.


Девушки по-кошачьи взобрались на забор, перелезли через колючую проволоку - не подозревая, что они были в центре внимания снайперов ночного видения своих преследователей - и когда они спрыгнули на другую сторону и оказались на свободе, Макс остановилась, чтобы оглянуться, думая, что это было слишком легко...


Звуки в ночи обострили ее острый слух и привлекли ее внимание к тому месту, где Зак беспомощно развернулся в центре постоянно сжимающегося круга одетых в черное солдат, на него нацелились красные лазерные лучи, танцующие алые точки.


Бессильная помочь, молодая девушка наблюдала, как дротики Тазера поразили мальчика-командира и отправили его кувырком вниз по склону, корчась на земле, его руки и ноги дико извивались, конвульсивно вырезая безумных снежных ангелов. Она стояла как вкопанная, в ужасе от шипящего звука электричества, пока Джонди не потянул ее за рукав и не заставил снова двигаться.


Теперь Макс знала, что Зак спас ей жизнь, вынудив их расстаться; и убегая от линии ограждения той ночью, она не могла избавиться от чувства, что каким-то образом они с Джонди подвели его, возможно, даже предали, оставив его лицом к лицу со столькими людьми, имея так мало...


Воинственное рычание снегоходов становилось все громче по мере того, как мужчины на машинах приближались к пешим девушкам. Увидев возможность замедлить своих преследователей, юные беглецы выбежали на покрытую льдом поверхность небольшого пруда. Лед казался достаточно прочным, чтобы удержать их, но Макс был уверен, что он не выдержит веса этих громоздких снегоходов. Позади них рев вертолетов усилился, как ускоряющийся крик, и прожекторы повернулись в их общем направлении, когда боевые вертолеты присоединились к преследованию.


Они почти пересекли пруд, когда Макс почувствовала, что лед становится рыхлым, начинает прогибаться под ее босыми ногами, и у нее было достаточно времени, чтобы услышать резкий треск, прежде чем лед взорвался под ней, и она обнаружила, что падает в ледяную воду внизу.


Настолько холодная, что почти обжигала, плещущаяся вода вонзалась в нее, как миллионы крошечных ножей; но она проигнорировала это чувство и вытолкнула себя на поверхность и глотнула воздуха.


Джонди, стоявший всего в десяти футах от меня, позвал: "Макс!..."


"Вперед!" Макс кричала, даже когда она изо всех сил пыталась закрепиться на зазубренном краю разрыва во льду.


"Нет, мы держимся вместе!"


"Иди, Джонди, я найду тебя. Просто уходи".


Девушка долго колебалась, пока они не увидели, как "Хаммер" с грохотом въезжает в ворота позади них. Макс наблюдала за автомобилем, пробирающимся к ней по снегу, и задавалась вопросом, знал ли водитель, что пруд находится прямо на его пути. Она повернулась и смотрела, как Джонди мчится к лесу, снегоходы несутся за ней, всадники стреляют наугад, их пули...


не электрошокеры, пули


... срываю кору с деревьев и оставляю борозды на снегу.


Затем Джонди исчез в лесу.


В безопасное место? Чтобы захватить? На казнь? Макс мог только гадать.


Поворачивая назад, когда Хаммер обогнул край пруда, и как раз в тот момент, когда фары были готовы осветить ее, Макс сделала глубокий вдох и ушла под поверхность воды. Сквозь завесу льда она едва могла разглядеть, как "Хаммер" затормозил, и из него выбрались двое мужчин. Она не могла сказать наверняка из-за странного ракурса, поскольку была заблокирована перегородкой изо льда; но одним из них мог быть Лайдекер...


... и он казался сердитым.


Двое мужчин поговорили мгновение, их слова были слишком приглушенными, чтобы даже сверхслышание Макс могло их разобрать из ее укрытия в воде; но пара забралась обратно в Хаммер и скрылась в темноте.


Теперь тишина.


Она чувствовала себя странно здесь, внизу, так сильно ее тело дрожало от наступающей гипотермии, и все же ее легкие горели, как будто кто-то поднес к ним спичку. Страх все еще извивался в ее животе, как свернувшаяся змея, и она была уверена, что когда она вырвется на поверхность, Лайдекер и другие будут ждать там, чтобы убить ее.


Она приняла решение - в конце концов, такие решения на поле боя были частью ее обучения и сыграли важную роль в ее макияже. Она скорее умрет, сражаясь, чем просто сдастся...


Макс поплыла обратно к проруби и вынырнула на поверхность как раз в тот момент, когда ее легкие, казалось, вот-вот взорвутся. Она глотнула воздуха, снова ушла под воду и вынырнула на поверхность, пытаясь вдохнуть драгоценный кислород между приступами кашля. Сегодня вечером она узнала еще кое-что: даже у X5, таких как она, есть свои пределы.


Вытащив себя из воды, она огляделась и была ошеломлена, обнаружив себя одну в темноте. Она была свободна. Ее следующая мысль была о Джонди, но она знала, что ее первоочередной задачей должна была быть забота о себе. Тонкая серая ночная рубашка, теперь пропитанная ледяной водой, не защищала от холодного ночного воздуха.


Ей нужно было найти какое-нибудь теплое, сухое место, и ей нужно было найти это как можно скорее. Потащившись в лес, она бесцельно бродила. Хотя она знала, что время имеет решающее значение, секунды, минуты и часы, казалось, потеряли свое значение, и она понятия не имела, как долго она блуждала в темноте, пока, наконец, не обнаружила, что стоит на краю двухполосного шоссе.


Леса, которые она знала - они играли там в военные игры, местность была знакомой; теперь она была в мире, который знала только по обучающим видео. Тем не менее, ее хорошо учили - приспосабливаться, выживать, ее привили.


Вдалеке Макс мог видеть отблеск фар. Мантикорские "хаммеры"? Или кто-то другой? Кто-то дружелюбный? Враждебный?


Нырнув в канаву, Макс перевела свои кошачьи глаза в направлении приближающихся огней и прислушалась, не станет ли звук двигателя достаточно громким, чтобы она могла различить, что это было. Машина ехала не так быстро, как мантикорские хаммеры, по крайней мере, по шоссе. Конечно, они могли двигаться медленно, обыскивая обочины в поисках ее...


Несмотря на генетическое усовершенствование, ребенок мог чувствовать, как минусовой ветер пронзает ее плоть, высасывая силы. Если она в ближайшее время не найдет какое-нибудь убежище, этот короткий хаотичный эпизод жизни за забором станет единственным кусочком свободы, который она когда-либо попробует. Она задавалась вопросом, должна ли она показаться, если окажется, что фары принадлежат машине Мантикоры. Если она вернется, то, хотя наказание, без сомнения, будет суровым, вряд ли это будет так плохо, как умереть в одиночестве в снегу... могло ли это?


Но это были пули, щелкающие по голым пяткам Джонди! Лайдекер, казалось, принял решение: захвата было недостаточно; казнь, по крайней мере, подразумевалась...


Наблюдая за приближением огней, Макс знала, что она никогда не позволит забрать себя обратно. Пригнувшись, она внимательно прислушалась к звуку приближающегося двигателя. Это был не "Хамви" - она слышала о них достаточно, чтобы знать, что это была другая машина.


Что бы это ни было, эта штука неуклюже двигалась на семи цилиндрах, один из которых, очевидно, стал жертвой засоренной пробки. Когда он поднялся на следующий холм, Макс узнал в нем гражданского... синий Шевроле Тахо- вайоминговские номера, AGT 249, не государственный номер и не государственная покраска.


Готовясь к бою, Макс медленно выбралась из канавы на дорогу, ночная рубашка развевалась на холодном ветру, как вызывающий флаг. Вдалеке все еще выли сирены, и вертолеты все еще кружили над лесом, их прожекторы шарили по лесу в поисках X5, за которые можно было бы зацепиться...


"Тахо" нырнул в долину, затем поднялся на вершину рядом с Максом, шины немного скользнули, когда водитель нажал на тормоза и заблокировал их. Макс мельком увидела номерной знак Вайоминга, AGT 249, затем водитель, наконец, получил контроль над автомобилем и остановил его, дверь со стороны пассажира оказалась прямо перед ней.


Дверь распахнулась, как от удара ладонью, и на Макса уставилась женщина лет тридцати с растрепанными светлыми волосами до плеч и широко посаженными голубыми глазами.


"Залезай", - сказала женщина. Глаза были мирного цвета, синевы горного ручья; но они блестели от страха. "Поторопись!... Давай."


За 1,3 секунды Макс завершил оценку угрозы, посчитав женщину безвредной, по крайней мере на данный момент, и ребенок-солдат забрался в машину и закрыл дверь.


"Ложись на пол", - сказала женщина.


Макс откликнулась на команду, и женщина завернула ее в серое шерстяное одеяло - проблема Мантикоры!


"Все в порядке", - сказала женщина, отвечая на вспыхнувшее выражение глаз девушки. "Я работаю на них ... Но я не один из них".


Не сводя глаз с женщины, Макс ничего не сказала. Лучше позволить женщине продолжать говорить, а Максу использовать это время, чтобы собраться с силами. Тем временем девушка подсчитала, что свернуть женщине шею было бы самым быстрым способом убить ее; и Макс знал, что у нее было достаточно навыков вождения, чтобы управлять этой гражданской машиной. Однако убийство ее во время движения машины добавило бы непредсказуемых факторов...


Обогреватель грузовика время от времени гудел, но воздух, который он вдувал в салон, был теплым, успокаивая девочку, пока она обдумывала способы убийства. Даже зудящее одеяло было приятно обернуть вокруг ее плеч...


У женщины был прямой, тонкий нос, полные красные губы и эти водянисто-голубые глаза, расположенные на треугольном лице. На ней была белая медицинская униформа, выглядывавшая из-под длинного темного пальто. Проверенный службой безопасности гражданский медицинский персонал приходил и уходил на Мантикоре, Макс знал.


Недоверчивый, но лучшего варианта не было, Макс скорчился на полу, пока "Тахо" с трудом поднимался и спускался по заснеженным холмам. Женщина казалась напуганной, когда вела машину ночью - это хорошо; если бы это был один из людей Лайдекера, водитель, скорее всего, не был бы так напуган ... если только женщина не знала, какой смертоносный груз она перевозила.


Водитель время от времени поглядывал на Макса сверху вниз и ободряюще улыбался. Макс не могла понять, предназначался ли этот жест для нее или для того, чтобы помочь женщине успокоиться. Не то чтобы это имело значение, прямо сейчас.


Пятнадцать минут спустя женщина остановила внедорожник, выключила фары и двигатель.


"Мы здесь", - сказала она, ее голос все еще был немного слишком высоким, слова произносились слишком быстро, ее напряжение просачивалось сквозь ее наигранную веселость.


Они оба вышли, и Макс последовал за женщиной к двери домика, небольшого деревянного строения. Деревенский уют здания ничего не значил для ребенка, выросшего в бетонных казармах, и оно не напоминало ничего из того, что она видела в их учебных фильмах, где иногда изображалось гражданское жилье. Это крошечное здание больше походило на сарай для ребенка - лачуга могла бы поместиться в одной из огромных душевых на Мантикоре.


Женщина открыла дверь, но Макс колебался.


Еще одна ободряющая улыбка. "Давай... все в порядке. Действительно. Здесь ты будешь в безопасности ".


Макс хотела верить своему очевидному благодетелю; но ведь она всегда верила Лайдекеру, они


ВСЕ


имел ... и теперь один из них был мертв.


По крайней мере


один из них...


Тем не менее, Макс последовал великодушному жесту женщины и вошел в каюту. Хотя она сразу поняла его назначение, Макс восхитился камином, встроенным в левую стену. Создаваемое им тепло придавало комнате ощущение тепла и уюта, которое она раньше испытывала только в своей постели, между простынями, исключительно холодными ночами.


Справа дверь вела в крошечную ванную комнату - представьте себе, комнату с одним туалетом! - а дальше из стены рядом с небольшой плитой выступала раковина. У противоположной стены примостился холодильник, перед ним - небольшой обеденный стол и два стула. В гостиной кушетка, выполнявшая роль дивана, и кожаное кресло с деревянными подлокотниками, греющееся перед камином, на котором аккуратно сложено одеяло с индийским принтом. Мебель, то, что от нее было, была сделана из теплого, твердого, темного дерева.


Для ребенка, выросшего в бетонном бункере, столько тепла, столько дерева было головокружительно незнакомым... и все же чудесным.


Женщина сняла телефонную трубку и набрала несколько цифр. Несколько секунд спустя она сказала в трубку: "Это Ханна... Мне нужно тебя увидеть ".


Задаваясь вопросом, не предали ли ее, Макс осторожно прошлась по комнате, рассматривая по пути домашние штрихи (которые для нее были странными, но не отталкивающими).


К своему удивлению и с некоторым замешательством Макс обнаружила, что чувствует себя в стенах крошечной хижины как дома, чем когда-либо на Мантикоре. Это была эмоция, которую ей было трудно понять, нахлынувшая на нее подобно сладкой болезни, когда она смотрела на подсвечники, книги, картины и другие предметы, которые были ей так чужды.


"Не-а", - говорила Ханна. "Она всего лишь ребенок... но у нее проблемы дома, и ей нужно найти безопасное место."


Макс задавалась вопросом, будет ли у нее когда-нибудь такое же красивое место, как это, свое собственное; думая о хижине таким образом, что человек может жить сам по себе, эта маленькая хижина внезапно показалась ей просторной...


"Смотри", - говорила Ханна, слегка раздраженная. "Я все объясню, когда увижу тебя... Спасибо. "Пока".


Ханна повесила трубку, когда Макс протянула руку и коснулась мягкого края одеяла с индийским принтом, наслаждаясь текстурой. Ни одно из шерстяных одеял на Мантикоре никогда не было таким успокаивающе мягким...


Ханна шагнула вперед, взяла огромное одеяло и обернула его вокруг плеч Макса. Ребенку сразу стало тепло по всему телу, вплоть до босых ступней, и она глубоко вдохнула, вдыхая сладкий аромат женщины, который все еще сохранялся на одеяле.


"Я вернусь, как только смогу", - сказала Ханна, снова надевая свое толстое пальто. "Чувствуй себя как дома".


Макс ничего не сказала, фраза была для нее такой незнакомой, как будто на языке, который она еще не успела выучить. Они с женщиной встретились взглядами, затем Ханна вышла наружу, в холодную ночь, и закрыла за собой дверь.


Стоя у окна, все еще завернувшись в одеяло, Макс ждала. Она стояла там, глядя в окно, возможно, несколько часов. В конце концов, это все еще была вражеская территория. Она не была уверена, какое расстояние они проехали на гражданской машине, но Макс, тем не менее, знала, что Мантикора была не так уж далеко.


Она знала также, что Лайдекер и та неопределенная, но конкретная сущность по имени Мантикора никогда не перестанут искать ее ... для всех них.


Наконец, Макс неохотно решила, что Ханна либо не вернется, либо ее схватили. В любом случае, каюта теперь должна считаться небезопасной. Ей нравилось это место... если бы она знала концепцию, она, возможно, даже понравилась бы ей. Глубоко внутри нее пробудились человеческие чувства - тепло, древесина; женская доброта.


Но она и так пробыла здесь слишком долго.


Открыв дверь, она бросила последний долгий взгляд на пустынный переулок; затем она повернулась и бросила еще один, еще более долгий взгляд в теплый салон. Макс жаждала остаться, быть укутанной в тепло, не быть солдатом какое-то время; но она знала, что это невозможно.


Выживание, приспособляемость преодолели эти новые эмоции.


Она бросила одеяло в лужу в дверном проеме и побежала прочь по снегу.


Взошедшее солнце обнаружило, что Макс движется медленной рысью, усталость настигала ее; даже развевающаяся ночная рубашка казалась усталой.


Ей нужно было найти место, чтобы спрятаться в дневные часы, другое теплое местечко. Холод истощил ее силы даже больше, чем постоянный бег. Пот застыл крошечными белыми капельками на ее бровях, на коротко остриженных волосах и сделал жестким и без того накрахмаленный материал халата.


Макс знал, что, когда солнце поднимется высоко, у Мантикоры не будет особых проблем догнать босоногую девятилетнюю девочку, одетую только в серо-голубую больничную ночную рубашку. Благодаря своему обучению она знала достаточно о внешнем мире, чтобы понимать, что она и ее братья и сестры, скорее всего, будут описаны властями как своего рода беглецы, возможно, из психиатрической лечебницы.


Ее особые генетические дары обеспечили бы некоторую защиту, да; но она начинала проигрывать битву из-за истощения.


С тех пор как она покинула хижину, она держалась леса, лишь изредка слыша вой снегоходов или рев вертолетов, когда двигалась на юг. Она все еще понятия не имела, где она была, и уж тем более куда направлялась, выживание само по себе было ее единственным двигателем.


Она знала, что все еще была слишком близко к своему бывшему "дому", чтобы достичь какого-либо разумного чувства безопасности; и ей нужно было установить как можно большее расстояние между ней, Лайдекером и приспешниками Мантикоры.


Впереди нее лес закончился, и за поросшей кустарником поляной раскинулась обширная автостоянка, заполненная грузовиками, такими же машинами, которые, как она заметила, доставляли припасы на Мантикору.


Таких она видела на объекте, одного или максимум двух одновременно. Теперь, возможно, около пятидесяти из них сидели менее чем в ста ярдах перед ней, виртуальный лес массивных транспортных средств. Некоторые уходили, в то время как другие входили, занимая свои места в постоянном параде.


Макс долго смотрела, как припарковываются грузовики, их водители спускаются и исчезают вдалеке, направляясь к зданию, которое она могла видеть только из-за помех. Через некоторое время водители выходили, проверяли задние двери своих трейлеров, забирались обратно в кабину, затем иногда уезжали, а иногда просто оставались на стоянке с работающими двигателями, изучая карты, читая, отдыхая.


Ребенок знал, что даже если бы трейлеры не отапливались, любой из них обеспечил бы лучшую защиту от непогоды, чем у нее сейчас, а также дал бы ей место, где можно спрятаться в течение предстоящего дня.


Они также представляли множество потенциальных опасностей.


Она могла бы спрятаться в грузовике, который в конечном итоге вернулся на Мантикору; поскольку у нее не было реального представления о размерах мира за пределами Мантикоры, это казалось реальной возможностью.


Или, если не удастся запереть трейлер изнутри, ее может обнаружить один из водителей, который наверняка позвонит властям. И, насколько она знала, это легко могло включать полковника Лайдекера.


Ледяной воздух обжигал ее, она не была уверена, что делать; но, как солдат, она знала, что бездействовать - это не выход.


Макс терпеливо наблюдал, как подъезжали и отъезжали еще два трейлера, по одному в каждом конце. Затем она поднялась на корточки и приготовилась двигаться. Линия деревьев обеспечит укрытие на первые двадцать ярдов или около того ... но после этого Макс будет бежать по открытой местности, под ярким солнцем, и спрятаться будет абсолютно негде...


Когда следующий трейлер въехал задним ходом и припарковался - длинный оранжевый автомобиль с черной отделкой - Макс сделала свой ход. Она рванулась вперед, как бегун, выбегающий из квартала, пронеслась сквозь последние деревья, затем выехала на открытое поле, мчась на полной скорости.


Ее глаза осмотрели парковку в поисках свидетелей ее приближения, но она никого не увидела; задние части автомобилей были выстроены перед ней, что делало маловероятным, что водитель грузовика, сидящий в такси, мог заметить ее. Когда она приблизилась к указанному трейлеру и нацелилась на две его двери, ее сердце упало...


... Тонкая металлическая нить проходила через две части замка. Не было никакого способа открыть дверь, не сломав металл, тем самым предупредив водителя о том, что кто-то подделал его оборудование. Если бы она сломала печать, ее бы поймали - это все, что она могла понять, даже не видя устройства раньше.


Она продолжала двигаться, пригибаясь и приседая под трейлером, что обеспечило бы по крайней мере


некоторые


укрытие; съежившись, как испуганное животное, которым она и была, Макс пыталась обдумать свой следующий шаг.


Были ли трейлеры


ВСЕ


у вас есть эти устройства? Осмотрев двери, она поняла, что в любом случае не будет возможности запереть дверь изнутри, и водитель все равно будет знать, что с его грузом что-то сделали.


Черт возьми,


она подумала, используя запрещенные слова, которые, как она слышала, использовал полковник Лайдекер, когда был расстроен или зол.


Возможно, решила она, в одном из других трейлеров был бы другой тип двери...


Выбравшись из-под трейлера, все еще осторожно проверяя, нет ли нежелательных свидетелей, она проскользнула к следующему трейлеру, и к следующему, и к следующему за ним, пока, наконец, в пятом трейлере она не обнаружила единственную дверь, которая поднималась вверх, вместо пары дверей, которые открывались на петлях.


Еще более удачно, что на этот раз не было маленькой металлической пломбы; но водитель все равно знал бы, что грузовик был открыт, когда Макс не смог бы запереть дверь изнутри...


Ей придется рискнуть.


Отперев дверь, не торопясь, она попыталась поднять ее бесшумно, но та заскрипела, как раненый зверь, и она нырнула под автомобиль, отчаянно, быстро осматривая парковку в поисках кого-нибудь, кто мог услышать.


Ничего.


Она осторожно выбралась наружу, приподняла дверь еще на шесть дюймов - ровно настолько, чтобы можно было пролезть под ней, - а затем сделала шаг назад. Из положения на плоской подошве Макс прыгнула на три с половиной фута к краю трейлера, приземлившись проворно, почти бесшумно, и - одним плавным движением - проскользнула под краем, наклонившись вперед, перекатившись на бок, под дверью.


Когда дверь все еще была открыта, а тусклый серый свет с улицы обеспечивал хотя бы небольшое освещение внутри, она осмотрела свой последний дом.


Задняя половина трейлера была пуста, в то время как в передней части было втиснуто пять деревянных поддонов с картонными коробками высотой почти с нее саму. Позади них притаился деревянный ящик, который доходил Максу почти до шеи. Внутри два черных тракторных сиденья были обращены друг к другу.


Это была не хижина, но сойдет.


Макс потянул дверь обратно, осторожно выбросив брезентовый ремень, прикрепленный к нижней части двери. Незапертая дверь могла привлечь внимание, но оставить брезентовую ленту внутри было бы явным признаком того, что дверь была закрыта кем-то, кто все еще находился внутри.


Трейлер поглотила тьма. Возможно, это было не так утешительно, как одеяло и костер, но Макс определенно чувствовал себя лучше, находясь вдали от ветра. Пол из дерева и стали был холодным под ее босыми ногами; тем не менее, здесь было не так мокро и не так холодно, как стоять на снегу снаружи. Макс не была ребенком, боящимся темноты - крошечное количество кошачьей ДНК, смешанное с ее генетическим рецептом, дало ей способность видеть даже в кромешной тьме.


Забираясь в ящик, Макс низко съежилась, уходя в себя, выглядывая из-за спинки сиденья, пытаясь заглянуть между планками ящика. Она оставалась так, настороже, в течение получаса.


Затем, снаружи трейлера, она услышала приглушенный мужской голос: "Сукин сын!"


Макс тоже слышал, как Лайдекер произносил эти слова.


Дверь протестующе взвизгнула, поднявшись примерно на фут, водитель все еще держался за брезентовый ремень. Это был невысокий лысеющий мужчина со сферой вместо черепа, немногим больше, чем бестелесные голова и плечи, парящие над краем трейлера.


Широко раскрыв глаза, с носом, напоминающим очищенную луковицу, доминирующим над его лицом, парень покачал своей шарообразной головой, оглядывая трейлер, ничего не увидел, еще немного выругался, пробормотал что-то насчет "все равно чертовы дети", затем хлопнул дверью.


Макс услышала, как защелка со скрипом вернулась на место; она позволила себе мимолетную улыбку.


Мгновение спустя она услышала, как хлопнула дверь водителя, коробка передач включилась, двигатель взревел, прежде чем грузовик рванулся вперед.


Некоторое время спустя (Макс не знала, как долго, поскольку ей наконец удалось немного поспать) она почувствовала, что грузовик остановился, на долгое мгновение дал задний ход, а затем трейлер слегка покачнулся, как будто он во что-то врезался. Она услышала, как сработал пневматический тормоз, за которым снова захлопнулась водительская дверь. Выпрыгнув из ящика, Макс приготовилась...


Защелка застонала, когда ее ослабили, дверь издала знакомый визг, когда распахнулась, и внутрь каскадом хлынул дневной свет.


Неосторожно Макс бросилась вперед, прежде чем поняла, что водитель и другой высокий мужчина - оба были одеты в джинсы и тяжелые сарайные куртки - преграждают ей путь, а за ними стоит вилочный погрузчик с урчащим мотором.


"Что за черт?" - выпалил водитель, рефлекторно делая шаг назад, его руки поднялись, чтобы защититься, непреднамеренно расчищая ей дорогу.


Макс грациозно приземлилась на погрузочную площадку, бетон под ее ногами был холодным после относительного тепла трейлера. Она сделала шаг к мужчинам с широко раскрытыми глазами, развернулась и спрыгнула с причала на заснеженную парковку внизу. Пробежав через стоянку, двое мужчин орали на нее, она направилась к ряду трейлеров у дальнего забора.


Когда она отстранилась, она услышала пыхтение двух мужчин позади нее; снова появилась легкая улыбка: они не собирались ее ловить.


Семифутовый забор из сетки за ряда трейлеров оказался еще меньшим препятствием, чем тот, что был на Мантикоре; она взбиралась вверх и перелезала через него, как паук перебирается через стену. И пара полных стариков, преследующих ее, вряд ли сравнятся с вертолетами и снегоходами.


Она исчезла прежде, чем двое мужчин прошли половину двора. За забором лежала двухполосная дорога с асфальтовым покрытием, а через нее то, что показалось Максу чем-то вроде фабрики.


Все еще совершая свой утренний подъем, солнце сообщило ей, что приближается к полудню, небесный компас показывал, что запад лежит слева от нее. Без особой причины, которую она могла различить, она выбрала это направление, выскочила на дорогу и побежала изо всех сил.


Макс передавала одно дело за другим, стараясь не позволять новизне всего этого отвлекать ее, однако то, что она видела такие вещи в реальности, в отличие от какого-то обучающего видео, возбуждало ее. Она продолжала качать руками и ногами и, в конце концов, оставила индустриальный парк позади и переехала в район жилых домов.


Дома.


Однажды в жилом районе (


Здесь живут мирные жители,


подумал молодой солдат), она замедлилась, наконец позволив себе осознать все это. Эти сооружения совсем не были похожи на хижину Ханны. Гораздо больше и расположены близко друг к другу, они смутно напомнили Максу замки из мантикорских текстов.


Хотя большинство строений были белыми, иногда попадались голубые или желтые - радуга для ребенка, выросшего в серо-голубом окружении, - и все они казались двухэтажными с гаражом под одной стеной. На улице было припарковано несколько машин, на всех были номерные знаки с надписью "Вайоминг", как у Ханны прошлой ночью; но она не видела людей и задавалась вопросом, где все были.


Услышав звук автомобильного мотора, на улице позади нее, испуганная Макс бросилась бежать между двумя домами. Она обогнула дом слева от себя, возвращаясь на то место, откуда начала, сразу после того, как машина проехала, катясь по улице, не обращая внимания на ее присутствие.


Транспортное средство выглядело иначе, чем все, что она видела на Мантикоре, и когда она сосредоточилась на табличке с названием, она смогла разобрать слово: АВАЛОН. Она понятия не имела, что это значит. Она знала, что мужчины с Мантикоры путешествовали на черных автомобилях с надписями "ТАХО" и "Хамви"; этот белый "Авалон" совсем не походил на те.


Макс задавалась вопросом, как далеко она была от Мантикоры, и как далеко ей нужно было уехать, чтобы быть в безопасности. Хотя ее восприятию времени помогало солнце, расстояние оставалось для нее неопределенным. Она вернулась на тротуар, но знала, что ее халат привлечет к ней внимание, и что ей нужно снова найти укрытие до темноты ... и чем скорее, тем лучше.


Завернув за угол, она побрела по новой улице. Макс было трудно отличить этот дом от предыдущего, дома выглядели взаимозаменяемыми, как будто были изготовлены по идентичным чертежам; машины тоже выглядели примерно одинаково, и, похоже, вокруг по-прежнему не было людей, кроме нее и водителя проехавшей мимо машины.


Макс прошла еще квартал или два, когда заметила движение в следующем квартале, на другой стороне улицы.


Ребенок...


... примерно ее возраста, играет во дворе тремя домами выше. Вид другого ребенка заставил Макс снова подумать о своих братьях, и в ней поднялась эмоция, заботливая эмоция и грустная: она задавалась вопросом, сбежал ли кто-нибудь из них.


Возможно, она никогда не узнает, что стало с Джонди и остальными - Зак, как она боялась, был убит, - но она не была уверена, как она найдет кого-либо из них, если они


имел


сбежал.


Но, стоя здесь, на этом углу, наблюдая, как другой ребенок играет в снегу, Макс дала клятву, которая сформирует ее в последующие годы: она никогда не перестанет искать своих братьев и сестер...


Никогда.


Глава вторая


ТИТАНИЧЕСКАЯ НОЧЬ


КОЛПАК


ЛОС-АНДЖЕЛЕС, КАЛИФОРНИЯ, 2019


Подвешенный на тонкой нейлоновой веревке, на высоте восьми этажей над ночным Лос-Анджелесом, Макс подумал,


Проще простого...


Веревка, привязывающая ее к зданию, плотно прилегала к ее осиной талии. Хотя над городом пронесся холодный ветер, холоднее, чем можно было ожидать в начале марта, Макс едва обратил на это внимание, на которого погода почти не повлияла. Ее гибкое, атлетическое тело было облачено в черную облегающую форму, обеспечивающую достаточное тепло для ее генетически усиленного тела; кроме того, ее тренировки на мантикоре в холодные зимы в Джиллетте, штат Вайоминг, закалили ее намного сильнее, чем любое простое метеорологическое явление, с которым она могла столкнуться в Лос-Анджелесе. Ее шелковистые черные волосы, которые она носила с тех пор, как сбежала из лагеря, были аккуратно убраны под черную шапочку для часов, и она выглядела анонимной, бесполой фигурой, когда играла человека-паука.


Как и музыка, которая когда-то была сделана здесь, звукозаписывающая компания, которая изначально построила структуру из псевдо-накопленных дисков (где она вскоре будет взламывать и входить), была древней историей. После the Pulse гангстерские группировки захватили здание вместо причитающихся гонораров после переговоров, которые, по слухам, превратились в буквальную кровавую баню.


Разношерстная уличная армия, которая заняла старое здание Capitol Records, превратила здание в крепость, выдержавшую все атаки... по крайней мере, до Большого землетрясения 2012 года. После этого здание, которое когда-то напоминало стопку пластинок, стало больше походить на слоеный пирог с четырьмя верхними этажами, раздавленными большим пальцем Бога, облизывающего глазурь.


В здании, известном теперь как the Cap, обитало второе поколение гангстеров, и именно эту группу преступников с рождения Макс планировал ограбить этим вечером. Выводок, как их называли, покупал, продавал или обменивал что угодно - до тех пор, пока это было незаконно.


Например, прямо сейчас в распоряжении Выводка были планы безопасности Музея Голливудского наследия, расположенного недалеко от территории Выводка на Хайленде, переоборудованного офисного здания (когда-то принадлежавшего могущественному "агентству", как сказали Максу - шпионам, предположила она), в котором хранилась большая часть оставшихся ностальгических артефактов города, основным занятием которого когда-то были (до пульса, до Большого землетрясения) развлечения.


Макс знала, что Выводок планировал ограбить музей, и она и ее собственный клан намеревались помешать им сделать это ... не из гражданского чувства, а чтобы самим свести счеты.


После многих лет борьбы полиция сектора, наконец, зашла в тупик с Выводком, загнав их в район, ограниченный старой 101-й улицей на севере и востоке, Кауэнгой на западе и бульваром Сансет на юге. Голливудская автострада, старая 101, огибала Кэп, и на ней все еще время от времени наблюдалось неравномерное движение, автомобили, которыми управляли те, кто был достаточно храбр (или безрассуден), чтобы проехать по территории Roadhog.


Болтаясь вдоль северной стороны здания, непринужденно и бесстрашно, как ребенок на качелях на заднем дворе, Макс смотрел вниз на мерцающую абстракцию, которая была 101, и лениво наблюдал, как Дорожные собаки гонялись за какой-то несчастной душой, у которой хватило здравого смысла попытаться проехать по автостраде. Она слегка улыбнулась, покачав головой;


как безрассудно,


подумала молодая женщина, свисая со стены башни.


Глядя на север, в сторону горы Ли, Макс мог видеть пятидесятифутовые буквы, которые теперь обозначали ХО ВУД, их белизна была ослепительной даже в темноте в три часа ночи. На табличке было написано "ХО ИВУД", когда Макс прибыл в Голливуд в 2013 году, всего через год после того, как землетрясение уничтожило большую часть того, чего не коснулись беспорядки после импульса. Эта последняя доработка показалась Максу подходящей для города мусорщиков и уличных бродяг всех мастей.


Она посмотрела на часы:


пришло время.


Закрепившись на подоконнике, Макс легла животом на стальной навес над седьмым этажом. Она повернулась на животе и медленно подползла к краю, опустив голову и заглядывая в окно.


Она не видела ничего, кроме темноты.


Она молча отсчитывала секунды до начала диверсии Муди.


Муди - лидер Китайского клана, группы, к которой принадлежала Макс, - занял в жизни Макс (хотя она сама никогда не устанавливала мысленную связь) место отца, которое когда-то занимал полковник Дональд Лайдекер.


У старика по меркам тех недолгих времен - пятьдесят пять, может быть, даже шестьдесят - Муди были пронзительные зеленые глаза, подстриженная седая борода и усы с черными вкраплениями, его длинные серебристые волосы были зачесаны назад и обычно завязаны в длинный конский хвост. Цвет его кожи говорил о том, что он редко видел дневной свет; а его нос - извилистая гряда холмов на равнине его лица - говорил о многих переломах, в то время как тонкая линия розовых губ надежно скрывала мысли мужчины. Его черная одежда - черная кожаная куртка, черная футболка, черные джинсы - вдохновила Макса на ее собственный, похожий стиль одежды.


Китайский клан был воровским, названным так не потому, что кто-то из членов был азиатского происхождения, скорее потому, что они жили в том, что когда-то было Китайским театром Манна, самым грандиозным из многих местных заброшенных кинотеатров. "Пульс" и "Землетрясение" объединились, чтобы эффективно уничтожить киноиндустрию, и театральные комплексы по всей Америке стояли пустыми, их дизайн не подходил для какой-либо стоящей цели, некоторые были превращены в ночлежки, крепости, публичные дома и даже иногда, пусть и неуклюже, в больницу.


Так называемый Китайский клан занял кинотеатр в течение нескольких дней после The Pulse, и молодежная банда Муди пресекла все попытки - как полиции, так и конкурирующих банд - выселить их.


Пять,


Макс спокойно подумал,


четыре... три,


ее большие темные глаза остановились на окне


... два... один...


Взрыв потряс мир, ярко-оранжевый столб пламени поднялся вдоль восточной стороны здания, словно огненное подношение небесам!


Рев, последовавший секундой позже, напомнил Макс артиллерийские залпы во время военных игр на Мантикоре, и, даже когда по зданию прокатились волны жары, на секунду она замерла, холод пробрал ее до костей.


Второй взрыв, на этот раз на западной стороне, также послал языки пламени, взметнувшиеся ввысь, жадно облизывающие оранжевые и синие языки.


Придя в себя, Макс смогла разглядеть движение за затемненными окнами седьмого этажа. Дверь распахнулась, свет в коридоре внезапно осветил комнату, и члены Выводка высыпали в коридор, скорее всего, полагая, что на них напали.


Они были недалеки от истины, учитывая те пожары, что горели внизу; идея Муди об отвлечении внимания казалась Максу чуть ли не тотальной атакой на крепость Выводка. Двигаясь быстро, неуверенная, как долго фейерверк Муди будет отвлекать гангстеров, Макс опустилась на подоконник окна седьмого этажа и принялась за работу. Используя стеклорез, она выгравировала круг, достаточно большой, чтобы вместить ее стройную фигуру, врезала в него кулаком, а затем взялась за край, чтобы сохранить равновесие, когда расстегивала привязь.


Гибкая воровка отпустила веревку и окно, казалось, зависнув там на секунду, затем прыгнула головой вперед через дыру и, сделав сальто на матрасах, разбросанных по полу, встала в боевую стойку.


Комната была пуста, если не считать вони, оставленной дюжиной немытых душ, спящих в помещении, которое когда-то было кабинетом для одного. Из мебели, которая раньше выделяла эту комнату как рабочее место, остался только письменный стол; он стоял слева от Макса, один матрас лежал на нем, а другой под ним, один конец был засунут под стол, так что голова владельца покоилась там, где когда-то были ноги рабочего. В Выводке это, вероятно, квалифицировалось как осведомленность о землетрясении.


На цыпочках подойдя к двери, Макс прислушалась к любому звуку, который мог бы указать, что она не одна на полу. Информация о плане безопасности дошла до Муди через посредника Brood, который, очевидно, решил, что взятка, которую он выпросил у Китайского клана, стоила того, чтобы рискнуть навлечь на себя гнев его собственной банды.


Согласно распродаже, Михаил Кафельников - грозный, легендарно садистский лидер Выводка - хранил схему безопасности музея в сейфе на этом этаже, в своем личном кабинете в дальнем конце зала.


Здание, погруженное в гробовую тишину, казалось, опустело, когда Выводок спустился вниз, чтобы проверить взрывы. Двигаясь по коридору, сверхчувствительный слух Макса улавливал любой звук - скрип пола, шуршание кроссовок, даже что-то столь незначительное, как дыхание охранника... ничего.


Ничего, кроме отдаленного потрескивания пламени и громких голосов, во всяком случае, многими этажами ниже.


Бровь приподнялась в легком пожатии плечами, прежде чем Макс пустилась в короткий спринт, который привел ее к порогу кабинета Кафельникова.


Она


действительно


хотела убедиться, что этого зловещего сукина сына нет дома - она снова внимательно прислушалась, ничего не услышав, затем попробовала открыть дверь...


... заперт.


Макс подумала о том, чтобы взломать замок - у нее были инструменты и знания, - затем решила, что ее ограниченное время лучше провести в офисе. Отступив назад, она пнула защелку рядом с ручкой, и дверь разлетелась в щепки с удовлетворяющим


хруст


когда она распахнулась.


Время - деньги,


думала она, двигаясь по пустой комнате.


По крайней мере, без людей. Это было сочетание офиса, квартиры... и арсенала. Слева, по всей длине стены, стойка, на которой выставлены пистолеты pride, винтовки, пулеметы и дробовики. На полках над стеллажом стояли коробки с гранатами, светошумовыми шашками и широким спектром пистолетов. Она могла бы легко справиться с собой; но с тех пор, как Лайдекер застрелил одного из ее братьев X5 той ночью в казармах, у Макс появилось врожденное отвращение к огнестрельному оружию. Она ненавидела мерзкие вещи тогда, она ненавидела их сейчас.


Стена напротив пушек, справа от Макса, была домом для чудовищной круглой водяной кровати, покрытой шелковыми простынями; рядом с ней, как неодобрительный родитель, стоял высокий холодильник из нержавеющей стали. Сама стена была огромным окном, лунный свет заливал комнату оттенками слоновой кости. В центре офиса, перед Максом, доминировал массивный письменный стол в форме почки, за которым возвышалось огромное кожаное кресло, похожее на трон. Телевизор с большим экраном возвышался, как алтарь, справа от (и позади) письменного стола, под углом к кровати. Позади кожаного трона большую часть стены занимал огромный портрет Кафельникова маслом (не очень хороший).


Удивительно, что для всего этого есть место,


молодая женщина подумала, и


эго этого ублюдка Кафельникова...


Информатор Муди сказал, что сейф, в котором хранился план безопасности, находился за картиной. Если сейф был таким же большим, как портрет, подумал Макс, циферблат должен был быть размером с колпак колеса.


Обходя стол, она достала из кармана складной нож и нажала на кнопку, лезвие открылось с


щелчок.


Она нашла металлическую корзину для мусора, перевернула ее, высыпав мусор, взобралась на нее и посмотрела главарю русской банды в его самодовольное, надменное лицо. Затем, самодовольно улыбаясь, Макс вонзила кинжал Кафельникову в написанное маслом сердце и разрезала вверх, холст разорвался, как будто сам объект кричал в агонии.


Сейф был там, где и должен был быть, а циферблат был нормального размера. Каким бы сложным ни был план Муди, это показалось опытному молодому кошачьему вору обычным ограблением. Убрав нож, Макс настроила свой слух, приложив ухо к металлической дверце сейфа, и начала поворачивать диск.


Менее чем за пятнадцать секунд Макс открыла эту штуку; еще через пять она нашла планы охраны музея ностальгии, а еще через секунду засунула их в карман своей формы. Большая куча наличных слева также оказалась слишком соблазнительной, и она исчезла в других карманах.


Муди не обязательно знать об этом; она бы назвала это бонусом.


Наконец, удовлетворенная своей добычей, она повернулась, чтобы уйти. Это было, когда она почувствовала первую собаку.


Она слышала, что Выводок держал собак, чтобы отпугивать незваных гостей, хотя Муди пренебрежительно относился к этим "слухам".


Но большой, черный, красивый зверь, его блестящие глаза и острые как бритва белые зубы, сияющие в лунном свете, не были слухами. Собака, какая-то помесь Добермана, двинулась вперед, низко, подозрительно приближаясь, ее мускулы колыхались, как тени под натянутой кожей. Животное низко зарычало в своем горле, тревожное приветствие.


"Милый щенок", - успокоила Макс, ее рука медленно протянулась к собаке в скрытом жесте мира, показывая животному пустую, не представляющую угрозы ладонь.


Собака зарычала.


И собачий часовой был не один...


Она могла слышать, как их лапы шлепают по коридору, и еще четверо появились в коридоре и вошли в комнату - очень тренированные, никто не карабкался друг на друга - развернувшись веером почти по-военному, рыча, удерживая свои позиции. Каждый был по меньшей мере такого же размера, как лидер, с капающей слюной, обнаженными клыками, квинтет рычал в нечестивой гармонии, когда их лидер приближался.


Макс поднялась во весь рост. Мягкий подход не удался; поэтому, сделав свой голос громким и резким, она сказала: "Сядь".


Ведущий пес гавкнул один раз, собачий эквивалент


Пошел ты.


Макс глубоко вздохнул. "Твой выбор. Я не хотел этого делать, но ты просишь об этом... "


И кэт приготовилась встретить пса, опустившись в боевую стойку.


Первая собака прыгнула, и Макс быстро уклонился от нее, доберман врезался в стену с визгом и глухим стуком. Когда вторая и третья собаки последовали за ней, разделившись, чтобы ударить ее с обеих сторон - сложный обходной маневр, присущий собакам, - Макс вскочила на стол, как раз в тот момент, когда два животного столкнулись, и откатилась в визжащем клубке лап, когтей и хвостов.


Один из двух оставшихся в строю военных в дверном проеме бросился на Макс, которая подпрыгнула, голова собаки откинулась назад, пытаясь укусить ее, когда Макс пролетела над ней, ударилась об пол в подвороте, кувыркнулась на ноги и уклонилась, когда последняя собака сделала выпад.


Выбежав в коридор, Макс захлопнула за собой расколотую дверь; со сломанным замком дверь не удержала бы животных надолго, и она знала, что звери будут преследовать ее по пятам. Их раздраженный лай говорил об этом.


Она побежала к лифту, желая, чтобы эти двери волшебным образом открылись до того, как она туда доберется, и ... они открылись.


Только сейчас она оказалась лицом к лицу с Михаилом Кафельниковым и полудюжиной членов его Выводка. Они все выглядели такими же взбешенными, как те собаки, особенно Кафельников.


Подожди, пока он не увидит свой портрет,


она подумала.


Высокий и худощавый, русский иммигрант, тем не менее, был мускулистым, с коротко остриженными светлыми волосами, проницательными голубыми глазами и довольно чувственными розовыми полными губами. На нем было коричневое кожаное пальто длиной до колен, оранжевая шелковая рубашка с открытым воротом и золотыми цепочками, черные кожаные штаны и черные сапоги из змеиной кожи.


Муди сказал это лучше всех: Кафельников культивировал и внешний вид, и стиль жизни рок-звезды до импульса, которой был его покойный отец, или, по крайней мере, так говорили. У сына, предположительно, тоже был музыкальный талант, но он просто решил, что за преступление платят лучше, чем за музыку, особенно в то время, когда индустрия развлечений катилась в тартарары.


Русский вполне мог бы показаться Максу привлекательным, если бы не выражение ярости, искажавшее его черты; красивым, то есть для маньяка-убийцы.


"Кто ты, черт возьми, такой?" - спросил он, на мгновение застыв в лифте. Изучая маленькую фигурку в защитной кепке, русский сказал: "Это девочка ... просто девочка ... " Его парни выскочили вместе с ним, даже когда он заорал на них: "Кто


это


эта маленькая сучка?"


Прежде чем она смогла ответить каким-либо образом (и слова не были бы ее первым выбором), она, русский и его люди повернули свои коллективные головы на хруст в конце коридора...


... и стая собак ворвалась через уже взломанную дверь офиса и галопом помчалась по коридору к ним, сверкая клыками, высунув языки, брызжа слюной.


Повернувшись обратно к Кафельникову, Макс сказал: "Я выгуливающий собак, которого ты звал, помнишь?"


И он вздрогнул в замешательстве на полсекунды, прежде чем Макс нанес боковой удар в грудь русского, который выбил из него дух с


свист


и отправил его, шатаясь, обратно в лифт, прихватив с собой своих подчиненных, как кегли для боулинга.


Не задерживаясь, чтобы полюбоваться делом своих рук, Макс побежала по коридору, собаки преследовали ее по пятам. Когда она почти бросилась в комнату, в которую вошла изначально, ведущий пес был менее чем в двух футах позади нее. Нырнув вперед, вытянув руки перед собой, как будто ожидающая ночь была озером, в которое она погружалась, Макс проплыла через круглое отверстие в окне, жалея, что не сделала его чуточку больше, рычащая собака прямо за ней.


Она поймала ожидающую веревку и по широкой дуге отлетела от здания. Собака, слегка недооценив дыру, врезалась в оконное стекло, взвизгнула и, встав на дыбы, вернулась в офис, исчезнув из виду. Другие собаки, очевидно, извлекшие урок из несчастья своего вожака, остановились недалеко от окна, их головы подпрыгивали в поле зрения, когда они лаяли и тявкали на Макса, болтаясь вне досягаемости их челюстей. Один даже высунул голову и замахнулся на нее, кусая воздух.


Но к этому времени Макс поднималась по веревке, и их ворчание превратилось в рычание, когда они в бессильной ярости смотрели, как она исчезает на крыше.


Внизу она услышала голоса. Все еще поднимаясь, она посмотрела вниз и увидела бледное разъяренное лицо Кафельникова, голову, торчащую из отверстия в окне, как у разочарованной жертвы, чья шея застряла в гильотине.


"Я собираюсь


убить


ты, ты сука!" - заорал он.


"Я так не думаю!" - крикнула она вниз, самодовольная, спокойная.


Его ответ был невербальным, и он ударил себя по голове, возможно, порезавшись о стекло.


Тихо смеясь про себя, она продолжала взбираться, зная, что люди русского уже на пути к крыше, чтобы перехватить ее. Снова посмотрев вниз, она увидела, что лицо Кафельникова сменилось у окна лицом одного из членов Выводка из лифта. Тощий парень с длинными темными волосами неуверенно потянулся к веревке, и, как только он коснулся ее, Макс проворно оттолкнулся от стены здания, вырывая прядь из рук парня. Он чуть не вывалился наружу.


"Ты


сука!


" - закричал он, широко раскрыв глаза от ужаса и ярости.


У этих парней определенно ограниченный словарный запас,


Подумала Макс, продолжая взбираться.


Парень под ней нырнул внутрь, а затем выскочил в ночь. Он натянул веревку, и его инерция угрожала вырвать привязь из ее рук. Удивленная его смелостью, она могла чувствовать его вес на дальнем конце веревки, и знала, что веревка не выдержит их обоих...


"Веревка не выдержит!" - крикнула она вниз, предупреждая его.


"Пошла ты, маленькая девочка!"


Этот ограниченный словарный запас внезапно показался мне зловещим...


Чувствуя себя теперь не такой самодовольной, взбираясь еще быстрее, она двинулась к крыше, парень теперь карабкался по веревке под ней, преследуя ее по направлению к крыше, не обращая внимания на опасность, которой он подвергал их обоих. Когда она посмотрела вверх на последние десять футов, она могла видеть веревку, натянутую на искореженный металл деформированного края крыши. За этим в небе висели яркие и сверкающие звезды, как будто освещая ей путь, пока их не заслонило лицо...


... Кафельникова.


Открываю складной нож отвратительным


щелчок,


лидер Выводка сказал: "Глупая сука... Я говорил тебе, что собираюсь убить тебя!"


"Я действительно устала от того, что вы, мальчики, называете меня так", - сказала она. "Твои манеры


отсоси


... "


Не имея выбора и этого веса под собой, она продолжала карабкаться, сокращая расстояние между собой и членами Выводка на крыше.


Кафельников наклонился, нож начал разрезать тонкую веревку. "Просто подожди еще пару секунд... и тогда никто больше не будет называть тебя "сукой", будь уверена, моя дорогая... Никто не назовет тебя иначе, как мертвый!"


Русский резал веревку, нити лопались, его бледное ужасное лицо было прямо над ней, ближе, ближе...


"Босс,


нет!


" тощий парень под ней заскулил, но было слишком поздно.


Клинок Кафельникова перерезал веревку.


Макс отпустил веревку, и тощий парень, кувыркаясь, исчез из виду, кричащий мужчина верхом на змее.


Но как только она отпустила его, Макс рванулась вверх, вцепившись в лацканы пальто Кафельникова обеими руками. Как раз в тот момент, когда гравитация взяла верх и начала тянуть их обоих за край, двое членов Выводка схватили своего лидера и едва сумели, едва сумели удержать его - и Макса - от падения на тротуар далеко внизу.


И так она висела там, держась за его пальто, лицо Кафельникова было всего в нескольких дюймах от ее лица - они могли бы поцеловаться, хотя она сочла его дыхание (что это было, сардины?) оскорбительным - и два других Выводка напряглись, чтобы удержать своего бесстрашного лидера от падения, их хватка на руках их начальника мешала ему сделать что-либо, чтобы избавиться от Макса.


Гравитация неумолимо подталкивала их все дальше к краю. В панике Кафельников пытался вырваться из рук своих людей, чтобы попытаться оторвать руки Макса от своего пальто; но его верные парни были слишком сильны и продолжали пытаться оттащить его.


Так же, как казалось, что тощий лидер выводка и стройный вор-домушник будут кувыркаться всю ночь вместе, Макс посмотрел на русского и улыбнулся.


Глаза Кафельникова расширились от изумления и ярости - возможно, он думал,


Если бы только она была одной из моих!


- затем Макс ударил его головой, сломав нос, и почти вырвал его из рук своих головорезов.


Брызнула кровь, и русский взвыл. Высвободив одну руку, он дико замахнулся, целясь Макс в лицо; но она просто отпустила его...


... и его продолжение унесло его обратно с глаз долой на крышу с двумя его головорезами на буксире.


Когда Макс падала в ночном небе, как падающая звезда, она улыбалась, наслаждаясь дуновением воздуха на своем лице. Она не только получила то, за чем пришла, она еще и расквасила нос лидеру Выводка - пока что неплохая вечерняя работа.


Когда она снова проходила седьмой этаж, она потянула за металлическое кольцо на своем костюме, которое открывало парашют и крошечный турбинный вентилятор, который наполнил парашют теплым воздухом и обеспечил достаточный восходящий поток, чтобы обеспечить ей легкий спуск и относительно мягкую посадку.


Она надеялась, что ей не придется использовать парашют с крышки, так как она могла приземлиться среди членов Выводка внизу, которых взрывы вызвали на улицу. План состоял в том, чтобы подождать на крыше, пока тротуары опустеют, когда Брудстеры вернутся в здание, чтобы осмотреть место кражи со взломом. И затем она уплывала на землю.


Но это сойдет в крайнем случае. Однако внизу помощи ждать не приходилось - Муди и Китайского клана нигде не было видно, когда она направлялась к улице; это не удивило Макс ... В конце концов, их работа заключалась в отвлечении внимания. Они сделали то же самое и расстались. Она подплыла к тротуару, приземлилась, выключила вентилятор и завернула желоб.


Затем она обернулась и увидела, что к ней спешат члены Выводка, опасные тупицы в изодранных джинсах. Первый упал от вращающегося удара с разворота в голову, второй - от прямого удара в пах, третий - от правого кросса.


А потом Макс побежал, гангстеры преследовали его. Повернув за угол, она обнаружила, что летит по Вайн-стрит с половиной Выводка позади нее. Она мчалась по середине улицы, ее туфли стучали по блестящему мокрому тротуару. Проходя мимо крышки люка, Макс лениво поинтересовалась, почему на улице так сыро - дождя не было сегодня, не было неделями. Услышав, как открывается крышка люка, Макс остановилась, развернулась и приняла боевую стойку.


Мельком увидев серебристые волосы, поднимающиеся из люка, безошибочно узнаваемый неприятный запах бензина, наполняющий ее раздувающиеся ноздри, Макс внезапно поняла, почему на улице было мокро...


Она развернулась и побежала изо всех сил - а этого было достаточно - даже когда она услышала


свист


о воспламенении газа. Кто-то из Выводка закричал, но она предположила, что это было больше от страха, чем от боли. Муди не позволил бы им подобраться достаточно близко, чтобы они попали в огонь ... вероятно.


Идея заключалась в том, чтобы остановить преследование, а не испепелять преследователей, хотя несколько обугленных жертв не заставили бы Макса или Муди потерять много сна. Оглядываясь через плечо на бегу, Макс увидела стену пламени, отделяющую ее от преследователей, которые отступали в ночь, спеша домой, в свою башню разбитых грез.


И она увидела, что Муди исчез обратно в люк, как будто его на самом деле там даже не было, призрак, бродящий по некогда самой знаменитой улице Голливуда.


"Спасибо", - сказала она ночи и ушла.


Менее чем через час, руководствуясь планами безопасности, Макс взломала электронные замки и лазерные ограждения первого этажа бывшего офисного здания, в котором в настоящее время располагается Музей голливудского наследия. Ее новая цель находилась в дальнем конце второго этажа, в запертой комнате, охраняемой большим количеством лазеров, мин и специальной сигнализацией под самим объектом.


Только два охранника патрулировали музей ночью, и один из них уже дремал за стойкой безопасности на первом этаже.


В музее не должно было быть ничего по-настоящему ценного, только выставленная ностальгия; но Макс - благодаря Муди - знал лучше. Многие экспонаты из истории американского кинематографа представляли ценность только для богатых коллекционеров памятных вещей до импульса. Ни один из китчевых артефактов не мог сравниться с настоящей драгоценностью, которая ждала ее в конце коридора.


На первом этаже было много остатков тех дней, которые на плакатах, размещенных рядом с экспонатами, назывались "Золотым веком молчания". Трость, котелок и черный костюм "комика" по имени Чаплин, что-то вроде арабской одежды, которую женственно выглядящий актер по имени Валентино носил в паре "немых" фильмов, и даже паровоз, о котором с гордостью говорилось на плакате, взят из фильма Бастера Китона под названием


Генерал.


Бесшумно поднявшись по последним нескольким ступенькам на второй этаж, Макс обнаружила, что бродит по коридору, плакат которого хвастался материалами из "Золотого века студий". Для места с таким количеством "Золотых веков", подумал Макс, казалось, что вокруг было очень мало настоящего золота. Крадучись по коридору, держась поближе к стене, кошачьи глаза Макс заметили другого охранника заведения, грузного парня, направляющегося в дальний конец зала, ее обостренный слух уловил стук его каблуков по кафельному полу.


Она продолжала двигаться, скользя мимо одетых в плащи фигур из "мюзикла" под названием


Пою под дождем,


и квартет манекенов, одетых львом, грубым роботом, пугалом и девочкой с косичками в платье в сине-белую клетку, держащей маленькую собачку; последняя группа представляла нечто, называемое


Волшебник страны Оз,


хотя Макс не могла понять, как в этих персонажах было что-то мистическое или волшебное, и единственными волшебниками, о которых она знала, были Гарри Поттер и его друзья.


То, что ждало в комнате за коридором, не имело ничего общего с "Золотым веком студий", но это была самая охраняемая комната в здании ... Так что, конечно, именно здесь был размещен самый ценный экспонат.


Макс наблюдал из тени, как пухлый охранник проверил дверь в конце коридора, затем исчез на лестнице, чтобы продолжить свой обход на другом этаже. Она ждала, чтобы сделать свой ход, слушая, как щелкает закрывающаяся дверь и шаги охранника - он спускался - по металлической лестнице затихают.


Затем она почти беззвучно побежала (


Это Золотой век молчания,


она подумала) последние пятьдесят футов до двери выставки, обошла сигнализацию, щелкнула цифровым кнопочным замком и сделала долгий глубокий вдох.


Замок и сигнализация были легкой частью. Мины, активируемые только тогда, когда музей был закрыт, лежали под полом, а лазеры, подключенные к инфракрасным лучам, пересекали комнату с расстоянием между ними едва ли в фут. Бросив последний взгляд на план этажа, который так заботливо предоставил Кафельников, Макс запомнила его, спрятала подальше и наметила план своих действий.


Она открыла дверь, проскользнула внутрь и тихо закрыла ее за собой. В комнате не было окон и было тихо, напоминая ей об одиночестве казарм на Мантикоре после отбоя. Полдюжины стеклянных витрин стояли по всей комнате, в каждой был реквизит из фильма под названием


Титаник.


В высокой витрине в углу стоял манекен, одетый в старомодное прозрачное белое платье, в то время как в аналогичной стеклянной витрине в противоположном углу находился манекен привлекательного молодого человека с детским лицом в смокинге.


Три длинных плоских ящика были расположены треугольником в центре комнаты. В одном были столовые приборы, в другом - модель корабля, а в третьем - стоп-кадры из кинофильма.


В дальнем конце комнаты, заключенный в коробку из оргстекла, под узким прожектором, ее взгляд привлек ее приз: гигантский голубой бриллиант на серебряной цепочке, инкрустированный бриллиантами поменьше.


Макс мало что знал о фильме, который, по-видимому, был знаменит. Телевидение было ограниченным и очень контролируемым в эпоху постимпульса, и, в любом случае, она не любила художественную литературу... в чем был смысл? Немногие люди в выдуманных историях прожили более интересные жизни, чем она.


Но она знала - благодаря Муди, - что, хотя все в дни, предшествовавшие Pulse, думали, что огромный голубой бриллиант, "Сердце океана", был просто реквизитом для фильма, это действительно было настоящее ожерелье за десять тысяч долларов, заказанное режиссером, который позже пожертвовал его Музею голливудского наследия.


"Его истинная ценность, - сказал ей Муди, - известна немногим - зачем привлекать воров... как мы? И для публики ... для тех, кого все еще волнует глупый древний целлулоид ... магии реквизита достаточно, чтобы он стал самостоятельной туристической достопримечательностью ".


Смешное,


Макс подумал.


В этом городе, где когда-то создавались сны, один из самых известных артефактов был своего рода подделкой...


потому что


это было реально.


Теперь знаменитое Сердце океана лежало всего в двадцати пяти футах через комнату от нее.


И если бы она смогла вернуть его и выбраться отсюда со своей шкурой, китайский клан мог бы продать его за достаточно денег, чтобы обеспечить их на долгие годы.


Ее дыхание замедлилось, когда она приготовилась к финальной атаке на свой приз. Она отправила в рот огромный комок жвачки и начала медленно, методично жевать. Достав из подсумков для усталости две присоски хорошего размера с ручками для снятия давления, Макс прикрепил по одной к каждой руке нейлоновыми ремнями шириной в дюйм и посмотрел на потолок. Между ней и самым верхним инфракрасным лучом было меньше двух футов открытого пространства.


Молодая женщина подпрыгнула прямо вверх, раскинув руки, присоски прилипли к потолку в сосущем поцелуе. Сделав глубокий вдох, затем выдохнув, Макс подтянулась, пока ее шея не склонилась набок, и она держалась, подбоченясь.


Даже для солдата с ее уникальными талантами напряжение было серьезным.


Затем она медленно подтянула ноги и вытянула их перед собой, словно в балетном упражнении. Теперь она сидела, склонив голову набок, свисая с потолка над балками не более чем на шесть или, может быть, семь дюймов. Передвигаться по комнате в таком сложенном виде было бы немалым подвигом.


Взглянув на ожерелье, она изобразила полуулыбку.


Нет мужества, нет славы,


она думала, и эта голубая скала была серьезной, серьезной славой не только для нее, но и для всего ее клана.


Отпустив одну присоску, она приподнялась, выдвинула ее вперед, насколько осмелилась, и снова прикрепила ее крошечным дуновением поцелуя. Она повторила действие со вторым кубком и оказалась на фут ближе к призу. Мышцы ее плеч напряглись и горели, но своим дыханием она разделила боль, выбросив ее из головы.


Немногие на земле могли бы сделать это. Макс обладал этой способностью с детства.


Пот стекал по ее лицу, капая на рубашку, когда она целеустремленно пересекала комнату, все еще небрежно жуя резинку на ходу. Она выполнила свое упражнение с кубками уже девять раз, и горели не только ее плечи, но и бицепсы, трицепсы, квадрицепсы, подколенные сухожилия и ягодичные мышцы, каждая из которых была охвачена собственным огнем с тремя сигналами тревоги.


Голос в ее голове, который звучал неприятно, как голос полковника Лайдекера, напомнил ей, что боль была ценой достижения.


Заткнись,


мысленно ответила она и продолжила двигать чашки вперед.


Наконец, после того, что казалось вечностью, но прошло всего шесть минут, она обнаружила, что находится прямо над Сердцем океана, хотя едва могла достаточно запрокинуть голову, чтобы увидеть.


У нее было, может быть, по полтора фута свободного пространства с каждой стороны коробки из оргстекла. Как будто поездки сюда было недостаточно, теперь работа станет


действительно


сложно. В этом тесном пространстве ей пришлось бы снять кубический фут пластика, схватить ожерелье, не включив сигнализацию, а затем на присоске вернуться к двери.


Нет проблем.


Вытащив одну руку из присоски, Макс подтянула колени кверху, затем медленно откатилась назад, подняв ноги к потолку, а голову опустив к коробке. Примерно на полпути к дому, ее тело было упаковано в сферу, лишь немного больше пляжного мяча, она засунула свою туфлю в пустой ремешок одной из присосок.


Убедившись, что ремень надежно удерживает ее, она отпустила его другой рукой и закинула другую ногу в ремень. Теперь она висела вниз головой, ее голова едва на фут возвышалась над ожерельем с мерцающим камнем.


Работая быстро, Макс открыла замки с каждой стороны коробки, подняла коробку Plexi вертикально вверх, вынула изо рта жвачку и прикрепила ее к верхней части крышки. Затем она повернула штуковину так, чтобы ее верх был опущен ... и опустила ее к полу.


Это была часть, которая беспокоила ее больше всего.


Ее руки были недостаточно длинными, чтобы доставать до пола. Ей придется бросить коробку последние пару футов или около того, и чертовски надеяться, что комок жевательной резинки удержит ее на месте и не даст попасть в один из инфракрасных лучей.


Выдохнув, Макс выпустила коробку как можно более легким прикосновением. Он упал на ковер с глухим, едва слышным


глухой удар,


затем качнулся в сторону луча...


... но исправился и остановился.


Шаг первый выполнен.


Вытащив из кармана универсальный нож, Макс наклонился поближе к выставленным украшениям. Только один провод соединял ожерелье с будильником, но ей придется действовать осторожно, чтобы он не сработал.


Кровь прилила к ее голове, и она почувствовала, как ее лицо запылало, словно от ужасного смущения... еще немного, и все было бы хорошо... хорошо...


Вися там вниз головой, Макс рассеянно пожалела, что в ее генетический коктейль не добавили капельку ДНК летучей мыши - тогда, может быть, от этого трюка у нее не так закружилась бы голова. Осторожно соскребая пластиковое покрытие с провода, она обнажила около двух дюймов блестящих латунных нитей, отложила нож и вытащила свой собственный провод с зажимами из кожи аллигатора на обоих концах. Прикрепив зажимы к обоим концам очищенной секции, Макс достала кусачки, снова замедлила дыхание и обрезала провод сигнализации в середине очищенной секции.


Она на несколько секунд задержала дыхание... но не прозвучало сигнала тревоги, в нее не выстрелили лазеры, и мины не сработали.


Высвободив проволоку из ожерелья, Макс с нежностью посмотрела на огромный голубой камень, и впервые за весь вечер ее лицо озарила настоящая, широкая улыбка. Она подняла ожерелье, испытывая настоящее почтение к его ценности, если не к его истории, и быстро поцеловала...


... затем, как будто это сделали ее губы, прозвучал сигнал тревоги.


И весь ад вырвался на свободу.


"Дерьмо",


Прошептала Макс, ее словарный запас "запретных" слов теперь был намного больше, чем она когда-либо слышала от полковника Лайдекера.


Вор внезапно понял, что ожерелье также находилось на сигнализаторе давления - мера безопасности, которая каким-то образом не была включена в украденные планы Выводка. Сирена тревоги завыла, как стайка рассерженных гусей, скрежещущий, неприятный звук, который, как решила Макс, она возненавидела бы даже при невинных обстоятельствах.


В отличие от этих виновных...


Первый лазер просверлил подставку, на которой висело ожерелье, и взорвал ее дождем из дерева и бархата, как раз в тот момент, когда Макс поднялась, убравшись с дороги. Несмотря на мины в полу, которые, предположительно, теперь были активированы, выбрав меньший из плохих вариантов, она высвободила ноги из присосок и упала на ковер, когда лазеры проделали дыры в комнате вокруг нее.


По крайней мере, там, где она приземлилась, не было шахты...


Схватив оргстекловую оболочку экспоната, прижимая ее к себе, как большой квадратный футбольный мяч, Макс сделала бросок вперед и вскочила на ноги как раз в тот момент, когда лазер выстрелил ей в лицо.


Она уклонилась влево, реагируя с присущей ей молниеносной, нечеловеческой скоростью, хотя, тем не менее, почувствовала жар от взрыва, когда он пронесся мимо ее правой щеки, и она услышала, как зашипели ее волосы, когда ноздри наполнились запахом гари.


Прыгнув со всей своей немалой мощью, она бросилась на одну из выставочных витрин в центре комнаты как раз в тот момент, когда очередной лазерный разряд прогрыз пол недалеко от того места, где она стояла, вызвав небольшой взрыв одной из мин. Они, очевидно, не были предназначены убивать, только калечить.


Это было облегчением ... она догадалась...


Теперь у нее было всего несколько секунд до того, как лазеры снова нацелятся на нее. Подняв коробку из оргстекла, она бросила ее на половину оставшегося расстояния к двери. Он попал, но звук его удара был поглощен взрывом другой мины, и коробка распалась, издавая оглушительную музыку в облаке черного дыма.


Прыгнув в безопасность созданного ею кратера, Макс поняла, что все планирование, любая стратегия рухнули вместе с этой коробкой ... С этого момента ей просто нужно оставаться умной и надеяться на удачу. Она побежала к двери, уворачиваясь и сокращая весь путь. К ее большому удивлению, она не превратилась в кровавое месиво из-за очередного взрыва - количество мин, должно быть, было минимальным, чтобы уменьшить ущерб зданию.


Она повернула ручку и обнаружила, что дверь автоматически заблокировалась, когда сработала сигнализация - еще один лакомый кусочек, отсутствующий в плане безопасности.


Лазеры приближались, их прицел улучшался, пока она неподвижно стояла перед дверью, датчики тепла и / или движения, вероятно, наводили их на нее. Еще один заряд выстрелил в ее сторону, и она отступила ровно настолько, чтобы он промахнулся мимо нее, и снес замок с двери, пролетев половину коридора.


Макс рывком распахнул то, что осталось от двери, и выскочил в коридор, затем пригнулся к краю двери, когда рассеянные лазерные лучи бешено метнулись по коридору.


Двое охранников подбежали к ней, и Макс поняла, что они, должно быть, обезвредили мины в коридоре, думая, что она окажется в ловушке в выставочном зале. У каждого была дубинка и электрошокер.


Ближайшим был мускулистый парень лет двадцати пяти, его лицо напоминало сердитую маску. Тот, что был дальше, был пухлым парнем, которого она видела проверяющим doors, и он был старше по крайней мере на двадцать лет и тяжелее почти на сто фунтов, и выглядел испуганным.


Мускулистый прицелился из своего электрошокера и выстрелил, но Макс нырнула под дротик, перекатилась вперед и подошла, ее правый кулак попал охраннику под подбородок, оторвав его от пола и отправив его растягиваться по коридору, без сомнения, чтобы позже проснуться и удивиться, как такая маленькая "девочка" смогла его так оглушить.


Пухлый пытался выглядеть решительным, но жест не удался, когда его подбородки начали дрожать. Он выстрелил из тазера, не целясь, затем стоял в растерянном страхе, когда Макс подошел к нему. Голос в его голове, вероятно, сказал ему достать дубинку, но другой, возможно, напомнил ему, как мало ему платят, поэтому он просто стоял неподвижно, дрожа, как желатин.


Макс похлопал его по щеке и мило улыбнулся.


Затем она поспешила прочь по коридору.


Воровка могла слышать сирены вдалеке, когда распахнула входную дверь музея, но к тому времени, как сюда доберутся копы, она будет уже далеко...


... и Сердце океана было надежно спрятано в ее комбинезоне. Макс не мог дождаться возвращения в театр, чтобы показать приз Муди.


Она чувствовала бы себя королем воров, если бы не была... "девушка".


Глава третья


ДОМ Для Макса


ДОРОГА


КАСПЕР, ВАЙОМИНГ, 2009


Наблюдая из-за угла, девятилетняя Макс - чужая фигура в этом жилом районе, ее тонкий сине-серый халат цвета мантикоры развевался на зимнем ветру, ее босые ноги стояли на холодном бетоне тротуара - пыталась понять, что задумал маленький ребенок...


Но генетически выведенный солдат в процессе становления просто понятия не имел, что делает девочка-ребенок, катая снежный ком по белому двору, делая его все больше с каждым своим шагом.


Сосредоточившись, Макс внимательно посмотрел на ребенка на другой стороне улицы - девочку, чьи длинные черные волосы выглядывали из-под красной чулочной шапочки. Немного старше Макса, по крайней мере, на год или два, у девочки были полные губы, короткий нос и широко посаженные голубые глаза под длинными ресницами-бабочками.


Загипнотизированный, как будто наблюдая сон, Макс наблюдал, как девушка откатила снежный шар в другую сторону. Круглая белая штука теперь доходила девушке почти до талии, и Макс все еще не могла понять, что, по мнению этого ребенка, она делает.


Доехав задним ходом до угла и нырнув за машину, Макс мгновение наблюдал за девушкой, затем скользнул через улицу серо-голубой тенью. Теперь, находясь на той же стороне квартала, что и девочка, Макс незаметно проскользнул за угловой дом и побежал через задние дворы, направляясь к третьему дому, на переднем дворе которого играла девочка. Такого стремительного поведения Макс никогда раньше не видела - что это была за стратегия? - и ей нужно было присмотреться повнимательнее.


Когда Макс обогнул третий дом и подкрался к месту за большим вечнозеленым растением, чтобы понаблюдать, девушка все еще работала на снегу. Максу ее ночная рубашка и босые ноги внезапно показались несущественными по сравнению с одеждой дикого цвета другой девушки: красной шапочкой-чулком, зелеными варежками, розовой паркой, синими джинсами и канареечно-желтыми ботинками.


Макс с восторгом наблюдал, как девочка в красной шапочке-чулке решила, что этот мяч достаточно большой, бросила его посреди двора и спустилась на тротуар, чтобы запустить другой. Девочка набивала новый шар снегом, пока он не стал слишком большим, чтобы его можно было держать, затем она скатала его, как и предыдущий.


Когда ребенок закончил, вторая снежная сфера была лишь немного меньше соседней и тоже доходила ей почти до пояса. Девушка попыталась поднять его, чтобы установить поверх первого шара, но не смогла оторвать его от земли.


Зная, что ей следует отступить и избегать любого контакта, прекрасно понимая, что ей нужен кров, еда и теплая одежда, желая продолжать двигаться, Макс, тем не менее, оставалась замороженной чем-то другим, кроме холода: что-то в этой девушке удерживало ее здесь, заставляло Макса наблюдать...


Как ни старалась девушка в красной шапочке, казалось, она не смогла поднять второй мяч поверх первого. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Макс вышла из-за вечнозеленого растения и направилась помогать другому ребенку.


Одним из немногих человеческих инстинктов, которые оставались сильными в ней, несмотря на все усилия Мантикоры, была потребность помочь своим "братьям и сестрам" ... и эта девочка, столь близкая к своему возрасту, затронула эту родственную нить внутри подразделения X5.


Когда появился Макс, девушка в красной шапочке выпрямилась, и ее рот открылся от явного удивления. Макс не сказала ни слова, просто перешла на другую сторону мяча и просунула под него руки. Снег казался холодным на ее руках, но он был странно бодрящим, совсем не неприятным, и обнаженная кожа на ее руках, там, где рукава ночной рубашки задрались, покрылась гусиной кожей.


Девушка в красной шапочке немедленно поняла план и бросилась на помощь. Вместе две маленькие девочки - поскольку Макс, несмотря на все ее тренировки, несмотря на генетическое вмешательство, тоже была маленькой девочкой - подняли новый снежный шар поверх первого.


"Подожди минутку", - задыхаясь, попросила девушка в красной шапочке, не в состоянии поспевать за Максом, - "Ладно?"


Макс покорно кивнула, держа руки на мяче, чтобы он не скатился.


Затаив дыхание, девушка в кепке сказала: "Я... Я должен... набить вокруг него немного снега... чтобы он не отвалился. Понимаешь?"


Макс снова кивнула, хотя понятия не имела, что происходит. Наконец, она спросила: "Что это за объект?"


Девушка в кепке с любопытством посмотрела на Макса. "А?"


"Что ты здесь делаешь? Какой цели это служит?"


"Цель?... Мы лепим снеговика, глупышка."


"Ох. Своего рода... приманка?"


Маленькая девочка нахмурилась. "По-твоему, Фрости здесь похож на утку?"


"Нет!... Это статуя?"


Другая маленькая девочка, очевидно, никогда не думала об этом с такой точки зрения. "Ну... да. Вроде того."


"Но статуя растает. Это непостоянно".


"Конечно, когда-нибудь он растает. Но не сейчас, когда так холодно ".


"Если статуя расплавится, какова цель?"


"Это весело!"


Макс слышал это слово раньше, но оно представляло собой иностранное понятие; такова была природа многих тренировок мантикоры.


"Разве тебе не весело помогать?" спросила девушка в кепке, ее дыхание было прерывистым. "В любом случае, как тебя зовут?"


"Макс".


"Макс? Разве это не мужское имя?"


"Нет. Я девушка."


"Ага! Я вижу это... Я Люси. Люси Барретт." Пока они разговаривали, девушка продолжала укладывать снег, разглаживая и закрепляя снежные шары. Макс, быстро обучающийся, имитировал действие.


"Тебя зовут Люси. Привет, Люси."


"Привет, Макс. Тебе не холодно?"


Макс снова пожал плечами. "Немного".


Девушка в кепке объяснила, что "Фрости" теперь нужна голова; Макс внес свой вклад, и они смастерили мяч поменьше.


"Ты болен, Макс?"


"Заболел?"


"Ты выглядишь так, будто вышел из больницы или что-то в этом роде".


"О, Нет. Со мной все в порядке".


"Хорошо", - сказала Люси, нанося последние штрихи на третий шар. "Ты живешь где-то здесь?"


Макс покачала головой, помогая поднять "голову" на снежную статую.


"Ты тоже остановился у родственников, Макс?"


"Родственники?"


"Где твоя мама?


Мой


мама бы очень разозлилась, если бы я вышел на улицу без пальто, ботинок, варежек или шапочки для чулок ".


"Мама?" Макс держал последний мяч, пока Люси укладывала его на место, пока он не стал более твердым, как будто он не сдвинулся бы, если бы она отпустила его. Макс, однако, не отпустил.


"У тебя ведь есть мама, не так ли? Или ты живешь со своим отцом?"


"Папа?"


Люси достала морковку из одного кармана своего зимнего пальто и два куска угля из другого; она сделала из них рожицу - Макс понял это мгновенно - и затем они стояли и смотрели на свое произведение искусства, внимательно его рассматривая.


Старшая девочка тоже внимательно посмотрела на Макса и, казалось, только наполовину шутила, когда спросила: "Ты ведь не беженка из психушки, не так ли?"


"Психушка?"


Девушка в кепке нахмурилась. "Послушай, ты из другой страны?"


"Я американец". Макс знал это достаточно.


"Ну, разве у тебя нет мамы?"


"У меня никогда не было мамы".


"Как это может быть?"


"Люси... Я даже не знаю, что такое мама."


Девушка в кепке начала смеяться.


"Я сказал что-то смешное?" Спросил Макс, немного раздраженный, но не зная почему.


Смех застрял у Люси в горле. "Ты... ты серьезно? Ты не знаешь, кто такие мамы?"


Внезапно почувствовав себя очень невежественным, Макс сказал: "Э-э, нет".


"Что ж... как, по-твоему, ты сюда попал?"


Макс хотел сказать,


Я сбежал с Мантикоры, спрятался на грузовике, затем...


Но она этого не сказала; возможно, она не обучена обычаям внешнего мира, но Макс, тем не менее, знала, что Люси имела в виду не это.


У Люси был еще один вопрос, слегка насмешливый: "Ты был


рожденный,


не так ли?"


Еще один вопрос, на который у Макса не было ответа.


Теперь Люси выступила вперед, похлопывая по снегу, разглаживая статую. "Ты поэтому так одет? Потому что о тебе некому позаботиться?"


Макс задавалась вопросом, как она могла пройти столько тренировок за последние девять лет, так многому научиться, так усердно учиться, и все же эта девушка в красной шапочке могла задавать все эти вопросы, ответы на которые Макс понятия не имела.


Они подошли к выщербленным цементным ступенькам дома и сели. Люси спросила: "Ты не отсюда, не так ли?"


Наконец, вопрос, на который она знала ответ. "Нет".


"Я тоже. Моя мама дома, навещает мою тетю. Мы были здесь со вчерашнего дня. Мне здесь нравится, потому что папы нет рядом... Но мы скоро отправимся домой ".


Макс сказал: "Муравей - это насекомое".


Люси рассмеялась. "Не такой муравей! Ты шутишь?... Тетя Вики - сестра моей мамы." Снова смех сменился выражением обеспокоенного любопытства. "Макс- ты сбежал?"


"Э... да. Я сбежал ". Вопросы, казалось, теперь становятся проще.


Люси сняла свои варежки. "Вот- возьми это".


Макс с благодарностью натянул рукавицы. Они были мокрыми от снега, но все равно это было лучше, чем ничего, и она еще больше оценила теплоту жеста Люси. "Спасибо".


"Итак, Макс... у тебя нет дома." Это было утверждение, а не вопрос.


"Нет, Люси".


"И у меня нет сестры".


"У меня есть сестры. И братья."


"Неужели? Где?"


"Мы... мы все разделились".


"Разбитый дом, да... Я знаю многих детей в твоей ситуации ".


Почему-то Макс сомневался в этом.


Люси смотрела в сторону дома, двухуровневого, с большим панорамным окном в гостиной наверху; затем ее глаза вернулись к Максу, и в них сверкнуло новое возбуждение. "У тебя нет никакой одежды, или где остановиться, или чего-нибудь поесть, верно?"


Снова Макс обнаружила, что не может подобрать слов. Но теперь, когда ее руки стали теплее, она начала понимать, насколько холодной стала остальная часть ее тела. Она начала дрожать, и ей пришлось приложить усилия, чтобы не стучать зубами.


"Макс, моя мама настоящая мягкотелая. Она хотела, чтобы у меня была сестра, но они с папой не могли ".


"Почему?"


"Я не знаю. Но я знаю одно: моя мама могла бы тебе помочь ".


Расстроенный Макс сказал: "Люси, я все еще не знаю, что такое "мама"


это


", - покачала головой, ей, похоже, не нравилось, к чему все это клонится.


Теперь и сама выглядя смущенной, Люси на мгновение задумалась над этим. Она рассеянно поднялась со ступенек и вернулась к работе над снеговиком, разглаживая его, пока обдумывала проблему. Макс присоединился к ней, стоя так же тихо, как Фрости.


Наконец, все еще заполняя пробелы в снеговике, Люси сказала: "Мама - это тот человек, который дал жизнь мне, и тебе тоже".


"Меня родила твоя мама?"


Люси снова рассмеялась, остановилась и покачала головой. "Нет, не моя мама...


Твой


мама, кем бы она ни была, или, может быть...


был


... дал жизнь тебе. У тебя есть пупок, не так ли?"


"Я не знаю".


"Пупок?"


"Конечно, у меня есть пупок".


"Ну, это то место, где ты раньше был связан со своей мамой, когда ты родился. Это доказывает это. Знаешь ты ее или нет, у тебя была мама, все верно." Люси пожала плечами. "Все так делают".


"Значит ... мамы всегда девочки?"


"Женщины", - серьезно сказала Люси, похоже, принимая близко к сердцу эту ответственность учителя. "Когда мы станем старше, мы станем женщинами, и мамами тоже".


Максу не очень понравилось, как это звучит. "Нам обязательно это делать?"


"Что ж... почему ты задаешь такие трудные вопросы, Макс?"


Что были вещи, Люси


не


знать казалось странно успокаивающим для Макс; заставляло ее чувствовать себя менее невежественной.


"В любом случае, " говорила Люси, в последний раз оценивая Фрости, - моя мама может помочь. Она может дать тебе еды и, может быть, у тети Вики найдется какая-нибудь старая одежда ... "


Больше людей - это было плохо ... не так ли? Внезапно Макс испугалась, что ей никогда не следовало останавливаться, никогда не следовало разговаривать с этой маленькой девочкой.


"Нет", - сказал Макс. "Все в порядке. Я могу постоять за себя. Я приспосабливаюсь и выживаю ".


"А?"


"Никому не говори, что видел меня, хорошо?"


Люси казалась озадаченной.


"Люси, пожалуйста. Не заставляй меня..."


"Сделать тебя кем?"


Убить тебя,


Макс подумал.


Глаза Люси заблестели от осознания. "Это потому, что ты сбежал, не так ли? Ты боишься, что мама отправит тебя обратно!"


Макс медленно кивнул. Она коснулась руки девушки; крепко сжала ее. "Обещай мне, Люси?"


Обнаженная рука Люси коснулась руки Макса в варежке. "Макс- они были грубы с тобой? Я имею в виду, там, откуда ты сбежал ... Они были строгими?"


Мысленным взором Макс увидела, как Ева падает замертво от пули Лайдекера.


"Они были строгими", - сказал Макс.


"Они были грубы с тобой там?"


"Очень подло".


Люси забыла о своей маме, когда ее захватила мысль о дилемме Макса. "Боже- что они сделали?"


"Они забрали меня у моей матери", - сказала Макс, констатируя собственное внезапное осознание, - "а потом сказали мне, что ее никогда не существовало".


"Они действительно сделали это?"


В одном квартале отсюда проехала машина, Макс поднял глаза, увидел машину и нырнул обратно за вечнозеленое растение, Люси следовала за ней по пятам.


"Они действительно сделали это?" Люси повторила.


"О да", - сказал Макс. "И теперь они преследуют меня. Ты тоже можешь быть в опасности, просто находясь со мной... Вот почему никто не должен знать, что я здесь ".


Люси, казалось, понимала, но опасность, о которой упомянул Макс, казалось, только раззадорила ребенка. "Послушай, Макс... У меня есть идея. Мы можем спрятать тебя. Ты можешь пойти с нами. Мы живем далеко,


действительно


далеко... Тот, кто ищет тебя, никогда бы не подумал искать там."


Теплое чувство зародилось в груди Макс, чего она никогда раньше не чувствовала: надежда. "Но если мы сделаем это, разве тебе не придется рассказать своей маме?"


"Поверь мне - она захочет тебе помочь".


Макс энергично покачала головой; она доверяла Лайдекеру...


"Мама любит детей, она поможет тебе и не даст людям преследовать тебя. Смотри, она пыталась удочерить для меня сестру, но ей отказали ".


"Усыновить?"


"Прими ребенка, чья мама была мертва или что-то в этом роде. Но мой отец... они сказали, что он "не подходит", или ... В любом случае, она бы все отдала, чтобы у меня была сестра."


Не убежденный, Макс сказал: "Спасибо, но мне лучше идти". Она сняла варежки и вернула их Люси.


"Ты не можешь уйти - ты замерзнешь в этой пижаме! Ты дрожишь."


Макс пожал плечами. "Я бы скорее замерзла до смерти, чем вернулась". Она повернулась и начала обходить дом с задней стороны.


Догнав ее, Люси положила руку на плечо Макс. "Как насчет, если это просто


наш


секрет, ты и я?"


На лице Макса отразился скептицизм.


"Честно", - сказала Люси. "Ты можешь спрятаться в машине, а когда мы вернемся домой, ты будешь за много миль отсюда".


"Неужели?"


"Никто никогда не убегал лучше!... Мы сможем это сделать, Макс, если ты будешь вести себя тихо ".


Макс пожал плечами. "Я всегда спокоен".


"Ты вроде как такой. Договорились?"


Люси протянула руку; это был жест, знакомый Максу по Мантикоре: она пожала руку другому ребенку.


Бросив еще один украдкой взгляд на дом, Люси направилась к выходу, где на улице стоял потрепанный старый внедорожник. Когда они добрались до дальней стороны, Люси сказала: "Когда я открою дверь, ты быстро залезай. Сзади есть одеяло... заползите под него и оставайтесь на полу у заднего сиденья. Тише, как мышка, сейчас же!"


"Я могу быть тише". На взгляд Макса, мыши были ужасно шумными.


"Мама всегда заставляет меня сидеть сзади, " говорила Люси, " пристегнутую ремнем безопасности. Если мы будем вести себя тихо, то сможем поговорить шепотом ... И если я смогу взять у тети Вики чего-нибудь перекусить в дорогу, мы сможем разделить это. Я стащу тебе немного!"


"Перекусить?"


"Еда, Макс. Ты


сделай


поешь, не так ли?"


Улыбка скользнула по ее лицу, несмотря на страх. "Да, и прошло много времени с тех пор, как я это делал".


Люси кивнула. "Хорошо, я принесу тебе что-нибудь... Это захватывающе! Это лучше, чем лепить снеговика ко всем чертям!"


Глаза Макса расширились, услышав запретное слово от этого парня.


"Теперь залезай во внедорожник", - приказала Люси, - "и залезай под одеяло".


Люси открыла дверь, и Макс, обученная следовать за лидером своей группы, сделала так, как проинструктировала другая девушка. Технически внутри грузовика было холодно, но намного теплее, чем снаружи. По крайней мере, она наконец-то укрылась от ветра, и с одеялом Макс почти сразу начала согреваться.


Менее чем через час дверь заднего люка открылась, и Макс почти запаниковал... но мама Люси даже не взглянула дважды на одеяло, когда засовывала два чемодана в камеру хранения... один из них оказался ужасно близко к носу Макса ... и снова захлопнул дверь.


Макс слушал, как мама прощалась с тетей Вики, которая также громко попрощалась с Люси.


"Пристегни ремень безопасности", - сказала мама.


"Да, мэм", - ответила Лаки, тяжело опускаясь на сиденье прямо за Максом.


Немного отодвинув чемодан, Макс молча перевернулась и оценила свой маленький мир: сиденье, на котором сидела Люси, было высоко, а под ним - неиспользуемое место для хранения вещей. Макс заползла под высокое сиденье, ее голова прижималась к полу; она подняла глаза и увидела, что Люси смотрит на нее сверху вниз. Другой девушке пришлось прикрыть рот, чтобы не завизжать от восторга. То, что для Макса было упражнением в выживании, для Люси было великим приключением.


"Ты в порядке, Люси?" Спросила мама.


"Прекрасно. Просто отлично".


Двигатель заработал, и внедорожник, кашляя, ожил. "Скоро здесь потеплеет, дорогая".


"Хорошо. Мне немного холодно ".


"Поймай свою смерть, лепя этого глупого снеговика".


"Тебе не понравился Фрости, мам?"


"Он был очень красив, дорогая".


Через некоторое время обогреватель начал превосходно гаснуть, и Люси посмотрела на Макса, который слегка кивнул ей. "Теперь нам достаточно тепло, мам".


"Мы?"


"Мой новый друг... ух... Макс... эм ... разве ты не видишь ее? Она сидит прямо рядом со мной ".


Мама издала короткий смешок. "Еще один невидимый друг?"


Люси пожала плечами.


"Милая, не старовата ли ты для этого?"


Еще одно пожатие плечами. "Макс будет последним".


Подшучивание продолжалось в том же духе еще несколько минут, Люси подкладывала Максу печенье, пока мама смотрела на дорогу, Макс жевал как можно тише. Когда Макс слушал разговор между матерью и дочерью - разговор, совсем не похожий на разговор между взрослыми и детьми X5 в Мантикоре... мама казалась...


неплохо


- юная безбилетница осознала, в какую чуждую вселенную она попала.


Наконец, разговоры стихли, и музыка из автомобильного радио заиграла кантри-вестерн, к которому Макс привык, из бумбокса ночного персонала Мантикоры. В конце концов, Люси отправилась спать, и вскоре после нее Макс тоже задремал.


Когда Макс проснулся, внедорожник не двигался.


Напрягшись, она выглянула из-под сиденья и не увидела никаких признаков свисающих ног Люси. Забравшись обратно в заднюю часть автомобиля, она обнаружила, что чемоданы тоже исчезли. Она прислушалась, но все, что она услышала, была тишина, прерываемая движением и ночными звуками.


Макс снова был один. Она медленно выползла из-под одеяла. Взгляд в окно подсказал ей, что была середина ночи; она определила, что Барретты, вероятно, находились за дверью с номером перед внедорожником, который был припаркован в стойле, обозначенном белыми линиями, нарисованными на черном асфальте.


Выбравшись из машины со всей осторожностью, которой ее научили, девятилетняя Макс спустилась вниз и размяла уставшие ноги. То, что она была свернута под сиденьем, сказалось на ее мышцах и костях; но с другой стороны, ей было тепло и сухо, и, судя по внутреннему спокойствию, которое она чувствовала, Мантикора была далеко позади нее. Ей действительно не требовалось так много сна, но девушка как бы ... копила силы, не зная, что ее ждет. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она начала осмотр местности, все время держа внедорожник в поле зрения.


Погода здесь была немного теплее, чем в том месте, которое они покинули, и снег практически сошел, только пятна тут и там. Внедорожник стоял на парковке двухэтажного U-образного бетонного здания, с пронумерованной дверью Барреттов прямо в середине нижней части U. Всего около двадцати машин занимали большую стоянку, и у большинства из них были номерные знаки штата Юта.


Девушка нашла стеклянную дверь с надписью "ВЕСТИБЮЛЬ", заглянула внутрь и увидела, что внутри горит свет. Она подергала дверь и обнаружила, что она не заперта; но когда она открыла ее, раздался звонок. Нырнув обратно на улицу, за припаркованный автомобиль, Макс наблюдал через окно, как молодой блондин в белой рубашке и коричневых брюках вышел из задней комнаты, посмотрел через стойку на дверь, пожал плечами, затем снова ушел.


За стойкой, в центре вестибюля, Макс увидел стол с большой вазой фруктов в центре. В животе у нее заурчало от предвкушения. Она снова посмотрела на дверь с этим раздражающим звонком.


Ее обучение научило ее, что нет непреодолимых препятствий. Она обдумывала проблему, как ей показалось, довольно долго, ее взгляд устремлялся к фрукту чаще, чем ей хотелось бы; она должна была лучше контролировать себя. Кем она была, ребенком? Наконец, она решила, что должен быть другой путь внутрь, и она начала обходить здание, чтобы найти его.


В дальнем конце левой вертикальной части U она нашла то, что искала: еще одну дверь, на эту можно было попасть, только вставив карточку-ключ; похоже, у нее не было охраны в виде человека, и это само по себе облегчило бы задачу.


Она вернулась по своим следам к внедорожнику Барреттов и обыскала его внутри, ища то, что ей было нужно. Она не нашла отвертку, но в бардачке наткнулась на маленький перочинный нож.


Этого должно быть достаточно.


Пять минут спустя она сняла переднюю крышку с коробки с карточками-ключами, пересекла провода и вошла в холл, затем последовала за ней в вестибюль, где ее ждала награда в вазе с фруктами. Нырнув обратно в коридор с полной миской, она быстро проглотила два банана и апельсин, оставив кожуру как свидетельство голодного животного, которое рылось здесь в мусоре.


Затем Макс исследовала достаточно долго, чтобы найти ванную и попить воды из раковины, прежде чем вернуться к внедорожнику, все еще держа в руках банан и два яблока.


Она грызла свой фрукт, пока, наконец, не появились Люси и ее мама, и Макс скользнул под одеяло, а затем они снова отправились в путь.


Люси хотела прошептать, но Макс покачала головой, не желая рисковать. Набив живот, Макс на удивление легко справилась с этим странным миром, который показался подразделению X5 на удивление легким, забралась под одеяло и удовлетворенно уснула.


Восемь часов спустя, когда машина наконец остановилась навсегда, а Люси и ее мама снова исчезли, Макс выбралась из своего укрытия и оказалась в стране солнечного света, тепла и пальм.


Обучающие видеоролики и раньше показывали ее страну такой, но это была абстракция - она никогда не видела ничего подобного лично. Стоя возле внедорожника, она позволила солнечным лучам омыть ее лицо, руки и ноги. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо в ее жизни было так тепло, и ей это нравилось.


Макс стояла перед маленьким каркасным домом, меньше того, где она встретила Люси; во дворе был припаркован внедорожник, который стоял между ней и улицей, длинной асфальтированной дорогой с одноэтажными домами, выстроившимися по обе стороны, насколько она могла видеть.


Хотя они были вне поля ее зрения, Макс услышала, как где-то смеются дети. Думая, что Люси может быть с ними, она сделала один шаг, прежде чем звук женского голоса остановил ее.


"Ты, должно быть, голоден".


Макс обернулся и увидел маму Люси, стоящую за дверью-сеткой. "Э-э..."


Доброе взрослое лицо, с отголосками Люси, одарило улыбкой, почти такой же теплой, как солнечный свет. "Все в порядке, милая - Люси рассказала мне о твоей проблеме".


Первым побуждением Макс было бежать, просто бежать; но единственная взрослая женщина, с которой она когда-либо разговаривала за воротами Мантикоры - Ханна - помогла ей. И, как и Ханна, эта женщина, казалось, не была расстроена из-за нее - назвала ее "милая", очевидно, ласковое обозначение, которым женщина также наградила свою дочь.


Прямо сейчас, на самом деле, женщина придержала сетчатую дверь для Макса - держала ее широко открытой.


"Не хочешь ли зайти?" Спросила мама Люси, демонстрируя широкую зубастую улыбку. "Может быть, перекусить чем-нибудь?"


Макс осторожно приблизилась к женщине; впервые внимательно взглянув на "маму", Макс не могла не задаться вопросом, все ли мамы выглядят так. Возможно, пять футов пять дюймов и 125 фунтов, с темно-каштановыми волосами, уложенными в высокую прическу, у мамы Люси были большие голубые глаза ее дочери, полные губы и такие же длинные ресницы. На ней было бледно-голубое платье с маленькими розовыми цветами.


"Я не должен", - наконец выдавил Макс.


"Смотри, Макс... Это


Макс,


не так ли?"


Макс кивнул.


"Это сокращение от Максин?"


"Я так не думаю".


Улыбка женщины уменьшилась, но не исчезла, и она все еще держала ту дверь открытой. "Послушай... Макс. Люси сказала мне, что тебе больше некуда идти, и что люди, у которых ты жила раньше, причинят тебе боль, если найдут тебя. Это правда?"


Еще один кивок.


"Тогда тебе нужно новое место для жизни, не так ли?"


Макс посмотрел вниз по улице, как будто ответ мог быть где-то там; но почему в этих почти одинаковых домах может быть ответ лучше, чем в этом?


Наконец, Макс кивнул в третий раз.


"Тогда... ты хотел бы остаться с нами?"


Она пожала плечами. Она не знала, как на это реагировать.


"Что ж, заходи, дорогая... поешь, и мы поговорим. Разберись с этим ".


Макс посмотрел в другую сторону, вверх по улице, и также не нашел потенциально лучших ответов в этом направлении. Запинаясь, она сделала шаг к дому. Открыв сетчатую дверь, она почувствовала аромат ростбифа, который разносился по дому, призывно изгибая пальцы...


Желание по-настоящему поесть пересилило ее опасения, и Макс вошел в дом.


Гостиная была маленькой. Хотя этот был больше, чем у Ханны, он был менее привлекательным сразу. В воздухе витал запах старых сигарет; источником, казалось, был потертый на вид мягкий стул слева от нее, рядом с которым на столе стояла пара пустых пивных банок, без сомнения, усиливавших затхлый запах в комнате.


Тем не менее, аромат говядины манил, пересиливая табачный запах, и Макс последовал за мамой Люси в маленькую столовую к деревянному столу с четырьмя стульями в тон. Хотя еда выглядела так же, как та, что она получала в Мантикоре, пахла она намного лучше: ростбиф, морковь, картофельное пюре с подливкой и свежеиспеченное печенье.


Люси, выглядевшая виноватой и, возможно, встревоженной, села на дальней стороне стола, а ее мама отодвинулась к дальнему концу, выдвигая ближний стул для Макса, когда проходила мимо.


"Папа Люси не придет сегодня на ужин", - сказала мама. "Он работает - он водитель грузовика".


Макс кивнул. Она задавалась вопросом, означало ли это, что он был похож на человека, в грузовике которого она пряталась.


"Он будет дома завтра. Ты любишь ростбиф, Макс?"


Сглотнув слюну, Макс сказал: "Да, очень".


"Что ж, копай глубже. Люси, помоги ей... Есть над чем поработать".


Набрав полную тарелку, Макс набросилась на еду и подумала, что никогда не ела ничего настолько вкусного.


"Итак, дорогая, ты родилась в Каспере?"


Макс повернулся к маме. "Каспер?"


"Ты знаешь город, где ты встретил Люси?"


"Нет, я родился не там". Она сказала это с уверенностью, хотя внутри у Макс были сомнения: поскольку до вчерашнего дня она ничего не знала о матерях и родах, кто мог сказать?


"Судя по тому, что говорит Люси", - сказала мама, "и судя по тому халату, который на тебе, ты сбежала из учреждения ... сиротского приюта?"


"Что такое... сиротский приют?"


"Место, дорогая, где живут дети без родителей".


"Да. Да, это был сиротский приют."


"И они были жестоки там, дорогая?"


"О да".


Мама Люси передвигала вилкой еду на своей тарелке, но ничего не ела; ее глаза были влажными и двигались из стороны в сторону в задумчивости.


Затем мама сказала: "Мы пытались заполучить такую милую девушку, как ты, через... официальные источники. Но они не позволили бы нам. Мой муж... у него проблемы с алкоголем. Я думаю, ты имеешь право знать это ".


Почему у кого-то могут быть проблемы с выпивкой?


Затем мама выпалила: "Ты бы хотел остаться с нами?"


Все еще жуя, Макс просто посмотрел на нее.


"Вы с Люси могли бы быть как сестры".


Макс взглянул на Люси, которая энергично кивала с широкой улыбкой на лице.


"У нас больше не может быть детей, у отца Люси и у меня, и, видит Бог, нам здесь не помешала бы еще одна рука помощи".


Макс выдержал взгляд женщины. "Кому-нибудь обязательно знать?"


Глаза мамы вспыхнули. "Нет! Они не могли знать, дорогая... или тебя заберут обратно туда, откуда ты сбежал."


Макс яростно покачала головой. "Я бы не хотел этого".


"Ты девушка Бет моего покойного кузена".


"Кто я?"


Мама улыбнулась. "Ты сейчас... Мы твоя приемная семья. Ты останешься с нами, Макс?"


Зная, чего хочет женщина, Макс медленно кивнул. Тогда и там, вот так запросто, у нее появился новый дом.


Люси заговорила впервые с тех пор, как они сели. "С папой все будет в порядке?"


"Я убедлю его. Не волнуйтесь, девочки. Он может быть... трудным... но он поймет, что это значит для меня. И до тех пор, пока Макс готов здесь работать... ты, не так ли, Макс?"


Макс кивнул.


"Ну, тогда у нас не будет никаких проблем. Тем временем, я собираюсь позаботиться о том, чтобы ты вволю поела, а потом мы купим тебе новую одежду ".


Взглянув на свою испачканную ночную рубашку, Макс поняла, что это была неплохая идея.


Мама лучезарно улыбнулась ей. "Теперь убедитесь, что оставили место для пирога - это лимонное безе".


Макс никогда раньше не пробовал этого экзотического блюда, и оно было невероятно, безумно вкусным.


На следующую ночь Макс узнал, что такое папа, и это было далеко не так хорошо, как у мамы: папа (по крайней мере, этот) был здоровенным хулиганом с жидкими седеющими волосами, гнилостным дыханием, сквернословием и злобным характером. О, отец мог быть милым, но только когда он не пил.


Что случалось не часто (и Максу не потребовалось много времени, чтобы узнать, что такое "проблема с алкоголем" на самом деле).


Проведя всего десять минут с Джеком Барреттом, Макс поняла, что ошибалась, думая, что Лайдекер злой. Лайдекер был всего лишь деловым, холодным, но не жестоким; Лайдекер был чудовищен - этот "папа" был монстром.


В ту первую ночь мистер Барретт вошел в дверь, прошмыгнул мимо своей жены с приветствием: "Принеси мне пива", а затем опустился в свое кресло с откидной спинкой, закурил и перевел взгляд на Макса (в розовой футболке и джинсах), который стоял рядом с Люси сбоку от его кресла. "Кто, черт возьми, это?"


Откупорив крышку на его пиве, миссис Барретт сказала: "Это Макс. Поздоровайся с мистером Барреттом, Макс."


"Привет, мистер Барретт".


Отец проигнорировал Макса. "Какого хрена этот сирота войны делает здесь?"


Откуда он мог знать, что она сирота? И солдат?


Вытирая руки о передник, миссис Барретт сказала: "Будь милым, Джек... Ей нужно где-то остановиться на некоторое время."


Он повернулся, чтобы свирепо взглянуть на миссис Барретт. "Еще один чертов рот, который нужно накормить?"


"Джек, я хочу этого".


"Джоанн, я-"


"Я со многим мирился, Джек. Если тебе это не понравится, ты придешь домой в пустой дом - без еды, Джек. Никакой стирки. Даже вставай и возьми себе пива".


Он смотрел на нее так, словно его жена была в огне. "Не болтай лишнего..."


"Ты можешь ударить меня, Джек ... Но я уйду. Я уйду. На этот раз я действительно сделаю это.


Ты знаешь, что это значит для меня.


"


Он отвернулся. Включил телевизор пультом дистанционного управления и залпом выпил свое пиво.


Миссис Барретт повернулась и ушла в раздражении. "Давайте, девочки".


"Не так быстро!" - взревел мистер Барретт. Он снова повернулся к Максу. "Ты!"


"Да, сэр".


"Что ж... в любом случае, ты вежлив. Довольно тощий ... Может быть, ты пополнеешь, как Люси, через год или два... Ты собираешься помогать здесь, отрабатывать свое содержание?"


Макс кивнул.


"Эта, " он ткнул большим пальцем в сторону своей дочери, " половину времени не приседает".


Люси сказала: "Я всегда делаю-"


Мистер Барретт развернулся на стуле и дал пощечину своей дочери - треск раздался в маленьком доме, как выстрел.


Рот Люси был дрожащеоткрыт, по ее лицу катились слезы, но она не издавала ни звука.


"Не перечь своему отцу".


Между глотками воздуха Люси удалось сказать: "Да, сэр".


"Так-то лучше".


Макс сделал шаг вперед. "Не бей ее".


Джек ударил Макс еще сильнее, боль пронзила ее челюсть, зубы, каждую клеточку ее существа. Она сопротивлялась желанию нанести ответный удар; возможно, так вели себя семьи. Она всегда могла убить его позже.


"Ты хочешь остаться здесь", - заорал Джек, - "Ты хочешь три квадрата и кровать? Держи свой гребаный рот на замке, пока тебе не прикажут говорить ".


Ее щека все еще пульсировала, Макс молча стояла, свирепо глядя на Джека Барретта.


Он снова ударил ее. "Не пялься на меня, и когда я тебе что-то говорю, ты проявляешь ко мне должное, черт возьми, уважение. Придерживайся этого дерьма типа "Да, сэр", и мы прекрасно поладим ".


Боль снова пронзила ее тело, и на этот раз из глаза навернулась слеза, но Макс усилием воли удержала ее. "Да, сэр".


"Тогда она может остаться, Джек?" - спросила миссис Барретт.


"Малыш может остаться. На данный момент."


"О, Джек, спасибо тебе". И она поцеловала своего мужа в щеку, а он отмахнулся от нее.


Мама (как Макс теперь начал называть ее и думать о ней) проводила Макс в спальню, которую она делила с Люси.


"Оставайся на хорошей стороне Джека, " посоветовала мама, - и не огрызайся, когда он ... в плохом настроении".


Позже Люси сказала: "Я надеюсь... Я надеюсь, ты не думаешь, что это хуже, чем то, откуда ты сбежал."


В своей собственной теплой постели Макс взвешивала это. Получить пощечину было лучше, чем получить пулю.


"Все в порядке", - сказал Макс.


Это было в феврале. В марте, апреле и мае было больше пощечин и даже несколько откровенных избиений. Иногда мистер Барретт входил в комнату посреди ночи и забирал Люси с собой; девочка выглядела испуганной, но когда она возвращалась, она говорила, что, по крайней мере, ее отец ее не бил.


Макс была слишком сексуально наивна в то время, чтобы действительно понимать, что происходит; но она знала, что это было что-то плохое. Что касается избиений, они были обычным делом в доме Барреттов; и Макс, пытаясь вписаться, дал отпор только один раз.


Это было в начале марта. Джек (как Макс теперь думала о нем, никогда не думая о нем, а тем более не называя его, папой) довольно хорошо натер ее воском, и когда Макс поднялась на ноги и он потянулся, чтобы снова дать ей пощечину, она уклонилась от удара, поймала его руку в свою и сломала два пальца, прежде чем он отдернул ее.


Но причинить боль Джеку было ошибкой.


Макс была вынуждена неделю обходиться без еды, что лишь немного беспокоило ее - в конце концов, у нее была депривационная тренировка, - но когда он вернулся домой из отделения неотложной помощи, он так сильно избил Люси, что девочка два дня не могла ходить.


"Если ты когда-нибудь,


когда-либо


подними на меня руку еще раз, " сказал Джек Максу, " твоя сестра платит."


С тех пор Макс делала то, что ей говорили; а Джек был достаточно умен, чтобы не поднимать руки на свою новую "дочь". По крайней мере, до того июньского дня, когда весь мир изменился навсегда...


8 июня 2009 года казалось, что любая другая дневная школа закончилась неделю назад, и Макс и Люси готовились к лету без школьных занятий. Макс на удивление хорошо вписалась в школу, в основном держась особняком, хотя приступы, которые были побочным эффектом ее генетического разведения, вызывали некоторое смущение, пока школьная медсестра, наконец, не предоставила маловероятное лекарство без рецепта - триптофан, - которое могло бы их купировать и контролировать.


Джек заставлял их быть достаточно занятыми по дому, и в последнее время он был еще злее, чем обычно. "Доджерс" - единственное, что он по-настоящему любил в этой жизни - проигрывали, и занос только дал ему больше поводов обыграть Люси и маму.


Этим июньским вечером сестры направляли его широким путем. Он сидел в своем кресле с откидной спинкой, потягивая пиво и непрерывно куря, наблюдая, как "Доджерс" рано уступают со счетом 3:0. Миссис Барретт укрылась в спальне, оставив Макса и Люси удовлетворять потребности Джека и принимать на себя основной удар его ярости. Джек уже однажды поднял руку на Люси сегодня вечером, и девушки держались на заднем плане, стараясь не раздражать его снова.


Наконец-то дела начали понемногу налаживаться: у "Доджерс" были игроки на втором и третьем местах и только один выбыл. Макс немного научилась бейсболу, будучи вынужденной смотреть игры, пока она обслуживала Джека, и она распознала начало розыгрыша, когда увидела его. Ради собственной безопасности девочки тоже стали фанатками "Доджерс". Если команда преуспевала, Джек был менее склонен давать им пощечины.


Когда отключилось электричество, сразу после девяти, Макс схватил Люси за руку и повел ее в подвал, где две девочки спрятались под лестницей, пока Джек приходил в бешенство. Пока они стояли там - слезы текли по щекам Люси, а Джек разносил дом на части в поисках их, чтобы он мог "надрать им задницы" - Макс принял решение.


Как только все эти люди отправились спать на ночь, она ушла отсюда. Как оказалось, в ту ночь никто не лег спать, но они все равно умудрились пропустить избиение...


Устав от их поисков, его гнев утих, когда он вспомнил о предстоящем ралли "Доджерс", Джек Барретт, пошатываясь, поднялся наверх и включил портативное радио, работавшее на батарейках. Джек разозлился, когда не смог найти игру на циферблате, но когда алкогольный туман немного рассеялся, его гнев исчез, и он позвал миссис Барретт и девочек на свою сторону.


"Случилось что-то ужасное", - сказал он, его голос внезапно стал трезвым, и в нем совсем не было ненависти.


На самом деле, он казался испуганным, как испуганный ребенок.


Вскоре все они собрались вокруг радио, чтобы послушать.


"Это система экстренного вещания", - сказал голос. "В двенадцать ноль пять утра по восточному поясному времени террористы взорвали ядерное оружие над Атлантическим океаном. Это вызвало электромагнитный импульс, который уничтожил практически все электронные устройства на восточном побережье ".


Миссис Барретт обняла Джека и тоже прижала к себе девочек.


"Все коммуникации находятся к востоку от реки Миссисипи, и в настоящее время нет графика восстановления контакта с этими районами. Угроза еще одного террористического акта в западной части страны все еще возможна, и всех граждан просят оставаться в своих домах до дальнейшего уведомления ".


Маленькая семья вот так жалась друг к другу следующие два с половиной часа. EBS продолжал передавать одно и то же сообщение снова и снова, без какой-либо новой информации. Наконец, Джеку стало скучно и он стал беспокойным. Он оттащил Люси от ее матери.


"Принеси мне пива", - прорычал он.


Люси сходила на кухню и вернулась со свежим пивом, открыв для него крышку; но банка выскользнула у нее из рук, когда она попыталась отдать ее Джеку, и приземлилась вверх тормашками на колени Джеку, намочив его промежность.


Он вскочил и встал перед ними, его лицо покраснело от гнева, банка подпрыгивала через комнату, его штаны выглядели так, как будто он только что их намочил.


Макс рассмеялся.


Разъяренный Джек сделал шаг к ней, протягивая руку; но Макс уже решила уйти, так что больше не было причин терпеть оскорбления. Когда отец потянулся к ней, она пригнулась, ударила ногой и выбила у него из-под ног, сбросив его на пол кучей.


Он взвыл от ярости и, когда попытался встать, она нанесла удар локтем, который сломал ему нос и снова сбил его с ног.


Джек закричал от боли.


Найдя этот звук странно удовлетворяющим, Макс отступила и двинулась к двери; но сопротивление Джека еще не закончилось, и он пополз за ней. Развернувшись, она нанесла ему удар ногой сбоку по голове, от которого он упал в последний раз и остался лежать на полу без сознания.


В последний раз оглянувшись на изумленных Люси и миссис Барретт - ее сестра и мама, казалось, не знали, расстраиваться им или радоваться - Макс прошептала: "Спасибо".


И она вышла из маленького убогого дома в последний раз. Она не знала, куда направляется, но она знала, что не вернется сюда - никогда.


В последующие дни Макс - как и все - узнал из остатков средств массовой информации о том, что произошло.


Пульс испортил все, кроме хорошего. Каждое электронное и моторизованное устройство от Нью-Йорка до Де-Мойна купило ферму, когда эта штука взорвалась. За считанные секунды электросети, телекоммуникационные сети, транспортные системы, банковские системы, медицинские службы и системы экстренной помощи превратились в музейные реликвии.


Только что Соединенные Штаты Америки были сверхдержавой, где у каждого была работа, деньги, еда, все их потребности были удовлетворены. На следующий день американский гобелен распался, и страна пошатнулась... Ни работы, ни денег, ни еды, люди вынуждены начинать заботиться о себе сами.


Больше никаких поездок, никакой Нью-Йоркской фондовой биржи, никакой школы... вся восточная половина страны остановилась со скрежетом и скрежетом. Все, в чем люди были уверены вчера, сегодня было под сомнением, и никто не мог сказать, как долго ... или даже


если


... страна могла бы оправиться от такой катастрофы.


Несмотря на то, что в ночь, когда Макс покинул дом Барреттов, последствия the Pulse еще не достигли Калифорнии, подразделение X5 оказалось в той же дырявой лодке, что и все остальные. Генетически усовершенствованный или нет, девятилетний ребенок мог делать не так уж много вещей в перевернутом мире; поэтому Макс быстро занялся мелким воровством. Какое-то время она прекрасно справлялась сама, крала достаточно еды, спала везде, где могла найти место.


Хотя разрушение Востока было почти мгновенным, Западу потребовалось больше времени, чтобы ощутить последствия; но по мере того, как экономическая депрессия на Западном побережье сменилась потрясениями на Востоке, добыча для собирателей вроде Макса становилась все более и более скудной.


Тем не менее, Макс сумела построить для себя жизнь одиночки там, в Лос-Анджелесе. Поскольку люди вокруг нее разделились на более мелкие группы, чтобы защитить себя, она продолжала жить жизнью вне закона, найдя себе отдаленное место в пределах Гриффит-парка, из которого она отваживалась выходить только тогда, когда ей нужны были припасы. Для Макс три года, которые она прожила в парке, были похожи на длительные полевые учения Мантикоры.


С одним важным отличием - она была свободна.


Всякий раз, когда она начинала расстраиваться из-за состояния своей жизни, одна эта мысль могла вернуть ее к жизни. Но она задавалась вопросом, скучали ли остальные - если кто-то еще был за проволокой - по ней так же сильно, как она по ним...


... непокорная Ева, застреленная Лайдекером, катализатор их побега, наверняка мертва; Брин, акробатка; Зак, их лидер и ее старший брат; Сет, мальчик, которого той ночью поймали и оттащили назад охранники; и ее лучшая подруга и сестра Джонди...


Эти и другие сибсы, казалось, постоянно занимали ее мысли; и все же она продолжала идти. Становясь больше, сильнее, умнее, Макс знала, что эти вещи помогут ей найти своих братьев и сестер в этой постапокалиптической Америке, где бы они ни были.


Это были цели, которых нужно было достичь, не тратя свое время на беспокойство о том, что


мог бы


будь. Если бы она смогла привести себя в порядок, поиски сибсов сами бы о себе позаботились.


Но они были не единственными, по кому она скучала. Люси и ситуация, в которой Макс оставил ее, все еще беспокоили Макс - ее другая сестра, вернувшаяся в дом Джека Барретта, в его мир. Затем, весной ее двенадцатого года, когда она, наконец, вернулась в дом Барреттов, чтобы спасти Люси, она обнаружила, что дом заброшен.


Всю обратную дорогу до своего дома в парке слезы текли по ее щекам, когда она поняла, что Люси, вероятно, ушла из ее жизни навсегда. Найти ее братьев и сестер было бы достаточно сложно - найти нормального ребенка, такого как Люси? Почти невозможно.


Три недели спустя, в начале мая, произошло сильное землетрясение.


Землетрясение силой 8,5 баллов по шкале Рихтера произошло посреди ночи, убив тысячи людей в их постелях, унося гораздо больше жизней в Калифорнии, чем the Pulse. Пожары бушевали неделями, здания рушились, дома сползали по склонам гор, падали эстакады, давя ночных водителей.


Маленькое убежище Макса в парке выжило, но теперь, когда буквально миллионы людей остались без крова, задача защищать свою нишу и все еще пытаться добыть достаточно еды для собственного выживания, становилась безнадежной. Таким образом она продержалась год, но с каждым разом находить припасы становилось все труднее и труднее, и она была вынуждена забираться все дальше и дальше от дома.


И, как и многие молодые девушки в то время, незадолго до нее, Макс отправилась в Голливуд, хотя в ее случае это было не для того, чтобы сниматься в кино: ее путешествие оказалось скорее простым миграционным путем...


... путь, который привел ее прямо к Муди и Китайскому клану.


Глава четвертая


ВЗРЫВ Из ПРОШЛОГО


КИТАЙСКИЙ ТЕАТР


ЛОС-АНДЖЕЛЕС, КАЛИФОРНИЯ, 2019


Когда Макс пересекла потрескавшийся цементный дворик и вошла в бывший китайский театр Манна, прямо за дверями ее ждал расхаживающий Муди. Ей хотелось бы думать, что он беспокоился за нее, но она знала лучше: Сердце Океана было причиной его беспокойства.


В вестибюле все еще стояли стеклянные буфетные стойки старых времен, но теперь вместо еды там были спальные места для некоторых детей младшего возраста. Ковровое покрытие когда-то было красным, но теперь вытерлось до выцветшего розового цвета. Сильно потрескавшийся от землетрясения высокий потолок держался уже семь лет, и в любом случае нет причин думать, что он не продержится еще семь. Стены были украшены не плакатами, а граффити, некоторые - как старые наскальные рисунки - изображали историю клана, другие просто непристойные.


"С тобой все в порядке, дитя?" Спросил Муди, его голос был мягким и вкрадчивым, но с оттенком волнения в нем.


Его длинные серебристые волосы были собраны сзади в обычный конский хвост, и он был одет в черную толстовку, черные брюки, черные носки и кроссовки.


"Ты имеешь в виду, я подарил тебе твою безделушку?"


"Ты так плохо думаешь обо мне, дитя?... Что ж-


сделал


ты?"


"Вот почему ты послал меня, не так ли?"


Широкая волчья улыбка открыла его лицо, обнажив крупные белые зубы (его ухоженность, по стандартам post-Pulse, была замечательной).


Прежде чем разговор мог продолжиться, Фреска выскочил через двойные двери, которые вели в главный зал старого театра.


Фреске было тринадцать или около того, он был высоким и худощавым для своего возраста, с длинными прямыми рыжими волосами и бледной кожей, усыпанной веснушками. Он подбежал к ним в своей древней футболке WEEZER (ни один ребенок в Клане не имел ни малейшего представления, что означает это слово, но Фреску это позабавило) и потрепанных джинсах, которые были скорее белыми, чем голубыми.


"Как дела, Макс?" - спросил Фреска, как всегда бодрый.


В этом долговязом теле у парня было достаточно энергии, чтобы зажечь небольшой город. Неподвижность овладевала им, только когда он спал, и только тогда, потому что у него была верхняя койка, верхняя часть буфетной стойки, ненадежный насест: если бы он вообще пошевелился во сне, он оказался бы на полу.


"Нужно отметиться у здешнего мастера настроения", - непринужденно сказала она, "затем я собираюсь остыть, Фреска - может быть, что-нибудь поесть".


"Отлично! Могу я прийти? Могу я?"


Парень даже не был на наркотиках.


"Кто сказал, что я куда-то собираюсь?" Сказал Макс, пытаясь не улыбнуться, и потерпел неудачу.


Фреска ухмыльнулся в ответ и ткнул носком своего потрепанного кроссовка в ковровое покрытие. Она хорошо знала, что он был влюблен в нее, и, вероятно, так и было в тот момент, когда он встретил ее, когда присоединился к Клану год назад.


Проработав с Муди большую часть последних шести лет, Макс был старожилом, главным лейтенантом Moodman и лучшим вором в Клане ("Мастер забытого искусства кражи со взломом", - сказал бы Муди), что было немалым подвигом, учитывая, что все двадцать восемь членов сами были уличными ворами.


"Почему, Фрэс, " спросил Макс, " ты хочешь выйти?"


Фреска зажег сигарету и начал нервничать. "Макс, это было бы здорово... это было бы идеально. Не спал всю ночь, ожидая твоего возвращения!"


Она кивнула. "Муди и я, мы должны пойти и позаботиться о паре вещей... Тогда мы сможем вспыхнуть, хорошо?"


"Я буду ждать прямо здесь", - пообещала рыжеволосая.


Муди, терпеливо выдержавший все это (Фреска тоже был одним из его любимых), прокладывал путь. Как раз перед тем, как он добрался до двойного входа в зрительный зал, он открыл боковую дверь слева и нырнул вверх по лестнице, очевидно направляясь к кроватке Макса, в то, что когда-то было проекционной будкой большого старого театра.


Макс задавался вопросом, зачем они туда идут. Муди обычно вел дела в своих покоях, кабинете бывшего управляющего; не то чтобы он раньше не заглядывал к кроватке Макса ... но это просто казалось необычным.


С другой стороны, Сердце океана было необычным призом.


Высокий мужчина в черном повернул ручку и вошел, как будто это была его комната, а не ее. Дверь Макса всегда была не заперта - жизнь в доме, полном воров, сделала замки ненужными, если не откровенным абсурдом, - и, в любом случае, Макс не знала никого, кто мог бы войти, с кем она не смогла бы справиться.


Молодая женщина последовала за своим наставником в скромную комнату, и он закрыл за ними дверь. Не считая кабинета / жилых помещений Муди, эта комната с потрескавшейся штукатуркой на стенах была самой большой отдельной комнатой в заведении. Мертвый проектор был задвинут в угол, ветшающий музейный экспонат, недостойный учреждения, которое Макс только что разграбил. Это дало Максу окно в аудиторию, где спала большая часть Китайского клана.


Там, внизу, ряды сидений - за исключением первых полудюжины рядов - давным-давно убрали и заменили предметами, более подходящими для нужд Клана: раскладушками, стенами, оборудованными для присяжных заседателей, маленькими походными кухонными плитами и другой атрибутикой, разбросанными по огромной комнате в маленьких карманах жилого квартала. Киноэкран - с КИТАЙСКИМ КЛАНОМ! огромные оранжевые граффити, нанесенные аэрозольной краской, все еще доминировали на стене за сценой, и Муди использовал эту платформу, когда обращался к своим потрепанным, но опытным солдатам.


Сама проекционная кабина была самой большой комнатой, которую Макс предоставила себе за всю свою жизнь. Ее самые ранние воспоминания были о казармах Мантикоры; затем она делила комнату с Люси, после чего она жила в дыре в земле, едва достаточной для одного человека, в Гриффит-парке.


Кабинка десять на шестнадцать, с собственной ванной комнатой, показалась Максу огромной, как люкс для нее самой. Конечно, ванная была бы большей роскошью, если бы сантехника работала более регулярно. Театр был заброшен из-за трещин на потолке, вызванных землетрясением, и даже был запланирован к сносу городскими властями, за исключением того, что кто-то украл заказ на работы и - со всеми другими проблемами в городе - театр Манна, казалось, потерялся в суматохе.


Водопровод, который и так в Голливуде работал лишь некоторое время, в кинотеатре работал еще реже - обычно только после того, как Муди дал зеленый свет местным поставщикам электроэнергии и воды.


Кровать Макса, спасенная из-под обломков старого отеля "Рузвельт" через дорогу, представляла собой роскошную пружинную кровать размера "queen-size" на полу с матрасом сверху. Фонарь Coleman camp, приз за те дни, когда она жила в Гриффит-парке, стоял в изголовье кровати рядом с небольшой стопкой книг, в основном научной литературы (темы, которые Муди хотел, чтобы она изучала), и экземпляром в мягкой обложке с загнутым корешком


Путешествия Гулливера,


единственный роман, который у нее был, также предоставлен Муди. Ее новый мотоцикл, Kawasaki Ninja 250, был прислонен к одной стене, а мягкое кресло, также поднятое из руин Рузвельта, стояло на корточках возле проекционного окна. Ее единственное имущество, маленький черно-белый телевизор, стоял на крошечном столике слева от кресла.


Муди опустил взгляд на книги. "Снова путешествуешь в Лилипутию, Максин?"


Муди прекрасно знал, что Максин - это не ее имя: это было просто ласковое прозвище.


Она улыбнулась. "Ничего не могу с этим поделать - мне нравится этот парень".


Ее наставник усмехнулся. "Ты и Гулливер - ваши жизни не так уж сильно отличаются, ты знаешь".


"Да, я это заметил".


Муди опустил свое долговязое тело в кресло; Макс остался стоять.


"Итак, Максин... счет - это было сложно?"


Макс рассказал о вечере, избавив его от излишней мелодраматичности; тем не менее, Муди казался впечатленным.


Покачав головой, он сказал: "Мистер Кафельников будет ... недоволен вами".


"Я надеюсь, он не знает, кто позаимствовал его план безопасности. Бьюсь об заклад, этот бедный предатель умирал бы медленно."


"Очень медленно... но знаешь, наш русский противник вполне мог создать тебя ".


"Как он мог меня опознать? Я никогда раньше не встречал этого парня ".


"Ты недооцениваешь свою известность в определенных кругах".


Макс нахмурился. "Какие круги? Я не знаю никаких "кругов". "


Сложив руки по обе стороны от кресла, как будто это был трон, а он король (последнее было правдой, в некотором смысле), Муди выгнул бровь. "Ты думаешь, другие кланы не разговаривают друг с другом? Ты думаешь, эти... твои сверхчеловеческие подвиги остались незамеченными?"


"Мне все равно", - сказала она, пожимая плечами.


"Возможно, тебе следует. Ты доставлял им всем неприятности того или иного рода на протяжении многих лет, не так ли?"


Медленная улыбка появилась на полных губах Макс. "Девушка должна делать то, что должна делать девушка".


Глаза Муди, казалось, смотрели внутрь. "Этот план безопасности очень много значил для Выводка. Они хотели заполучить безделушку в твоем кармане - и они не отнесутся к этому поражению легкомысленно. Кафельников будет долго и упорно искать, чтобы выяснить, кто причинил ему зло ".


Наконец, она небрежно вытащила ожерелье из кармана. "Эта старая вещь?"


Глаза Муди расширились, как камень. "Боже мой, Максин... Вблизи это еще более захватывающе".


Макс поднес камень к тусклому свету и долго изучал его. "Я думаю, это довольно круто". Еще раз пожав плечами, она передала его.


"Довольно круто", - сказал Муди, беря камень. "Если они соединят тебя с нами... и они будут... у нас будет настоящий враг ".


"Если они попытаются штурмовать это место, мы вернем их задницы обратно, с мелочью".


Снова и снова вертя камень в руках, Муди, казалось, не слышал ее. "Одного ожерелья хватило бы, чтобы прокормить Клан на год".


"Это был хороший план, который у тебя был - за исключением тех собак. По слухам, у них были


некоторые


вцепись в них зубами".


Он покачал головой, взмахнув конским хвостом. "Мои извинения... В любом случае, план ничего не стоит без надлежащего исполнения. Это было ключом ... и единственным в этом городе, кто мог это сделать, был ты... Что, моя дорогая, ты и сделала."


"Ничего особенного", - сказала она, еще раз пожав плечами.


Поднявшись, он сунул камень в карман и направился к ней. Обняв Макс, Муди поцеловал девушку в щеку, как делал много раз прежде ... Только теперь его губы, возможно, задержались на мгновение слишком долго. "Ты хорошо справилась, моя дорогая... ты очень хорошо справился ".


"Спасибо", - сказал Макс, внезапно почувствовав себя неловко. Как ни странно, образ мистера Барретта, входящего в спальню после полуночи, чтобы забрать Люси, промелькнул в ее голове. "Я... Я лучше позову Фреску - он, наверное, уже намочил штаны. Я обещал что-нибудь с ним перекусить, ты знаешь."


Муди не двигался, его рука все еще лежала на плечах Макса. "Если они придут... если Выводок осмелится прорваться в нашу крепость... Да поможет им Бог, когда ты раскроешь свои боевые способности".


"Спасибо". Отодвинувшись, не желая злить его, но все еще чувствуя, что что-то не совсем так, она пробормотала еще одно извинение, выскользнула из комнаты и спустилась по лестнице. Она слышала шаги Муди позади себя, но не обернулась, чтобы посмотреть, где он.


Фреска сидел, как горгулья, на краю прилавка концессии, уже одетый в свою помятую куртку "Доджерс". Пиджак, который был его главным достоянием, был единственной связью Фрески с его прежней жизнью... что бы это ни было. Одежда, которую он носил, когда присоединился к Клану, была сожжена, его старое имя забыто, его новое имя взято из меню за киоска концессии. Осталась только эта выцветшая синяя куртка "Доджерс".


Правило клана, установленное Муди и принятое ими всеми, заключалось в том, что прошлое не имело значения, его не существовало; время начиналось в тот день, когда ты вступал в Клан.


"Давай попрыгаем", - сказала Макс, проходя мимо него.


Фреска спрыгнул и, следуя ее совету, запрыгал рядом с ней, щенок, взволнованный тем, что находится у своего хозяина ... хозяйки?... присутствие.


Они вышли из кинотеатра по остаткам отпечатков рук старых кинозвезд и подписей на цементе на Голливудский бульвар, где их приветствовало восходящее солнце. Макс никогда не была рядом с Голливудским бульваром до землетрясения, но некоторые местные жители, с которыми она разговаривала на протяжении многих лет, сказали ей, что Бульвар был единственной частью города, которую Землетрясение изменило не так уж сильно.


"Куда мы идем?" Спросил Фреска.


"Куда ты хочешь пойти?"


"Как насчет того кафе с вафлями на Ла Бреа?"


"Конечно. Вафли вкусные. Я ничего не имею против вафель".


Фреска захихикала над этим, как будто Макс был воплощением остроумия; она улыбнулась сама себе, и они пошли дальше.


Бельгийский ресторан Waffle House находился на углу улиц Ла Бреа и Хоторн, в полезном, но вполне выполнимом месте ходьбы от Mann's. Когда-то здесь были только окна, но землетрясение разрушило их, и фанера, временно заменявшая их, стала постоянной. Фанера, покрытая граффити, теперь стала торговой маркой waffle house, и покупателям были предоставлены маркеры для украшения, пока они ждали свою еду. Кабинки все еще были покрыты винилом, но износ превратил их из фанковых в джанковые. Редкое движение ранним утром означало, что в заведении, куда зашли Фреска и Макс, было всего девять или десять других посетителей .


Они заняли два места за стойкой, чтобы Фреска мог смотреть телевизор, установленный на стене рядом с окном общественного питания, из темной кухни.


Спутниковая новостная сеть с получасовыми циклами сюжетов в заголовках была в этот час едва ли не единственным выбором на телевизионном рынке, который прошел путь от более чем двухсот кабельных каналов до нынешних полудюжины, все из которых находились под контролем федерального правительства. SNN и два местных канала - это все, что осталось на востоке, а на Среднем Западе они получили SNN и разбросали местные каналы; таким образом, Западное побережье по умолчанию оставалось центром телевизионного мира... это был просто гораздо меньший мир.


"Я собираюсь совершить прыжок сюда, " сказал Макс, " и съесть вафлю".


Фреска усмехнулся. "Ты покупаешь?"


Макс одарил его широкой улыбкой. "Что ты сделал в последнее время, чтобы заслужить, чтобы я угощал тебя завтраком?"


"Ух... Я просто подумал... у тебя был какой-то крупный куш, и ты хотел, я не знаю, отпраздновать. Может быть, поделишься богатством."


"Зачем мне хотеть это делать?"


Фреску, казалось, задела ее шутка. "Я не знаю... Я просто... вроде как надеялся... ты знаешь..."


Она протянула руку и похлопала его по руке. "Расслабься, полукровка. Ты знаешь, я не позволю тебе голодать."


Он просиял, и, словно поддерживая фразу Фрески, в животе у него заурчало.


Официантка подошла к ним со всей настойчивостью жертвы инсульта, передвигающейся на ходунках. Ей было под сорок, начало пятидесяти, худая, как соломинка, с напряженным, узким лицом. Она не была взволнована, увидев их. "Избавь меня от поездки - скажи, что тебе не нужно меню".


Фреска покачал головой. "Он мне не нужен! Я буду две вафли и большую порцию шоколадного молока. О, и еще немного бекона".


"У нас бекон закончился уже неделю назад".


"У тебя есть сосиска?"


"Ссылка".


"Хорошо! Двойной заказ."


Макс искоса посмотрел на него. "Как думаешь, какой крупный куш я сорвал?"


Его лицо вытянулось. "Э-э, Макс, прости, я, э-э..."


"Шучу. Я шучу."


"Поболтай в свободное время, дорогой", - сказала официантка, и она не шутила. "Тебе нужно меню?"


"Вафли, сосиски, кофе с молоком", - сказал Макс.


Официантка вздохнула, как будто это бремя было почти непосильным, повернулась и ушла. Макс и Фреска устроились смотреть новости. Макс не была особенно заинтересована - Муди ясно дал ей понять, что новости контролируются и им нельзя верить, - но Фреске понравились ролики о пожарах, стрельбе и прочем хаосе.


Пока Фреска сидела, прикованная к экрану, ожидая следующей катастрофы, Макс пересмотрела свою встречу с Муди. Казалось, он подталкивал ее к шагу, к которому она не была готова... шаг к личным отношениям. Казалось, что король Клана был на рынке в поисках королевы...


О, он говорил об этом тонко - без прямого упоминания; но она могла читать этого человека ... она могла чувствовать давление.


Помимо всего прочего, она знала, что он был прав насчет Кафельникова, the Brood и некоторых других банд, которые она грабила на протяжении многих лет: она создавала репутацию, привлекала внимание, и это заставляло ее чувствовать себя неловко. Может быть, пришло время двигаться дальше...


Хотя Клан стал ее семьей, она переживет это. Она теряла семью раньше; иногда казалось, что потеря семей и движение дальше - это единственное, что она делала с какой-то регулярностью ... что единственной постоянной вещью в ее жизни было ее непостоянство.


Она взглянула на Фреску. Ее уход разобьет сердце этого рыжеволосого оборванца-переростка; но в конце концов он преодолеет это и найдет кого-то своего возраста, в кого сможет влюбиться. И, кроме того, если бы ее уход снял напряжение с Китайского клана, это, вероятно, тоже было бы неплохо.


Официантка принесла им еду, взглянув на них так, словно их тяга к еде вызвала у Фрески отвращение, и Фреска немедленно обмакнул две свои вафли в сироп и масло и принялся за еду так, словно не ел неделями.


Может быть, официантка права,


Макс подумал;


Поедание фрески


это


немного отвратительно...


Макс потягивала кофе и ковырялась в еде; она никогда не была особо голодна после крупного куш. Фреска залпом допил шоколадное молоко и попросил официантку принести еще. По телевизору закончилась серия рекламных роликов и начался цикл новостей. У латиноамериканки с глазами лани, читающей заголовки, были прямые черные волосы, высокие скулы и на ней был строгого покроя деловой костюм цвета древесного угля.


"И в Лос-Анджелесе, в условиях эскалации межсекторальной войны между the Crips и the Bloods, мэр Тимберлейк заверил жителей, что к концу года удвоит количество полицейских на улицах".


Макс поднял глаза и увидел видео, на котором кудрявый мэр выступает перед собранием граждан перед зданием мэрии, произнося все ту же старую фразу. Макс, как и любой другой житель Южной Калифорнии, знал, что он говорит через задницу. Кланы и банды превосходили полицию численностью почти в три раза к одному, и единственной надеждой города было объявить военное положение и вызвать Национальную гвардию.


И, возможно, это, наконец, произойдет... что было просто еще одной причиной отправиться в путь, подумала она.


Испаноязычная женщина начала новую историю.


Полиция Сиэтла активизирует свои усилия в поисках кибержурналиста-диссидента, известного как "Только глаза". Хорошо известного тем, что он вламывался в радиопередачи со своими пиратскими "новостными" выпусками, "Только глаза" разыскиваются полицией на местном, государственном и национальном уровнях ".


Макс лениво наблюдала; политика наскучила ей.


"Это любительское видео, снятое в Сиэтле прошлой ночью",


ведущая продолжила,


"показывает подозреваемого глазами единственного сообщника, вступающего в бой с офицерами. Полиция также разыскивает этого молодого бунтаря ".


Любезно предоставлено любительским видео, Макс наблюдал, как молодой человек с каштановыми волосами в джинсах и джинсовой куртке, окруженный полицейскими Сиэтла, внезапно ожил.


Прямой удар ногой в пах отбросил полицейского перед собой, и, еще до того, как тот упал, молодой человек сделал сальто назад, которое легко подняло его на восемь футов в воздух, прежде чем он приземлился позади офицера, который за мгновение до этого был к нему лицом. Когда офицер повернулся с поднятой дубинкой, молодой человек нанес ему прямой удар правой в горло, от которого тот упал.


Один из оставшихся троих бросился на мятежника с электрошокером, и молодой человек в последнюю секунду отскочил в сторону, так что полицейский застрелил одного из своих коллег-офицеров. Когда офицер, стрелявший из электрошокера, застыл в изумлении, молодой человек развернулся и дважды ударил его ногой в лицо, прежде чем офицер упал.


Оставшийся полицейский достал свой табельный пистолет и разрядил обойму в молодого человека, который в ответ крутился и уворачивался, пока пистолет офицера не опустел. Когда последняя пуля прошла мимо него, молодой человек шагнул вперед и нанес копу с полдюжины попеременных ударов слева и справа, прежде чем милосердно позволил государственному служащему упасть на землю без сознания.


Макс сидел с такими же широко раскрытыми глазами и изумленный, как жертвы мальчика.


Несмотря на то, что она съела лишь крошечную часть своего завтрака, еда начала бурлить у нее в желудке. Она только что стала свидетельницей сверхчеловеческих подвигов, которые могли совершить немногие на планете: и единственные люди, о которых она знала, способные на такие вещи, были выведены и обучены на Мантикоре...


Видео было зернистым, снято издалека, и она была достаточно уверена, что это был не Зак; но молодой человек, который уложил пятерых полицейских, определенно мог быть одним из ее братьев. Он был отдаленно похож на Сета, но Сет не выбрался той ночью... а он? Картинка была настолько паршивой, что даже с ее улучшенным зрением она почти ничего не могла разобрать наверняка.


Этот одаренный парень просто обязан был быть одним из ее братьев ... не так ли? Кто еще мог бы сделать то, что они могли сделать? Или были другие места, такие как Мантикора, выпускающие суперсолдат?


"Макс. Макс!"


Она повернулась и оцепенело посмотрела на Фреску. "Что?"


"Почему... почему ты


плачущий,


Макс?"


Она моргнула. Она не знала, что была, но это были слезы, все верно, они текли по ее щекам; струйки влаги казались теплыми. "Это ничего, Фрэс", - сказала она. "Как у тебя дела с едой?"


"Я скоро взорвусь".


"Тогда почему бы тебе не перестать есть?"


"После того, как ты угостил меня этим пиршеством? Я бы никогда не оскорбил тебя таким образом, Макс!"


Она не могла не улыбнуться сквозь слезы. Когда она сидела, наблюдая, как мальчик поглощает еду, она знала, что ее курс ясен: девочка должна делать то, что должна делать девочка.


Но она знала, что когда уедет, больше всего будет скучать по Фреске. "Тогда ты готов идти, вафельный мальчик?"


Он допил остатки своего второго шоколадного молока. "Да, да, я готов вспыхнуть... И спасибо, Макс. Я уже несколько дней так не ел... Ты уверен, что с тобой все в порядке?"


"Просто что-то попало мне в глаз", - сказала она. "Теперь я великолепен".


"Ты всегда великолепен, Макс".


Когда они вставали, подошла официантка, и Макс оплатил их счет, включая чаевые.


"Обязательно приходите еще", - сказала официантка; это прозвучало как смутная угроза.


Когда они возвращались в театр, со значительно меньшей срочностью, мысли Макса, тем не менее, лихорадочно соображали.


Она всегда задавалась вопросом, как она будет искать своих братьев и сестер, и теперь, за завтраком, один из них практически упал ей на колени. Сколько времени ей потребуется, чтобы добраться до Сиэтла, и как она пройдет все контрольно-пропускные пункты? Что бы Муди подумал о ее уходе? Он почти предлагал это раньше, не так ли?


Или Муди хотел, чтобы она осталась с ним?


Бензобак мотоцикла был более или менее полон; но сможет ли она заправиться по дороге? Даже если бы она могла, цена на это съела бы весь ее банкролл. Вопросы захлестнули ее, как роящиеся насекомые.


Когда они приблизились к кинотеатру, Фреска снова спросил: "Ты уверен, что с тобой все в порядке, Макс?"


Она обняла его за плечи и поцеловала в щеку, наслаждаясь своим приятным времяпрепровождением, тем


удар


ее губы как сладкая пощечина. Когда она отпустила его, Фреска покраснел, тысячи его веснушек слились в одно большое светящееся пятно. Она мгновенно поняла, что он думает о ней то же самое, что и она после долгого поцелуя Муди в щеку... только Фрэс не казался таким странным, как она была: он казался довольным, даже... взволнован.


Ух


о...


Ее мотивы были совершенно невинными, что заставило ее задуматься, может быть, Moody's тоже...


"Маннс" медленно просыпался, члены Клана шевелились и выстраивались в очередь, чтобы воспользоваться ванными комнатами, приятно пахло завтраками, готовящимися на горячих тарелках. Макс поставил Фреску со все еще бледным как свекла лицом рядом с его местом в киоске и направился в аудиторию в поисках Муди.


На наклонном полу были разбросаны спальные мешки и кровати, взятые из обломков Рузвельта, в то время как "стены" из одеял были задрапированы бельевыми веревками. Несмотря на запахи завтрака, в воздухе витал запах застарелого пота и немытого душа; и все же очень слабо сохранилось обонятельное воспоминание о попкорне с маслом.


Это была разношерстная команда, которой командовал Муди, но они были семьей - Макс уже смотрел на них со своего рода ностальгией - и они любили старика.


Заместитель Муди, Габриэль - афроамериканец лет под тридцать - будил детей, когда она вошла.


"Человек настроения в своем кабинете?" она спросила.


У Гавриила были черные волосы, карие глаза и страусиная шея, достойные тени. Он склонил голову к киноэкрану. "Да, и он счастлив, как моллюск. Какого черта ты вытворял прошлой ночью, Макси?"


"Небольшой счет. То же самое, о, то же самое, так что... что-то вроде спасения дня ".


Он хмыкнул, но ухмыльнулся. "Разве это не правда? Не знаю, что бы мы здесь без тебя делали, девочка ".


Макс почувствовал укол вины.


Габриэль смотрел сверху вниз на Найнер, шестнадцатилетнюю девушку-новичка, которая была в Клане около месяца.


"Вытаскивай свою тощую задницу из мешка", - прорычал Габриэль. "В реальном мире есть над чем поработать".


Продолжая двигаться к маячащему экрану, Макс думал о Найнере. Милый ребенок; немного напомнил ей Люси. Макс надеялась, что как только она уйдет, возможно, Фреска и Найнер смогут встретиться. Могло бы быть хорошо для них обоих.


Макс вошел в дверной проем слева от экрана, в зону, где единственный охранник, Типпетт, блокировал коридор, ведущий в покои Муди. Рост шестьфутов четыре дюйма, вес около 240 фунтов, татуировки и пирсинг, Типпетт был полузащитником еще до появления Pulse. Сейчас, почти в пятьдесят, у него все еще был черный пояс по карате, и он был единственным человеком в Клане, который мог постоять за себя перед Максом. Когда они однажды спарринговали, он продержался восемь секунд, что стало рекордом для поединка с ней. Только теперь, когда Макс знал ходы этого человека, он сдался бы в пять.


"Привет", - сказал Макс.


Типпетт улыбнулся, показав тонкую линию коричневых от табака зубов. Большой и бледный, с неуместным афро, он до смерти напугал всех ... кроме Макса и Муди. Даже Гавриил уделил Типпетту больше места, чем в среднем.


"Милашка", - сказал он. "Хочешь пройти несколько раундов?"


"Нет. Ты?"


"Черт возьми, нет. Ты, должно быть, хочешь увидеть этого человека ".


"Мне нужно увидеть этого человека".


"Девушка, которая надирает мне задницу, не обязана просить меня дважды". Охранник отступил в сторону.


В коридоре стоял запах ладана, который всегда казался Максу приятным после зловонного запаха пота в аудитории. Кабинет Муди был второй дверью слева от бледно-голубых потрескавшихся оштукатуренных стен, без опознавательных знаков, сразу после другой с надписью "КАБИНЕТ МУДИ". Последняя вела в крошечную пустую комнату; но важной частью этой "ОФИСНОЙ" двери были прикрепленные к ней четыре унции C4.


Она постучала во вторую дверь, твердо сказала: "Макс!"


Дверь ответила приглушенным "Войдите!"


Она нашла Муди сидящим за своим столом, разговаривающим по мобильному телефону; он махнул ей, чтобы она вошла и села на стул напротив него, что она и сделала.


Стена слева от нее, та, что примыкала к комнате с минами-ловушками, была от пола до потолка забита мешками с песком, чтобы защитить кабинет Муди, если ловушка сработает. Стол был старым металлическим, к нему прилагались три отличных стула с металлическим каркасом, один для Муди и два с другой стороны. В стене справа был вырезан дверной проем, а занавеска из фиолетовых бусин отделяла личные покои Муди от офиса. Несколько древних постеров к фильму - Шон Коннери в


Голдфингер,


Клинт Иствуд в


Грязный Гарри


(оба бессмысленны для Макса) - извлечены откуда-то из кинотеатра, были прикреплены тут и там.


"Не оскорбляй меня", - рявкнул он в трубку, но его лицо выражало спокойствие, противоречащее его тону. Он взглянул на Макса, закатил глаза, изобразил рот двумя пальцами, открыл его и быстро закрыл:


бла-бла-бла.


Возможно, пятнадцать секунд спустя Муди сказал в трубку: "Я знаю, что это чертова депрессия, но этот бриллиант больше, чем одно твое глазное яблоко, ты, невежественный, циклопический сукин сын". Он нажал кнопку ЗАВЕРШЕНИЯ. "Это то, что я всегда ненавидел в этих чертовых камерах", - сказал он, его голос был таким пресыщенным, как будто он заказывал чай, - "вы не можете нажать на кнопку звонка и поставить хорошую точку в предложении".


Макс склонил голову набок. "Это было?..."


"Это был тот, кто, если я правильно выполнил свою работу, сразу же перезвонит". Пять секунд спустя зазвонил мобильный телефон, и Муди улыбнулся. "Поймал его".


Макс наблюдал за переговорами Муди раньше и знал, что он обычно получал то, что хотел. Этот человек обладал обаянием, хитростью и непревзойденным тактическим чутьем.


"Да", - сказал Муди в трубку.


Он слушал несколько секунд.


"Что ж, это действительно может быть правдой о моей матери", - сказал Муди, "но тогда мы никогда не узнаем, не так ли, поскольку она скончалась несколько лет назад ... но одно несомненно: моя цена -


прекрасный


цена."


Он снова прислушался, одарив своего протеже мерцающей улыбкой. ég ée.


"Великолепно", - сказал он наконец. "Где и когда?" Муди что-то набросал в блокноте. "Приятно, как всегда. Я ничего так не люблю, как гладкую сделку ". Он снова нажал ОТБОЙ.


Брови Макса поползли вверх. "Сколько справедливо?"


Его ослепительная улыбка могла бы осветить гораздо большую комнату, чем эта. "Не заботься о деталях, Максин. Достаточно сказать, что Клан может переместиться куда-нибудь, где нам не придется беспокоиться о том, что на нас обрушится потолок... хотя это


будет


будет тяжело уходить отсюда. Каким бы убогим он ни был, в конце концов, он стал моим домом ".


Это она поняла.


"Моя дорогая... ты не улыбаешься. Что-то не так? Тебе грустно покидать этот дворец?"


Внезапно Макс, казалось, не мог говорить. Всю обратную дорогу из ресторана она репетировала речь, и теперь пришло время произнести ее, а она, черт возьми, не могла подобрать ни слова.


"Ты веришь, что заслужил большую долю? Возможно, ты подумываешь о том, чтобы возглавить свой собственный подклан?"


Макс сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, точно так же, как она делала на тренировках Мантикоры. Это было очень похоже на обезвреживание бомбы, хотя она бы предпочла это делать. Сосредоточившись, она начала снова. "Муди, мне нужно уходить".


Он откинулся на спинку стула, сложил пальцы, мягко улыбнулся. "Куда, моя дорогая, и как долго?"


Глядя на потертое ковровое покрытие на полу, Макс сказал: "Я думаю, навсегда".


Улыбка Муди исчезла. "Пожалуйста, не дразни меня, Максин. Для нас все вот-вот изменится. Ты можешь быть здесь королевой ".


Она подняла на него глаза. "Мне жаль. Я благодарен тебе - ты многому меня научил, но... Я просто никогда не хотела быть королевой. Я только хотел быть... "


"Что?" спросил он, его голос был полон раздражения и чего-то еще... разочарование? "Ты просто хотел быть кем?"


Это снова становилось трудным, эмоции захлестывали ее, стресс разъедал внутренности.


"Свободен", - наконец выдавила она.


Его недовольство усилилось с громкостью его голоса. "Ты не...


Бесплатно,


здесь?"


Она покачала головой. "Конечно, я здесь свободен. Дело не в этом... Дело не в тебе или Клане. Это обо мне. Муди... " Она дотронулась до задней части шеи, показывая свой штрих-код. "... ты знаешь, что я не единственный, кто похож на меня".


"Да", - признал он, теперь тише.


Макс подался вперед. "Этим утром я наткнулся на информацию о том, где может быть один из моих братьев. Я не уверен. Но мне нужно выяснить это самому ".


Вздох Муди был бесконечным. "Я всегда боялся, что этот день наступит. Я всегда... боялся этого".


"Значит, ты понимаешь?"


Его темные глаза были печальны, когда он слегка пожал плечами. "У тебя недостаточно... семья здесь?"


"У меня здесь большая семья. Клан всегда будет моей семьей, но... "


"Но?"


Макс посмотрел в пол, затем снова на Муди, их взгляды встретились. "


Они


были моей семьей на первом месте. Твоя семья была семьей, которую я усыновил ".


"И это усыновило тебя".


"Это верно. И ты был добр ко мне. И я хорошо поработал с тобой ".


Он медленно кивнул.


Она покачала головой, темные волосы взметнулись. "Мы говорили об этом, Муди. Ты знаешь, все, чего я когда-либо хотел, это найти своих братьев и сестер ".


Он долго смотрел на нее. Затем, устало, он сказал: "Я знаю, что я несправедлив, Максин ... Но я не хочу тебя терять".


"Когда-нибудь я вернусь. Если не остаться, то навестить. Навести мою семью".


Это заставило его улыбнуться, но, тем не менее, это было грустно. "Клан стал сильнее благодаря тому, что ты в нем, Макс".


"Спасибо тебе", - сказала она, вставая. "Но с той зарплатой, которую ты получишь за "Сердце океана", все должно быть в порядке".


Вставая, он сказал: "Возможно, это правда... Тем не менее, твое отсутствие будет ощущаться". Он обошел стол и встал лицом к ней. "Ты можешь подождать до окончания обмена? Мне бы не помешало подкрепление."


Она с сожалением покачала головой. "Я думаю, что он в беде, мой брат, и мне нужно найти его как можно скорее".


"Куда это ты направляешься?"


"Я просто ухожу, Муди. То, куда я направляюсь, ничего не значит, кроме как для меня."


Муди согласился с этим кивком. "У тебя достаточно денег?"


"У меня есть заначка. Это не будет длиться вечно, но это приведет меня туда, куда я иду... Муди, мне жаль."


"Максин, не извиняйся за то, что следовала зову своего сердца... никогда. Такие инстинкты - единственное чистое, что осталось в этом загрязненном мире ".


Ее улыбка была теплой, а взгляд нежным. "Ты был чертовски хорошим учителем".


"Неужели я?" Он потянулся за чем-то на своем столе: фотографией. "Знаешь это?"


Она поняла это с первого взгляда, ответила как ни в чем не бывало: "


Трафальгарская площадь


автор Мондрайн. Пит Мондрайн."


Его улыбка была восхищенной - и она могла сказать, что восхищение было вызвано не только ее привлекательной внешностью.


Показывая на фотографию, ее наставник сказал: "Большинство кретинов, населяющих этот город, считают, что "Мондриан" - это отель времен, предшествовавших появлению Pulse, и ничего более. Но ты же знаешь его картины, все они... "


"... Большинство из них..."


"...


ВСЕ


о них, и чего они стоят, и за что их можно огородить, и где их найти."


"Ты научил меня, как быть хорошим вором".


"Я усовершенствовал тебя, моя дорогая. Ты был хорошим вором, когда присоединился к Клану... Теперь ты лучший".


Он вернулся за стол, открыл ящик и вытащил пачку банкнот, перетянутую резинкой. Он бросил это ей, она поймала это, посмотрела на это-


черт, по крайней мере, пять штук!


- и бросил пакет обратно.


"Муди, я говорил тебе - у меня есть заначка".


На лице Муди появилась смущенная улыбка. "У тебя есть немного денег, я уверен; но я всегда утаивал часть твоей доли... на всякий случай, если этот день когда-нибудь наступит. По правде говоря, я делаю это для всех вас ".


"Ты не должен", - просто сказала она.


"Ах... нет. Но это звучало хорошо ". Он бросил сверток обратно ей. "В твоем случае, однако, я сделал это ... потому что я готовил тебя сесть рядом со мной".


Больше, чем просто сидеть,


она подумала; но сказала: "Я не хочу этого, Муди. Используй это для детей ".


Он покачал головой. "Тебе это понадобится больше, чем нам: ты сам сказал, что у нас скоро будет самая большая зарплата за всю историю. У нас все будет более чем в порядке ".


Взвешивая банкноты, она спросила: "Значит, никаких обид?"


Его глаза и ноздри раздулись ".Из


курс


бывают тяжелые чувства, моя дорогая, в основном, это и есть жизнь, тяжелые чувства... но в нем нет гнева и ни капли любви. Иди, Максин, найди своего брата, и если хочешь, приведи его сюда с собой. Тогда у вас обоих будет семья".


На этот раз Макс почувствовала, как слезы текут по ее щекам. Она обошла стол и обняла Муди. Они долго обнимались.


Когда она, наконец, отстранилась, Макс спросил: "Ты расскажешь ... остальным членам банды?" Она указала в сторону театра. "Ненавижу, блядь, прощания".


"Ты уверен, что не хочешь?"


Она покачала головой. "Боже, нет! Я плачу, просто рассказывая


ты


... как ты думаешь, что бы я с ними сделал?"


Он мягко рассмеялся. "Ах, Максин, моя Максин... для генетически усовершенствованной машины для убийства ты не кажешься очень крутым."


"Что ж, тогда помоги мне сохранить мой имидж. Попрощайся с детьми за меня ".


Ухмылка проделала дыру в одной из щек Муди. "Я думаю, это те переговоры, которые мне суждено проиграть".


Они обнялись в последний раз.


Перед тем, как уйти, Макс позвала Фреску в проекционную и попросила его посмотреть это для нее, пока она не вернется из "небольшого путешествия", в которое ей пришлось отправиться.


"Разве я не могу пойти с тобой?" - простонал он; даже его веснушки, казалось, обвисли.


"Нет, ты нужен мне здесь. Ты мой


парень,


не так ли?"


"Я? Я имею в виду... Я есть!"


Она пожала плечами и одними губами. "Ну, тогда, парень, присмотри за моим дерьмом вместо меня. Все, что я беру с собой, это мой велосипед ".


"Без проблем!"


Она заговорщически обняла его. "И я хочу, чтобы ты сделал для меня еще одну вещь".


"Что угодно".


"Не спускай глаз с Найнера. Она кажется хорошим ребенком, но она зеленая... ей нужен


человек


присматривать за ней."


Фреска, казалось, немного приободрился от мысли, что Макс считает его мужчиной. "Рассчитывай на это!"


"И вот, Фрес, возьми это". Она протянула ему пачку банкнот, примерно половину того, что дал ей Муди.


Его глаза были как яичница-глазунья. "Макс, ты


шучу,


верно?"


"Положи это в карман, и никому не говори, что оно у тебя или где ты его взял".


"Почему?"


"Потому что каждому нужна тайная заначка наличных ... и это твое".


"Круто", - сказал он, затаив дыхание, большим пальцем прикидывая толщину банкнот.


"И всегда помни, Фрэс - ты тоже мой брат".


Он нахмурился в замешательстве. "Тоже"? У тебя есть еще один брат?"


"Может быть", - сказала она. "Я дам тебе знать".


Они обнялись, затем она сказала: "Gotta blaze".


"Тогда лучше вспыхни", - сказал он.


И она вывела свой велосипед и исчезла.


Глава пятая


ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В


ОБЕЗЬЯННИК


ШОССЕ На ТИХООКЕАНСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ


ЭВРИКА, КАЛИФОРНИЯ, 2019


Как ядовитые грибы, они выросли по всей стране после the Pulse, эти деревни из ветхих лачуг, куда люди - на самом деле немногим больше, чем беженцы - приезжали жить и, часто, умирать. Названные Джеймстаунами - в честь Майкла Джеймса, президента Соединенных Штатов, когда бил пульс, - разношерстные деревушки были вариацией двадцать первого века на тему Гувервиллей времен Великой депрессии прошлого века, этих сообществ из упаковочных ящиков, названных в честь другого президента, не слишком звездного.


Этот Джеймстаун, расположенный на восточной стороне Эврики, штат Калифорния, существовал сразу после землетрясения в Лос-Анджелесе в 2012 году. То, что начиналось всего с нескольких картонных лачуг, за последние семь лет превратилось - следуя образцу пограничья, вряд ли новому для штата, - в настоящий город с барами, торговыми постами, церковью и даже школой грубой работы. Занимая акры, которые раньше были зоопарком Секвойя Парк, Джеймстаун включил в состав зоопарка помещения для животных для своих собственных разнообразных целей.


Хотя большая часть зоопарка была переоборудована под приют для людей, обезьяний дом уже давно превратился в бар с тем же названием, также обслуживающий людей, по крайней мере технически. По периметру Обезьянника (к барам которого была прикреплена неоновая вывеска) возвышались лощины, поросшие величественными секвойями, которых у большинства людей - даже у самых неотесанных, которые приезжали и уезжали в такие Джеймстауны, - хватало здравого смысла избегать ночью. Хотя деревня была более или менее мирной, большинство здешних ужасов происходило в лесах: обычные ... убийства, изнасилования, грабежи. В лесной листве никогда не будет недостатка в качестве удобрения, благодаря потоку разлагающихся тел.


Напротив главного прохода от Обезьянника, вокруг строений бывшего зоопарка, были разбиты палатки, принадлежащие армии и флоту, предоставляя временное убежище сотням путешественников, которые оставались где угодно от дня до трех или четырех месяцев, в зависимости от их возможностей - финансовых и / или физических - двигаться дальше.


В течение последних нескольких недель палаточный городок был домом для банды варварских байкеров SoCal, потомков печально известной банды байкеров до импульса под названием "Ангелы ада". Новые геллионы серьезно относились к своему названию, были переполнены гордостью за свою беспородную родословную и пытались соответствовать этому образу каждый день, всеми способами.


Прогуливаясь в сумерках по этим мерзким трущобам post-Pulse, как будто это была безобидная уличная ярмарка, была стройная, красивая, грудастая чернокожая женщина с высокими скулами, широким носом и огромными карими глазами, подведенными голубыми тенями; ее темные брови изогнуты с ироничной уверенностью, которая не была позой, а ее крупное, довольно пышное афро было украшено несколькими розовыми полосками для пущей убедительности.


Для женщины, одинокой в суровом городе, "Оригинальная Синди" Макичин не выказывала страха ... и сама ничего не чувствовала.


Ее брюки были из кожи "вторая кожа", угольно-черные, с оранжевым топом, обнажающим живот, таким обтягивающим, что едва ли требовались бретельки-спагетти, демонстрируя не только ее плоский животик, но и верхушки грудей и обнаженные плечи, словно бросая вызов. Неудивительно, что многие мужчины приняли этот вызов, эта поразительная женщина привлекла взгляды нескольких байкеров с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью, которые еще не были в Обезьяннике.


Ты чертовски хорош


лучше


смотри,


она подумала; ее каблуки были с шипами, но она не могла бы двигаться легче в теннисе.


Вы никогда не видели ничего похожего на оригинальную Синди-выглядите, но не трогайте, вы, варварские придурки...


Пересекая дорожку, потрясая тем, что дал ей Бог, Оригинальная Синди чуть не столкнулась с парой байкеров, выходящей из Обезьянника.


Автоматически нахмуренный взгляд дородного мужчины сменился желто-зеленой ухмылкой, когда он увидел стройную фигуру, с которой чуть не столкнулся; у него были длинные, спутанные каштановые волосы, которые, возможно, когда-то мыли, и на нем была только рваная джинсовая жилетка с его обязательными джинсами и ботинками. Несмотря на волосатый пивной живот, руки байкера соперничали со стволами окружающих секвой, каждый бицепс был татуирован змеями, которые обвивались вокруг и изгибались, когда он сгибался.


"Виноват", - протянула оригинальная Синди.


Парень обвил одной змеиной рукой свою спутницу, худенькую маленькую бывшую королеву выпускного вечера в джинсах и черной кожаной блузке с цепочками, с длинными светлыми волосами, пухлыми губами, усталыми голубыми глазами и знойным видом вокруг нее; наркотики и выпивка еще не лишили ее всей привлекательности.


Оригинальная Синди улыбнулась женщине, которая понимающе улыбнулась в ответ.


Большой пьяный байкер, думая, что улыбка предназначалась ему, сказал: "Я просто могу принять твои извинения, Браун Шугар", - и сделал шаг к Чудачке Синди...


... что было ошибкой.


Первое, что он потерял, была блондинка. Выскользнув из-под его бицепса со змеиным тиснением, королева выпускного сказала ему: "Пошел ты и Харлей, на котором ты приехал", - и умчалась в сторону палаточного городка, оставив байкера пялиться на чудачку Синди.


"Привет, детка", - сказал он, сверкая своей разноцветной улыбкой, его речь была лишь немного невнятной. "Трое - это все равно толпа".


Оригинальная Синди уперла руки в бедра и откинула назад свою прическу. "Ты не можешь быть серьезен, Стог сена - ты думаешь, я улыбался


твой


задница панка?"


Его лоб сжался, когда он попытался подумать.


Оригинал Синди продолжил свое обучение: "Я был


улыбающийся


в "сладком объятии", которое прошло таким образом ", - один длинный тонкий палец указал в направлении, куда ушла цыпочка байкера.


Его глаза расширились, а ухмылка перевернулась с ног на голову. "Иисус! Гребаный


лесбиянка!


"


Он сделал еще один шаг к ней, на этот раз угрожающий; но остановился, когда Чудачка Синди приняла боевую стойку.


Она спросила: "Ты порочишь мои сексуальные предпочтения в стороне ... ты


конечно


ты хочешь пойти туда?"


Синди возвращалась в Сиэтл с тех пор, как не так давно уволилась из армии. И женщина, ветеран или нет, не добралась бы автостопом из Форт-Худа, штат Техас, если бы не знала, как обращаться со своей задницей.


Пьяный байкер на мгновение задумался о том, чтобы отступить, но его эго взяло верх, и он вытащил свой складной нож. Нож открылся с


щелчок,


длинный узкий клинок находит свет, чтобы погаснуть.


Но он мог бы достать казу и начать играть "Янки Дудл", несмотря на всю реакцию, которую это вызвало у Оригинальной Синди, которая просто слегка ухмыльнулась.


"Знаешь, что они говорят", - сказала она. "Длиннее лезвие..."


Байкер убрал несколько сальных прядей волос с глаз. "Ты собираешься


действительно


извинись сейчас же, сука ".


Она наклонила голову и оценивающе посмотрела на него, как будто байкер был мелким шрифтом, который она пыталась разобрать.


"Знаешь, - сказала она, - с тех пор, как мы встретились, ты только и делал, что обзывал Синди настоящими именами ... слово на букву "д", слово на букву "б" ... И ты почти на согласной от того, чтобы получить моим ботинком в щелку твоей широкой шикарной задницы".


Теперь его глаза были белыми повсюду, и он выпалил еще один эпитет - наконец-то дошел до слова на букву "с" - и набросился на нее.


"Это тот самый ..." - сказала она, и когда он приблизился, она отступила в сторону, треснув его по уху тыльной стороной кулака, когда он, спотыкаясь, проходил мимо нее, и пнув его под зад.


Это было второе, что байкер потерял: свое достоинство ... таким, каким оно было.


"Боже


черт возьми,


" - взревел он, одна рука потянулась к покрасневшему уху. "Я собираюсь разрезать тебя на гребаные ленточки, ты, черная сука!"


Ее реакция на это оскорбление была невербальной: прыжком, характерным для боевых искусств, она нанесла идеально рассчитанный удар каблуком в его грязный рот.


Байкер рухнул, как мешок с зерном, его нож выпал из разжатых пальцев и закатился под кусты, как будто пытаясь убраться отсюда ко всем чертям. Здоровяк попытался заговорить снова, но слова выходили невнятным бормотанием, смешанным с зубами, которые он выплевывал, как непереваренную кукурузу. Кровь разноцветными лентами стекала по его подбородку на голую волосатую грудь.


"Оооо", - сказала чудачка Синди, снова уперев руки в бедра и морщась от притворного отвращения. "Ты действительно знаешь, как возбудить девушку... Ты хочешь назвать меня еще какими-нибудь именами? Ты еще не проложил свой путь к "n" ... Конечно, тогда мне пришлось бы надрать тебе задницу ".


Поднявшись на ноги, его глаза сузились от ненависти, байкер посмотрел в сторону куста, где из-под листьев выглядывал его нож.


"Сейчас ты даже не хочешь думать о том, чтобы пойти на это, не так ли? Твоя мама не вырастила дуру, не так ли - ты, конечно, знаешь, когда тебе надрали задницу?"


Ответом на эту дипломатию было: "Пошел ты!"


Она покачала головой и тоже погрозила пальцем. "Нет, сэр, никаких шансов, не на вашем


Лучшие


день... даже если я не получу немного того сладкого, что ты прогнал потом."


Вне себя от ярости и смущения, байкер бросился к кустам, где его ждал нож. Оригинальная Синди преградила ему путь и встретила его боковым ударом в голову. Байкер снова упал ... и на этот раз он остался лежать. Дыхание - пузырящийся бульон из слюны и крови, кипящий в его разбитом рту.


Небрежно поворачиваясь к палаткам, Чудачка Синди подумала,


Итак, куда же подевался этот прекрасный кусочек рая?


Но блондинки нигде не было видно.


"Черт", - сказала Оригинальная Синди, ни к кому не обращаясь. "И как раз тогда, когда я думал, что у нас есть этот момент".


Повернувшись, она прошла через открытые двери клетки в бар. На нее сразу напали две вещи: хриплый рев плохой рок-группы в дальнем конце комнаты - почти двадцать лет в двадцать первом веке, а обложки ZZ Top все еще правят - и аромат сандаловых благовоний с примесью обезьяньего дерьма. Оригинальная Синди решила, что разумные деньги делаются на дыхании через рот, что означало, что она отлично впишется в эту группу.


Заведение было битком набито подонками, которые сделали дорогу своим домом, а сочетание пота, спиртного и неприятного запаха изо рта было приглашением оказаться где-нибудь еще.


Но оригинальная Синди не сдается,


напомнила она себе, и, кроме того... У Синди пересохло во рту. Она с нетерпением ждала напитка еще до того, как у нее появилась жажда надрать байкерскую задницу. Поэтому она локтями проложила себе дорогу к бару.


Группа продолжала барабанить по своим инструментам, а вокалистка издавала кошачьи вопли в часто переключаемый микрофон; но Синди знала, что нужен человек с докторской степенью в области классического рока, чтобы понять, какую песню ZZ Top они в данный момент вырезают.


Бармен - тощий, бледный, жалкого вида парень с таким количеством волос, с которым не справлялась расческа, и двумя припухшими черными глазами, без сомнения, благодаря недовольному клиенту, - встал перед ней.


"Пива!" - прокричала она, перекрывая шум группы и толпы.


Он кивнул и ушел.


Она развернулась, чтобы взглянуть на толпу, в которой преобладали байкеры. В последний раз, когда чудачка Синди видела столько денима и кожи в одном месте, это было на родео возле Форт-Худа. Это было совсем не так ... слава Богу; даже байкеры были улучшением по сравнению с дерьмовыми ковбоями в Техасе. Оригинальная Синди не была предубеждена, но у нее не хватало терпения к деревенщине.


Или для таких деревенщинных групп, как this one - две гитары, бас, барабаны и вокалист-наркоман в поисках ключа; они звучали как шарики, перекрученные в мусорном баке с парой блудливых кошек, брошенных туда для пущей убедительности.


Оригинальная Синди все еще качала головой, не веря в плачевное состояние своей культурной и общественной жизни в этот конкретный момент, когда бармен в синяках вернулся с бутылкой холодного пива. Она достала из бумажника трехдолларовую купюру - на ней, соответственно, был президент Джеймс - и бармен выхватил купюру у нее из рук.


"Черт!" - сказала она. "Иди и помоги себе, черт возьми, почему бы тебе этого не сделать?"


Бармен ушел.


"Неудивительно, что ты чертов енот", - пробормотала она, затем: "Оставь сдачу себе, очаровательный принц!"... хотя она знала, что он уже предположил это.


Она отхлебнула пива, надеясь, что его хватит надолго. При таких ценах трезвость выглядела разумным вариантом. Кроме того, это заведение с этой группой и этими посетителями стоило не больше одной кружки пива и пятнадцати минут ее жизни. Похоже, никто из тех, кто разделял ее особое мировоззрение, не часто посещал это заведение, и если она не хотела новых столкновений с байкерами, лучшим выходом было бы напиться и убраться к черту из этого зоопарка.


Она выпила пену и, учитывая, что это все равно была оригинальная Синди, держалась в тени. Тем не менее, байкеры уставились на нее, заставляя ее чувствовать себя более неловко, чем она хотела бы признать.


Она не боялась - черт возьми, ее ничто не пугало, кроме, может быть, самой жизни; но тридцать байкеров против одного чернокожего бывшего солдата казались дерьмовыми шансами. Допив пиво, она повернулась к двери как раз в тот момент, когда байкер, которого она избила, ввалился, пошатываясь, пьяный (больше от ее побоев, чем от пива), его рот искривился в злобном рычании, кровь все еще стекала по его подбородку, как у неаккуратного вампира.


"


Сейчас


ты получишь свое, черная сука", - проревел он, хотя слова выходили невнятными и сиплыми, потому что он был пьян и у него больше не было всех зубов.


Группа продолжала играть; но все взгляды в баре уже обратились к двери, а теперь обратились к Оригинальной Синди. В конце концов, никто здесь не пропустил ее появление...


"О, маааан... Я думала, что покончила с твоей жалкой задницей", - сказала она и оглянулась на других посетителей, заручаясь их поддержкой. Как только бой был закончен, бой был закончен, верно? Продолжайте жить своей чертовой жизнью!


Но байкеры смыкались свободным полукругом вокруг нее, ставя стойку у нее за спиной, оставляя путь для пьяного, чтобы добраться до нее.


Снова здоровенный байкер двинулся к ней, и в его руке снова был этот чертов клинок. Круг начал смыкаться, создавая компактную сцену для предстоящего действия.


Поэтому она нанесла удар первой, подняв пивную бутылку и разбив ее о голову ближайшего байкера, который рухнул кучей. Группа, наконец, заметила, что их никто не слушает, и прекратила играть, установив ужасную, гробовую тишину.


Оригинал Синди проделала в нем дыру:


"Хочешь еще немного Оригинальной Синди?"


Она указала на себя обеими руками, выходя в центр круга, источая браваду, говоря: "Тогда давай - еще много чего можно сделать!"


К несчастью для нее, они приняли ее приглашение.


Так близко к стойке было мало места для маневра, и хотя она прямым ударом правой заехала одному байкеру по переносице, а другому коленом в пах, это был только вопрос времени, когда байкеры окружат ее, прижимая к полу, как мертвую бабочку в книжке коллекционера. Они прижимали ее к земле, крепко, с распростертыми объятиями, и по очереди доставляли неприятные ощущения, пока здоровенный ублюдок, которого она уже победила снаружи, теперь не пробился сквозь толпу.


"Ты теперь не такая самоуверенная, не так ли, сучка?"


Она сердито посмотрела на него, разыгрывая единственную карту, которая у нее была. "Ты, трусливая киска, боишься сразиться с девушкой в одиночку? Нужно, чтобы твои приятели держали ее?"


Он наклонился и дал ей пощечину, и это прозвучало как выстрел, отзвенев от цемента бывшего обезьянника, и ее голова взорвалась от боли, сопровождаемой разноцветными вспышками.


"Я собираюсь принять твое


извинения,


сука... "


Сплевывая кровь ему в лицо, Оригинальная Синди сказала: "Я


рассказал


ты должен перестать называть меня так!"


Он занес назад обвитую змеями руку, чтобы ударить ее снова, но прежде чем он смог нанести удар, маленькая ручка схватила толстое запястье байкера.


Молодая женщина с оливковой кожей в черной кожаной куртке и брюках была миниатюрной, хотя и с хорошей фигурой, и она проскользнула сквозь кольцо байкеров, и никто не подумал остановить ее. Те, кто заметил, просто восхищались ее гибкой, но чувственной фигурой; несколько других были удивлены, увидев, как такое маленькое создание выходит на центральный ринг этого цирка.


Но теперь они все замерли, включая антагониста Оригинальной Синди, чьи ноздри раздулись, а глаза расширились, когда он повернулся, чтобы посмотреть, кто осмелился прервать его - и кому принадлежала тископодобная хватка на его запястье.


"Уходи", - посоветовала ему молодая женщина.


"Ты... должен... быть...


шучу,


" - сказал байкер, верхняя губа растянулась в улыбке, в которой теперь было несколько дырок.


Молодая женщина улыбнулась в ответ. С пола, где другие байкеры все еще прижимали ее, Оригинальная Синди грелась в сиянии улыбки незнакомца, ожидая, что милое создание скоро присоединится к ней на полу, где вместе они будут тянуть ужасный байкерский поезд...


"Да", - сказала молодая женщина, слегка улыбнувшись, слегка пожав плечами. "Я просто шучу".


Все еще держа его за запястье, девушка в черном нанесла боковой удар ногой, который попал байкеру под колено, и отправил его на пол, сильно ударив коленом. Со своего неудобного положения Оригинальная Синди не могла сосредоточиться на том, что произошло дальше.


Одетая в кожу женщина превратилась в дервиша, наносящего удары, вращающегося, наносящего снова, снова, ногами отбрасывая байкеров в разные стороны. Внезапно обнаружив, что она свободна, Синди вскочила на ноги, видя только размытое пятно, когда ее маловероятный спаситель бросал пинки и кулаки в одного байкера за другим, как в чертовом фильме Брюса Ли; но тот дородный байкер, который все это начал, поднимался на ноги, нож все еще был в одной руке.


Чудачка Синди ударила его маленьким твердым кулачком в висок сбоку и отправила его на землю, в то время как девушка в коже небрежно ударила ногой в сторону, выбив нож из рук мужчины. Байкер все еще был на ногах, но шатался; Чудачка Синди согнула его пополам коленом в пах, и его рот открылся в беззвучном крике, пока она не закрыла его для него сильным ударом правой.


И во второй раз за сегодняшний вечер большой байкер с крошечным разумом упал на пол почти без сознания, выплевывая зубы, как семечки.


Менее чем через тридцать секунд единственными людьми, которые все еще стояли в баре, были группа, бармен и две женщины. Остальные были на разных стадиях полубессознательности, стонали, сворачивались в комочки, некоторые отползали, ища угол, где можно истечь кровью.


"Я Макс", - сказала молодая женщина.


"Оригинальная Синди".


Макс поднял кулак, и Чудачка Синди коснулась его своим собственным кулаком; ни один из них даже не разбил костяшки пальцев в драке. Бармен улыбался - возможно, тот, кто подарил ему блестки, пал в этой схватке; он вручил двум победителям пиво с холодным потом и поднял ладони вверх: бесплатно.


Поднимая бокал с пивом, Макс сказал: "Ты можешь постоять за себя, девочка".


"Девочка-сестра", - сказала Чудачка Синди, осматривая повреждения, - "ты сама можешь сделать один или два хода".


"Думаешь, может, нам стоит прыгнуть?"


"Да, все вроде как утихло вокруг старого Обезьянника, тебе не кажется?"


"Немного скучновато?"


"Я не думаю, что эти люди больше не хотят веселиться".


Небрежно пройдясь по жертвам, две женщины вышли из бара.


"Этим деревенщинам повезло, что ты пришел", - сказала чудачка Синди, пожимая плечами.


Макс искоса бросил на нее веселый взгляд. "Им повезло?"


"О да - как раз перед тем, как ты сунул свой маленький нос, я собирался надрать им задницы и причинить серьезный вред".


Макс слегка рассмеялся. "Тебе следовало что-нибудь сказать - я бы не испортил тебе веселье".


"Как ты вообще узнал, что нужно войти?"


"Я не знаю - я вроде как чую неприятности".


"Чудачка Синди слышит это - "Особенно, когда этого так много и так отвратительно пахнет".


Ночь внезапно показалась чудачке Синди прохладной, и она обхватила себя руками. Макс скинула куртку, обнажив нежно-голубую, хорошо сидящую футболку без рукавов, и передала кожаную одежду Синди.


Который сказал: "Спасибо", - и натянул пальто.


"Вероятно, нам не стоит здесь ошиваться".


"Отбросим всю чушь, девочка, нам лучше следить за своими задницами в этом Джеймстауне, иначе нам надают по шапке".


Макс остановился перед гладким черным мотоциклом. "Это моя поездка - у тебя есть колеса?"


"Это оригинальные диски Синди". Она подняла большой палец. "Мои вещи спрятаны в лесу".


"Вещи?"


"Ты думаешь, это единственная одежда, которая принадлежит Синди в оригинале?" Она усмехнулась. "Достал мне несколько стильных ниток там, в том лесу".


"Сможешь ли ты найти свой тайник в темноте?"


"Папа римский срет в лесу? Является ли медведь католиком?"


Макс рассмеялся и перекинул ногу через байк. "Забирайся, О. К. - мы заберем твою заначку и увеличим дистанцию между нами и этим байкерским мозговым трестом".


"Тебе не нужно повторять Оригинальную Синди дважды". Она забралась на Макса сзади, ее руки сомкнулись посередине одетого в кожу всадника.


Макс повернул ключ зажигания, завел мотоцикл и, подняв облако грязи, помчался в лес. Они забрали рюкзак Оригинальной Синди из тайника и отправились в путь. Макс держал спидометр на отметке почти сто, делая разговор невозможным, пока они не остановились у небольшого придорожного кафе на дальней стороне национального парка Редвуд.


Чистое по стандартам post-Pulse заведение имело шесть кабинок вдоль одной стены, стойку с дюжиной или около того табуретов, а за задней стойкой стену со сквозным окном, ведущим на крошечную кухню. В этот час повар и официантка были единственными людьми в заведении; они сидели рядом друг с другом за стойкой, каждый читал раздел газеты. Одетый в белую футболку и синие джинсы, повар встал, когда они вошли. Пузатый мужчина под сорок, с глазами-букашками и сальными темными волосами, он молча направился обратно на кухню. Официантка была одета в коричневые брюки и рабочий халат. У нее были короткие темные волосы, птичье тело и вытянутое, жесткое, как воловья кожа, лицо. Она оставалась на месте, пока женщины не выбрали кабинку.


"Кофе, вы двое?" спросила она, вставая.


Они оба сказали: "Да".


Официантка быстро подошла к кому-то в середине кладбищенской смены и дала каждому по чашке кофе и стакану воды. "Ты готов сделать заказ?"


"Пока все в порядке", - сказал Макс.


Оригинальная Синди сказала: "Да, я тоже".


Кивнув, официантка вернулась на свое место и взяла газету. "Ложная тревога, Джек!"


Парень с кухни вернулся и тоже взял свою газету; однако на этот раз он остался со своей стороны стойки.


"Оригинальная Синди просто хотела поблагодарить тебя за то, что пришла сегодня вечером". Подавшись вперед, она перегнулась через кабинку и похлопала Макса по руке. "Сестра могла бы посмотреть на их шансы и уйти ко всем чертям обратно за дверь".


Покачав головой, Макс сказала: "Сестрам не пристало позволять друг другу трахаться с такими уродами, как эти придурки".


"Они не в стиле Оригинальной Синди... в любом случае".


"Байкеры из низовьев общества".


"Сорняки".


Макс бросил на нее взгляд.


Оригинальная Синди объяснила, из-за чего началась ссора с байкером, а именно с блондинкой. Внимательно наблюдая за Максом, она сказала: "Ты должен делать то, что движет твоей лодкой".


"Не мое дело, - сказал Макс, - куда люди кладут свои весла".


Оригинальная Синди улыбнулась, и Макс слегка улыбнулся ей в ответ. Они некоторое время сидели и потягивали кофе, позволяя тишине затянуться, им обоим было комфортно.


Наконец, Оригинальная Синди снова подалась вперед, сказав: "Какого черта


был


это там, сзади, девочка?"


Макс пожал плечами, изображая сдержанность. "Что было чем?"


Оригинальная Синди сделала пару пародийных жестов руками в стиле кунг-фу. "Этот Джет Ли, действие Джеки Чана - что с этим было?"


Еще одно пожатие плечами. Избегая зрительного контакта, Макс сказал: "Прошел некоторую подготовку".


Другая женщина погрозила пальцем. "Нет, девочка, нет, нет... Оригинальная Синди была в армии и


она


прошла некоторую подготовку, может постоять за себя ... но


фух,


ничего похожего на то, что происходило в том баре ".


Макс уставилась в свой кофе. "Давай просто скажем, что я хорошая ученица".


"Ты хочешь оставить все как есть?"


Макс держала свою кофейную чашку обеими руками, как будто согревая их. "Ты не возражаешь?"


"Это круто. На этом мы это и оставим ".


На лице в форме сердца расцвела улыбка. "Спасибо".


"


Ты


благодарю


я?


Это круто ".


"Если ты так говоришь".


"В любом случае, Чудачка Синди просто хочет сказать, что она у тебя в большом долгу".


Это, казалось, смутило Макса, который небрежно сказал: "Я просто ревновал, столько внимания ты получал".


"Ну, теперь ты моя девочка - тебе нужно все, что угодно, в любое время, Оригинальная Синди прикроет тебя".


Макс отсалютовал ей кофейной чашкой и серьезно сказал: "Приятно это знать".


"Отныне ты моя крошка".


Макс нахмурился и выглядел слегка нервничающим. "Я, эм... думал, я ясно дал понять, что не пойду этим путем ".


Оригинальная Синди раскололась, смех так и лился из нее; но Макс просто изучал ее.


"Быть Бу- это не о...


это,


Макс - это значит быть стойким, это значит, что я прикрою тебя, а ты прикроешь меня... главное - быть в обнимку. Ты моя крошка".


Естественная улыбка расцвела на прекрасном лице Макс. "Ну, тогда... ты моя подружка ... тоже."


Рифма вышла неуклюжей и заставила чудачку Синди снова рассмеяться, и на этот раз Макс попала на волну, и две молодые женщины просто сидели и хихикали, может быть, с минуту.


Затем Оригинальная Синди вытянула кулак, на который Макс стукнула своим собственным.


Официантка принесла им еще кофе, что послужило тайм-аутом. Когда официантка ушла, две женщины потягивали вино и разговаривали, разговор переключился.


"Итак, " сказала Чудачка Синди, " куда ты направляешься?"


"Сиэтл".


"Без шуток?"


Макс с любопытством посмотрел на нее. "Разве я не должен быть?"


"Нет, девочка, это просто... Я сам направляюсь домой ".


"Сиэтл - это дом?"


"Один из них. Провел некоторое время в Изумрудном городе."


Глаза Макса сузились в замешательстве. "Изумрудный город?"


"Да, именно так хевены называли Сиэтл до the Pulse. Ты знаешь... Нравится


Волшебник страны Оз


?"


На лице Макса появилось забавное выражение. "Я слышал об этом..."


"Конечно, у тебя есть!" Оригинальная Синди посмотрела на Макс так, словно девушка говорила на эсперанто. "Кто не видел лучший фильм, когда-либо снятый?"


"Я", - признался Макс.


"В старые времена каждый ребенок смотрел этот фильм".


"Что ж... У меня было своего рода защищенное детство ".


"Оооо, Бу, мы должны познакомить тебя с


прекраснее


вещи."


Усмехнувшись, Макс сказал: "Я готов к этому".


"Послушай, чили, вот в чем дело: Оригинальную Синди нужно подвезти до Сиэтла... и ты уже идешь этим путем ".


Макс посмотрела в свою чашку. "Мне нужно тащить. Я вроде как ... кое с кем там встречаюсь ".


"Тащить задницу - это нормально для оригинальной Синди. Чем скорее мы доберемся туда, тем скорее мы будем там... верно?"


Глаза Макс расширились, но она также улыбнулась. "Как я могу спорить с такой логикой?... Давай зажигать, Бу".


Лицо оригинала Синди расплылось в улыбке. "Бу, Изумрудный город никогда не подвергался нападению пары ведьм


это


прекрасно... "


Отправляться вглубь страны и путешествовать по федеральной автостраде могло быть быстрее, но Макс все еще принимал меры предосторожности, чтобы избежать любого возможного контакта с Мантикорой; поэтому они придерживались извилистого PCH и неторопливо двигались вверх по побережью со скоростью восемьдесят пять-девяносто миль в час.


Они остановились только для того, чтобы перекусить и по зову природы - и заправить мотоцикл, который по восемь или девять долларов за галлон прожигал дыру в ее банковском счете, как Макс и предполагал. Рев мотоцикла и ветер сводили разговор к минимуму, но две молодые женщины каким-то образом знали, что каждая из них наконец-то нашла такого друга, в котором они нуждались.


Было не так уж много вопросов о прошлом друг друга; инстинктивно они оба знали, что у другого есть секреты, которыми нельзя делиться. Тем не менее, они просто как бы влюбились друг в друга, и в начале их дружбы чувствовалось, что они уже были в ее середине.


Последние пятьсот миль путешествия пролетели незаметно, и, прежде чем они осознали это, Макс и Чудачка Синди уже мчались по улицам Сиэтла, все еще поразительного города, несмотря на убожество жизни после Pulse.


"Все такое зеленое", - сказал Макс через ее плечо.


"Вот почему это Изумрудный город, девочка Дороти".


"Дороти?"


"Бу, у тебя вообще нет никакого чувства культуры".


"Я мог бы удивить тебя, Син... "


На углу Четвертой и Бланшар Макс остановил ниндзя на обочине перед заведением под названием Buck's Coffee. Знак выглядел так, как будто раньше в нем было четыре буквы перед буквой "Б", но их нельзя было разобрать.


"Кофеин зовет", - сказал Макс.


"Оригинальная Синди тоже это слышит".


Внутри пара поразительных женщин подошла к прилавку, за которым стоял грузный мужчина, едва ли выше Макса, на его жирном лице с пятью часами тени появилась похотливая ухмылка. За прилавком позади него невероятно привлекательная блондинка примерно их возраста - в розовых сапогах до колен, синей мини-юбке и розовом топе, который обнажал ее живот и большую часть внушительной груди, - склонилась над готовящимся сэндвичем.


"Дамы, даже не трудитесь заказывать фраппе, латте, капучино", - сказал он. Глядя на чудачку Синди, он добавил: "Я подаю свой кофе так же, как люблю своих женщин, - горячим и черным".


Голубощекий парень, казалось, гордился собой, пребывая в иллюзии, что отчеканил эту бессмертную фразу.


Макс мог сказать, что Оригинальная Синди подумывала о том, чтобы перепрыгнуть через прилавок и, сука, шлепнуть белоснежку прямо с задницы этой лошади; поэтому Макс мягко сказал: "Давай, Бу, пойдем куда-нибудь, где мы сможем получить гранде".


"Да ... Вместо limp mini этот хандра торгует вразнос".


Макс захихикал, и блондинка сзади тоже захихикала ... Но парень за стойкой не засмеялся; на самом деле, он покраснел и разозлился.


Он начал что-то говорить, но Чудачка Синди прервала его взмахом пальца, сопровождаемым покачиванием головы и плеч. "Не надо ненавидеть пьесу, детка... ненавижу эту игру ".


Макс и Чудачка Синди стукнулись кулаками, и блондинка громко рассмеялась.


Парень за стойкой набросился на нее. "Знаешь, что действительно смешно? Такая шлюха, как ты, ищет новую работу на этом рынке, вот что


действительно


забавно."


Блондинка замолчала.


"Привет", - сказал Макс, делая шаг к стойке.


"Отвали", - сказал продавец. "Это не твоя забота. А ты... " Он повернулся к блондинке. "... ты двигаешься к чему-то большему и лучшему. Убирай отсюда свою жирную задницу!"


Макс перепрыгнул через стойку, приземлившись между блондинкой и парнем за стойкой, который был поражен и немного напуган этим внезапным впечатляющим движением. "Найми ее обратно".


"Что ты-"


Макс подняла его за горло; его глаза были выпучены, когда он уставился на нее сверху вниз, слишком напуганный и испытывающий слишком сильный дискомфорт, чтобы быть должным образом пораженным миниатюрной женщиной, нежно поднимающей его с земли, факт, которого не заметили ни Оригинальная Синди, ни напускная блондинка.


Блондинка коснулась руки Макса. "Все в порядке... он не может меня уволить, потому что я ухожу... Я устал работать на эту дыру сексуальных домогательств ".


"Хорошее решение", - сказала оригинальная Синди.


Макс пожал плечами и поставил парня на землю.


Он стоял, перегнувшись через прилавок, с красным лицом, задыхаясь, когда три женщины вместе вышли на улицу. Они стояли на обочине, рядом с мотоциклом Макса, и болтали.


"Меня зовут Кендра Мейбаум", - сказала блондинка, протягивая руку.


Макс пожал ее. "Макс Гевера - и эта милая леди - Оригинальная Синди".


"Приятно", - сказала чудачка Синди и тоже пожала руку Кендре.


"Как ты это сделал?" Спросила Кендра. "Я имею в виду, обращаться с Морти вот так".


Оригинальная Синди подняла брови, ухмыляясь. "У девушки была тренировка".


Макс в тот момент поняла, что с этого момента ей придется следить за собой - она была слишком беспечной с Оригинальной Синди.


"Тренируюсь, но без кофе", - сказал Макс. Ее навыки X5 следовало бы лучше скрывать. "И мы даже не начали


разговариваю


о том, чтобы найти место для ночлега."


Кендра спросила: "Ребята, вам нужно место, чтобы переночевать?"


"Мы вроде как новенькие в городе", - объяснила оригинальная Синди.


"Как будто на пять минут новее", - добавил Макс.


Блондинка пожала плечами. "Если тебе не нужно много места, ты можешь остаться со мной. У меня есть место. Места хватит на двоих, может быть, на троих."


Оригинальная Синди взглянула на Макса, который пожал плечами, спрашивая: "Зачем тебе делать это для нас? Ты нас ни от кого не отличишь".


Кендра указала в сторону кофейни. "Ты вступился за меня с Морти".


"Ты имеешь в виду, это стоило тебе работы", - напомнил ей Макс.


Смеясь, Кендра сказала: "Да, но это стоило того, увидеть Морти, напуганного до усрачки ... И, в любом случае, эта работа отстой. Кроме того, это был не единственный мой источник дохода."


"Работающая девушка?" Оригинальная Синди спросила, снова взглянув на розовый топ, наполненный до краев, и мини-юбку с почтовой маркой.


Руки Кендры уперлись в бедра. "Почему ты спрашиваешь об этом?" В ее голосе не было обиды, точнее - скорее удивления.


Глаза оригинала Синди расширились. Макс нахмурилась на свою подругу, которая ничего не сказала о провокационном наряде бывшей официантки, просто сказав. "Э-э... э-э, не знаю, девочка, просто это прозвучало так, как будто, может быть, ты, э-э... "


"О, я много работаю ... но не над этим. Я немного занимаюсь переводом, языковой подготовкой, транскрипцией. Я делал кучу вещей, но никогда такого ".


"Извини - Оригинальная Синди не хотела никого обидеть".


Кендра покачала головой. "Не беспокойся. В любом случае, если вам, ребята, нужно где-нибудь переночевать, у меня есть место ".


"Мило", - сказал Макс. "Где?"


"Недалеко".


"Пешком дойти? Я надеюсь на это, потому что будет чертовски трудно посадить нас троих на мой байк ".


"О да", - сказала Кендра, пренебрежительно махнув рукой, - "легко дойти пешком".


Большую часть следующего часа они шли пешком, Макс подталкивал ниндзя, Чудачка Синди тащила свой рюкзак, но они не жаловались - в конце концов, крыша есть крыша. Но Макс не совсем понимал, что думать о Кендре. Для женщины, которая знала языки достаточно хорошо, чтобы работать переводчицей, блондинка казалась удивительно невежественной дурочкой.


Однако, неплохой.


Наконец, когда Чудачка Синди закатила глаза к Максу, давая понять, что она уверена, что та вот-вот упадет, Кендра сказала: "Вот оно, вон там! Говорил тебе, что это близко ". И указал на многоквартирный дом двумя дверями выше и через улицу.


Здание выглядело не очень, шесть этажей, большинство окон закрыто фанерой; и, когда они подошли ближе, листок бумаги, прикрепленный к входной двери, стал слишком заметен.


"Это место такое


осужден?


" Спросила оригинальная Синди.


Кендра слегка пожала плечами. "На самом деле не осужден - скорее... брошен".


Они подошли к двери, и Чудачка Синди изучила объявление на двери. "В оригинале Синди не переводчик, но она читает по-английски ... и здесь написано "осужденный ".


Пренебрежительно покачав головой, Кендра сказала: "Это просто для того, чтобы держаться подальше от, ну, ты знаешь, сброда".


Макс спросил: "Сколько людей здесь живет?"


Кендра пожала плечами. "Пятьдесят или около того".


"Пятьдесят?" Оригинальная Синди ляпнула. "Пятьдесят человек живут в аварийном здании? Слава Богу, ты убираешь сброд!"


"Заходите, девочки", - сказала Кендра. "Ты увидишь - это не так уж плохо. Действительно."


Когда трио поднялось на четвертый этаж - на грузовом лифте, Макс вела своего ниндзя за собой, - Макс и Чудачка Синди обнаружили, что Кендра была права. Как и само здание, квартира была недостроена: кабинет из проклеенного гипсокартона с перегородками из пластикового брезента; но в доме был водопровод, две спальни и кое-какая приличная подержанная мебель. Они все устроились в крошечной гостиной, Кендра - в кресле, накрытом голубой простыней, а двое других - на диване с откидной спинкой, накрытом простыней в пейсли.


"Кендра, ты права", - сказала Чудачка Синди, откидываясь назад, устраиваясь поудобнее. "Потрясающая кроватка".


"И тебя здесь никто не беспокоит?" Спросил Макс.


Кендра скорчила гримасу. "Ну... вот и Истеп".


"Что такое Eastep?" Спросил Макс.


"Он полицейский. Который собирает со всех нас, скваттеров."


"Он нечестный?"


Кендра слегка улыбнулась. "Я сказал, что он был копом".


"Они


ВСЕ


согнулся в Сиэтле, милая", - сказала оригинальная Синди Максу; затем, обращаясь к Кендре, она спросила: "Какова текущая ставка?"


"Слишком много", - сказала Кендра и доказала это, рассказав им.


"Ой", - сказал Макс, но спросил: "В этом здании остались какие-нибудь пустые квартиры?"


Тряхнув своей светлой гривой, Кендра сказала: "Ничего подходящего для людей. Горячие и холодные бегущие крысы... дыры в стенах, отсутствующие потолки... ни воды, ни электричества... как ни крути, у них проблемы. Все пригодные для жилья апартаменты были заняты ".


"Отлично", - пробормотал Макс. Она обратилась к Оригинальной Синди. "Есть идеи?"


"У чудачки Синди есть подруга, у которой она могла бы пожить некоторое время". Она с сожалением пожала плечами. "Но у подружки есть место только для еще одного... Мы должны подумать о чем-нибудь другом, Бу ".


"Нет, ты не понимаешь", - сказала Кендра. "Вы двое должны жить вместе?"


Две женщины посмотрели друг на друга.


"Не совсем", - сказали они в унисон.


"Вы не пара?"


"Мы друзья", - сказала оригинальная Синди.


"Просто друзья", - сказал Макс, перекрывая ответ Синди.


"Отлично", - сказала Кендра. "Макс, если Чудачке Синди есть где переночевать, почему бы тебе не переехать сюда? Мне бы серьезно не помешала помощь в оплате аренды Истепа ... И было бы здорово с кем-нибудь поговорить. Но у меня просто не хватает места для нас троих ".


"Звучит превосходно", - сказала оригинальная Синди. "Дом моей подруги не так уж далеко отсюда; в любом случае, она вроде как ожидала меня. Мы все еще можем тусоваться, Бу. Ничего особенного".


Макс переводил взгляд с Настоящей Синди на Кендру и обратно. Наконец, она сказала: "Круто - давай сделаем это".


"Следующее, " сказала Оригинальная Синди, " мы должны найти способ раздобыть немного наличных".


Скривив лицо, Макс сказала: "Ты имеешь в виду работу?"


"Чем еще ты собираешься заниматься, Бу... воровать, чтобы зарабатывать на жизнь?"


Макс ничего не сказал.


Кендра оживилась, у нее появилась идея. "Мы должны пойти поговорить с Тео!"


Две женщины повернулись к ней.


"Theo?" Спросил Макс.


"Да, он живет по соседству со своей женой Джасиндой и их ребенком, милым ребенком Омаром. Место, где работает Тео, это


всегда


ищу помощи".


Макс и Чудачка Синди обменялись взглядами - это было редкостью в этой экономике.


Оригинальная Синди сказала: "Что ж, давайте не будем заставлять мужчину ждать... Чудачке Синди нужны деньги, милая, чтобы позволить ей жить в высоком стиле, к которому она привыкла... Роскошь, вроде еды, дыхания и прочего дерьма ".


Кендра пошла впереди, и они постучали в дверь соседней квартиры. Крошечное, высотой по колено, личико выглянуло наружу, глаза большие и карие, кожа темно-бронзового цвета.


"Омар, твой папа дома?"


Очаровательное личико кивнуло.


"Мы можем войти?"


Омар оглянулся через плечо, и женский голос произнес: "Это ты, Кендра?"


"Да, Джасинда- со мной пара друзей. Они классные".


"Что ж, тогда заходи".


Отступив назад, Омар, которому не могло быть больше пяти, открыл дверь для трех женщин.


Макс осмотрел квартиру, которая была очень похожа на квартиру Кендры. Худая чернокожая женщина в коричневой футболке и коричневых брюках стояла перед диваном, мужчина азиатского происхождения - ниже ростом, чем его жена, с черными волосами, сверкающими глазами и широкой улыбкой - стоял рядом с ней.


"Джасинда, Тео, " сказала Кендра, " это Синди и Макс".


"Настоящая Синди", - поправила женщина.


"Настоящая Синди. Им обоим нужна работа, и я подумал, может быть, Тео мог бы их подцепить ".


Улыбка не угасла, когда он махнул женщинам, приглашая их сесть на диван. Джасинда пересела на стул, Омар забрался к ней на колени, Тео стоял рядом с ними, положив руку на плечо своей жены.


"В последнее время произошла огромная текучка кадров", - сказал он. "Это тяжелая работа... очень физически, и иногда ты заходишь в опасные районы города. Много раз."


Оригинал Синди спросила: "О какой работе мы говорим, Тео? Ремонтируете линии электропередач? Заполнять выбоины?"


Улыбающийся азиат спросил: "Кто-нибудь из вас, молодые женщины, когда-нибудь был курьером на велосипеде?"


Они посмотрели друг на друга и покачали головами.


Тео спросил: "Ты


получил


велосипеды?"


Макс полуулыбнулся. "Я-ниндзя, двести пятьдесят".


Улыбка Тео на самом деле стала шире. "Би


циклы


. У кого-нибудь из вас есть велосипед?"


"Нет", - сказала оригинальная Синди.


"Но мы сделаем это к завтрашнему утру", - сказал Макс.


Оригинальная Синди недоверчиво посмотрела на нее, но Тео воспринял это спокойно, его улыбка была неизменной.


"Превосходно", - сказал он. "Ты можешь пойти со мной. Место называется Jam Pony Xpress. Нормальный, парень, который им управляет, он немного встревоженный... но он не злой. Оплата паршивая, часы работы еще хуже; но другие гонщики - приятная, добродушная группа ".


"Оригинальная Синди готова попробовать, по крайней мере, до тех пор, пока не появится что-нибудь получше".


"Что именно мы будем делать?" Макс спросил азиата.


Оригинальная Синди ответила за него. "Мы разъезжаем на велосипедах, доставляя посылки в разные места, что еще?"


"Я ничего не знаю об этом городе", - сказал Макс.


"Ты будешь, Бу, ты будешь. Оригинальная Синди покажет тебе путь. В середине следующей недели ты будешь рассказывать водителям такси, как передвигаться по этому городу и все такое прочее ".


Тео сказал: "Курьеры на велосипедах покрывают весь город. Очень интересно... они видят все и каждого в Сиэтле ".


Это заставило Макса улыбнуться.


"О чем ты думаешь, Бу?" - Спросила оригинальная Синди.


"Я думаю, нам повезло встретить Кендру", - сказал Макс, "и еще больше повезло встретить Тео".


Но она думала:


Посыльный на велосипеде. Прокатись по всему городу ... невидимый человек, катающийся здесь, там, повсюду... Это могло бы сработать.


Это могло бы сработать...


Глава шестая


ДЕНЬГИ РЕШАЮТ


ДЖЕМ ПОНИ XPRESS


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Размещенный на обветшалом складе, в мире помятых шкафчиков, грубых деревянных балок, древнего кирпича и непристойных граффити, Jam Pony Xpress оказался именно тем сумасшедшим домом, где Макс могла затеряться и затаиться, пока искала своего брата или сестру.


Совершив целую поездку по побережью, чтобы прокрутить это зернистое видео в кинотеатре своего разума, Макс была теперь на волосок от того, чтобы убедить себя, что "юный бунтарь", которого она видела надирающим задницу полицейскому в том новостном шоу, действительно был ее братом Сетом.


X5 не знал, сколько времени потребуется, чтобы найти его, но это безобидное прикрытие выглядело так, что могло сработать надолго: никто, даже Муди, Фреска или кто-либо из Китайского клана, понятия не имел, что она забронировала билеты в Сиэтл. Уклонение от Мантикоры за все эти годы дало ей очень мало спокойных ночей сна; но каким-то образом здесь - в "Изумрудном городе Оригинальной Синди" - Макс чувствовала себя в большей безопасности, даже более подпольно, чем в Лос-Анджелесе, где она привлекла внимание к себе и своим необычным способностям своей деятельностью взломщика.


Как и предсказывала Оригинальная Синди, работа посыльного на велосипеде позволила Макс изучить город гораздо быстрее, чем если бы она просто скакала на Ninja, надеясь, что ей повезет в поисках Сета. Жить с Кендрой в неофициальной квартире тоже было просто замечательно, хотя арендная плата была ужасной, благодаря этому жадному извращенцу-копу.


Но жизнь в отеле для скваттеров была идеальной: нигде в городских архивах не появлялось никаких следов Макса, а с дружелюбной легкомысленной Кендрой было легко ужиться, и она превращалась в хорошего друга.


В то же время крепла дружба Макса с Оригинальной Синди, укрепленная тем, что Макс сделал ставку на Синди, оплатив стоимость велосипеда, необходимого даже для подачи заявки в Jam Pony. Две женщины проводили почти все свободное время вместе, причем Кендра часто была в компании.


Оригинальная Синди нашла свое собственное жилье, проработав всего неделю в Jam Pony. Она не только была более независимой, ее кроватка была ближе к квартире Макса, чем к квартире подруги, у которой она изначально ночевала. Каждое утро Макс встречался с Тео, затем подскакивал на их велосипедах, чтобы забрать Чудачку Синди, и они втроем катались вместе. Они покупали кофе и рогалики, по дороге останавливались в парке и ели, а затем ехали на работу.


Именно во время этих легких, непринужденных завтраков оригинальные Синди, Макс и Тео начали узнавать больше друг о друге. Макс знала, что она узнала о своих друзьях намного больше, чем они узнали о ней, и иногда она могла чувствовать обиду Синди из-за того, что Макс оставался чрезмерно скрытным.


Но поскольку О. К. и Тео не казались генетически улучшенными машинами для убийства, разработанными в сверхсекретной правительственной лаборатории, у них было немного меньше секретов, чем у нее.


Прошел месяц с тех пор, как Макс ушла от Муди и Китайского клана, и единственное, на что ей приходилось жаловаться (самой себе, то есть), так это на то, что она не нашла Сета ... даже не нашла ниточку. Даже в новостях не было никаких упоминаний о "молодом мятежнике" в союзе с "Только глазами".


Конечно, как бы хорош Макс ни был в том, чтобы смотреть, Сет был бы лучше в том, чтобы прятаться. Он прошел ту же подготовку, что и она, и - как и Макс - долгое время был в бегах, знал, как заметать следы, гораздо лучше, чем она знала, как их раскрыть. После многих лет бегства и прятания Макс обнаружил, что трудно повернуть процесс вспять, посмотреть в охотничью подзорную трубу.


Одно было точно: она никогда не сдастся. Неумолимость была привита ей - то ли Мантикорой, то ли ее собственными человеческими генами, она не могла сказать. Она просто знала, что найдет Сета.


Единственным сомнением, которое время от времени закрадывалось, было предположение, что она, возможно, зря тратит время, преследуя кого-то, кто - хотя и замечательный экземпляр и похож на нее - на самом деле не был X5.


Еще хуже была вероятность того, что это мог быть один из X5 Лайдекера, звезда какого-нибудь более позднего мантикорского выпускного класса, выполняющий тайную работу, которую СМИ преподносили как работу "мятежника"....


Тем временем Макс оказалась в центре новой жизни и даже новой семьи - с некоторыми из этих других наездников на Джем Пони все было в порядке.


Однако номинальный босс, Нормал, чье рабочее прозвище было улучшением по сравнению с его настоящим именем, Рейган Рональд, оказался таким же чопорным, как утверждал Тео. Консерватор до мозга костей, поклонник обоих президентств Буша, этот продолговатый, вечно рассеянный Нормал - с длинным прямым носом, тонкими губами и наушниками, которые казались такой же его частью, как руки или уши, - носил короткие светло-каштановые волосы, зачесанные назад, очки в черной оправе и постоянный хмурый вид делали его похожим на грустного библиотекаря.


Нормал считал Макса и других его сотрудников кучкой бездельников-неудачников, что вряд ли вдохновляло их на лучшее. Постоянное повторение "Бип, бип, бип", его секретный код, означающий "поторопись", также не принесло ему новых друзей; как и его любимое, болезненное псевдо-ругательство - "Где пожарная машина ...?" Заполните свой любимый джем наездником на пони, например...


... Herbal Thought, растафарианец с бритой головой, короткой бородкой и открытой улыбкой, щедрый и философски настроенный друг. Удручающе жизнерадостный, он всегда был готов поделиться всем, что у него было - даже своей ганджей, от которой Макс отказался, - а также обратить в свою веру Джа и теорию: "Все хорошо, всегда".


Другой посланник, который подружился с Максом и Чудачкой Синди с первого дня, был пугалом с длинными, гладкими, черными волосами, сальные пряди которых спадали на его темные глаза. Все они называли его Скетчи - прозвище, которое больше относилось к его мыслительным процессам, чем к каким-либо художественным способностям.


Более чем немного странный ("Он марионетка из "Потерянной тройки"", - высказалась оригинальная Синди), Скетчи продался экспериментам в психологической лаборатории, прежде чем он подписал контракт с Jam Pony, и многие из его друзей думали, что это может объяснить его несколько странный ... скетчи... поведение.


Сегодня, как и в большинство дней, они вчетвером - Макс, Чудачка Синди, Скетчи и Хербил - делали перерыв на обед в The Wall, расположенном выше по улице от Jam Pony, цементной плите, где тусовалась банда, показывающая трюки на велосипедах и вообще отдыхающая. Здесь они сидели и поглощали бутерброды из ближайшего магазина. Гербал, однако, отказался от сэндвича; его основным блюдом был косяк, который он раскурил - не намного больше большого пальца Макса - и глубоко затянулся.


"Ах, это дар Божий", - сказал Хербил, блаженно откидываясь на спинку стола.


"Я должен стать Раста", - восхищенно вставил Скетчи. "Это своего рода мое таинство".


Гербал покачал головой и сделал


цок-цок


в передней части его рта. "Ах, но поклонение Джа - это не про ганджу, чувак. Поклонение Джа - это вера ... Вера и рост ".


"Выращиваю ганджу", - сказала оригинальная Синди, и все они рассмеялись, включая растафарианца.


Сильный аромат защекотал нос Макса. "Неудивительно, что ты думаешь, что "все хорошо", " сказала она.


"Эй", - жизнерадостно сказал Скетчи, как будто идея, которую он собирался высказать, не была чем-то, что он предлагал каждый день, - "кто хочет отдохнуть после работы?"


"Оригинальная Синди, возможно, уже встала - как насчет тебя, Бу?"


Макс пожал плечами. "Думаю, я мог бы зависнуть на некоторое время".


Характер работы - каждый гонщик сам доставлял грузы - не позволил им устать от компании друг друга к концу долгого дня; им нравилось собираться, чтобы рассказать истории о войне, поделиться анекдотами о нормальных людях и обменяться историями о сложных поставках и засранных клиентах.


"Круто!" Скетчи превратился в травяного. "Ты?"


"Если моему брату и сестрам нужно, чтобы я был там, ты знаешь, Хербил действительно будет там".


"Не говори о себе в третьем лице, брат мой", - нахмурившись, сказала Оригинальная Синди. "Оригинальная Синди не вникает в это аффектированное дерьмо".


Все посмотрели на нее, не уверенные, шутит ли она; и они так и не узнали.


"Хорошо", - сказал Скетчи, сверкая глазами, гордый собой за организацию чего-то, что происходило почти каждый день. "Мы все встречаемся в Crash!"


"Звучит как план", - сказала Макс, вставая, съев только половину своего сэндвича. "Gotta bounce- Normal загрузили меня каждой дерьмовой доставкой, которая поступила сегодня".


Оригинальная Синди пожала плечами, ухмыльнулась. "Он просто знает, что ты можешь пойти в любую мерзкую часть города и выйти оттуда с целой задницей".


Скетчи нахмурился в раздумьях. "Разве это не было бы ... двумя частями?"


Макс оставил их спорить об этом.


В течение дня она сделала четыре доставки. Первый был в заведении, находящемся чертовски далеко на Хэмлин-стрит, рядом с Портидж-Бэй; следующий на обратном пути на Ист-Алоха-стрит, недалеко от Восточной Двадцать третьей авеню; третий на Бойлстон, недалеко от Бродвея; и последним оказалась Великолепная прачечная в центре города.


Место - комбинированная прачечная и химчистка - выглядело не слишком изысканно и слишком грязно, чтобы отмывать что-либо, кроме, может быть, денег. Азиатка за прилавком была примерно такой же дружелюбной, как офицер-инструктор Мантикоры. Ниже ростом, чем Макс, ее черные волосы были собраны сзади в строгий пучок, у женщины было лицо цвета изюма с глазами цвета изюма и недоверчивым выражением.


"Посылка для Фогельсанга", - объявил Макс.


"Я беру".


"Я вроде как не думаю, что ты Дэниел Фогельсанг".


"Я беру".


"Мистер Фогельсанг должен подписать - это помечено как конфиденциальное, и только мистер Фогельсанг может расписаться за это".


"Я беру".


Макс посмотрела на потолок, закатила глаза и подумала


черт с ним.


"Послушайте, если мистера Фогельсанга здесь не будет, мне просто придется зайти в другой раз".


"Я беру".


"Ты


не могу


возьми, ты не он, и ты не можешь подписать ". Макс развернулась на каблуках и направилась к двери, предпочитаемый язык женщины сменился с английского на китайский, ее словарный запас значительно расширился за счет двух слов, которые Макс слышала ранее.


Макс достаточно изучила китайский, чтобы знать, что некоторые из имен, которыми ее называли, должны были дать женщине шанс вымыть рот с мылом, и даже в этой грязной прачечной мыло не было в дефиците...


Но Макс в эти дни училась более мудро выбирать свои сражения - привлечение внимания в Сиэтле не входило в наши планы.


Когда она подошла к двери, мужской голос позади нее прогремел: "Ам Вей, что, черт возьми, здесь происходит?"


Макс обернулся и увидел грузного мужчину со светлыми волосами, подстриженными ежиком, мягкими чертами лица и козлиной бородкой на круглой голове с опущенными глазами, одетого в мешковатые брюки и гавайскую ночную рубашку.


"Она получила посылку", - сказал Ам Вей. "Она не уйдет".


"Ам Вэй, ты знаешь, когда им нужна моя подпись, ты должен прийти за мной... Юная леди! Стой там."


Макс вздохнул и повернулся. "Ты Фогельсанг?"


"Могло быть".


"Ты берешь?" Макс передразнила, ее терпение иссякло, протягивая пакет. "Если вы Фогельсанг, эта посылка помечена как конфиденциальная, что означает, что она должна быть подписана лично. Никакой регистрации, никакой стирки, понял?"


"У тебя панковский рот", - пробормотал парень. "Да, да, да, я Фогельсанг. Заходи сзади - я здесь не занимаюсь своими делами ".


Уже устав от всей этой канители, но не желая иметь дело с Нормалом по поводу отвергнутой посылки, Макс испустил еще один усталый вздох и последовал за Фогельсангом через двойные двери в тесный офис. Натренированные глаза Макс автоматически охватили все это: детали стиральной машины, кувшины с химикатами для химчистки, неопознанные стопки коробок, типичный подсобный хлам.


Но в центре, перед стеной потрепанных картотечных шкафов, забитых еще большим количеством коробок и бумаг, примостился кленовый письменный стол, заваленный стопками бумаг, случайной коробкой Twinkie и пустыми китайскими контейнерами из-под еды навынос... вращающееся кресло за столом, удобное кресло для клиентов напротив, бежевые стены, украшенные досками объявлений с полицейскими циркулярами и тому подобное...


что это было за место?


Макс вручил неряшливому медведю блокнот для подписей, он надел очки для чтения и расписался там, где ему сказали, и она спросила: "Какого черта ты здесь делаешь?"


"Частные расследования".


Ее глаза немного расширились. "Ты детектив, да?... Что


добрый


о расследованиях?"


Он протянул ей планшет, она передала ему пакет, завернутый в коричневую бумагу; он был немного меньше обувной коробки.


"Ты знаешь, разводы, побеги, пропуск слежки, что-то в этом роде". Он, наконец, оторвал взгляд от посылки и посмотрел на нее - в его бизнесе даже невидимые люди, такие как посланники, оценивали беглый взгляд. "Почему?"


"Если бы я искал кого-то, ты мог бы их найти".


"Я мог бы попробовать".


Без приглашения она опустилась в кресло напротив Фогельсанга, перекинув ногу через его подлокотник. "Итак, сколько что-то подобное стоит?"


Фогельсанг погладил свой бородатый подбородок, почти забыв о посылке; бросил очки на стол и вернулся на стул. "Зависит".


"Это отличный ответ".


"Зависит от того, кого мы ищем ... и насколько сильно они не хотят, чтобы их нашли".


В желудке Макса расцвело кислое чувство. Она уже могла видеть, к чему это клонится: к деньгам. Она жила честной жизнью с тех пор, как они с Чудачкой Синди приземлились в Сиэтле, не набрала ни одного очка; и, по правде говоря, ей это вроде как нравилось. Но она должна была найти своих братьев и сестер.


"Хорошо, мистер Фогельсанг- дайте мне приблизительную оценку".


Большие плечи слегка пожали. "Аванс в тысячу долларов против двухсот в день... плюс расходы".


Она закатила глаза. "Ты под кайфом? Я долбаный курьер на велосипеде!"


Он пожал плечами, снова надевая очки для чтения, его внимание вернулось к упаковке.


"Этот офис не совсем в центре города", - отметил Макс. "Как вы можете устанавливать такие тарифы?"


"В офисах на окраине города нет моих связей в центре... Игра в частного детектива - грязная игра ".


"Итак, ты открыл магазин за прачечной".


Он посмотрел на нее поверх очков для чтения. "Мы закончили здесь?"


"Хорошо, мистер Фогельсанг... допустим, я достану тебе деньги ... "


Он снова бросил очки на стол. "У тебя есть столько наличных?"


"Я могу достать это".


"Такая маленькая девочка, как ты".


"Не суй нос в


мой


дела, мистер Фогельсанг."


"Я не буду". Он ухмыльнулся ей; он был похож на большого непослушного гончего пса. "Если только кто-нибудь не заплатит мне, чтобы... "


"Если они это сделают, я удвою все, что они тебе дадут. Я бы купил лояльность, а также благоразумие ".


Детектив изучал ее, принимая во внимание ее уверенные манеры, ее молодость, очевидно, беспокоила его.


Она пропустила это мимо ушей, спросив: "Как долго ждать результатов?"


"Это пропавший человек?"


"Да".


"Без особой информации для продолжения?"


"Если бы у меня была информация, ты бы мне не понадобился, не так ли?"


Еще одно легкое пожатие широкими плечами. "Поиск людей - это не точная наука, э... как тебя зовут?"


"Макс".


"Просто Макс?"


"Это проблема?"


"Нет, если ты заплатишь наличными".


"Рассчитывай на это".


Частный детектив пожал плечами. "Мог быть день, мог не быть никогда. Когда твой гонорар иссякнет, мы поговорим. Реши, выбрасываешь ли ты хорошие деньги за плохими. Я не вор, Макс."


Она на мгновение задумалась над этим. "Хорошо", - сказала она наконец. "Когда ты сможешь начать?"


Он снова пожал плечами. "Когда ты сможешь получить деньги?"


Она вернула ему один. "Завтра, самое позднее на следующий день".


Кивнув, он сказал: "Именно тогда я могу начать. Приятно, что это сработало ".


"Да, все хорошо". Она встала и направилась к двери. "Я вернусь с кучей. Тогда введу тебя в курс дела".


Фогельсанг улыбнулся - большой плюшевый медведь мужчины, который совсем не был привлекательным. Он коснулся своего виска толстым пальцем. "Мысленно нарисовал тебя карандашом".


Она отправилась прямо из Vogelsang's в Crash, где Sketchy, Herbal и Original Cindy уже заняли столик и заказывали второй кувшин пива.


Старый кирпичный склад, похожий на "Джем Пони", был переоборудован в бар много лет назад, еще до "Пульса". Три секции были разделены круглыми кирпичными арками, а на видеомониторах, включая огромный большой экран, отображались кадры гонок на серийных автомобилях, соревнований на байках и скейтбординге, и все они демонстрировали дикие аварии, которые дали название бару.


Маленькие столики, сделанные из крышек от люков, были разбросаны вокруг, с четырьмя или пятью стульями, беспорядочно окружающими каждый. У одной стены стоял музыкальный автомат, из которого доносились звуки рок-музыки с металлическим отливом, а за ближайшей аркой находились столы для бильярда и настольного футбола. Всю стену за баром занимала скульптура из оргстекла с подсветкой в виде велосипедных рам.


"Привет, Бу", - сказала чудачка Синди, когда Макс подошел.


С усталой улыбкой Макс села, и Скетчи налил ей пива.


Хербил сказал: "А, как продвигается битва, сестра моя?"


Макс заставил себя улыбнуться ярче. "Почему все это хорошо, брат мой".


Гербал улыбнулся и кивнул, убежденный, что его обратили; Скетчи протянул Максу пиво со своим фирменным выражением ошеломленного младенца-тюленя.


"Хочешь поиграть в бильярд, домашняя девочка?" Оригинальная Синди спросила Макс, искоса взглянув на нее.


Скетчи покачал головой, и даже глаза Хербала предупреждающе сузились.


"О.К. - акула, Макс", - сказал Скетчи. "Следи за своей задницей".


"Мой брат говорит правду", - сказал Гербал. "Наша сестра уже сделала из нас обоих плохих людей".


"Да, но все равно все хорошо, верно?" Макс взглянул на Чудачку Синди.


Пожав плечами и без огорчения, она сказала: "Что я могу сказать? Оригинальная Синди лучше управляется с яйцами, чем эти парни ".


Скетчи думал об этом, в то время как Макс ухмыльнулся и сказал: "Ну, давай, подружка, давай".


Оставив парней за столиком, две молодые женщины - хотя здесь они были привычным зрелищем, за ними следили все мужчины в баре, и несколько женщин тоже - плавной походкой направились к свободному столику.


Хотя ее аналитические способности и улучшенное зрение давали ей преимущество, Макс все равно проиграла Синди три партии подряд.


Встреча с частным детективом прокручивалась в ее голове с тех пор, как она покинула прачечную. Джем Пони заплатила сущие гроши, и ее денежный поток от Муди был съеден дорожными расходами и стоимостью жизни, не последним из которых была расплата с тем полицейским на скваттерз-роу. Теперь ей нужно было остыть, меньше чем за двадцать четыре часа... и она понятия не имела, где она собирается это взять.


"С тебя хватит, девочка?" - Спросила оригинальная Синди, опираясь на свой кий.


Макс медленно кивнул, и они направились обратно к столу.


"Ты в порядке, Бу? Твой разум на какой-то другой планете ".


"Просто немного отвлекся".


Они подошли к столу, где Скетчи и Хербил сидели перед пустым кувшином, с соответствующими слегка возбужденными выражениямилиц.


"Что-нибудь оригинальное, что Синди может сделать?"


"Просто решаю кое-какие личные вопросы".


"Что ж, ты вызываешь меня со скамейки запасных, девочка, когда игра переходит во внезапную смерть".


Макс улыбнулась своей подруге... может быть, ее лучший друг. "Да?"


"Черт возьми, да!"


Схватив кувшин, Макс сказал: "Моя очередь покупать", и направился к бару. Она была почти на месте, когда двое парней в дальнем углу вызвали ее периферийное зрение. В этот час в "Крэш" было немноголюдно, и двое парней, беседовавших так далеко от всех остальных в заведении, привлекли внимание Макса.


Бросив, казалось бы, случайный косой взгляд, она сосредоточилась и наблюдала, как между ними прошла пачка наличных... также посылка размером с кулак, завернутая в коричневую бумагу, передается другим путем.


Сделка с наркотиками.


Макс испытывала инстинктивную неприязнь к тяжелым наркотикам - возможно, это было связано с медицинским вмешательством, которому она подвергалась, - и внезапно, внутренне улыбнувшись, она точно поняла, откуда поступят деньги для Фогельсанга...


Она всегда была такой воровкой. Муди позаботился о том, чтобы посылать ее за сомнительными типами; что-то насчет того, чтобы обмануть мошенника, просто ... больше подходило Максу. Это было бы похоже на ограбление Выводка, только без акробатики - легко, прибыльно и воровство у парней, которые в любом случае не были образцовыми гражданами.


Бармен отдал ей кувшин, она расплатилась и поспешила обратно к столу, ее улыбка была широкой и искренней.


"Нектар", - сказал Скетчи, принимая кувшин так, словно это награда за лучший велосипедный мессенджер 2019 года, и начал с размаху наполнять бокалы.


"Просто скажи "нет"", - сказала Макс, подняв руку, чтобы помешать Скетчи налить ей еще стакан; ее периферийное зрение все еще отслеживало наркоторговцев, которые были в движении.


Такой была и она.


"Нужно взлетать", - сказала она.


Оригинальная Синди посмотрела на нее с лишь отчасти притворным возмущением. "Йоу, Бу, ты только что добрался сюда! Что может быть важнее, чем повеселиться со своими корешами?"


"Только что вспомнил о поручении, которое я должен выполнить ... для меня, не обычном".


"Береги себя, сестра моя", - сказал Хербил в знак благословения.


"Увидимся утром, девочка", - сказала чудачка Синди, заметив рассеянный взгляд Макса, но неспособная уловить то, чему Макс была обучена.


Скетчи отсалютовал ей пивным бокалом, но ничего не сказал, просто перейдя в невербальное состояние.


Двое наркоторговцев разделились по разным выходам. Макс следила за тем, у кого были наличные - торговля наркотиками была чертой, которую она не могла пересечь.


Снаружи было немного светлее, чем в баре, и Макс мало что мог сказать об этом парне, за исключением того, что он был высоким и таким тощим, что казался потерянным в этой дорогой коричневой кожаной куртке; кроме того, у него были короткие каштановые волосы, большие уши, и он явно сутулился. Если бы не короткие волосы, с такого расстояния он мог бы показаться схематичным.


Она оставалась с ним несколько кварталов, пешком, на противоположной стороне улицы, держась достаточно далеко, чтобы парень не заставил ее. Коричневая кожаная куртка продолжал двигаться, и полдюжины кварталов растаяли вдали, когда он повел ее в более захудалую часть города, чем она когда-либо видела в качестве посланника. Макс был все еще более чем в квартале позади него, когда три фигуры вышли из тени и встали перед парнем.


Очевидно, они планировали разорвать его до


она


сделал - и это вывело ее из себя!


Пробираясь вперед, она наблюдала, как двое нарушителей переместились по обе стороны от дилера, оставив третьего лицом к их метке. Это были широкие, крепкие мужчины, коротко стриженные белые парни в накачанных рубашках, которые превратили себя в мускулистых животных - массивные торсы с руками, ногами и без шеи, возможно, часть местной неонацистской группировки "Сватци", известной тем, что грабят дилеров, а затем продают свое дерьмо меньшинствам через посредников ... зарабатывая деньги на своей идее доморощенного геноцида.


Очевидный лидер, стоявший перед дилером, выступил вперед. С аккуратной бородкой сатаны, он был меньше ростом, все еще мускулистый, хотя, вероятно, больше полагался на свой мозг, чем на мускулы. Плюс, в его руке был этот девятимиллиметровый автоматический...


"Отдай деньги, подонок, и ты просто захромаешь прочь".


Движение было нулевым; Максу даже не пришлось смотреть по сторонам, когда она в мгновение ока перебежала улицу и высоко подпрыгнула; она приземлилась посреди четырех мужчин, как будто упала из космоса, с кошачьей грацией заняв боевую стойку.


У всех у них разом отвисла челюсть.


По очереди, она закрыла их.


Начиная с бандита с дьявольской бородой: она нанесла ему удар левой, пистолет вылетел из его руки и с грохотом упал на улицу; затем она развернулась, вырубив ближайшего потенциального нациста размашистым ударом ноги. Низко пригнувшись, она нанесла апперкот в пах дилеру и, подойдя, ударила последнего нациста головой и наблюдала, как он покачнулся, а затем рухнул на тротуар, такой же бессознательный, как и принявший его цемент.


Тощий, большеухий торговец катался по земле, его руки сжимали свои драгоценности. Нацист, которого она повалила на тротуар, с трудом поднялся на колени как раз вовремя, чтобы его лицо остановило летящий удар Макса. Он тоже упал без сознания, его лицо превратилось в кровоточащее, разбитое месиво. Пробираясь по улице, чтобы найти и выхватить свой разбитый пистолет, что ему удалось, боевик обернулся, ухмыляясь, поднимая автомат на ходу.


Как только он поднял пистолет, Макс упал и перекатился к нему, вырвавшись из переката сильным ударом левой руки, который выбил пистолет из руки мужчины, затем нанес удар по переносице, который сломал ее, оставив его окровавленным и без сознания на тротуаре рядом со своими коротко стриженными товарищами.


"Я ненавижу оружие", - сказал Макс, не запыхавшись.


Втягивая воздух, как курильщик, выкуривающий две пачки сигарет в день, дилер - его руки все еще защищали промежность - встал на колени. "Ты... ты спасла мне жизнь, " выдавил он.


"Это верно".


"Но я думаю, ты сломал мне яйца ... "


Глядя на него сверху вниз, она сказала: "Может помочь пакет со льдом. Просто хотел убедиться, что ты не забронировал ".


Его глаза были широко раскрыты, как у щенка, выпрашивающего кость. "Но... почему? Если бы ты собирался спасти меня... почему?... "


Скрестив руки на груди, Макс встал среди поверженных нацистов, все из которых дремали, и сказал: "Просто не хотел, чтобы вы уходили, не заплатив".


Лицо дилера с толстыми ушами стало непроницаемым. "А?"


"Ты думаешь, я спас твою жизнь по доброте душевной?"


"Я ... вроде как надеялся..."


Макс покачала головой, темные локоны взметнулись. "В каком мире ты живешь?... Отдай пачку."


Голос дилера сорвался на писк: "Ты...


грабитель


я?"


"Это такой уродливый термин. Давай просто скажем, что я требую свою награду за спасение твоей тощей задницы ".


"Но... У меня совсем нет денег ".


"О, ты просто хочешь, чтобы я положил на тебя свои руки", - сказал Макс. "Я польщен... левый передний карман. Деньги, которые ты заработал сегодня в Crash? Продавал наркотики, которые были в коричневой бумажной обертке ".


Он поморщился. "Ты это видел?"


"В следующий раз я рекомендую темный переулок. Проверенная временем вещь, знаете ли. Отдавай".


Его руки оторвались от половых органов и молитвенно сложились; умоляя. "Пожалуйста... пожалуйста... ты


не могу


возьми деньги... если я не оплачу связь, он прикончит мою задницу!"


"Вот как это работает - я просто дал тебе отсрочку. Следующий смертный приговор, ты сам по себе. Ты предпочитаешь, чтобы я вырубил твой свет, чтобы ты мог проснуться примерно в то же время, что и раса мастеров, здесь?"


"Я не шучу, леди... на самом деле, он крутой... он убьет меня... очень медленно."


Макс вздохнула, покачав головой. "Ты водишься с грубой толпой, сынок, ты время от времени ломаешь ноготь на ноге".


"Иисус! Это


серьезное дерьмо!


"


Стрелок, казалось, пришел в себя, и Макс ударил его ногой по голове, затем сказал нищему с оттопыренными ушами: "Если ты побежишь, ты можешь уйти... ты можешь начать все сначала. Найди новую жизнь или оставайся подонком в Портленде или Фриско".


Он поднялся на ноги. "С чем, черт возьми?"


"Для начала с твоей кожей. Снимай куртку." Она отстранилась, готовая ударить его снова. "Или отбой..."


"Хорошо, хорошо!"


Он полез в карман и вытащил пачку.


Взяв его, Макс спросил: "Сколько?"


"Полторы тысячи... Может быть, ты мог бы проложить свой путь прямо к... "


Она впилась в него взглядом. "Исчезни".


Дилер последовал ее совету.


Она побежала в сторону Крэша, где ждал ее мотоцикл, даже когда ботинки дилера застучали по бетону, когда он, хромая, убегал как можно дальше от нее, создавая глухое эхо в ночи.


На следующий день Макс обнаружил Фогельсанга расположившимся за своим столом, запихивающим в рот Орео.


"Здоровая пища?" - спросила она, выходя из тени.


Здоровяк подскочил - он не слышал, как она вошла. Его взгляд метнулся от нее к двойным дверям и передней части прачечной, где азиатка должна была охранять его посетителей.


"Я нашла другой путь внутрь", - сказала она.


"Какого черта... какого черта ты здесь делаешь?"


"Разве ты не записал меня карандашом?" спросила она, подходя к столу и выгибая бровь. "Ты действительно сказал тысячу".


"Да, и что?"


Она бросила толстый конверт на его стол. Он посмотрел на нее так, как будто она могла укусить, затем поднял ее, жонглировал ею раз, другой. Он заглянул в конверт - он не был запечатан - и с восхищением изучил толщину зеленого.


"Это тысяча", - сказала она.


"Казалось бы, так и есть".


"Продолжай и посчитай это".


"Не-а... Я бы не стал тебя оскорблять." Он отложил упаковку "Ореос" в сторону, вытер рот тыльной стороной ладони и откинулся на спинку стула. "Теперь... кого ты хочешь, чтобы я нашел?"


"Два человека".


"Но это


один


тысячи. Что, они вместе?"


Она покачала головой.


Он склонил свою круглую голову и сделал знак мира. "Макс, это два дела... Раз, два".


"Пусть будет так", - пробормотала она и потянулась за пачкой банкнот. "Я найду кого-нибудь, кому понравятся мои деньги".


"Эй, эй, не нужно взрываться, как маленькая петарда... Мне очень нравятся твои деньги. Я приму это в качестве первоначального взноса, если ты понимаешь, что с двумя делами, очевидно, потребуется больше времени ... и мы начнем с этого ".


Макс долгое время не двигалась, затем медленно расслабилась и опустилась в кресло позади нее.


"Расскажите мне о ваших двух людях", - сказал Фогельсанг, деньги исчезли в ящике стола.


"Первый - белый мужчина, примерно моего возраста, спортивный, крутой".


"Отличительные знаки?"


Она сделала паузу. "Штрих-код на задней части его шеи".


Фогельсанг поднял глаза. "Что?"


Она повторила то, что сказала, добавив: "Просто прикольная татуировка... ты знаешь, как это бывает с нами, странноватыми детьми ".


Это, казалось, ответило на вопрос Фогельсанга, который начал делать какие-то пометки. "Есть какие-нибудь идеи, где он?"


"Вот. Сиэтл."


"Это большой город".


"И это ваш город, мистер Фогельсанг. Вот почему я нанимаю тебя. Если бы это было легко, я бы уже нашел его к настоящему времени."


"Дай мне более подробное описание. Больше, чем просто крутой парень со штрих-кодом ".


Она подумала об этом, затем сказала: "Рост шесть сто один, рост сто девяносто, возможно, темные волосы... Я думаю."


Глаза Фогельсанга превратились в щелочки. "Ты думаешь?"


"Видела его в течение десяти секунд на дерьмовом видео".


Она рассказала о том, что видела в новостном шоу, и что ей показалось, что она узнала давно потерянного "родственника".


"Возможно, мне удастся раздобыть этот клип у кого-нибудь, кого я знаю в SNN", - сказал Фогельсанг почти самому себе. "У него есть имя, у этого давно потерянного родственника?"


"Сет".


"Фамилия?"


Она покачала головой. "Не знаю. Он бы использовал другие. Может быть, даже другие имена."


Фогельсанг изучил блокнот, затем поднял глаза на нее. "Что-нибудь еще? Это довольно тонко."


"В новостях говорилось, что он, возможно, работает с подпольным журналистом - только глазами?"


Глаза детектива расширились, и уголок одного из них дернулся; казалось, он побледнел еще больше. "Это правда..."


"Почему? Это будет проблемой?"


Здоровяк пожал плечами. "Могло быть. Этот парень только с глазами, он в дерьмовом списке Джи. Политика заставляет меня нервничать. Плюс, этот чувак только для глаз, он запутал некоторых людей ... Не любит, когда ему мешают. Берет себя


путь


слишком серьезно... "


Макс ободряюще улыбнулся следователю. "Ты найдешь Сета, я позабочусь только о Глазах... Я приму удар на себя...


если


есть проблема ".


Перевернув страницу в блокноте, Фогельсанг сказал: "Хорошо, кто пропавший человек номер два?"


Макс вздохнул. "Боюсь, это тоже будет непросто ... Может быть, даже сложнее: женщина, Ханна, и это все имя, которое у меня есть".


"Как она выглядит?"


Макс обдумала вопрос частного детектива, прокрутила в голове ту первую ночь свободы. Перед ее мысленным взором возникла женщина лет тридцати с растрепанными светлыми волосами до плеч и широко расставленными голубыми глазами цвета горного ручья ... Смотрящая сверху вниз на Макса в своих воспоминаниях, как будто девятилетняя девочка все еще была на полу той машины.


Она дала Фогельсангу описание.


"Что-нибудь еще?"


"Тахо" нырнул в долину, затем взревел рядом с Максом, шины немного скользнули, когда водитель нажал на тормоза и заблокировал их. Макс мельком увидел номерной знак штата Вайоминг, AGT 249, затем водитель, наконец, получил контроль над автомобилем и остановился.


Макс назвал ему номер машины.


"Это все?"


"Возможно, она была медсестрой или каким-то другим медицинским персоналом. Может быть, для федерального правительства ".


Фогельсанг это записал. Он поднял глаза, его улыбка была дружелюбной. "Хорошо... дай мне неделю. У тебя есть номер?"


"Пейджер". Она дала ему номер.


"Хорошо, Макс, я позвоню, когда у меня что-нибудь будет".


"За штуку - тебе лучше".


Выйдя из прачечной Sublime, Макс запрыгнула на ниндзя и направилась к своей кроватке. Она чувствовала себя и ближе, и дальше от своих братьев, чем когда-либо.


Если внимание СМИ не спугнуло его, Сет был где-то в этом городе,


прямо сейчас


...


Тем временем, пока Фогельсанг делал свое дело, она делала свое, просто вписываясь в свою новую семью Jam Pony.


Смешное... за свое короткое время на планете Макс была частью ... и потеряла ... три разные семьи. Сначала братья-мантикоры, затем Барретты и, наконец, Китайский клан.


Она была разлучена со своими братьями и сестрами странным стечением обстоятельств; и бегство от мистера Барретта было самозащитой.


Тем не менее, иногда поздно ночью... и сегодняшняя ночь была бы одной из тех... она почувствовала укол вины за то, что бросила Люси, и за то, что сбежала от Муди, Фрески и других.


Она задавалась вопросом, будет ли группа Джем Пони такой же непостоянной.


Глава седьмая


ТЕАТРАЛЬНАЯ ВЕЧЕРИНКА


КИТАЙСКИЙ ТЕАТР


ЛОС-АНДЖЕЛЕС, КАЛИФОРНИЯ, 2019


Два дня назад это началось.


Четверо детей Муди - в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет - были убиты снайперским огнем из наполовину стоящего здания бывшего отеля "Рузвельт". Два мальчика, две девочки, потрясенные, как непослушные дети, которыми они и были, были сброшены в кровавом тумане на потрескавшиеся цементные площадки, где руки и ноги забытых знаменитостей оставались на бессмысленном показе.


Каждая попытка покинуть здание, через какой бы то ни было выход, заканчивалась градом пуль, швырявших людей Муди на тротуар, превращая их в трупы. Оказавшись в таком положении - учитывая запасы продовольствия и боеприпасов - Муди и его команда не могли продержаться дольше недели. Но должно быть достаточно времени, чтобы спланировать, эффективно отреагировать, даже дождаться поддержки от города или федералов.


Однако молодость его клана была проблемой - даже в похожем на пещеру зале, подобном Китайскому театру, могло возникнуть чувство клаустрофобии... то есть, когда ты знал, что, выйдя за пределы здания, ты оборвешь свою жизнь под эхо выстрелов. Мешки с песком, мебель, ящики, старые театральные кресла и все остальное, что не было прибито гвоздями, были расставлены по всему театру в виде небольших наземных бункеров. Муди ходил среди них - парил, как тень с серебристым хвостом, в развевающемся черном халате, свободно лежащем поверх черной футболки и джинсов, для мелодраматического эффекта - успокаивая их словами и жестами, уверяя их, что их крепость неприступна.


"Потусторонний мир примет к сведению наше тяжелое положение", - говорил он им. "Мы не забыты - будьте сильны, пока не прибудет помощь".


И его дети поверили ему; если бы только Муди мог поверить самому себе...


Прямо сейчас, когда он смотрел через стеклянные двери вестибюля на ночную улицу, где во внутреннем дворике все еще валялись те четыре тела, лужи крови, засохшие в ужасные коричневые струпья на цементе, тела, гротескно привлекающие мух спустя пятьдесят с лишним часов, харизматичный лидер Китайского клана боялся, что помощь никогда не придет.


Снаружи, все еще невидимые, их враги парализовали их, как будто Клан был солдатами в синих мундирах в пограничном форте, столкнувшимися с бесконечными ордами индейцев. Но пока что нападавшие не показали цвета своей боевой раскраски. Попытки выслать хорошо вооруженные разведывательные группы - неважно, через какой выход - привели к тому, что группы были расстреляны в радиусе пяти футов.


Враг также знал о секретных выходах из здания, подвальных катакомбах, которые вели к канализационной системе, и туннеле под кварталом в соседнее здание. Парам детей было приказано выскользнуть из этих проходов, и они были уничтожены все до единого. То есть, для мальчика...


Муди знал, кто должен был это делать: Выводок, конечно. Он ожидал возмездия за кражу планов музея и за то, что вырвал "Сердце океана" из рук их российского лидера. Однако такое жестокое, тотальное нападение стало неожиданностью... он никогда бы не подумал, что Выводок предпримет полномасштабную осаду...


В конце концов, несмотря на их молодость, Китайский клан превосходил Выводок (члены которого, по общему признанию, были старше) численностью, возможно, на треть, и они обладали превосходной огневой мощью, в основном пистолетами и винтовками из арсенала округа Ориндж, который они разграбили в прошлом году; кроме того, их соперники, вероятно, не знали, что потрясающая боевая машина Макс больше не является частью Клана...


Но вид вооружения, которое Выводок развернул за последние два дня - снайперские прицелы, автоматическое оружие - заставил Муди задуматься ... Такое оружие нелегко достать...


Несмотря на все свои тактические навыки - подготовка коммандос в его далеком прошлом осталась с ним - Муди просто не знал, как остановить эту бойню.


А что касается "помощи", которую, как он заверил, его дети будут в пути, Муди мог заключить из отсутствия реакции полиции на данный момент, что Выводок подкупил копов, чтобы они держали свои синие носы подальше от конфликта. Такое не было редкостью в бандитских войнах Лос-Анджелеса: полиция собирала деньги, иногда с обеих сторон, и отпускала "настоящих" плохих парней... уличные банды... борись с этим. Это был старый рефрен: кого, черт возьми, волновало, что этот сброд убивал друг друга?


Но что действительно показалось Муди тревожным и непостижимо опасным, так это отсутствие какого-либо федерального реагирования. В случае подобной бойни, неконтролируемой местной полицией, должна вмешаться Национальная гвардия.


Как Выводок мог иметь влияние на федеральном уровне? Такая вещь потребовала больше денег на взятку... и лучшие связи... к чему у этого русского отморозка Кафельникова когда-либо был доступ. И если только полиция Лос-Анджелеса не была вовлечена напрямую - оцепление района для Выводка, отключение прессы, активное сотрудничество с русскими- федералами


имел


осознавать, что на Голливудском бульваре текла кровь.


Что за


ад


что происходило?


Долговязый, но гибко мускулистый Габриэль в серой футболке и брюках-чиносах - с "Узи" в руках и поясом с боеприпасами на талии - наблюдал за спиной Муди, пока лидер клана выглядывал на улицу.


Вооруженные до зубов члены Клана - пожилые, более опытные, в основном мужчины - заняли свои позиции по обе стороны стеклянных дверей, когда Муди кивнул Габриэлю, указывая ему на стойку для раздачи, где они тихо переговорили, чтобы не услышали ближайшие часовые.


"Если они не планируют уморить нас голодом", - сказал Муди своему заместителю, - "они нанесут удар силой - возьмут штурмом наши укрепления".


"Мы потеряли несколько человек", - сказал Габриэль и покачал головой. "Я видел боевой дух получше".


"Наши войска пройдут через это ради нас и самих себя".


Муди взглянул на полдюжины ребят - не старше восемнадцати - в футболках, джинсах и теннисных теннисах, кепках задом наперед, с полуавтоматическим оружием в руках. Веснушчатый Фреска, с новой девушкой Найнер на его стороне, стоял с группой, ближайшей к Муди и Гейбу.


"Даже с теми ударами, которые мы получили, - сказал Муди, положив руку на плечо Габриэля, " мы превосходим числом этих ублюдков".


"Их средний возраст - двадцать два, наш - шестнадцать".


"У нас все еще есть цифры. И это дает им только два варианта - организовать рейд коммандос, отправить своих лучших людей, вооруженных до зубов... и надеются победить нас. Или..."


"Или", - закончил Гейб, "они вступают в силу".


"В таком случае, - сказал Муди, - они не могут перекрыть все выходы до такой степени, как мы страдали последние два дня. В здании такого размера перекрытие всех выходов потребовало бы трети их рабочей силы."


"Итак", - сказал Гейб, обдумывая это, "если мы увидим чертову орду этих молокососов, врывающихся внутрь, мы направляемся к выходам".


"Сражаемся, даже когда мы отступаем", - сказал Муди, кивнув. "И мы победили их в их собственной игре".


"Как тебе это?"


Муди по-волчьи ухмыльнулся. "Мы направляемся к Шапке ... Мы поменяемся штаб-квартирой с сукиными детьми!"


Гейб широко улыбнулся, покачивая головой на своей страусиной шее. "У Человека настроения все еще есть ходы, я вижу".


"Всегда. Теперь - я помогу тебе распространить слово ".


В аудитории Муди и Габриэль сделали именно это, и их лица просветлели, моральный дух заметно поднялся, и все же страх остался. Хотя он чувствовал, что его план был хорошим, Муди оставался встревоженным, все еще обеспокоенный отсутствием как местных, так и федеральных властей. Как бы он хотел, чтобы Макс все еще был здесь... Она одна может переломить ситуацию для них и, конечно же, выровнять ход битвы.


Его телохранитель Типпетт выглядел таким же стойким, как всегда, в байкерской коже, его татуированные руки были угрожающе обнажены, но этот неповоротливый мужчина удалил все свои пирсинги - он никогда не шел в бой, предоставляя противникам что-либо вырвать из своей плоти.


"Ты хочешь, чтобы я был в холле?" Спросил Типпетт.


"Нет- пусть они займут зал... они попытаются открыть дверь моего "офиса", и это скажет нам, что они задумали. Ты пойдешь через запасной выход, вон туда... " Муди указал. "Возможно, у них все еще есть кто-то на примете, так что извивайся как змея".


"Без проблем... Мне не было так весело с тех пор, как свиньи съели моего кузена Фреда ".


Муди обнаружил, что улыбается этому. "У нас должно быть по крайней


наименьший


в этот вечер было так весело... "


В развевающейся черной мантии, похожей на плащ, Муди прошел через аудиторию, передавая стратегию, продолжая укреплять моральный дух. Затем он поднялся наверх, к старой проекционной будке, где Макс держала свою квартиру, и постучал.


Ответил веснушчатый Фреска. "Да, сэр? Что я могу сделать, сэр?"


"Девушка из Девятого класса там с тобой?"


"Да, сэр. Просто вроде... успокаиваю ее, сэр."


"Я надеюсь, ты не делал ничего такого, чего не сделал бы я".


"Что-то сомневаюсь в этом, сэр". И Фреска ухмыльнулся.


Из всех этих ребят только Фрэс казался бесстрашным в этих условиях осады - было ли это мужеством или наивностью 239; ветеринара 233;, Муди не рискнул бы гадать.


"Вы с Найнером спускаетесь вниз и блокируете двери".


"С чем?"


"Используй те мешки с песком, которые мы сложили у стены, у лестницы, прошлой ночью. Я хочу, чтобы они были сложены прямо у главного входа ".


"У тебя получилось!"


Пятнадцать минут спустя, когда Муди снова проходил через вестибюль, он увидел, что веснушчатый мальчик и его новая подружка приступили к работе.


"Не волнуйся, Найнер", - говорил мальчик. Хотя он был на несколько лет моложе тощего новичка, Фреска говорил с авторитетом опыта. "Ты увидишь".


"Ты действительно думаешь, что Макс вернется?" - Спросил Найнер.


"О да, она просто ушла по какому-то поручению или типа того. Она приедет на своем байке и надерет Выводку задницу!"


Подслушивая, Муди мог только желать, чтобы Фреска был прав.


Гавриил, казалось, материализовался рядом с ним. "Они знают о наших секретных выходах", - тихо сказал Гейб, "ты же не думаешь, что Макс нас продал, не так ли?"


"Не позволяй Фреске слышать, как ты это говоришь".


"Что ты думаешь?"


"Я думаю, нет. Ни за что в аду".


Муди отвел Габриэля в сторону, чтобы еще больше убедиться, что этот конфиденциальный разговор не был подслушан.


Габриэль, держа "Узи" наготове, говорил: "Они могли схватить ее ... Пытками выбить это из нее ..."


Муди просто посмотрел на Гейба. "Ты действительно думаешь, что они могли бы что-нибудь вытянуть из этой девушки?"


Озабоченное выражение лица Гейба сменилось смущенной ухмылкой. "Послушай, какое глупое дерьмо выходит из меня... Кажется, я начинаю сходить с ума".


"Тебе понравится в the Cap", - сказал Муди. "В конце концов, мы выйдем из этого с лучшими раскопками... ты увидишь".


Взрыв прогремел через двери во вспышке оранжевого пламени и серого дыма, отбросив Фреску и его подругу через комнату, швырнув их на прилавок концессии в ливне стеклянных осколков. Девушка, Найнер, лежала обезглавленная одним огромным осколком стекла, ее головы нигде не было видно, возможно, она сгорела; а Фреска лежал рядом с ней, скрученная обугленная окровавленная оболочка с вывалившимися кишками, и единственное милосердие, которое ни одному из них не пришлось наблюдать за ужасом того, что забрало другого из этой жизни.


Ребята, которые стояли на страже в обоих концах, рядом с этими дверями, получили свою долю порезов от летящего стекла, хотя ни у кого, казалось, не было серьезных травм. Но было немного сложно сказать, поскольку еще до того, как дым начал рассеиваться, они бросились врассыпную к зрительному залу ... пока пулеметный огонь не скосил их, как высокую траву под косой.


Стреляя на ходу, выкрикивая неразборчивые боевые кличи, Брудстеры бросились по внутреннему дворику туда, где раньше были двери, с автоматическим оружием в руках, с дикими глазами, наваливаясь поверх битого стекла и небольшого барьера из мешков с песком, которые Фреска и Найнер успели навалить туда перед смертью...


Муди и Габриэль опередили захватчиков и ворвались в аудиторию. Дети клана - в основном с пистолетами, некоторые с винтовками - укрылись за своими мешками с песком и театральными креслами-бойницами. Два лидера быстро распространились, отправив детей закрыть двери аудитории мешками с песком; затем они послали небольшие группы попробовать различные выходы, теперь, когда Выводок атаковал в полную силу, что, по-видимому, открыло бы некоторые пути к отступлению.


Однако каждая группа, направлявшаяся к выходу, открывала двери перед фигурами ... солдат... в черном боевом снаряжении, тяжело вооруженный, преграждающий путь.


Типпетт был первым, кто обнаружил это, и сообщил об этом Муди.


"Это не похоже на the Brood", - сказал Муди.


"Вряд ли! Какая-то чертова военная команда спецназа ... "


"Есть жертвы?"


"Нет, они не стреляли по нам... Мы вернулись внутрь, прежде чем они смогли ... "


Поднялись еще четверо детей Клана постарше и сообщили, что их выходы аналогично заблокированы.


Гавриил сказал: "Ублюдки окружили здание! Мы заблокированы этими парнями, в то время как Выводок приходит на вечеринку!"


Для Муди это имело ужасный, сумасшедший смысл: это объясняло осаду, внезапно возросшую огневую мощь Выводка... русские имели поддержку на высоком уровне в этих усилиях, даже санкцию федерального правительства...


Муди посмотрел в сторону дверей аудитории, где были сложены мешки с песком высотой по пояс. Враг ворвался в вестибюль, возможно, пять минут назад, и еще не предпринял никаких действий, чтобы ворваться в сам театр.


Где, черт возьми, они были?


Раздавшийся неподалеку взрыв, отделенный от аудитории левой боковой стеной, сопровождаемый криками, дал ответ: взрыв раздался из коридора, вдоль которого Муди располагал как своим настоящим офисом, так и дверью, оборудованной системой C4, ведущей в его неофициальный офис. Это сказало ему две вещи: враг просачивался в здание, чтобы напасть на них не только через главные двери аудитории. Но там также говорилось, что сработала его мина-ловушка.


Он только надеялся, что C4 уничтожил достаточное количество из них.


Несмотря на это, в тот момент Муди стало кристально ясно, что спасения не будет. Они либо выиграют, либо проиграют, будут жить или умрут, прямо здесь, в этом зале ... и Муди ни капельки не нравились шансы...


Прямо сейчас Габриэль выкрикивал приказы, но эти дети казались напуганными и едва слушали. Ад стучался в дверь, и ободряющие речи не собирались останавливать его.


Превратить этих детей в самодостаточных воров было одно, а превратить их в солдат - совсем другое. Муди никогда не пытался сделать последнее, на самом деле - дети не были созданы для этого.


Резкий металлический грохот пулеметной очереди дождем обрушился на них с балкона - именно там Выводок впервые появился в зрительном зале - А затем двери распахнулись зарядами пластиковой взрывчатки, и члены Выводка хлынули в комнату, вверх и через баррикады из мешков с песком, сверкая автоматами, с безумными от скорости глазами, крича, как маньяки-убийцы, которыми они стали.


Муди, по-своему, любил своих детей ... но это было безнадежное дело. Теперь он начал задаваться вопросом, сможет ли он сам выжить и добраться до Сердца Океана, в его укрытии, и каким-то образом выскользнуть в ночь.


Затем Типпетт помог ему в этом своекорыстном усилии: телохранитель бросился на Муди и повалил их обоих на пол, прикрывая лидера своим собственным телом. Прижатый к полу, вот так, Муди с горечью наблюдал за разворачивающейся резней...


Повсюду вокруг него пули сотрясали молодые тела, как тряпичных кукол, а затем отбрасывали их, швыряя мертвыми на пол. Выводок рассыпался смертоносными волнами, расстреливая всех, кто двигался, включая тех, кто поднял руки в знак капитуляции. Сквозь стрельбу Муди мог разобрать крики и мольбы о пощаде и, что хуже всего, плач. Воздух, казалось, наполнился едким запахом кордита, оружейный дым создавал туман, сквозь который Выводок бродил, как хорошо вооруженные зомби-убийцы.


Подобно безумному Дэви Крокетту в его последние минуты жизни в Аламо, Габриэль раскачивал стул взад-вперед; но мебель не могла сравниться с автоматами, и Муди беспомощно наблюдал, как по меньшей мере тридцать пуль врезались в Гейба, заставив его исполнить ужасный танец, оторвав его от пола и свалив в кровавую кучу недалеко от лица Муди.


Пустые глаза Гейба обвиняюще уставились на Муди...


Стрельба стихала, лишь изредка


хлоп


теперь, когда был замечен случайный живой член Клана, как последние несколько фейерверков четвертого июля.


В коричневом кожаном пальто до колен и сапогах из змеиной кожи Михаил Кафельников - его черты лица с высокими скулами выглядели резкими и жестокими - казалось, скользил вниз по наклонному полу зрительного зала, призрак в желтой шелковой рубашке, появляющийся из тумана оружейного дыма. Он осмотрел побоище - теперь они все были мертвы, Китайский клан ... почти все, во всяком случае...


Один из Выводка, тощий лейтенант с ясными глазами, подошел к их лидеру, который отбил дуло автоматического оружия в сторону.


"Извините", - сказал лейтенант. "Никаких признаков девушки".


"Проверьте все трупы - осторожно! Если она жива и притворяется мертвой, у вас на руках будет дикая кошка. Помни о брифинге!"


Упоминание о Максе вдохновило его, Муди внезапно раскрылся, оттолкнув своего телохранителя и поднявшись на ноги (при этом незаметно вытаскивая нож из ботинка, держа его зажатым в ладони и наполовину засунутым в рукав).


Несколько Брудстеров, глаза которых блестели от запекшейся крови и наркотиков, быстро приблизились, поднимая оружие, но Кафельников крикнул: "Нет! Тебе сказали!"


Двое здоровенных парней из Выводка вцепились в руки Типпетта и рывком поставили его на ноги. В великом бывшем полузащитнике не осталось сил для борьбы - его глаза были устремлены в пол... зрелище зарезанных детей, повсюду, казалось, было слишком для него.


Муди медленно приблизился к русскому, встал в нескольких футах от него, сложил руки на груди, нож вне поля зрения. Он сказал: "Ты сказал им не убивать меня. Я не удивлен ".


"И почему это так, Муди?"


Лидер клана проигнорировал вопрос, сказав: "Я всегда подозревал, что ты варвар". Он оглядел комнату на десятки мертвых детей, их кровь стекала по наклонному полу кинотеатра, как разлитые безалкогольные напитки. "Ты подтвердил это".


Лидер Выводка издал тихий смешок. "Бравада до последнего... Я ценю это, Муди. Я бы почти сказал, что ты заслужил быструю смерть."


Горькая улыбка запечатлелась на ухоженном лице. "Ты не собираешься убивать меня, Михаил... пока нет."


Бровь изогнулась, на лице появилась удивленная полуулыбка. "Ты прав. В конце концов... у нас есть дело".


Оглядываясь на свою убитую семью, Муди спросил: "Правда? И зачем мне беспокоиться о том, чтобы вести дела с мясником?"


"Потому что в глубине души ты человек личных интересов, Муди ... несмотря на бред о "верности", которым ты кормил свою "семью". И у тебя есть две вещи, которые меня интересуют".


"Ожерелье", - сказал Муди.


"Да, и..."


"Девушка. Макс. Я услышал... почему?" Глаза Муди сузились, и он изучил узкое, красивое лицо русского. "Месть? Она смутила тебя на твоей родной территории? Как печально для тебя ".


Кафельников щелкнул пальцами. Вокруг них образовался круг Брудстеров - повсюду, куда Грюм смотрел, было автоматическое оружие. Не так уж много он мог сделать с ножом... возможно, перережу горло русскому, и, возможно, попытаюсь претендовать на лидерство...


Почему-то он не думал, что это будет играть, даже в кинотеатре.


"Где, - спросил русский, - ожерелье?"


"Мне жаль разочаровывать тебя... но я уже продал его. Эта сделка заключена. И денег нет в помещении. Это был банковский перевод из Швейцарии, и...


Кафельников кивнул один раз, и двое крепких Брудстеров, державшихся за Типпетта, отпустили его, отойдя от телохранителя. Муди нахмурился, задаваясь вопросом, о чем это было...


Рука русского поднялась, в ней был пистолет; он выстрелил слева от Муди, где стоял Типпетт.


Крик телохранителя отозвался эхом даже в тот момент, когда в зале прогремел выстрел, когда Типпетт схватился за ногу, красный цветок расцвел между пальцами, вцепившимися в его правое колено.


Пальцы Муди сжались, теперь побелевшие, вокруг рукояти спрятанного ножа. Он сделал неуверенный шаг, но замер, когда услышал, как несколько пушек взвели курок. Типпетт затих, его руки все еще сжимали раздробленный сустав.


"Я в порядке, Муди", - выдавил телохранитель. "Не беспокойся обо мне".


"Ты что-то говорил?" русский сказал Муди.


"Я говорил... Я уже разобрался с Сердцем океана... но я могу привести тебя к покупателю. Ты можешь забрать это у него ... Убей его задницу, мне все равно ".


Кафельников снова поднял пистолет, выстрелил, и Типпетт закричал, когда в зале прогремел еще один выстрел, и с другого колена расцвели алые лепестки. Типпетт тяжело опустился на цемент и заскулил там, как побитая собака.


"Муди", - вздохнул русский, - "Я не недооцениваю твой интеллект... почему ты оказываешь мне медвежью услугу, оскорбляя мою? Я знаю, кто твой


потенциал


покупатель был... он договорился со мной о лучшей цене, в то же время он выторговывал у вас больше времени, предположительно, чтобы собрать достаточные средства для оплаты вашего возмутительного гонорара. Итак ... мне нужно доставить ему Сердце Океана... где алмаз, Муди?"


"Скажи мне, Михаил", - спросил Муди. "Не находят ли ваши люди эту желтую рубашку немного ... женственной?"


Русский нахмурился и выстрелил, пули прошили пах и бедра Типпетта, и телохранитель теперь катался в агонии, крича им, чтобы они убили его, давай, убей его; но никто не двигался.


"Где тот


ожерелье?


" Спросил Кафельников, перекрикивая крики, его голос стал более ломким.


Вместо ответа Муди развернулся и метнул нож...


... в грудь своего телохранителя.


Типпетт прошептал: "Есть кое-какие ходы, Муди", закрыл глаза и ускользнул.


Кафельников прыгнул вперед и ударил Муди автоматом.


С глубокой раной на щеке Муди опустился на одно колено, как будто собирался быть посвященным в рыцари русским, который вместо этого схватил Муди за серебристый конский хвост и дернул его вниз, впечатав лицо пожилого мужчины в бетонный пол. Муди издал лишь слабый стон, когда заставил себя подняться, его нос был сломан, кровь стекала спереди по его черной рубашке.


"Если ты не хочешь сказать мне, где ожерелье, - сказал Кафельников, " по крайней мере, скажи мне, где девушка".


"Кто... кто этот


черт


... помогает тебе?"


"


Я


задавай вопросы. Скажи мне, и я оставлю тебя в живых, и мы станем партнерами по ожерелью. Ты можешь быть моим заместителем, Муди... "


Разум Муди, затуманенный болью, пытался разобрать это:


что внезапно сделало Макса более ценным, чем Сердце океана?


"Где она, Муди? Или у тебя начинают болеть коленные чашечки?"


Муди сглотнул кровь, затем пробормотал: "Ушел. Девушка... ушла ".


"Не лги мне, черт возьми!"


"Ты... видишь ее? Она ушла, говорю тебе... "


"Где?"


"Она... она не сказала. Тихо, этот... "


Кафельников снова ударил мужчину головой об пол. Кровь брызнула дугой вокруг лица Муди.


Это было, когда Муди, едва цепляющийся за сознание, услышал шаги - твердые подошвы по цементному полу. Вошел кто-то новый; кто-то был на периферии... наблюдая...


"Твой последний шанс, Муди-


где она?


"


Сквозь сломанные зубы и кровоточащие губы Муди сумел сказать: "Не волнуйся, Кафельников ... как только она узнает, что ты сделал с ее семьей... тебе не придется особо усердно искать... Она появится".


Шаги на каблуках ботинок раздались снова ... приближаясь.


Муди повернул голову вбок и увидел приближающегося мужчину в черном боевом снаряжении - блондина под сорок, с лицом, которое могло бы показаться мальчишеским, если бы глаза-щелочки не были змеиными.


И Муди знал, просто


знал:


он чувствовал, что от этого человека пахнет военными, проводящими секретные операции; никаких сомнений-


это был дьявол, с которым Кафельников заключил сделку.


"Это и есть лидер?" спросил блондин. "Это Муди?"


Кафельников поднялся, оставив Муди лежать, распластавшись в крови.


"Да, полковник Лайдекер", - прошептал Кафельников. "По крайней мере, то, что от него осталось. Но он говорит-"


Блондинка и русский стояли рядом с Муди; больше никто не слышал их разговора вполголоса...


Губы Лайдекера дрогнули на обычно бесстрастном лице. "Я слышал, что он хотел сказать, Михаил".


Скосив глаза, Муди увидел блондина в черном. невинно улыбаясь ему сверху вниз. "Если ты знаешь, где девушка, и скажи нам... Я позабочусь о том, чтобы ты выжила, и даже позволю тебе сохранить твое ожерелье."


Муди почувствовал, как бессознательное пытается приблизиться и забрать его. Он выдавил: "Если бы я знал... Я бы сказал тебе... "


Лайдекер изучал его, как лабораторный образец. "Но ты этого не делаешь?"


Муди покачал головой, и капли крови забрызгали цемент. "Нет ... как бы я ни хотел ... увидеть, как она ... надерет все ваши жалкие задницы ... "


Протянув открытую ладонь, Лайдекер склонился над Муди и сказал русскому: "Ваш пистолет, пожалуйста".


Кафельников вложил в ладонь полковника автоматический пистолет.


Лайдекер спросил Муди: "Вы религиозный человек?"


"Нет".


"Тогда тебе не понадобится время для молитвы".


Но Муди все равно быстро послал одного, для безопасности Макса, за мгновение до того, как полковник выстрелил из пистолета, послав пулю в левый висок Муди, пробив его правый, зарывшись в пол.


"Черт возьми!" - выпалил русский, подбегая. "Что с тобой не так!"


Лайдекер взял Кафельникова за руку и прошептал, словно возлюбленному, на ухо мужчине: "Что не так с


ты,


Михаил? Ты заставил меня расправиться с ним:


Он слышал, как ты назвал меня по имени.


Меня здесь не было... помнишь?"


Затем, скривив губы от отвращения, Лайдекер вложил пистолет обратно в руку русского и оттолкнул мужчину от себя.


Члены Выводка, наблюдая за происходящим, обменялись взглядами, удивленные тем, что их лидер безропотно принимает такое оскорбление.


Когда Лайдекер направился к выходу, русский крикнул: "Когда он мертв, как, черт возьми, я должен найти камень?"


Не оборачиваясь, Лайдекер сказал: "Вероятно, это где-то в здании. Посмотри сам... У вас есть несколько часов до любого полицейского шоу... Я позаботился об этом ".


Русский сказал: "


Ты


есть рабочая сила! По крайней мере, вмешайся -"


С порога Лайдекер одарил русского мягкой улыбкой. "Ты получил от меня всю помощь, которую собираешься получить сегодня... Дай мне знать, если найдешь зацепку по этой девушке ".


Затем светловолосый мужчина в черном обвел взглядом десятки мертвых членов Клана, которые лежали на полу театра, как выброшенные фантики от конфет.


"Ужасная вещь, которую можно сотворить с кучей детей", - пробормотал Лайдекер.


И исчез.


Глава восьмая


АРТ-АТАКА


ПОМЕСТЬЕ СТЕРЛИНГ


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Под покровом густого тумана Макс пересекла Пьюджет-Саунд на маленькой потрепанной моторной лодке, подвесной мотор которой пыхтел, как уставший пылесос, - она "позаимствовала" ее у соседней группы похожих судов, предназначенных для аренды туристами, и, конечно, было бы предпочтительнее более изящное и быстрое судно ... но отсутствие такой лодки могло привлечь слишком много внимания.


Такая тактика была второй натурой подразделения X5. Ночной воздух был безветренным, но прохладным, почти холодным. Остров Вашон, ее пункт назначения - дом ее цели - лежал где-то в тумане по левому борту. В своей черной водолазке, черных брюках и сапогах на резиновой подошве - и новом черном кожаном жилете с карманами для всех ее игрушек - она могла бы быть (но не была) коммандос, совершающей рейд в одиночку. Ансамбль был дорогим, но даже бандит мог выглядеть стильно, верно?


Эта хрупкая прохлада в воздухе обещала наступление более сильных холодов, и Макс была рада, что ей не пришлось плавать. Только потому, что ее генетически спроектировали так, чтобы она игнорировала такие мелочи, как замораживание булочек, она не видела причин мириться с трудностями.


Когда лодка нырнула в туман, Макс сбавила обороты мотора, как ради безопасности в эту ночь, похожую на гороховый суп, так и для того, чтобы не афишировать свое приближение. Возможно, в этой богатой части мира была безопасность, которой она не ожидала.


Некоторая безопасность, которую она


мог бы


предвидеть. The Sterling home, уединенный многомиллионный замок на острове Вашон, находился на юго-западной улице Шауни-роуд за высокой кирпично-бетонной стеной и, несомненно, мог похвастаться самой современной системой. Основной доступ к острову обеспечивался платными паромами - один ходил до северной оконечности, другой - до южной, - хотя Макс знал, что они были не единственными путями подхода.


Драгоценный предмет, который она искала, мог быть защищен видео, инфракрасным излучением, сигнализацией давления и Бог знает чем еще; но Макс все равно пришлось улыбнуться. На этот раз без мин и лазеров, пытающихся отговорить ее, простым вторжением в дом была бы прогулка в парке ... или, в любом случае, круиз по озеру.


Даже сейчас, когда она двигалась сквозь туман с целеустремленностью, Макс оставалась в чем-то вроде личного тумана. Она была разочарована тем, что ее честная жизнь потребовала этого извилистого пути; она хотела, чтобы прямой и узкий путь мог тянуться для нее бесконечно...


Ей понравилась идея


не


будучи взломщиком; даже наслаждался идеей стать просто еще одним натуралом в мире натуралов. Но она могла только обманывать себя так долго: она не была нормальной, не натуралкой, просто пряталась в этом мире, за этим фасадом.


Заправка ее "Ниндзя", когда топливо стоило более восьми баксов за галлон, время от времени еда и время от времени пиво - и оплата неофициальной аренды, даже с помощью Кендры, - вот и все, что покрывало ее жалкую зарплату курьера. И нормальный человек - натурал - мог бы смириться с этим, довольствоваться тем, что влачит существование.


Но когда вы добавили покупку триптофана на улице, чтобы контролировать ее припадки - один из генетических недостатков ее разведения мантикоры - и, в частности, учитывали финансирование ее усилий по поиску Сета и других ее братьев и сестер... что ж, возможно, Макс с самого начала знала, что это всего лишь вопрос времени, когда ей придется вернуться к тому, чему ее научил Муди - возможно, преступление было ее истинным призванием.


Она просто хотела, чтобы это не возвращалось так скоро.


В частности, для того, чтобы следить за этим частным детективом по следам Сета (и Ханны), вскоре потребуется больше денег. Конечно, Фогельсанг, возможно, был немного потрепанным, но Максу это было нужно. Следственное агентство, находящееся выше по пищевой цепочке, стоило бы еще дороже, могло бы не обладать полезными теневыми связями частного детектива и могло бы быть слишком тесно связано с верхушкой города, с тем самым радаром, под которым она пыталась ускользнуть.


С момента прибытия в Сиэтл Макс читала местные газеты онлайн, позаимствовав ноутбук Кендры, в попытке узнать больше о Eyes Only и, как она надеялась, о Сете. Но в более поздние дни она обратила свой натренированный Муди взгляд и на потенциальные результаты.


К сожалению, она не узнала ничего существенного о Eyes Only - он был "угрозой", по словам мэра, и "награды за информацию, ведущую к бла-бла-бла" - и также придумала зип на Сета ... никакого освещения после той стычки с копами, которую освещал SNN.


Но она


имел


наткнулся на историю о миллиардере, коллекционере произведений искусства и политическом деятеле по имени Джаред Стерлинг.


В центре недавнего внимания прессы было последнее "крупное" приобретение Стерлинга, оригинальная картина Гранта Вуда под названием


Смерть на дороге к хребту.


На цветных фотографиях Стерлингу было под тридцать, он неплохо выглядел ... Густые светлые волосы, как у вдовы, с хорошо подстриженной бородкой, пронзительные голубые глаза, короткий прямой нос, тонкая решительная линия рта, изгибающаяся в лукавой улыбке, во всяком случае, на этой фотографии.


Симпатичный и заряженный,


думала она, глядя на ЖК-экран;


может, мне стоит бросить кражу со взломом и отправиться на охоту за папиком...


На нескольких фотографиях, показанных рядом со Стерлингом, картина представляла собой слегка карикатурную иллюстрацию старинного красного грузовика, несущегося на черную машину, перевернутую боком на извилистой дороге ... нарисована в 1935 году, как указано в заголовке.


Макс не была знакома с картиной, но - благодаря обучению у Муди - она определенно знала Гранта Вуда и распознала его отличительный стиль. И она также знала, что работы по дереву стоили от девяноста до ста тысяч, теперь, когда столько "Американы" было распродано.


Из-за своего особенно извращенного воспитания Макс плохо представляла, что когда-то означала Америка; но она знала, что Муди был обеспокоен подобными вещами. Когда Бейсбольный зал славы был продан и переехал в Киото, Япония - не говоря уже о Статуе Свободы, купленной султаном Брунея, - стало очевидно, что Америка (как разглагольствовал Муди) и все ее имущество были выставлены на продажу "тому, кто, черт возьми, больше заплатит".


Однако для Макса эта картина означала одно: при надлежащем ограждении она покроет расходы Фогельсанга на долгое время...


Макс много знал об искусстве, художниках, ювелирных изделиях, антиквариате, предметах коллекционирования... черт возьми, она даже знала цену бейсбольным карточкам. Муди хорошо обучил ее - не из альтруистических соображений или для расширения ее человеческих горизонтов (по крайней мере, это не было главной целью).


Скорее, ее наставник, похожий на Феджина, знал, что Лос-Анджелес был городом коллекционеров, что даже после Импульса и после Большого землетрясения город был полон ценных артефактов. Предвидя это - зная, что Китайский клан может время от времени сталкиваться с любым количеством бесценных предметов во время своих различных воровских набегов, - Муди убедился, что его научили распознавать более изысканные вещи, и - поскольку он все чаще и чаще не сопровождал своих детей в их проделках - методично передавал эти знания Максу.


Быстро изучив материал, который дал ей Муди, Макс проглотила его и захотела еще больше; она сказала себе, что ее мотивация была практической, но искусство, тем не менее, что-то всколыхнуло в ней.


И дошло до того, что она могла зайти в любой антикварный магазин в Лала-ланде и с первого взгляда определить, что стоит украсть, а что нет. Она поняла, просто взглянув на него, что "Сердце океана" не было подделкой; один только уровень безопасности мог бы послужить подсказкой, но сам камень поговорил с Макс, сказав ей, что это настоящая сделка.


Она сделала онлайн домашнее задание по Джареду Стерлингу, картине и месту, где Стерлинг теперь ее хранит; большую часть информации мог найти любой, у кого была связь со спутником. Но для хакера, обученного на Мантикоре, такого как Макс, кибермир был устрицей, выкашливающей одну интернет-жемчужину за другой...


Как ни странно, казалось, что Стерлинг заработал свои деньги на возрождении постимпульсной компьютерной инфраструктуры. Старина Джаред практически в одиночку снова запустил Интернет на Западном побережье. Поначалу это была лишь тень прежнего "я". Во многих областях Сеть была на высоте, благодаря Стерлингу, и прогресс был достигнут быстро.


Нахождение в нужном месте, в нужное время, с нужной технологией дало Джареду Стерлингу состояние, сравнимое с состоянием Билла Гейтса (до импульса, до того, как Гейтс, как известно, разорился). Сильно пострадавшие штаты Восточного побережья вынюхивали что-то о Стерлинге, пытаясь убедить его помочь им вернуться в онлайн-мир; но когда они не захотели (или, возможно, не смогли) согласиться на его цену и его условия, он оставил их снаружи, наблюдая за происходящим.


Жесткий подход Стерлинга к ведению бизнеса - он часто становился порочной мишенью либеральных авторов редакционных статей - означал, что однажды восточные штаты


сделал


приползите обратно, чтобы воспользоваться его товаром и его услугами, цена удвоится, если не утроится. У Стерлинга была легендарная полоса подлости, и он был главным левым политическим журналом страны,


Жулик,


не так давно они сделали его своим "Хищником месяца после Pulse", обвинив его в отсутствии совести.


"Многих бизнесменов называли акулами, " высказал мнение издатель Лоуренс Флинт III, " но Стерлинг - это настоящая вещь. Ходят слухи, что у него даже есть разрезы на спине в его костюмах за тысячу долларов, чтобы приспособить спинной плавник."


Политика была размыта для Макс, конечно - все, что она знала, это то, что Мантикора была связана с федеральным правительством; следовательно, федеральное правительство ... плохое.


Что касается картины, Макс уже знал


Смерть на дороге хребта


был создан Вудом в 1935 году. В Интернете она узнала, что работа выполнена маслом на масонитовой панели размером тридцать два на тридцать девять дюймов... что сделало его немного большим и громоздким для взломщика. Но зарплата с лихвой компенсировала бы фактор хлопот.


В 1947 году Коул Портер, автор песен двадцатого века (онлайн-информация перечислила несколько "известных" названий песен, ни одно из которых Максу ни о чем не говорило), подарил картину Музею искусств колледжа Уильямса в Массачусетсе. После Импульса, однако,


Смерть


исчез на десять лет, прежде чем появился, невредимый, на том мольберте рядом со Стерлингом.


Сетевой магнат только рассмеялся, когда СМИ спросили, где он приобрел картину, и отмахнулся от любого предположения, что это может быть украденная собственность. Такие вопросы владения стали чем-то вроде спорного вопроса, после the Pulse, конечно.


"Я приобрел это у частного коллекционера", - было все, что он сказал.


Хотя ни одно из средств массовой информации не придало этому значения, через два дня после того, как фотография Стерлинга появилась в "Грант Вуд", коллекционера из Майами по имени Джонсон выбросило на берег в Мексиканском заливе, став жертвой очевидного несчастного случая на лодке.


Этого Макс не обнаружил онлайн. На самом деле, эта конкретная информация была любезно предоставлена одним из ее


Другое


интересы... когда в Jam Pony она и Оригинальная Синди ждали своего следующего задания, передача "Только для глаз" прервала выпуск новостей SNN на телевидении в зоне отдыха...


"Этот взлом кабеля продлится ровно шестьдесят секунд",


сказал убедительный голос, в то время как сильные, ясные глаза смотрели из-за красных и синих полос в верхней и нижней части экрана, поверх которых были наложены движущиеся белые буквы (ПОТОКОВОЕ ВИДЕО FREEDOM).


"Это невозможно отследить, это невозможно остановить, и это единственный свободный голос, оставшийся в этом городе".


"За исключением Оригинальной Синди", - сказала оригинальная Синди.


Скетчи наклонился. "Мне нравится этот парень - он сильный".


"Он просто еще один мошенник", - сказал Макс, притворяясь, что это не впечатлило.


"Основные СМИ считают эту новость незначительной. Но Eyes только задается вопросом, есть ли связь между смертью арт-дилера Гарольда Джонсона и очень живым коллекционером произведений искусства Джаредом Стерлингом ... "


Вытащив лодку на песок, задвинув ее в кусты и закрепив, молодая женщина в черном по-кошачьи поднялась по холмистой ландшафтной лужайке к стене поместья Джареда Стерлинга. Туман ничуть не рассеялся, на самом деле он цеплялся за землю, как облако, которое сбилось с пути; это затруднило бы обнаружение Макса на видео.


Стена - семь футов кирпича, увенчанная видеокамерами на каждом углу - оказалась небольшим испытанием для Макса. Она запрыгнула на вершину, легко встала на ноги, спрыгнула вниз и мягко приземлилась на траву. Внимательно прислушавшись, она услышала только тишину, увидела лишь общие очертания дома, похожего на замок, в тумане.


Низко прижимаясь к стене, она избегала камер, хотя была уверена, что они не смогли бы поймать ее в этом супе, если бы она не была сверху одной из них. До возвышающегося дома из коричневого кирпича было сто ярдов по зеленой лужайке, похожей на бильярдный стол, - теперь уже без уклона, ровной, - и Макс быстро преодолел газон, показав время, которому позавидовал бы олимпийский бегун.


Она наполовину ожидала увидеть собак, но не почувствовала присутствия животного: от клыков у ее кошки задергался бы нос. Ее единственный другой реальный страх ... пусть это будет предчувствие... это были бы детекторы движения, которые могли бы включить фонари во дворе. Ничего. И единственный свет во всем огромном доме горел в двух окнах на втором этаже в задней части.


Комната охраны,


Макс подумал.


Вблизи трехэтажный дом казался огромным. Статья в онлайн


Архитектурный сборник


сказала, что в доме семь спален, две кухни и четыре ванные комнаты; в каретном сарае на противоположной стороне поместья размещалась штатная команда охраны Стерлинга из десяти человек (этот факт она взломала с веб-сайта охранной компании, узнав их идентификационные данные из информации, полученной с официального веб-сайта Sterling Enterprises). Восьмифутовые вечнозеленые растения стояли между окнами, как гигантские зеленые часовые. В центре на ближней стороне дома были французские двери с двумя окнами с каждой стороны, все это подключено к той комнате охраны в задней части особняка.


Она бы не пошла этим путем.


Большинство домашних захватчиков избегали единственной точки входа, которая не начинала бы выть сиренами и звенеть колокольчиками в тот момент, когда ее открывали: парадная дверь.


Это было только потому, что большинству домашних захватчиков не хватало исключительных навыков Макса.


Даже здесь, за усиленными охраной стенами такого параноидального миллионера, как Джаред Стерлинг, у Макс было бы добрых тридцать секунд, чтобы ввести правильный код безопасности, прежде чем команда из десяти человек примчится за ней. Клавиатура и ее PIN-код сделали это немного сложнее, чем брать конфеты у младенцев.


Немного.


Четыре широкие бетонные лестницы с огромными бетонными львами, возвышающимися по обе стороны, вели к небольшой площадке перед внушительной зеленой дверью (Максу она показалась похожей на большую долларовую купюру) с причудливой латунной ручкой, а над ней - украшенный латунный молоток по центру. К счастью, свет на крыльце не горел.


Большие окна с темными шторами, каждое шириной около тридцати дюймов, закрывали дверь, и на короткую секунду Макс подумал о том, чтобы просто разбить одно, забраться внутрь и выбить дерьмо из этих парней из службы безопасности... просто для практики... просто для развлечения...


Как ни приятна была эта идея, Макс подумала о Муди ("Только любители излишне рискуют в счете"), вытащила из кармана куртки складной нож и просунула его кончик в щеколду большой зеленой двери. Менее чем через десять секунд эта огромная долларовая купюра раскрылась, и Макс молча начал считать.


Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь...


Она вошла в прихожую, и ее поглотила темнота спящего дома; скоро у нее заработает ночное зрение. Она сложила нож, убрала его, мир здесь был таким тихим, что она слышала только тиканье нескольких часов, свое собственное дыхание и подсчет в голове.


Двадцать пять, двадцать четыре...


Клавиатура находилась на стене справа от нее, каждая сенсорная панель удобно светилась, в правом нижнем углу горел красный индикатор, в левом - зеленый, а над пронумерованной панелью было окно медного цвета для отображения кода. Она была права: десять цифр. Обычно код состоит из четырех цифр.


Двадцать два, двадцать один...


Ее необыкновенное зрение определило, какой из этих ключей - их было четыре: 1, 3, 7, 8 - был изношен; код состоял из двадцати четырех их комбинаций...


Шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать...


Ее руки порхали над клавиатурой, ее глаза, уши и мозг работали согласованно, всего на наносекунды медленнее, чем у компьютера.


Десять, девять...


Попробовано одиннадцать комбинаций.


Восемь, семь...


Семнадцать попыток.


Шесть, пять, четыре...


Наконец-то сработала правильная комбинация, и красный огонек сменился зеленым. Размышляя,


Было бы веселее просто разбить окно,


тем не менее, она удовлетворенно улыбнулась, коснулась кнопки, отмеченной, и индикатор снова мигнул красным.


Дом был в безопасности...


... по крайней мере, так бы подумали сотрудники службы безопасности Джареда Стерлинга.


Ночное зрение Макса теперь заработало в полную силу. Она была в фойе, которое было больше, чем в большинстве домов. Пол был мраморным (бледно-желтый на онлайн-фотографиях), стены оштукатурены, а мебель здесь и в других местах дома была в миссионерском стиле, некоторые из них были винтажными, включая оригиналы Фрэнка Ллойда Райта. Она вошла в поразительно красивый, мужской мир, где каждая вещь, какой бы приземленной она ни была, могла быть ценным произведением искусства.


Прямо перед собой лестница, достаточно широкая, чтобы вместить десять человек в ряд, вела на верхний этаж, где длинный коридор тянулся в оба конца дома. Взглянув на лестничную площадку, Макс смог разглядеть пару дверей из темного дерева, которые по иронии судьбы делали второй этаж с его оштукатуренными стенами похожим на коридор в недорогом отеле.


С левой стороны лестницы, возможно, на полпути вверх, была небольшая настенная видеокамера, направленная на вход.


Слева и справа от Макс закрытые двери вели в жилые комнаты и бильярдные, притоны и несколько других комнат, функции которых не были описаны в ее онлайн-исследовании. Она пыталась найти планы дома, но даже после того, как она взломала как охранную компанию, так и собственную фирму Стерлинга, плюс веб-сайт архитектора, который построил замок, планы дома Стерлинга оставались недостижимыми, очевидно, охраняемыми, как будто они были государственной тайной. То, что она знала, Макс задолжала


Архитектурный сборник


...


Шторы на окнах, примыкающих к входной двери, были из тяжелой мужской парчи темно-бордового цвета.


Довольно причудливо,


Макс подумал,


но тогда мои раскопки больше касаются проклеенного гипсокартона и листового пластика.


Стерлинг мог позволить себе жить хорошо, и качество его жизни отражалось на качестве его вещей. Если бы она могла, Макс подогнала бы фургон к той входной двери и провела остаток ночи, вытаскивая из этого заведения достаточно добычи, чтобы уйти на пенсию в девятнадцать.


Прижимаясь к стенам, она обошла фойе, пока не оказалась с левой стороны лестницы, рядом с камерой. Пригибаясь, она поднялась по лестнице к камере, встала за ней и осторожно отвинтила ее от крепления, затем отвинтила коаксиальный кабель сзади, все время прислушиваясь к звуку топающих ног, верному знаку того, что ее заметили.


Она ничего не слышала. Всего те же несколько часов... и, конечно, ровное биение ее сердца.


Затем из кармана жилета она достала устройство, очень похожее на маленький электрошокер, прикоснулась им к кабелю, запустила его, посылая по кабелю высоковольтную разрядку. Это должно привести к короткому замыканию всей видеосистемы.


Сейчас


она услышала топот ног по дому, голоса тоже, шепот, чтобы не предупредить незваного гостя слишком быстро. Она вернула камеру на настенное крепление и понадеялась, что камера слежения будет выглядеть достаточно нормально, чтобы пройти быструю проверку. Растворившись в тени за одной из парчовых штор, она наблюдала, как четверо мужчин, все в рубашках и галстуках, собрались в фойе.


Двое из этих щеголеватых охранников были вооружены пистолетами 38-го калибра Colt Special, в то время как двое других были вооружены автоматами Heckler & Koch MP7A. Негативная волна эмоций пробежала по Максу, на мгновение нарушив ее замечательный самоконтроль.


Оружие заставляло ее так реагировать - но это был не страх...


... и она сама знала, как пользоваться таким оружием, фактически умело; только, после смерти ее сиб Евы, она едва могла дотронуться до этих чертовых вещей.


Каждый мужчина носил наушники и ... это было?... Она присмотрелась повнимательнее, кошачьи глаза творили свое волшебство - да, у каждого также был крошечный микрофон, выглядывающий из-за края рукава. Стерлинг, похоже, серьезно относился к защите своего имущества: не считая костюмов и галстуков, эти парни были шести футов ростом или выше, в возрасте от двадцати пяти до сорока с небольшим, двое белых, один чернокожий, один латиноамериканец, очевидно, все в форме, их манеры профессиональные, их взгляд жесткий, то точеное бесстрастное качество, которое можно найти только у кадровых солдат ... или наемников.


Макс улыбнулась; она почувствовала покалывание возбуждения...


Не то, чтобы взгляд на мужчин пугал ее, или запугивал ее каким-либо образом. Но она знала, что если хозяин дома приложил столько усилий, чтобы что-то защитить, то это что-то действительно должно быть достойно защиты ... даже нечто большее, чем такая ценная картина, как Грант Вуд. Может быть, только может быть, она получит здесь еще больший улов, чем она себе представляла.


И еще, ей отчасти нравилось сталкиваться с достойными противниками...


Высокий, с седеющей ежиком стрижкой, старший из квартета взял на себя ответственность; у него были узкие бесцветные губы, шрамы размером с десятицентовик на обеих щеках, и - как и Макс - он был одет в черное с головы до пят... включая его рубашку и галстук.


"Маурер", - сказал лидер, - "наверху".


Один из парней с MP7As - чернокожий, широкоплечий, аккуратно подстриженный, в золотистой рубашке с полосатым галстуком - взбежал по лестнице прямо мимо камеры, с помощью которой Макс отключил видеосистему.


"Джексон", - рявкнул лидер.


Джексон, также вооруженный MP7A, представился Максу, сделав шаг вперед. Дородный, белый, самый молодой из них, он выглядел как спортсмен колледжа, пришедший на награждение в своей слишком узкой белой рубашке и серых брюках с галстуком в красно-синюю полоску.


Лидер сказал: "Вы начинаете обрабатывать территорию".


Джексон сказал: "Да, сэр", четко по-военному, и подошел к клавиатуре, где он нажал несколько кнопок, индикатор тревоги загорелся зеленым. Как только Джексон вышел на улицу, четвертый член команды - мускулистый молодой латиноамериканец в светло-голубой рубашке, темно-синих брюках и темно-синем галстуке - нажал кнопку входа, снова включив будильник.


Макс повернула голову, чтобы посмотреть, как Джексон уходит от дома, затаив дыхание, просто ожидая, когда он повернется и посмотрит прямо на нее, стоящую там, в окне... но он этого не сделал. Вскоре туманный двор поглотил его.


"Моралес", - сказал лидер мягким голосом, - "ты иди направо, я пойду налево".


В то время как лидер открыл дверь и вошел в комнату слева, Моралес вошел в комнату справа. Через вторую из открытых дверей, как раз перед тем, как Моралес закрыл ее за собой, Макс мельком увидел картину в позолоченной раме на дальней стене.


Она решила, что это самое подходящее место для начала, как и любое другое.


Прошла минута. Украдкой взглянув в том направлении, куда ушел лидер, затем взглянув вверх по лестнице, Макс убедилась, что ни один из мужчин не направился в ее сторону, по крайней мере, не сразу.


Итак, она сделала свой ход.


Она выскользнула из своего укрытия и прокралась через фойе; она медленно, осторожно, тихо открыла дверь, заглянула в комнату...


... и не видел Моралеса.


Она расслабилась.


Комната была большой, почти... огромный, больше похожий на что-то из музея, чем на дом. С высокими потолками, с прекрасно отполированным деревянным полом и панелями из темного красного дерева, здесь висела картина за картиной, холсты в рамках покрывали все четыре стены комнаты без окон, в три, а иногда и в четыре ряда, как баснословно дорогие обои. Несколько стульев в миссионерском стиле были расставлены по всему полу, но он был практически пуст и - что более важно для Макса - пустовал.


Пройдя дальше по галерее, она заметила еще одну дверь на противоположной стене в дальнем конце. Очевидно, что Моралес вошел, никого не увидев, и вышел прямо с другой стороны, чтобы проверить комнаты за ней.


Макс прошелся по центру комнаты, разглядывая картины по обе стороны. Некоторые она видела раньше в книгах Муди, в журналах и онлайн; но другие были ей незнакомы, хотя стили были знакомы, и она, вероятно, могла бы сыграть в "приколоть художника к картине"...


Это было больше, чем она когда-либо могла себе представить.


Снова всплыла мысль украсть столько, чтобы уйти на покой, но для этого ей не понадобился бы фургон для переезда; она могла бы вырезать холст за холстом из рам, скатать их и забрать всю партию. Если уроки Муди по качеству сослужили ей хорошую службу, то ее глаза сказали ей, что ей не понадобится Фогельсанг, чтобы найти Сета. Она могла


Купить


детективное агентство в пригороде; черт возьми, она могла бы купить


Мантикора!...


Эта фантазия промелькнула у нее в голове, но затем она прогнала ее - слишком много времени, слишком много риска; в этом доме, с этими четырьмя вооруженными солдатами службы безопасности, бродящими по нему, она не могла больше думать о таких вещах. Ей нужно было забрать свою чертову картину - и, возможно, еще одну или две - и убираться к черту из Доджа.


Вор нашел ее Грант Вуд на полпути вниз по правой стене. Она не стала валять дурака, перепрыгивая через провод сигнализации, снимая картину и освобождая ее из богато украшенной старинной золотой рамы... который, как она на мгновение пожаловалась, тоже можно было бы продать по хорошей цене; но это сделало бы эту упаковку еще более объемистой, чем она была сейчас.


Лист мазонита размером тридцать на тридцать девять дюймов был тяжелым и затвердевшим, и, возможно, ей просто следовало отказаться от него как от своей цели и поставить на кон несколько полотен; но эта картина была верной вещью, целью, которую она хорошо исследовала.


Планируй и выполняй,


Муди сказал бы;


импровизируй на свой страх и риск...


Макс аккуратно положила дрова в водонепроницаемую сумку на молнии, которую она носила в сложенном виде под жилетом, и огляделась, чтобы посмотреть, осмелится ли она урвать еще один приз, прежде чем вернутся парни из службы безопасности.


Пока ее глаза перебегали от кадра к кадру, что-то в дальнем конце комнаты привлекло ее внимание - пьедестал, на котором возвышался футляр из оргстекла размером с баскетбольный мяч, с чем-то, лежащим на черном бархате внутри. Единственная подобная экспозиция в комнате, создавала временное ощущение, как будто это было устроено только до тех пор, пока не будет найдена витрина получше.


Когда она подошла ближе - и, наконец, начала понимать, что именно она видит, - ее желудок скрутило, и у нее внезапно возникло ощущение, что внутри нее змеиное гнездо...


Самодовольно восседающий на черном бархате, почти как тогда, в Музее Голливудского наследия, был Сердцем океана.


Воздух теперь казался каким-то разреженным, и ее дыхание стало коротким, учащенным. Вопросы роились в ее голове, как костяшки домино, ударяющиеся друг о друга...


Как он сюда попал?


Был ли Стерлинг покупателем Муди?


Или какой-нибудь перекупщик купил его у Муди и продал Стерлингу?


С момента первоначальной кражи прошло достаточно времени, чтобы любая из этих сделок состоялась; и все же каким-то образом Макс не мог понять, как ожерелье попало из кармана Муди в эту комнату, в этот дом. Что-то казалось... неправильно.


Очень неправильно.


Ее лицо горело, желудок заледенел, а по рукам побежали мурашки страха, чего не случалось с тех пор, как...


и она вспыхнула сама, в лесу, в ночь побега, убегая от Мантикоры, убегая от Лайдекера


...


"Красиво, не правда ли?" - раздался теплый голос у нее за спиной.


И все же в этом было что-то холодное.


На самом деле, голос заморозил ее, сумка на молнии с "Грант Вуд" внутри все еще болталась в ее правой руке, как абсурдно большая сумочка.


Это не был голос, принадлежащий какому-либо наемному работнику: это был голос Джареда Стерлинга; она еще не обернулась, но узнала его по видеоклипам, которые она проигрывала на компьютере Кендры.


Все еще глядя на прекрасный голубой камень, она сказала: "Кто-то однажды сказал мне ... бриллианты - лучшие друзья девушки".


"Неправильный фильм... Ты хочешь убрать картину?"


Макс медленно покачала головой. "Не совсем. Я довольно усердно работал, чтобы получить это ".


"Как и я".


Открылась дверь, и другой голос выпалил: "Сэр!"


"Ах- Моралес. Возьми управление на себя, не так ли? Я просто выпиваю стакан теплого молока... снова моя язва".


Позади себя она услышала пистолетный взвод.


"Постарайся не убивать ее, Моралес", - сказал теплый голос. "У нее очень красивая задница".


Затем открылась другая дверь, и шаги эхом отдались вдали.


Новый голос заговорил снова, и в нем прозвучали нотки южноамериканской окраины: "Повернись, ты... медленно."


Она сделала, как ей сказали - хорошая девочка - и теперь Моралес стоял перед ней, его пистолет был направлен ей в середину груди.


"Теперь спокойно", - сказал он. "Я хочу, чтобы ты поставил эту сумку на пол, как будто это твоя бедная милая бабушка".


Она снова сделала, как было сказано, хотя у нее не было "милой бабушки", о которой она знала.


Другая рука Моралеса поднялась ко рту, и он заговорил в рукав. "Злоумышленник содержится в галерее, повторяю, в галерее".


Медленно поднимаясь, она услышала хриплое "десять-четыре" из наушника Моралеса.


Затем охранник медленно подошел к ней, и, хотя его лицо оставалось бесстрастным и профессиональным, что-то сексуальное мелькнуло в его глазах, когда он сказал: "Мне придется тебя обыскать".


"Я так не думаю".


"Положи руки за голову, маленькая девочка; согни локти".


Моралес присел, не выпуская пистолета и не сводя глаз со своего пленника, даже когда его свободная рука потянулась к сумке на молнии. Он начал медленно подниматься, когда шаги в фойе привлекли его внимание к двери, как раз достаточно надолго, чтобы дать Максу возможность открыться, в которой она нуждалась.


Она замахнулась на талии, выгибая тело, как на тренировке, и один из тех локтей, о которых он просил, попал Моралесу сбоку в голову.


Откатившись в сторону от удара, он сделал один дикий бросок, который вонзился в стену, между двумя этими ценными картинами. Она вонзила правую ногу ему в горло, и - уже потеряв равновесие - он повалился назад, хватая ртом воздух. Прежде чем он упал на пол, Макс выбил пистолет из его пальцев, и он, вращаясь, покатился по вощеному деревянному полу, стуча по половицам через всю комнату.


Моралес булькал и, казалось, был в смутном сознании, но не подавал никаких признаков того, что собирается вставать.


Позади нее, в том дверном проеме, из которого выскользнул Стерлинг, низкий голос прорычал: "Стоять!"


Вместо этого Макс сделала два кувырка и собиралась сделать сальто назад, когда пистолет высокого лидера с короткой стрижкой дважды резко кашлянул, обе пули не попали в размытое пятно, которым был Макс, и уткнулись в стену и картину соответственно.


Похожая на кошку захватчица дома приземлилась перед ним, возможно, их разделял ярд, достаточно места, чтобы она выбила пистолет из его руки. Затем она сделала пируэт, ударила сзади в живот главного охранника поместья, сложив его пополам, и отправила его в полет через комнату, где он врезался в стену с такой силой, что несколько картин повисли криво.


У него все еще был тот пистолет, поэтому она подошла к нему, невероятно быстро, и когда он попытался подняться и посмотрел туда, где она была, незваный гость исчез... и затем он посмотрел направо, где она сейчас стояла.


"Не могу играть с тобой", - сказала она. "Прости..."


Ее левая нога попала ему в пах, он пронзительно вскрикнул и снова осел на пол. Макс, однако, не хотела рисковать, и как только ее левая нога коснулась пола, ее правая ступня поднялась и ударила лидера под подбородок, лишив его сознания и отправив его скользить по вощеной поверхности, как ребенка на санках.


Она бросилась туда, где лежал пузырящийся Моралес - сейчас он был без сознания - и схватила непромокаемый пакет. Затем она ударом ноги разбила корпус из оргстекла и - во второй раз! - схватила драгоценное Сердце океана, вызвав сигнал тревоги: рев, похожий на зуммер.


Макс сунула ожерелье в карман жилета, который она застегнула на молнию, и, держа сумку с картиной в левой руке, направилась к двери, которая должна была вывести ее обратно в фойе - она вошла через парадный вход, она выйдет тем же путем.


Она направлялась к клавиатуре системы безопасности, когда чуть не столкнулась с чернокожим парнем, Маурером, который, наконец, спустился с верхнего этажа, выглядя немного взъерошенным и вспотевшим после, по-видимому, тщательного и бесплодного обыска на обширных верхних этажах. MP7A был в его руках, и он взмахнул им, направляя оружие на нее...


... но Макс высоко подпрыгнул и ударом ноги из боевого искусства отправил оружие в полет; когда MP7A приземлился на мраморный пол, сильно ударившись, он выпустил собственную очередь и разнес в щепки бесценное кресло Фрэнка Ллойда Райта.


Однако Маурер не был слабаком, и он с ревом набросился на нее с поднятыми кулаками.


"Хочешь боксировать?" - спросила она.


Прямой правой сломал ему нос, а другой угодил прямо в челюсть с приятным хрустом. Маурер упал навзничь на негнущихся ногах и завалился назад, его голова ударилась о мрамор. Единственный вопрос, который был у Макса, заключался в том, потерял ли он сознание от ее удара или от поражения в битве с полом...


Она не потрудилась включить клавиатуру Gameboy; не то чтобы они не знали, что она была там. Она распахнула входную дверь, вызвав сигнализацию - на этот раз раздражающее гудение, которое фальшиво контрастировало со звонком в галерее (разные звуки, очевидно, указывали на разные точки нарушения безопасности - Макс восхищался стратегией).


Плохой ход,


подумала она, понимая, что ей следовало потратить время, чтобы ввести ключевой код; мысленно она представила, как Муди хмурится и качает головой, глядя на нее.


Эти дуэльные сигналы тревоги своим гудением и визгом привлекли бы внимание не только остальной команды охраны, но и копов, соседей и любого человека на расстоянии по крайней мере квадратной мили, который не был абсолютно глухим.


На полпути через двор, скользнув обратно в туман, она внезапно увидела Джексона, выходящего из клубящегося тумана, направляющегося к ней с поднятым MP7A.


Не дожидаясь, пока он начнет действовать, Макс бросилась в сторону, ныряя, перекатываясь, исчезая в подобном дыму тумане.


Охранник знал достаточно, чтобы не стрелять в туман - он мог подстрелить кого-нибудь из своей команды - и когда он преследовал ее, предполагая, что она была в движении, почти столкнулся с ней.


От неожиданности его глаза распахнулись, и, прежде чем он успел выстрелить, она ударила его ногой в висок, отбросив его без сознания на лужайку, как поверженного садового гнома.


С этими сигнализациями, все еще ревущими, как диссонирующая музыка из сериала ужасов, с непромокаемой сумкой под мышкой, Макс обошла дом, перелезла через стену и осторожно приблизилась к своей спрятанной лодке, на случай, если кто-нибудь из службы безопасности Стерлинга выехал вперед.


Но ждала только ее лодка, и она спустила ее на плещущуюся воду, и она, "Грант Вуд", Сердце океана, и неуклюжее туристическое суденышко исчезли в окутанном туманом озере.


Не совсем идеальное ограбление, но добыча была хорошей, и даже с несколькими промахами она знала, что Муди гордился бы своей девушкой. Это был вечер с семизначной суммой, легкий, достаточный, чтобы профинансировать поиски Сета и позволить ей вернуться к анонимности обычной жизни... по крайней мере, на какое-то время.


Несколько часов спустя, когда сияние наступающего дня уже освещало небо на востоке, Макс сидела на диване в своей квартирке сквоттера, уставившись на ожерелье.


Она все еще понятия не имела, как это оказалось у Стерлинга, и теперь она задавалась вопросом, что ей с этим делать. Картину нужно было огородить, что покрыло бы немедленные расходы; к сожалению, у нее не было таких связей в Сиэтле ... пока.


Она не звонила Муди в Лос-Анджелес с тех пор, как приехала в город и устроилась в этой новой жизни; она хотела все бросить ... но теперь она


имел


поговорить с ним. В это время ночи... или утра... она не посмела беспокоить его. Но через несколько часов она узнает, что, черт возьми, происходит с настоящим украшением ожерелья.


Опустив камень в черный бархатный мешочек, она спрятала его в своей спальне и неторопливо вернулась в гостиную, чтобы попытаться расслабиться - ей было так трудно заснуть после множества...


К удивлению Макса, Кендра теперь сидела на диване и смотрела телевизор.


"Что случилось?" Спросил Макс.


Кендра одарила свою соседку по комнате застенчивой улыбкой. "Только что вернулся домой. У меня было свидание".


"Неужели?" Макс сел рядом с ней, бросив на нее лукавый взгляд. "Хороший парень?"


Улыбка Кендры стала шире. "Нет, он был плохим, очень плохим мальчиком... в хорошем, очень хорошем смысле ".


Они смеялись над этим, возможно, немного чересчур - из-за того, что Кендра была немного пьяна, а Макс пойман в ловушку полного изнеможения.


"Детали", - приказал Макс, - "Детали".


"Ни за что".


"Я бы сказал


ты.


"


Широко открыв рот в притворном изумлении, Кендра сказала: "Ты бы не стал, и мы оба это знаем - ты самая скрытная маленькая пчелка на планете ... и ты качаешь


я


хочешь подробностей?"


"


Я


не хотел тебя подкачать", - сказал Макс со смехом. "Что я хочу знать, так это,


кто


накачивал тебя?"


"О, ты злая..."


Их прервал отвлекающий белый шум телевизионных помех; обе молодые женщины быстро поняли, что это означает, и их разговор прекратился, поскольку они обратили свое внимание на холодные, но напряженные глаза на экране, глаза, окаймленные сверху и снизу синим, со словами STREAMING FREEDOM VIDEO, написанными белыми буквами на красном фоне.


"Не пытайся изменить свой набор",


спокойный, но напряженный голос произнес нараспев то же вступление, что и раньше, шестидесятисекундный взлом кабеля, который невозможно отследить, от единственного бесплатного голоса в городе.


"Посмотри на эти глаза", - сказала Кендра.


"Ш-ш-ш", - сказал Макс.


"Он может взломать мой кабель в любое время ... "


"Тихо, Кендра".


"Этот выпуск содержит графическое насилие, и мы транслируем его в это время, чтобы избежать юных зрителей. Эта видеозапись, запрещенная для СМИ в Лос-Анджелесе, где два дня назад произошла резня, является отрезвляющим свидетельством того, что происходит с людьми, которые борются за свободу ".


Глаза Макс расширились от ужаса, когда она увидела снятую с рук видеозапись снаружи Китайского театра.


"Официальные документы указывают, что гангстерская группировка "Выводок" несет ответственность",


измененный электроникой голос продолжил,


"но подавление СМИ - и сообщения о вооруженных до зубов солдатах в черной форме на месте происшествия - указывают на участие правительства, даже на сговор".


Камера переместилась ближе к кинотеатру и показала четыре тела, распростертых во внутреннем дворике в позах смертельно изрешеченных пулями. Пальцы Макса вцепились в ткань дивана.


"Китайский клан, борцы за свободу в районе Лос-Анджелеса... "


Борцы за свободу?


С горечью подумал Макс.


Вряд ли...


Камера переместилась в вестибюль, где было разбросано еще больше тел, некоторые из которых были членами Brood, и она задалась вопросом, смогла ли команда Муди дать отпор, сдержать натиск, ограничить резню...


"... были застрелены Выводком в споре, предположительно из-за украденных товаров".


И Макс увидел Фреску в его поношенной куртке "Доджерс", лежащего среди обломков рядом с обезглавленной девушкой... Девять? Куртка Фрески, первоначально голубая, как у доджеров, теперь была уродливого, пропитанного кровью фиолетового цвета.


"Никто из этой группы борцов за свободу не избежал гнева Выводка".


Теперь карманный компьютер был в аудитории. Тела валялись повсюду, как брошенные, сломанные игрушки.


"Отвратительно", - сказала Кендра, но ее глаза были прикованы к экрану.


Макс снова почувствовала теплую влагу, стекающую по ее щекам, но в остальном она оставалась пассивной, просто сидя и просматривая видеозапись своей погибшей семьи Клана.


"Источники, доступные только для глаз, указывают, что Выводок, возможно, расширяется до Сиэтла",


голос продолжал.


"Если у этой преступной группировки действительно есть правительственная санкция, наш город будет еще больше порабощен".


Камера развернулась в зрительном зале театра для изображения, которое выбрал Eyes Only, чтобы сделать свою заключительную точку:


Голова Муди, насаженная на пику.


На шипах по обе стороны от него были головы Типпетта и Габриэля...


"Выключи это!" Макс ахнул и отвернулся.


Кендра воспользовалась пультом дистанционного управления, но выпуск новостей уже закончился, SNN снова включился; слезы на щеках Макс удивили ее соседку по комнате, заставив ее протрезветь.


"Что случилось, Макс? Ты не из брезгливых."


"Я знаю их...


знал


они."


"Что?"


"Я был одним из них... Китайский клан. Они были... семьей. Как семья... "


Кендра обняла Макс за плечи. "О, Боже, Макс, мне так жаль. Что я могу сделать, чтобы помочь?"


Макс отключила горе, как будто щелкнула выключателем. "Ты можешь помочь мне найти Только Глаза, я должен поговорить с ним. Я должен узнать больше о том, что произошло в том кинотеатре ".


Глаза Кендры расширились, и она покачала головой. "Милая, я не знаю


что угодно


о нем - никто не знает. Он выходит на метро по своему желанию, он делает свое дело, он раскалывается ".


Макс покачала головой. "Должно быть что-то большее, чем это - в этом городе должно быть подпольное движение".


"Ну, если так, то я ничего об этом не знаю. И я не знаю никого, кто знает что-нибудь о Eyes Only... с тобой все будет в порядке?"


Кивнув, Макс сказал: "Я в порядке".


"Нет, ты не такой. Ты держишь это в себе - это нездорово. Если ты не выпустишь это наружу... "


"Сейчас для них ничего нельзя сделать".


Кендра озабоченно нахмурилась. "Ты уверен, что не хочешь поговорить об этом?"


"Да, я уверен".


"Что ж... " сосед Макса по комнате встал, зевнул и сказал: "Думаю, мне лучше поймать несколько зет ... то есть, если ты


конечно


-"


"Кендра, иди вперед и врежься... Со мной все будет в порядке ".


После того, как Кендра, спотыкаясь, отправилась спать, Макс пошла в свою комнату, где достала из тайника черный бархатный мешочек с ожерельем.


Этот камень стоил Муди и остальным их жизней ... и ее не было рядом с ними...


Она тихо плакала, закрыв лицо руками, в течение нескольких минут; затем мысли, вопросы начали выкристаллизовываться.


Только глаза, Сет, это ожерелье, Выводок, коллекционер произведений искусства Джаред Стерлинг и, возможно, даже Мантикора и сам Лайдекер были вовлечены в трагедию, которая постигла Клан.


Но


как?


Она знала, с чего начать. Не только глаза - его местонахождение, как и его личность, были загадкой. Сет не оставил ни одной зацепки после драки с парнями в синем; и ожерелье было немым свидетелем. Выводок был в Лос-Анджелесе, а Лайдекер был на Мантикоре.


Оставался один вариант.


Команда охраны из десяти человек будет готова встретить ее в следующий раз, но она не видела другого выхода: Максу придется вернуться на место преступления.


Глава девятая


ТОЛЬКО ГЛАЗА


КВАРТИРА ЛОГАНА КЕЙЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Даже в постимпульсном мире звонок в дверь был, как правило, безобидной вещью.


Прямо сейчас, с приближением полуночи, дверной звонок в кондоминиуме Логана Кейла трелью приветствовал незваного гостя. Здание было защищено, и охранник в вестибюле обычно звонил и проверял, прежде чем пропускать кого-либо.


Но звонка не было - просто звон колокола.


И в жизни Логана Кейла ответ на дверной звонок может означать его последнее деяние на земле.


Во-первых, существовал риск, что кто-то из правительства - или какой-нибудь "граждански настроенный" гражданин, ищущий денежное вознаграждение, - войдет и обнаружит не очень секретную домашнюю студию, из которой Логан транслировал киберзаписи своего очень секретного альтер эго "Только глазами".


Во-вторых, Логан был одним из длинной череды американцев, рожденных в достатке, у которых развилось чувство стыда - даже вины - за свою привилегированную жизнь, чувство, которое переросло в подлинную социальную озабоченность. И, хотя его подпольная личность в качестве Eyes Only казалась надежной, его репутация наземного журналиста левого толка была хорошо известна.


Это, конечно, не помешало Логану восприниматься как еще одна мишень для толстосумов. Семья Кейл обладала таким достатком, что легко пережила the Pulse и его различные потрясения и проблемы... одним из которых было похищение богатых ради выкупа.


Как и во время Великой депрессии двадцатого века, это леворукое предпринимательское занятие стало "излюбленным занятием" многих преступников, от неудачников до искушенных профессиональных преступников. И, как в эпоху "похищений" Линдберга, жертвы обычно оказывались мертвыми, даже после того, как была произведена полная оплата.


Итак ... если звонивший был не тем, о ком думал Логан, он просто мог никогда больше не открыть дверь.


Логан мог бы проигнорировать звонок. У его двухсотпятидесятифунтового бывшего телохранителя-копа, Питера, была свободная ночь, и - если это не был полномасштабный рейд, в ходе которого дверь все равно была бы выломана - Логан мог просто продолжить свои исследования и подождать, пока кто бы-то-там-ни-был, уйдет.


Но если звонивший был тем, кого Логан подозревал, он предпочел бы назначить встречу в отсутствие Питера. Если это был кто-то другой, что ж, вот почему у Питера очень редко была свободная ночь, и в тех редких случаях, когда Логан открывал свою дверь, он делал это в компании дробовика.


Звонок прозвенел снова.


Паранойя глубоко укоренилась,


Подумал Логан с кривой усмешкой, цитируя очень старую песню, когда он поднялся из-за огромного количества компьютерного оборудования - включая полдюжины мониторов и подключенный к сети ноутбук - и вышел со своего рабочего места с непринужденной грацией, предполагающей принятие всего, что может с ним случиться в его донкихотском, но столь необходимом крестовом походе.


Ростом чуть больше шести футов, темно-русый и голубоглазый за очками в металлической оправе, Логан Кейл работал гребцом в Йельском университете и продолжал заниматься спортом, сохраняя стройное, но мускулистое телосложение, достойное спортсмена колледжа; его одежда - джинсы, серый пуловер и кроссовки - придавала ему вид вечного студента, о котором он совершенно не подозревал.


Его окружение - обширная современная квартира, оформленная качественно и со вкусом (или, по крайней мере, ему нравилось так думать) - было единственным проявлением богатства, которое Логан позволял себе. Полы из твердой древесины в каждой комнате, а иногда и коврики, придавали помещению подчеркнуто мужской вид; полупрозрачные панели разделяли комнаты, трековое освещение окрашивало его мир в бледно-оранжевый, персиковый и желтый цвета.


В гостиной каждая стена была окрашена в разные цвета, землистые тона или их комбинацию. Две стены сошлись вместе, образовав угол высотного здания, преимущественно из стекла, что позволяет помещению пропускать много света днем. Несмотря на то, что мебель была дорогой - твердые породы дерева, гладкие линии, дизайнерские вещи, - в целом все было выдержано в минимализме. Плюшевый коричневый диван доминировал в центре комнаты с простыми белыми и серебристыми приставными столиками и кофейным столиком в тон спереди. Стулья стояли перпендикулярно дивану, завершая фэн-шуй комнаты.


С дробовиком в руках Логан подошел к двойным дверям, которые были главным входом в квартиру; маленький видеоэкран справа служил электронным глазком.


Примерно одного роста с Логаном, его посетителем был угрюмо красивый молодой человек лет двадцати-двадцати одного - короткие каштановые волосы, зеленые глаза и удлиненное, угловатое лицо - в черной кожаной куртке, темно-синей футболке и черных джинсах.


Логан открыл дверь.


"Не торопись, черт возьми, почему бы и нет?" - сказал молодой человек, его голос был глубже и старше его лет, его едва сдерживаемая ярость была очевидна.


"Что ж, привет, Сет", - сказал Логан. "Прости меня - с этого момента я буду просто сидеть у двери, ожидая, когда ты зайдешь без предупреждения".


Невеселый смешок Сета был его единственным ответом.


Логан старался не принимать мрачное отношение Сета лично; у мальчика было своего рода тихое презрение практически ко всем и вся.


Логан жестом пригласил Сета войти, что он и сделал. Пока Логан закрывал дверь, задержавшись на мгновение, чтобы взглянуть на монитор видеонаблюдения, на случай, если кто-то следил за Сетом, молодой человек подошел к дивану и упал на него с непринужденной фамильярностью члена семьи.


"Чувствуй себя как дома", - сухо сказал Логан, неторопливо входя вслед за своим гостем.


"Я бы чувствовал себя как дома с выпивкой", - сказал Сет, снисходительная улыбка тронула тонкие губы.


Логан глубоко вздохнул и медленно выдохнул, борясь с раздражением; у этого испорченного ребенка была манера выглядеть одновременно счастливым и несчастным, как у того старого киноактера... как его звали? Затем Логан вспомнил: Джеймс Дин.


Решив не стирать ухмылку с лица молодого человека, Логан спросил: "Скотч, я полагаю?"


"Я давно не был в Bosco".


Какая очаровашка,


Логан подумал, сходил на кухню и вернулся со стаканом, наполненным льдом и прозрачной жидкостью. Он протянул Сету стакан.


"Это вода", - сказал молодой человек, просто взглянув на нее.


"От тебя ничего не добьешься".


"Кто ты... теперь мой папа? Я бы хотел чертову порцию скотча ".


"Может быть, "папочка" не считает, что тебе нужно, чтобы твои суждения были нарушены еще больше, чем это уже есть".


Сет, очевидно, сразу понял, что Логан имел в виду, и отпил воды, задумчиво поставив стакан на подставку на ближайшем кофейном столике.


Отношения между ними с самого начала были натянутыми - ни одному из них не нравился стиль или манеры другого. Но они нуждались друг в друге (


созависимые,


Подумал Логан), каждый предлагал способности и знания, которых не было у другого. До сих пор это был непростой путь, Сет с его даром отталкивать почти любого, кто входил в его жизнь - особенно любого, кто был хоть сколько-нибудь близок, - и Логан, всегда сосредоточенный на борьбе, с небольшим терпением к тем, кто не разделял его страсти.


Пару познакомил меньше месяца назад Бен Дейли, медтехник средних лет, похожий на мышку, который был общим знакомым. Среди усилий Logan's Eyes Only была своего рода подземная железная дорога, и борец за кибер-свободу работал над обеспечением безопасного проезда в Канаду для Дейли, где техник надеялся с помощью Кейла исчезнуть под новой личностью.


Дейли был в бегах от своего бывшего работодателя, частной корпорации, которая была захвачена правительственными тайными операциями США. Медтехник и его коллеги-сотрудники экспериментировали с технологией биоусиления, но новый секретный проект - Project Manticore - перенес эксперимент на использование рекомбинантной ДНК для получения превосходного боевого солдата. Когда Мантикора начала использовать детей в качестве подопытных кроликов, Дейли решил, что с него хватит.


Другой ученый-исследователь на объекте подал уведомление, и это побудило Дейли назначить встречу со своим боссом, чтобы заявить о своей отставке ... и на следующую ночь указанный ученый-исследователь был сбит и скрылся со смертельным исходом. Глава Мантикоры, пугающе тихий полковник Дональд Лайдекер, сказал Дейли: "Там, снаружи, опасный мир - о чем вы хотели поговорить со мной, мистер Дейли?"


Итак, Бен Дейли устроился, делал свою работу и ждал своего шанса. Он сбежал только после "Импульса" - Мантикора была такой работой, которую нельзя было бросить... ты должен был


побег


от этого, как от тюрьмы, которой это было - и он скрывался годами, последние три в Сиэтле, работая скромным (но живым) лаборантом.


А затем Дейли был выслежен Сетом. Сначала Дейли подумал, что X5 был послан Мантикорой, но быстро стало очевидно, что он просто искал решение от приступов, которые мучили его и его братьев и сестер с юности. Сбежавший. Тем не менее, появление Сета вызвало у Дейли внезапное, отчаянное желание покинуть Сиэтл и найти какой-нибудь новый камень, под которым можно спрятаться. Если бы Сет, парень в бегах, работающий в одиночку, смог найти Дейли, это был только вопрос времени, когда человек из организации Лайдекер позвонил.


Хотя он не смог решить проблему со здоровьем Сета, Дейли сообщил ренегату X5, что триптофан - гомеопатический нейротрансмиттер - может помочь контролировать симптомы. В попытке избежать того, чтобы Сет надрал ему задницу за то, что он не смог положить конец припадкам, Дейли познакомил взбалмошного молодого человека с Логаном.


Дейли, конечно, не знал, что Логан был только глазами; но он знал, что Логан был журналистом, выступающим против истеблишмента, из очень богатой семьи.


"Может быть, ты сможешь разыскать какого-нибудь врача или ученого-исследователя, - сказал Дейли, - который сможет справиться с состоянием Сета ... Может быть, ты сможешь пообщаться с этим персонажем "Только глаза". Кто знает?"


"Кто знает", - сказал Логан.


Логан подозревал, что Дейли было все равно, получит ли X5 помощь или нет. Вероятно, медтехник только надеялся, что Сет заполучит Логана в качестве новой мишени для своих мрачных настроений. Если так, то стратегия Дейли оказалась успешной: техник находился в каком-то маленьком городке на краю полярного круга, а Сет все еще был в Сиэтле, играя в опасную игру с Логаном Кейлом.


Развалившись на диване в кроссовках, Сет мог бы быть пациентом в кабинете психиатра. Имея в виду Райана Дивейна - коррумпированного руководителя сектора, который продавал подросткам из числа меньшинств в рабство за границей все, начиная с подпольных пропусков в сектор, - Сет сказал: "Проблема решена".


Немногие в Сиэтле, независимо от их политических убеждений, сомневались в том, что Дивейн был плохим человеком ... многие назвали бы его злым; но его положение было так хорошо изолировано, что его нельзя было тронуть... разве что только глазами.


"Раскрыто", - пустым эхом отозвался Логан.


"Сделал то, что ты хотел", - сказал Сет.


"То, чего я хотел, и даже больше".


"Ты хотел, чтобы его остановили". Сет невинно улыбнулся Логану, который устроился в кресле. "Я остановил его".


"Ты убил его".


Сет пожал плечами, сложил руки на животе, уставился в потолок. "Это в значительной степени самый эффективный способ остановить кого-либо".


Покачав головой, Логан сказал: "Самый эффективный способ не всегда является лучшим".


"Я согласен... но в данном случае так и было. Ты же не собираешься снова читать мне лекцию о том, что цель не оправдывает средства, не так ли? Они учили нас этике на гребаной Мантикоре ".


"Я просто готов поспорить, что они это сделали. Они учат тебя чему-нибудь о справедливости?"


Молодой человек долго думал об этом. "Справедливость восторжествовала... Что дальше?"


"Неважно, что будет дальше", - сказал Логан, поднимаясь, движимый яростью. "Как, черт возьми, по-твоему, убийство послужило "правосудию"?"


Сет оглянулся с выражением притворной невинности. "Были ли дети, проданные в рабство в последнее время?"


"Это не оправдывает-"


"Конечно, это так. Ублюдок получил по заслугам ".


Логан начал расхаживать, засунув руки в карманы брюк. "Сет, это не правосудие, это месть".


"Разница та же", - сказал Сет и принял сидячее положение, откинувшись назад, положив руки на спинку дивана.


Логан сказал: "Я хотел остановить его - разоблачить его, заманить в ловушку -"


"Эй, эй, эй - разве захват в ловушку не является незаконным? Я думал, цель не оправдывает средства?"


"Когда сами правоохранительные органы коррумпированы, должны быть приняты определенные крайние меры. Это вопрос степени, Сет - некоторые законы выходят за рамки политики. Это законы, которые имеют отношение к обществу, цивилизации, даже религии ".


"О, черт, ты не собираешься идти


религиозный


на мою задницу, сейчас же!"


"Нет... нет. Но ""Ты не должен убивать" - это часть общественного договора, Сет. Ты не можешь-"


"Чушь собачья! Общественный договор был разорван, когда Пульс упал - где был общественный договор, когда Мантикора создавала


я,


как суп быстрого приготовления в чертовой пробирке?"


Логан перестал расхаживать. Он сел рядом с Сетом. "Не заставляй меня сожалеть о том, что я доверился тебе".


Ухмылка Сета была ужасной. "Я думал, у тебя есть суперсолдат, с которым можно поиграть, не так ли? И теперь ты боишься, что все, что у тебя есть, - это распущенная пушка... я к чему-то клоню, "Только для глаз"?"


"Сет... пожалуйста... У нас есть возможность стать командой. Чтобы изменить ситуацию... "


"Мы уже что-то меняем!" Сет вскочил на ноги; теперь он был тем, кто ходил взад и вперед, но в словах, которые сопровождали это, был какой-то бред и разглагольствование. "Логан, ты был недоволен, когда коррумпированный чиновник разрушал жизни и продавал детей в рабство ... и теперь ты говоришь мне, что ты


все еще


несчастный, несмотря на то, что мы остановили mofo!"


"Я не расстроен тем, что его остановили -"


"Но ты


являются


недоволен, что это пятно на обществе умерло? Ты что, блядь


под кайфом?


"


Логан вздохнул. "Ты действовал как мой... агент. Я чувствую ответственность за смерть этого человека. И мне это не нравится, ни капельки."


Сет остановился перед Логаном и сложил руки в молитвенном жесте. "Как трогательно ... Но ваша либеральная вина не отменяет того факта, что миссия была выполнена, и мы спасли, может быть, сотни, кто знает, может быть, даже тысячи детей от продажи в рабство".


Логан мог видеть, что ему не удастся одержать верх в этом споре. И он боялся, что моральные сложности продолжат ускользать от этого парня - возможно, генетический состав суперсолдата превратил Сета в буквальную машину для убийства.


Возможно, в долгосрочной перспективе Логан смог бы убедить Сета, что правосудие не обязательно означает суммарную казнь всех, за кем они охотились. Он только надеялся, что сможет контролировать и превратить мерзкую лабораторную крысу полковника Лайдекера во что-то позитивное для общества.


Теперь Сет плюхнулся в кресло напротив дивана. Крошечная, почти озорная улыбка появилась на угрюмо красивом лице. "Я думаю, пришло время".


"Время?"


"Пора нам отправиться за Мантикорой".


Логан снова вздохнул. "Это


не


время."


"Что ж,


Я


думаю, что это так ".


Таков был уровень их беседы, подумал Логан:


Слишком,


это не,


слишком,


не является...


Встретившись с немигающим взглядом молодого человека своим собственным, Логан сказал: "Мы знаем недостаточно. На самом деле, мы ничего не знаем. Мы все еще не знаем, где находится их штаб, мы не знаем, где ты вырос, кроме как где-то в горах Вайоминга ... "


Сет вскочил со стула. "Чем ты занимался, пока я рисковал своей задницей?" Сет взмахнул обеими руками, широко разведя их в отчаянии. "Что ты делаешь с этими навороченными компьютерами? Скачиваете порно? Нападаешь на киберказино?"


"На это нужно время".


Покачиваясь на каблуках, Сет сказал: "У тебя было сколько - три, четыре недели? У меня достаточно времени, чтобы расправиться с Дивэйном, а ты еще не узнал


что-нибудь?


"


Кипя внутри, Логан подавил желание сказать Сету, чтобы он использовал свои способности для эффектного секса в полете, и сказал: "Я начал изучать старые фабрики, заброшенные тюрьмы, военные базы. Но эти люди умны, и они опасны, и они не хотят, чтобы их нашли. Если бы они это сделали, ты бы уже нашел их."


Казалось, Сет почти надулся и сказал несколько по-детски: "Но у тебя было три недели, чувак!"


"У тебя было сколько лет? И ты не нашел их, не так ли, Сет?"


"Я не искал - я прятался. Но теперь я получил


ты,


и ваши ресурсы... мы можем сразиться с ними, Логан! Мы можем одолеть их!"


"И мы собираемся. Мы


есть.


И у меня действительно есть зацепка... "


Глаза Сета расширились, как у ребенка, предвкушающего Рождество. "Что это за зацепка?"


"Я так понимаю, вы не видели сводки о резне в Лос-Анджелесе - вчера я прогнал их три раза".


"Нет... Я был... занят ".


"Я думаю, ты был. Пойдем со мной".


Логан проводил Сета в офис-одновременно-вещательный-центр, где главный компьютер-монстр был (как всегда) запущен, и на каждом мониторе было открыто несколько окон. Кибержурналист прокрутил X5 видеодиск с выпуском бюллетеня, который включал ужасные кадры бойни в китайском театре. При упоминании войск в черном, которые, по слухам, поддерживали Выводок во время резни, Сет оживился.


"Это Мантикора... это


получил


стать Мантикорой."


Логан снова запустил видеомагнитофон, убрав звук. "Что могло заставить Мантикору помогать одной стороне в войне уличных банд?"


"Я хотел бы знать ответ на это".


"Хорошо". Логан улыбнулся Сету, довольно вежливо. "Потому что именно с этого мы собираемся начать ... при условии, что ты не убьешь нашу цель, прежде чем мы что-нибудь узнаем".


Сет ухмыльнулся. "Кто он?"


"Ну, это он ... но это


Еще


чем он. Это "они". "


"Выводок?"


"Выводок - часть этого. Вы слышали сообщение: они расширяются до Сиэтла ".


"Кого они послали сюда?"


"Они никого не "посылали" - сам главарь пришел... Михаил Кафельников."


Логан вывел на экран другую фотографию: мускулистый блондин, у которого была приятная внешность рок-звезды до "Пульса" и послужной список серийного убийцы. "Ходят слухи, что он заказал или принял участие в сотне убийств в Лос-Анджелесе".


Молодой человек изучал фотографию. "Ты верно подметил, Логан- Мантикора и уличная банда... это просто не поддается вычислению".


"Сет, в начале прошлого века уличные банды итальянских подростков превратились в крупнейший и наиболее успешный организованный преступный синдикат в истории человечества".


"И этот урок истории потому что?..."


"Выводок может эволюционировать во что-то гораздо большее, чем уличная банда ... особенно при тайной поддержке со стороны Мантикоры".


"Так что это... Парень Хазельхофф


вверх


куда, в наш великий город?"


"Это Кафельников..."


"Неважно".


"... и он продает искусство и американу иностранцам. Любой драгоценный остаток нашего прошлого, который он сможет заполучить в свои руки, на самом деле, он продаст тому, кто предложит больше ".


Сет выгнул бровь. "И нам не все равно, потому что?..."


"Потому что он распродает бесценные произведения американского искусства".


Сет не следил за этим. "Дело в том, что..."


Логан знал, что никогда не сможет заставить Сета понять, что он чувствовал, и почему эта битва была важна.


Никакая американа в конечном итоге не означала бы... никакой Америки. Он наблюдал, как другие страны продавали наследие, которое было их символической душой, во время финансовых трудностей со времен the Pulse. Людям нужен был этот культурный фундамент, чтобы строить свои общества, и когда этот фундамент продавался другим нациям, это лишало страну чувства постоянства, людей чувства дома. Граждане начали чувствовать себя арендаторами на своей собственной земле.


"Я не могу это легко объяснить", - сказал Логан. "Как долго ты был пленником Мантикоры?"


"Десять лет. Какое это имеет к этому отношение?"


"Даже при том, что ты ненавидел это, даже при том, что ты в конечном итоге сбежал от этого, Мантикора была твоим домом. Когда ты сбежал, разве часть тебя не скучала по этому?"


"Ты


являются


кайф!" Глаза Сета вспыхнули. "Нет,


ад,


нет!"


Логан положил руку на плечо мальчика. "Ты хочешь сказать, что ты не ... ты не... скучаешь по своим братьям и сестрам? Чувство принадлежности, которое приходит от пребывания с группой, которой, как ты знаешь, ты можешь доверять, которая позаботится о тебе? Это чувство целостности? Ты ничего из этого не пропустил?"


Сет мгновение смотрел на него, затем взгляд молодого человека опустился, и он нашел что-то на полу для изучения.


Логан сказал: "Именно об этом я и говорю, когда эти люди распродают американское искусство. Это разрушает, по частичке за раз, то, кто мы есть... что мы думаем об американской семье... чтобы было легче разделить нас. Мы все теперь дети, над которыми надругались, Сет - и такого рода надругательство над нашим... национальным духом... что ж, это единственное, что нам не нужно ".


"Баллотируйся в гребаный офис, почему бы тебе этого не сделать? Слушай, эта афера с искусством - это первая афера, которую Выводок затевает на нашей территории?"


"Да".


"Ну, Логан, почему ты так и не сказал. Мы должны остановить ублюдков ".


Чувствуя себя немного смущенным и немного похожим на напыщенного осла, Логан не смог удержаться от улыбки. "Кафельников не вывозит материал из Лос-Анджелеса - каким-то образом он вывозит его из страны через Сиэтл".


"И ты хочешь знать, как он это делает?"


"Да - кто с ним работает, и где заключаются сделки - может быть, мы сможем ... спасти какую-нибудь Американу".


"Круто", - сказал Сет, все еще не впечатленный размахиванием культурным флагом. "Есть какие-нибудь подсказки?"


Логан наклонился, использовал мышь, чтобы открыть окно на одном из множества светящихся экранов монитора. Появилась фотография светловолосого мужчины с аккуратной бородкой лет под тридцать, рядом с картиной под названием


Смерть на дороге к хребту.


Указав, Логан сказал: "Это Джаред Стерлинг".


"Выглядит как добропорядочный гражданин".


"Настолько порядочный, насколько это возможно ... Крупный коллекционер произведений искусства, филантроп и миллиардер, компьютерный магнат".


"Стерлинг... Стерлинг - парень из Интернета?"


"Парень из Интернета".


Сет наклонился, чтобы поближе рассмотреть картину Гранта Вуда. "Похоже, он тоже увлекается, как там его, Американой".


"О да". Используя мышь, Логан вывел на экран фотографии различных произведений американского искусства. "Эти картины-


Американская готика... Мать Уистлера...


Джексон Поллок


Клавиша,


в руки Стерлинга попали работы Томаса Харта Бентона, Уинслоу Гомера и нескольких других крупных американских художников... юридически... а затем исчез."


"Исчез?"


"Возможно, это преувеличение. Он приобретает эти предметы - иногда с большой помпой - кажется, что они у него на некоторое время, одалживает их для одной-двух музейных выставок ... а затем они исчезают в его "коллекции". Как произведения искусства, которые может оценить публика, они исчезают из поля зрения, и их больше никогда не видят ".


"Если они принадлежат ему, я думаю, он имеет на это право".


"Что ж... Я не хочу снова погружаться с тобой в этические воды, Сет. Но вам также следует знать, что Джаред Стерлинг считается одним из самых безжалостных и, да, неэтичных бизнесменов, появившихся в мире после Pulse ".


"Даже если он продает это барахло за границу, Логан, это не преступление - он владеет этим дерьмом, верно?"


"Да, он владеет "дерьмом" - но это


это


преступление". После разгрома в Куперстауне и Статуи Свободы последовала обратная реакция, и был принят ряд законопроектов для защиты того, что осталось от наследия Америки. "Американский закон о защите произведений искусства от двадцать пятнадцати запрещает продажу любых картин из защищенного списка за пределами наших берегов".


Сет нахмурился. "Есть список таких картин, как, что? Вымирающие виды?"


"Больше похоже на исторические достопримечательности, важные здания, которые нельзя снести, чтобы освободить место для другого центра заключения. Джаред Стерлинг владеет десятками картин из списка американских шедевров Смитсоновского института."


"Значит, Стерлинг может владеть этими картинами, но он не может их продать?"


"Не за границей - картины были бы конфискованы, и он стал бы преступником. Кроме того, я подозреваю, что он перевозит украденные произведения искусства, и некоторые из "законных" сделок включают в себя такие мелочи, как то, что первоначального владельца последнего приобретения Стерлинга выбросило на берег мертвым ".


Упоминание об убийстве, казалось, наконец привлекло внимание Сета. "Где бы


мы


войти?"


"Ну, он, очевидно, совершает эти сделки незаметно... и он, возможно, использует тот же канал для перемещения своих работ, что и Кафельников. На самом деле, Стерлинг может


будь


этот канал ... возможно, именно он привел русского в Сиэтл ".


"Итак, афера Стерлинга приведет нас к афере парня из Лос-Анджелеса".


"Мой инстинкт подсказывает, что это


то же самое


мошенничество." Он протянул Сету листок бумаги с адресом на нем и некоторой информацией о системе безопасности, которую Логан взломал. "Твоя следующая остановка..."


Сет взглянул на бумагу, мгновенно запомнил и бросил ее на ближайшую компьютерную станцию. "Ты босс", - сказал Сет с едва заметным сарказмом.


Логан проводил его до двери. "И сделай мне одолжение, Сет?"


Сет ухмыльнулся. "Почему нет?"


"Пожалуйста, не убивай этого сразу".


"О ком ты говоришь - о Стерлинге или об этом русском парне?"


"Либо. Ни то, ни другое."


Сет пожал плечами. "Прекрасно, но возьмем, к примеру, этого русского. Посмотри на всех тех ребят из банды, которых он убил. Парень - злобный чувак, и он привязан к проклятому


Мантикора!


Разве миру не было бы лучше без него?"


"Просто собери информацию, Сет".


Сет качал головой, действительно не понимая этого. "Если проблема в этом Кассельроке... "


"Кафельников".


"... тогда убийство его злобной задницы должно


конец


проблема ... в любом случае, его роль в этом."


Логан схватил Х5 за руку. "Сет, если ты убьешь его, мы никогда не узнаем, что случилось с картинами, которые он уже вывез контрабандой ... При условии, конечно, что он с самого начала тот самый парень".


"Если эти картины пропали, то они пропали. В чем разница?"


Логан не был уверен, дразнил ли Сет его, или действительно был таким кровожадным; вероятно, первое, но то, что он мог даже рассматривать последнее, очень беспокоило...


"Сет, нам нужно знать, связан ли Кафельников с Мантикорой... и если да, то как и почему.


Это


наша лучшая зацепка на данный момент ".


"Ты не возражаешь, если я позволю


это


мотивируй меня, " сказал Сет, " а не какое-то чувство сохранения "Американы".


"Вовсе нет. Но следи за своей всеамериканской задницей, мой друг. Русский, чье имя ты отказываешься учить, как произносится..."


Доказывая, что он все это время дергал Логана за цепь, Сет сказал: "Кафельников".


"Как бы ты это ни говорил, Сет, он опасный человек".


На полпути к двери X5 пожал плечами. "


I'm


опасный человек".


Логан не мог придумать, что на это сказать.


ШТАБ-КВАРТИРА МАНТИКОРЫ


ДЖИЛЛЕТТ, ВАЙОМИНГ, 2019


Полковник Дональд Лайдекер сидел за своим столом, барабаня пальцами по металлической крышке, покрытой люцитом.


Если бы Макс была там, чтобы увидеть его, она бы заметила, что он выглядел немного иначе, чем тогда, когда X5s вырвались из Мантикоры в '09. Годы были добры к Лайдекеру, несмотря на проблему алкоголизма, которую он держал под контролем в течение того же промежутка времени. В его светлых волосах теперь было несколько растрепанных седых прядей, но они были густыми, как всегда. Его льдисто-голубые глаза изменились только в том смысле, что теперь ему нужны были очки для чтения, а в уголках появилось больше линий "улыбки". Его тело все еще было крепким и мускулистым... просто в эти дни потребовалось немного больше усилий, чтобы так и оставалось.


Его кабинет был выполнен в строгом правительственном стиле, стены и потолок пастельно-мятно-зеленого цвета, шкафы с документами, стулья, письменный и компьютерный столы - все стандартного серого цвета для учреждения. Ни одна личная вещь не украшала его стол или любую другую часть анонимного, делового офиса. Только его черная рубашка, брюки и кожаная куртка были - из-за его статуса суб-розы - не солдата.


Через стол от него сидели двое подчиненных - парень лет двадцати с небольшим, Дженсен, и афроамериканец лет тридцати с небольшим, Финч. Двое мужчин стояли по стойке смирно, солдаты в гражданских костюмах и галстуках, и Лайдекеру показалось, что он уловил легкую дрожь у обоих.


Ему нравилось, что они боялись его - в его лексиконе,


страх


и


уважение


были аналогичны. Он медленно выдохнул, успокаивая себя, сосредотачиваясь, точно так, как он учил своих детей.


"Я смотрел видеозапись одного из наших X5- самца".


"Да, сэр", - сказали они в унисон.


"И где, как ты думаешь, я взял эту запись?"


Они быстро взглянули друг на друга, затем перевели глаза вперед. Ни один из мужчин не произнес ни слова.


"Возможно, я получил это благодаря нашим собственным усилиям разведки. Вы думаете, я узнал это благодаря усилиям нашей собственной разведки, мистер Дженсен?"


"... нет, сэр".


"А как насчет вас, мистер Финч?"


"Да, сэр... Я имею в виду, нет, сэр... "


Лайдекер вздохнул, совсем чуть-чуть. "Я получил это от SNN".


Двое мужчин смотрели прямо перед собой; они могли бы быть вырезаны из камня ... если бы камень дрожал.


"Кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне, почему Спутниковая новостная сеть может найти одного из наших детей, а мы нет?"


У Финча и Дженсена не было ответов.


"Мистер Финч, я хочу, чтобы наши люди были в офисах SNN в течение часа ".


"Да, сэр", - сказал Финч.


"Мистер Дженсен, я хочу знать источник этой записи".


"Да, сэр".


"И я не хочу этого завтра. Свободен".


Двое мужчин отдали честь, повернулись и ушли.


Лайдекер повернулся к телевизору и видеомагнитофону, стоявшим на тележке рядом с его столом, и снова прокрутил кассету. Он наблюдал за зернистой картинкой, когда молодой человек прыгнул через экран. Он сразу понял, что это был один из его X5. Судя по атлетизму движений мальчика, Лайдекер решил, что молодым человеком на записи был Зак или, возможно, Сет. Два старейших испытуемых, они всегда были лучшими спортсменами программы X5.


Лайдекер мог только оценить атлетизм молодого человека, красоту его дисциплины. Если судить по этому эпизоду, эти дети росли именно такими, какими он и другие мечтали, что они могут быть. Наблюдая за тем, как его творение менее чем за сорок секунд очистило часы пяти полицейских, Лайдекер почувствовал прилив родительской гордости...


Тринадцать из них сбежали той ночью, группа из двенадцати человек и их лидер, Зак, с Сетом были немедленно схвачены, но справились с двумя охранниками и ускользнули в суматохе; и полковник провел большую часть последних десяти лет, пытаясь собрать эту смертоносную дюжину пекарей.


Он знал, что начальство считало его послужной список по поимке далеко не блестящим; ирония заключалась в том, что он так хорошо выполнял свою работу со своими молодыми солдатами, что они выставили его некомпетентным. Двое из тринадцати за десятилетие действительно казались немного ничтожными... он все еще помнил, как генерал смотрел на него с презрением, говоря: "Вы хотите сказать, что не можете вернуть чертову кучу маленьких


дети?


"


Маленькие дети.


Когда они сбежали, самому младшему было семь. Это означало шесть лет полноценной подготовки мантикоры... Кави был первым, кого поймали, и на это ушло более пяти лет. Даже тогда им повезло, что они наткнулись на него в Вулф-Пойнте, штат Монтана.


Кави, которому тогда было двенадцать, был замечен оперативником Мантикоры - на самом деле Финчем, - который остановился посмотреть, как несколько детей играют в бейсбол. Кави совершил бросок на лету от внешнего ограждения к домашней тарелке... такому броску позавидовал бы игрок высшей лиги... и Финч сразу понял, где парень раздобыл золотую руку.


Два с половиной года спустя Вада, женщина, которой на момент побега было одиннадцать лет, была окружена в пустыне за пределами долины Амаргоса, штат Невада. Она выросла в стройную молодую женщину в футболке, джинсах и кроссовках - мягкие каштановые волосы, огромные карие глаза, полные чувственные губы.


Отметив сексуальную привлекательность одного из своих собственных детей, Лайдекер почувствовал укол чего-то... чувство вины? Смущение? Но полковник не мог не заметить, что цветущее телосложение Вады выглядело готовым к совершенно иному набору грехов, чем те, для которых она была предназначена.


Когда она сопротивлялась, уложив трех членов тактической команды, не потеряв ни капли пота, Лайдекер вытащил пистолет, предупредив ее однажды.


Она прокляла его и бросилась на него, как дикий зверь, ее кулаки, крошечные и твердые, были подняты, чтобы ударить...


Когда он всадил ту пулю между ее дерзких грудей, Лайдекер удивил себя немедленным чувством потери.


Самооборона,


его разум заверил его.


Но это было не так просто: Вада, в конце концов, был одним из своих. Он напомнил себе, что это была его работа, и если кто-то собирался убить одного из его детей, это должен быть он. В конце концов, X5 были его обязанностью.


И не похоже, что она была первой.


После неприятностей в Лос-Анджелесе - он нашел общение с русским и его сбродом крайне неприятным - Лайдекер снова вернулся с пустыми руками. Удивительные сообщения темноволосой молодой женщины - Джонди?... Может быть, Макс? - обладал всеми признаками X5.


Но после оказания помощи и подстрекательства к бойне в Китайском театре, Лайдекер вернулся домой с бупкусом, след холодный, ледяной...


Теперь отсрочка, реальный шанс вернуть еще одного из X5, мужчину, и он не хотел упустить этот шанс, как та девушка в Лос-Анджелесе.


Он поднял трубку, чтобы организовать трансфер в Сиэтл. Независимо от того, чему его люди научились или не научились в SNN, Лайдекеру предстояло совершить путешествие.


Один из его детей объявился в Сиэтле...


... и "папочка" жаждал воссоединения.


ENGIDYNE SOFTWARE


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Ребенок, которого искал Лайдекер, крался по коридору самого верхнего этажа Engidyne Software, компании компьютерной инфраструктуры, чей молодой генеральный директор ... и владелец... им был Джаред Стерлинг. Сет обошел сигнализацию, открыл окно в столовой и проник внутрь.


Это был исполнительный уровень шестиэтажной пригородной коробки из стали и, в основном, стекла, которая в остальном была в основном кроличьими норами низкооплачиваемых компьютерных фанатов. Этот этаж, пугающе тихий в нерабочее время, обслуживал высший эшелон, полдюжины чудаков, которые были со Стерлингом с самого начала, миллионеров благодаря фондовым опционам Engidyne. Никому на этом этаже не приходилось задерживаться допоздна, чтобы проявить себя, и - в то время как несколько придурков этажом ниже трудились до поздней ночи, добиваясь продвижения, которого никогда не будет, - оставался только символический персонал службы безопасности, около полудюжины... которые только что закончили свои ежечасные обходы зала.


Благодаря глубокому плюшевому ковровому покрытию, дорогим дубовым панелям и украшающим стены образцам из художественной коллекции Стерлинга в позолоченных рамах, представительский этаж больше походил на особняк владельца компании, чем на его корпоративный офис. Сет двигался по затемненным коридорам, прижимаясь к стене, избегая встроенных видеокамер. Гладкие и ненавязчивые камеры слежения имели недостаток: они были стационарными, и ими можно было маневрировать.


Без каких-либо проблем - и с помощью информации Логана - Сет легко добрался до офиса Стерлинга. Даже без Логана Сет вряд ли смог бы пропустить демонстрацию эгоизма, которой было имя Стерлинга, выбитое золотом на черной табличке на двери из дорогого дерева. Он открыл замок и вошел.


Справа находился стол исполнительного помощника Стерлинга, Элисон Сантьяго (по крайней мере, так гласила табличка с именем). Эта приемная предоставила мисс Сантьяго щедрое пространство, за которое любой ботаник внизу отдал бы свою коллекцию карманных чехлов.


Подойдя к двери Стерлинга, Сет обнаружил, что этот внутренний барьер тоже заперт, использовал пару отмычек, чтобы открыть его за 3,5 секунды, и вошел внутрь, закрыв и снова заперев его. Если охранники проверят, пока он был внутри, они обнаружат, что эта дверь заперта, и, скорее всего, двинутся дальше: все, что Сету нужно будет сделать, чтобы облегчить это, - провести свои поиски в почти полной темноте. Учитывая его чертовски острое зрение и жалюзи, которые он отрегулировал, чтобы пропускать лунный свет, Сет знал, что это не составит труда.


Он приготовился к тщательному поиску.


Сет даже не включил лампу и не воспользовался фонариком, чтобы совершить эту неуправляемую экскурсию по офису Стерлинга. На столе генерального директора не было беспорядка, и он был недостаточно велик, чтобы вместить соревнования по конькобежному спорту, а его компьютерное место занимал второй, меньший стол позади. Огромная картина занимала всю стену над компьютером...


Широко раскрытые глаза Сета блуждали по отрубленным рукам, бычьим головам, изображению за изображением, кричащим женщинам, мертвым людям... это была самая странная картина, которую он когда-либо видел, и он задавался вопросом, что за странное дерьмо творилось в голове, что создало такую ужасную, но, несомненно, красивую сцену.


Он также задавался вопросом, что за человек мог бы иметь такую картину в своем кабинете - захотел бы жить с таким жестоким коллажем изображений, который мог бы найти этот кошмар, написанный маслом, успокаивающим или каким-то образом вдохновляющим...


Проскользнув к компьютеру, Сет сел, нажал клавишу, и монитор ожил, плоский экран ярко засветился в темной комнате; сам компьютер уже был включен.


Какой заботливый хозяин,


Сет подумал и начал взламывать систему безопасности Стерлинга.


Система Стерлинга, созданная компанией, которая, как предполагалось, является специалистом в области компьютерных технологий, довольно быстро дала сбой; с другой стороны, X5s прошли хакерскую подготовку и обладали физическими способностями, которые позволили бы протестировать лучшую систему. Однако, оказавшись внутри, Сет безуспешно просмотрел тысячи компьютерных файлов.


Он нашел одну многообещающую папку, хотя... зашифрованный со своим собственным паролем. Что бы он ни пытался, он не мог открыть его, что начинало выводить его из себя (по общему признанию, порог его ярости был легко преодолен).


Наконец, сдавшись, Сет скопировал файл на диск, замел следы на своем компьютере, насколько мог, и прокрался обратно к двери. Он тихо отпер ее, проскользнул в кабинет помощника руководителя, затем приоткрыл дверь в коридор, чтобы выглянуть наружу и вниз, в обе стороны, и увидеть удивительно пустой коридор.


Сет был на полпути к своему входу в столовую, на этаже, где не работали придурки, когда увидел члена команды охраны, крепкого парня лет пятидесяти пяти - вероятно, бывшего полицейского или, может быть, чьего-то дяди, доживающего дни до пенсии. У охранника не было огнестрельного оружия, но у него были электрошокер и рация на поясе.


Держась в тени, Сет последовал за охранником по коридору к входу. Все, что нужно было делать охране, это продолжать двигаться, и Сет мог выскользнуть так же легко, как он проскользнул внутрь.


Но когда они проходили мимо столовой, человек из службы безопасности случайно заглянул... затем остановился-


холодно.


Сет не думал, что охранник мог заметить окно с такой выгодной точки, но, черт возьми, парень


должен


есть! Здесь был Сет, худощавый молодой генетически модифицированный солдат, менее чем в двадцати футах от выхода отсюда... и этот старый жирный чертов охранник решил выбрать


сейчас


быть на высоте в своей работе.


Толстяк потянулся к рации на бедре, его голова повернулась, когда он посмотрел в другую сторону коридора, очевидно, проверяя, нет ли еще следов вторжения.


Сет надеялся войти и выйти, не вызвав никаких подозрений; но теперь это казалось невозможным. Охранник снял с пояса рацию, собираясь позвонить - звонок, который, если Сет позволит ему позвонить, означал, что остальная часть (предположительно, более слабая) охраны будет в пути через несколько секунд. Но снятие охраны первым сообщило бы Стерлингу, что безопасность его компании была нарушена...


Тренировки Мантикоры и жизнь на улицах давным-давно научили Сета выбирать меньшее из зол.


Охранник только что нажал кнопку РАЗГОВОРА и набрал в грудь воздуха, чтобы произнести первое слово, когда Сет ударил его сзади по шее, и охранник сложился, как толстый карточный стол, неуклюже накренившись вперед, рация с грохотом упала на покрытый ковром пол и отскочила на несколько футов. Охранник едва успел стукнуться о ковровое покрытие внутри и снаружи, когда Сет схватил его за воротник, чтобы оттащить мужчину прочь.


"Эй!"


Голос раздался из-за спины Сета, сбоку.


"Что за черт?"


Другой голос.


"Что происходит?"


Еще один!


Повернувшись в сторону столовой, Сет увидел еще четырех охранников, сидящих вокруг большого стола, перед ними разложены сэндвичи, два пустых стула, все их взгляды теперь были обращены к мальчику в шоке.


Черт,


Х5 задумался. Толстяк не обнаружил точку входа Сета - охранник просто звонил последнему члену команды безопасности, чтобы пригласить его присоединиться к группе на их полуночный обед!


Слишком много для того, чтобы уйти чистым.


Сет не стал ждать, пока они соберутся с мыслями; он был обучен использовать неожиданность, и удивление на их лицах пригласило его присоединиться к ним в столовой...


Когда ближайший охранник поднялся из-за стола, Сет сунул кулак мужчине под нос, X5 сильно дернулся, охранник был без сознания, возможно, мертв; когда парень упал, Сет схватил электрошокер мужчины, прежде чем тот приземлился, прихватив с собой стул.


Сет нацелил электрошокер на охранника через стол, вне досягаемости X5 - ребенка едва ли его возраста. Два дротика пролетели и поразили молодого охранника в грудь, от удара парень упал на спину и закружился в танце на полу.


"Твою мать, убью тебя!" - выплюнул другой охранник, парень с квадратной челюстью, вероятно, бывший военный, вскочил на ноги, собираясь достать свой собственный электрошокер; но затем, как в эпизоде с прыжком в кино, Сет внезапно оказался рядом с охранником и привел в действие оружие в руках мужчины, посылая шокирующие дротики вниз, погружаясь в ногу охранника в брюках, чтобы убедить его исполнить свой собственный конвульсивный Риверданс, прежде чем он упадет судорожной кучей, чтобы спеть дуэтом со своим дергающимся приятелем.


Сет позволил себе рассмеяться над этим, что, возможно, и привело к тому, что уровень страха последнего охранника превысил допустимый уровень, вдохновив парня - еще одного пожилого человека с избыточным весом, растрачивающего форму охранника - на побег.


Х5 просто быстро подошел - бежать не было необходимости - и схватил парня за волосы на затылке и направил его лицом вперед в дверной проем. Охранник упал на колени, его красный клоунский нос блестел посреди жалкого выражения.


Однако красноносый охранник не был без сознания и смог сказать "Пожалуйста", прежде чем Сет усыпил его правым хуком, который попал охраннику в челюсть сбоку, сбив его с ног, как растение в горшке, заблокировав дверь столовой.


Сет не мог скрыть свое проникновение, но он мог скрыть причину этого и превратить эту неудачу в финансовый успех, в любом случае.


Он перепрыгнул через дремлющего охранника с клоунским носом, оставив позади выход из столовой; он побежал обратно к лестнице и вернулся на исполнительный этаж, в тот коридор, где он видел картины... но, пробегая через дверь пожарного выхода, на бегу он столкнулся с последним охранником.


Они вдвоем рухнули на пол, превратившись во взаимно удивленную груду корчащейся плоти, каждый сердито кричал, борясь за позицию. Сет, конечно, был сильнее, но охранник был жилистым и молодым и не терял голову.


Охраннику даже удалось избежать большинства ударов Сета, и он удивил Сета ударом локтя в пах, который вызвал тошнотворную агонию в животе, а другой локоть попал Сету в левый глаз, что ошеломило X5 и заставило коридор закружиться.


Потянувшись за своим электрошокером, охранник с трудом поднялся на ноги, и - когда он снимал оружие с пояса - Сет выбил из-под него ноги, и охранник приземлился на задницу с тяжелым


тук,


Тазер летит.


Сет, теперь уже на ногах, проворно отпрыгнул за пределы досягаемости, когда ошеломленный охранник попытался повторить с ним размашистый маневр.


С уважением глядя на павшего стражника, Сет спросил: "Отличная работа - мы закончили здесь?"


Охранник поднял взгляд, его глаза быстро моргали, когда он пытался прояснить голову и понять, что происходит.


"У тебя есть наручники?" Спросил Сет, как бы между прочим. "Я надену на тебя наручники, а потом уйду отсюда".


Охранник покачал головой, то ли в знак протеста, то ли чтобы стряхнуть паутину, Сет не мог сказать. Затем охранник бросился на Сета, и Х5 нанес сильный удар правой вниз, зацепив мужчину за подбородок, сломав ему челюсть, сбросив парня без сознания.


"Это один из способов надеть наручники", - пробормотал Сет себе под нос.


Теперь, когда у него была такая роскошь, как время, Сет изучал картины; в его жизни не было Муди, а Мантикора был довольно легок в обучении искусству ... Так что этот X5 снял полдюжины понравившихся его глазу картин, используя свой складной нож, чтобы вырезать холсты из тяжелых рам. Он скатал их вместе, как ковер, и спустился на лифте вниз.


В столовой все охранники все еще были на свободе - один или двое из них могли быть в коме или даже мертвы - но Сету было все равно, так или иначе. Чувствуя возбуждение - это было весело! - мальчик выскользнул из своего окна в ночь.


КВАРТИРА ЛОГАНА КЕЙЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Логан Кейл взял компьютерный диск у Сета и загрузил его в свой компьютер, пока X5 рассказывал своему благодетелю о ночных приключениях.


"Ты сделал что?" Спросил Логан.


Сет улыбнулся, гордый собой; Логан никогда не видел мальчика таким счастливым.


"Я сделал так, чтобы это выглядело как ограбление", - сказал X5. "Если повезет, Стерлинг даже не заметит брешь в своей компьютерной безопасности".


Это


был


умный, Логан знал; и в последний раз, когда он отправил Сета, произошло убийство... это было просто крупное воровство, с нападением и нанесением побоев в качестве преследования. Возможно, команда могла бы перейти к переходу на другую полосу движения.


Покачав головой, Логан спросил: "Что ты принял?"


"Шесть картин".


"Где они, Сет?"


"Багажник моих колес... Знаешь хорошего фехтовальщика?"


Логан уставился на Сета так, словно у мальчика из ушей росли гардении. "Ты шутишь, да? Эти картины могут стать уликами в деле против Стерлинга, могут даже обвинить русского ".


Сет пожал плечами,


что за черт.


"Там, откуда они пришли, их еще много. В любом случае, я подумал, что они могли бы принести немного мелочи на карманные расходы ".


Мелочь в кармане,


Логан задумался.


Больше похоже на миллионы...


"Достань их", - сказал Логан.


"Эй, они


мой!


Я выполнил твою чертову работу бесплатно - это, как ты это называешь, привилегия!"


"Сет", - сказал Логан, - "это важнее, чем деньги".


"Тебе легко говорить, Дональд Трамп!"


"Стерлинг может быть нашим связующим звеном с Мантикорой".


Сет сделал долгий, медленный вдох. "Хорошо... Я позволю тебе взглянуть на них ... Но это все."


Пока мальчик отсутствовал, Логан изо всех сил пытался открыть диск. Это должно было занять время и большую концентрацию, что было бы невозможно с X5 под ногами. Он отложил это в сторону; он разберется с этим позже.


Сет вернулся со свернутыми картинами, разложил их, разгладил на диване и на соседнем полу.


"Только глаза" не мог поверить своим глазам.


Он знал, что у Стерлинга была огромная коллекция, но подумать только, что они были выставлены в штаб-квартире корпорации ... Н. К. Уайет, Чарльз Расселл, Норман Рокуэлл, Фредерик Ремингтон, Джексон Поллок и Джон Сингер Сарджент... он был ошеломлен.


"Оставь это, - сказал Логан, - и я попрошу эксперта по искусству просмотреть их".


Голова Сета откинулась назад. "Ты шутишь, да? Я имею в виду, ты же не думаешь, что я действительно оставлю это тебе, не так ли?"


"Тебе нужна их аутентификация, Сет".


"Неужели я выгляжу настолько глупо?"


"Это вопрос с подвохом? Это поможет тебе продать их, если ты будешь знать, чего они стоят ".


Сет на мгновение задумался об этом, но затем покачал головой. "Ты найдешь эксперта по искусству - позвони мне на пейджер ... и я верну картины".


"Хорошо", - вздохнул Логан, похлопывая руками по воздуху. "Хорошо".


Свернув картины, как плакаты в комнате общежития, Сет сказал: "Сделай это к завтрашнему вечеру, или я сам рискну ограбить".


"Что, если я к тому времени не смогу кого-нибудь подобрать?"


"О, я верю в тебя, Логан", - сказал Сет, держа свернутые шедевры подмышкой. Лицо Джеймса Дина оскалилось во всей своей ужасной мальчишеской усмешке. "Точно так же, как ты веришь в меня, верно?"


Сет показал себя.


Глава десятая


МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ


ПОМЕСТЬЕ СТЕРЛИНГ


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Обратившись за помощью к Кендре и ее гардеробу, Макс нарядилась в одно из тех откровенных сексуальных платьев, которых она так тщательно избегала до сих пор. По крайней мере, оно не было вычурным или безвкусным - простое черное мини-платье без бретелек, дополненное поясом со стразами, открывало большую часть ее изящных мускулистых ног, обильное декольте и почти все ее безупречные бронзовые плечи. Сидя на скамейке перед зеркалом для макияжа своей соседки по комнате, Макс надела черные туфли-лодочки "ты-знаешь-что-я", которые соперничали с любыми пытками, придуманными Мантикорой.


"Ты хорошо выглядишь, девочка", - сказала Кендра с благодарной, почти завистливой усмешкой. "Хитрый и прекрасный".


Оригинальная Синди, которая пришла помочь с макияжем, расширила свои большие красивые карие глаза и, покачав головой, сказала: "Ты выглядишь лучше, Бу, Оригинальная Синди намеревалась завербовать тебя для


ее


команда."


Это сняло напряжение, заставив Макс рассмеяться, и другие молодые женщины присоединились к ним, хихикая.


Затем, изучая свое отражение, Макс встала и медленно повернулась по кругу. "Черт, вы двое действительно хороши в этом - вам следовало бы сделать макияж на телевидении... Я не могу найти надирающего задницу сорванца, как бы усердно я ни искал ".


"О, она там", - сказала оригинальная Синди. "Она выйдет, если кто-нибудь будет приставать к ведьме".


"Но эти туфли... Макс поморщилась, пытаясь сохранить равновесие. "Они крепче, чем задница Нормала".


О. К. рассмеялся над этим, и Кендра пожала плечами. "Это лучшее, что я могу сделать - не моя вина, мои ноги просто немного меньше твоих... Син, у тебя есть что-нибудь в коллекции?"


"Черт возьми, " сказала оригинальная Синди, - мои собаки больше любого из вас... Но не поймите превратно: оригинальная Синди - это


все еще


чертовски нежный!"


Снова общий смех.


"Насосы в порядке", - легкомысленно солгал Макс. Что она собиралась делать, выбрать свою лучшую пару кроссовок для бега?


Руки в боки, Оригинальная Синди спросила: "В чем твой секрет, Бу? Как ты достал себе приглашение на попой шейк какого-то толстого папочки Гринбека?"


Ухмыляясь, почти смущенно, Макс сказал: "Это не тряска попой... просто коктейльная вечеринка ".


Оригинальная Синди подняла бровь. "Это будут мелодии?"


Макс почувствовала, что аргумент ускользает от нее. "Ну, да, я полагаю".


Оригинальная Синди подняла другую бровь. "Будете всякие молодые, крепкие красотки со своими талантами тусоваться?"


Макс улыбнулся и вздохнул. "Ты знаешь, что так и будет".


Оригинальная Синди повернулась к Кендре, и они в унисон ударили бедрами и сказали: "Тряси попой!"


"Стал бы я сомневаться в старших?" Невинно спросил Макс.


Это вызвало ожидаемое притворное возмущение, и, еще немного похихикав, Кендра подошла к своему прикроватному столику, открыла ящик, выбрала что-то и вернулась, чтобы вручить это Максу: пакет из фольги размером в два квадратных дюйма.


"Когда ты надеваешь аксессуары", - сказала Макс, и теперь это она выгибала бровь, - "ты не шутишь".


Оригинальная Синди завопила от восторга. "О-о-о-о", - сказала она, хлопнув Кендре по пятерке. "Сестренка присматривает за тобой, Бу! Тебе это должно понравиться ".


Макс был удивлен и, ну, в общем, тронут. "Сомневаюсь, что мне это понадобится", - сказала она, "но поскольку ты тот, кто меня преображает, я возьму это с собой - никогда не знаешь, что может случиться".


Они все снова рассмеялись. По правде говоря, эта капелька кошачьей ДНК в макияже Макса не так давно снова подняла свою пушистую головку, и Макс снова оказалась в битве со своими гормонами. Для человеческого существа время от времени превращаться в кошку во время течки было одним из наиболее унизительных аспектов ее развития в пробирке. Но сейчас она была на обратной стороне этого.


Ранее Кендра и Чудачка Синди нарисовали брови Макс карандашом, научили ее пользоваться подводкой, тушью, тенями для век, румянами и губной помадой ... Приемы войны Мантикора пропустила, криминальные методы Муди пропустил...


Через пятнадцать минут, когда ее терпение подходило к концу, Макс спросила: "Эта поездка к порнозвезде действительно необходима?"


Кендра выглядела обиженной. "Ты хочешь произвести хорошее впечатление, не так ли?"


Макс ухмыльнулся. "Что, ты имеешь в виду в штанах парней?"


"Бу", - сказал О.К., - "ты должен довериться тем, у кого больше опыта в этих вопросах. Оригинальная Синди и сестра Кендра знают все тонкости одевания, чтобы убивать ".


Последняя фраза была более к месту, но Макс, конечно, умолчала о своей настоящей цели посещения вечеринки. Все, что она сказала своим друзьям, это то, что она собиралась на коктейльную вечеринку - что было правдой. И что ее пригласил очень богатый человек - что было ложью.


О.К. погрозил пальцем. "Сегодня вечером ты поймаешь себе богатую рыбу, Бу - просто помни, что это был твой дом, девочки помогли раздобыть наживку".


Любуясь собой в зеркале, проводя рукой по волосам, удивленная тем, как сильно ей нравится выглядеть такой красивой, Макс сказала: "Но


Я


обеспечил приманку ".


Оригинальная Синди, довольно задумчиво, сказала: "Не спорю, подружка... не спорю."


Кендра положила руки по обе стороны от головы Макса. "Стой спокойно, или мы


никогда


собираюсь превратить эту тыкву в Золушку".


Оригинальная Синди, казалось, обдумывала это замечание - что-то в нем казалось неправильным.


После этого Макс мучительно неподвижно сидела на протяжении сорока пяти минут испытания, довольно пораженная тщательностью нанесения макияжа, когда в конечном результате казалось, что на ней вообще ничего не было. Именно в этот момент она надела маленькое черное платье, и теперь, наконец, - в последний раз покрутившись перед зеркалом, восхищенная мерцанием своих темных локонов и тем, как платье облегало ее, словно внимательный любовник, - она была готова ... одета для выхода на работу.


После своего последнего визита в поместье Стерлинг - в качестве домушницы посреди ночи - Макс разработала новую стратегию проникновения в особняк и получения информации от короля замка. За это время она узнала гораздо больше о Джареде Стерлинге.


Во-первых, Стерлинг не был честным, образцовым гражданином, которого мейнстримные СМИ любили представлять публике; как бы он ни старался выдать себя за ребенка с пост-импульсного плаката ответственного богатства, он не был филантропическим покровителем искусств.


В противном случае небольшое вторжение Макса в дом попало бы в сенсационные новости. Ее выходка была бы на SNN и первых страницах, и по всей Сети, и в любом другом месте так называемого свободного мира.


Но об этом нигде не было упоминания.


В газетном издании Police beat даже не было обычной статьи о том, что "Офицеры отреагировали на сигнал тревоги в... " Каким бы скрытным человеком ни был Стерлинг, взлом должен был вызвать какой-то шум - конечно, эти сигналы тревоги произвели. Полиция, без сомнения, отреагировала, и либо великий человек отослал ее прочь, либо любое расследование взлома держалось в секрете от средств массовой информации.


Почему?


Потому что Джаред Стерлинг был готов к тому, что обычно называли


ничего хорошего.


Что именно, Макс пока сказать не мог; но Стерлинг был явно нечист на руку - о чем красноречиво говорило его обладание "Сердцем океана".


И если бы Стерлинг приказал уничтожить Китайский клан в погоне за камнем, она бы прикончила его задницу.


Но сначала ей нужно было убедиться в его вине; если он был не более чем коллекционером, который скупал недвижимость у скупщика краденого, это означало, что Стерлинг был всего лишь связующим звеном с настоящим злодеем. И поскольку подозревается причастность мантикоры к бойне в Китайском театре, этим злодеем вполне может быть сам полковник Дональд Лайдекер.


О более приземленном ... но полезном... уровень, Макс также узнал, что коллекционер произведений искусства, как известно, был холост. Он коллекционировал красивых женщин, а также картины и устраивал вечеринку, чтобы продемонстрировать нового Гранта Вуда - у себя дома... этим вечером.


Мантикора внушила Максу необходимость использовать любую возможность, и это казалось отличным шансом наконец встретиться с Джаредом Стерлингом ... снова. Она стояла к нему спиной во время их первой, короткой встречи, и, насколько ей было известно, ее изображение не было зафиксировано ни на одной записи с камер наблюдения.


Обычно Макс добралась бы до причала парома самым экономичным - и самым волнующим - способом: своим ниндзя. Однако ее наряд делал это непрактичным, и в итоге ей пришлось потратить в десять или двенадцать раз больше, чтобы взять такси. Поездка на пароме до острова Вашон тоже не была бесплатной, и другое такси доставило ее от пристани до главных ворот поместья Стерлинг.


Подсчитав расходы, Макс закатила глаза и поняла, почему только богатые жили далеко отсюда - кто, черт возьми, еще мог позволить себе ездить на работу?


Водитель такси - пожилой, худощавый парень, выглядевший так, словно не притрагивался к твердой пище со времен the Pulse - остановил такси у главных ворот, где охранник в черном костюме с галстуком - темноволосый, средиземноморского вида, не один из ее приятелей по играм прошлой ночью - подошел с планшетом в руке. Таксист махнул охраннику в сторону заднего пассажирского сиденья, где сидел Макс.


Макс опустил окно.


"У вас есть приглашение, мисс?" спросил он, его тон был приятным, но его смуглое лицо серьезным, его карие глаза смотрели на нее, как лазеры.


"О черт", - сказала она, делая вид, что роется в своей крошечной сумочке, - "У меня это есть


некоторые


место... " Наконец, она сдалась, посмотрела на охранника широко раскрытыми и (как она надеялась) прекрасными глазами, улыбаясь во всю мощь. "Думаю, нет... Такая долгая поездка сюда тоже."


Он оперся рукой на опущенное окно. "Возможно, если бы вы назвали мне свое имя, я мог бы проверить список гостей".


Она выбрала из различных фотографий Стерлинга с симпатичными молодыми женщинами (а их было десятки за последний год или около того) миниатюрную брюнетку, которая имела слабое сходство с Макс.


"Я была здесь раньше", - сказала она. "Несколько месяцев назад? Мариса Бартон."


Легкая улыбка заиграла в уголке рта охранника. "Ср. Бартон уже внутри ".


Улыбка Макса погасла. "Смотри... Я буду с тобой откровенен. Я журналист, и это мой большой шанс ". Она достала из сумочки драгоценную двадцатидолларовую купюру.


Но охранник, совсем не злой, почти удивленный, просто покачал головой.


Макс сказал с застывшей улыбкой: "Ты не собираешься впускать меня, не так ли?"


"Тебе не повезло, "мисс Бартон" - я гей. У тебя даже нет


это


иду за тобой... Скажи своему водителю разворачиваться, и нам не придется делать еще один шаг... Тебе бы в любом случае не понравился этот шаг."


"Держу пари, что нет". Она уже отложила свои двадцать баксов.


Макс сказал водителю разворачивать машину, но прежде чем таксист смог переключить скорость, охранник наклонился, как взрослый, разговаривающий с ребенком, и сказал: "Кстати, просто чтобы ты знал в следующий раз - мисс Бартон теперь блондинка... Для журналиста ты не слишком разбираешься в деталях ".


Она ухмыльнулась. "Я коплю на ассистента-исследователя".


Водитель развернулся и поехал обратно к парому. Когда они были вне поля зрения ворот, Макс сказал ему остановиться и, подождав, пока ни в одном направлении не будет машин, выбрался из кабины. На улице было темно, а особняк Стерлинга находился в двух кварталах назад.


"Если ты планируешь перелезть через забор в этом платье", - сказал тощий таксист, когда она подошла к его опущенному окошку, чтобы расплатиться с ним, - "Я бы не прочь побыть поблизости и посмотреть".


Она вытащила двадцатку обратно. "Здесь".


"Эй! Спасибо, милая... это великодушно ".


"Нет, это плата за то, что у тебя амнезия. Если ты предупредишь обо мне эту гауптвахту, я захочу вернуть моего Энди Джексона ".


"Конечно... " Он взял у нее купюру, и она вцепилась в его запястье, похожее на палку. Тяжело.


Она тоже пристально посмотрела на него, и его глаза были широко раскрыты, изумлены и немного напуганы.


"Если ты думаешь сыграть обоими концами против середины, " сказала она, - ты можешь быть удивлен, на что способна девушка в подобном платье".


Он кивнул, сказал, что нет проблем, не парься, и отстранился.


Возвращаясь пешком, Макс избегала дороги, ведущей к передней части замка, и других машин, которые, как она знала, будут ею пользоваться. Она прошла мимо места, где прошлой ночью пришвартовала лодку, и продолжила движение. Даже в коротком платье стена не была большим препятствием, чем в первый раз, хотя таксисту досталось бы немало глаз.


Она скользнула вокруг дома к фасаду, оставаясь в тени, ожидая, пока большая группа из шести или семи человек не высыпала из длинного лимузина - их слегка пьяный смех походил на фальшивый перезвон духовых колокольчиков в ночи - и поднялась по широкой лестнице к массивной зеленой двери в виде долларовой купюры. Когда они проходили мимо "львов", Макс просто смешался с толпой и во второй раз вошел в особняк Стерлинга.


Струнный квартет сидел в стороне от фойе, их мягкие мелодии служили ненавязчивым музыкальным фоном для множества происходящих разговоров. Благодаря Муди Макс узнала в этом произведении Баха, хотя название ускользнуло от нее - в конце концов, это было не то, что можно украсть.


В последний раз, когда Макс стояла в этом фойе, она сломалась и вошла - и чувствовала себя гораздо более непринужденно, чем посреди этой толпы людей Тони... беседуем небольшими группами, потягиваем шампанское из бокалов, откусываем от канапе, любезно предоставленных официантами в смокингах и белых рубашках с черными галстуками-бабочками, несущими серебряные подносы, пробираясь сквозь толпу, словно танцоры Чиппендейла по совместительству. Гостям мужского пола, как правило, было от тридцати до сорока пяти лет, они были одеты в сшитые на заказ костюмы и излучали успех. Приглашенные женщины часто были на десять лет моложе своих кавалеров, носили облегающие коктейльные платья и казались излишествами.


Макс боролась с приступом паники - она редко чувствовала себя более не на своем месте в своей молодой жизни, возможно, не с тех первых месяцев после побега с Мантикоры.


Некоторые богатые люди вообще плохо переносили пульсацию, даже скатываясь по спирали к неудаче и бедности. Для тех, кто рожден для богатства - или для тех капиталистов (как, скажем, Джаред Стерлинг), которые видели в катастрофе потенциал для своего собственного процветания, - это было так, как если бы не было Импульса. Для таких людей богатство было таким же естественным, как дыхание; и те, кто был рожден для этого, если бы они потеряли свое состояние, зачахли бы и умерли.


Такой образ жизни был совершенно чужд Макс, которая тратила каждый заработанный цент... или, во всяком случае, украденный. О, она, конечно, повидала свою долю модных вечеринок и шикарных мероприятий в Лос-Анджелесе; но она всегда была снаружи, заглядывая внутрь, надеясь прихватить безделушку или кошелек, когда богатые покидали то мероприятие, которое она и другие члены Китайского клана назначали.


Несмотря на заботу Кендры и Чудачки Синди, которые помогли ей слиться с толпой, для Макс это было невозможно; в некотором смысле, ее домашние девочки сделали


тоже


хорошая работа над ней. Ее темная экзотическая красота, так соблазнительно подчеркнутая платьем с глубоким вырезом, привлекала мужские взгляды с того момента, как она вошла. Женщинам потребовалось всего несколько секунд, чтобы уловить ее уникальное присутствие ... и внезапно показалось, что Макс была не единственной женщиной с кошачьими генами в комнате: подружки-дебютантки и трофейные жены бросали на нее взгляды, полные нескрываемого презрения.


Официант остановился, чтобы Макс выбрала бокал с шампанским со своего подноса, и она обменялась с ним улыбками - два человеческих существа, запертых здесь, в Музее декаданса. Затем он ушел, и она сделала глоток, надеясь, что шампанское расслабит ее, но приказав себе налить его в один стакан: в конце концов, она работала...


Направляясь к галерее, Макс кивнула нескольким оценивающе смотрящим мужчинам, думая,


Даже если бы у меня все еще была течка, у вас, тома, не было бы ни единого шанса


...


В огромном помещении, где не так давно общались она и охранник, теперь находилось пятьдесят с лишним человек, в основном слонявшихся вокруг, наслаждавшихся произведениями искусства, одобрительно перешептывавшихся при виде коллекции Стерлинга, и примерно каждый третий пытался произвести впечатление своими знаниями. Из фойе доносилась музыка, но приглушенная, как будто это была музыка, включенная по трубе.


Оглядев комнату, Макс увидела, что люди Стерлинга убрали беспорядок после ее визита, аккуратно, эффективно. Дыры от выстрелов из пистолета главы службы безопасности были залатаны; Джексон Поллок, испорченный MP7A Маурера, был снят (и заменен другой картиной Поллока!); и - к большому удивлению Макс - она мельком увидела новую витрину из оргстекла в углу, где она нашла Сердце океана. Но ей нужно было подойти поближе, чтобы увидеть, какой новый предмет был выставлен на обозрение вместо ожерелья...


Не желая вызывать подозрений - и теперь начиная всерьез искать Стерлинга - Макс прошел по левой стороне зала (сторона, противоположная витрине), скользя за спинами гостей, выстроившихся в очередь, чтобы посмотреть на картины. Потрясающая блондинка в синем бархате, которая, должно быть, только что закончила художественную школу, объясняла своему гораздо более взрослому спутнику-мужчине цветок Джорджии О'Кифф, в частности, "мощный символ жизни и становления женщины".


Когда Макс проскользнула мимо пары, она заметила, что рука блондинки касается бедра ее кавалера, который был примерно таким же обветренным, как один из коровьих черепов О'Кифф. Он изучал ее, а не картину - хотя у Макса было предчувствие, что парень прекрасно понял символику цветка.


Слегка покачав головой, Макс заметила на дальней стене одну из картин Эндрю Уайета.


Хельга


фотографии, которые она пожалела, что не захватила в свой первый визит. Она улыбнулась про себя, двигаясь дальше, хотя и рассматривала возможность третьего визита в особняк, как-нибудь ночью в ближайшее время...


По-прежнему никаких признаков Стерлинга - или, если уж на то пошло, кого-либо из его сотрудников службы безопасности. Она скользила между группами напыщенных людей, пока не остановилась перед другим Грант Вуд, который занял место у стены, принадлежавшее


Смерть на дороге к хребту. Весенний поворот


- еще одно мазонитовое масло, выполненное в 1936 году, - на нем изображены большие зеленые поля, которые тянутся, казалось бы, вечно, холмы под голубым небом, наполненным пушистыми белыми облаками. На нижнем переднем плане крошечный человечек пользовался плугом, запряженным лошадью. В восемнадцать на сорок,


Весна


также была громоздкой картиной; если бы она вернулась, она оставила бы эту.


Макс снова медленно осмотрел комнату в поисках Стерлинга, но не увидел его. Но прежде чем она перейдет в другую комнату, чтобы продолжить поиски, ей просто нужно было знать, как Стерлинг заполнил тот ящик из оргстекла. Она подождала, пока две пары, преграждавшие ей путь, отошли, затем подошла и посмотрела вниз на черную бархатную подушку...


... и от его содержимого у нее перехватило дыхание.


Сердце океана!


Что за черт?... Как Стерлинг мог вернуть это? Не было никакого


путь


- ожерелье было спрятано в ее кроватке, и даже Кендра не знала, что оно там.


От ожерелья, представленного на выставке, захватывало дух, и оно оказалось подлинным изделием... но это было


Сумасшедший.


Ее сердце бешено колотилось, ладони вспотели, Макс подошла ближе, наклоняясь, пытаясь рассмотреть получше. Золотая пластина с надписью к экспонату: "Сердце океана - одно из двух бутафорских ожерелий из знаменитого фильма


Титаник;


другой находится в музее наследия Голливуда ".


Как раз в тот момент, когда она формировала мнение о его подлинности, Макс почувствовала присутствие - кто-то подошел к ней сзади.


"Красиво, не правда ли?"


Узнав теплый мужской голос, Макс обернулась и увидела Джареда Стерлинга - высокого светловолосого мужчину лет под тридцать с ярко-голубыми глазами, аккуратно подстриженной бородкой чуть темнее; на нем был черный костюм с накрахмаленной черной рубашкой без воротника, застегнутой на все пуговицы, и без галстука - повседневный, официальный.


"Красиво", - сказала она, добавив: "Для подделки".


Стерлинг наградил ее легким подобием улыбки. "Да, прекрасная подделка... как и ты, моя дорогая".


Дрожь пронзила ее. "Прошу прощения?"


"Музыка слишком громкая? Ты что, не слышишь меня?" Теперь он стоял прямо рядом с ней, наклонился к ней боком и тоном, который умудрялся быть одновременно приятным и довольно злобным, сказал: "Ожерелье похоже на тебя - красивое, но не то, чем кажется".


Она одарила его собственной улыбкой. "И кем я кажусь?"


"Одна из многочисленных красивых молодых женщин, которые были приглашены на мою вечеринку ... Но ты не такая, не так ли?"


"Не красавица?"


"Не приглашен", - сказал Стерлинг со смешком. "То, что в старые времена называли завсегдатаем вечеринок".


Она повернулась так, что они оказались лицом к лицу; они стояли близко друг к другу, словно обдумывая поцелуй, купол из плексигласа в футе от ее левой руки и его правой. Она чувствовала легкий запах его одеколона, чего-то цитрусового и глубоко манящего. Воздух между ними казался заряженным, и их взгляды встретились.


Она спросила: "Откуда ты знаешь, что у меня нет приглашения? Или, может быть, я здесь в компании одного из твоих гостей?"


"Моя дорогая, " сказал он с возвышенной снисходительностью, " я сам устроил эту маленькую вечеринку... и я лично одобрил каждое приглашение. Никто не приводит гостя на мои вечеринки, не согласовав это предварительно ... если только кто-то не возражает, чтобы его больше никогда не приглашали ".


"А я-то думал, ты такой радушный хозяин".


"О, это я". Он кивнул в сторону людей, оценивающих его картины. "Я дружу со всеми этими людьми, на самом деле я знаю здесь каждого... то есть все, кроме тебя. Хотя есть что-то... в тебе есть что-то знакомое. Мы встречались, моя дорогая?"


Она почувствовала еще одну дрожь, спросила: "Возможно, в твоих снах?"


Еще одна улыбка дрогнула в ухоженной бороде. "Если бы только у меня было такое живое воображение... Не хотите ли чего-нибудь выпить? Может быть, еще шампанского?"


Она подняла свой пустой бокал. "Почему нет?"


"Прежде чем мы начнем, " сказал он, " скажи мне, пожалуйста, почему ты думаешь, что мой знаменитый реквизит для фильма - подделка".


"О, на самом деле это может быть реквизит для фильма - я уверен, у них была резервная копия для


реальный


ожерелье, когда они снимали этот фильм ".


"Настоящее ожерелье?" невинно сказал он.


"Очень немногие люди понимают, что ожерелье из Музея Голливудского наследия, которое, кстати, было украдено, было действительно ценным, с сорока восемью крошечными цирконами, которые образовывали сердечко вокруг синего камня".


"Это просто абсурд", - сказал он без убежденности.


"И, " продолжила она, небрежно, почти презрительно кивнув в сторону витрины, - в этой пасте их пятьдесят".


Он перевел взгляд с нее на ожерелье и обратно. "Что ж!... Ты очень яркая молодая женщина. Итак, хочешь того шампанского?"


"Я прав, не так ли?" Взяв Стерлинга под руку, Макс позволила ему отвести ее в фойе.


"В некотором смысле - ожерелье, выставленное на всеобщее обозрение


это


реквизит для фильма... ты же не думаешь, что я стал бы демонстрировать оригинал перед гостями? Более ценное из двух бутафорских ожерелий, используемое только для крупных планов? Особенно когда его... происхождение такое ... противоречивое."


"Ты имеешь в виду, потому что это украденная собственность... Значит, настоящее ожерелье находится где-то в надежном месте - в банковском сейфе или что-то в этом роде."


"Я бы не знал, где это".


"Почему нет?"


"Не кокетничай, моя дорогая - ты украла это. Помнишь?"


Их взгляды встретились, и желудок Макса сделал сальто назад, но она ничего не сказала; она не думала, что он устроит сцену здесь - нет, и рискнет, узнав, что в его коллекции есть горячая собственность.


Они взяли у дворецкого новые бокалы шампанского и спустились по одной из лестниц в заднюю часть дома. Здесь толпа была поределее.


"Куда мы идем?" она спросила.


"Гостиная. У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать ".


Она улыбнулась. "Если это пистолет, меня это не интересует... Если это что-то другое, в любом случае спасибо - я тоже видел это раньше ".


"Ты такой забавный ребенок", - сказал Стерлинг со смешком. "Очень увлекательно, но это не то, что я имел в виду. Я хочу, чтобы вы увидели еще одно произведение искусства ".


Пожав плечами, она сказала: "Хорошо".


Стерлинг отпер дверь, и они вошли в большую гостиную с шикарным фиолетовым бархатным диваном.


"Ради нашего уединения", - сказал Стерлинг, - "Мне нужно снова запереть дверь ... Тебя это устраивает?"


Она нисколько его не боялась. "Продолжай".


Он запер дверь, и вскоре они сидели бок о бок на бархатном диване; стиль миссии снова преобладал. Журнальный столик орехового дерева отделял их от двух кресел с подголовниками, а одну стену занимали книжные полки, заполненные томами в кожаных переплетах. На противоположной стене висели тяжелые бархатные шторы в тон дивану и, предположительно, закрывали большое окно, выходящее на заднюю часть поместья.


На стене за диваном было то, что, как подозревал Макс, было оригиналом


Ночной дозор


Рембрандт. Рядом с запертой дверью была картина Ремингтона, в которой Макс узнал


Снежный след.


"Это те фрагменты, которые ты хотел, чтобы я увидел?"


"Нет". Коллекционер отхлебнул шампанского, затем снова улыбнулся зубастой улыбкой, которая была немного слишком белой, немного слишком широкой. "Ты действительно сказала охраннику снаружи, что ты Мариса Бартон?"


Стерлинг, похоже, здесь не так уж много пропустил. Внезапно эта запертая дверь начала беспокоить ее. Она решила разыграть его.


"Девушка должна делать то, что должна делать девушка, " сказала она, " чтобы встретить мужчину, с которым она хочет встретиться".


"И ты хотел встретиться со мной?"


Макс коснулся его ноги. "Красивый, богатый... у вас действительно есть несколько очков в вашу пользу, мистер Стерлинг."


Он накрыл ее руку своей. "Спасибо, что включили "красавчика" в список


перед


"богатый". " Теперь он был тем, кто посмотрел в сторону закрытой двери. "Но что, по-твоему, нам следует делать с Марисой?"


Макс придвинулся ближе. "Забудь о ней".


"Это вариант", - сказал он; они снова были достаточно близко, чтобы поцеловаться. "Или... мы могли бы пригласить ее присоединиться к нам".


Снова воздух между ними казался напряженным, но на этот раз по-другому, и Макс заставила себя не отшатнуться. "Я не люблю делиться хорошими вещами", - выдавила она.


В этой части большого дома было очень тихо. Были ли она и Стерлинг единственными, кто не был снаружи, на вечеринке?


"Прежде чем мы решим, что делать с Марисой", - сказал он и немного отодвинулся от нее, - "возможно, нам следует решить, что делать с


ты.


"


Он достал листок бумаги из внутреннего кармана пиджака и бросил его на кофейный столик перед ними - фотография наблюдения, взятая из видеозаписи, любезно предоставленной камерой безопасности...


...


фотография Макса, стоящего в галерее особняка Стерлинг с настоящим Сердцем океана в руке.


"Это, " сказал он, и теперь он не улыбался, - произведение искусства, которое я хотел, чтобы вы увидели".


Вот и все, что нужно для отключения видеосистемы.


Он говорил: "Я так понимаю, ты пришел сюда сегодня вечером, чтобы... как тебя зовут, дорогая?"


Она ничего не сказала.


Стерлинг продолжил: "Я так понимаю, вы здесь, чтобы договориться о возвращении ожерелья и картины Гранта Вуда... верно?"


Ее лицо ничего не выражало, она просто сказала: "Нет".


"Пожалуйста, не разыгрывай невинность - зачем еще ты пришел ко мне домой сегодня вечером, рискуя тюремным заключением, проходя через все трудности, перепрыгивая через стену и шныряя вокруг, как обычный вор?"


"На самом деле, я очень необычный вор, мистер Стерлинг".


Его улыбка вернулась - правда, зубов стало меньше. "Это правда, моя дорогая, это, безусловно, правда".


Она сложила руки на груди в индийском стиле. "Я полагаю, мы могли бы договориться о цене за возврат этих двух предметов. Вы можете быть удивлены, насколько разумной может быть эта цена ".


Его глаза сузились; он был явно заинтригован. "Испытай меня".


Она убавила напряженность, настойчивость в своем голосе. "Просто скажи мне, где ты это взял".


"Поняла что, моя дорогая?"


"Сердце океана. Скажи мне, и ты сможешь получить это обратно... "Грант Вуд" может потребовать некоторых денежных затрат, но ... "


"Моя дорогая", - сказал Стерлинг. "Вы, конечно, понимаете, что человек, который занимается коллекционированием произведений искусства в потустороннем мире, как я, должен защищать не только себя, но и свои источники. В любом случае, почему тебя так волнует, откуда у меня это ожерелье?"


"Я


нужно


знать", - сказала она, и на этот раз напряженность прорвалась наружу.


Он обдумал то, что она сказала; затем он сказал: "Я могу заключить с тобой сделку, но я должен защитить себя. И снова я должен спросить - почему ты хочешь знать?"


Она не могла придумать ничего другого, чтобы сказать ему, кроме правды, что она и сделала: "В первую очередь, это я украла ожерелье из того музея в Лос-Анджелесе".


"... Я впечатлен".


"Я оставила ожерелье у друзей, когда уехала из города. Эти друзья тем временем оказались мертвы - и теперь ожерелье попадает к тебе. Мне нужно знать, как это произошло ".


Казалось, его это забавляло. "Чтобы отомстить за своих друзей", - сказал он, как будто это была странная идея.


"Конечно, чтобы отомстить за моих друзей".


"И это важнее денег?"


"Это для меня. мистер Стерлинг... Джаред - мы можем заняться бизнесом? Ты хочешь вернуть свое ожерелье?"


"Ну, конечно, я знаю...


господа!


"


Дверь открылась, и Моралес и Маурер вошли в гостиную. Одетые в черные костюмы с галстуками охранники напоминали об их первой встрече с Максом: у Маурера были подбиты два глаза и повязка на сломанном носу, а у Моралеса были разнообразные синяки. Они сердито смотрели на нее.


Голос Стерлинга стал холодным. "Вот мое предложение: верни мне то, что принадлежит мне, и я не позволю тебя убить".


"Очень щедро - но почему я должен думать, что ты выполнишь свою часть сделки?"


Он улыбнулся ей, на этот раз беззубо; затем сказал: "Потому что у тебя уникальные способности, моя дорогая ... и я мог бы использовать кого-нибудь из твоих талантов в своей платежной ведомости... Не так ли, мальчики?"


Но ни Маурер, ни Моралес не высказали своего мнения.


"Я лечу одна", - сказала она. "Что касается остальной части твоего предложения ... Спасибо, но нет, спасибо".


"Если ты не вернешь мою собственность, я позабочусь о том, чтобы твоя смерть была долгой и неприятной. Если ты вернешь мою собственность, я позволю тебе жить. Кто знает? Возможно, ты даже изменишь свое мнение о моем предложении о приеме на работу ".


"Я пас".


"Моя дорогая, это лучшая сделка, о которой ты собираешься договориться. Ты действительно должен воспользоваться моей щедростью ".


Она почти рассмеялась. "Ты действительно думаешь, что сможешь заставить все это взлететь? Я имею в виду, я уже надрал задницу обоим этим парням и многим другим ".


Пожав плечами и сделав широкий жест рукой, Стерлинг сказал: "Это


это


верно... но теперь у нас в городе есть союзники; мы получили определенное ... подкрепление... Моралес! Приведи нашего друга, ладно?"


Моралес кивнул и вышел из комнаты.


"Ты должен был иметь дело со мной, Макс", - сказал Стерлинг.


Макс...


"Откуда, черт возьми, ты знаешь мое имя?" - требовательно спросила она.


Моралес вернулся и занял свою позицию по одну сторону двери, Маурер - по другую. Мгновением позже вошел третий мужчина, довольно высокий, худощавый, красивый, как рок-звезда, одетый в коричневое кожаное пальто длиной до колен поверх светло-голубой шелковой рубашки и черных кожаных штанов.


Кафельников!


Стерлинг сказал: "Я полагаю, вы знаете моего друга Михаила".


Улыбка русского была такой же рептильной, как и его сапоги из змеиной кожи. "Наслаждаешься вечеринкой, Макс?"


Она вскочила на ноги ... и почувствовала тяжесть пистолетного ствола у своих ребер.


"Сейчас, сейчас", - сказал Стерлинг, вставая на ноги позади нее, шепча ей на ухо, как любовник. "Давай не будем опрометчивыми... "


Кафельников и двое охранников тоже достали свои пистолеты. Она слегка покачала головой. "Думаю, я уже поступил ... опрометчиво".


"Так могло бы показаться".


Даже когда дуло его пистолета уперлось ей в ребра, он поцеловал ее в шею, и она почувствовала озноб - не очень приятный озноб. "Теперь, моя дорогая, " сказал он, " я хочу от тебя нескольких вещей... сердце океана... Грант Вуд ... и еще один предмет ... "


"Это все", - холодно сказала она. Ее глаза были прикованы к русскому, который улыбался ей, казалось, забавляясь ненавистью, с которой она смотрела в его сторону.


"


Не


все, - сказал Кафельников и шагнул вперед, в нескольких футах от Макса. "Расскажи нам о другом".


Макс нахмурился. "Что?..."


Стерлинг с любовью прошептал: "Расскажи нам о своем партнере... тот, кто вломился в мое рабочее место."


Макс почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. "Партнер?"


Стерлинг обошел вокруг нее, нос пистолета тоже совершил поездку. "Не скромничай, дорогая - это действительно тебе не идет...


Кто он?


"


Подбирая слова, она сказала: "Я не понимаю, о чем, черт возьми, ты говоришь".


"Моралес!" Стерлинг рявкнул. "Покажи ей".


Охранник шагнул вперед и протянул ей другую фотографию с камеры безопасности.


На этом снимке был изображен молодой человек, стоящий посреди поверженных охранников.


И снова она обнаружила, что изучает зернистую фотографию молодого человека, который мог быть ее братом - Сетом?


Надежда вспыхнула в ней, несмотря на ее ситуацию.


Свободной рукой Стерлинг выхватил у нее фотографию. "Теперь, дорогая, расскажи нам, где он, и что вы двое сделали с моей собственностью".


"Не знаю этого парня", - сказал Макс, пожимая плечами. "Прости".


Кафельников резко рассмеялся. "Я видел тебя в действии, Макс ... И я видел запись этого человека, швыряющего копами, как куклами. Если вы двое и не брат и сестра, у вас, по крайней мере, был один и тот же учитель."


Глаза Макса сузились. "Что заставляет тебя думать, что мы брат и сестра?"


Русский пожал плечами. "Вы двигаетесь так же, вы сражаетесь так же - вы двигаете руками, ногами, головами так же. Либо вы семья, либо вы обучались у одного мастера, скорее всего, в одно и то же время. В любом случае, ты знаешь этого человека. Кто он и где он?"


"Вы хотите это знать, - сказал Макс русскому, - потому что вашего делового партнера здесь ограбили ... Или за этого мятежника назначена награда?" Может быть, один для меня?"


"Я не знаю, о чем ты говоришь", - сказал Кафельников, ложь была на удивление очевидной.


Макс искоса взглянула на своего хозяина. "Спроси его о его друге Лайдекере - спроси своего русского приятеля, что за искусство коллекционирует Мантикора".


Стерлинг взглянул на Кафельникова. "О чем она там бормочет?"


"Ничто - вот и все, что это такое...


болтай!


"


Макс улыбалась, и Стерлинг, два телохранителя и даже русский были явно смущены отсутствием страха в ее поведении.


"Это была отличная вечеринка", - сказала она. "Мистер Стерлинг, я в большом долгу перед тобой. Ты тоже, Михаил. Я получил именно то, за чем пришел, и гораздо больше ".


"О чем, черт возьми, она говорит?" Потребовал Стерлинг.


"Кто такой этот Лайдекер?"


Внимание Стерлинга было приковано к русскому, и охранники тоже смотрели туда; только глаза русского были прикованы к Максу, но его пистолет свободно висел на боку. Когда она не нанесла удар немедленно, мужская охрана ослабла, стала расслабленной, небрежной, что сделало это время таким же приятным, как и любое другое...


Она просто жалела, что надела эти чертовски узкие туфли-лодочки.


Ее рука двигалась так быстро, что никто не отреагировал; она отвела пистолет Стерлинга от своих ребер, и он рефлекторно нажал на спусковой крючок, пуля разорвалась, заставив русского и двух охранников пригнуться в поисках укрытия. Она сломала Стерлингу безымянный палец и выбила пистолет из его руки, когда он закричал от боли и удивления.


Затем она вынула обойму и одним плавным движением подняла пистолет и бросила его, как мяч, в Маурера, как раз в тот момент, когда он прицелился в нее. Пистолет сломал нос охраннику (снова), превратив его лицо в мокрую багровую маску, когда он осел на пол.


Она ударила коллекционера локтем в лицо, остановив его крик, сбив его с ног. Она отошла от дивана, занавесив окно своей спиной, когда Моралес бросился на нее с электрошокером; но она увернулась, вырвав его из его хватки, когда он проносился мимо нее, и - с полезным толчком Макса, из-за которого он потерял равновесие, - Моралес сорвал занавеску и влетел в окно.


Обернувшись, она увидела, как Кафельников поднимает пистолет, но когда он выстрелил, она нырнула. Пуля просвистела сквозь окно в ночи, когда Макс вонзил электрошоковый стержень в ребра Кафельникова. Пистолет безвольно выпал из его руки, и он упал на землю без сознания.


Макс уставился на него сверху вниз...


Макс знала, что Зак или Сет убили бы его прямо там; но она не была уверена, была ли какая-то польза в том, чтобы отомстить уже побежденному противнику. Она еще не совсем приняла решение, когда комнату огласила стрельба, а другие сотрудники службы безопасности спустились вниз.


Макс выпрыгнула через разбитое окно, еще больше пуль прожевали стену вокруг нее, разлетелись фрагменты дерева и штукатурки. Она упала на землю рядом с упавшим Маурером, вскочила, на бегу. Ночь была наполнена воплями гостей Стерлинга, встревоженных стрельбой.


Но к тому времени, когда охранники смогли добавить к веселью еще немного стрельбы, а из окна высунулись дула оружия, Макс уже давно был вне пределов досягаемости.


Она не могла рисковать паромом, и у нее не было лодки, поэтому она сбросила эти чертовы туфли и нырнула в холодную воду. Пока она плавала, она задавалась вопросом, почему она колебалась, когда у нее был шанс убить Кафельникова.


Это было не похоже на нее, и это определенно не было похоже на ее подготовку - хотя решение имело некоторые стратегические достоинства, поскольку русский был связующим звеном с ролью Лайдекера в резне Манна...


Она подумала о Кендре, Оригинальной Синди и других "нормальных" людях, которые пришли в ее жизнь... Включая нормальность; возможно, общение со всеми этими реальными людьми все время делало ее более человечной.


И тогда она задумалась, было ли хорошо быть более человечным, более нормальным или нет.


Когда она вернулась на свою площадку для скваттеров, с нее капало, платье Кендры было испорчено, Макс думала о мальчике, который, должно быть, Сет. Теперь ей нужно было не только найти его для себя, но и для


он,


тоже.


Сет был в опасности, и она не знала, как предупредить его; но она должна была найти способ.


Глава одиннадцатая


F - ЭТО ПОДДЕЛКА.


КВАРТИРА ЛОГАНА КЕЙЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Изучая картину Джона Сингера Сарджента с помощью небольшого портативного ультрафиолетового устройства, Пепе Хендерсон - другЛогана, эксперт-искусствовед из Художественного музея Сиэтла - изучал холст, как криминалист, ищущий улики. Хендерсону было чуть за сорок, он был человеком среднего возраста, благодаря кабинетной работе и слишком частым обедам в фаст-фуде, он был невзрачным профессионалом с редеющими темными волосами, в очках в толстой черной оправе на круглом лице, белой рубашке на пуговицах, застегнутой на животе, и черных брюках, которые постоянно сползали вниз, открывая ложбинку, чтобы люди не вытягивали шеи, чтобы увидеть.


В пуловере и джинсах, явно расслабленный и сосредоточенный, Логан Кейл откинулся на спинку одного из двух стульев, которые стояли в скобках у его коричневого дивана, скрывая пульсирующую в животе тревогу.


Три картины, украденные Сетом у Энгидайн, были разложены на подушках дивана, в то время как остальные три были разглажены на коврике. Нерастянутые, холсты имели рыхлое качество, как шкуры животных, что почему-то приводило в замешательство. Освещение было приглушенным, чтобы помочь эксперту в его тестировании на ультрафиолет. Логан все еще не мог поверить в качество произведений искусства, расставленных на его диване и вокруг него - Н. К. Уайет, Джон Сингер Сарджент, Джексон Поллок, Норман Рокуэлл, Чарльз М. Рассел и Фредерик Ремингтон... потрясающая коллекция.


В своей черной кожаной куртке, синих джинсах и серой футболке с надписью LEXX (ссылка на Logan потеряна), угрюмый Сет расхаживал по деревянному полу сразу за зоной для разговоров. Нервный, раздражительный, как наркоман (Логан даже подумал, не было ли у мальчика недостатка триптофана), Сет наблюдал за тем, как эксперт по искусству рассматривает его картины, как будущий отец, который радостно принес свою видеокамеру в родильное отделение, только чтобы наткнуться на кровавое кесарево сечение...


"Без вопросов", - сказал Хендерсон, вставая и милосердно подтягивая брюки.


"Я говорил тебе, что они были настоящими", - сказал Сет, самоуверенно обходя диван.


Хендерсон поднял руку, как смущенный дорожный полицейский. "Нет, прости, сынок... Без сомнения, это


подделка.


"


Сверкая глазами, Сет бросился к сидящему Логану, зловеще навис над ним. "Какого черта... что за афера?... Ты


рассказал


он сказал это!"


Логан покачал головой. "Нет, Сет... Я этого не сделал. Честно говоря, мне не нужно выманивать у тебя деньги - я


иметь


деньги." Он вздохнул. "Но, признаюсь, я боялся, что они могут быть подделками".


Сет указал на Сарджента, как будто хотел выстрелить в него. "Только потому, что этот кусок дерьма - подделка, не означает, что остальные тоже!"


"Это правда", - сказал Логан, успокаиваясь; но затем добавил: "И все же, Сет, вряд ли это хороший знак. Не тешь себя надеждами".


Эксперт по искусству неторопливо подошел и присоединился к разговору. "Не поймите меня неправильно, ребята - это хорошая работа". Хендерсон восхищенно покачал головой. "Самая хорошая подделка, которую я когда-либо видел ... Но подделка есть подделка".


"Это подделка", - сказал Логан, кивнув.


"Ну, что


о нас


остальные?" Сет кипел.


"Мне понадобится несколько минут", - сказал эксперт и вернулся к своей работе.


Логан встал и положил руку на плечо Сета; то, что мальчик не стряхнул ее, было маленьким чудом.


"Давай", - сказал Логан, слегка улыбаясь. "Мы пойдем на кухню. Не лезь Пепе на рожон".


"То, что в этом есть", - добродушно сказал Хендерсон.


"Ты


высоко,


Логан?" Теперь Сет действительно убрал руку. "Я остаюсь прямо здесь - твой приятель мог бы переключить картины на нас".


"С чем?" Яростно спросил Логан, жестикулируя вокруг, внезапно устав от паранойи Сета. "Единственной вещью, которую Пепе взял с собой, был маленький футляр от его аппарата. Как ты думаешь, куда бы он поместил еще шесть поддельных картин?"


"Он... он мог бы заставить их закатать его штанины!"


Хендерсон оглянулся. "Ребята, я проверю ваши картины для вас и тоже буду счастлив - но если вы думаете, что я собираюсь бросить работу, у вас есть еще кое-что ..."


Логан поднял руку. "Нет, все в порядке, Пепе... пожалуйста, возвращайся к работе." Он посмотрел на Сета, приподняв бровь. "Ты готов вернуться на планету Земля?"


Сет, смутившись, повернулся к эксперту по искусству. "Послушай, я ничего не имел в виду... Ты думаешь, они


ВСЕ


подделка?"


Склонившись над холстом, делясь своей жопой, Хендерсон сказал: "То, как это работает, у меня нет никаких предубеждений. Некоторые довольно искушенные коллекционеры могут быть одурачены подделками... иногда в коллекции может быть подделка, висящая прямо рядом с настоящей вещью... Итог, пока я не сделаю свое дело, мы все просто хлопаем деснами ".


Логан нежно взял Сета за руку. "Пойдем, выпьем чего-нибудь... Мы поговорим".


Сет неохотно последовал за Логаном, который налил им по чашкам кофе на кухне, где они сели друг напротив друга на табуреты, разделенные высокой разделочной стойкой.


Его гнев, перерастающий в разочарование, Сет сказал: "Боже


черт возьми!


Здесь я думал, что наконец-то поймаю передышку, для разнообразия, чтобы что-то пошло правильно в моей испорченной жизни ".


Логан отхлебнул кофе и дал молодому человеку время выговориться.


Табурет не мог долго удерживать Сета, и вскоре мальчик расхаживал по кухне, писая и постанывая. Современная и просторная комната представляла собой кабинет из нержавеющей стали и натурального дерева, с большим количеством шкафов. Логан, помешанный на опрятности, содержал эту комнату так же тщательно, как и остальную часть своей квартиры - наведение порядка в хаосе мира, возможно, было вне его контроля, но его жилплощадь, черт возьми, будет соответствовать его указаниям.


"Я не могу в это поверить", - говорил Сет. "Вся эта работа впустую".


"Вряд ли это было напрасно", - тихо сказал Логан.


"Что, черт возьми, заставляет тебя так думать?"


Сделав большой глоток из кофейной чашки, Логан мгновение обдумывал вопрос, прежде чем ответить. "Подумай хорошенько, Сет - Мантикора дала тебе больше, чем просто превосходные навыки воина... у тебя исключительный ум. Используй это".


"Отсоси мне".


"Я откажусь", - сказал Логан, - "но спасибо за предложение... Послушай, у коллекционера есть только две причины вешать на стену поддельные картины."


Сет просто посмотрел на него.


"Один, " продолжил Логан, - сказал, что коллекционер пытается защитить свою коллекцию ... Итак, он ее где-то спрятал".


"И вешает дубликаты на их место", - закончил Сет.


"Да - как богатая женщина с фантастическим ассортиментом украшений, которая надевает пастовые варианты, когда выходит в город".


"Ты думаешь, это то, что сделал Стерлинг?"


"Честно говоря, нет".


Сет нахмурился, но скорее в раздумье, чем от гнева или даже разочарования. "Почему нет?"


Логан пожал плечами. "Наш друг Джаред потратил намного больше денег на подделки такого качества, чем ему пришлось бы, чтобы просто повесить что-то на стену, чтобы обмануть своих друзей. Это не было задумано как приманка, защита от вторжения в дом; они должны были одурачить всех, даже Пепе ".


"Твой приятель Пепе достаточно легко их засек".


"Нет- не легко... ему пришлось использовать все инструменты своего ремесла, применить все свои профессиональные навыки. Спросите его, знал ли бы он, что это подделки, если бы он просто смотрел на них, висящих на стене музея... и я думаю, он скажет, что они бы одурачили даже его ".


"Но, тогда... в чем, черт возьми, смысл подделок?"


Глаза Логана сузились. "Я думаю, Стерлинг выдавал их за оригиналы... хотя на самом деле оригиналы были проданы за границу ".


"Зачем ему это делать?" Спросил Сет, останавливаясь в своих расхаживаниях. "Разве у него уже недостаточно денег?"


"У таких людей, как Стерлинг, никогда не бывает достаточно денег. Они всегда ищут большего ".


"О, но ты


иметь


деньги, " саркастически сказал Сет, " и тебе никогда бы не пришло в голову обмануть меня из ...


"Нет, я бы не стал", - коротко перебил Логан. Затем, криво усмехнувшись, он добавил: "Но Стерлинг добрый?... Если ты чувствуешь его руку в своем кармане, он не заигрывает ".


Сет уставился на Логана, без всякого обвинения. "Ты говоришь так, будто знаешь что-то об этом виде".


"Я верю". Логан вздохнул. "Видел это близко и лично".


Это, казалось, заинтересовало Сета, который спросил: "Где?" и вернулся на свой стул.


"Давным-давно", - сказал Логан. "другая жизнь".


Логан не хотел вдаваться в развернутую биографию себя и своей семьи. С тех пор, как умерли его родители, он пытался оставить эту часть своей жизни позади; и он определенно не хотел вступать в эту дискуссию с Сетом, пограничным социопатом, у которого в любом случае не было точки отсчета относительно родителей.


Хендерсон прочистил горло, объявляя о своем присутствии, и устало побрел на кухню, где налил себе чашку кофе и пододвинул стул рядом с Логаном.


"Они


ВСЕ


подделки, не так ли?" Спросил Сет, его голос был таким приглушенным, что Логан подумал, не заплачет ли ребенок.


Эксперт по искусству кивнул. "Прости, сынок, пожалуйста, не стреляй в посланника".


"Черт", - сказал Сет. "Черт, черт,


черт!


"


Хендерсон отхлебнул кофе, вздохнул и сказал: "Если это тебя хоть немного утешит, это, без сомнения, лучшие подделки, с которыми я когда-либо сталкивался".


"Неужели?" Заинтересованно спросил Логан.


"О да - холст подходящего возраста, краски старые, должным образом испорченные ... "


"Что в них сумасшедшего?" - Спросил Сет.


"Сумасшедший", - объяснил Хендерсон. "Я понятия не имею, как кто-то мог провернуть что-то настолько ... изощренное".


Логан поерзал на табурете, изучая Хендерсона так, как эксперт по искусству смотрит на картину. "Тогда как ты узнал, что это подделки, Пепе?"


Глаза Хендерсона широко раскрылись, и он ухмыльнулся. "Я не- Это был УВИН, который понял это".


"Ты поместил мои картины в


печь?


" Спросил Сет, нахмурившись.


Эксперт покачал головой, сказав: "Сеть ультрафиолетовых изображений ... измеряет кучу вещей, используя ультрафиолетовые лучи".


Логан кивнул. "И что тебе сказал УВИН?"


"Несмотря на то, что краска выглядит старой и потрескавшейся, химическому составу около четырех лет". Показывая своей кофейной чашкой, Хендерсон сказал: "Возьмем, к примеру, картину Сарджента-


Альпийский бассейн.


"


"Что насчет этого?" - Спросил Сет.


"Ну, настоящий был нарисован примерно в тысяча девятьсот седьмом".


Приложив руку ко лбу, словно проверяя, нет ли лихорадки, Сет уставился в никуда. "Черт возьми. Я должен был знать. Какой же я болван... "


"Вряд ли", - сказал эксперт. "Если бы я увидел эти картины в любом респектабельном музее или частной коллекции, мне бы никогда не пришло в голову, что они могут быть подделками".


Сет и Логан обменялись взглядами - Хендерсон только что подтвердил то, что Логан сказал мальчику ранее.


Хендерсон говорил: "Ремингтон умер в тысяча девятьсот девятом, Рассел в тысяча девятьсот двадцать шестом, Уайет умер в тысяча девятьсот сорок пятом, Поллок в пятьдесят шестом, а Рокуэлл в семьдесят восьмом... Однако все эти полотна были написаны за последние три-пять лет ".


Сет, казалось, немного замкнулся в себе, склонившись над прилавком; он выглядел так, как будто его тошнило.


Хендерсон допил и поставил свою чашку на стойку. "Извините, у меня не было новостей получше, джентльмены - было бы здорово находиться в одной комнате с настоящими картинами". Эксперт поднялся с табурета и приподнял воображаемую шляпу перед хозяином. "Я соберу свои вещи".


Теперь X5 и кибержурналист снова были одни на кухне. Они могли слышать, как Хендерсон возится в гостиной, поэтому Логан понизил голос: "Сет, эти картины были бонусом - это было не то, ради чего мы шли. Ты


получил


то, на что мы пошли... "


Сет поднял взгляд, его глаза были тусклыми, безжизненными. "А?"


"Компьютерный диск - помнишь?"


Х5 ничего не сказал.


Логан натянуто улыбнулся и попытался сохранить оптимизм: "Вы украли картины, чтобы отвлечь внимание - чтобы Стерлинг подумал, что единственной причиной вашего взлома была кража произведений искусства. Он, вероятно, понятия не имеет, что у нас есть этот компьютерный диск ".


Кивнув, хотя и довольно вяло, Сет выдавил: "Вероятно, нет".


"И", - сказал Логан, "если я смогу взломать этот код, мы могли бы узнать что-то, что поможет нам вывести его - и Кафельникова - на чистую воду".


"Например, что?"


Логан пожал плечами. "На этом диске может быть что угодно - финансовые отчеты, подсчет того, куда делись оригинальные картины, кто знает?... Может быть, даже связь с Лайдекером и Мантикорой."


Выйдя в гостиную, Хендерсон крикнул: "Я готов взлететь, Логан", и Логан поднял


придержи-эту-мысль


показываю пальцем Сету, затем встречаю эксперта по искусству у двери.


Он пожал руку Хендерсону, сказав: "Я позвоню тебе позже".


Хендерсон очень тихо сказал: "Ты в порядке, один с этим ребенком?"


"Прекрасно".


"Я не знаю, Лог... Мне кажется, это немного опасно".


"Это потому, что он есть".


Хендерсон закатил глаза и вытащил оттуда себя и маленький черный кейс для переноски.


Когда Логан вернулся, он сказал: "Ты будешь рад узнать, что все картины все еще в гостиной".


"Отлично. И сколько стоит куча долбаных подделок?"


Логан встал рядом с сидящим мальчиком. "Это то, что я пытаюсь объяснить, Сет - в терминах того, чего мы пытаемся достичь, чертовски многого".


"Поможет ли это мне разбогатеть?"


Логан пожал плечами. "Наверное, нет. Но ты поможешь остановить Кафельникова и, возможно, Стерлинга, который сейчас выглядит чертовски грязно ".


Казалось, ничто из этого не утешило Сета.


"Послушай, " сказал X5, " моя жизнь сводится к этому... Текущий сценарий: я в бегах, прячу свою задницу, для этого мне все время нужны деньги. Наихудший сценарий: Лайдекер и Мантикора догоняют меня ... и, поскольку я ни за что на свете не вернусь на Мантикору живым, они убивают меня. В лучшем случае: я получу достаточно денег, чтобы исчезнуть, я имею в виду


действительно


исчезни ... Только тогда я смогу перестать оглядываться через свое чертово плечо. Эти картины могли бы быть моими


билет.


"


Логан спросил: "Ты закончил?"


Сет впился в него взглядом. "Что ты имеешь в виду, со мной покончено?"


"С обычной жалостью к себе? Что, черт возьми, случилось с мятежником, который хотел, чтобы я помог ему свергнуть Мантикору? Мантикора разоблачена, уничтожена, Лайдекер навсегда исчез из твоей жизни...


это


твой "наилучший сценарий". "


Теперь Сет просто смотрел на него.


Логан твердо встретил взгляд мальчика, зная, что он только что перепрыгнул через задницу машины для убийства, которая могла протянуть руку и сломать ему шею, как прутик. И, если что-то и было установлено на данный момент о Сете, так это способность X5 совершать убийства без зазрения совести.


Наконец тишина стала такой ужасной, что Логану пришлось хоть немного ее заполнить.


Он сказал: "Ты поможешь мне закрыть дело Кафельникова и выяснить, где в этом фигурирует Стерлинг ... И я обещаю, даже если эта зацепка неубедительна, мы с тобой найдем способ... либо мы сотрем Мантикору с лица этой земли, либо я призову все свои силы и ресурсы, чтобы безопасно переместить тебя в новую жизнь."


Сет глубоко вздохнул, выдохнул и сказал: "Прости".


"Прости?"


"Прости, что я был таким плаксивым сопляком... что я могу сказать... " Мальчик пожал плечами. "... дерьмовое воспитание".


Логан рискнул улыбнуться. "Да, кто-то действительно тебя избаловал".


Внезапно Сет взорвался смехом, и Логан тоже засмеялся; мальчик протянул руку.


"Это сделка, партнер", - сказал Сет.


"Это сделка", - эхом повторил Логан.


Двое мужчин пожали друг другу руки.


"Хорошо", - сказал Сет, сделав глоток кофе, - "что насчет этого знаменитого компьютерного диска?"


Логан снова сел. "Что ж, у меня есть моя лучшая криптологическая программа, работающая над этим. Может занять десять минут, десять часов или десять дней. Нет способа узнать. Но это


будет


работа. Это еще ни разу меня не подводило ".


"Знаешь что?"


"Что?"


"Я не спал четыре дня". Сет сопроводил это первоклассным зевком. "Могу я прилечь на диван?"


"Нет".


"Нет?"


"Займи комнату для гостей".


"Рад. Укажи путь".


Логан проводил своего гостя в спальню.


Сет плюхнулся на кровать, сказав: "Позвони мне, когда у твоего компьютера появятся хорошие новости для нас".


"Будет сделано".


"И почему бы тебе не поймать несколько z? Ты дерьмово выглядишь, напарник ".


На слегка заросшей щеке Логана появилась ямочка от полуулыбки. "Я вижу, Мантикора тоже не отличалась тактичностью".


"Разве это не то, что ты положил на стул учителя?"


Двое улыбнулись друг другу ... и впервые почувствовали себя друзьями.


ФЕДЕРАЛЬНОЕ ЗДАНИЕ


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Дональд Лайдекер был в ярости.


Обычно человек, чьи эмоции были под строгим контролем, Лайдекер - в серой куртке на молнии, черной футболке и черных джинсах - стоял в офисе ФБР в Федеральном здании на углу Второй и Мэдисон, его самообладание было доведено до предела.


"Ты не собираешься помочь, - сказал он, - в вопросе национальной безопасности?"


"Я этого не говорил", - сказал ответственный специальный агент Джино Аркотта, сидящий за столом, заваленным работой. "Не совсем".


Аркотта был худощавым, подтянутым мужчиной тридцати восьми лет, его короткие волосы были черными и вьющимися, угловатое лицо чисто выбрито, карие глаза настороженные и проницательные.


"Что я сказал, - продолжил он, - так это то, что у меня нет людей, которые могли бы помочь тебе прямо сейчас".


"Возможно, я недостаточно ясно выражаюсь", - сказал Лайдекер. "Это вопрос..."


"Национальная безопасность", - устало сказал Аркотта, сам немного вспыльчивый. "Полковник, позвольте мне быть предельно ясным..."


Ричард Никсон, 1968,


Лайдекер задумался.


"В этом офисе работают шесть агентов, трое днем, трое ночью. Это вся рабочая сила, которую выделил нам Вашингтон... и даже с таким небольшим штатом мы не можем уложиться в наш бюджет ".


"У меня тоже ограниченный бюджет. Это не значит, что мы уклоняемся от своих обязанностей ".


Аркотта продолжил, как будто Лайдекер ничего не говорил: "Сейчас из трех агентов дневной смены двое расследуют ограбление банка на другом конце города. Все три агента ночной смены расследуют похищение и в этот момент ... " Он посмотрел на часы. "... на шестнадцатом часу их тура".


"Даже один человек был бы полезен, агент Аркотта".


"Полковник, последний агент дневной смены - это я ... И этот стол не должен быть безлюдным; такова политика. Скажите мне, сэр... как ты думаешь, где я собираюсь найти агентов, чтобы приставить к тебе?"


"Я могу придумать одно место, где ты мог бы поискать", - сладко сказал Лайдекер и вышел из офиса, как человек, покидающий горящее здание.


Он не собирался получать никакой помощи на федеральном уровне, это было очевидно. Его людей не будет здесь еще двадцать четыре часа из-за небезопасных погодных условий, из-за которых их самолет приземлился в Вайоминге.


Что ж, если он не сможет получить помощь от федералов, он пойдет дальше по пищевой цепочке...


Двадцать минут спустя он стоял за столом напротив лейтенанта полиции.


"Четыре человека на двадцать четыре часа", - сказал Лайдекер. "Это все, что мне нужно".


Лейтенант - лысеющий, лет сорока, зубы коричневые от сигарет, карие глаза в обвисших мешочках от слишком многих лет работы - сказал: "Как насчет двадцати четырех человек на четыре часа? Этого тоже не смог бы сделать."


Лайдекер разжал кулак, чтобы показать перевязанную резинкой пачку банкнот; затем он снова сжал кулак. "Ты выглядишь как разумный человек - я не могу поверить, что мы не можем достичь какого-то компромисса".


Лейтенант был загипнотизирован кулаком Лайдекера, который периодически разжимался - как будто он выполнял упражнение на сгибание с рулоном денег, - чтобы обеспечить зеленые проблески.


"Все, что мне нужно, лейтенант, это четыре человека, черт возьми,


двое


мужчины, на двадцать четыре часа ... пока сюда не прибудут мои собственные люди."


"Нам пришлось бы потрясти это дело", - сказал лейтенант.


Лайдекер протянул руку с пачкой денег, обменялся рукопожатием с лейтенантом и вернул руку обратно, пустую. Он бросил карточку на стол. "Мой отель находится сзади ... через час".


Час спустя в баре отеля Лайдекер со своей чашкой кофе сидел за столиком напротив двух детективов с их пивом; древние баллады Фрэнка Синатры доносились через скрипучую звуковую систему, а дым был достаточно затхлым, чтобы остаться и со времен Rat Pack.


Старший член в штатском, лет пятидесяти, выглядел все еще в довольно хорошей форме, но его лицо было бледным, темные глаза печальными, каштановые волосы коротко подстрижены и седеют на висках; его звали Раш, хотя он, похоже, не часто бывал в такой форме. Младшему Дику, Дэвису, было около тридцати, у него были рыжеватые волосы, светлая кожа и бледно-голубые глаза.


"Итак," сказал Раш, "лейтенант сказал, что тебе нужна помощь".


"Да. Ищу кое-кого, разыскиваемого по федеральному делу."


"Обычно мы не поддерживаем "федеральные дела", полковник. Что не так с ФБР?"


"Я слышал в этом городе, вы хотите, чтобы что-то было сделано, вы идете в полицию - я сказал неправильно?"


"Более правдивых слов никогда не было сказано", - сказал Раш. "У вашего преступника есть имя?"


"Вроде того". Лайдекер перевел взгляд с Раша на Дэвиса и обратно. "Только глаза".


Детективы обменялись настороженными взглядами.


"Мне нужно найти его".


Раш фыркнул. "Удачи. Передай ему наши наилучшие пожелания ".


"Должен быть способ. Посмотрите, как вы, люди, закрываете сектора, эти ховердроны повсюду -"


"Полковник". Дэвис заговорил впервые. "Мы искали глаза только для


годы


сейчас ... и мы знаем не больше, чем в тот день, когда мы начали. Он осторожен, он умен, очевидно, финансировал wazoo ... и любой, кто имел с ним какие-либо дела, абсолютно предан ему ".


"Это все равно, что пытаться заставить члена культа сдать их сумасбродного мессию", - сказал Раш.


Лайдекер не улыбнулся. "Ну ... есть второй подозреваемый-


связанный


только для глаз". Он достал из внутреннего кармана пиджака горсть кадров, снятых на видео SNN с Сетом. "Узнаешь его?"


Каждый из них взял несколько фотографий и просмотрел их, затем обменялся резкими выражениями.


Оживившись, Раш спросил: "Ты знаешь имя этого персонажа?"


"Я отчасти надеялся, что ты согласишься", - мягко сказал Лайдекер. "Я


знай


вы должны узнать некоторых из его товарищей по играм... этих полицейских из Сиэтла он разбрасывает повсюду, как конфетти ".


"Послушай", - сказал Раш, наклоняясь вперед. "Все, что мы знаем, это то, что этот парень выбил дерьмо из нескольких очень хороших людей... и мы бы серьезно хотели надрать ему задницу ".


"И подави это как следует", - добавил Дэвис.


"Похоже, мы на одной волне", - сказал Лайдекер. "Но это действительно все, что ты знаешь об этом мальчике? Ты не знаешь


почему


он ввязался в эту драку с твоими братьями в синем? Ограбление круглосуточного магазина? Сверкающие школьники? Что?"


Раш обменялся еще одним взглядом с Дэвисом, который пожал плечами. Затем старший полицейский сказал: "Парень по имени Райан Дивейн, начальник сектора, влиятельный парень... Парень вмешивался не в свое дело ".


Дэвис прямо сказал: "Вознаграждение за угон".


"Парень перепутал это с нашими парнями", - сказал Раш. "И ты никогда не видел ничего подобного... вышел сухим из воды. И вот, Дивэйна не видели несколько дней."


Лайдекер, гордый своим мятежным учеником, сказал: "Тогда Дивейн мертв... Это замечательный молодой человек ".


"Расскажи мне об этом", - попросил Дэвис. "Он сломал ключицу моему шурину".


"Но никто не нашел этого парня", - сказал Раш, "и поверь мне, полиция искала везде, черт возьми".


"Они


все еще


смотришь?" - Спросил Лайдекер.


Раш пожал плечами и покачал головой; Дэвис тоже.


"Ну что ж, " сказал Лайдекер, выскальзывая из кабинки, " давайте выйдем туда и начнем поиски заново".


Лайдекер провел следующие шесть часов с Рашем и Дэвисом. Демонстрируя фотографию Сета, предлагая щедрые взятки за любую ниточку "Только для отвода глаз", они подняли на ноги каждого стукача, каждого подонка, каждого крысиного ублюдка, которых когда-либо встречали два детектива (а они встречали нескольких), но безуспешно. Он ехал на заднем сиденье автомобиля без опознавательных знаков, пока они продолжали колесить по городу.


"Как, черт возьми, это возможно?" Лайдекер, наконец, спросил. "Этот сукин сын с глазами Только одного работает в этом городе уже


годы


... и никто не знает


что-нибудь?


"


Раш, ехавший впереди, ухмыльнулся в ответ своему пассажиру. "Ты собираешься заставить меня сказать "Я же тебе говорил", не так ли?"


Лайдекер подавил желание предаться размышлениям и вместо этого задумался. Наконец он сказал: "Возможно, мы подходим к этому с неправильной точки зрения".


"У тебя есть способ, который мы не пробовали?" Дэвис, сидевший за рулем, спросил.


"Я так думаю. У этого замечательного молодого человека, которого мы ищем, проблемы со здоровьем ".


"Какого рода?" Спросил Раш.


"Приступы. Единственное, что может контролировать симптомы, - это фермент под названием триптофан. Это не контролируемое вещество, но ребенок пытается


не


в любом случае, чтобы привлечь к себе внимание, я собираюсь купить это на черном рынке... Есть идеи, где мы могли бы поискать такую вещь в вашем прекрасном городе?"


Детективы снова обменялись взглядами, затем кивнули.


"Сядьте поудобнее и расслабьтесь, полковник", - сказал Дэвис. "Это на другом конце города и займет большую часть часа".


По дороге Дэвис объяснил, что парень, с которым они собирались встретиться, за последние три года дважды попадался за продажу контролируемых веществ.


"И он на свободе, почему?"


"У парня чертовски хороший Джонни Кокран".


Лайдекер улыбнулся жаргонному выражению, задаваясь вопросом, достаточно ли коп разбирается в истории, чтобы понять, что до "Пульса" действительно существовал Джонни Кокран.


Лайдекер спросил: "Как его зовут?"


"Йохан Брайант".


Машина без опознавательных знаков наконец остановилась перед высококлассным домом в пригороде, одним из тех ретро-ранчо, которые нео-богатые люди строили в последнее время. Вдоль всей улицы стояли дома, которые, вероятно, продавались за семизначные суммы.


"Неплохая берлога для наркоторговца", - сказал Лайдекер.


На ухоженной, покатой лужайке была табличка "СОСЕДСКИЙ ДОЗОР".


Раш сказал: "Мы определенно занимаемся не тем бизнесом".


Кивнув, Дэвис сказал: "Полковник, практически каждый мудак в этой части города вляпался в какое-нибудь грязное дерьмо. Как еще при такой экономике они могли позволить себе такие прокладки?"


"Почему вы их не арестуете?"


"Мы делаем", - сказал Раш. "Но каждый придурок в этом районе, который не занимается криминалом, является адвокатом защиты".


Так вот что они подразумевают под "Наблюдением за окрестностями",


Лайдекер задумался.


На звонок ответила привлекательная женщина лет тридцати с медовыми волосами в серо-белых брюках. Она, казалось, узнала Раша и - не представившись (была ли она наемной прислугой, женой или подругой мужчины, оставалось загадкой) - повела маленькую группу в большую комнату справа.


Стены были бледно-желтыми, отделка полностью белой, ковровое покрытие толстым и тяжелым, тоже белым. Возможно, это была гостиная, но Лайдекер предположил, что это была своего рода музыкальная комната, поскольку единственным предметом мебели был белый рояль, за которым на табурете сидел человек, который просто должен был быть Йоханом Брайантом, его рука небрежно покоилась на клавиатуре.


Человек за пианино не встал, когда вошло трио, Раш впереди, Лайдекер лежал сзади. Высокий, светловолосый и точеный Брайант мог бы сойти за члена Гитлерюгенда, если бы не его длинные волосы в стиле хиппи, собранные сзади в хвост.


"Раш, Дэвис - как дела?" - спросил он с широкой и нереально белой улыбкой, того же оттенка, что и его белые брюки; на нем был желтый пуловер с V-образным вырезом и сандалии. Стакан с прозрачной жидкостью, в которой плавал лимон, стоял на подставке на пианино.


"Я не верю, что мы встречались", - приветливо продолжил Брайант, глядя мимо двух полицейских на невпечатляющую фигуру в серой куртке на молнии.


"Пока нет", - сказал Лайдекер с улыбкой.


"Ты нужен дяде Сэму", - сказал Раш дилеру, указывая на полковника.


"На этот раз не в Фонд здравоохранения и пенсионного обеспечения полицейских, да?" Сказал Брайант, тихонько барабаня пальцами по клавиатуре.


"Заткнись", - жестко сказал Раш.


Брайант слегка иронично улыбнулся.


Детективы подошли к Брайанту на скамейке запасных. Лайдекер был по другую сторону от Брайанта; он достал фотографии из внутреннего кармана своей куртки. Дилер продолжал наигрывать извилистую мелодию на пианино.


"Мы пытаемся найти подозреваемого", - сказал Лайдекер. "Это не связано с наркотиками".


Брайант насупился.


Лайдекер сказал: "Этот человек употребляет триптофан".


Продавец сказал: "Вы можете купить это в аптеках".


"Аптеки должны регистрировать продажи такого рода. Клиенты должны подписать. Этому человеку это бы не понравилось. Посмотри на фотографии."


Брайант еще немного поковырял лапшой.


Лайдекер держал одну из фотографий мужского X5 перед дилером. "Ты видел его раньше?"


Брайант сказал: "Нет", но он смотрел на слоновую кость у себя под пальцами.


Схватив Брайанта за конский хвост, Лайдекер прижал лицо Брайанта к клавишам пианино, издавая диссонирующий немузыкальный звук, сопровождаемый удивленным, болезненным криком.


Прибежала женщина, и в ее маленькой ручке был большой пистолет. Но Дэвис сорвал оружие, как цветок, и вывел ее из комнаты, исчезнув вместе с ней.


Лайдекер отступил назад, чтобы позволить дилеру сесть и взять себя в руки; мужчина прикасался к своему лицу - на самом деле, там было всего несколько порезов и рубцов, по его лбу стекали кровавые слезы на желтый свитер. Дилер неуклюже начал вставать.


Но Раш положил руку на плечо Брайанта, удерживая его. "Интервью не окончено".


Брайант сердито посмотрел на Раша, который покачал головой. Лайдекер понял это так, что у дилера и этих копов была договоренность ... но этот вопрос не был охвачен ею.


Дилер снова сел, его руки автоматически потянулись к клавиатуре - но больше никаких манипуляций.


Лайдекер дал мужчине носовой платок, и Брайант промокнул кровь с его лба, сказав человеку, который нанес раны: "Спасибо".


"Не могли бы вы взглянуть еще раз?" - Спросил Лайдекер.


Дилер сглотнул и посмотрел на фотографию, которую Лайдекер держал в руках. "Да, теперь, когда я присмотрелся поближе ... Оказывается, я видел его раньше".


"Ты помнишь, где?"


"Да... Да, я могу помочь тебе в этой области. Рад сотрудничать ".


Лайдекер изобразил подобие улыбки, мягко похлопал дилера по плечу. "Всегда приятно встретить граждански мыслящего гражданина".


Брайант сказал: "Если ... если я скажу тебе, где он живет, на этом все закончится?"


"Для тебя, да", - сказал Лайдекер.


И если повезет,


он подумал,


и для этого rebel X5 тоже.


КВАРТИРА ЛОГАНА КЕЙЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Сет все еще храпел на кровати в комнате для гостей, когда Логан вошел с новостями.


Логан включил прикроватную лампу и осторожно потряс мальчика, чтобы тот проснулся, стараясь не напугать его - он не хотел бы быть будильником, по которому этот спящий ударил кулаком.


"Ком... компьютеры проходят?" Сонно спросил Сет, садясь и снова зевая.


"Терпение имеет свои награды". Он криво усмехнулся Сету. "Как и чертово программное обеспечение".


Сет был настороже, теперь он полностью проснулся. "Что ты выяснил?"


Через несколько секунд они сидели в гостиной, на кожаном диване, Логан держал в руках пачку бумаг. "Когда ты скопировал этот диск, мой друг, ты поймал нас


все.


"


"Все? Что все это значит?"


"Неопровержимая улика во всем". Логан бросил бумаги на кофейный столик. "Тот, который включает даты, время, картины, суммы... все чертовы криминальные дела, которые Стерлинг и Кафельников делали вместе ".


"Ни хрена?"


"Это все здесь, Сет - каждая грязная сделка... включая следующего ".


Глаза Сета расширились. "Ты знаешь, что они собираются делать дальше?"


"


Мы


знай, Сет."


"Где и когда?"


"Это верно. Теперь остается только позвонить в ФБР ".


Глаза Сета сузились до щелочек. "Скажи


что?


"


Логан пожал плечами. "Нарушение Закона об американских шедеврах - мы вызовем федералов, чтобы их арестовали".


"Логан, ты не можешь быть серьезным".


"Почему нет?"


"Глаза сотрудничают только с федералами? Они чертовски продажны - ты сам всегда так говоришь ".


"Есть коррупция", - допустил Логан. "Широко распространенный. Но у меня есть контакты с честными людьми в федеральных правоохранительных органах ".


"Да, и я познакомлю тебя с девственницами в стрип-клубе". Сет покачал головой. "Послушай, Логан, у нас есть шанс сделать здесь две вещи. Мы можем остановить этих подонков Стерлинга и Кафельникова,


и


мы можем уйти с той суммой, которая мне нужна ".


"В последний раз, когда ты "остановил" "подонка", Сета ... ты убил его".


"Так вот в чем дело... Логан, я бы не стал бить ни одного из этих парней, во всяком случае, не сейчас - они наши


Мантикора


связь. И в любом случае, Иисус! Мантикора


это


федеральное правительство-


Лайдекер


это чертов федерал!"


Логан знал, что Сет был прав; но кровь на руках кибержурналиста из их последнего совместного эпизода все еще была липкой и влажной.


"Послушайте, - говорил Сет, - мы вмешиваемся, когда их следующая сделка сорвется, оставляем для вашей совести отличный кусок Американы, Eyes всего лишь разоблачает рэкет большим плохим бюллетенем, и мы вносим большой вклад в телемарафон по выживанию Сета".


Логан, качая головой, поднялся и плюхнулся в одно из боковых кресел. "Если ты снова потеряешь голову, я буду ответственен за еще одну смерть ... возможно


Еще


больше, чем один."


Сет вскочил на ноги, указывая на себя. "Ты не понимаешь этого, не так ли? Ты не несешь ответственности, если я кого-то убью-


Я


я!"


"Мы "партнеры", помнишь?"


Сет фыркнул. "Что ж, давайте с этого момента прекратим это. С этого момента я работаю на себя. Когда у нас появятся общие интересы, ты мог бы бросить мне чертову кость ".


"Кость, похожая на детали с диска?"


"Диск


Я


украл для тебя... Логан, ты можешь остановить этих парней или нет - решать тебе ".


С самым большим вздохом, который он когда-либо испускал, Логан сказал: "Хорошо... Делай то, что должен делать ... за исключением отдела убийств. Тогда ты принесешь мне картину и оставишь себе наличные."


"Сколько стоит эта штука?" Спросил Сет, безуспешно пытаясь задать вопрос небрежно.


Логан прочитал лист вслух. "


Череп коровы, красный, белый и синий


автор Джорджия О'Кифф. Покупатели - корейцы, и предполагается, что цена составит миллион один ".


Сет откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся, как ребенок, рассматривающий сдобный рожок. "Это сработает, чувак. Это сработает ".


"Значит, ты решил исчезнуть? Что насчет Мантикоры?"


"Позволь мне сначала пересчитать свои деньги и вернуться к тебе. Где и когда состоится сделка?"


Глаза Логана вернулись к распечатке. "Вершина Спейс Нидл... он посмотрел на свои часы. "... примерно через четыре часа".


"Самое время мне осмотреть туристические достопримечательности", - сказал Сет.


"Игла уже некоторое время не была туристическим объектом".


"Неважно... Тем временем, я должен вернуться в свою кроватку, подготовиться".


Поднявшись, Логан повернулся к X5, который встал, и двое мужчин обменялись улыбками, в которых было смущение и, может быть, только может быть, немного привязанности.


"Удачи", - сказал Логан. "Партнер".


"Спасибо, брат".


Сет прибыл в свою крошечную квартирку сорок минут спустя. Чуть больше камеры с дешевой затемняющей занавеской на единственном окне, в квартире были матрас, комод, мини-холодильник, плита, микроволновая печь, два стула, карточный столик, крошечный шкаф и маленькая ванная комната с ванной, в которой можно было принять душ, но не мыться. Дюжина или около того книг лежали парой беспорядочных стопок у изголовья кровати, в основном смесь фантастики в жанре ужасов и руководств по оружию / боевым искусствам.


Сет знал, что это было не так приятно, как жилище Логана.


Переодевшись в свою рабочую одежду - черную форму и черные ботинки, - он также достал черную куртку, перчатки и шапочку-чулок. По дороге домой погода испортилась, накрапывал проливной дождь, как будто собирался продержаться еще какое-то время.


Дождя не было больше недели - что было засухой в Сиэтле - и казалось, что как раз тогда, когда Сету нужна была темная, беззвездная ночь, он собирался ее получить. Чего ему, однако, не было нужно, так это этих безжалостных полос проливного дождя. Он надеялся, что это пройдет до того, как ему придется выходить.


Когда оставалось немного времени, он выбрал одну из книг из стопки. Старый путеводитель по городу, он помог ему быстро узнать о Спейс Нидл.


Построенный в 1962 году для Всемирной выставки, The Needle возвышался на 605 футов, был защищен двадцатью пятью громоотводами и на момент своего строительства был самым высоким зданием к западу от реки Миссисипи. Три лифта вели на смотровую площадку и вращающийся ресторан внизу. На высоте ста футов в The Needle располагался банкетный зал, а на первом этаже - сувенирный магазин. Информации было немного - путеводитель был написан во времена расцвета ныне умершей туристической достопримечательности, - но это было больше, чем у него было.


Это было, когда он услышал машину на улице.


В этом районе звук автомобильного мотора был более редким, чем смех - немногие здесь могли позволить себе иметь машину (Сет держал свои собственные колеса, старую битую Toyota, подальше от улицы, спрятанные на складе в нескольких кварталах отсюда). Автомобильные моторы означали копов в девяти случаях из десяти, поэтому звук одного из них всегда вызывал у Сета тревогу.


И когда он услышал шум второй машины, он


действительно


знал, что что-то не так. Он подошел к окну сбоку и отодвинул шторы достаточно, чтобы видеть улицу внизу.


Две полицейские машины были припаркованы по диагонали, преграждая путь. Сразу за одним из них подъехала третья машина - на этот раз фургон спецназа - это означало, что не только что-то не так, это что-то, вероятно, было им...


Он потратил еще секунду на наблюдение, чтобы лучше понять, что происходит...


...


и увидел Лайдекера, выходящего из одной из машин.


Сет потерял еще секунду, застыв от этого зрелища.


Как, черт возьми, его старый хранитель Мантикора выследил его здесь?


Он схватил свою куртку, перчатки и кепку, рывком распахнул дверь и взлетел по лестнице. Лайдекер окружил бы здание, но они могли пробиваться наверх только снизу. К тому времени, как они доберутся до дома Сета, он превратится в пар.


Натянув куртку, втиснув руки в перчатки и натянув шапочку-чулок, он продолжал взбегать по лестничным пролетам. Когда он добрался до двери на крышу, он попробовал открыть ее и обнаружил, что она заперта. С другой стороны, он слышал, как дождь шумно барабанит в дверь, стремясь попасть внутрь. Воющий ветер закричал в знак протеста против своего собственного существования.


Он сделал шаг назад, навалился на нее плечом, и дверь поддалась, расколовшись о косяк, распахнувшись, когда Сет прыгнул внутрь, дождь хлестал по нему, как убийца ножом.


Повернувшись, он захлопнул дверь, затем подобрал палку с асфальта на крыше и просунул ее под ручку.


Уже промокший, он изо всех сил пытался что-то разглядеть сквозь ливень. Он смог разглядеть край здания и побежал туда, чтобы посмотреть через пятнадцатифутовый промежуток между своим зданием и следующим ... Таким же многоквартирным домом, тоже шестиэтажным. Посмотрев вниз, на непрекращающийся дождь, указывающий путь, он увидел копов и спецназ, бегающих вокруг здания, некоторые направлялись к пожарной лестнице с той стороны.


Сет отступил, сделал разбегающийся прыжок, перепрыгнул брешь, приземлился на другом здании, превратив свой скользящий удар в кувырок, и поднялся, чтобы бежать к дальней стороне соседнего здания. Двумя прыжками позже он был у углового здания и спокойно прошел, шлепая ногами по гудрону, к двери на крыше, которая вывела его вниз по лестнице на улицу.


Сейчас, на тротуаре, оглядываясь в сторону своего здания, он увидел, как Лайдекер колотит кулаком по крыше полицейской машины, его стиснутые зубы сверкают в ночи, как крошечные молнии.


Сет был в восторге от того, что ему все еще удавалось вывести из себя самодовольного Лайдекера с самообладанием.


Развернувшись, Сет отправился медленной рысью. Нет смысла привлекать к себе внимание. Теперь ему просто нужно было увеличить дистанцию между собой и командой Лайдекера.


Однако кое в чем можно было быть уверенным: сегодняшний вечер ознаменует последний акт его нового неоперившегося партнерства с Логаном Кейлом. Сиэтл был израсходован на X5.


Если его старый командир нашел его однажды, он сделает это снова. Сет знал, что этот человек никогда не сдастся. Лайдекер не знал, как бросить курить - это было не в характере ублюдка. Наличные, которые будут обменены, когда через несколько часов сделка Стерлинга и Кафельникова по продаже произведений искусства сорвется, были важнее, чем когда-либо... это было будущее для Сета, возможно, единственное, которое у него было...


Все зависело от того, что произошло сегодня вечером, и Сета это устраивало. Manticore X5s были разработаны для сложных миссий - чем больше давление, тем лучше они выполнялись.


За исключением, возможно, Зака, Сет чувствовал, что он лучший из X5.


Сегодня ночью у него будет шанс доказать это...


... хотя он сомневался, что его бывший учитель получил бы большое удовольствие от выпускных церемоний Сета.


Глава двенадцатая


НЕ ПРОДАЕТСЯ


ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СТИРКА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Макс, одетый в темную футболку, синие джинсы и кроссовки, сидел, примостившись на краешке стула через стол от Фогельсанга. Офис детектива с козлиной бородкой и избыточным весом имел свой собственный уникальный букет - смесь яичных рулетов, моющего средства, сигаретного дыма и чего-то, что было либо чистящей жидкостью, либо действительно отвратительным соусом барбекю.


Средства, которые Макс вносил в этот небольшой бизнес, явно не шли на уборку помещения, и, если уж на то пошло, не было никаких признаков того, что Фогельсанг обновил свой гардероб: частный детектив по-прежнему одевался так, как будто выбирал одежду наугад в очень темной комнате ... если только на самом деле не задумался о выборе небесно-голубой рубашки для сна и пары пугающе ярких зеленых брюк, которые вместе превращали его талию в причудливый, выпуклый горизонт, где встречались небо и трава.


"Что ты нашел?" Спросила Макс, не желая проводить здесь больше времени, чем было необходимо; она не была уверена, что специфический аромат этой комнаты распространится на ее одежду, особенно если она воспользуется этой прачечной. И у нее все еще было много дел на сегодня. Небо грозило дождем, и она знала, что он долго не продержится.


"У меня ничего нет ни на женщину, ни на "Тахо", - сказал детектив, перебирая какие-то бумаги на своем столе, избегая прямого взгляда своего клиента.


"Ничего".


Он поднял глаза и нервно улыбнулся; пожал плечами. "Это было десять лет назад. Я говорил тебе - это займет некоторое время ".


"А как насчет нашего крутого парня?"


Фогельсанг покачал головой, сказал: "На него тоже ничего нет - и контакт в полиции тоже запустил компьютер в поисках татуировки со штрих-кодом. Присел на корточки."


Макс подалась вперед, ее глаза были напряженными. "Этот парень привязан к Eyes Only - а Eyes Only - это тот, кем интересуется полиция ... так что должно быть


что-то


... "


"Сказать, что он привязан только к глазам, все равно что сказать, что он тусуется с Зорро".


"Кто?"


"Отсчет до импульса. Извините. Черт возьми, ты


являются


Молодые... В любом случае, если он работает только с глазами или для них, нам будет чертовски трудно что-либо переделать. Eyes Only - это больше, чем просто голос и глаза на каком-то кабельном канале... это больше похоже на сеть. Люди, которые помогают Только Глазами, все они верны, и они ни с кем ни о чем не говорят, если ты не один из них ".


Макс почувствовала, как ее надежды ускользают, как вода сквозь пальцы. Она пришла сюда, зная, что Сиэтл - большой город, но Фогельсанг знал город вдоль и поперек; и хотя ее брат был обученным профессиональным солдатом, она такой же была. Почему, между ними двумя, они не могли найти его?


"Значит, ты не знаешь ничего больше, чем когда мы начинали? Повтори, за что я тебе плачу? Напомни мне."


Пожав плечами, Фогельсанг отхлебнул из чашки с крышкой - невозможно было определить, что было внутри, что, вероятно, и было задумано. Но что-то было в его глазах - то, как они, казалось, мерцали от мысли, сначала напряженные, затем расслабленные, затем напряженные...


"Мистер Фогельсанг!"


Он чуть не подпрыгнул, и чашка пролилась бы, если бы не крышка.


"Ты


отправлено на пейджер


я,"


она строго напомнила ему. "Почему? Чтобы сказать мне, что у тебя дерьмовое дерьмо?"


Частный детектив поправил чашку, затем улыбнулся нервно, мимолетно, совершенно неуместно. "Думаю, я действительно выяснил одну вещь".


Надежда вспыхнула в ней, хотя она и пыталась держать такие эмоции под контролем. "Как ты "предполагаешь", что ты выяснил?"


"... Я не единственный, кто ищет этого парня".


Ее глаза расширились, когда она откинулась на спинку стула, ошеломленная, как избитый детеныш тюленя.


Кто еще мог искать ее брата?


В ее голове всплыли два имени: Лайдекер; и Стерлинг... а затем еще одно: Кафельников. "Откуда ты знаешь?"


"Это по всей улице".


Макс снова подался вперед. "Объясни".


"Владелец ломбарда по имени Джейкобс, он ... не тот, кого можно назвать настоящим честным гражданином. Больше того, что ты назвал бы... что ж..."


"Подонок", - коротко сказала она. "Трудно представить, что ты общаешься с таким типом. Что он тебе сказал?"


Детектив не стал спорить с характеристикой. "В любом случае, Джейкобс сказал мне, что я был не первым парнем, который приходил в последнее время и спрашивал о ребенке с этими особыми талантами".


"Кто


ещё


смотрит?"


"Вот тут становится ... страшно. Это кто-то, у кого много смазки, может быть, даже федеральный. Два продажных копа ... простите за излишество... мы повсюду сопровождали этого персонажа ".


"Какой персонаж?"


"Я не узнал имени - просто светловолосый парень, не крупный или что-то в этом роде ... Но в нем было что-то такое, что, по словам Джейкобса, напугало его до смерти. Джейкобс, как вы понимаете, это парень, который имеет дело с отбросами каждый час каждого дня... ничто из того, что я знаю, никогда раньше не пугало Джейкобса, вот почему он способен процветать, живя так, как он живет, вроде как на периферии ".


Фогельсанг был на взводе и мог никогда не заткнуться, а Макс слушала, но ее разум работал над тем, был ли блондин Лайдекером, Стерлингом или даже Кафельниковым. Последние два были бы достаточно плохими, но если бы Мантикора наступала Сету на пятки, Макс


действительно


сначала нужно было добраться до ее брата.


"В любом случае, Джейкобс сказал, что он поспрашивал вокруг, и двое полицейских и блондинистый парень подняли на ноги каждого мошенника на улице, от тех, кто связан, до крутых бродяг ... прихлопывая их, когда это было необходимо, даже парней, которые платили за защиту ". Его забота казалась искренней; возможно, даже небольшая ее часть была для нее. "Послушай, Макс, мы играем с огнем - если это


федеральный,


Я-"


"Хорошо", - сказал Макс, похлопав ладонью по воздуху. "Вернуться на землю - успокоиться".


Детектив кивнул и попытался выровнять дыхание. Он спросил: "У тебя есть какие-нибудь идеи, кем может быть этот блондин?"


"Нет ... Может, тебе стоит нанять детектива, чтобы выяснить".


Казалось, это его немного задело. "Очень смешно".


"Знал ли твой друг Джейкобс что-нибудь о парне со штрих-кодом?"


Фогельсанг покачал головой. "Нет- но его уши навострены. Я запустил щупальца по этому поводу по всему городу ".


"Хорошо", - сказала она, глубоко вздохнув. "Продолжай в том же духе".


Он кивнул, затем бросил на нее застенчивый взгляд. "Хотя деньги быстро уходят, малыш".


Она впилась в него взглядом.


Он поднял руки вверх, словно сдаваясь. "Что я могу сделать? Я оказался над головой... добывать уличную информацию - значит смазывать ладони, и, если ты не очень возражаешь, я должен сам зарабатывать на жизнь ".


Она снова подвинулась к краю стула и одарила его холодным, жестким, немигающим взглядом. "Если вам нужны деньги, мистер Фогельсанг... тебе придется помочь мне получить это ".


Теперь он толкал воздух ладонями, как плохой мим, борющийся с воображаемым ветром. "Эй, эй, эй... Я офицер суда, знаете ли ... Это прилагается к лицензии. Я не совершаю преступлений ".


Она посмотрела на него, приподняв бровь.


Он пожал плечами, невесело ухмыльнулся. "В любом случае, тебе не за что отсидеть. Парень в моей профессии иногда работает в серой зоне ".


"Скажи... Все, что мне нужно, это имя ".


Он прищурился, как будто Макс на мгновение вышел из фокуса. "Чье имя?"


"Давайте просто скажем... говоря гипотетически, поскольку я бы не хотел оскорблять представителя суда... если бы у вас было ценное произведение искусства, к кому бы вы обратились, если бы хотели продать?"


Он обдумал это. "Я полагаю, что эта продажа должна носить конфиденциальный характер".


Она кивнула.


"Неофициальная сделка".


"Никогда и никому не позволяй говорить тебе, что ты не быстр".


Детектив снова прищурился. "Масштабно?"


"О да. Может надолго запечь тебя в яичных рулетиках ".


Воодушевленный этим стимулом, Фогельсанг думал несколько долгих, напряженных секунд. "Забудь парня, о котором я упоминал ранее... Джейкобс? Масштаб ему не по силам. Но есть один парень, и он недалеко отсюда. Его зовут Шервуд".


"Где я могу его найти?"


"Ему не везло, но он хорош. Прямо сейчас он ведет бизнес в этом старом здании на Брод-стрит ".


На этот раз Макс прищурился. "Понадобится ли мне вступление с мистером Шервудом?"


"Да, ты будешь".


"И кто собирается сделать это для меня?" Спросила Макс, вставая.


Фогельсанг улыбнулся ей и провел пальцами взад-вперед по своему большому пальцу. "Возможно, меня можно было бы убедить".


Она оперлась на стол обеими руками. "Ты хочешь продолжать получать деньги?"


Детектив переключил передачу. "Я мог бы позвонить ему для тебя, конечно - своего рода услуга хорошему клиенту. Что-то вроде направления. Счастлив сделать это ".


"Сделай звонок".


Он сделал.


Она внимательно слушала, как он договаривался с Шервудом, называя его "Вуди". Поведение Фогельсанга было достаточно дружелюбным, чтобы убедить Макс, что она не первая клиентка, которую детектив направил к скупщику. Фогельсанг заверил мужчину, что это "качественный товар", что продавец надежный и так далее.


Фогельсанг прикрыл трубку и повернулся к Максу. "Сколько будет через час?"


"Великолепно", - сказала она.


Он передал информацию и кивнул ей, слушая. Затем он сказал: "Я передам ей", повесил трубку и дал своему клиенту подробные указания, закончив словами: "Третья дверь справа".


Макс поблагодарил его.


"Итак, - бодро сказал Фогельсанг, положив руки на стол, - в следующий раз, когда я увижу тебя, у тебя должно быть немного наличных".


"Конечно", - сказала она, выходя, бросив ему через плечо откровенно неискреннюю улыбку. "И в следующий раз, когда я увижу тебя, у тебя должна быть кое-какая информация".


Вернувшись в свою квартиру, Макс переоделась в черную толстовку с капюшоном, кожаную куртку и брюки, чтобы лучше защитить себя от приближающейся непогоды. Она собрала "Грант Вуд" и "Сердце океана" (все еще в их сумке на молнии); а затем она изо всех сил скакала на ниндзя в ночи, направляясь по адресу, который указал Фогельсанг.


Дождь приближался, как будто город был подозреваемым, за которым охотилась погода, Макс знала, что шторм может разразиться в любой момент, и, несмотря на сумку на молнии, она боялась подвергнуть картину ливню, поэтому она завела байк, наслаждаясь резким пением двигателя, когда заводила его.


Первые капли ударили по ней, как только она въехала в здание без дверей, полуразрушенное трехэтажное кирпичное строение с большинством выбитых окон и начинающими рушиться стенами. Только крыша казалась прочной.


Макс припарковал байк, слез и огляделся. Она стояла в широком коридоре, по обе стороны которого когда-то располагались офисы - но теперь дверей либо не было, либо они были распахнуты настежь, с выбитыми стеклами; а в гипсокартонных внутренних стенах были пробиты дыры. Она слышала, как бегают крысы. Неудивительно, что в явно заброшенном здании было темно, и если бы не ее особая генетика, ей понадобился бы фонарик, чтобы передвигаться.


Неужели Фогельсанг продал ее?


она задумалась.


Она шла в ловушку? Были ли Лайдекер и/или Стерлинг и / или Кафельников среди крыс, снующих в темноте?


Неся сумку на молнии, как пиццу, которую она доставляла, она прокралась по коридору к третьей двери справа - единственной закрытой двери в коридоре. К своему облегчению, Макс увидела свет, просачивающийся снизу.


Конечно, это


все еще


может быть ловушкой...


Но осторожность просто не была в ее повестке дня, сегодня вечером. Она повернула ручку и вошла прямо внутрь.


В отличие от того, что она видела в остальной части здания, эта комната все еще была в идеальном состоянии - за исключением отверстия размером с голову в правой стене, служащего импровизированным окном в соседний офис. Но остальные стены были в порядке, на двери был замок, а верхний люминесцентный светильник освещал комнату.


Посередине втиснулся громоздкий металлический стол с телевизором на ящике рядом с ним; два металлических складных стула стояли со стороны стола клиента. На карточном столике у задней стены стояла плита, рядом с ней была открыта дверь, ведущая в крошечную ванную. Свернутый спальный мешок был уютно устроен в углу; и самый крошечный из холодильников мурлыкал. Это были, мягко говоря, спартанские апартаменты, но здесь было безупречно чисто.


За письменным столом, сложив руки на столе, восседал в древнем вращающемся кресле седовласый мужчина лет семидесяти в очках в металлической оправе, подчеркивающих живые темные глаза неопределенного цвета, с аккуратно подстриженными, но густыми усами с проседью и длинной, но ухоженной бородой, такой же седой, как и его волосы. На нем был темный костюм с белой рубашкой, застегнутой на все пуговицы, без галстука - костюм вышел из моды, но не поношенный. Несмотря на окружающую обстановку, он показался Максу одновременно достойным и деловым.


"Мистер Шервуд?" Спросил Макс.


Он поднялся, указал на один из металлических складных стульев напротив него. "Мне было бы приятно, если бы ты называл меня Вуди... И ты Макс?"


"Я Макс", - сказала она и не смогла удержаться от улыбки. "Интересное место для бизнеса. Ты, э-э, тоже здесь живешь?"


Пока она сидела, он тоже сидел. "На данный момент я знаю, да... Иногда спекуляция искусством заставляет нас пересмотреть наш образ жизни и сделать определенные выводы ".


"Например, кровать?"


Он вздохнул, но его ответ показался бодрым. "Я не буду отрицать, что в последнее время у меня было несколько неудач ... но я всего в одной сделке от Легкой улицы".


"Это в хорошей части Сиэтла?"


"Это выражение, дорогая. Предварительный импульс."


Макс подумал:


Мне нужно потусоваться с молодежью.


Шервуд говорил: "Знаешь, дорогая, ты очень молода и довольно хорошенькая. Ты выглядишь здоровой".


Она склонила голову набок, сузила глаза. "Спасибо... Я думаю. Какое это имеет отношение к любой сделке, которую мы могли бы заключить?"


Он похлопал по воздуху одной рукой. "Я ничего не имел в виду под этим - просто наблюдение. Но люди, которые приносят мне товары, по определению воры. Молодые - наркоманы, и у них нет своего... сильное свечение. У старших есть ... твердость, которой, я надеюсь, ты никогда не достигнешь ".


Она не знала, что на это сказать; неважно: Шервуд продолжал пахать.


"Сейчас я не говорю, что женщина... молодая женщина... не может быть вором, причем хорошим. Я знал многих за эти годы... Женщины-воровки, которых я знал, были либо ... неприятно жесткими, либо, откровенно говоря, лесбиянками... или и то, и другое."


Не зная, веселиться ему или раздражаться, Макс сказал: "И тебе интересно, гей ли я?"


В бороде снова блеснули зубы. "Моя дорогая, в моем возрасте, боюсь, это чертовски неуместно".


Макс улыбнулся в ответ. Он был обаятельным старичком. "Хочешь посмотреть, что у меня есть для тебя?"


"О да", - сказал он с легким намеком на недосказанность. "Я думаю, у нас было достаточно разговоров, чтобы выполнить общественный договор, не так ли?"


Она ответила на это застывшей улыбкой.


Повернувшись спиной к Шервуду, она медленно расстегнула сумку, незаметно положила ожерелье в карман, затем вытащила картину. Когда она повернулась к нему, его рот открылся, как люк.


После долгого разглядывания картины, он спросил: "Это ... это


реальный


вещь?"


"Так и должно быть". Она улыбнулась. "Но я не обижусь, если ты захочешь это протестировать".


"Пожалуйста", - сказал он.


Она положила картину на широкий письменный стол, и из одного из ящиков Шервуд достал устройство, которое, как он объяснил, было UVIN. Затем, стоя у письменного стола, картина напоминала пациента на хирургическом столе, ожидающего мастерства врача, он сказал: "Включи свет, будь добра, дитя мое?"


Макс сделал, как просил старина, и забор включил UVIN и провел его лучами по картине. Он перевел взгляд с картины на нее, выражение его лица почти... встревожен; а затем возвращаюсь к картине, снова рассматриваю ее в ультрафиолетовом свете. Раскат грома заставил ее подпрыгнуть; сильный дождь барабанил в окна и эхом разносился по коридору.


"Моя дорогая, " сказал он наконец, " это действительно настоящий Грант Вуд".


Пытаясь скрыть свое волнение, Макс спросила: "Сколько?"


"Обычно..." Он пожал плечами. "... шесть цифр, запросто. Но вы, возможно, догадались, что у меня здесь нет таких денег. На самом деле, у меня нет


Любой


здесь такие деньги ... Но я знаю нескольких покупателей, у которых они есть ".


Пульс возбуждения подскочил в ее животе. "Итак, каков наш следующий шаг?"


Где-то под этой бородой Шервуд изобразил полуулыбку. "Я полагаю, что о том, чтобы ты доверял мне в течение нескольких дней, не может быть и речи".


"Ты мне нравишься, Вуди", - сказала она. "Но не настолько".


"Я едва ли могу винить тебя. Что ж, тогда вот какая ситуация. Если мы захотим продать эту прекрасную картину по цене, близкой к ее стоимости, люди захотят ее протестировать. Для


видишь


это проверило... Чтобы это произошло, мне нужно, чтобы это было здесь ".


Максу не нравилось, к чему это клонится. "Что удерживает тебя от того, чтобы трахнуть меня?"


"Помимо моего возраста и цены на Виагру?" Он пожал плечами. "Все, что у меня есть, - это мое слово. Разве мистер Фогельсанг не поручился за меня?"


"О, конечно ... Но кто бы поручился за


это


подонок?"


"Верно, верно... но уверяю тебя, я честен ".


"Вуди, ты занимаешься краденым имуществом".


"Это правда, но я делаю это честно".


Она невольно рассмеялась. "Хорошо, Вуди, ты позвонишь мне, и я принесу картину, и тот, кто хочет посмотреть, как ее тестируют, может посмотреть, как ее тестируют".


"Это был бы осуществимый план, " сказал он, " если бы не две вещи".


"Продолжай".


"Во-первых, моя функция заключается в том, чтобы оградить вас от покупателей, а покупателей от вас - я обеспечиваю своего рода изоляцию, если, например, вы или мой клиент окажетесь участниками того, что раньше причудливо называлось "жало" ... это


это


термин "предимпульсный" тебе знаком?"


"Это так", - признала она.


"Во-вторых, дождь льет как из ведра, и тебе не следует рисковать, вынося под него картину, даже с твоей сумкой на молнии".


Макс пожала плечами со знанием, не свойственным ее годам. "Может быть, и так, но я все равно не оставлю картину здесь. У тебя хорошая линия быка, Вуди, но я только что встретил тебя ... И ты, может быть, честный мошенник, но ты все еще мошенник ".


Он издал щелкающий звук в щеку. "Это факт ... И это заказ, который мне бы очень пригодился прямо сейчас".


"Прекрасно. Ну?"


Забор испустил глубокий вздох. "Хорошо, маленькая леди. Позволь мне позвонить. Я знаю одного клиента, который идеально подошел бы для этого приобретения ".


"Превосходно. Расскажи мне о нем... или это она?"


Впервые на лбу забора появилась морщинка. "Я не могу назвать вам имя или какое-либо прошлое - вы и так достаточно компрометируете мою профессиональную этику".


Она ничего не сказала; она тоже хмурилась.


Шервуд достал сотовый телефон из кармана своего пиджака. "Должен ли я сделать звонок? Я сделаю все возможное, чтобы покупатель приехал прямо сейчас ".


"... Сделай звонок".


"Но ты не можешь быть здесь".


Теперь она начинала злиться. "Вуди, я не могу


не


будь здесь ".


Шервуд опередил ее. "Нет, дорогой... Что я хочу сказать, так это то, что вы идете в офис по соседству, вы можете использовать это отверстие в стене, чтобы наблюдать и слушать ". Он указал на отверстие размером с голову, которое она заметила, когда входила; отверстие находилось примерно в футе позади Шервуда и дало бы Максу идеальное место для наблюдения за транзакцией.


"Я все равно чувствовал бы себя лучше, зная, кто покупатель".


"Это не подлежит обсуждению, дорогая. Я бы тоже защитил тебя ".


Она встала, взяла металлический складной стул со своей стороны стола, и раздался громкий треск, когда она отломила от него спинку двумя своими маленькими руками в кожаных перчатках.


Глаза Шервуда вспыхнули. "Мне действительно нравятся напористые женщины ... Его зовут мистер Гликман, и это все, что я знаю. На самом деле он еще один слой изоляции, агент консорциума покупателей. Что я знаю ... и это должно тебя порадовать... заключается в том, что мистер Гликман платит по максимуму, наличными, которые невозможно отследить ... десятками, двадцатками, двадцатипятифутовками ... и он никогда особо не торгуется о цене. За такое качество, как это, он ожидал бы заплатить качественную цену... Должен ли я позвонить?"


Легкая улыбка появилась на ее полных губах, когда она сказала: "Давай, брось десятицентовик".


Улыбка Шервуда была восхищенной. "Ты


сделай


знаешь какой-нибудь предимпульсный сленг, не так ли, маленькая лисичка?"


Двадцать минут спустя, когда дождь все еще отбивал свой ритм стаккато по окнам, эхом отдаваясь в коридоре, как стрельба, Макс и ее ниндзя благополучно устроились в соседнем офисе, когда она услышала, как снаружи хлопнула дверца машины. Она подкралась к отверстию в стене и заняла позицию, которая скрыла бы ее и раскрыла таинственного Гликмана.


Со своей стороны, Шервуд, казалось, ничуть не нервничал, и Макс поняла, что она, без сомнения, не первый человек, который стал свидетелем сделки из этого тайника. Она действительно задавалась вопросом, не образовался ли иллюминатор из-за того, что недовольный клиент просунул голову скупщика через стену...


Спрятавшись в тени, Макс могла видеть сквозь дверные рамы из разбитого стекла своего личного кабинета, как двое мужчин прошли по коридору, прошли мимо нее, не заглядывая внутрь, и зашагали в кабинет Шервуда. Двое мужчин остались возле двери, и Макс не могла разглядеть ничего, кроме их фигур.


"Что случилось со стулом?" - спросил один из них, его голос звучал гнусаво и как-то приглушенно.


"Вандалы", - с отвращением сказал Шервуд, поднимаясь, а затем его тон потеплел. "Мистер Гликман, я прошу прощения за то, что вытащил тебя в такую мерзкую погоду... " Картина лежала на столе, как цветная промокашка. "... но, как я уже говорил тебе по телефону, это майор Грант Вуд".


Забор, гордо улыбаясь, поднял масонитовую доску.


"Это, безусловно, так", - ответил довольно утонченный голос.


"Я, эм... не встречал вашего партнера. Это нарушение этикета ".


"Нарушение этикета?" ответил другой, более грубый голос. "Я могу придумать кое-что похуже".


Ледяная дрожь пронзила Макса:


она слышала этот голос раньше


... в фойе особняка Джареда Стерлинга. Один из его команды безопасности! Маурер, чернокожий, подтянутый охранник...


"Что-нибудь похуже?" Сказал Шервуд, явно выведенный из равновесия.


Пара шагнула вперед, оказавшись на пути флуоресцентного света и в поле зрения Макса. В черном мокром от дождя плаще Маурер стоял справа, его нос был туго забинтован, в то время как слева другой "изолятор", мистер Гликман, стоял в лондонском тумане, и Макс тоже узнал его - его волосы были такого же стального цвета, коротко подстрижены, на щеках все еще виднелись шрамы, каждый размером с десятицентовик.


Начальник службы безопасности Стерлинга.


"Я имею в виду, - сказал Гликман, - пытаюсь продать картину, украденную у моего босса".


Все тело Шервуда, казалось, обмякло. "Я... Я... я понятия не имел... "


"Это было широко освещено в средствах массовой информации. Ты работаешь в области искусства. Конечно, вы знали, что эта картина принадлежала мистеру Стерлингу ".


"Но... джентльмены... Я не знал, что мистер Стерлинг был вашим клиентом. У меня сложилось впечатление, что вы представляли консорциум зарубежных покупателей... Прости меня".


"Нет", - сказал Гликман.


Охранник пытался проникнуть в лондонский туман, и Макс не думал, что он собирался за носовым платком. Она сделала три быстрых шага назад, затем бросилась на стену из гипсокартона. Она ворвалась в кабинет Шервуда как раз в тот момент, когда Маурер сделал первый выстрел. Макс не смог добраться до него вовремя, но в рефлекторной, хотя и бессмысленной самозащите Шервуд поднял картину перед его лицом.


Девятимиллиметровая пуля пробила картину, оставив дыру размером с мяч для гольфа, затем пробила голову Шервуда, сорвав кусок скальпа старика.


"Картина!" Крикнул Гликман, предупреждая.


Но второй выстрел Маурера разнес в клочья еще большую часть шедевра, прежде чем пробил грудь Шервуда и отбросил его назад, перевернув стул, отбросив картину, которая разбилась о стену, в то время как забор лежал на спине, разваливаясь.


Макс прыгнула, ударила ногой, ее ботинок прочно задел повязку на лице Маурера. Он закричал, выронил пистолет и упал спиной на пол, прикрывая рукой то место, где из носа хлынула кровь, красная струйка просачивалась сквозь сложенные чашечкой пальцы. Гликман увернулась, когда Макс прошла сквозь стену, и сбоку выстрелила в нее, но потеряла равновесие и промахнулась, пуля вонзилась в гипсокартон. Она бросилась на него, прежде чем он смог восстановить равновесие, уклонившись от дикого удара, и ударила ногой в сторону, ее ботинок врезался мужчине в пах, отбросив его на гипсокартон позади него, воздух со свистом вышел из него; он соскользнул по стене, и его рот был открыт в беззвучном крике.


Но начальник службы безопасности Стерлинга не был слабаком и вряд ли был новичком в боли; в нем еще оставалось много сил для борьбы, Гликман нанес еще один удар, на этот раз просвистевший мимо плеча Макса, снова попав в гипсокартон.


На полу рядом с мертвым скупщиком (который лежал на спине, невидяще уставившись в потолок) Маурер - его руки были измазаны и скользкие от собственной крови - пытался достать свой пистолет; он схватил его и направил на Макс, глупо не обращая внимания на то, как близко она была к его начальнику. Как только черный страж выстрелил, Макс нырнула в сторону, и пуля Маурера, пролетев мимо нее, подняла розовое облачко, попав Гликману в грудь.


Глаза начальника службы безопасности с железными волосами расширились от шока, и он откинулся назад, прислонившись к стене. Он посмотрел вниз на свою рану, затем на Маурера. Его последними словами было что-то вроде кашля: "Ты тупой ублюдок".


"О, черт", - сказал Маурер и повел пистолетом вокруг, ища свою цель, которая, казалось, исчезла.


Затем Макс внезапно оказался рядом с ним, схватил его за руку и согнул локоть не в ту сторону; Маурер закричал, его пальцы разжались, и он выронил измазанный кровью пистолет. Она продолжала двигаться, прикладывая крутящий момент к его плечу, когда заворачивала его руку ему за спину.


Охраннику было так больно, что он даже не мог кричать.


"Один вопрос", - сказала Макс, ее голос был холодным, жестким. "Неправильный ответ, я сломаю тебе руку". Она надавила чуть сильнее, чтобы подчеркнуть свою точку зрения; Маурер выгнул спину и жалобно застонал.


"Спрашивай! Спрашивай!"


"Где я могу найти Стерлинга...


прямо сейчас?


"


Он попытался повернуть голову, чтобы увидеть ее, но она приподнялась на локте, и его голова упала, когда он взвыл от боли.


"Давай узнаем этот ответ", - сказала она и начала двигать рукой вверх.


"Ладно, ладно! Он на игле."


Нахмурившись, Макс немного ослабила хватку, и с уменьшением боли из Маурера вышел весь воздух, который обмяк; она чувствовала, что если отпустит его, он упадет, как охапка дров.


"Спейс Нидл"?"


"Что за... нахуй другую иглу... сделка срывается".


"Еще", - сказала она, не потрудившись подчеркнуть свой вопрос приступом боли; теперь парень сотрудничал.


"Босс и этот русский, они продают какое-то дерьмо каким-то корейцам, там. Наверху."


"


Верно


сейчас?"


"Меньше чем через час с этого момента... да."


Макс сказал: "Спасибо", и отпустил его.


Секунду он стоял там, пошатываясь, спиной к ней, и сказал: "Я не буду ... не буду причинять тебе никаких неприятностей".


"Я знаю", - сказала она, рубанув его по задней части шеи.


Она оставила после себя поврежденную картину, мертвый забор, мертвого начальника службы безопасности и находящегося без сознания подчиненного Стерлинга, которому пришлось бы объясняться по поводу драгоценной картины, которую он испортил, и начальника, которого он застрелил.


По крайней мере, у Макс все еще было ожерелье в кармане, драгоценный предмет, который вызвал столько разрушений и смертей, вес которого внезапно стал очень тяжелым. Ей нужно было это, чтобы закончить цикл, иначе она и ее брат никогда не были бы в безопасности.


Глядя сверху вниз на Шервуда, она покачала головой. Старику не нужно было умирать, но она не чувствовала вины или ответственности. Он выбрал этот путь, даже если бы он никогда не добрался до Легкой улицы. Тем не менее, ей нравился эксцентричный скупщик краденого во время их коротких, но значимых отношений; и теперь Шервуд был просто еще одной вещью, отнятой у нее Стерлингом и Кафельниковым, еще одним товарищем, убитым, как Китайский клан...


В соседнем кабинете она надела очки янтарного цвета, вывела своего ниндзя в коридор и спустилась ко входу. Затем она поднялась на борт, запустила его и направила через дверной проем в ожидающий шторм.


Подгоняемый ветром дождь хлестал ее по лицу, когда она мчалась по Брод-стрит к "Спейс Нидл", но она не возражала - это казалось очищающим; она хотела, чтобы дождь смыл всю грязь и разложение из этого отвратительного города, этой раздробленной страны...


Припарковавшись в сгоревшем здании в двух кварталах отсюда и подняв глаза, чтобы сориентироваться, она была удивлена тем, насколько огромным выглядело здание. Естественно, она видела Иглу раньше - вы не могли жить в Изумрудном городе и не заметить Иглу, - но она никогда не обращала на это особого внимания.


Игла высотой более шестисот футов возвышалась подобно гигантскому металлическому цветку. Ночь была такой темной, а дождь таким плотным, что только во время вспышки молнии она смогла разглядеть верхушку здания. Маяк футуристической надежды, построенный в 60-х годах, "Спейс Нидл" теперь возвышался как призрачная дань разрушению, вызванному "Пульсом", скелет видения, о котором мечтали в более обнадеживающие, наивные времена.


За годы, прошедшие после the Pulse, экономический спад привлекал все меньше и меньше посетителей в знаменитое туристическое место, пока ресторан не обанкротился, смотровая площадка не была закрыта - слишком много людей прыгали - и банкетный зал был вынужден закрыться. Здание теперь служило главным образом тренировочной площадкой для каждого художника-граффитиста в городе, Игла, казалось, раскрашивала сотню разных оттенков одновременно; красный, черный, желтый, белый, аэрозольная краска всех возможных цветов была нанесена где-то на гигантское здание. Сувенирный магазин на первом этаже - его витрины уже давно были выбиты - казался Максу естественным местом входа.


Окрестности вокруг достопримечательности постигла та же участь и напомнила Макс о видеозаписях, которые она видела на Мантикоре, помеченных САРАЕВО и БЕЙРУТОМ. Единственные целые окна во всей округе, казалось, были в двух автомобилях, припаркованных на стоянке у основания Иглы, под жестяным навесом, по которому настойчиво барабанил дождь. Она придвинулась ближе, расположившись за мусорным контейнером на краю парковки. Отсюда ей было лучше видно две машины.


У одного, черного роскошного Лексуса, были калифорнийские номера - на нем должен был ехать русский; другой, старый Хаммер, оказался взятым напрокат и слишком сильно напомнил Макс о ее днях на Мантикоре. Возле каждой машины стоял охранник; тот, что возле "Хаммера", - парень пониже ростом, чем другой, - курил сигарету и прогуливался взад-вперед со стороны водителя.


Другой охранник, возле Лексуса, ближе к ней, прислонился к двери, глядя в ее сторону. Сначала она подумала, что он увидел ее, затем она поняла, что он смотрел в никуда, и его голова просто случайно была направлена в ее сторону. Тем не менее, как только она пошевелится, он, скорее всего, увидит ее ... и любой шанс на неожиданность исчезнет.


За мусорным контейнером она нашла камень размером с кусочек сахара и бросила его на улицу. Камень ударился о бетон, достаточно громко, чтобы быть услышанным из-за дождя; но, к их чести, оба мужчины посмотрели в том направлении . . Макс использует отвлекающий маневр, чтобы развернуться и спрятаться перед Лексусом.


"Черт возьми, это было?" - спросил другой мужчина, его акцент выдавал в нем японца.


"Без понятия", - скучающе сказал охранник возле "Лексуса". Он был одет в темно-коричневую куртку на молнии и черные джинсы.


Теперь ближе, Макс изобразила его Джексоном, коротко стриженным рестлером из ее первого визита в поместье Стерлинг.


"Должны ли мы провести расследование?" - спросил японец.


"Делай, что хочешь. Отмочи свою задницу. Мне приказано оставаться на месте ".


Японский охранник обошел "Хаммер" и закурил еще одну сигарету.


Джексон прислонился к водительской двери Lexus, уставившись в пространство;


настоящий огненный шар.


Макс решил сначала расправиться с японцем. Она подкатилась под Хаммер, и - когда его расхаживание приблизило его к ней достаточно близко - она схватила мужчину за лодыжки и подбросила их в воздух. Задыхаясь, он отправился в путь.


К тому времени, как он ударился головой о цемент, она выбралась из-под него; распластавшись там, охранник неуверенно поднял голову, чтобы посмотреть на нее остекленевшим взглядом, возможно, задаваясь вопросом, не снится ли ему такое прекрасное лицо, смотрящее сверху вниз...


Обладательница прекрасного лица ударила его кулаком в висок, и он откинулся назад, без сознания.


"Ты что-то сказал?" Спросил Джексон.


Не получив ответа, Джексон выпрямился, зажмурив глаза, наконец заинтересованный настолько, чтобы повернуться и посмотреть. Но все, что он увидел, были ботинки Макс, когда она с грацией боевого искусства перелетела через крышу машины и ударила его ногой в лицо. Джексон упал, выплевывая окровавленные зубы, как семечки, затем попытался подняться, сжимая то, что осталось от его улыбки... и Макс уложил его коротким ударом левой.


Дождь барабанил по жести над головой.


В те времена, когда Игла была местом семейного отдыха, здесь работали три лифта, и хотя Макс не планировала пользоваться одним, она хотела знать, все ли там в порядке. Если Стерлинг регулярно использовал Иглу для своих грязных сделок, ей даже не показалось странным, что коллекционер произведений искусства мог организовать подачу энергии в здание, которую только его люди знали, как активировать.


Макс прошла через разбитое окно в сувенирном магазине и осмотрела магазин; единственный звук, который она издавала, исходил от влаги, стекающей с ее кожи. Доступ к энергии должен был быть где-то на этом этаже. Пыль покрывала пол и прилавок тоже; она могла разглядеть, где находился кассовый аппарат до того, как его вырвали.


Она остановилась, внимательно прислушалась, ничего не услышала ... и поползла вперед.


Слева дверной проем вел в коридор, из которого выходили три лифта. Этот коридор поворачивал назад и скрывался из виду, поэтому Макс решил начать отсюда. За прилавком был еще один проем, ведущий в заднюю комнату. Снова внимательно прислушиваясь и по-прежнему ничего не слыша, она осторожно вошла в комнату - кромешная тьма ... Даже у Макса были проблемы со зрением. После медленного сканирования в поисках любых других дверей, X5 выехал задним ходом в относительный свет пустого магазина, время от времени полностью освещаемый молниями.


Макс подошел к двери магазина сбоку и заглянул в коридор с лифтами, но ничего не увидел. Двигаясь вперед, она смогла разглядеть лифты справа от себя. Она также могла видеть загоревшийся индикатор этажа над дверями лифта - они


были


работаю.


Ближайшая машина была на смотровой площадке, две другие были здесь, на уровне земли. Левая сторона зала когда-то была стеклянной стеной павильона, но теперь в основном представляла собой металлический каркас и случайные осколки. В шести футах за последней дверью лифта показался еще один дверной проем, на этот раз с небольшим лучом света, исходящим из него.


Она проскользнула через открытое пространство, заглянула внутрь ... и увидела одного из людей Стерлинга в маленькой комнате.


Единственным источником света была голая лампочка, свисающая, как электрический фрукт. Несколько больших печатных плат стояли вдоль одной стены, а марионетка Стерлинга сидела на складном стуле у другой стены, читая спортивный журнал с женщиной в бикини на обложке. Этот парень, которого она раньше не встречала, рыжеволосый, с широкой грудью и резко очерченным лицом; он был одет в коричневую куртку на молнии и темно-коричневые брюки.


Быстро войдя, она сказала: "Могу я взглянуть на это, когда ты закончишь с этим?"


Он поднял глаза в полном замешательстве, и она ударила его правой, левой и еще раз правой. Журнал выскользнул у него из рук, и он вместе со стулом упал; она поймала их, осторожно поставив и мужчину, и стул, избегая грохота. Она подумывала использовать моток веревки на своем поясе, чтобы связать парня; но решила, что этому можно найти лучшее применение позже, и связала его руки за спиной его же ремнем.


Поднимаясь на лифте наверх, они узнали бы, что она приближается.


Ей просто нужно будет подняться по лестнице в башню, где злой принц и множество его мерзких советников наверняка будут ждать.


Глава тринадцатая


ОСТРИЕ ИГЛЫ


КОСМИЧЕСКАЯ ИГЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


За углом от лифтов Макс подошел к двери с надписью "ЛЕСТНИЦА"; она была заперта на висячий замок, но теперь замок был сломан, сорванный металлический цветок на усыпанном мусором полу. Казалось, это недавняя работа, а не древнее злодейство вандалов.


Она осторожно открыла дверь и заглянула внутрь, вверх по лестнице, ведущей в темноту, которая поглотила их; стук дождя эхом отдавался внизу, как неорганизованный бой барабанов и горнов. Однако на самих ступеньках она легко могла разглядеть узор из мокрых следов.


Похоже, Макс был не единственным туристом, который пришел на Спейс Нидл сегодня вечером...


Вглядываясь в темноту, когда барабанный бой дождя скрывал звуки шагов, она не могла сказать, был ли человек, поднявшийся по этой лестнице, на полпролета впереди нее, или уже давно наверху...


Когда снаружи утих шторм, Макс рассматривала свой пятисотфутовый подъем как шанс, по крайней мере, на некоторое время обсохнуть. Ее волосы мокрыми прядями свисали на плечи, та ее одежда, которая не была кожаной, промокла, и если бы у нее не было ее особых даров, она бы замерзла; однако все, что испытала Макс, был легкий озноб. Как можно тише, прижимаясь к внешней стене узкой лестницы (следуя примеру тех мокрых шагов), Макс начала свой подъем.


Пройдя сто шестьдесят шагов, нисколько не запыхавшись, она вошла в банкетный зал, который пострадал от вандализма меньше, чем первый этаж, благо находился на высоте ста футов от уровня земли. Огни города были приглушены пронизывающим штормом, но ее кошачье зрение позволило ей рассмотреть это окружение...


В зале было больше столов, чем Макс мог сосчитать, многие перевернуты, некоторые все еще покрыты белыми скатертями, другие вместо этого покрыты толстым слоем пыли. Повсюду были разбросаны фиолетовые стулья, а все мелкие предметы - фарфор, столовое серебро, стаканы для воды, даже настольные лампы - по большей части казались давно исчезнувшими. Окна на этом уровне сохранились лучше, некоторые, но не все, выбиты, обычно пропускающие небольшое количество света - хотя сегодня это скудное освещение ограничивалось странными тенями, дико танцующими под ливнем.


Внимательно прислушиваясь к любым признакам того злоумышленника, который предшествовал ей, Макс ничего не услышала... только воющий ветер и стучащий дождь.


Ей все еще предстоял очень долгий путь к вершине, но она сопротивлялась желанию поспешить, даже с ее превосходной выносливостью, она не хотела рисковать измотать себя - в конце концов, она не могла быть уверена, какая битва ожидала ее на острие иглы, и ей нужно было быть как можно более свежей после столь трудного восхождения. Тратить силы на то, чтобы добраться туда, может оказаться тактическим самоубийством, и ее следующая возможность отдохнуть будет в ресторане с видом на небо, в четырехстах футах над ней. Между здесь и там были только она и лестница...


... и, возможно, другой "турист", который проделал этот путь раньше нее.


Продолжая свой подъем, она размышляла: единственное, что она могла сделать о том, что ожидало ее наверху, исходя из размера транспортных средств - Lexus мог вместить шестерых, Hummer, возможно, на пару больше. Итак, это было что? Четырнадцать парней, самое большее ... И она уже расправилась с тремя.


Это оставляло ей потенциальную армию из одиннадцати человек, с которой ей предстояло столкнуться, предполагая, что одним из них был человек на лестнице перед ней. Если другая альпинистка была незваной гостьей, как и она сама - с пока неизвестными целями - там могла быть дюжина парней... дюжина пушек... жду ее.


Прежде чем она начала этот подъем, индикатор этажа на уровне вестибюля показал, что лифт останавливается на смотровой площадке; в такую погоду она подумала, не возобновился ли обмен предметов искусства на наличные на этаже ресторана. Итак, она приготовилась к тому, что может ожидать за дверью...


... но только тишина, еще больше пыли и темноты встретили ее. Очевидно, дождь и ветер или нет, сделка состоялась там, где все согласились - возможно, только на относительной открытой местности, даже в шторм, эти ненадежные люди могли доверять друг другу.


После этих дополнительных 640 шагов и четырехсот футов подъема даже генетически превосходные мышцы Макса почувствовали жжение. Она остановилась, чтобы прислониться к стене.


Теперь, на высоте пятисот футов над улицей, когда снаружи все еще бушевал шторм, X5 оказалась в комнате, настолько темной, что даже ей пришлось напрячься, чтобы разглядеть детали в полумраке. Она могла видеть кабинки на возвышении - они позволили бы даже тем, кто ужинает в центре ресторана, наслаждаться великолепным видом на город - и кленовые панели, украшенные другими светлыми породами дерева, придающие помещению стильный вид и, вероятно, в течение дня естественное сияние. Несмотря на то, что подушки сидений были покрыты пылью, они приобрели первоначальный светло-желтый цвет, который добавил бы яркости дневному освещению.


Она одной рукой в перчатке вытерла пот со лба, ее дыхание было легким, размеренным; она чувствовала себя прекрасно, чертовски почти свежей, готовой к финальному раунду с последними двадцатью футами, чтобы покончить со всем этим и сразить Стерлинга и Кафельникова ... и, может быть, только может быть, самого Лайдекера...


"Господи, почему бы тебе время от времени не приседать?"


Это был молодой мужской голос, справа от нее. Развернувшись к нему, она встала в боевую стойку.


Из темноты донесся голос: "И твои навыки чертовски заржавели... Черт возьми, ты даже не знал, что я был здесь."


В ярости - на саму себя, потому что этот голос был прав - она сказала: "Тогда прекращай играть в прятки - выходи и проверь мои боевые навыки на собственном опыте".


Молодой человек вышел на тусклый свет - фигура в черном, от рабочей формы до кепки-чулка, которая не совсем скрывала короткие каштановые волосы военного образца; узкое, угловатое лицо, зеленые глаза, были теми же, хотя он вырос в настоящего мужчину. Макс почувствовала, как слабеет каждый мускул в ее теле, и восхождение не имело к этому никакого отношения.


Сет.


Не Зак, а Сет... кому не удалось сбежать той ночью вместе с остальными... был ли он X5 Лайдекера? Или мятежник, за которого его выдала SNN?


Выйдя из своей боевой стойки, но оставаясь настороже, Макс потребовала: "Какого черта ты здесь делаешь, Сет?"


"Я польщен, что вы узнали меня", - сказал он. "Кто из вас такой? Jondy? Может быть, Макс?"


"Я думал, ты


знал


я..."


"Твой штрих-код был виден, когда ты прислонилась к стене, сестренка. Я собираюсь сказать, что ты Макс ".


Она кивнула, и волна эмоций - какая-то горько-сладкая теплота оттого, что ее узнал брат, - непрошеная прокатилась по ней.


Глаза Сета сузились, и он указал пальцем в перчатке на потолок. "Ты


осознай


что там происходит наверху?"


Она кивнула.


Он все еще был таким серьезным, его лицо было пустой маской, в глазах не было эмоций - только у Зака было более жесткое игровое лицо, чем у Сета. "Это мой последний шанс сбежать с Мантикоры - навсегда".


"Уйти?" - спросила она.


"Это верно. Может быть, мы могли бы пойти вместе ".


Нахлынуло больше эмоций, но она сказала натянуто: "Откуда мне знать, что ты не с Лайдекером?"


Игровое лицо растворилось в замешательстве - обиде, угрюмом замешательстве. "Какого черта ты говоришь такие вещи?"


И теперь обвинение вырвалось у нее: "Когда мы бежали, ты не уходил!"


В ответ прозвучала защита: "Они


пойманный


я!"


"Это верно... они притащили тебя обратно. Ты закончил школу с отличием, братан?"


Она сделала зловещий шаг к нему, и он встал в боевую стойку, которая отражала ее собственную.


Но он не атаковал; он сказал; "Я сбежал той же ночью - двое из них думали, что поймали меня, но я перевербовал ублюдков и выбрался в суматохе. С тех пор я убегаю, как, должно быть, и ты ".


Даже когда она подозрительно смотрела на него, она хотела всем сердцем, каждой клеточкой своего существа поверить ему. Если она и другие сбежали той ночью, почему не он?


Несмотря на генетическое вмешательство и военную подготовку, внутри нее был импульс, импульс, который подпитывался Люси и ее матерью (если не тем ужасным приемным отцом) и, да, Муди и Китайским кланом, которые лежали мертвыми из-за нее. Этот импульс - который заставил ее хотеть верить Сету больше, чем она когда-либо верила чему-либо - взывал к семье, к кому-то вроде нее, кого она могла бы назвать братом или сестрой...


Эти мысли были прерваны визгом шин на парковке внизу - звуком, который только она ... или кто-то вроде нее... можно было услышать в шквале. Отвечая, они с Сетом подошли к краю и посмотрели вниз сквозь косой, режущий дождь. Им помогла вспышка молнии, окрасившая мир в белый цвет, и они оба увидели черные внедорожники мантикоры, подъезжающие под странными углами, из которых высыпал тактический отряд.


"Лайдекер", - выдохнул Сет.


"Черт возьми!" Сказал Макс, ярость смешивалась с печалью. "Я должен был


известно


ты был у него в кармане!"


Она развернулась и нанесла удар ногой в его грудь, но он блокировал его; она сохранила равновесие, но дала ему время нанести свой собственный летящий удар, от которого она умело уклонилась...


... и затем двое из них встали лицом друг к другу в боевую стойку.


Сет качал головой, и в его глазах читалось отчаяние. "Макс, я клянусь - я


не


с ним. Я не знаю


как


он нашел нас".


Ее голос сочился сарказмом: "Я


держу пари


это тайна".


"Сестренка, мы


оба


нужно выбираться отсюда ".


Она нанесла ему тычок левой, но он отклонился назад, удар скользнул по его груди, и когда он отскочил назад, он схватил ее за руку, используя ее собственный импульс против нее, переворачивая ее через себя на стол, который разлетелся вдребезги под ее ударом.


Когда она поднялась из руин, слегка ошеломленная, он сказал: "Мы должны поднять сюда лифты - это замедлит Лайдекера".


В комнате сверкнула молния, и Макса охватило сомнение - может быть, Сет все-таки говорил правду...


Она сказала, указывая на потолок: "Нет, не делай этого... они увидят световые индикаторы этажа наверху!"


Это означало бы, что любое преимущество внезапности было бы потеряно, когда дело касалось Стерлинга, Кафельникова и их маленькой армии.


Но было слишком поздно для дальнейшего обсуждения.


Сет уже нажимал на кнопки, вызывая два оставшихся лифта с первого этажа в ресторан. Она могла только надеяться, что Стерлинг, Кафельников и их покупатели не следили за индикаторными лампочками.


"Оно того стоит", - яростно сказал Сет. "Мы не можем попасться Лайдекеру сейчас".


"Или Лайдекер уже в том лифте?" - спросила она сквозь сжатые зубы.


"Черт возьми, сестренка! Захватите несколько столиков."


"Почему?"


"Когда этот лифт поднимется, мы закроем его открытым и оставим машины здесь... Таким образом, Лайдекеру и его ребятам придется совершить большое восхождение!"


Теперь она начинала ему верить.


Они подтащили столики, и когда прозвенел звонок и открылась дверь первого лифта, она остановилась, затаив дыхание, ожидая увидеть, не выскочит ли ТАКС...


... но в машине было пусто.


То же самое было со вторым, и они подтолкнули столики, чтобы двери лифта открылись, после чего брат и сестра остановились, чтобы улыбнуться друг другу в небольшой момент триумфа.


Когда Сет бросился вверх по лестнице на смотровую площадку, Макс задержался на несколько нерешительных мгновений. Противоречивые эмоции все еще боролись внутри нее; паранойя стольких лет в бегах заставила ее задуматься, мог ли Сет каким-то образом все еще работать на Лайдекера - могло ли это быть какой-то ловушкой?


Впрочем, она не задержалась надолго. Лайдекер был там, внизу - заблокированные лифты только задержали бы его прибытие. Оставался единственный вариант: последовать за Сетом на смотровую площадку.


Макс взлетел по последним тридцати двум ступенькам, ворвался через дверь под ветер и дождь на открытой платформе.


За 1,6 секунды Макс оценил все это: дождь безжалостно барабанил по синтетическому материалу крыши из стальных балок бетонной площадки, которая была окружена бетонной стеной высотой в три фута со стальными прутьями, торчащими примерно через каждые десять футов. В каждом из них было по четыре отверстия, которые служили проушинами для стальных тросов, которые удерживали людей от прыжков, когда "Игла" была в ходу; но тросы давным-давно были украдены для утилизации, остались только низкая стена и толстые стальные стержни. Ветер усилил дождь до неистовства, и видимость за пределами самой палубы была близка к нулю. Группа из трех лифтов поднялась через середину Иглы и открылась на палубу, в аккуратный ряд слева от двери на лестницу, через которую Макс вышел, чтобы увидеть...


... Сет вступил в бой с двумя мускулистыми корейцами в черных плащах перед лифтами!


Справа от нее она едва могла разглядеть Джареда Стерлинга и другого корейца постарше, в коричневых и черных тренчах соответственно, их волосы стояли дыбом на ветру, как будто они были в ужасе, став свидетелями драки между молодым X5 и корейскими головорезами.


Магнат держал за ручку большой черный портфель с произведениями искусства, без сомнения, содержащий какой-то шедевр, предназначенный для продажи за границей, а правый кулак азиата сжимал ручку портфеля... двое мужчин, очевидно, застыли в разгар перепалки. Кафельникова нигде не было видно, хотя он легко мог быть просто вне поля зрения, за любым изгибом палубы; и где-то, она знала, должны были скрываться Моралес и, вероятно, еще несколько человек из службы безопасности Стерлинга.


Что касается Лайдекера и его тактической команды, они должны были появиться в какой-то момент - в конце концов, нужно было вызвать еще один лифт, который они с Сетом не заблокировали своими столами... в таком случае Лайдекер мог бы в любой момент устроить свой собственный мелодраматический выход на эту продуваемую дождем сцену.


Сет нанес апперкот одному из корейцев, раздробив головорезу нос, алый всплеск в серой ночи; мужчина упал на цемент и не двигался, на его темном плаще образовалась черная лужа. Когда мужчина X5 обошел второго корейца, Макс мельком увидел Моралеса с пистолетом наготове, обходящего стену лифтовых шахт, невидимого Сету с фланга.


Макс бросилась на Моралеса, что привлекло его внимание, и защитник Стерлинга выпустил в нее пулю, от которой она уклонилась, а затем оказалась почти на нем, все еще низко, ударив его прямым правым в пах. Моралес выпустил все свое дыхание в вое боли, соперничающем с воем ветра. Когда он обхватил себя одной рукой, опускаясь на одно колено, как будто молился ей, Макс выбила пистолет из его другой руки, как того отвратительного металлического жука, которым он и был. Затем она поставила его вертикально ударом левой в солнечное сплетение, ударила его головой и с удовольствием наблюдала , как охранник с ввалившимися глазами упал навзничь на палубу, такой же без сознания, как и бетон, на котором он лежал, распластавшись.


Макс этого не видела, но когда Моралес выстрелил в нее, и Стерлинг, и кореец повернулись на выстрел. Каждый из них приложил руку и к портфелю, и к портфелю, и кореец, очевидно, неправильно истолковал ситуацию как совершенное предательство и попытался удержать оба предмета при обмене.


Когда Макс обратила на них свое внимание, два коллекционера картин боролись взад и вперед в почти комическом перетягивании каната, поскольку каждый теперь пытался претендовать на оба приза.


Сет тем временем перепутался с оставшимся корейским головорезом; он поймал своего противника ударом левой и двумя быстрыми правыми, заставив крепкого корейца пошатнуться, руки мужчины опустились по бокам, как будто умоляя Сета нанести удар - что Сет и сделал, прыгнув и ударив его ногой в грудь. Кореец отлетел назад, его череп отскочил от цементной стены рядом с лифтами, где он рухнул на пол, либо без сознания, либо мертвый.


Затем Сет направился к Стерлингу и корейскому покупателю, только для того, чтобы быть отрезанным другой парой огромных азиатов-телохранителей, которые были за дальним углом лифтов и направлялись вступиться за своего работодателя в его перетягивании каната с американским арт-дилером.


Хлещущий дождь, Сет оказался между двумя азиатами, сдерживая их пинками из боевых искусств, когда перед Максом, казалось, материализовались еще двое из охраны Стерлинга: долговязый белый парень и плотный, мускулистый латиноамериканец. Она сделала сальто назад, каждая из ее ног пнула по одному из мужчин и отправила их обоих на спины, очевидно, в нокаут.


Она вскочила на ноги и направилась к Стерлингу; но долговязый охранник протянул руку, схватил ее за лодыжку и с силой повалил на пол.


Максу это причинило не столько боль, сколько разозлило... ее...


прочь!


Лежа на боку на влажном бетоне, как будто выполняя упражнение, она ударила ногой в ответ, ее нога попала ему в лицо, его лицо исчезло, нос и челюсть сломались, за маленькой трещиной последовала большая. Он пошел спать, как хороший мальчик...


Только теперь латиноамериканец вернулся на


его


ноги, и, очевидно, теперь он знал, что лучше не пытаться отвечать Максу ударом на удар; он потянулся под мышкой за пистолетом... но так и не сделал этого. Макс вскочила на ноги, а затем развернула одну из этих ног, целясь в сторону лица. Удар был не таким уж сильным - и просто привлек его внимание, его глаза вращались, как шарикоподшипники, но ноги оставались под ним. Макс подпрыгнул и крутанулся в воздухе, этот удар практически оторвал нос от лица мужчины, когда он упал без сознания, и, вероятно, был рад этому.


Стерлинг и корейский коллекционер проложили себе путь к трехфутовой стене, которая окружала смотровую площадку, где властвовали ветер и дождь. Они продолжали дергать портфель взад и вперед, каждый не в состоянии получить преимущество над другим. Небо рычало на них, и ветер бил в них, и дождь хлестал по ним и палубе, делая их опору ненадежной.


Стерлинг дернул портфель как раз в тот момент, когда он выпустил из рук портфель, внезапное движение, которое выбило ноги корейца из-под него, и он откинулся на край и, казалось, одной рукой потянулся к Стерлингу, даже когда другой держал портфель с произведениями искусства, его глаза умоляли. Но Стерлинг просто наблюдал, как мужчина упал в ночь, его крики были едва различимы из-за шторма, портфель хлопал, как большое сломанное крыло, когда мужчина падал с пятисот футов навстречу верной смерти.


Выходя из своего последнего вращающегося прыжка, Макс поймала последние моменты этого противостояния, и теперь она развернулась, чтобы найти Сета, чтобы помочь ему; но она увидела только двух корейских телохранителей, наваленных друг на друга, как куски мяса мясника.


Завершая свой пируэт, она, наконец, увидела Сета, который двигался, направляясь к Стерлингу и тому портфелю с деньгами. Позади своего брата она могла видеть - он выходил из-за дальнего конца смотровой площадки - русского, его длинные светлые волосы потемнели и пригладились от дождя, на нем было ниспадающее длинное темное пальто, застегнутое от колен до шеи; похожий на рок-звезду гангстер указывал на Сета, но не пальцем: девятимиллиметровым "Глоком".


Сет не видел Кафельникова, и Макс выкрикнул предупреждение, но пистолет русского рявкнул, и пуля пробила левое плечо Сета, заставив X5 потерять равновесие. Ее брат, пошатываясь, направился к Стерлингу в плаще, который одной рукой схватился за ручку портфеля, а другую поднял вверх, как будто это могло остановить несущийся на него человеческий товарный поезд.


Стерлинг даже взвизгнул: "Остановись!"


Как будто это могло принести какую-то пользу.


Макс подбежал к ним с одной стороны, как и Кафельников с другой, его пистолет все еще был поднят. Второй выстрел русского прошел мимо цели, как раз в тот момент, когда Сет здоровой рукой сжимал портфель. Но третий удар Кафельникова пришелся Сету в правую икроножную мышцу, и Х5 врезался в Стерлинга, инерция парня отбросила их обоих к краю стены.


Совершив идеальный удар в прыжке, Макс выбил пистолет из руки Кафельникова и, в то же время, вывел его из равновесия. Используя свое преимущество, Макс снова ударила его ногой и поймала скользящий удар, который отбросил его назад. Когда русский попытался подняться, она левой рукой схватила его за лацкан пальто и сильно ударила правой. Его глаза закрылись, и он обмяк, большой мужчина повис за пальто на ее крошечной ручке.


Опустив его на цемент, Макс обернулся и увидел Стерлинга и Сета, борющихся в опасной близости к краю стены, ветер и дождь дразнили их. Радуясь, что удержалась за ту веревку, она схватила моток, как ковбой, готовый раскрутить свой аркан, и двинулась к паре. Когда она приблизилась, пара пошатнулась, Стерлинг поскользнулся на мокром цементе, и они оба упали с края.


"Сет!"


она плакала.


Подбежав к стене, Макс оглянулся и увидел Сета несколькими футами ниже, у подножия защитной стены, вцепившегося в цементный выступ пальцами руки, которая принадлежала его поврежденной руке. Его здоровая рука держала портфель, в то время как Стерлинг болтался, как серьга, также цепляясь за кейс. Воющее ночное небо, казалось, теперь смеялось; но магнат хныкал, его глаза были широко раскрыты и дикими, когда его хватка начала выскальзывать из-под влаги.


Макс знала, что у нее есть всего несколько секунд.


Она обвязала веревку вокруг одного из стальных прутьев, затем протянула ее Сету, который едва смог оторваться от стены и ухватиться за нее. Стерлинг вскрикнул, когда чуть не упал, но сумел удержать руки на том портфеле.


"Я тебя вытащу!"


она прокричала сквозь ветер и дождь, и снизу Сет кивнул - почти деловым тоном, который возвращал их к тренировкам на Мантикоре, - и Стерлинг закричал: "Быстрее, ради Бога, девочка, быстрее! Я заплачу тебе


что угодно!


"


Однако, прежде чем Макс смогла что-либо предпринять, она почувствовала на себе руки, и кто-то поднял ее, сбил с ног очень жестоким образом, выбросив за борт, как ребенок, посетивший Иглу, мог бы бросить на землю обертку от конфеты.


Вращаясь в воздухе, Макс потянулся вперед и вверх, вслепую хватаясь за веревку и вместо этого хватаясь за ткань сначала одной рукой, затем другой...


... и снова она обнаружила, что висит высоко над городской улицей, и только лацканы куртки Кафельникова удерживают ее от падения. Ее ноги врезались в Сета и Стерлинга, болтающихся под ней, когда она изо всех сил пыталась удержаться на русском, который теперь был прижат к стене, пытаясь удержаться от того, чтобы его не потянули на себя. Он вцепился в ее руки одной своей, другой крепко сжимая рукоятку "Глока".


Он зарычал на нее: "Ты жалкая сука!"


Покачиваясь, цепляясь за его пальто, она вызывающе улыбнулась ему, как дождь и ветер им обоим. "Déj à vu все снова, да, Михаил?"


Теперь он ухмыльнулся, ужасная, садистская белозубая улыбка осветила ее, как кривая луна. "Да, навевает прекрасные воспоминания - например, убийство вашего драгоценного китайского клана ... "


Русский расстегивал пальто, чтобы он мог снять его и позволить ей упасть!


Встретившись взглядом с Кафельниковым, она отпустила один лацкан; в темноте он не мог видеть, как она схватилась за веревку теперь уже свободной рукой.


"Это для Фрески", - сказала она со льдом в голосе.


Его куртка была наполовину расстегнута. "Кто это, черт возьми?"


"Никто. Просто еще одна из твоих жертв... "


И она дернула за этот лацкан и пронесла русского мимо стены, перекинув через голову, швырнув его в проливную ночь.


Кафельникова кричала всю дорогу вниз, и, благодаря своему обостренному слуху Мантикоры, Макс смогла услышать удовлетворяющий


шлепок


о его приземлении.


Она взобралась по веревке, перебралась через стену и наклонилась, чтобы начать подтягивать двух других. Сет оставался тихим, почти безмятежным, в то время как Стерлинг плакал, молился и, возможно, обмочился, насколько она знала... если бы дождь не прикрывал его.


Позади нее все три лифта одновременно зазвенели.


Ее взгляд метнулся к висящему раненому Сету:


они знали, братья и сестры знали...


Лайдекер был здесь - он и его тактическая команда высыпали бы из этих трех кабин лифта через несколько мгновений!


Посмотрев вниз на Сета, она увидела, как он медленно, но решительно покачал головой. Он не сказал, но она почти могла прочитать его мысли: он был ранен и не мог сбежать; и он не собирался возвращаться на Мантикору...


Была ли это одинокая слеза, скатившаяся по его лицу, подумала она, или просто еще один дождь?


"Прости, Макс", было все, что он сказал...


... и он отпустил веревку.


Сет тихо упал, одарив едва заметной улыбкой сестру, которая страстно потянулась к нему.


Джаред Стерлинг, с другой стороны, кричал и размахивал руками, как будто Бог мог внезапно даровать ему дар полета; но Всемогущий, по-видимому, был в ироничном настроении, потому что все, что богатый дурак получил за свои усилия, - крышка портфеля открылась, и деньги дождем посыпались на парковку.


Макс отвернулась, прежде чем оба мужчины упали на тротуар, и прямо сейчас она не наслаждалась своей способностью воспринимать тонкости звука в эту жестокую ночь.


Голос позади нее крикнул: "Стоять!"


Но это был не Лайдекер, просто один из членов команды TAC.


"Не двигайся - покажи мне свои руки. Сейчас, сейчас, сейчас!"


При других обстоятельствах она, возможно, улыбнулась бы, представив изумленное выражение на лице члена отделения, когда она перепрыгнула через стену и исчезла из виду, очевидно, погрузившись в ночь.


Что она и сделала. Команда TAC не могла видеть, как она поймала в ловушку конец свисающей веревки, выпрыгнула наружу, а затем вернулась обратно, через окна без стекол в ресторан внизу.


Она приземлилась, как кошка, которой отчасти и была, с поднятой головой, настороже - теперь у нее были только секунды. Лайдекер отправил бы за ней своих людей, одних вниз по лестнице, других в лифты. Она подбежала и нажала кнопки "ВНИЗ" на всех трех, надеясь хотя бы замедлить преследующую команду, и побежала по лестнице.


Ее брат отдал свою жизнь, чтобы не попасть снова в руки Лайдекера; она рискнет своей, чтобы избежать той же участи, и трауру придется просто подождать.


Смотровая площадка была похожа на корабль, бороздящий штормовое море, и "капитан" Лайдекер был по-королевски зол.


"Он перепрыгнул через


на чьей стороне?


" - взревел он.


Солдат кивнул, одетый в черную форму с защитными очками, кевларовым жилетом, шлемом и MP7A. "Но это не выглядело как...


он,


сэр."


"Какого черта ты-"


"Сэр, фотографии, которые вы нам показывали. Я был у лифта, а он ... или она... была у стены, девушка, и из-за всего этого дождя ...


Лайдекер попал солдату в лицо. "Мистер, как, во имя всего Святого, вы можете принять девятнадцатилетнего мужчину за "девушку"?"


"Сэр, я-"


Лайдекер взглядом заставил его замолчать, отмахнулся от него и зашагал к краю стены обзорной площадки, где сквозь хлещущий дождь едва можно было разглядеть кровавую бойню внизу. Это было бы чертовски сложно скрыть.


Затем он заметил веревку, дразняще развевающуюся на ветру.


Он выплюнул в свою портативную рацию: "Такт пять".


Затрещало радио, и голос с первого этажа произнес: "ТАКТ пять".


"Кто-нибудь спускался на лифте?"


"Нет, сэр".


"Внимательно наблюдай за ними. У нас может быть еще один Икс-Пять на территории. Возможно, женщина".


"... Да, сэр".


Лайдекер кивнул головой одному из мужчин. "Спускай веревку, солдат".


Мужчина без колебаний перекинул свое оружие обратно через плечо и, перевалившись через край, скрылся из виду. Лайдекер сейчас бродил по смотровой площадке, осматривая жертвы здесь, наверху - по крайней мере, полдюжины. Большинство из них казались живыми и приходили в себя после той взбучки, которую мог нанести X5...


"Тактика вторая", - сказал он в рацию.


"ТАКТИКА вторая".


"ТАКТИКА номер два, возьми половину команды и обыщи здание в поисках нашего человека. Возможно появление второго Икс-Пять на месте, женщина."


"Да, сэр".


Он повернулся к ближайшему к нему члену команды. "ТАКТИКА третья, избавьтесь от тел и очистите место".


Мужчина колебался.


"Вы что, не слышите меня в такую погоду, мистер?"


"Нет, сэр. Это так, да, сэр."


"Тогда выполняй свои приказы".


"Да, сэр".


Лайдекер повернулся и направился обратно к лифтам, где его ждали еще шесть человек в боевой черной форме. Позади себя Лайдекер услышал пистолетный выстрел, затем еще и еще.


"В чем проблема?" он спросил.


"Лифты, сэр", - сказал один из солдат. "Двери закрылись..."


"Ты мог бы попробовать оттолкнуться", - сказал Лайдекер сквозь зубы, улыбаясь, хотя он совсем не был счастлив. "Они просто могут вернуться".


"Да, сэр".


Что-то сжалось в животе Лайдекера. Он попал на радио. "ТАКТИКА номер два?"


"ТАКТИКА вторая. На лестничной клетке, сэр. Никаких признаков кого-либо."


"Продолжай искать, ТАКТИКА номер два. Время на исходе."


"Да, сэр".


Средний лифт звякнул, и его двери скользнули в сторону.


Лайдекер сказал в рацию: "Такт пять".


"Тактика пятая. Никакого движения, сэр."


Прибыли два других лифта, и трое мужчин сели в вагоны с обеих сторон, причем Лайдекер в одиночку летел в среднем лифте; он спустился на один этаж, и двери открылись в пустой ресторан - то есть пустой, если не считать солдата, которого он послал вниз по веревке, который подошел.


"Что-нибудь?" - Спросил Лайдекер.


Солдат указал. "Сэр, повсюду мокрые следы - больше, чем одна пара".


Лайдекеру это не понравилось; то, что это могло означать, сделало его очень несчастным. "Ты обыскал весь этаж?"


"Я проследил по отпечаткам до лестницы, сэр, но некоторые вели вверх, а некоторые вниз".


Лайдекер раздраженно сказал: "Оставайся на этой позиции".


В вестибюле Лайдекер вышел из лифта и обнаружил, что прибыла команда уборщиков - в желтых костюмах ДЛЯ сбора ТОКСИЧНЫХ ОТХОДОВ и без оружия. На парковке они уже разбирались с разбрызганными останками того, что казалось четырьмя разными телами.


Несколько мантикорских специалистов в желтых комбинезонах собирали части и наполняли мешки для трупов. Один из них отделился от группы и поспешил к Лайдекеру, показывая пластиковый пакет толстыми пальцами в желтой перчатке.


"Вы захотите увидеть это, сэр", - сказал мужчина в желтом комбинезоне, его голос был приглушен головным убором.


Держа пакет с пластилином под дождем, Лайдекер смог разглядеть фрагмент человеческой плоти, но ничего существенного. Он достал мини-фонарик и внимательнее рассмотрел содержимое сумки: кусок кожи с серией черных цифр, по четыре в ряд, и штрих-кодом, остальные цифры сокращены с обоих концов, вероятно, из-за удара о зазубренный бетон, который отделил голову Сета от его головы.


Но даже неполного числа было достаточно, чтобы Лайдекер понял, что они пометили другого X5 ... или, возможно, X5 пометил себя.


"Хорошая работа, солдат", - сказал он, возвращая пакет уборщику. "Запри это доказательство подальше. Высочайшая степень безопасности".


Полковник Дональд Лайдекер проверил различные тактические позиции, чтобы узнать, заметил ли кто-нибудь кого-нибудь или что-нибудь еще. Тот молодой солдат, должно быть, ошибся: это был Сет, который прыгнул за борт, упав на свой фигуральный меч, вместо того, чтобы вернуться в лоно Мантикоры.


Его выбор.


Затем Лайдекер вернулся на радио. "Все члены TAC собираются на первом этаже - подозреваемый задержан, я повторяю, подозреваемый задержан. Мы возвращаемся домой, мужчины... Седлай коня."


К полковнику подошел другой мужчина в желтом комбинезоне, на этот раз с бумажником в руке. "Один из погибших, похоже, та самая компьютерная шишка - Джаред Стерлинг".


Лайдекер покачал головой-


чертов бардак,


он подумал - и затем, уже мысленно сплетая новую паутину, сказал: "Хорошо".


Техник вернулся на залитую кровью парковку, а Лайдекер вернулся внутрь, нашел тихий, сухой уголок и позвонил по мобильному телефону, представившись другим специалистом по Мантикоре, закончив словами: "Подавленный недавними неудачами в бизнесе, известный компьютерный магнат покончил с собой прошлой ночью, когда прыгнул с вершины Спейс Нидл в Сиэтле".


Голос из камеры сказал: "Мы можем сделать так, чтобы это произошло".


"Сделай это - и пропусти деньги по обычным каналам".


"Да, сэр".


Они не забрали бы все деньги Стерлинга - это могло бы вызвать подозрения у определенных политиков-реформаторов и их лакеев из либеральной прессы. Всего несколько миллионов, чтобы все выглядело так, будто у коллекционера произведений искусства все пошло наперекосяк. Может быть, им пришлось бы подбросить какие-нибудь наркотики или компрометирующие фотографии; но мир в целом никогда бы не усомнился в не столь трагичном самоубийстве другого бедного маленького богатого мальчика.


Лайдекер нажал ОТБОЙ и вернулся на парковку, чтобы проконтролировать. Сейчас спускалась тактическая группа, и он увезет их отсюда к чертовой матери, пока это не превратилось в инцидент. Не стоило бы этого делать, Глаза только для того, чтобы насладиться сегодняшним весельем и играми...


Слава Богу, район был практически безлюден, за исключением наркоманов, алкашей и прочего сброда, это не то место, где кто-то стал бы вызывать полицию после нескольких выстрелов.


Размышления Лайдекера были прерваны звуком - через несколько кварталов - мотоцикла, который завелся, а затем тронулся с места. Когда он повернул свое испачканное дождем лицо в сторону рева двигателя, Лайдекер ничего не увидел. Что-то не давало покоя в глубине его сознания - эта девушка, та замечательная девушка из Лос-Анджелеса, - но он пожал плечами. Все было сдержано. И еще один X5 можно было бы вычеркнуть из списка.


Никто никогда не узнает, что произошло здесь сегодня ночью. Тела и кровь будут сметены, как мусор, которым они были; а деньги, которыми была завалена парковка, будут взяты под стражу Мантикорой.


Дела в Сиэтле скоро должны были завершиться. Они бы отправились домой...


... только у Дональда Лайдекера все еще было гложущее, ноющее чувство, что он что-то упустил, что-то важное, что для успеха устранения Сета также произошел важный, но неуказанный сбой, создающий неприятный баланс.


Два дня спустя, вернувшись в Вайоминг, он вызвал к себе в офис определенного члена команды TAC - молодого человека, который видел, как X5 нырнул с той смотровой площадки. Лайдекер, узнав, что одним из убитых был русский, которому он помогал в резне в Китайском театре, задался вопросом, указывает ли присутствие Кафельникова также на присутствие той необычной молодой женщины из Китайского клана, которую неопознанный подозревал в X5.


"Расскажи мне еще раз, что ты видел", - попросил Лайдекер.


Солдат, Кинан, сам совсем ребенок (из Небраски), теперь носил простую черную форму вместо своего тактического снаряжения. Его светлые волосы были коротко подстрижены, и за полтора года службы он не проявил ничего, кроме преданности программе.


Мальчик, очевидно, тщательно обдумывал вопрос, прежде чем рискнуть ответить. "Сэр, я видел X5, известного как Сет. Он стоял ко мне спиной, и...


"Нет". Лайдекер поднялся из-за своего стола, уперев руки в бедра. "Не говори мне то, что я хочу услышать. Скажи мне правду - скажи мне точно, что ты


действительно


видел ту дождливую ночь."


Кинан встретился взглядом со своим начальником. "Я видел девушку, женщину на самом деле... с черными волосами, одетый в черное, сэр. Кожа, я думаю. Что-то вроде... мотоциклетного снаряжения".


Память Лайдекера воспроизвела звук того мотоцикла, который набирал обороты и трогался с места в нескольких кварталах от места раскопок. "Ты видел ее лицо?"


"Ответ отрицательный, сэр".


"Ты уверен, что это была женщина".


Кивнув, Кинан сказал: "Да, сэр, я уверен. Она была... " И теперь он рискнул слегка улыбнуться. "... сложен как девушка. Женщина."


"Атлетичный?"


"О да, и... милый".


Лайдекер вздохнул. "Я рад, что ваши способности столь остры, мистер Кинан... молодец. Сейчас... это останется в этой комнате ... между тобой и мной ".


"Да, сэр".


"Свободен".


Кинан отдал честь, развернулся на каблуках и вышел.


Лайдекер довольно тяжело сел и задумался над тем, что он только что услышал. Не было абсолютно невероятным, что X5 были в контакте друг с другом. Но были ли они


вверх


к чему-то, вместе?


Он подумал о том ревущем мотоцикле и задался вопросом, не облажался ли он с дворняжкой. Может быть, там


имел


в ту ночь в Игле были двое X5, Сет и одна из девушек... Джонди, Брин, Макс ... мог быть любым из них. И очень возможно, что это был LA X5, из-за которого так много погибло в театре.


Он узнает, когда догонит их. Он знал, что однажды он догонит их всех.


Теперь, однако, он был обеспокоен тем, что, если все X5 общались, возможно, они тоже что-то планировали. Возможно, они планировали догнать его.


Тряхнув головой, пытаясь отогнать эту мысль, он вернулся к работе. Но мысль о том, что они могут преследовать его так же сильно, как и он их, - что дети могут вернуться домой, чтобы отомстить своему отцу, - не уходила легко.


Этого никогда не будет.


Эпилог


РАЗМЫШЛЕНИЯ ПОД ДОЖДЕМ


КВАРТИРА ЛОГАНА КЕЙЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Дождь барабанил в окна высотного кондоминиума, когда Логан уставился в ночь, не видя ничего, кроме очертаний и размытости.


Прошло десять дней с тех пор, как на "Спейс Нидл" что-то пошло ужасно не так, и - несмотря на то, что он мог только предполагать, что это были лучшие усилия Мантикоры - Глазам удалось собрать воедино лишь несколько деталей.


Сначала Логан подумал, что Сет обманул его, взял деньги


и


шедевр, и убил всех, затем исчез через канадскую границу; что склонность мальчика к убийству сочеталась с жадностью и страхом, чтобы получить лучшее от X5.


Затем Логан начал думать о том, что было не так с этим сценарием. Тело Стерлинга было найдено на парковке, да; но не было никаких признаков, живых или мертвых, некоего корейского арт-дилера и печально известного амбициозного лидера русской уличной банды из Лос-Анджелеса ... хотя уличные слухи настоятельно предполагали присутствие последнего.


А что с телохранителями Стерлинга? Логан знал, что Стерлинг даже не пошел бы на обед без его мускулов. Была ли перестрелка, в которой погиб только сам Стерлинг? Или, если телохранители погибли в бою (а с X5 это казалось неизбежным), почему Сет оставил только труп Стерлинга, который нужно было найти?


И чем больше Логан обдумывал это, тем более абсурдной казалась история самоубийства миллиардера из-за неудач в бизнесе.


Например, никогда не упоминалось о машине Стерлинга - где она была? Неужели Сет украл его? Если так, то почему его не нашли? Мальчик наверняка бы уже выбросил это из головы. А что, если Сет


не


украли машину? Очевидно, Стерлинг не прошел бы пешком двадцать миль от своего дома до "Спейс Нидл" только для того, чтобы спрыгнуть с...


Итак, как Стерлинг туда попал? Где был его водитель?


Подстегнутый этими несоответствиями, Логан начал копаться в предполагаемых финансовых неудачах Стерлинга. На первый взгляд, казалось, что каждая колонка складывается; но чем больше глаз только смотрело, тем больше вещей казалось неправильным.


Акции, на которых Стерлинг потерял деньги, показали лишь незначительные падения, гораздо менее значительные, чем официально заявленные версии дефицита мертвеца. Предприятия, которые были вспомогательными для его интернет-компании, потерпели крах, но проверка их послужного списка за предыдущие шесть месяцев показала, что каждый из них был финансово здоров до дня смерти Стерлинга.


У стольких людей были свои финансовые проблемы на экономическом минном поле, которым была постимпульсная Америка, что Логан знал, что никто и близко не посмотрит на бедствие, от которого страдают богатые люди, подобные Джареду Стерлингу. Страна была не в настроении жалеть какого-то миллиардера, который выбросился из здания при первых признаках беды.


Нет, сказал себе Логан, никто не посмотрит на это ... кроме глаз. И только Глаза знали, что кто-то готовил книги. Вопрос был в том... кто?


У Логана было гораздо больше вопросов, чем ответов, и всякий раз, когда он замечал эту закономерность, его разум обращался к сокрытию. И когда он думал о сокрытии, он думал о правительстве, и когда он думал о правительстве... в случае таинственной пропажи X5, во всяком случае... Глаза были обращены только к Мантикоре.


Теперь он знал больше об организации, но у него все еще было мало неопровержимых фактов. Тем не менее, группа Лайдекера, похоже, обладала достаточным влиянием, чтобы провернуть сокрытие такого масштаба - замять убийства под ковер, возможно, совершив еще больше убийств в процессе.


Но вопрос, который не давал ему покоя, был...


...


зачем Мантикоре скрывать то, что произошло на Игле?


Для Логана неизбежным и довольно пугающим ответом было: потому что Мантикора догнала Сета.


Это дало Логану совершенно новый сценарий того, что вполне могло произойти на "Спейс Нидл" той дождливой, ветреной ночью ... Сценарий, еще более тревожный, чем его предыдущая теория.


Первоначально он думал, что Мантикора каким-то образом догнала Сета в Игле и захватила его. Только, если Лайдекер схватил своего ренегата X5 и увез его, почему Стерлинг также был убит?


Не только Стерлинг, но и другие свидетели, кореец, телохранители, и одному Богу известно, сколько других незарегистрированных жертв...


Но если бы Сет был схвачен, живым... зачем кого-то убивать? Эти свидетели были замешаны в преступлении; их можно было заставить замолчать, достаточно легко. Стерлинг, Кафельников и другие ничего не знали бы о Мантикоре и программе X5; для них Сет был бы просто экстраординарным физическим образцом.


Единственный ответ, который Логан смог придумать, заключался в том, что Мантикора пыталась перехватить Сета в разгар срывающейся сделки по продаже произведений искусства ... и Сет не ушел тихо в ту дождливую ночь, и Мантикора была вынуждена убить своего блуждающего сына.


На глазах у свидетелей.


Который должен был умереть, чтобы Мантикора могла замести свои следы.


Кибержурналист отвернулся от окна и бесцельно прошелся по квартире своего богача. Он не мог быть уверен, что этот сценарий был правильным, но он был уверен, что не мог быть далек от истины. И от этого ему стало плохо...


С горечью Логан вспомнил, как он читал Сету лекцию об этике, и все же ... Разве он не использовал Сета безжалостно, безрассудно?


Какими бы благородными ни были мотивы Логана, в конце концов, он использовал молодого X5 в своих собственных целях... из-за которого Сет был убит.


Если бы Логан Кейл помог Сету исчезнуть, как просил мальчик, вместо того, чтобы завербовать его в крестовый поход "Только для глаз", возможно, молодой человек планировал бы свою следующую месть Мантикоре откуда-нибудь издалека и в безопасности, например, из маленького городка за полярным кругом, куда он отправил лаборанта Бена Дейли.


Логан тяжело упал на свою кровать, на спину, и снял очки, положив их на тумбочку и закрыв глаза, прижимая большой и указательный пальцы к внутренней части переносицы.


Сон не придет легко этой ночью.... или любой другой ночью, не в течение очень долгого времени. Вина, которую он чувствовал за то, что из-за него убили Сета, будет грызть его, как маленькое, прожорливое животное, всегда рядом, грызущее его изнутри. Когда сон действительно придет, это будет только после продолжительных размышлений о памяти Сета и предположений о том, скатился ли Логан сам в пропасть "цель оправдывает средства".


Через несколько месяцев Логан Кейл - только глазами - встретит другого X5, признав превосходные способности молодой женщины как у солдата Мантикоры ... с соответствующим штрих-кодом.


Но его чувство вины за смерть одного из ее братьев и сестер не позволило бы Логану немедленно признаться ей в своем "преступлении". Он будет работать с ней, сотрудничать с ней, как он сотрудничал с Сетом, в погоне за крестовым походом Eyes Only... хотя всегда фильтровал то, что он узнал из своего первого неудачного опыта с X5.


Вторая X5 была бы прекрасной и доверчивой с его стороны, и - когда он влюбился в нее - тайна Логана стала бы темной и даже усугубилась; но он не сказал бы ей, боясь прогнать ее.


Пройдет очень много времени, прежде чем она узнает его секрет ... и когда она, наконец, узнает, это произойдет в ужасное время в их жизнях, с потенциально разрушительной ценой.


Однако сегодня вечером главной проблемой Логана Кейла был отдых. Он открыл глаза и уставился в потолок. Сон этой ночью действительно занял бы много времени.


КОСМИЧЕСКАЯ ИГЛА


СИЭТЛ, Вашингтон, 2019


Дождь соперничал с той другой ночью, не так давно, когда здесь погибло так много людей.


Макс не была уверена, что вернуло ее в это место с его ужасными воспоминаниями. Она сидела, обняв колени, капли дождя перламутром скатывались с черной кожи, ее волосы превратились в толстые мокрые косы, обнажая штрих-код на шее, ее бесстрастное лицо было испещрено полосами того, что могло быть слезами ... но было просто осадками.


Она прошла весь путь - на этот раз не только до смотровой площадки, но и дальше, к твердому изогнутому металлу вершины. Она сидела там сейчас, ветер хлестал ее, наказание, которое казалось странно приятным в эту темную ночь, рассеянные огни города, как упавшие звезды перед ней.


Макс размышлял бы здесь, в последующие дни, месяцы и годы, о многих вещах. Иногда она все еще сидела там, когда наступал рассвет.


Была ли она неправа, подумала она, желая найти свою настоящую семью? Эти суррогатные семьи сложились не так уж хорошо - Барретты, жестокий отец, заботливая мать и еще одна потерянная сестра; китайский клан с Муди, Фреской и другими, где она, возможно, чувствовала себя как дома, пока преступная жизнь ее наставника и ее собственное прошлое, преследуемое Мантикорой, не привели к резне.


Конечно, теперь она создавала новую семью, с оригинальной Синди, Кендрой, Травянистой, Скетчи, даже нормальной... вся банда Джем Пони. Макс надеялась, что она не подвергнет опасности и их тоже; она сделает все возможное, чтобы защитить их от тьмы, которая следовала за ней...


... но они никогда не будут ее единственной семьей, ее настоящей семьей. Она соединилась с Сетом на такое короткое, даже трагическое время; и все же установление этой связи было для нее откровением.


Она должна была найти своих братьев и сестер.


Они были где-то там, ее братья и сестры, где-то в том мире, бесконечно простиравшемся перед ней с ее насеста на Спейс Нидл; и ей просто нужно было продолжать поиски.


Как она могла не? Лайдекер, несомненно, сделал бы это.


Макс улыбнулась и покачала головой, выплескивая воду, но не замечая этого. Она вышла из всего этого только с одной осязаемой вещью - Сердцем океана, голубым камнем, таким горячим, таким драгоценным, что она почти не смогла его забрать. В итоге она получила приличную сумму наличных ... примерно столько, чтобы удержать Фогельсанга на работе еще месяц или два.


Теперь, когда насилие закончилось, в Игле воцарилась величественная тишина - не говоря уже о потрясающем виде, - и она могла поразмышлять в этом ужасном, но в чем-то священном месте, где умер ее брат. Она приходила сюда, время от времени, чтобы подумать ... и быть с Сетом.


ПРОКЛЯТЫЙ В РАЮ


Роман Натана Хеллера


Мемуары Натана Хеллера


Настоящий детектив


Настоящее преступление


Рана на миллион долларов


Неоновый мираж


Украденный


Плотские часы


Кровь и гром


Проклятый в раю


Полет вслепую


Величественный человек


Ангел в черном


Конфиденциально в Чикаго


Прощай, детка


Чикагская молния (короткие рассказы)


Тройная игра (новеллы)


ПРОКЛЯТЫЙ В РАЮ


Роман Натана Хеллера


МАКС АЛЛАН КОЛЛИНЗ


Эта книга - художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и инциденты либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.


Авторское право на текст No2011 Макс Аллан Коллинз


Все права защищены


Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена, или сохранена в поисковой системе, или передана в любой форме или любыми средствами, электронными, механическими, копировальными, записывающими или иными, без явно выраженного письменного разрешения издателя.


Опубликовано AmazonEncore


Почтовый ящик 400818


Лас-Вегас, Невада 89140


ISBN: 978-1-61218-100-4


Майклу Корнелисону, чья дружба - это не просто акт


Хотя исторические происшествия в этом романе изображены более или менее точно (насколько позволяют время и противоречивый исходный материал), факты, предположения и вымысел здесь свободно смешаны; исторические персонажи существуют бок о бок со сложными персонажами и полностью вымышленными - все из которых действуют и говорят по прихоти автора.


"Чего публика хочет от книг о преступлениях, так это детективных историй, которые взывают к страстям. Общественность так долго учили ненавидеть и судить, что кажется безнадежным пытаться научить их каким-либо разумным и гуманным идеям поведения и рассуждений ".


-Кларенс Дэрроу, История моей жизни


"Язык часто вешает человека быстрее, чем веревка".


-Чарли Чан


Содержание


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


Я У НИХ В ДОЛГУ


ОБ АВТОРЕ


1


Стоя у поручней парохода Malolo, словно ожившая реклама футболки со стрелками, красивый дьявол в черном галстуке и белом смокинге удовлетворенно смотрел на бесконечное мерцание серебристого океана под кусочком луны в стиле арт модерн.


Время от времени струйки брызг касались грубых линий его лица; время от времени он получал еще лучший поцелуй от сногсшибательной молодой светской дамы, к которой Деб прижималась под его рукой. У нее были волосы Харлоу и тело купающейся красавицы, красиво выделяющееся под темно-синей кожей ее вечернего платья; прохладный пассатный ветер в эту теплую ночь трепал бутоны ее грудей под блеском атласа. Звезды, мерцающие над головой, перекликались с бриллиантами на гибком изгибе ее шеи и на одном тонком запястье.


Ее звали Изабель Белл, имя, которое звучало дважды, племянница Александра Грэма Белла, что означало, что у нее было столько денег, что она могла путешествовать на большие расстояния.


Он мог бы быть богатым молодым человеком с Восточного побережья; один из четырехсот, может быть, - старая семья, старые деньги. С такой жестокой внешностью он мог бы принадлежать к какому-нибудь другому элементу Общества Кафе - возможно, актеру сцены или экрана, или заядлому спортсмену.


Или драматург, настоящий мужчина, который рубил деревья, дрался с быками, ездил на бродячих пароходах и вернулся не по годам умудренным опытом, написав работу, получившую Пулитцеровскую премию, о бесчеловечности человека по отношению к человеку, и будь он проклят, если позволит этим голливудским безбожникам уничтожить его шедевр. Не он, американский низовой гений, который заслужил право общаться с элитой - даже обниматься и, по слухам, пробираться в каюту некой Изабель Белл в нерабочее время, чтобы пообщаться с представителями высшего общества.


Или, возможно, он был обходительным детективом, направлявшимся на далекий тропический остров, которому поручили раскрыть подлое преступление, совершенное против какой-то милой невинной белой женщины злыми темными людьми.


Из всей той чуши, которую вы только что пережили, ближе всего к истине, хотите верьте, хотите нет (цитируя американского массового гения по имени Рипли), последнее.


"Симпатичным дьяволом" у перил с хилыми был всего лишь я - Натан Хеллер, отпрыск Максвелл-стрит, в отпуске из полицейского управления Чикаго, на самом необычном задании, с которым когда-либо сталкивался член городской группы по борьбе с карманниками. Накрахмаленный белый пиджак - как билет на пароход, который стоил чуть меньше моей годовой зарплаты - был предоставлен мне маловероятным святым покровителем, который также проживал в Чикаго.


Стройная мисс Белл, которую мне удалось подцепить своими силами. Она не питала иллюзий относительно моего социального положения, но, казалось, испытывала определенное очарование к моей безвкусной работе. И мне было, в конце концов, двадцать семь лет, и я был красивым дьяволом.


Итак, настоящая подноготная такова...Изабель жила в трущобах - а я?


Будь я проклят, если бы не был на пути в рай.


Несколько недель назад неожиданный телефонный звонок от старого друга семьи оторвал меня от работы, которая и так уже выбила меня из привычного ритма в Чикаго. На ранних стадиях расследования похищения двадцатимесячного сына героя-авиатора Чарльза Линдберга сильно подозревалась причастность чикагских гангстеров; Аль Капоне, недавно заключенный в тюрьму за уклонение от уплаты подоходного налога, издавал подозрительные звуки по поводу похищения из тюремной камеры округа Кук.


Итак, большую часть марта 1932 года я был связующим звеном между Чикагской полицией и полицией штата Нью-Джерси (и самим полковником Линдбергом), работая над различными аспектами дела в Нью-Джерси, Нью-Йорке и Вашингтоне, округ Колумбия.


Но к началу апреля мое первоначальное участие в этом разочаровывающем эпизоде (о котором я подробно писал в предыдущих мемуарах) начало сходить на нет. Когда телефонный звонок в поместье Линдбергов пригласил меня на ланч в Sardi's, ресторан в самом сердце театрального района Мидтаун Манхэттен, я испытал облегчение от того, что смог отдохнуть от разочаровывающего, душераздирающего тупика в расследовании.


Я оставила свою фетровую шляпу у рыжеволосой куклы в киоске по продаже шляп, и официант в красной куртке провел меня через зал с высокими потолками и открытыми балками, который был удивительно уютным благодаря мягкому освещению, панелям в мужском стиле и стенам, украшенным яркими, полноцветными карикатурами на знаменитостей.


Некоторые карикатуры были живыми. В стороне Джордж Джессел - в компании светловолосой певички - произносил хвалебную речь над остатками бараньей отбивной. Уолтер Уинчелл судил в одной из красновато-оранжевых кабинок, его рот изрыгал пулеметные реплики перед битком набитым столом восторженных слушателей, в основном привлекательных молодых женщин. Барбара Стэнвик, ее светло-каштановые волосы по-мальчишески подстрижены, изящно хорошенькая, но при этом излучающая ту же силу наедине с собой, что и на экране, была в тет-а-тет за выпивкой с лысеющим пожилым джентльменом, который, вероятно, был агентом или продюсером или кем-то в этом роде. Джек Демпси - разве у него не было собственного ресторана? - ухаживал за милашкой из-за котлет.


Но самая яркая живая карикатура в комнате пришла не с Бродвея или Голливуда, не из мира прессы или спорта, а с далекой железнодорожной станции в прериях под названием Чикаго. Прислонившись спиной к стене, он сидел внутри полукруглой кабинки, белая льняная скатерть на которой была накрыта не только для него, но и для двух ожидаемых гостей.


Даже сидя, он представлял собой впечатляющую фигуру, крупный, с черепом-ведром, широкоплечий мужчина-крушение поезда в неубранной постели серого костюма, его свободное подобие галстука-бабочки болталось, как нелепая петля; его волосы тоже были седыми - то, что от них было, зачесано прозрачно поверх лысины, густая прядь, спадающая, как запятая, на правый глаз, подчеркивающая грубоватое, с глубокими бороздками лицо, характеризующееся острыми, как бритва, серыми глазами и скулами апаша.


Кларенс Дэрроу намазывал маслом булочку. В этом не было ничего методичного; строго небрежно. Семидесятичетырехлетний адвокат взглянул на меня с озорной улыбкой и, хотя мы не разговаривали с похорон моего отца более года назад, сказал так небрежно, как будто я видел его этим утром: "Вы простите, что я не встал. Мои ноги уже не те, что были когда-то, и я готовлю эту выставку для своего пищевода ".


"Если бы Руби увидела это, " сказал я, имея в виду его любящую жену и самопровозглашенного менеджера, " она бы возразила".


"Отклонено", - улыбнулся он и проглотил булочку.


В комнате стоял звон фарфора и столового серебра и бушующее эго. Идеальное место для задушевной беседы.


Скользнув рядом с ним, я кивнул в сторону места, расположенного напротив меня. "Мы ожидаем третьего?"


Дэрроу кивнул своей лохматой головой. "Парень по имени Джордж С. Лейзер. Адвокат с Уолл-стрит, выпускник Гарварда. Он адвокатский партнер Дикого Билла Донована ".


"Ах", - сказал я. "Так вот как ты узнал, где меня найти".


Донован, герой войны, награжденный медалью Почета Конгресса, был приятелем Линдберга и принимал участие в наших усилиях по поиску украденного ребенка.


"Мне рекомендовали фирму Донована, - сказал Дэрроу, откусывая булочку со ртом, - когда Дадли Малоуну пришлось откланяться".


Каким бы ловким ни был помятый Дэрроу, Малоун был почти таким же известным судебным адвокатом, как сам Кларенс, и работал на его стороне в ряде дел, включая процесс по делу Scopes evolution в Теннесси, в ходе которого Дэрроу выставил Уильяма Дженнингса Брайана на посмешище, еще больше укрепив национальную славу, которую он приобрел, защищая подростков-"Убийц острых ощущений" Леба и Леопольда у себя дома в Чикаго.


"Уклониться от чего?" Я спросил.


"Небольшое дело, которое я рассматриваю".


"Только не говори мне, что ты возвращаешься в упряжь, К.Д. Разве ты не ушел на пенсию? Опять?"


"Я знаю, что ты ограничиваешь свое чтиво дешевыми романами и Шерлоком Холмсом", - сказал Дэрроу с лукавой усмешкой, - "Так что я бы предположил, что ты пропустил это, когда это попало в газеты ... Но некоторое время назад произошел небольшой инцидент на Уолл-стрит".


Я хмыкнул. "Я слышал, ты довольно сильно пострадал в аварии. Но я думал, что ты пишешь сейчас.... И разве ты не желанный гость на лекциях?"


Он что-то проворчал мне в ответ; его взгляд был более красноречив, чем мой. "Эта так называемая депрессия сократила даже эти скудные источники дохода. Абсурдно публиковать автобиографию в эпоху, когда только детективная история имеет шанс стать бестселлером ".


"Ты был вовлечен в более чем достойные тебя детективные истории из реальной жизни, К.Д."


"Я не заинтересован в искажении фактов моей жизни и моей работы в подобную популярную выдумку". Он начал намазывать маслом другую булочку; он смотрел на нее, не на меня, но полуулыбка, которая начала прорисовывать более глубокую бороздку на его левой щеке, была полностью моей. "В любом случае, сынок, в жизни есть нечто большее, чем деньги. Я бы надеялся, что ты уже усвоил это к настоящему времени ".


"Я давным-давно понял, - сказал я, сам потянувшись за булочкой, - что для человека, который презирает капитализм, вы испытываете более чем неохотное восхищение долларом".


"Верно", - признал он и откусил еще кусочек рулета с маслом. "Я такой же, как все люди - слабый. Ущербный".


"Ты настоящая жертва своего окружения, К.Д., - сказал я, - не говоря уже о наследственности".


Он засмеялся, один раз. "Знаешь, что мне в тебе нравится, сынок? У тебя есть остроумие. И наглость. И мозги. Не то чтобы эти предметы хоть в какой-то заметной степени облегчили ваши страдания в этом жалком состоянии существования, которое так обременяет нас ".


У Си Ди был самый жизнерадостно-мрачный взгляд на жизнь, с которым я когда-либо сталкивался.


"Дело совсем не в деньгах", - настаивал он. Он заговорщически прищурил один глаз. "Но не говори Руби, что я так сказал - я убедил ее, что наше финансовое положение - единственный стимул, заставивший меня выйти из добровольной спячки".


"Что на самом деле стоит за этим?"


Его пожатие плечами было грандиозным. "Скука. Бездельничать как идеал - это одно; как практика - это совсем другое. Четыре года свободы от работы могут звучать привлекательно. Но подумайте о четырех годах однообразия. Четыре года застоя". А теперь грандиозный вздох. "Я устал, сынок - устал отдыхать".


Я изучал его, как будто он был ключевым вещественным доказательством в судебном процессе, который мог закончиться в любую сторону.


"Если вы разговариваете с адвокатами вроде Мэлоуна и Донована, " сказал я, " то это "маленькое дело", должно быть, довольно крупное".


Серые глаза мерцали; он был похож на огромного морщинистого эльфа. "Достаточно большой, чтобы взвалить на себя это маленькое дело Линдберга, которым вы занимались на первой странице".


Я почувствовал озноб, и это было не от потолочных вентиляторов.


Наклонившись вперед, я сказал: "Ты шутишь, да?...Не дело Мэсси?"


Полуулыбка расцвела в полную силу; он выглядел иначе, чем я помнил его с детства: верхняя пластина была намного совершеннее, чем были его настоящие зубы.


"Я никогда не был в Гонолулу", - сказал он, как будто мы обсуждали достоинства туристической брошюры, а не печально известное уголовное дело. "Никогда не был в этой части Тихого океана. Я слышал, что в нем есть необычное очарование ".


Из того, что я прочитал, в деле Мэсси не было ничего очаровательного: Талия Мэсси, жена лейтенанта военно-морского флота, дислоцированного в Перл-Харборе, была похищена и изнасилована; она опознала пятерых "туземцев" как нападавших, и мужчины были арестованы - но суд закончился поражением присяжных.


Мать Талии Мэсси - миссис Фортескью, что-то вроде светской дамы - с помощью своего зятя Томаса Мэсси организовала похищение одного из предполагаемых нападавших, надеясь заставить его признаться; но он был убит, находясь у них под "стражей", застрелен, и теперь миссис Фортескью, лейтенант Томас Мэсси и два моряка, которых они завербовали, чтобы помочь им в их злоключениях, должны были предстать перед судом по обвинению в убийстве.


Похищение Линдберга действительно было вытеснено из поля зрения таблоидов коктейлем из секса, насилия и расовых беспорядков, которым было дело Мэсси. Газеты Херста сообщали о сорока изнасилованиях белых женщин в год на Гавайях и рисовали картину "плачевной" ситуации в американском "Тихоокеанском саду". Добропорядочные граждане по всей стране были в восторге от историй о бандах местных дегенератов, которые ждали в кустах, чтобы выскочить и изнасиловать белых женщин. Редакционные статьи призывали к суровым официальным мерам по пресечению этих сексуальных преступлений; заголовки кричали об ОПАСНОСТИ ПЛАВИЛЬНОГО КОТЛА и называли Гавайи БУРЛЯЩИМ КРАТЕРОМ РАДИКАЛЬНОЙ НЕНАВИСТИ. В новостях из Вашингтона сообщалось о разговорах о военном положении, исходящих от Конгресса и Белого дома.


Короче говоря, идеальный случай для возвращения Кларенса Дэрроу.


Качая головой, я сказал: "Снова защищаешь богатых, К.Д.? Как тебе не стыдно".


Смешок сотряс его впалую грудь. "Твой отец был бы разочарован во мне".


"Он не возражал, когда ты представлял Леба и Леопольда".


"Конечно, нет. Он сам был противником смертной казни".


За одним исключением, подумал я.


Его улыбка исчезла. Он смотрел в запотевший стакан с водой, как будто это было окно в прошлое. "Твой отец так и не простил меня за то, что я помогал шахтерам, анархистам, неграм и профсоюзным деятелям, помогая клиентам... сомнительного достоинства".


"Вы имеете в виду гангстеров и взяточников".


Он поднял бровь, вздохнул. "Жестокий человек, твой отец. Моральный недостаток. Никто не мог соответствовать его строгим стандартам. Даже он сам."


"Но дело Мэсси ... Если то, что я прочитал, хотя бы близко к правде, ты был бы естественным для другой стороны".


Морщинистое лицо исказила гримаса. "Не оскорбляй меня, сынок. Не существует дела, в котором Кларенс Дэрроу выступал бы от имени обвинения ".


Но если бы кто-то и сделал это, то это было бы дело Мэсси.


Я спросил: "Как твои друзья из NAACP собираются -"


"У меня есть друзья в организациях, " сказал он кратко, бойко, " но ни одна организация не является моим другом".


"Великолепно. Но разве это не миссис Fortescue...is это ее имя?"


Дэрроу кивнул.


"Разве это не миссис Фортескью из Кентукки или Вирджинии или что-то в этом роде?"


"Кентукки".


"И она организует похищение, в результате которого цветной мужчина, изнасиловавший ее дочь, был застрелен со смертельным исходом? Разве это не ставит Большого друга цветного человека на сторону закона Линча ...?"


"Это неуместно", - прохрипел он. Серые глаза вспыхнули. "Я отдал негритянскому делу больше своего времени и денег, чем любой другой белый человек, которого вы или кто-либо другой могли бы назвать. Не подвергайте сомнению мои убеждения по расовому вопросу ".


Дэрроу к старости становился обидчивым; он всегда был вспыльчивым.


"Разве ты сам не поднимаешь вопрос, К.Д., просто принимая эту защиту?"


Он вздохнул, покачал своей большой круглой головой, серая запятая над его глазом задрожала. "Чего ты не в состоянии понять, Натан, так это того, что я не виню тех, кто был озлоблен расовыми предрассудками. Фанатизм - это то, что заложено в человеке ".


"Я знаю, я помню. Я достаточно часто слышал твои лекции, когда был ребенком. И тогда для меня это звучало довольно хорошо - "Никто не заслуживает порицания, никто не заслуживает похвалы". Но мне нравится притворяться, что у меня есть некоторый контроль над своей жизнью ".


"Нет ничего плохого в притворстве, сынок. Это полезно для детского воображения". Он подозвал официанта в красной куртке. "Не могли бы вы передать матушке Сарди, что мистер Дэрроу хотел бы две чашки ее фирменного кофе?"


"Да, сэр", - кивнул официант с понимающей улыбкой.


Затем Дэрроу снова обратил свое внимание на меня. "Когда ко мне впервые обратились с этим вопросом...откровенно...Я действительно отказался от этого из-за расовой проблемы, но не из морального негодования ".


"Что тогда?"


Он пожал плечами; на этот раз не так величественно. "Я боялся, что если мои клиенты ожидали, что я буду выступать от их имени, ссылаясь на предполагаемую неполноценность цветных рас, они будут ... разочарованы. Я даю понять своим потенциальным клиентам, что не позволю себе отстаивать в суде позицию, которая расходилась с тем, что я чувствовал и за что я стоял все эти годы ".


"Каков был их ответ?"


Еще одно легкое пожатие плечами. "Они написали мне, что, по их мнению, я был прав в своей позиции по расовому вопросу, и что они хотели, чтобы я придерживался этой позиции в суде. И что, более того, полный контроль над их защитой был бы моим; я бы отдавал все приказы ". И еще одно легкое пожатие плечами. "Что я мог сделать? Я взялся за это дело".


Официант принес две чашки дымящегося черного кофе. Дэрроу причмокнул губами и схватил свою чашку прямо с подноса официанта. Я отпил свой; в нем что-то было, и я не имею в виду сливки или сахар.


"Брат", - прошептал я и попытался не закашляться. "Чем они это приправили?"


"Что-то сварилось прошлой ночью в ванне на адской кухне, без сомнения".


Забавная вещь о Дэрроу: я не помню, чтобы когда-либо видел, чтобы он пил, до сухого закона. Во времена Биологического клуба, к "исследовательской группе", к которой принадлежали Дэрроу и мой отец, передавали кувшины с вином, и Дэрроу всегда отмахивался от них. Любил сохранять ясную голову, сказал он.


Как только правительство запретило ему пить, он не мог насытиться этим напитком.


Я сделал еще глоток, на этот раз более деликатный. "Итак, какое отношение чикагский коп имеет к твоему гавайскому делу?"


"Ты в отпуске, не так ли?"


"Не совсем. "На задании" больше похоже на это ".


Его глаза проницательно сузились. "Я могу отправить тебя в отпуск. У меня все еще есть несколько друзей в мэрии ...."


Это было мягко сказано. Он защищал нечестных политиков как в администрациях мэра Томпсона, так и нынешнего мэра Чермака, и во множестве администраций до этого.


"Я думал, ты ненавидишь детективов", - сказал я. "Ты сам выполнял свою работу, с тех пор как..."


Я позволил этому повисеть. В далеком 1912 году Дэрроу едва не был осужден за взяточничество по показаниям частного детектива, которого он нанял, чтобы (если свидетельствам этого детектива можно было верить) подкупить членов жюри присяжных. Многие из левых приятелей Дэрроу бросили его, думая, что он, возможно, заключил сделку о признании вины со своими обвиняемыми-анархистами, чтобы смягчить удар неизбежного судебного процесса о взяточничестве.


Мой отец был одним из немногих друзей, которые остались с ним.


С тех пор Дэрроу был широко известен тем, что выполнял большую часть, если не всю, свою собственную следственную работу. Ему самому нравилось разговаривать со свидетелями и подозреваемыми, собирать улики, собирать факты. У него была почти фотографическая память, и он мог задавать вопросы небрежно, в режиме разговора, не делая записей, до или после свершившегося факта.


"Я говорил тебе", - мягко сказал Дэрроу, "мои ноги уже не те, что были раньше. Боюсь, это тоже не так...." И он постучал указательным пальцем по своей башке. "Я боюсь, что на улице мой разум может не работать с прежней энергией".


"Вы ищете человека с ногами".


"Еще. Детектив." Он наклонился вперед. "Ты заслуживаешь лучшего, чем жизнь на..." И он произнес эти слова как горькую непристойность. "...полицейское управление.Ты заслуживаешь лучшей судьбы, чем может дать тебе этот убогий круг.... Когда ты был мальчиком, ты хотел быть "Частным детективом-консультантом", как Ник Картер или твой драгоценный Шерлок ".


"Я неплохо разбираюсь в полиции", - сказал я, стараясь, чтобы это звучало не так оборонительно, как я чувствовал. "Я самый молодой парень, который когда-либо шил одежду в штатском...."


И я оставляю это в покое.


Мы оба знали, как я добился своего быстрого повышения: я солгал на свидетельской трибуне, чтобы позволить выбранному Капоне простаку взять на себя ответственность за стрельбу в Джейка Лингла.


"Я не судья", - мягко сказал Дэрроу. "Я защищаю. Позволь мне быть твоим защитником. Позволь мне условно-досрочно освободить тебя от пожизненного заключения за пустую коррупцию".


Я сглотнул. Этот красноречивый сукин сын. Я спросил: "Как?"


"Уходи из этой зараженной взяточничеством дыры в департаменте. Твоему отцу не понравилось, что ты согласился на эту работу ".


"Он возненавидел меня за это".


Он покачал головой, нет, нет, нет. "Нет, я в это не верю, ни на секунду. Он любил своего сына, но ненавидел этот неправильный выбор, который сделал его сын ".


Я одарила его мерзкой ухмылкой. "О, но К.Д. - я не делал этот выбор, оно выбрало меня, помнишь? Окружающая среда и наследственность ополчились на меня и заставили это сделать ".


Улыбка, которой он одарил меня в ответ, была явно покровительственной. "Высмеивай меня, если хочешь, сынок ... Но в том, что ты говоришь, есть доля правды. Внешние силы определяют нашу "судьбу". Итак, хорошо, тогда - докажи, что я неправ - сделай выбор ". Он наклонился вперед, и в его серых глазах были огонь и настойчивость. "Это дело, это дело Мэсси, это не единичный случай. Моя милая Руби еще не знает об этом, но ее муж возвращается в игру ".


Я моргнул. "Ты возвращаешься к постоянной практике?"


Он медленно кивнул.


"Уголовный и радикальный закон?"


Он продолжал кивать.


"Ты говоришь, что взял бы меня на постоянную работу следователем?"


И все еще киваю.


"Но К.Д., тебе исполнится семьдесят пять до истечения месяца".


"Спасибо, что помнишь, сынок".


"Без обид, но даже Кларенс Дэрроу не может жить вечно ..."


"Возможно, нет. Но два или три года работы первоклассным следователем у Кларенса Дэрроу были бы прекрасной основой либо для частной практики, либо для аналогичных отношений с другим первоклассным адвокатом ... не так ли, сынок?"


Я подумывал о том, чтобы уйти из департамента и заняться частным бизнесом; Я думал об этом больше, чем осмеливался сказать Дэрроу. Клеймо того, как я получил свой значок детектива, было как клеймо Каина, даже в такой коррумпированной выгребной яме, как полиция Чикаго; особенно там .... Каждый раз, когда я оборачивался, какой-нибудь грязный коп предполагал, что я такой же, как он, и мне можно доверить прикрыть какое-нибудь дерьмо, или что я ухватился бы за шанс поучаствовать в той или иной паршивой афере ....


"У меня все еще есть обязательства перед полковником Линдбергом", - сказал я.


"И у меня осталась неделя до отъезда в Гонолулу. У тебя есть время все обдумать ".


"Сколько за это платят?"


"Справедливый вопрос". Он сделал жест открытой ладонью. "При этом первоначальном назначении я имел в виду убедиться, что полиция сохранит тебе зарплату во время твоего отпуска. Смотрите на это как на оплачиваемый отпуск ".


"В отличие от того, чтобы смотреть на это так, как будто ты получаешь мои услуги бесплатно".


"Я думал, мы договорились, что деньги - это еще не все".


Затем Дэрроу откинулся назад, и его взгляд переместился. Я повернулся, чтобы посмотреть, на что он смотрел, и увидел, что тот же официант, который привел меня, теперь ведет нашего долгожданного гостя к кабинке мистера Дэрроу: высокий, стройный джентльмен в темно-синем костюме, который обошелся бы мне в месячную зарплату, и светло-синем галстуке, равном примерно недельной зарплате. Его глаза были похожи на прорези на продолговатом лице, на котором доминировали сильный нос и широкий тонкий рот, который расплылся в обаятельной улыбке при виде Дэрроу.


Который привстал, чтобы встретить нашего уважаемого, полного энтузиазма гостя и его нетерпеливо протянутую руку; старика, казалось, слегка забавляло, когда молодой человек работал рукой, как водяным насосом.


"Рад, что вы смогли прийти, мистер Лейзер", - тихо сказал Дэрроу.


"Знаешь, " сказал Лейзер, ухмыляясь и качая головой, - я подумал, что это может быть розыгрышем".


"Что? Садитесь, пожалуйста, садитесь".


Лейзер, который еще не признал моего присутствия, или моего существования, если уж на то пошло, скользнул в кабинку напротив меня.


"Ну, когда ты позвонил сегодня утром, " сказал Лейзер, " назвался Кларенсом Дэрроу и хотел встретиться со мной за ланчем у Сарди, я ... Честно говоря, мои друзья знают, какой я твой поклонник. Они слышали, как я говорил, что "на днях" я собираюсь вернуться в Чикаго - вы знаете, я учился в Чикагском университете на последнем курсе - и что я собирался встретиться с вами и поговорить с вами, величайшим человеком в выбранной мной профессии, один на один ".


"Я польщен", - сказал Дэрроу. "Это Натан Хеллер. Его покойный отец управлял радикальным книжным магазином в Вест-Сайде, недалеко от того места, где я раньше жил. Боюсь, я в некотором роде эксцентричный дядюшка Нейта ".


"Раньше он был эксцентричным богатым дядюшкой, " сказал я, " до Катастрофы".


Лейзер, явно смущенный, привстал и протянул руку через кабинку, чтобы пожать мне руку. "Мне жаль. Я не хотел быть грубым, мистер Хеллер. Я"m...it Просто... Ну, честно говоря, я большой поклонник мистера Дэрроу ".


"Осторожнее", - сказал я. "Си Ди выставит тебе счет, даже если он тебя пригласил".


"Я был бы рад заплатить", - сказал Лейзер.


"Чепуха", - сказал Дэрроу. "Давайте сделаем заказ, а потом сможем поговорить...."


Он махнул официанту обратно. Было забавно видеть, как взволнован этот вежливый адвокат с Уолл-стрит рядом со своим кумиром. И почему-то у меня было предчувствие, что, даже если Дэрроу забирал чек, за этот обед Лейзер собирался заплатить ....


"Я собираюсь рассматривать дело в Гонолулу", - сказал Дэрроу, ковыряясь в своей тарелке с запеченными почками, ирландским беконом и отварной брюссельской капустой. Меню "Сарди" представляло собой невероятное сочетание английских блюд с итальянскими; я заказал спагетти, как и Лейзер, хотя он к ним едва притронулся.


"На самом деле, " продолжил Дэрроу, " я пытаюсь убедить Нейта пойти со мной в качестве моего следователя .... Он здесь, работает над делом Линдберга, ты знаешь."


"Действительно", - сказал Лейзер, внезапно впечатленный. "Трагическое, черт возьми, дело. Значит, вы частный оперативник?"


"Полиция Чикаго", - объяснил я. "Связь с полковником Линдбергом. Из-за связи с Капоне ".


"А", - сказал Лейзер, кивая. Чикагский гангстерский аспект дела получил широкую огласку.


"Я надеюсь, что Нейт возьмет отпуск на месяц и поработает с нами", - сказал Дэрроу.


Узкие глаза Лейзера сузились еще больше; но то немногое, что можно было разглядеть в них, сверкнуло от возможных значений слова "мы".


"В любом случае, " продолжил Дэрроу, " я собираюсь рассматривать это дело в Гонолулу, и, как я понимаю, вы успешно справились с тяжбой семьи Касл там в прошлом году".


"Это верно". Лейзер был явно доволен и немного поражен знанием Дэрроу своей работы.


Прожевав кусочек почки, Дэрроу сказал: "Ну, я никогда не вел там дела, и я подумал, что, возможно, вы захотите поговорить со мной, рассказать мне что-нибудь о характере процедуры в этой юрисдикции".


"Что ж, я был бы более чем счастлив..."


"Кларенс!"


Взоры посетителей этого пресыщенного, кишащего знаменитостями заведения были обращены на бойкую маленькую фигурку, резко одетую в серые брюки в тонкую полоску с серо-красным галстуком и серые гетры в тон, который расхаживал по залу так, словно это место принадлежало ему.


Он не был, но владел- по крайней мере, на данный момент - городом: он был Джимми Уокером, персонажем Деймона Раньона с резкими чертами лица, который случайно стал мэром.


"Какой приятный сюрприз!" Дэрроу снова привстал и пожал Уокеру руку. "Ты можешь присоединиться к нам, Джим?"


"Может быть, просто десерт", - сказал Уокер.


Крупный юрист с Уолл-стрит или нет, Лейзер смотрел на эту случайную встречу между мэром Нью-Йорка и самым знаменитым адвокатом по уголовным делам страны с широко раскрытыми от благоговения глазами. Я был впечатлен тем, каким самоуверенным и крутым был Уокер, когда все знали, что в настоящее время он находится под следствием за некомпетентность и взяточничество.


Официант уже принес стул для Хиззонера, и Дэрроу представил их друг другу. Упоминание о моей связи с делом Линдберга привлекло внимание Уокера, и мэр засыпал его вопросами об этом деле и о полковнике Линдберге. Когда дело дошло до Линди, мэр казался таким же пораженным, как Лейзер Дэрроу.


Все разговоры о Гавайях и адвокатуре ушли в сторону, пока мы обсуждали Линдберга и ели чизкейк.


"Этот кладбищенский выкуп", - говорил Уокер. "Это была полная мистификация?"


"Я не вправе разглашать некоторые аспекты дела, ваша честь, " сказал я, " но, честно говоря - между нами, мальчиками - это выглядит не очень хорошо".


Уокер серьезно покачал головой. "Я сочувствую Слиму", - сказал он, имея в виду Линдберга. "Знаменитость - это еще не все, кем можно стать, ребята, позвольте мне сказать вам".


"Если не считать получения столика без предварительного бронирования, - сказал Дэрроу, - я не могу назвать ни одного преимущества".


"Есть одна адская идея", - подхватил Уокер. "Почему бы нам не сходить на утренник в "Музыкальную шкатулку"? О тебе я пою - самый популярный билет в городе - но держу пари, куча знаменитостей может занять места!"


Дэрроу заботливо обратился к Досугу. "Ты не мог бы отлучиться на вторую половину дня, Джордж?"


"Конечно", - сказал Лейзер.


Итак, в компании щеголеватого маленького мэра, который оставил свой лимузин и водителя у обочины на Западной 44-й, продолжая путь без свиты, кроме Дэрроу, Лейзера и меня, мы срезаем по аллее Шуберта к "Музыкальной шкатулке" на западной 45-й.


Это было мое первое бродвейское шоу, но я видел более шикарные постановки на Рэндольф-стрит. Это была глупая музыкальная комедия о президентской гонке; там было несколько симпатичных девушек, а Виктор Мур был забавен в роли чокнутого вице-президента. Тем не менее, каким бы посредственным оно ни было, оно остается одним из самых запоминающихся концертов, которые я когда-либо посещал - хотя это не имело никакого отношения к тому, что происходило на сцене.


Мэр, словно прославленный билетер, провел нас к нашим местам в передней части оркестра, и по залу прошла рябь, которая переросла почти в рев. Уокер ухмыльнулся и помахал рукой толпе, но публика реагировала не на него, хотя оркестр любезно играл тему песни, которую Уокер сочинил сам ("Будешь ли ты любить меня в декабре так же, как в мае?").


Шумиха была вокруг Дэрроу - его узнали.


Вскоре the old boy был завален поклонниками, ищущими автограф (Уокер, казалось, был слегка обижен отсутствием внимания), и это продолжалось до тех пор, пока не погас свет и не началась увертюра.


Я сидел рядом с Дэрроу, который сидел рядом с Лейзером, который сидел рядом с мэром. На протяжении всей пьесы - которая, как я понимаю, была удостоена Пулитцеровской премии Джорджа Гершвина, хотя я не смог бы напеть вам песню из нее, если бы вы приставили пистолет к моей голове - Дэрроу сидел и шептал Лейзеру. Их диалог вполголоса продолжался в перерыве до финала, пока Дэрроу посвящал молодого адвоката в факты дела Мэсси, а также в свои теории и планы относительно него ....


Мэр Уокер удалился до финального звонка на занавес, и когда мы выходили на Западную 45-ю улицу, где нас обдувал прохладный весенний ветерок, Дэрроу сказал: "Знаешь, Джордж, я уже некоторое время как отошел от практики и не был регулярно задействован в работе в зале суда в течение нескольких лет ..."


"Для этой работы нет лучшего человека".


"Что ж, спасибо, Джордж, но, боюсь, я старею..." Дэрроу резко остановился, как будто у него внезапно кончился бензин. "Честно говоря, я был бы очень рад, если бы в этой поездке меня сопровождал мужчина помоложе. Я хотел бы знать ... возможно ли было бы для тебя поехать со мной в Гонолулу?"


"Я был бы польщен и взволнован", - выпалил Лейзер.


"Конечно, я должен предупредить вас, что плата за это не будет большой. На самом деле, я могу пообещать вам немногим больше, чем ваши расходы ... и опыт всей жизни ".


"Я вижу..."


"Вы будете моим помощником адвоката, сэр?"


Досуг протянул руку. "С удовольствием!"


Двое мужчин пожали друг другу руки. Лейзер сказал, что ему нужно будет проинформировать своих партнеров, и Дэрроу попросил Лейзера - и его жену, если он того пожелает - присоединиться к нему в Чикаго в течение недели, чтобы сделать последние приготовления; они поговорят по телефону через день или около того, чтобы Дэрроу мог забронировать билет.


Вернувшись в "Сарди", в другой кабинке, когда Лейзер возвращался домой, мы с Дэрроу снова выпили кофе - на этот раз без добавок.


"Я впечатлен", - сказал я.


"Это было хорошее шоу", - сказал Дэрроу.


"Это было хорошее шоу, все верно, и я говорю не о том, что я пою о тебе, детка. Не тот момент, свидетелем которого ты был, между прочим."


Дэрроу просто потягивал свой кофе, улыбаясь.


"Сколько Дадли Мэлоун собирался замочить тебя в качестве второго адвоката?" Я спросил его.


"Десять штук", - признался Дэрроу.


"И вы наняли одного из лучших юристов на Уолл-стрит, чтобы он бесплатно выполнил за вас эту работу".


"Не свободен. Расходы и, вероятно, скромный гонорар. И бесценный опыт".


"Он не совсем чертов клерк в законе, К.Д." Я покачал головой, рассмеявшись. "И как тебе удалось уговорить мэра заглянуть к нам?"


"Ты предполагаешь, что это было подстроено заранее?"


"Прикидываешься Уокером для простака, не так ли, К.Д.? Бьюсь об заклад, этот бедняга думает, что если он встанет на твою сторону, ты будешь защищать его честь при расследовании его администрации".


Дэрроу пожал плечами. Определенно не грандиозное пожатие плечами.


"Джентльмен Джимми знает, что ты будешь на Гавайях, когда он попадет под прицел?"


"Мэр Нью-Йорка заходит на чизкейк и приятную светскую вечеринку в театре, - сказал Дэрроу, - а вы делаете из этого заговор".


"Сколько ты получаешь?"


"За что?"


"За то, что ты думаешь - за защиту Мэсси".


Он думал уклониться от ответа, но он знал достаточно, чтобы не лгать мне. Я был детективом; я бы все равно выяснил.


Проницательные серые глаза стали безмятежными, когда он небрежно сказал: "Тридцать тысяч - но я должен сам оплатить свои расходы".


Я некоторое время смеялся. Затем я выскользнул из кабинки. "Вот что я тебе скажу, К.Д. Посмотрим, сможешь ли ты добиться для меня этого отпуска, и я подумаю об этом. Но я хочу сто баксов в неделю, сверх зарплаты моего полицейского ".


"Пятьдесят", - сказал он.


"Семьдесят пять и все расходы".


"Пятьдесят и все расходы".


"Я думал, ты друг рабочего человека!"


"Я, и мы оба пойманы в ловушку плохой, несправедливой системы, выброшены на берег на этой пылинке, парящей в бесконечном небе. Пятьдесят и все расходы - это столько, на сколько я готов."


"Хорошо, хорошо", - сказал я. "В конце концов, ты ничего не можешь с собой поделать - наследственность и окружающая среда сговорились превратить тебя в скупого, алчного старого ублюдка".


Он попытался выглядеть обиженным. "Я забрал чек, не так ли?"


И затем он подмигнул мне.


2


В поезде, когда началось наше четырехтысячномильное путешествие, я изо всех сил старался проспать два с половиной дня от Чикаго до Сан-Франциско. Мое дежурство по делу Линдберга выжало меня как тряпку, и некоторые из репортеров, следовавших за Дэрроу (они были на борту все это время, билеты на пароход и все такое), пронюхали, над чем я работал, что сделало меня более популярным в прессе, чем мне хотелось бы.


"Это как специальное предложение для чертовой кампании", - сказал я Leisure в клубном вагоне отеля Golden Gate, где я тайком налил ром из фляжки в наши пустые кофейные чашки.


Жена Leisure Энн - привлекательная брюнетка лет тридцати - сидела с Руби Дэрроу за соседним столиком и играла в канасту. Руби, рыжеволосая, жизнерадостная, была полной, но не матроной, молодо выглядевшей на пятьдесят с лишним лет.


"Я знаю", - сказал Лейзер, кивая в знак благодарности за мой вклад в его кубок, - "и на каждой остановке нас поджидает очередная орда репортеров".


Я слегка улыбнулся. "Но вы заметили, что CDC ничего не сообщил им по делу Мэсси".


Омаха была показательным примером. Пересадка на другой поезд там, на платформе, старика окружили репортеры, засыпавшие вопросами о деле Мэсси; горячие слова и обороты - "изнасилование", "убийство", "закон Линча", "убийство чести" - усеивали воздух, как картечь.


Дэрроу окинул толпу пронзительным взглядом серых глаз, засунул большие пальцы за подтяжки и сказал с кривой улыбкой: "Представьте себе это - печально известный "мокрец" вроде меня, временно оказавшийся в сердце "сухой" страны. Не с кем поговорить, кроме честных нравственных людей ".


Несколько репортеров заглотили наживку, и подстрекательские вопросы о позиции Дэрроу против сухого закона накладывались друг на друга, пока он не остановил их поднятой ладонью.


"Есть ли здесь человек, который никогда не пил?"


Толпа репортеров ухмылялась ему и друг другу, но ни один мужчина не признался бы в этом.


"Ну, тогда в чем твоя проблема?" Дэрроу зарычал. "Неужели ты не хочешь, чтобы кто-нибудь еще хоть немного повеселился?"


И он сел в поезд.


Пока я потягивал ром из кофейной чашки, Лейзер хмурился; это был наш второй день путешествия по железной дороге, и он казался встревоженным.


"Проблема в том, - сказал Лейзер, - что мистер Дэрроу также ничего не сказал мне о деле Мэсси. У меня такое чувство, что все, что он знает о наших клиентах и их ситуации, он прошептал мне тогда, в кинотеатре "Музыкальная шкатулка "."


"Ты, наверное, попал в самую точку".


"Я имею в виду, он явно не лишен ума - посмотрите, как он обходится с этими репортерами, - но он старик, и..."


"Ты бы хотел, чтобы он больше заботился о подготовке".


"Честно говоря, Нейт-да".


"Джордж, привыкай к этому".


"Что ты имеешь в виду?"


"Си Ди пролетает мимо его штанов. Вы знаете его по его репутации. Я видел его в действии, много раз в дебатах, несколько раз в суде ".


"Он великолепен в суде - я читал его резюме ..."


"Его выводы блестящи - и в основном поданы прямо с его макушки".


"Это нелепо...как кто-то мог..."


"Обыщи меня. Слова просто вырываются из уст старика. Но вы могли бы также приготовиться: он не будет разрабатывать стратегию защиты, пока не увидит обвинение в действии. Он ждет, когда они совершат ошибки, и уходит оттуда ".


"Это чертовски опасно".


"Это, черт возьми, Кларенс Дэрроу".


Я никогда раньше не видел Сан-Франциско, и как только я приехал, я все еще не видел: легендарный туман в городе был в полном разгаре в тот день, когда поезд подъехал к станции Ferry Building, где подножие Маркет-стрит встречалось с Эмбаркадеро.


Несмотря на туман или, возможно, благодаря его таинственности, надвигающиеся роскошные лайнеры, пришвартованные к пирсу, представляли собой захватывающее зрелище даже для измученного чикагского мальчишки. На звуковом фоне лязгающих массивных цепей, стонущих шкивов, грубых выкриков грузчиков и заунывного сирены появились возвышающиеся призраки пароходного города. Из тумана проступали красно-белые регалии французского лайнера, развевающиеся флаги итальянского корабля и, прежде всего, покрытый галькой белый корпус Малоло, смутно виднелась только одна из его двойных труб с линией Мэтсона "М".


Почти шестьсот футов в длину и около восьмидесяти футов в ширину, Малоло был голодным китом, приглашающим богатых мистера и миссис Джонахов в свои внутренности. Они поднимались по трапу толпой, лучше всех одетых чертовых туристов, которых вы когда-либо видели, в смокингах и цилиндрах, мантиях и мехах, часто в сопровождении свиты слуг и компаньонов. В основном старше таких детей, как я, но некоторые из них были моего возраста, если не моего круга общения; некоторые были молодоженами, хотя и не обязательно женатыми. Шикарная компания. Достаточно умная, чтобы оставаться богатой, по крайней мере, после 29-го.


На причале, как раз перед тем, как мы поднялись на борт, бледнолицый лейтенант ВМФ в накрахмаленной синей форме подошел к Дэрроу и отдал честь; это позабавило старика. На самом деле, это позабавило всех нас, Отдыхающих, Руби и Кларенса, и меня, собравшихся вместе, защищаясь от тумана.


"Вольно, моряк", - сказал Дэрроу. "Я бы предположил, что вы лейтенант Джонсон?"


"Да, сэр. Я прибыл из Гонолулу на Малоло этим утром, сэр." Молодой лейтенант вручил Дэрроу юридическую папку, одну из тех картонных раскладушек, туго завязанных спереди; манеры лейтенанта были настолько серьезны, что в ней могли содержаться военные секреты. "Я надеюсь, что эти документы удовлетворят ваши требования".


"Я уверен, что так и будет, сынок. Ты не выглядишь достаточно взрослым, чтобы быть моряком или адвокатом."


"Ну, я и то, и другое, сэр".


"Молодец".


"Адмирал Стирлинг передает вам свои наилучшие пожелания".


Дэрроу кивнул. "Я поблагодарю его за это и передам ему от себя привет, лично, через несколько дней".


"Очень хорошо, сэр". Лейтенант Джонсон кивнул в ответ и исчез в тумане.


"Что-то, имеющее отношение к делу?" Досуг рискнул, в его глазах плясала надежда.


Дэрроу сказал как ни в чем не бывало: "Стенограмма процесса по делу об изнасиловании, они называют это процессом Ала Моана. Также несколько письменных показаний наших клиентов."


Лейзер ухмыльнулся. "Великолепно!"


"Ты больше веришь в документы, чем я, Джордж", - сказал Дэрроу. "Нам придется оценить наших клиентов лицом к лицу, чтобы понять, в выигрыше мы или в проигрыше. Кстати говоря, давайте покончим с этим гороховым супом и окунемся в роскошь ".


Дэрроу и Руби поднялись по трапу первыми, мы с Лейзерами последовали за ними.


"Почему все разодеты в пух и прах?" Я попросил досуга.


"Чтобы им не пришлось меняться", - сказал Лейзер. "Официальное платье на ужин, почти сразу после того, как мы поднимемся на борт".


Я поморщился. "Официальное платье?"


"Не захватил с собой смокинг, Нейт?"


"Нет. Но я захватил оба своих галстука ".


Вскоре мы были на палубе, выстроившись вдоль поручней, но никто нас не провожал, а если бы и провожал, то они были бы тенями, затерявшимися в тумане. Здесь нет счастливого пути. Итак, я распрощался с вечеринкой Дэрроу и попросил стюарда помочь мне найти свою каюту.


В моей каюте - номер 47, прямо напротив первого класса, где останавливались взрослые, - я обнаружил ожидающий меня на вешалке официальный костюм - белый пиджак, черный галстук, белую рубашку, черные брюки, даже пояс и засунутые в карман запонки. Кларенс Дэрроу все предусмотрел; возможно, он и не был помешан на подготовке, но абсолютно необходимые приготовления были сделаны.


Как по волшебству, моя сумка опередила меня на борту: она уже стояла на багажной полке сразу за дверью. Самой каюты было бы достаточно, особенно потому, что она была больше моей однокомнатной квартиры в отеле "Адамс", со значительно более шикарной мебелью: бамбуковая кровать, бамбуковый письменный стол и стул, срезанные цветы в вазе на бамбуковой тумбочке. Освещение имело мягкую золотистую ауру ночного клуба, благодаря светильникам в стиле деко, которые перекликались с рисунком листьев на черно-зеленом ковре, а на окнах - то есть иллюминаторах - были наполовину закрыты ставни. В отличие от отеля Adams, где я пользовался удобствами вместе с другими "гостями", у меня была отдельная ванная комната с ванной и всем прочим.


Так что, черт возьми, я принял ванну; если повезет, никто не заметит, что одна из них пропала.


Корабль отчалил, когда я купался - произошел крен, от которого вода в моей ванне расплескалась, - а затем двигатели заработали ровной пульсацией, и я просто намылился и отмокал, пока мы с кораблем наслаждались дружелюбными водами.


Вскоре, впервые в своей юной жизни буйнопомешанного, я надел официальный костюм и плавно спустился по широкой лестнице в съемочную площадку столовой, огромного зала с глянцевым шпоном, хромированной отделкой, ковровым покрытием с глубоким ворсом и более чем шестьюстами богатыми пассажирами. Плюс один нищий. Я сообщил распорядителю, что был с группой Дэрроу, и он поручил меня официанту в красной куртке, который велел мне следовать за ним.


Никто из имущих, казалось, не замечал, что среди них прогуливался переодетый Неимущий, когда они сидели, болтая и пережевывая за элегантными круглыми столами, чьи белые льняные скатерти были уставлены тонким фарфором, хрусталем и сверкающими столовыми приборами из серебра.


Я наклонился и прошептал на ухо Кларенсу Дэрроу: "Ты выглядишь как старший официант в отеле "Птомейн Хилтон"".


Дэрроу повернул свою большую лохматую голову. "Ты выглядишь как вышибала в лучшем борделе Цицерона".


Руби сказала: "Кларенс, пожалуйста!" Но это была, как обычно, добродушная отповедь. На ней было темно-синее шелковое платье с белым рисунком, тканевый корсаж и темно-синяя фетровая шляпа с глубокими полями; как бы мило она ни выглядела, для этого помещения она была недостаточно одета. Дарроу делали покупки в "Сирс".


Лейзер, выглядевший щеголевато в своем белом пиджаке и черном галстуке, привстал, когда я занимал свое место за столом; его жена выглядела прелестно в черном шифоновом платье с корсажем из испанского кружева, ее шляпка - тюрбан в тон там с изящным бантом. Любители досуга отправились за покупками на Пятую авеню.


Я все еще делал покупки на Максвелл-стрит, но от старых привычек трудно избавиться.


Две привлекательные жены юристов, однако, не составляли конкуренции новому члену нашей партии, женщине-ребенку с лицом в форме сердца, одаренным фарфорово-голубыми глазами, носиком-пуговкой и губами "Клара Боу Кьюпи", окруженными дымкой светлых волн длиной почти до плеч.


На долю мгновения и быстрый вдох мне показалось, что она обнажена: атласное платье, облегающее ее стройную фигуру с высокой грудью, было бледно-розового цвета, чертовски близкого к оттенку ее обнаженных рук, а короткий вырез заканчивался рубиновой брошью в ложбинке на шее.


Лучше всего то, что ожидающее меня кресло находилось рядом с этим видением юношеской пульчритидности.


Руби, ее губы дрогнули от удовольствия при виде моего открытого восхищения девушкой, сказала: "Изабель Белл, это Натан Хеллер - следователь моего мужа".


"Я уверена, что очарована", - сказала она. Она не смотрела на меня.


Изабель Белл изучала меню, на обложке которого была изображена стройная островная красавица с цветами в волосах; сияющие аэрографом голубые, желтые и оранжевые тона были мечтательным обещанием полинезийского рая, предположительно ожидающего нас на Оаху.


Дэрроу сказал: "Мисс Белл - кузина Талии Мэсси. Я пригласил ее присоединиться к нашей маленькой группе - она едет оказать своей кузине моральную поддержку ".


"Это великолепно с твоей стороны", - весело сказал я этой красавице, которая еще не соизволила бросить на меня свой детский взгляд. "Вы с миссис Мэсси близки?"


"Лангуст Кардинал", - сказала она, все еще глядя в меню. "Звучит аппетитно".


Я взглянул на меню. "Я надеялся на лобстера на такой шикарной барже, как эта".


"Лангуст - это лобстер, глупый", - сказала она, наконец взглянув на меня.


"Я знаю", - сказал я. "Я просто хотел привлечь ваше внимание".


И теперь у меня это было. Не могу сказать, притворялась ли она, что не замечает самого красивого (и одного из немногих) одинокого мужчины в комнате, но эти большие голубые глаза с длинными натуральными трепещущими ресницами внезапно остановились на вашем покорном слуге.


"Очень близко", - сказала она.


"А?"


Отрывисто вздохнув, она снова обратила свое внимание на меню. "Тало и я, мы очень близки.... Это ее прозвище, Тало. Мы практически выросли вместе. Она мой самый дорогой друг ".


"Ты, должно быть, разрываешься из-за всего этого".


"Это было просто ужасно. Ооооо... кокосовое мороженое! Это должно привести нас в тропическое настроение ".


Я мог бы списать ее со счетов прямо тогда, как тривиальное, мелкое создание. Но поскольку ей было, вероятно, не больше двадцати и это было результатом ее наследственности и окружения, я решил дать ей некоторую поблажку. Ее симпатичная киска и шикарные формы не имели к этому никакого отношения. Или все остальное. Одно из двух.


"На самом деле, - сказал я, - Гавайи на самом деле не тропические".


Она снова посмотрела на меня; возможно, она была поверхностной, но эти голубые глаза были достаточно глубокими, чтобы в них можно было погрузиться. "Тогда в чем дело?" - с вызовом спросила она.


"Ну, в то время как Гавайские острова действительно лежат между Тропиком Рака и Экватором, они просто не знойные или горячие. Там всегда дует ветерок".


Дэрроу сказал: "Мистер Хеллер прав. Земля без солнечного удара, без изнеможения от жары - просто пассаты, непрерывно дующие с Тихого океана ".


"С северо-востока, более или менее", - добавил я мудро.


"Это моя первая поездка на острова", - призналась она, словно устыдившись.


"Мой тоже".


Она моргнула, откинув голову назад. "Тогда что делает тебя таким чертовски осведомленным?"


"National Geographic".


"Ты смеешься надо мной?"


"Что ты думаешь, сестра?" Я спросил.


Все за столом улыбались - за исключением мисс Белл. На самом деле, она больше не разговаривала со мной за весь ужин; но у меня было ощущение, что ей было интересно. Милым заносчивым детям нравится, когда их подкалывают ... Если только они не совсем безнадежны и лишены чувства юмора. В таком случае, даже симпатичная киска и пышные формы не стоили бы таких хлопот.


Мы наполовину расправились с кокосовым мороженым, когда Лейзер, который казался рассеянным на протяжении всего бесконечного ужина с роскошными блюдами, спросил Дэрроу: "Когда вы хорошенько ознакомитесь с этими протоколами и показаниями под присягой, могу я уделить им немного времени?"


"Забери их сегодня вечером", - сказал Дэрроу, небрежно махнув рукой.


"Зайди в мою каюту, забери их и корпи над ними сколько душе угодно".


"Я бы хотел взглянуть на них сам", - сказал я.


"Вы можете забрать их после Джорджа", - великодушно сказал Дэрроу. "Я люблю быть в окружении хорошо информированных людей". Он повернулся к своей жене, сидевшей рядом с ним. "У них полный оркестр и ночной клуб, дорогая ... И в море нет никаких запретов. Нас ждет полностью оборудованный бар." Он похлопал ее по руке, и она терпеливо улыбнулась ему. "Какое это замечательное, декадентское место. Ты не против немного потанцевать?"


Мы все были.


Корабельный коктейль-бар, размеры которого изменили значение этого словосочетания, представлял собой обтекаемый современный ночной клуб с непрямым освещением и хромированной отделкой; с его цилиндрическими барными стульями и изящными декоративными штрихами мы, возможно, находились на первом космическом корабле Matson Line.


Танцпол был глянцевым черным зеркалом, настолько хорошо отполированным, что оставаться в вертикальном положении было непросто, не говоря уже о том, чтобы демонстрировать какую-либо терпсихорическую грацию. В оркестре был эрзац Кросби, и, когда я танцевала с Руби Дэрроу, он пел мелодию Расса Коломбо "Love Letters in the Sand", а основным аккомпанементом была гавайская гитара.


"Похоже, они полны решимости создать у нас островное настроение, не так ли?" Я спросил.


"Когда ты собираешься пригласить мисс Белл на танец?" Она самая красивая девушка здесь, ты знаешь ".


"Ты самая красивая девушка здесь.... Возможно, у меня до этого дойдет".


"Ты танцевал со мной три раза, а с миссис Лейзер - четыре".


"Миссис Досуг - это довольно мило. Учитывая, как ее муж увяз в этом деле, возможно, я смогу выкроить немного времени ".


"Ты всегда был плохим мальчиком, Нейтан", - нежно сказала Руби.


"Или, может быть, я просто прикидываюсь недотрогой", - сказала я, бросив взгляд на мисс Белл, которая танцевала с Дэрроу, который кружил ее по ветру и время от времени наступал ей на ноги. Она морщилась от боли и скуки.


Мне было жаль ее, поэтому, когда они заиграли "Я сдаюсь, дорогая", а будущий Кросби напевал слова песни, я пригласил ее на танец.


Она сказала: "Нет, спасибо".


Она сидела за нашим столиком, но все остальные были на танцполе; я сел рядом с ней.


"Ты думаешь, я еврей, не так ли?"


"Что?"


"Фамилия Хеллер кажется тебе еврейской. Я не возражаю. Я привык к людям с закрытым разумом ".


"Кто сказал, что у меня закрытый разум?" Она перевела свой надутый взгляд на танцпол. "Это ты?"


"Что?"


"Еврейского вероисповедания?"


"На самом деле они тебя не убеждают. Это не вариант. Это прилагается к свидетельству о рождении ".


"Ты еврей".


"Только технически".


Она нахмурилась, глядя на меня. "Как ты можешь быть "технически" евреем?"


"Моя мать была ирландской католичкой. Вот где я купил эту кружку с Миком. Мой отец был евреем-отступником".


"Апостол... что?"


"Мой прадедушка, вернувшись в Вену, увидел, как еврей убивает еврея - из-за их предполагаемых религиозных различий - и, что ж, ему стало противно. С тех пор в моей семье не видели иудаизма".


"Я никогда не слышал о таком".


"Это правда. Я даже ем свинину. Я сделаю это завтра. Ты можешь посмотреть ".


"Ты забавный человек".


"Ты хочешь танцевать или нет? Или Дэрроу раздавил твоих маленьких поросят?"


Наконец она улыбнулась; полной, честной, открытой улыбкой, и у нее были замечательные идеально белые зубы и ямочки, в которых можно было спрятать десятицентовики.


Это был тот момент, который может заставить вас влюбиться навсегда - или, по крайней мере, на время океанского путешествия.


"Я бы с удовольствием потанцевал...Натан, не так ли?"


"Это Нейт... Изабель...."


Мы танцевали до конца "Я сдаюсь, дорогая", затем прижались друг к другу под "Маленькую невинную ложь". Мы ушли в середине "Трех маленьких слов", чтобы подышать свежим воздухом на кормовой палубе. Мы прислонились к поручню возле подвесной спасательной шлюпки. Туман над Сан-Франциско давно рассеялся; звезды были похожи на кусочки утра, проглядывающие сквозь дыры, пробитые в глубокой синей ночи.


"Это круто", - сказала она. "Почти холодный".


Шум двигателей, плеск океана о роскошный лайнер, рассекающий его, заставил нас немного высказаться. Совсем немного.


"Возьми мою куртку", - сказал я.


"Нет... Я лучше просто прижмусь".


"Будь моим гостем".


Я обнял ее и притянул ближе; ее обнаженная рука действительно была холодной, мурашки щекотали мои пальцы. Ее духи щекотали мой нос.


"Ты хорошо пахнешь", - сказал я.


"Шанель", - сказала она.


"Какой номер?"


"Номер пять. Ты бывал где-то поблизости, не так ли?"


"Я не просто упал с грузовика с репой".


Она слегка рассмеялась; это прозвучало музыкально. "Ты мне не можешь не нравиться".


"Зачем бороться с этим? Ты что-нибудь делаешь?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, ходить в школу, or...do богатые девушки вроде тебя когда-нибудь работали?"


"Конечно, мы работаем! Если мы захотим."


"А ты?"


"Я не хочу.... Но, возможно, мне придется, когда-нибудь. Я не так богат, ты знаешь. Мы сильно пострадали в аварии ".


"Я ничего не почувствовал".


Она бросила на меня быстрый хмурый взгляд. "Не будь самодовольным. Это не шутка, люди выпрыгивают из окон ".


"Я знаю, что это не так. Сколько тебе лет?"


"Двадцать".


"Ты в школе?"


"Я мог бы поступить в колледж. Я не планировал этого, но..."


"Что случилось?"


"Я была помолвлена с этим парнем".


"Ты был?"


"Он встретил кое-кого другого".


"Не кого-нибудь красивее. Это было бы невозможно ".


Ее глаза изучали темную воду. "Он отправился в Европу. Встретил ее на "Куин Мэри".


"Ах. Романтика на борту корабля".


"Может быть, так все и началось. Сейчас он с ней помолвлен ".


"Я знаю отличный способ для тебя отомстить ему".


"Как это?"


И когда ее голова была наклонена, чтобы посмотреть на меня, когда она задавала этот вопрос, я поцеловал ее. Это началось нежно и сладко, но затем стало горячим и глубоким, и когда мы расстались, мы оба были чертовски близки к тому, чтобы задыхаться. Я перегнулся через перила, переводя дыхание, и наблюдал за белыми барашками, перекатывающимися по чернильному морю.


"Ты целовалась с парнями раньше", - отметил я.


"Раз или два", - сказала она и снова поцеловала меня.


Ее каюта была прямо через коридор от моей, но когда мы остановились там, я воспользовался моментом, когда мы лапали друг друга, и сказал, задыхаясь: "Мне нужно кое-что взять из моей комнаты".


Она моргнула. "Что?"


"Ты знаешь...кое-что".


"Что...Шейхи?" Она рубанула воздух. "У меня есть немного в моем чемодане для поезда".


Полагаю, вы уже догадались, что она не была девственницей. Но она тоже не была такой уж опытной; она казалась удивленной, когда через некоторое время, глубоко внутри нее, я перекатился с ней, перемещая ее по кругу и сверху. У меня было ощущение, что ее бывший жених é был парнем, предпочитающим миссионерскую позу.


Но вскоре она освоилась, и ей больше нравилось ездить верхом, чем быть оседланной. Ее глаза были наполовину прикрыты, как будто она была пьяна от желания, ее тело отливало слоновой костью в иллюминаторе, тени от полуоткрытых ставен образовывали изысканный узор на гладких плоскостях ее тела, когда она наклонялась вперед, двигая бедрами, покачивая грудями. Эти груди, прелестные, идеально конической формы, ни большие, ни маленькие, были увенчаны крупными набухшими ореолами, как у девочки-подростка, только вступающей в период половой зрелости. Однако она уже давно вышла из периода половой зрелости, и ее мягкое тепло вокруг меня, ее прелесть кинозвезды, нависшей надо мной, тоже опьянили меня ....


Она выскользнула из кровати и направилась в ванную, пока я доставал салфетку с тумбочки, чтобы избавиться от доспехов из овечьей кожи, которыми она меня снабдила. Две или три минуты спустя она вернулась и облачила изящные изгибы своего безупречного молодого тела в нижнее белье кремового цвета, маленькую плюшевую футболку, достала из сумочки, лежащей на бамбуковом стуле, сигарету "Кэмел" и прикурила от крошечной серебряной зажигалки.


"Ты хочешь сшитый на заказ?" - спросила она.


"Нет. Это единственная дурная привычка, на которую у меня не нашлось времени ".


"Раньше мы катали их, еще в школе для девочек". Она вдохнула, выдохнула, голубой дым поплыл, как пар. "У тебя есть за что ухватиться?"


"У меня в куртке есть фляжка pocket...no в другом кармане."


Сигарета свисала изо рта "Кьюпи", она отвинтила крышку на серебряной фляжке и испытала толчок. "Ах! Демонический ром. Хочешь немного?"


"Конечно. Принеси это обратно в постель с собой ".


Что она и сделала, передав мне фляжку, когда легла под одеяло рядом со мной.


"Ты, должно быть, думаешь, что я ужасно злая", - сказала она. "Просто маленький бродяга".


Я потягивал ром. "Я, конечно, не буду уважать тебя утром".


Она знала, что я шучу, но все равно спросила: "Ты не будешь?"


"Не какая-нибудь маленькая шлюха, которая спит с первым попавшимся симпатичным жидом".


Она взвизгнула от смеха, схватила подушку и ударила меня ею; я берег фляжку, чтобы не расплескать ее драгоценное содержимое.


"Ты ужасный человек!"


"Лучше тебе понять это сейчас, чем позже".


Она положила свою подушку на место и снова прижалась ко мне. "Я полагаю, ты думаешь, что мы будем заниматься этим каждую ночь путешествия".


"У меня больше ничего не запланировано".


"Обычно я действительно очень хорошая девочка".


"Хорошо, ад. Ты великолепен".


"Ты хочешь, чтобы я ударила тебя снова?" спросила она, потянувшись за подушкой. Но она оставила его на месте, откинулась на него и на меня и сказала: "Ты просто нажал правильную кнопку, вот и все".


Я скользнул рукой по одной обтянутой шелком груди и очень нежно прикоснулся указательным пальцем к набухшему соску. "Надеюсь крикнуть..."


"Ужасный человек", - сказала она, выпустила дым и поцеловала меня по-французски. Это был дымный поцелуй с привкусом рома, но приятный. И незабываемый. Забавно, насколько эта богатая маленькая хорошая девочка целовалась, как некоторые из бедных маленьких противных девочек, с которыми я сталкивался.


"Бедный Тало", - вздохнула она, забирая у меня фляжку.


"Что?"


"Сексуальные отношения могут быть такими замечательными. Так весело".


"Не могу не согласиться".


Она сделала большой глоток, вытерла рот рукой. "Чтобы иметь это ruined...by какие-то ужасные жирные местные твари ". Она вздрогнула. "При одной мысли об этом мне хочется убежать и спрятаться...."


"Какой она была?"


"Тало?"


"Да".


"Ты имеешь в виду, расти вместе?"


"Да. Послушный, тихий...?"


"Тало! Вряд ли! Ты думаешь, что быть богатым - это миска вишен. Но тебе более или менее нужно подняться самому. Не то чтобы я жалуюсь. Те дни в Бейпорте, они были чем-то..."


"Бейпорт?"


"Это небольшое сообщество на южном берегу Лонг-Айленда. У родителей Тало там летний дом. Это действительно как парк - этот большой дом, озеро, леса.... Раньше мы катались без седла ... и я действительно имею в виду голыми ".


"Поблизости нет родителей, которые могли бы возразить против таких махинаций?"


Еще глоток. "Они отсутствовали большую часть времени - общественные мероприятия, поездки за границу. Домом управляли филиппинские слуги, перед которыми Тало не обязан был отчитываться. Славные денечки, на самом деле."


"Вы тоже вместе ходили в школу?"


"Да - Хиллсайд в Норуолке, затем, позже, Национальный собор в Вашингтоне. Строгие школы, но лето было сумасбродным; мы были дикими. Все лето жили в наших купальниках".


Она протянула мне фляжку и встала с кровати; прелестная вещица в этом плюшевом костюме, совершенно не стесняющаяся своей почти наготы.


"У нас был этот старый "Форд", - сказала она, выуживая из сумочки очередную сигарету, " который мы раскрасили всевозможными цветами и безумными надписями. Катались, свесив ноги из машины. Носились повсюду, обычные маленькие демоны скорости ".


"Так и не подобрали? Никогда не терял лицензию?"


Она зажгла новую сигарету. "О, у нас не было лицензий. Мы были недостаточно взрослыми ".


Вскоре она снова была со мной в постели, оранжевый огонек ее сигареты смотрел в темноту.


"Я не должен этого говорить, но ... раньше ей это нравилось".


"Любить что?"


"Это. Ты знаешь-это!Делаешь это? Мальчики из нашей съемочной группы, навещая своих родителей, они приходили в тот большой дом...у нас было заведение ... В полночь мы купались нагишом в озере...."


"С мальчиками?"


"Только не с садовником! Я не думаю, что Томми ... ничего".


"Что?"


"Это просто... я не должен был говорить".


"Что-то о ее муже?" - Спросил я, передавая ей фляжку.


Она сделала еще глоток, затем сказала: "Я не видела Тало с тех пор, как она и Томми были размещены в Перл-Харборе почти два года назад. У меня нет права что-либо говорить об этом ".


"По поводу чего?"


"Я... не думаю, что он смог бы удовлетворить ее".


"Каким образом?"


"Как бы ты ни думал. Он такой... обычный, скучный, неинтересный. Она романтичная, любящая веселье девушка, но ее письма ко мне.... Ей было скучно быть женой военного. Он все время был на дежурстве на подводной лодке, она была lonely...no весело. Никакого внимания. А теперь это."


"Мило с твоей стороны быть рядом с ней в этот темный час".


"Она моя лучшая подруга", - сказала Изабель и сделала еще глоток рома из моей фляжки. "И в любом случае, я никогда раньше не был на Гавайях".


Она заснула в моих объятиях; я вынул тлеющий окурок сигареты из ее пальцев, раздавил его в стеклянной пепельнице на ночном столике, поставил туда свою фляжку и позволил движению корабля, прокладывающего себе путь через Тихий океан, убаюкать меня.


Но я долго не ложился спать. Я продолжал думать о Тало и Изабель, веселых девушках, купающихся нагишом с парнями.


И как тупой муж Талии Мэсси помог убить человека, чтобы сохранить честь своей жены.


3


Я прислонился к поручню правого борта, Изабель была по одну сторону от меня, а Лейзер - по другую. Миссис Лейзер сидела рядом со своим мужем, а Дарроу - чуть ниже по борту от нее, когда наша маленькая группа вглядывалась в темно-синие воды. Приятный ветерок трепал волосы, шуршал платьями, теребил галстуки; небо было таким же голубым, как глаза Изабель, облака такими же белыми, как ее зубы. Она была глупой девчонкой, но я бы любил ее вечно, или, по крайней мере, до тех пор, пока мы не пришвартуемся.


"Смотри!" Изабель плакала; это был крик, который имел бы смысл сто пятьдесят лет назад, когда разведывательная земля означала пресную воду, припасы и первую твердую почву за недели или даже месяцы.


Но в конце современного четырех с половиной дневного океанского путешествия это было просто глупо - так почему же мое сердце подпрыгнуло при виде неясной массы суши, танцующей в утренних облаках и выплывающей из них? Постепенно проявляясь, становясь все больше и больше на горизонте, был наветренный берег Оаху, и когда Малоло обогнул мыс, мы увидели потрескавшуюся серую гору.


"Голова Коко", - сообщил нам опытный путешественник Leisure.


Может быть, и так, но это была голова с не более естественным ростом, чем у лысого старика - разочаровывающий и неточный посланец острова, поскольку очень скоро серость Коко сменилась долиной пышной зеленой листвы, включая ожидаемые нежно колышущиеся пальмы и случайные всплески цвета цветов.


"Вот Алмазная голова!" - взвизгнула королева Изабелла, указывая, как будто сообщая Колумбу о Новом Свете.


"Я вижу, ты тоже читала National Geographic", - сказал я, но она даже не подняла на меня глаза. Ее голубые глаза были широко раскрыты, а улыбка напоминала улыбку ребенка с пятицентовиком, рассматривающего хорошо укомплектованный прилавок с пенсовыми конфетами; она даже немного подпрыгивала вверх-вниз.


И Даймонд-Хед была великолепным зрелищем, все верно, даже если городской парень вроде меня не собирался давать столько чаевых моей милашке на странице в социальной сети. В конце концов, я приехал из города, который изобрел небоскреб, и какое-то ничтожное чудо природы высотой в семьсот или восемьсот футов не могло заслужить охов и ааа от такого прожженного парня, как я.


Так почему же я таращился глупыми глазами, как будто часами гипнотизера размахивали перед моей кружкой? В чем заключалась магия этого давно потухшего кратера? Почему его форма требовала изучения, взывала к метафоре? Почему я увидел Алмазную Голову в виде крадущегося зверя, его серая шерсть вздыблена, притупленная голова сфинкса приподнята так мягко, лапы вытянуты в океан, царственный, настороженный страж древней земли?


"Видишь это небольшое углубление на краю кратера?" - Спросил Лейзер, хотя на самом деле он давал указания.


"Там, рядом с вершиной?" Я предложил. Под нижними, зеленеющими склонами вулкана приютились пышные деревья и россыпь жилых домов, которые сами по себе были довольно пышными.


"Именно. Местные жители говорят, что когда-то там находился огромный алмаз, который унес разгневанный бог ".


"Может быть, они не смогли найти девственницу для жертвоприношения", - сказал я. "Дефицитный товар, даже тогда".


Это подтолкнуло меня к Изабель. Я не был уверен, что она слушала.


По мере того, как естественный барьер в виде вулканического часового постепенно отступал, начал проявляться гибкий белый изгиб пляжа Вайкики.


"Это отель "Моана", - сказал Лейзер, " старейший на острове".


Это был большой белый пляжный дом в стиле Боз-ар, вышедший из-под контроля, с крылом по обе стороны от главного здания; массивное баньяновое дерево и павильон выходили на пляж отеля. За этим колониальным разрастанием начала века наблюдался взрыв поразительного розового цвета в виде массивного оштукатуренного испано-мавританского сооружения, нечто среднее между замком и миссией, шпили и купола которого возвышались над ландшафтной территорией, поросшей папоротниками и пальмами.


"Отель "Роял Гавайян"", - сказал Лейзер. "Также известный как Розовый дворец".


"Хот-дог", - сказал я.


"Почему такой бодрый?" Изабель задумалась.


"Вот где я остаюсь. Королевский гавайский...."


"Я буду с Тало, в ее маленьком бунгало в долине Маноа", - мрачно сказала Изабель. "Она говорит, что это не больше, чем коттедж садовника в Бейпорте".


"Ну, толпа пошлее останавливается в той розовой ночлежке, вон там. Заходите в любое время. Не стесняйся ".


Лейзер смотрел на меня своими вечно прищуренными глазами; он слегка нахмурился и прошептал: "Ты остановилась в Royal Hawaiian?"


"Это то, что сказал Си Ди".


"Забавно", - сказал он все еще вполголоса. "Он сказал мне, что вечеринка проходит в отеле Alexander Young. Энн была не слишком взволнована."


"Что не так с молодыми?"


"Ничего, на самом деле. Разумный выбор. В центре города, недалеко от здания суда. Больше похоже на коммерческий отель ".


"Я почти уверен, что он сказал "Королевский гавайский", - я пожал плечами. "Хочешь, я спрошу его?"


"Нет! Нет...."


Пляж Вайкики оказался узкой полоской песка, а не бесконечным пространством, которое я себе представлял; но места хватило, чтобы разукрасить берег мазками от купальных костюмов и пляжных зонтиков, поскольку купальщики плескались в воде неподалеку. В нескольких сотнях ярдов от нас из воды поднимались случайные бронзовые фигуры, похожие на привидения: серфингисты, скользящие в белых брызгах, устремляющиеся к пляжу, иногда опускающиеся на колени, чтобы набрать дополнительную скорость, в основном просто стоящие на своих досках так небрежно, как будто они ждут тележку. Это была собака, ехавшая с одним из них?


"Неужели это так просто, как кажется?" Я попросил досуга.


"Нет", - сказал он. "Они называют это спортом королей. Пусть вас увенчает одна из этих тяжелых досок, и вы поймете почему ".


Разделяя прибой, но держась на расстоянии от его наездников, стояли несколько длинных, узких каноэ, выкрашенных в черный цвет с желтой отделкой, с воинственно выглядящими корпусами, поддерживаемыми паучьими пристройками с одной стороны ("выносные каноэ", согласно Leisure). Команды из четырех человек гребли с точностью, рассекая воду веслами с узкими ручками и толстыми лезвиями.


Чуть левее Розового дворца было скопление пляжных домиков и летних отелей; затем среди пальм проглядывали низкие, суровые строения военной базы; впереди была неуместная водная площадка с поплавками, платформами для дайвинга и желобами, которыми в этот самый момент пользуются любители загара и пловцы.


"Форт Де Русси", - указал Лейзер. "Армия углубила коралловые заросли и выбрала лучший участок пляжа в городе. Гражданским всегда рады".


"Не всегда".


"Что ты имеешь в виду?"


"Разве это не недалеко от того места, где была похищена Талия Мэсси?"


Болтовня гида Leisure внезапно заглохла. Он серьезно кивнул. Затем он сказал: "Лучше не забывать, зачем мы здесь".


"Эй, не дай мне испортить вечеринку. Я тоже наслаждаюсь этим солнечным светом и океанскими брызгами ". Я кивнул в сторону ослепительной береговой линии. "Но ты знаешь, как иногда девушка выглядит великолепно на расстоянии? Потом, когда ты подойдешь поближе - оспины и плохие зубы ".


Воздух разрезала пронзительная сирена, похожая на хриплый свист, который мог бы объявить о смене на заводе или воздушном налете.


"Какого черта..."


Лейзер кивнул в сторону берега. "Нас приветствуют - и объявляют. Это сирена башни Алоха, оповещающая местных жителей, что сегодня "день парохода "."


Башня с часами действительно возвышалась над гаванью, как маяк, изящный белый шпиль в стиле ар-деко высотой в десять этажей, увенчанный американским флагом. Не все на этом корабле знали, что они посещают территорию Соединенных Штатов; я даже подслушал, как к судовому казначею обратился один состоятельный идиот, желающий обменять свою американскую валюту на "гавайские деньги".


Когда свисток затих, Лейзер сказал: "Вы видите слово над циферблатом часов?"


"Нет".


"На самом деле, со всех четырех сторон есть циферблат часов, и над каждой из них написано слово "алоха". Это означает "привет" - и "До свидания".


"Чья это была идея? Граучо Маркс?"


Корабль замедлял ход; затем он остановился, когда несколько небольших катеров поравнялись с ним.


"Что все это значит?" Я попросил досуга.


Адвокат пожал плечами. "Лоцман порта, медицинские работники, таможенники, представители различных отелей, бронирующие номера для любых пассажиров, которые не планировали заранее. Пройдет по меньшей мере еще сорок пять минут, прежде чем мы причалим."


Репортеры с материка, которые путешествовали с нами, давно уже отчаялись вытянуть что-либо из Дэрроу (кроме шпилек против сухого закона); но небольшая бешеная свора местных гончих, которые только что поднялись на борт, учуяли нас у поручней.


Они были в соломенных фетровых шляпах и белых рубашках без пиджаков, с блокнотами и карандашами в руках, с яркими глазами и выжидающими белозубыми улыбками на загорелых лицах. Сначала я подумал, что это туземцы, но, приглядевшись, я увидел, что это белые люди, потемневшие от солнца.


"Мистер Дэрроу! Мистер Дэрроу!" были одними из немногих слов, которые удалось выделить из их перекрывающихся вопросов. "Мэсси" и "Фортескью" были еще двумя словами, которые я разобрал; также "изнасилование" и "убийство". Остальное было шумом, пресс-конференцией в Вавилонской башне.


"Джентльмены!" Сказал Дэрроу в манере, успокаивающей зал суда. Он отошел от нашей маленькой группы, повернувшись спиной к виду на белые здания Гонолулу, выглядывающие из-за башни Алоха. "Я сделаю краткое заявление, а затем вы оставите нас с миссис Дэрроу готовиться к высадке".


Они успокоились.


"Я хотел бы, чтобы вы, добрые джентльмены, оказали мне небольшую услугу и сообщили гражданам Гонолулу, что я здесь, чтобы защищать своих клиентов, не превосходство белой расы. У меня нет намерения проводить этот судебный процесс по признаку расы. Расовые предрассудки мне так же отвратительны, как и фанатики, которые их практикуют ".


"Тогда что будет основой?" - выпалил репортер. "Неписаный закон" мужа, защищающего честь жены?"


Ухмылка исказила его лицо. "У меня и так достаточно проблем с соблюдением законов, которые были записаны. В целом их слишком много, вам не кажется, джентльмены? Нельзя ожидать, что люди будут подчиняться им всем, когда их так много. На самом деле, я думаю, что неизбежная отмена определенного закона - я полагаю, он известен как Закон Волстеда - является показательным примером ".


Другой репортер заглотил наживку. "Как вы думаете, чего добьется отмена сухого закона?"


"Я думаю, будет легче раздобыть выпивку", - рассудительно сказал Дэрроу.


Один из репортеров, которого не обманула смена темы Дэрроу, выкрикнул: "Вы ожидаете, что миссис Фортескью будет оправдана?"


Он тихо усмехнулся. "Когда вы в последний раз видели, чтобы умной, красивой женщине отказывали в алиментах, не говоря уже об осуждении за убийство? Больше не будем касаться этой темы, джентльмены."


И он повернулся к ним спиной, устраиваясь рядом с миссис Дэрроу у поручня.


Но репортер все равно попытался еще раз. "Ты в курсе, что твоя автобиография продается как горячие пирожки здесь, в Гонолулу? Похоже, местные проверяют вас, мистер Дэрроу. Есть какие-нибудь комментарии?"


Дэрроу выгнул бровь, оглядываясь в притворном удивлении. "Это все еще продается здесь, не так ли? Я бы подумал, что все билеты на него уже распроданы!"


Возможно, секунд девяносто они забрасывали его вопросами в спину, но старик игнорировал их, и свора гончих двинулась дальше.


Вскоре корабль снова тронулся, поворачивая нос в сторону гавани, медленно направляясь к причалу; с правого борта открывался прекрасный вид на город, и он был больше, чем я ожидал, и более современным - не совсем россыпь хижин из травы. Белые современные здания были сгруппированы под зелеными склонами, усеянными домами, и все это на невероятном фоне величественных гор. Это было так, как если бы город двадцатого века был сброшен по ошибке, возможно, с самолета, на экзотический первозданный остров.


Другие пассажиры, сидевшие по другую сторону от нас, визжали и смеялись; их внимание привлекло нечто большее, чем просто живописный вид. Изабель, заметив это, взглянула на меня, я кивнул, и мы быстро спустились туда, чтобы посмотреть, что происходит.


Найдя другое место у поручня, мы увидели внизу смуглокожих мальчиков, которые барахтались в воде в бассейне; другие ныряли с приближающегося пирса, чтобы присоединиться к этому плавучему сборищу. Серебряные монеты летели по воздуху, переворачивались и падали с пассажиров на нас, металл отражал солнце и подмигивал, затем падал в удивительно чистую голубую воду. Вы действительно могли видеть, как монеты падают вниз. Затем белые подошвы ног указывали в небо, когда мальчики ныряли за никелями и десятицентовиками.


Кто-то похлопал меня по плечу.


Это был симпатичный парень из колледжа, которого мы встретили в крытом бассейне Malolo's на днях. В обстановке, подходящей для римской оргии, изобилующей помпейскими этрусскими колоннами и мозаичной плиткой, красивый парень с резкими чертами лица плавал с быстрой уверенностью и привлек мое - и Изабель-внимание.


Должно быть, он увидел, что мы наблюдаем за ним, потому что он, наконец, подошел и завязал разговор. Он хотел встретиться с Дэрроу, который сидел неподалеку на мраморной скамье, полностью одетый, наблюдая за купанием хорошеньких девушек (Руби где-то развлекалась). Приветливый парень, вытирающий полотенцем свое загорелое мускулистое тело, представился Дэрроу как коллега Кларенса и студент предправления в Калифорнии. Он вырос на ананасовой плантации на Оаху и брал семестровый отпуск, чтобы провести некоторое время дома.


"С таким именем, как Кларенс, тебе никогда не понадобится прозвище", - сказал ему Дэрроу.


"О, у меня есть прозвище, и оно глупее, чем Кларенс", - сказал добродушный парень.


И он сказал нам, и это действительно было глупое прозвище, и мы все посмеялись над ним, хотя мы больше никогда не встречали этого парня на корабле - он путешествовал не первым классом. И вот теперь он был здесь, прерывая мое созерцание местных мальчишек, ныряющих за монетами.


"Не могли бы вы оказать мне услугу?" он спросил. "Я не могу попросить никого из этих надутых богачей, а ты кажешься обычным парнем".


"Конечно". Если бы я сказал "нет", я бы отрицал, что я "обычный парень".


И сукин сын начал снимать с себя одежду.


Изабель уже заметила это и улыбалась от удовольствия, когда чертов Адонис разделся до красных плавок.


"Будь другом и сохрани это для меня", - сказал он. "Я догоню тебя на причале".


И он сунул мне в руки сверток с рубашкой, брюками, ботинками и носками, выходя на палубу сразу за пассажирами, глазеющими на местных дайверов.


"У кого есть серебряный доллар?" он позвонил.


Лица повернулись к нему.


"Я нырну с палубы, - сказал он, - за серебряный доллар!"


"Вот!" - крикнул усатый парень, роясь в кармане и вытаскивая серебряную монету; солнце поймало ее, и на ней отразился луч.


И будь я проклят, если этот парень не перелез через перила и не занял позицию, крича "Сейчас!", следуя за брошенной монетой в глубокие синие воды, совершив идеальное погружение, которое рассекло воду с уверенностью Бога, разделяющего Красное море.


Вскоре он появился с копной мокрых темных волос и счастливой, заразительной улыбкой, держа монету, когда она подпрыгивала на нем. Солнце снова осветило его, и улыбка, и монета ослепили его зрителей на палубе, которые начали аплодировать и подбадривать. Изабель засунула два пальца в рот и издала свист, которому могла бы позавидовать башня Алоха.


Затем он направился к пирсу, в то время как наша лодка продолжала свой путь туда.


"Разве это не было самой ужасной вещью", - сказал я.


"Что за мужчина", - вздохнула Изабель.


"Спасибо", - сказал я, и мы улыбнулись друг другу, идя рука об руку после остальной части нашей вечеринки.


Когда корабль грациозно причалил к пирсу 9, толпа уже ждала; оркестр в белой униформе исполнял сладкие гавайские мелодии, в то время как летели разноцветные ленты и конфетти, а стройные смуглые девушки хула в травяных юбках и лифчиках с цветочным принтом раскачивались, их стройные шеи были украшены венками из ярких цветов. Горожане, пришедшие поприветствовать нас, были не столько плавильным котлом, сколько списком расовых составляющих: японцы, китайцы, полинезийцы, португальцы и кавказцы были среди местных жителей, готовых приветствовать туристов, от которых зависели их средства к существованию.


Когда мы шли по трапу навстречу этому безумному веселью, я задался вопросом, не было ли в этот конкретный "день парохода" скрытой истерии, остроты, вызванной напряженностью и суматохой самого противоречивого уголовного дела, с которым когда-либо сталкивались Острова.


Как только Дэрроу ступил на цемент пирса, привлекательная местная женщина в свободном платье, тропической версии матери Хаббард, известной как муумуу, передала одну из полудюжины цветочных гирлянд, которые она носила на шее, Дэрроу. Батарея журналистов, затаившихся в засаде - один из которых, без сомнения, подговорил женщину (которая была продавцом вещей) на это - боролась за место, чтобы запечатлеть огорчение Дэрроу для потомков.


Но у Си Ди ничего не было.


"Подожди там!" - сказал он, надевая венок на шею своей жены. "Вы не поймаете меня с этими колокольчиками - я буду выглядеть как чертовски украшенная вешалка для шляп".


"Lei, mister?" туземка весело спросила меня.


"Нет, спасибо", - сказал я. Затем, обращаясь к Изабель: "Они здесь не теряют времени даром, не так ли?"


"Глупый, так называются эти цветы", - сказала она. "A lei."


"Неужели?" Невинно спросил я, и тогда она поняла, что я дразню ее. И присоединяюсь к рядам каждого мужчины с материка, который когда-либо ступал на Оаху, создав этот конкретный каламбур.


Дэрроу прокладывал путь сквозь толпу - старик, казалось, знал, что делает и куда направляется. У меня все еще была одежда того парня, зажатая под мышкой, и я оглядывался в поисках его. Его голова высунулась над толпой, и я поддерживал, пока он не протиснулся, все еще в плавках, но уже довольно хорошо обсохший. Климат, хоть и приятный, был достаточно теплым, чтобы служить ему полотенцем.


"Спасибо!" он ухмыльнулся, забирая у меня свои вещи.


"Адское погружение за доллар".


Сверкнула эта великолепная ухмылка. "Когда я был ребенком, я был прямо там с другими Beach boys, гадал на пятаки. Придется немного поднять ставку, когда ты станешь старше. Где ты остановился? Я заскочу и на вырученные деньги угощу тебя обедом ".


"Я думаю, королевский гавайский".


"За доллар там далеко не уедешь, но я знаю кое-кого из персонала - может быть, они сделают мне небольшую поблажку. Хеллер, не так ли? Нейт?"


Я сказал, что это было, когда мы пожимали друг другу руки, и он бросил мне "Увидимся" и исчез обратно в толпе.


Лейзер наклонился и сказал: "Ты знаешь, кто это?"


"Какой-то сумасшедший парень из колледжа. Бастер, он сказал, что они зовут его ".


"Это Кларенс Крэбб. Великая белая надежда Гавайев на Олимпиаде, которая состоится этим летом. Он завоевал две бронзовые медали в 28-м году в Амстердаме".


"Дайвинг?"


"Плавание".


"Ха", - проворчал я. "Без шуток".


Водитель военно-морского флота ждал нас у обочины; его семиместный черный лимузин Lincoln мог бы вместить всех нас, но Дэрроу отправил Руби и миссис Лейзер в отель пешком; это было недалеко, и наш багаж был бы доставлен. Изабель (прекрасно выглядевшая в леях, которые я ей купил) начала уходить с двумя женщинами, но Дэрроу мягко остановил ее.


"Пойдем с нами, дорогая", - сказал он, - "не так ли?"


"Хорошо", - сказала Изабель.


Итак, мы все сели на заднее сиденье лимузина, где мы с Изабель сидели лицом к Дэрроу и Лейзеру; все, кроме Дэрроу, были в замешательстве.


"Я думал, мы остановились в Royal Hawaiian", - сказал я.


"Ты остаешься там, сынок", - сказал Дэрроу, когда лимузин плавно влился в поток машин. Как странно, что этот город казался таким ... городом. Автобусы, трамваи и дорожные полицейские, только с преобладанием различных оттенков коричневых и желтых лиц, чтобы вы знали, что это не Майами или Сан-Диего.


"Почему Нейт остановился в Royal Hawaiian?" Лейзер задумался, просто легкий налет капризной ревности в его тоне.


"По двум причинам", - сказал Дэрроу. "Во-первых, я хочу держать нашего следователя подальше от репортеров, держать его подальше от линии огня. Во-первых, они будут беспокоить его только из-за дела Линдберга, и я хочу, чтобы он был где-нибудь, где он мог бы пригласить различных свидетелей и других лиц, участвующих в деле, для дружеской беседы за ланчем или фруктовым пуншем, без любопытных глаз прессы ".


Досуг кивал; ревновал или нет, это имело смысл.


"Не помешает, - продолжил Дэрроу, - создать роскошную обстановку, чтобы привлечь к сотрудничеству этих людей. Кроме того, я могу улизнуть туда сам, если мне нужно с кем-то посовещаться, подальше от назойливых журналистов ".


"Несмотря на все юридические обходные пути, которые вы только что избрали, " сказал я, " это только одна причина. Ты сказал два."


"Ох. Ну, другая причина в том, что мне предложили бесплатный люкс в Royal Hawaiian, и это был способ воспользоваться этим приглашением ".


И он улыбнулся мне, гордый собой.


"Итак, налогоплательщики Чикаго оплачивают мои услуги, " сказал я, - а "Ройял Гавайян" предоставляет мне жилье. Ты не мог позволить себе не взять меня с собой, не так ли, Си Ди?"


"Вряд ли. Не возражаешь, если я закурю, дорогая?"


"Нет", - сказала Изабель. "Но куда мы направляемся?"


"Я просто задавался этим вопросом сам", - сказал Лейзер. Он все еще не привык к бесцеремонному способу ведения дел Дэрроу.


"Ну, я провожу тебя до твоего жилья, дитя", - величественно сказал Дэрроу девушке, пока его твердые старые руки высыпали табак из кисета в скручивание сигаретной бумаги.


"Я остановилась у своей кузины Талии", - сказала она.


"Да", - сказал Дэрроу. "Она ожидает нас".


4


Темно-синий лимузин влился в поток неторопливого движения на Кинг-стрит; водители-азиаты и полинезийцы из Оаху, и даже белые, если уж на то пошло, казались более осторожными, менее торопливыми, чем жители материка. Или, может быть, соблазнительный теплый климат с его постоянным прохладным бризом способствовал темпу, который современному чикагцу казался более подходящим для конных повозок и экипажей.


Тем не менее, Гонолулу оставался решительно современным. Там были троллейбусы, а не рикши, а на боковых улочках виднелись каркасные дома, ни одной хижины местных жителей не было видно. Строгие современные линии белых офисных зданий были смягчены успокаивающей зеленью пальм и экзотической флорой, и как только мы покинули скученное сердце делового района, городской пейзаж смягчили редкие участки парка, школа, церковь или какое-нибудь официальное здание, великолепно выглядящее на зеленой ухоженной территории.


Вывески Coca-Cola, насосы Standard Oil, плакаты на витринах аптек, рекламирующие сигареты Old Gold, были напоминанием о том, что это Америка, все верно, несмотря на кокосовые пальмы и лица иностранцев.


Вскоре мы поднимались в район, который Leisure назвал Долиной Маноа, и который наш юный водитель ВМС далее определил как "Долина солнечного света и слез".


"Есть легенда", - сказал водитель хриплым голосом, поворачивая голову к нам, но не сводя глаз с дороги, " что в давние времена девушка, которая жила в этой долине, столкнулась с трагедией. О ее добродетели говорили ложь, и это заставило ее мужчину ревновать, и все, что было связано, плохо закончилось ".


"Подобные истории часто заканчиваются вот так", - серьезно сказал Дэрроу.


Прямо сейчас мы двигались по району шелковых чулок, просторным особнякам рядом с прекрасно ухоженными садами и просторными лужайками, идеально подходящими для поля для гольфа. Мы находились на склоне, который был хорошо затенен улицей Пунахо, и колледж с таким названием находился справа от нас, современные здания на роскошной королевской территории, усаженной пальмами.


"У кого-то есть деньги", - сказал я.


Лейзер кивнул в сторону величественного особняка, который вполне мог быть поместьем за пределами Лондона. "Это старые белые деньги - они называют их kaimaina haoles ... Миссионеры, торговцы-янки и их потомки. Сейчас мы говорим о втором и третьем поколении. Вы слышали о "Большой пятерке"?"


"Разве это не футбольная конференция колледжа?"


Узкие губы Лейзера изогнулись в улыбке. "Большая пятерка Гавайев - это плантационные, судоходные и торговые компании, которым принадлежат эти острова. Мэтсон руководит money, Liberty House, который является местной версией Sears ..."


"Белый человек пришел на Гавайи, - внезапно провозгласил Дэрроу, словно с кафедры, - и призвал простых туземцев обратить свои взоры к Богу ... но когда туземцы снова посмотрели вниз, на землю, их проклятой земли больше не было".


Мы поднялись в верхнюю часть долины Маноа, где поместья уступили место сети тенистых переулков и скоплению коттеджей и бунгало. Хотя мы находились на крутом склоне, границы долины были еще круче - горные склоны создавали темно-синий фон; казалось, что это стадион, вырытый из земли природой, и мы находились на игровом поле "Большой пятерки".


Я задал вопрос водителю. "Как далеко мы от Перл-Харбора?"


"Добрых полчаса, сэр".


"Это обычное дело для офицера флота жить так далеко от базы?"


"Да, сэр", - сказал водитель. "На самом деле, в долине Маноа живет довольно много офицеров военно-морского флота, а также армии. Лейтенант Мэсси и ряд других молодых офицеров живут в непосредственной близости друг от друга, сэр."


"Ох. Это мило. Тогда они смогут собраться вместе, пообщаться ..."


"Я бы не знал об этом, сэр", - сказал водитель странно резко.


Я задел за живое?


Под номером 2850 на узком склоне улицы Кахаваи стояло драгоценное белое бунгало в тюдоровском стиле, его остроконечные крыши были украшены вертикальными и диагональными полосами коричневой отделки, а большие брезентовые навесы в коричневую полоску настолько надежно защищали от солнца, что почти скрывали окна. Хотя двор был крошечным, листва была обильной, хорошо подстриженная живая изгородь в форме товарного вагона окружала маленький дом, несколько восточных деревьев, похожих на абсурдно большие кусты, обеспечивали укрытие в зелени. Я не был уверен, был ли это эффект уюта или скрытности.


Там была подъездная дорожка, на которой остановился водитель ВМС; улица была слишком узкой, чтобы припарковаться. Вскоре мы с Изабель, запрокинув головы, стояли на улице, восхищаясь тем, как горы создают туманный зеленый фон для маленького дома.


Темно-синий шофер помогал Дэрроу выбраться с заднего сиденья, когда звук закрывающейся сетчатой двери возвестил о появлении долговязого парня лет тридцати, в белой рубашке с закатанными рукавами и хрустящих канареечных брюках, размахивающего ногами, когда он выбежал, чтобы поприветствовать нас. Его каштановые волосы были довольно жидкими, но его улыбка была щедрой; он одаривал ею Дэрроу, который стоял на подъездной дорожке рядом с Лейзером.


"Рад познакомиться с вами, сэр - я лейтенант Фрэнсис Олдс, но мои друзья зовут меня Поп. Для меня было бы честью, если бы вы сделали мне такой комплимент ".


Восторженный Олдс протягивал руку, которую Дэрроу взял, пожал и сказал: "Как бы мне ни хотелось доставить вам удовольствие, лейтенант, боюсь, я не смог бы заставить себя на это. Этот костюм, который на мне, старше тебя ".


"Что ж, - сказал лейтенант, скрестив руки на груди и ухмыляясь, - в свои тридцать я здешний старик - Томми и остальные, они просто кучка молоденьких ребят, только что закончивших колледж".


Серые глаза Дэрроу сузились. "Вы друг лейтенанта Мэсси?"


"Мне жаль! Я не объяснил себя. Я заведую складом боеприпасов в Перле. Мы с женой по очереди составляли Талии компанию, следя за тем, чтобы пресса и любые любопытствующие не беспокоили ее здесь в течение дня. Ночью мы выставляем вооруженную охрану".


Дэрроу нахмурился. "Ситуация настолько серьезна?"


Он кивнул. "Были угрозы взрыва. Ходят слухи о бандах япошек и местной швали, разъезжающих по долине Маноа на своих автомобилях junker .... Знаете, боюсь, вам придется меня винить за ваше участие в этом, мистер Дэрроу."


"Как это, лейтенант?"


Лейтенант указал на себя большим пальцем. "Я тот, кто упомянул твое имя. Это я посоветовал миссис Фортескью связаться с ее богатыми друзьями на материке, чтобы получить деньги, которые понадобятся, чтобы нанять действительно лучшего адвоката. И я знал, что ты единственный человек, подходящий для этого дела ".


Кривая усмешка исказила лицо Дэрроу. "У вас отличное суждение, молодой человек".


"И, что ж...Я также провожу сбор средств на базе, чтобы увеличить ваш гонорар для покрытия расходов Лорда и Джонса ".


"Кто?"


"Двое рядовых, которых ты защищаешь!"


Сообщники миссис Фортескью и Томми Мэсси в убийстве Джозефа Кахахаваи. Я не думал, что Си Ди потратил много времени на изучение тех стенограмм и заявлений на Малоло.Досуг морщился.


"Что ж, тогда", - сказал Дэрроу, не извиняясь за то, что забыл имена двух клиентов, которых он проехал тысячи миль, чтобы защищать, "Я полагаю, мне придется капитулировать перед вашей просьбой ... Хлоп."


Дэрроу представил Изабель, Лейзер и меня Поп Олдсу, который тепло приветствовал нас, рад видеть любого, кто был частью великой команды Дэрроу. Он провел нас за изгородь к входной двери.


"Мы друзья Мэсси", - объяснил он. "Мы с женой были на спектакле с Талией и Томми в местном маленьком театре". Он застенчиво улыбнулся. "На самом деле, Талия и я - окорока.... Я организовал прогулки для наших супругов, чтобы мы все могли провести некоторое время вместе ".


Итак, Талия Мэсси была актрисой; я должен был бы иметь это в виду.


Дэрроу положил руку на плечо лейтенанта. "Я благодарен за твое внимание к миссис Мэсси, пап ... Но я должен попросить тебя об одной любезности".


"Все, что угодно, мистер Дэрроу".


"Подождите здесь, пока я поговорю с миссис Мэсси. Я рассматриваю ее как клиента в этом деле и хочу ограничить аудиторию болезненными воспоминаниями, которые я должен исследовать ".


Олдс, казалось, был немного разочарован тем, что его оставили в стороне, но он сказал: "Конечно, сэр, конечно. Я просто перекурю здесь пару раз...."


Горничная в коричневой униформе с белым фартуком встретила нас, когда мы вошли внутрь; она была японкой, миниатюрной, сдержанно миловидной, без грамма косметики, ее блестящие черные волосы были собраны в боб от Луизы Брукс.


"Мисс Мэсси отдыхает", - сказала она, почтительно склонив голову. Она обращалась к Дэрроу, который стоял во главе нашей группы, столпившейся в маленькой гостиной. "Но она попросила, чтобы я разбудил ее, когда ты приедешь".


И она быстро ушла.


Место было довольно безликим; я предполагаю, что они арендовали бунгало с мебелью - возможно, за исключением новенькой консоли-радиофонографа из орехового дерева veener в одном углу. Это был мрачный, функциональный материал, украденный у среднего класса, местом происхождения которого, вероятно, был Sears - или, скорее, Liberty House. Они немного приукрасили его - на мохеровой кушетке винного цвета и кресле в тон были наклеены салфетки; на случайных столиках были салфетки, но почти не было безделушек.


На одном столе было несколько семейных фотографий, в том числе свадебный портрет очень молодой пары с бледными лицами, хорошенькая невеста чуть выше зародыша жениха, чей официальный военно-морской костюм казался ему на размер больше; другая фотография в изящной серебряной рамке изображала привлекательную, вытянутолицую матрону с застывшими глазами и длинной ниткой жемчуга.


На картине над диваном, набитым конским волосом, было изображено солнце, садящееся над Даймонд-Хед, но рама была украшена по-европейски, и ничто другое в комнате не напоминало о гавайях, даже выцветшие розовые обои в цветочек или потертый восточный ковер на деревянном полу.


Из гостиной, через широкий арочный проход, была столовая с более темной, невзрачной мебелью; я мог мельком увидеть кухню, соседнюю комнату. Спальня, должно быть, находилась справа от столовой, потому что именно так вошла хорошенькая невеста со свадебного портрета - Талия Мэсси.


Она была одета в черное - черное платье, черное ожерелье из бисера, черный набок тюрбан - как будто в стильном трауре по своей обычной жизни, которая умерла в конце прошлого лета. Пряди светло-каштановых волос дугой обрамляли круглые, плавные контуры ее овального лица; слабый контур шрама касался ее левой щеки, возле рта, спускаясь к линии подбородка. Она была немного похожа на Изабель, тот же рот, похожий на бантик купидона, маленький, правильной формы нос и большие голубые глаза, но у Талии были глаза, которые недобрые люди на Среднем Западе называют коровьими - широко посаженные и выпуклые.


Тем не менее, в целом получилась симпатичная девушка, и к тому же с приятными формами - возможно, немного пухленькая. И ее плечи были сутулыми - она была довольно высокой, но вам потребовалось время, чтобы осознать это. У нее всегда была такая неуверенная походка? Она вошла почти шаркающей походкой, как будто пребывая в постоянном состоянии смущения. Или позор.


И все же эти ясные глаза смотрели прямо на всех нас, моргая лишь изредка, в результате чего выражение лица было томным, отстраненным.


Изабель бросилась вперед и обняла свою кузину, изливая слова сочувствия; но когда они обнимались, Талия Мэсси безучастно смотрела на меня через плечо Изабель. Талия похлопала Изабель по спине, как будто это ее кузина нуждалась в утешении.


"Я должна была прийти раньше", - сказала Изабель.


Талия одарила ее улыбкой в ответ, когда Изабель взяла свою кузину за руку, и две девушки стояли бок о бок, Изабель выглядела как более светловолосая сестра Талии.


Дэрроу шагнул вперед с отеческой улыбкой и сжал одну из рук Талии обеими своими большими лапами; Изабель отступила, уступив Талии центральное место.


"Моя дорогая, я Кларенс Дэрроу, " сказал он, как будто в этом были какие-то сомнения, - и я пришел сюда, чтобы помочь тебе и твоей семье".


"Я очень благодарен". Ее улыбка казалась нерешительной; ее голос был низким, хриплым, но с едва заметными интонациями. Ей был двадцать один год - вышла замуж в шестнадцать, согласно тому, что я прочитал в "Малоло", - но я бы предположил, что ей по меньшей мере двадцать пять.


Дэрроу представил Лейзера ("мой уважаемый второй адвокат") и меня ("мой следователь - он только что вернулся после работы с полковником Линдбергом"), и Талия кивнула нам. Затем Дэрроу подвел ее к дивану под картиной "Алмазная голова". Изабель села рядом с ней, близко к ней, поддерживая Талию за руку.


Лейзер пододвинул к дивану подходящее кресло для Дэрроу так, чтобы он оказался лицом к Талии. Я нашел кресло с откидной спинкой- кстати, было ли когда-нибудь изобретено более неудобное кресло?- и оттащил его в сторону от Дэрроу. Лейзер предпочел стоять; скрестив руки на груди, он наблюдал за разворачивающейся сценой своими всевидящими прищуренными глазами.


Талия убрала свою руку от руки Изабель, сделав это с легкой улыбкой, но то, что ее кузина держала ее за руку, явно заставляло ее чувствовать себя неловко. Она чопорно сложила руки на коленях и посмотрела на Дэрроу большими томными глазами. В ее взгляде была усталость, а в тоне - отвращение.


"Конечно, я более чем готова поговорить с тобой", - сказала Талия. "Я сделаю все, чтобы помочь Томми и маме. Но я надеюсь, что не будет необходимости ... ворошить все эти другие неприятности ".


Дэрроу подался вперед в кресле; его улыбка и тон оставались отеческими. "Если бы я мог пощадить тебя, дитя. Но если мы должны защищать -"


"Это другой случай", - сказала Талия почти отрывисто. "Эти насильники не под судом, и, если уж на то пошло, я тоже. Это о том, что сделали Томми, мама и те моряки ".


Улыбка стала сожалеющей. "К сожалению, дорогая, эти двое не могут быть разделены. То, что они сделали, вытекало из того, что было сделано с тобой.... И без понимания того, что с вами произошло, присяжные будут рассматривать то, что сделали ваши муж и мать, просто как ... убийство ".


Ее лоб наморщился от раздражения, но глаза оставались широко раскрытыми. "Кому это известно лучше, чем мне? Но вам предоставили стенограммы того, что я сказал в суде. Разве этого недостаточно?"


"Нет", - твердо сказал Дэрроу. "Моим сотрудникам и мне нужно услышать эти слова из ваших собственных уст. Нам нужно задать наши собственные вопросы. Здесь нет стенографистки, хотя мистер Хеллер сделает кое-какие заметки ".


Я воспользовался этим приглашением, чтобы достать свой блокнот и карандаш.


"И", - продолжил Дэрроу, мягко указывая на нее, - "вам нужно быть готовой, юная леди, потому что очень вероятно, что вам придется занять свидетельское место, чтобы еще раз рассказать свою историю".


Ее вздох был хрипом, вырвавшимся из груди, и она посмотрела в сторону боковой стены, подальше от Изабель, которая наблюдала за ней с сочувствием, но также и в замешательстве. Наконец Талия повернула голову обратно к Дэрроу.


"Мне жаль", - сказала она. "Я действительно хочу помочь. Пожалуйста, задавайте свои вопросы ".


Но ее лицо оставалось овальной маской, лишенной эмоций, отмеченной только белой линией шрама вдоль челюсти.


Дэрроу наклонился вперед и похлопал ее по руке. "Спасибо тебе, дорогая. Теперь я постараюсь сделать это как можно более безболезненным. Давайте начнем с вечеринки. Ты не хотел быть там, я так понимаю?"


Коровьи глаза наполовину прикрылись. "Когда эти моряки собираются вместе, они слишком много пьют и ставят в неловкое положение себя и своих жен - хотя женщины тоже пьют слишком много. И в любом случае, мне не очень нравилось это безвкусное место ".


"Ты имеешь в виду гостиницу Ала Вай?" Я спросил.


Она уклончиво посмотрела на меня. "Это верно. Громкая музыка, безумные танцы, контрабандный ликер...Честно говоря, я нахожу это безвкусицей и удручающим. Каждый субботний вечер в "Ала Вай" - "Ночь военно-морского флота" - руководство дает мальчикам из военно-морского флота возможность побегать по этому месту, и оно может стать диким ".


"Сделал это той ночью?" Я спросил. "Сходишь с ума?"


Она слегка пожала плечами. "Не совсем. Просто тоскливо. Скучно."


"Тогда почему ты ушел?" Я спросил.


"Я пошел только потому, что Томми и Jimmy...Lt . Брэдфорд ... и еще один офицер забронировали столик для своих жен и для себя, и как бы это выглядело, если бы Томми пошел один? Но как только я туда попал, мне не потребовалось много времени, чтобы устать от всей этой чепухи ".


Дэрроу спросил: "Во сколько ты ушла, дорогая?"


"Вскоре после 11:30. Но я не собирался уходить, на самом деле. Я просто решил пойти прогуляться и подышать свежим воздухом ".


"С тобой кто-то был?"


"Нет. Я был один. Я шел по Калакауа-авеню, пересек канал и свернул на Джон Эна-роуд, прошел квартал или около того вниз, к пляжу ".


"Как далеко ты прошел?"


"В место, примерно, в двадцати футах от того места, где дорога поворачивает к Форт-де-Русси. Я просто собирался немного пройтись по дороге, затем повернуть обратно и прогуляться до гостиницы "Ала Вай".


"Просто подышал свежим воздухом", - сказал Дэрроу, кивая.


"Это верно".


"Что случилось потом, дорогая? Прости, но я должен спросить."


Она начала скручивать пальцы на коленях, как будто пыталась оторвать их; ее взгляд ушел внутрь и остекленел.


"Сзади ко мне подъехала машина и остановилась, автомобиль Ford touring. Двое мужчин вышли, схватили меня и потащили к нему. Я боролся, и тот, кого звали Джо Кахахаваи, ударил меня по лицу, в челюсть. Жестко."


Рядом с ней Изабель ахнула, прижав руку ко рту.


Но Талия оставалась бесстрастной. "Другой, Генри Чанг, зажал мне рот рукой и затащил на заднее сиденье. Я умолял их отпустить меня, но каждый раз, когда я говорил, Кахахаваи бил меня. Чанг тоже ударил меня ".


"Машина все еще была припаркована, " спросил я, " или она двигалась?"


"Переезжаю", - сказала она. "Как только они затащили меня туда, они отъехали; на переднем сиденье было два или три других мальчика".


"Какой национальности?" Я спросил.


"Гавайцы, - подумал я в то время. Позже я узнал, что они были группой смешанной расы ".


Согласно материалам, которые я прочитал, в разношерстную команду молодых островных гангстеров входили Джо Кахахаваи и Бен Ахакуело, чистокровные гавайцы; Хорас Ида и Дэвид Такаи, японцы; и Генри Чанг, китайско-гавайский.


"Продолжай, дорогая", - сказал Дэрроу.


"Я предложила им деньги, я сказала им, что мой муж даст им денег, если они отпустят меня. Я сказал, что у меня есть с собой немного денег, которые они могли бы взять. У меня была моя сумочка, и я сказал: "Возьми мою записную книжку!" Один из них на переднем сиденье, Ахакуэло, обернулся и сказал: "Возьми бумажник", и Чанг забрал его у меня. Я хорошо рассмотрел этого Бена Ахакуэло - он несколько раз оборачивался и ухмылялся мне. У него был золотой зуб, большая пломба вот здесь ". Она открыла рот и указала.


"Как далеко они тебя увезли?" Я спросил.


"Я действительно не знаю. Я знаю, что они ехали по Ала-Моана-роуд, направляясь в город. Может быть, в двух или трех кварталах. Они загнали машину в подлесок на правой стороне дороги, и Кахахаваи и Чанг вытащили меня из машины и оттащили в кусты, а затем Чанг напал на меня .... "


Талия произнесла все это так спокойно и отстраненно, как будто зачитывала список постиранного белья; но Изабель, сидевшая рядом с ней, кусала кулак, и слезы текли по ее лицу, размазывая косметику.


"Я пытался сбежать, но не смог. Они били меня так много раз, так сильно, что я был ошеломлен. Я и представить не мог, что это происходит со мной! Я не знал, что люди способны на такие вещи.... Чанг ударил меня, а остальные вертелись вокруг, держа меня за руки ".


Изабель ахнула.


Талия, казалось, не заметила. "Тогда другие ... сделали это со мной. На меня нападали пять или шесть раз - Кахахаваи был последним. Я начал молиться, и это разозлило его, и он очень сильно ударил меня. Я закричал: "Ты выбьешь мне зубы", а он сказал: "Какое мне дело? Заткнись!" Я попросил его, пожалуйста, больше не бить меня ".


Изабель, прикрыв рот, встала и выбежала из комнаты.


"Там было пятеро мужчин", - сказал я. "Вы думаете, что на вас могли напасть целых шесть раз?"


"Я сбился со счета, но, по-моему, Чанг напал на меня дважды. Я помню, как он стоял рядом со мной, и он сказал: "Я хочу пойти снова". С остальными все было в порядке, но один из них сказал: "Поторопись, нам нужно возвращаться через Калихи".


"Они говорили по-английски?" Я спросил.


"По-моему, так оно и было; иногда они разговаривали друг с другом на каком-то иностранном языке. Они наговорили мне много грязных вещей на английском, которые я не хочу повторять ".


"Конечно, дорогая", - сказал Дэрроу. "Но ты слышал, как они называли друг друга по имени?"


"Да, ну, я слышал, что Булл использовал имя, и я слышал имя Джо. Я слышал другое имя - возможно, это был Билли или Бенни, и я услышал имя Коротышка ".


"Вы, должно быть, хорошо их рассмотрели", - сказал я.


Она кивнула. "На Кахахаваи была рубашка поло с короткими рукавами и синие брюки. Ахакуэло, синие брюки, синяя рубашка. Гораций Ида, темные брюки, кожаное пальто. И Чанг - я думаю, на Чан были темные брюки ".


Именно о таком свидетеле мечтает полицейский.


"Итак, дорогая, после того, как они жестоко обошлись с тобой, " сказал Дэрроу, " что произошло дальше?"


"Один помог мне сесть, кажется, Чанг. Он сказал: "Дорога вон там", затем они бросились к своей машине, сели в нее и уехали. Вот тогда я обернулся и увидел машину ".


Я спросил: "В какую сторону это было обращено?"


"Задняя часть машины была обращена ко мне. Фары автомобиля, задние фонари, были включены ".


"И тогда вы увидели номерной знак?"


"Да. Я обратил внимание на номер. Я думал, что это 58-805, но, похоже, я ошибся с цифрой ".


Фактические права, принадлежащие автомобилю Ford Touring сестры Горация Иды, были 58-895. Легкая ошибка, учитывая, через что она прошла, перепутав 9 с 0.


Дэрроу сказал: "Дорогая, что ты делала после нападения?"


"Я был очень ошеломлен. Я бродил по кустам и, наконец, пришел к Ала Моана. Я увидел машину, едущую со стороны Вайкики, и побежал к ней, размахивая руками. Машина остановилась. Я подбежал к нему, наполовину ослепший от их фар, и спросил людей в нем, белые ли они. Они сказали "да", и я рассказал им, что со мной случилось, и попросил их отвезти меня домой. Они хотели отвезти меня в полицейский участок, но я попросил их доставить меня сюда, что они и сделали ".


Дэрроу спросил: "Что ты делал, когда вернулся домой?"


"Я снял одежду и принял душ".


Несколько долгих мгновений никто ничего не говорил.


Затем, мягко, Дэрроу спросил: "Эта процедура оказалась ... успешной?"


"Нет. Пару недель спустя я обнаружила, что беременна ".


"Мне очень жаль, дорогая. Я так понимаю, ваш врач выполнил выскабливание и устранил, э-э, проблему?"


"Да, он это сделал".


Изабель на трясущихся ногах вернулась в комнату; она смущенно улыбнулась и села на диван, давая Талии достаточно места.


Дэрроу сказал: "Возвращаясь к той ужасной ночи...когда вы в следующий раз увидели своего мужа?"


"Около часа ночи", - сказала Талия. "Он позвонил мне от друга, разыскивая меня, и я сказала ему: "Пожалуйста, немедленно возвращайся домой, случилось что-то ужасное".


"Когда ваш муж вернулся домой, вы рассказали ему, что эти люди сделали с вами?"


"Не сразу. Я не мог. Это было слишком ужасно, чересчур. Но он сидел со мной на этом диване и продолжал спрашивать. Он знал, что что-то было ужасно неправильно. Несмотря на то, что я привел себя в порядок, мое лицо было все в синяках и опухло; из носа текла кровь. Он умолял меня рассказать ему ".


"И ты сделал?"


Она кивнула. "Я рассказала ему все - как они изнасиловали меня. Как Кахахаваи сломал мне челюсть, когда я пытался молиться. Как все они напали на меня...."


"Я так понимаю, ваш муж вызвал полицию, отвез вас в больницу ..."


"Да. В конце концов я опознал четверых из пяти мальчиков, которые были задержаны во время другого нападения той же ночью ".


Дэрроу вежливо поинтересовался о последовавшем за этим испытании, неделях медицинского лечения (зубы вырваны, челюсть зашита проволокой), "пародии" на суд над пятью насильниками, в результате которого присяжные были повешены, шквале интереса прессы, расовых беспорядках, проявившихся в нескольких инцидентах между военнослужащими ВМФ и местной островной молодежью.


"Хуже всего были слухи", - сказала она глухо. "Я слышал, Томми мне не поверил и собирался разводиться. Что на меня напал морской офицер и что Томми нашел его в моей комнате и избил его, а затем избил меня...всевозможные мерзкие слухи".


"Как твой муж выдерживал это давление, дорогая?"


"Я сказал ему не беспокоиться об этих слухах, но он не мог спать и очень похудел. Потом я просыпалась ночью с криком, а он был рядом, успокаивал меня. Он был таким замечательным. Но я волновался ".


"Почему?"


"Он не спал, у него были круги вокруг глаз, он вставал ночью и ходил взад-вперед по гостиной, куря сигареты".


"И твоя мать - очевидно, для нее все это было очень сложно".


"Да. Когда она прибыла из Бейпорта, в ответ на первую телеграмму о том, что я был ранен, она даже не знала о ... истинной природе того, что со мной произошло. Она была возмущена, негодовала, поклялась сделать все возможное, чтобы помочь ".


"Как это помогло проявиться, дорогая?"


"Ну, сначала она взяла на себя обязанности по дому - Томми был одновременно экономкой и моей сиделкой, в дополнение к своим обычным обязанностям на флоте".


"Но это было не все, что она сделала, не так ли?"


"Нет. Мать была неумолима, призывая и адмирала Стирлинга, и местные гражданские власти позаботиться о том, чтобы нападавшие на меня предстали перед судом и понесли наказание ".


"Она не жила с тобой, - сказал я, - когда..."


"Нет", - перебила она. "Нет. Когда я встал и начал ходить, и чувствовал себя лучше, этот маленький дом был просто слишком мал для всех нас. Моя младшая сестра, Хелен, была с ней...Хелен с тех пор вернулась на Лонг-Айленд, чтобы быть с моим отцом, который был слишком болен, чтобы приезжать сюда ... А мама сняла собственное жилье ".


Лейзер заговорил, впервые с начала допроса. "Принимали ли вы какое-либо участие в похищении Джозефа Кахахаваи, миссис Мэсси?"


Талия пристально посмотрела на него. "Ни одного! Впервые я узнал что-либо об этом, когда матрос Джонс постучал в мою дверь в то утро, когда произошел инцидент ".


"До или после убийства?" Я спросил.


"После! Он ворвался, вручил мне пистолет и сказал: "Вот, возьми это - Кахахаваи был убит". И я спросил: "Где Томми?" И он сказал, что отослал Томми с матерью to...to избавьтесь от тела ".


А она просто сидела там бесстрастно, и на ее лице было не больше выражения, чем у младенца с супом.


"Тогда что сделал этот моряк?" Спросил Дэрроу.


"Он попросил меня приготовить ему напиток, хайбол. И я это сделал".


"Был убит человек, миссис Мэсси", - сказал я. "Твоим мужем и твоей матерью".


"Мне жаль, что в этого человека стреляли", - сказала она и пожала плечами. "Но это было не больше, чем он заслуживал".


Затем она извинилась за свою "предыдущую грубость" и спросила, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Ее горничная приготовила кувшин чая со льдом, если кому-то интересно.


"Беатриче!" - позвала она.


И вошла хорошенькая, расторопная маленькая горничная с кувшином чая с плавающими лимонами и подносом со стаканами.


"Знаешь, " сказала Талия, - я иногда задаюсь вопросом, почему они просто не убили меня - в конечном счете, это было бы намного проще для всех заинтересованных сторон .... Надеюсь, вам нравится подслащенный чай в южном стиле."


5


Изабель захотелось подышать свежим воздухом, поэтому мы вышли на улицу, пока Дэрроу болтал с Талией Мэсси - ничего общего с делом, просто поболтали о морской жизни в Перле и ее опыте прохождения курсов в Гавайском университете, даже получив от нее рекомендации о ресторанах в Гонолулу. Дэрроу нравилось, чтобы его клиенты чувствовали себя с ним комфортно, думали о нем как о друге.


И хотя Талия точно не была клиенткой, ее роль в этом деле была решающей. Дэрроу включил свое обаяние, свою теплоту на этой, по-видимому, хладнокровной девушке.


"Как дела у Тало?" Спросил Поп Олдс. Лейтенант сидел на ступеньках парадного крыльца, рядом на тротуаре валялось несколько затушенных сигаретных окурков.


"Думаю, все в порядке", - сказал я. "Трудно сказать - она очень замкнутая молодая женщина".


Олдс поднялся на ноги, покачал головой. "Жестко с ней, здесь. Ей становится довольно одиноко ".


"Разве она не проводит время со своим мужем?" Я спросил. "Я понимаю, что он и другие находятся под стражей военно-морского флота, а не местных копов. Разве она не может получить к нему доступ?"


"О, да", - сказал Олдс. "В любом случае, эта часть прекрасна. Томми, миссис Фортескью и двое моряков находятся на американском судне "Олтон". "


Я нахмурился. "Что, в море?"


Он усмехнулся. "Нет. Это старый военный корабль, застрявший в грязи в гавани. Используется как временное жилье для временного персонала."


"Я не думаю, что это здорово, " сказал я, " что она застряла здесь в уединении. Она выставляет себя напоказ, но..."


Изабель обняла меня за руку. "Может быть, ей будет лучше, когда я рядом".


"Может быть. Последнее, что нам нужно, это чтобы наш главный свидетель совершил самоубийство ".


Изабель сделала быстрый вдох. "Самоубийство..."


"У меня есть некоторый опыт в этой области", - сказал я. "Ей нужна компания. Немного дружеского общения".


"Ну," задумчиво сказал Олдс, "склад боеприпасов расположен на маленьком острове посреди гавани, и там находится моя квартира. У нас с женой один из немногих домов на базе."


"У вас найдется место для Талии?" Я спросил.


"Конечно. Я не уверен, что мы могли бы разместить мисс Белл, здесь, также ...."


Я похлопал Изабель по руке. "Я думаю, мистер Дэрроу мог бы устроить мисс Белл в "Ройял Гавайян"."


Лицо Изабель оставалось обеспокоенным, но теперь она с энтузиазмом сжимала мою руку. "Ну", - сказала она, пытаясь казаться разочарованной, "я действительно хотела бы быть рядом с Тало, через это ..."


"В Pearl вам будут рады в любое время", - сказал Олдс. "Ты мог бы проводить каждый день со своим кузеном, если хочешь. Тебе просто нужно было бы найти другое место для ночлега ".


"Мы можем это устроить", - сказал я с невозмутимым лицом. "Я передам эту идею мистеру Дэрроу и дам вам знать, прежде чем мы уйдем".


Дэрроу был в восторге от предложения, и Талии идея тоже понравилась. Поп Олдс сказал, что привел план в действие - адмирал Стирлинг наверняка дал свое согласие, - но на данный момент Изабель останется с Талией. Именно сюда доставляли вещи Изабель.


Она проводила меня до лимузина, где водитель ВМС помогал Дэрроу сесть обратно. Ветерок развевал ее прекрасную дымку светлых волос. Ее рука в моей, она потянула меня вниз, наклонилась, ее губы почти касались моего уха.


"Я не могу решить, замечательный ты или ужасный", - прошептала она.


"Никто не может", - прошептала я в ответ. "В этом мое очарование".


В лимузине я спросил: "Куда теперь, Си Ди?"


"Перл-Харбор", - сказал он, - чтобы встретиться с нашими клиентами".


"Могу я внести предложение?"


Дэрроу посмотрел на Лейзера, который сидел рядом со мной на просторном заднем сиденье лимузина. "Ты, наверное, заметил, Джордж, этот мальчик не стесняется высказывать свои мысли".


Досуг одарил меня косой улыбкой. "Я это заметил. И я уважаю это. Нам троим предстоит серьезное испытание, и я не думаю, что мы должны что-то утаивать ".


"Согласен", - сказал Дэрроу. "Что ты предлагаешь, Нейт?"


"Давайте сделаем небольшой крюк. Арендованное миссис Фортескью бунгало находится всего в нескольких кварталах отсюда. Мы, вероятно, не сможем попасть внутрь, но давайте хотя бы взглянем на это снаружи ".


Менее чем в трех кварталах отсюда, всего в одном доме от перекрестка Ист-Маноа-роуд, на улице Коловалу, стоял невзрачный, даже тусклый маленький белый каркасный домик, лишенный очарования коттедж, расположенный среди каких-то чахлых деревьев с неухоженной живой изгородью вдоль обочины. С пересекающимися скатными крышами это было похоже на пародию на маленький дом мечты Мэсси. Двор был слегка заросшим, что делало его легким бельмом на глазу в этом скромно жилом районе.


Без вопросов: если вам нужно было выбрать дом на этой улице, где могло произойти убийство, это было то самое место.


Водитель ВМС припарковал лимузин через дорогу, и мы вышли, пересекли тихую улицу и осмотрелись.


Дэрроу, уперев руки в бока, изучал бунгало, как врач смотрит на рентгеновский снимок. Он стоял по щиколотку в слегка колышущейся траве, словно огромное украшение для газона.


"Интересно, сдано ли это уже в аренду", - сказал Лейзер.


"Конечно, на это не похоже", - сказал я. "Если только Бела Лугоши не переехал сюда .... Но я найду соседа, чтобы спросить ".


Соседская домохозяйка-хаоле перестала пылесосить и подошла к двери. Она была привлекательной брюнеткой в синем домашнем платье, волосы были заколоты под косынку с островным принтом; она тоже считала меня милым. Она вытерла капельки пота с верхней губы и ответила на мои вопросы.


Нет, это место не было арендовано, оно все еще пустовало. Однако, агент по недвижимости начал показывать это. Они оставили у нее ключ, если мне интересно....


Я вернулся, ухмыляясь, мой приз болтался на цепочке для ключей.


Вскоре мы оказались внутри маленького домика, и он был небольшим: всего четыре комнаты и ванная - гостиная, кухня, две маленькие спальни. Больше арендованной мебели, но более низкого качества, чем у Мэсси; ни картины в рамке на стенах, ни безделушки в поле зрения. Ни радио, ни граммофона. Пыльно, как в аду, и только засохшие остатки двух яичниц на сковороде на плите и место, накрытое на двоих за кухонным столом, указывали на то, что здесь вообще кто-то когда-либо жил.


Ржаво-красные пятна крови в главной спальне, однако, указывали на то, что здесь кто-то умер. Пятна странной формы на деревянном полу, похожие на карты неизведанных островов...


Ванная была безупречно чистой, включая ванну, куда было сброшено тело Джозефа Кахахаваи для очистки и упаковки.


"Миссис Фортескью здесь не жил", - сказал Лейзер с порога ванной, пока я изучала сверкающую ванну.


"Что ты имеешь в виду?" Я спросил.


"Она просто осталась здесь. Как будто ты остаешься в гостиничном номере. Я не думаю, что нам есть чему поучиться в этом месте ".


"Ты видишь что-нибудь полезное, сынок?" Дэрроу спросил меня из тесного зала.


"Нет. Но я что-то чую."


Брови Дэрроу нахмурились от любопытства. Досуг тоже изучал меня.


"Смерть", - сказал я, отвечая на вопрос в их глазах. "Здесь был убит человек".


"Давай не будем использовать это слово, сынок - "убийство"."


"Значит, казнен. Эй, я полностью за то, чтобы избавить наших клиентов. Но, джентльмены, давайте никогда не забудем запах этого места. Как это заставляет твою чертову кожу покрываться мурашками ".


"Нейт прав", - сказал Лейзер. "Это не отпуск. Здесь умер человек".


"Мысль хорошо понята", - сказал Дэрроу, его голос был приглушенным, мрачным.


Семимильный участок, отделявший Гонолулу от военно-морской базы в Перл-Харборе, представлял собой хорошо вымощенный бульвар, окаймленный с обеих сторон стенами из темно-красных стеблей сахарного тростника. Ветерок шелестел в тростниковом поле, создавая мерцающую музыку.


"Мне нравится Талия", - сказал Дэрроу после долгого молчания. "Она умная, привлекательная, непритязательная молодая женщина".


"Она ужасно бесстрастна", - сказал Лейзер.


"Она все еще в состоянии шока", - пренебрежительно сказал Дэрроу.


Досуг нахмурился. "Через семь месяцев после свершившегося факта?"


"Тогда назови это состоянием отрешенности. Это ее способ справиться с трагедией, защитить себя; она возвела что-то вроде стены. Но она говорила правду. Я всегда могу сказать, когда клиент мне лжет ".


"Меня беспокоят две вещи", - сказал я.


Дэрроу нахмурил брови. "Что бы это могло быть?"


"Она продолжала описывать себя как "ошеломленную" и нарисовала кошмарную картину ... убедительно".


Дэрроу глубокомысленно кивал.


"Но для женщины в оцепенении, " сказал я, " она отметила чертовски много деталей. Она отдала нам все, кроме следов стирки на их чертовой одежде ".


"Возможно, ужасное событие застыло в ее памяти", - предположил Дэрроу.


"Возможно".


Лейзер спросил: "Что еще тебя беспокоило, Нейт?"


"Скорее всего, ничего особенного. Но она говорила о том, что ее мать взяла на себя ведение домашнего хозяйства за нее ..."


"Да", - сказал Лейзер.


"И что, когда она встала на ноги, дом внезапно стал для них слишком мал, и Талия снова могла вести домашнее хозяйство сама, поэтому ее мать съехала".


Дэрроу внимательно слушал.


"Только пока, " продолжил я, " экономка Талия взяла горничную на полный рабочий день".


"Если есть место для горничной", - сказал Лейзер, приподнимая бровь, - "почему бы не место для мамы?"


Я пожал плечами. "Я просто думаю, что отношения между Талией и ее матерью могут быть немного натянутыми. Изабель сказала мне, что Талия практически вырастила себя сама, что ее матери никогда не было рядом. Я не думаю, что они когда-либо были близки ".


"И все же матери грозит обвинение в убийстве, - сказал Дэрроу, смакуя иронию, - за то, что она защищала честь своей дочери".


"Да, забавно, не правда ли? Допустим, они не ладят - не могут находиться вместе под одной крышей - тогда почему мать Фортескью идет на такой риск ради своей маленькой девочки?"


"Возможно, она защищала имя семьи", - предположил Лейзер.


"Или, может быть, миссис Фортескью чувствует вину за то, что пренебрегает своим ребенком, - сказал я, - и придумала отличный способ наконец загладить свою вину перед девочкой".


"Матери и дочери не обязательно любить друг друга", - терпеливо сказал Дэрроу, словно наставляя детей, "чтобы материнские инстинкты взяли верх. Среди многих видов мать забывает о себе, защищая жизнь своего потомства. Это чисто биологическое явление ".


На перекрестке Перл-Харбор наш лимузин рванул прямо вперед, подъезжая ко входу на военно-морскую станцию - безобидным воротам из белого штакетника между каменными столбами в сетчатом заборе, который не смог бы удержать группу девушек у костра. Наш водитель зарегистрировался у тамошнего члена морской пехоты, который занес нас в блокнот и пропустил в удивительно убогое заведение.


Не то чтобы у Военно-морской верфи не было своих впечатляющих достоинств. Например, огромное днище линкора в цементной яме с надписью "СУХОЙ ДОК" - 14-й ВОЕННО-морской округ; или угольная станция с причалом, железной дорогой и подъемными башнями. Или остров Форд (как определил его наш водитель), с его гидросамолетом и батареей неуклюжих самолетов.


Но деревянные лачуги, помеченные по-разному: МАГАЗИН ГИРОСКОПОВ, МАГАЗИН ЭЛЕКТРОТОВАРОВ, СТОЛОВАЯ, ДИЗЕЛЬНЫЙ МАГАЗИН, больше походили на захудалый летний лагерь, чем на военную базу. Укрытия из листового железа, в которых размещались автомобили моряков, имели дешевый временный вид; а база подводных лодок, с тем, что должно было быть грандиозным комплексом, представляла собой пару дюжин крошечных субмарин на шаткой деревянной сети пальчиковых причалов.


Флот определенно был не внутри. В гавани не маячило ни одного большого военного корабля. Единственным кораблем в поле зрения был Алтон, постоянно застрявший в грязи, на борту которого находились под стражей наши клиенты.


Но наша первая остановка была в штаб-квартире базы, еще одном непритязательном белом здании, хотя и в лучшем состоянии. Наш молодой шофер ВМС все еще был нашим гидом, и он провел Дэрроу, Лейзера и меня в большой зал ожидания. Жалюзи на многих окнах пропускали солнечные лучи, пока люди в белом сновали туда-сюда с документами; шофер зарегистрировал нас у стойки регистрации. Едва мы сели, как помощник é толкнул дверь и позвал нас: "Мистер Дэрроу? Адмирал примет вас сейчас ".


Кабинет был просторным, обшитый светло-коричневыми панелями в мужском стиле, кое-где украшенный наградами, мемориальными досками или фотографией в рамке; одну стену, слева от нас, когда мы вошли, почти полностью занимала карта Тихого океана. Позади адмирала была стена из окон с большим количеством жалюзи, но они были плотно закрыты, совсем не пропуская солнце; американский флаг свободно развевался справа от адмирала. Его письменный стол из красного дерева, что вполне уместно, был размером с лодку и имел корабельный вид: ручки, бумаги, личные вещи были разложены так аккуратно, как будто были подготовлены к осмотру.


Адмирал тоже был в форме корабля - узкий мужчина лет пятидесяти, стоящий за столом, уперев кулак в бедро. В своей белой униформе с высоким воротником, эполетами, медными пуговицами и ленточками кампании он выглядел безупречно ухоженным, как официант в действительно высококлассном заведении.


Кожные мешки, нависающие над серовато-голубыми глазами, придавали ему расслабленное выражение, в котором я сомневался; в остальном его обветренное лицо было довольно суровым: выдающийся нос, длинная верхняя губа, челюсть-фонарь. Он улыбался. Я тоже сомневался в этой улыбке.


"Мистер Дэрроу, я не могу выразить вам, как я рад, " сказал адмирал мягким голосом, слегка тронутым южным акцентом, " что миссис Фортескью последовала моему совету и воспользовалась вашими хорошими услугами".


Второй моряк за сегодняшний день, который приписал это себе.


"Адмирал Стирлинг", - сказал Дэрроу, пожимая протянутую хозяином руку, - "Я хочу поблагодарить вас за ваше гостеприимство и помощь. Могу я представить своих сотрудников?"


Лейзер и я пожали руку адмиралу Йейтсу Стирлингу, обменялись приветствиями и по сигналу адмирала заняли три стула напротив его стола. Одно из них, капитанское кресло с кожаной обивкой, явно предназначалось Дэрроу, и он величественно занял его.


Адмирал сидел, откинувшись на спинку своего вращающегося кресла, положив руки на подлокотники.


"Вы будете пользоваться полным сотрудничеством моих людей и меня", - сказал Стирлинг. "Полный доступ к вашим клиентам, разумеется, двадцать четыре часа в сутки".


Дэрроу скрестил ноги. "Ваша преданность своему народу достойна похвалы, адмирал. И я ценю, что вы уделили нам свое время сегодня днем ".


"Это для меня удовольствие", - сказал адмирал. "Я думаю, вы обнаружите, что, несмотря на мрачный характер вашей миссии, этим прекрасным островам есть за что похвалиться".


"Мы не могли и мечтать о более прекрасном дне для нашего прибытия", - сказал Дэрроу.


"Просто типичный гавайский день, мистер Дэрроу - день настолько великолепный, что этого почти достаточно, чтобы заставить забыть о существовании некоторых отвратительных людей, которым слишком доверчивое Провидение разрешило существовать на этих небесных берегах.... Если вы хотите курить, джентльмены, пожалуйста, проходите ".


Адмирал набивал пенковую трубку из слоновой кости табаком из деревянного хьюмидора с вырезанным на нем якорем; он не уронил ни крошки табака на безупречно чистый стол.


"Я полагаю, вы имеете в виду, " сказал Дэрроу, начиная небрежно раскуривать сигарету, " пятерых нападавших на миссис Мэсси".


"Это всего лишь симптом болезни, сэр". Стирлинг раскуривал трубку кухонной спичкой. Он пыхтел над этим, заводил его, как дымовая труба буксира. Затем он откинулся на спинку стула и задумчиво произнес:


"Когда я впервые посетил Гавайи, задолго до начала века, задолго до того, как я мечтал, что буду командовать здесь флотом, этими прекрасными жемчужинами Тихого океана управляла смуглая гавайская королева. С тех пор некогда гордая полинезийская раса была вытеснена выходцами с Востока, в основном из класса кули, низшей касты на Востоке. Эта живописная простая гавайская цивилизация почти исчезла, чтобы никогда не вернуться...."


Я знал, что подобная расовая гниль была анафемой для Дэрроу; но я также знал, что ему нужно оставаться на хорошей стороне адмирала. Тем не менее, я знал, что он не позволит этому пройти ....


"Да, жаль", - сказал Дэрроу, прикуривая сигарету от спичечного коробка, в его тоне не было ни сарказма, ни упрека, "что так много дешевой желтой рабочей силы было привлечено для работы на плантациях белого человека".


Адмирал только кивнул, торжественно попыхивая трубкой. "Большое количество людей чужой крови на этих островах вызывает серьезную озабоченность правительства; почти половина населения здесь - японцы!"


"Это факт?"


"Даже с учетом наших двадцати тысяч военнослужащих, кавказцев насчитывается едва более десяти процентов. Опасность такого многоязычного населения очевидна".


"Я бы сказал, что так и есть", - сказал Дэрроу. "Сейчас. Адмирал..."


"Гавайи имеют первостепенное стратегическое значение - они должны быть сделаны неуязвимыми от нападения, иначе враг приставил бы меч к горлу нашего тихоокеанского побережья. И вот почему, как это ни странно, это несчастное дело Мэсси может стать неожиданным благословением ".


Внезапно Дэрроу заинтересовался расистскими передовицами Стирлинга. "Каким образом, адмирал?"


"Ну, как я уже ясно дал понять, я не сторонник эксперимента с плавильным котлом. Я некоторое время выступал за то, чтобы США ограничили избирательное право на Гавайях. Я давно выражал свое твердое убеждение, что контролирующее здесь правительство должно находиться под юрисдикцией военно-морского флота и армии ".


"Сообщения в континентальной прессе, " мягко сказал Дэрроу, - о женщинах, которым небезопасно находиться на ваших улицах ночью, о том, что хулиганские элементы здесь держат Гонолулу в своих тисках ... Это открыло дверь Вашингтону, рассматривающему возможность введения военного положения?"


Легкая хмурость пробежала по лицу адмирала. "Это все еще может случиться, хотя мне это не доставляет удовольствия, мистер Дэрроу. До этого дела у меня всегда были близкие и сердечные отношения с губернатором Джаддом.... Мы часто ездили на моторном сампане общего друга в разные части островов на глубоководную рыбалку."


Разве это не было просто замечательно.


"Но, " говорил адмирал, " именно безответственность правительства Территории, а также коррупция и некомпетентность местной полиции превратили дело Мэсси из простого преступления в крупную трагедию".


"Адмирал", - сказал я, рискуя задать вопрос, - "Не могли бы вы рассказать нам, как, по вашему мнению, это произошло?"


"Да, " сказал Лейзер, " мы ознакомились с фактами дела, но мы обременены точкой зрения постороннего".


Адмирал качал головой; из его трубки штопором вился дымок. "Трудно описать, как тяжело ударила новость по этой базе ... о том, что банда хулиганов-полукровок на Ала Моана ограбила одного из нашей младшей группы. Талия Мэсси - подруга моей дочери, вы знаете, миссис Мэсси - скромная, привлекательная, с тихим голосом, милая молодая женщина ".


"Мы встречались с ней", - сказал Дэрроу, кивая. "Я согласен с вашей оценкой, сэр".


Его трубка в руке выпустила в воздух струйку дыма. "Представьте тысячи молодых офицеров, матросов и морских пехотинцев на военно-морской базе, на кораблях, которых, будучи американской молодежью, учили свято относиться к чести своих женщин".


Ну, я знал больше, чем нескольких матросов в отпуске в Чикаго, которые не считали честь женщин такой уж чертовски священной ....


"Моим первым побуждением, " продолжил он, его глаза были суровыми из-под мешков, - было схватить этих тварей и вздернуть их на деревьях. Но...Я отложил этот порыв в сторону, чтобы дать властям шанс исполнить закон ".


Дэрроу, казалось, собирался что-то сказать; казалось, он вот-вот взорвется, и одобрение адмиралом закона Линча было не тем, что он, вероятно, оставил бы без внимания, даже когда это было необходимо ....


Итак, я вмешался: "Вы должны отдать должное местным копам, адмирал Стирлинг - они определенно подобрали этих бандитов в чертовски большой спешке".


"Это было милостивое Провидение", - сказал адмирал. "Были ли подробности их поимки в материалах, которые вам предоставили?"


Дэрроу взглянул на меня; он не знал.


"Нет", - сказал я. "Только то, что нападавшие были вовлечены в другое нападение, ранее той ночью. Это было еще одно изнасилование?"


Адмирал покачал головой, нет. Его трубка погасла. Он вспомнил это, когда сказал: "Примерно через сорок пять минут после полуночи, всего примерно через час с четвертью после того, как миссис Мэсси покинула ночной клуб, автомобиль с четырьмя или пятью темнокожими молодыми людьми столкнулся бамперами с автомобилем, которым управляли белый мужчина и его жена-канака".


"Канака?"Я спросил.


"Гавайский", - сказал адмирал, размахивая кухонной спичкой. "Межрасовые пары, к сожалению, здесь слишком распространены. Во всяком случае, один из темнокожих мужчин вышел из машины со словами: "Дайте мне посмотреть на этого проклятого белого человека!" Но женщина, по-видимому, хаски с острова, выскочила и столкнулась с хулиганом. Ударил его несколько раз, и он убежал, а он и другие трусы уехали. Но женщина узнала номер их машины и сразу же сообщила о столкновении в полицию. К трем часам утра пятеро хулиганов, находившихся в той машине, были задержаны и помещены под арест ".


"По-моему, звучит как неплохая полицейская работа", - сказал я.


"В полиции есть несколько компетентных офицеров", - признал адмирал. "Возможно, вы слышали о Чан Апане - он что-то вроде местной знаменитости. Вымышленный китайский детектив Чарли Чан был основан на нем."


"Действительно", - сказал я. Я прочитал несколько сериалов о Чане в Saturday Evening Post; и там была довольно хорошая передача с Уорнером Оландом, название которой ускользнуло от меня, которую я видел в прошлом году в the Oriental. Вполне уместно.


"К сожалению, Чанг Апана приближается к пенсионному возрасту, " сказал адмирал, " и его участие в деле Мэсси было минимальным. Но может ли даже его суждение быть менее чем подозрительным?"


Я не смог сдержать улыбку. "Ты хочешь сказать, что даже Чарли Чану нельзя доверять?"


Адмирал приподнял бровь. "Он китаец. Его симпатии вполне могут быть на стороне цветных обвиняемых. И подавляющее большинство полицейских являются гавайцами или имеют гавайскую кровь - существует давняя система покровительства, позволяющая таким людям получить доступ к работе в полиции ".


Если я должен был возмутиться полицейским покровительством, адмирал говорил не тому парню: как, по его мнению, я получил работу в полиции Чикаго?


" Полицейское управление Гонолулу, " говорил адмирал, " расходится во мнениях по делу Мэсси. В течение шести долгих недель, которые потребовались миссис Мэсси, чтобы прийти в себя до такой степени, что она могла подвергнуться суровым испытаниям, многие офицеры, как говорили, делали отчеты адвокатам защиты вместо офиса окружного прокурора! "


Дэрроу бросил на меня косой взгляд, который почти говорил: Где я могу найти таких копов у себя дома?


"И, " продолжил адмирал, " у этих хулиганов были лучшие юридические умы Территории - Уильям Хин, сенатор территории и бывший окружной судья, и Уильям Питтман, брат сенатора США Кей Питтман".


Я спросил: "Как могла кучка малолетних гангстеров позволить себе такой талант?"


Адмирал вздохнул. "Двое из пяти преступников были чистокровными гавайцами, поэтому неудивительно, что признанный глава их расы, принцесса Эбби Кавананакоа, оказала им финансовую поддержку. В конце концов, ее собственный сын - хулиган с пляжа, в тюрьме Оаху по обвинению в убийстве второй степени."


"Значит, был собран фонд на защиту?" Спросил Дэрроу.


"Да. И, имейте в виду, оба ответчика-гавайца были профессиональными спортсменами, а также местными достопримечательностями, привлекающими к себе внимание. Менеджеры спортивных соревнований также помогали финансировать оборону ".


"Двое из нападавших были спортивными героями?" Я спросил. "Но ты говорил, что они были хулиганами..."


"Так и есть", - твердо сказал адмирал, крепко сжимая зубами мундштук своей трубки. "Бен Ахакуэло - популярный местный боксер - он также был осужден вместе со своим закадычным другом Чанем по обвинению в попытке изнасилования в 1929 году .... Губернатор Джадд освободил его условно, чтобы он мог представлять Территорию на Национальном чемпионате по любительскому боксу в Мэдисон Сквер Гарден в прошлом году. Покойный Джозеф Кахахаваи был футбольной звездой - и осужденным преступником ... Он отсидел тридцать дней по обвинению в ограблении первой степени в 1930 году ".


"А как насчет двух других мальчиков?" Спросил Дэрроу.


"У них не было криминального прошлого", - сказал адмирал, пожимая плечами, "но полиция знала их как плохих людей, у которых не было видимых средств к существованию. И вскоре всех пятерых выпустили под залог, благодаря принцессе Эбби и фонду защиты. Ахакуэло и Кахахаваи продолжали играть в футбол каждое воскресенье, их имена красовались в заголовках спортивных страниц наших газет Гонолулу ...." Он вздохнул, покачал головой. "Несмотря на дисциплину, которую я поддерживаю на этой базе, я почти ожидал увидеть этих дикарей, подвешенных за шею к деревьям в долине Нууана или на Пали".


"И, конечно, - серьезно сказал Дэрроу, - один из обвиняемых был схвачен и избит моряками...."


Адмирал деловито кивнул. "Да. Гораций Ида, жестоко наказан, и я верю, что дисциплина, которой придерживались наши люди, не позволила предпринять против него более решительные действия. Они пытались добиться признания..."


Дэрроу спросил: "Им это удалось?"


"Ходят слухи, да ... Но связанное с этим принуждение опровергло бы это. Кстати, я разрешил привести Иду, чтобы она взглянула на моряков на "Свободе" той ночью, и он не смог опознать себя ".


Неудивительно. Вы знаете, что говорят - все белые мальчики похожи.


Адмирал продолжил: "И это было не единственное столкновение между моряками и бандитским элементом ...."


"Насколько сильно ситуация вышла из-под контроля?" Спросил досуг.


"Ну, чтобы обеспечить безопасность изолированных моряков в долине Маноа и других пригородах, я организовал больше пеших патрулей из моряков и установил радиомобили ВМС в районах, где жили семьи моряков".


"Почему копы этого не сделали?" Я спросил.


"Все, что я могу вам сказать, это то, что это было сделано по просьбе мэра и шерифа. И давление, которое я оказал, привело к серьезной перетряске сил, наконец ... новый начальник полиции, практически весь департамент получил год испытательного срока ".


"Как тебе это удалось?" - Спросил я, впечатленный.


Улыбка адмирала была едва заметной, но свидетельствовала о большом самодовольстве. "Есть определенные ... рычаги, которые ВМС смогли применить".


"Какого рода рычаги воздействия?" Дэрроу задумался.


Глаза адмирала, черт возьми, почти сверкнули. "Время от времени во время этого прискорбного дела мы отменяли отпуск на берег. Когда флот на месте, джентльмены, доходы многих предприятий в Гонолулу растут. Скрывая это от сообщества, ну ... вы можете представить результаты ".


"Вы, очевидно, пытались оказать положительное влияние на это дело с самого начала", - сказал Дэрроу. Даже я не смог уловить сарказм.


Опухшие глаза адмирала сузились. "Этот сексуальный преступник-дегенерат Кахахаваи был бы сегодня жив, если бы губернатор Джадд и генеральный прокурор прислушались ко мне".


Дэрроу задумчиво нахмурился. "Как же так?"


"После того, как суд закончился поражением присяжных, я предложил им держать этих насильников под замком до тех пор, пока не будет проведено второе судебное разбирательство. Но они настаивали, что было незаконно повышать залог сверх того, что мог заплатить человек. Это нарушило бы их гражданские права, разве ты не знаешь. Видите ли, по случайности рождения эти существа технически являются "американцами".... Что ж, я полагаю, вам, джентльмены, не терпится встретиться со своими клиентами."


"С вашего любезного разрешения", - сказал Дэрроу, вставая. "Кстати, адмирал, как вам удавалось удерживать наших клиентов под своим благотворным влиянием?"


"Ты имеешь в виду, почему они не в тюрьме?" Он позволил себе улыбнуться шире. "Кристи, судья первой инстанции, не могла взять на себя ответственность за то, что могло случиться с миссис Фортескью и другими, из-за угроз терроризма и насилия толпы. Я предложил судье привести к присяге одного из моих офицеров в качестве специального сотрудника гражданского суда для наблюдения за их заключением на борту Алтона. И я пообещал предъявить обвиняемых везде, где и когда они могут понадобиться Территории".


"Красиво обработано", - сказал Дэрроу, имея в виду именно это.


Адмирал уже встал, но остался за своим столом. "Вы знаете, мистер Дэрроу, на процессе против этих хулиганов-насильников присяжные совещались девяносто семь часов.... Заблокирован на семь за невиновность, пять за виновность. Точное соотношение желтого и коричневого к белому, члены жюри. Вы, несомненно, также столкнетесь с присяжными-полиглотами в этом деле ...."


"На этом процессе не будет повешенных присяжных", - предсказал Дэрроу.


"Вы выступаете против прокурора Джона К. Келли - он молодой зачинщик. Он будет яростно атаковать ..."


"И я контратакую оливковой ветвью", - сказал Дэрроу. "Я здесь, чтобы залечить брешь, которая открылась между расами на этих островах-садах, сэр. Не бередить эту зияющую рану дальше ".


И мы оставили адмирала обдумывать слова Дэрроу.


6


Водитель нашего лимузина оставался нашим сопровождающим, пока нас вели к этому устаревшему, списанному, изношенному старому крейсеру, стоящему высоко и сухо на илистой отмели в Перл-Харборе, США, Олтон.Водитель передал нас двум вооруженным часовым из морской пехоты у входа в семидесятипятифутовый трап, который отделял судно от берега. Один из часовых проводил нас на борт, показывая дорогу, пока мы танцевали под мелодию шатких деревянных трапов.


Сквозь эту визгливую мелодию удалось расслышать Лейзера, который прошептал Дэрроу: "Адмирал довольно громко одобряет закон Линча, не так ли?"


Но если от расового чемпиона Дэрроу ожидали язвительного осуждения Стирлинга (теперь, когда наш ведущий отсутствовал), он разочаровал. Что ж, он разочаровал Досуг. Я знал К.Д. достаточно хорошо, чтобы предсказать, что он скажет что-то вроде: "Адмирал Стирлинг - моряк и южанин, и его заявления, естественно, предвзяты".


Это именно то, что он сказал.


Наш морской эскорт провел нас на верхнюю палубу. "Олтонз" использовался как общая столовая, " сказал он, перекрывая эхо наших шагов по металлу, " и Офицерский клуб."


Он провел нас в кают-компанию на корме корабля, сказав: "Миссис Фортескью и лейтенант Мэсси остановились в капитанской каюте, вот здесь."


Мы проходили мимо большого обеденного стола, за которым несколько офицеров с любопытством наблюдали за нами, некоторые, очевидно, узнали Дэрроу, когда он ковылял мимо. Интерьер корабля, по крайней мере, судя по этой столовой, был совсем не похож на его жалкий внешний вид: стены были обшиты панелями из красного дерева, с портретами адмиралов в рамках, написанными маслом, витринами с трофеями и блестящими серебряными украшениями.


Дэрроу спросил: "Капитан был так любезен, что освободил свою каюту для моих клиентов?"


"Нет, сэр - капитан Вортман живет в Гонолулу со своей женой. Эта каюта обычно зарезервирована для посещающих ее адмиралов."


Или очень особые гости, как обвиняемые в процессах по убийствам.


Наш сопровождающий постучал в дверь, сказав: "Миссис Фортескью? Твои гости здесь".


"Впустите их", - ответил культурный женский голос с южным акцентом.


Морской пехотинец открыл дверь, и Дэрроу вошел первым, за ним Лейзер и я. Дверь с лязгом захлопнулась за нами, словно напоминая, что мы попали в своего рода тюремную камеру; но что это была за адская тюремная камера.


Обшитые панелями из красного дерева, просторные, с большим круглым столом из красного дерева в центре комнаты, это могла бы быть каюта первого класса на Малоло -темная привлекательная мебель, включая шкаф, комод, односпальную кровать. Тут и там яркие гавайские цветы в вазах и плошках придавали женственность этим решительно мужским кварталам.


И приветствовала нас, как элегантная хозяйка, миссис Грейс (Нью-Йорк, Грэнвилл) Фортескью протянула Дэрроу руку, как будто ожидала, что он ее поцелует.


Так он и сделал.


"Какое удовольствие и честь познакомиться с вами, мистер Дэрроу", - сказала она.


Ее южный акцент был таким же изысканным, как и она сама: высокая, стройная, Грейс Фортескью могла бы устраивать чаепитие в своем вишневом костюме и щегольской шляпке в тон, жемчуга обвивали ее довольно длинную, тонкую, несколько округлую шею, с мочек ушей свисали жемчужины в тон. Ее темно-русые волосы (того же цвета, что и у Талии) были коротко подстрижены в молодежный, стильный пучок, и ей могло быть всего сорок или (приближалось) к шестидесяти - трудно сказать; но она определенно была в том возрасте, когда женщина уже не хорошенькая, а привлекательная, и, несмотря на ее яркие глаза (такие же светло-голубые, как у Изабель), нельзя было сбрасывать со счетов определенный затравленный, усталый вид в этих тонко очерченных чертах. На этом надменном лице были морщины, запечатленные недавними событиями.


Дэрроу представил Лейзера, и миссис Фортескью тепло протянула ему руку - хотя он просто пожал ее, а не поцеловал, - а затем Дэрроу повернулся ко мне и сказал: "А это молодой человек, которого мы обсуждали по телефону".


"Молодой детектив, которого рекомендовала Эвелин!" - сказала она с очаровательной улыбкой.


"Натан Хеллер", - сказал Дэрроу, кивая, когда я взяла руку, предложенную миссис Фортескью. Я тоже его не целовал.


"Эвелин?" - Спросила я, совершенно сбитая с толку.


"Эвелин Уолш Маклин", - объяснила она. "Она одна из моих самых дорогих подруг. На самом деле, если я могу быть откровенным..."


"Вы определенно среди друзей, миссис Фортескью", - с улыбкой произнес Дэрроу.


"... Миссис Маклин помогает финансировать мою защиту. Без помощи Эвелин - и Евы Стотсбери - я, честно говоря, не знаю, где бы я был ".


"Ты не сказал мне..." Я начал метаться.


Дэрроу пожал плечами. "Это казалось неуместным".


Здесь я думал, что идея использовать меня в этом деле принадлежала исключительно C.D. Недавно в Вашингтоне, округ Колумбия, я столкнулся с Эвелин Маклин, чей (бывший) муж владел Washington Post и которая сама владела бриллиантом Хоуп; Эвелин была вовлечена мошенником - зная о ее симпатии к полковнику Линдбергу (Эвелин сама потеряла ребенка в результате трагедии) - в одну из многочисленных бесперспективных схем выкупа, которые преследовали это дело.


Эвелин была очень привлекательной пожилой женщиной, и мы отлично поладили. Так классно, что это, по-видимому, получило распространение ....


"Эвелин предложила мне узнать у мистера Дэрроу, был ли он знаком с вами", - сказала миссис Фортескью, "учитывая, что вы оба чикагцы и занимаетесь криминальной деятельностью".


Это было лучшее описание общей точки соприкосновения между адвокатами и копами, которое я когда-либо слышал: криминальная линия работы.


"И представь мое удивление и восторг, " продолжила она, - когда мистер Дэрроу сказал, что знает тебя с тех пор, как ты был мальчиком".


Я не был уверен, что когда-либо был "парнем", и я просто одарил ее застывшей улыбкой. Одна вещь о работе с Кларенсом Дэрроу: сюрпризы просто продолжали поступать.


"Томми отдыхает", - сказала она, указывая на закрытую дверь. "Мне разбудить его?"


"Я не думаю, что в этом будет необходимость", - сказал Дэрроу, "пока что".


"Пожалуйста, сядьте", - сказала она. "Не желаете ли, джентльмены, кофе или, может быть, чая?"


Мы остановились на кофе, и она подошла к двери и позвала: "О, стюард!"


К ней подошел матрос из столовой, и она попросила его принести четыре чашки кофе с сахаром и сливками. Он ответил кивком, и она закрыла дверь. Мы все привстали, когда она заняла свое место за круглым столом.


"Теперь, миссис Фортескью", - начал Дэрроу, устраиваясь поудобнее в своем кресле, - "мой помощник, молодой мистер Хеллер, собирается сделать кое-какие заметки. Заметьте, он не стенографист - просто неофициально записывает то-то и то-то, чтобы поддержать эту слабую старую память. Возражений нет?"


Она просияла, глядя на меня, трепеща ресницами. "Это было бы просто замечательно".


Я задавался вопросом, много ли ее подруга миссис Уолш рассказала ей обо мне.


"И как вы себя чувствуете, миссис Фортескью?" Мягко спросил Дэрроу.


"Теперь, когда худшее позади, - сказала она, - я чувствую себя спокойнее, чем за последние месяцы. Мой разум спокоен. Я удовлетворен ".


"Удовлетворен?" Спросил досуг.


"Удовлетворена", - натянуто сказала она, сидя в той же позе, "что в наших попытках добиться признания от этого негодяя мы не нарушали закон, а пытались помочь ему. Со дня убийства я спал лучше, чем когда-либо за долгое время ".


При слове "убийство" лицо Дэрроу нахмурилось, но теперь он изобразил добрую, почти святую улыбку и похлопал ее по руке. "Мы не будем использовать это слово "убийство", миссис Фортескью. Не между нами и, конечно, не с кем-либо из прессы ".


"Вы, должно быть, читали это интервью в Нью-Йорк Таймс", - сказала она, приложив руку к груди, выражение ее лица было слегка огорченным. "Боюсь, я был нескромен".


Его улыбка была снисходительной, но взгляд твердым. "Ты был. Я не имею в виду, что жестоко... но ты был. Больше никаких разговоров об "убийстве". Или о том, что ты сожалеешь только о том, что "провалил работу".


"Это действительно выглядело ... неуклюже в печати, не так ли?" - спросила она, но это было признание, а не вопрос.


"Ты действительно теперь лучше спишь?" Я спросил ее. "Простите меня за такие слова, мэм, но я бы подумал, что стресс от этой ситуации должен был бы сказаться".


Она благородно вздернула подбородок. "Намного лучше, когда все открыто. В первом случае они скрыли имя моей дочери, но от этого стало только хуже. Поползли слухи. Люди пялились бы на ее бедную разбитую щеку, перешептывались и удивлялись ". Ее лицо напряглось, осунулось; внезапно она стала выглядеть на шестьдесят. "Лживые сплетни, грязные истории - кампания, рассчитанная на то, чтобы изгнать моего ребенка из Гонолулу или, если не считать этого, опорочить ее репутацию и нанести ущерб присяжным, если она осмелится возбудить дело во второй раз. Незадолго до...как мне назвать убийство, мистер Дэрроу?"


На этот раз его улыбка была кривой. "Давайте используем слово "инцидент", не так ли?"


Она кивнула. "Незадолго до... инцидента ... за несколько дней, я думаю...Я пошел к судье Стедману - он был очень добр к нам во время процесса. Я сказал ему, что опасаюсь за жизнь своей дочери. Мало того, что эти пятеро насильников разгуливали на свободе, сообщалось, что этот сбежавший преступник Лайман находится в долине Моана."


"Кто?" Спросил Дэрроу.


"Дэниел Лайман", - сказал Лейзер. "Убийца и насильник, который вышел из тюрьмы Оаху со своим приятелем-грабителем в канун Нового года по пропуску. С тех пор они изнасиловали еще двух женщин, одна из них белая, и совершили многочисленные ограбления. Напарник был схвачен, но Лайман все еще на свободе. Это стало серьезным затруднением для полиции Гонолулу ".


"Но это благо для адмирала Стирлинга, - сказал я, - в его попытках вытрясти министерство".


Дэрроу кивнул, как будто знал, о чем мы говорим. На досуге он поинтересовался: "Было ли это в материалах, которые лейтенант Джонсон предоставил нам перед тем, как мы поднялись на борт Малоло?"


Лейзер кивнул.


Я обратился к нашему клиенту. "Миссис Фортескью, вы боялись, что этот Лайман может напасть на вашу дочь ...?"


"Нет," сказала она с горькой улыбкой, "но из него получился бы удобный козел отпущения, если бы ее нашли мертвой, не так ли? И без Талии нет никакого дела против этих пятерых обвиняемых ". Она нахмурилась про себя. "Теперь четверо обвиняемых".


Дэрроу наклонился вперед, нахмурив брови. "Скажите мне, как ваш зять выдержал все это давление?"


Она посмотрела на закрытую дверь, за которой дремал лейтенант Мэсси. Она понизила голос до шепота и сказала мелодраматично: "Так же сильно, как я боялась за жизнь Талии, я боялась за рассудок Томми".


Дэрроу выгнул бровь. "Его рассудок, дорогая?"


"Я боялся, что он не выдержит напряжения - он стал угрюмым, плохо спал и ел, он стал нехарактерно замкнутым...."


Раздался стук в дверь, и миссис Фортескью властно позвала: "Войдите!", и вошел камбузный слуга с серебряным подносом, на котором стояли чашки кофе, сливочник и сахарница в кубиках.


Пока матрос обслуживал нас, я сидел, изучая эту гордую, довольно достойную светскую даму, и пытался представить, как она руководила похищением жестокого гавайского насильника. Я мог представить, как она подает закуски; я мог представить, как она играет в бридж. Я даже мог с трудом представить ее внутри того пыльного бунгало на улице Коловалу.


Но представьте ее вечеринку с оружием, кровью и голыми мертвыми туземцами в ваннах? Я не мог сформировать образ.


"У тебя не было намерения отнимать жизнь", - сказал Дэрроу очень мягко, - "не так ли, дорогая?"


"Абсолютно нет", - сказала она и отпила кофе, изящно приподняв мизинец. "Я воспитан на Юге, но уверяю вас, я не сторонник закона Линча. Я не могу утверждать это слишком решительно. Мое воспитание, семейные традиции, раннее религиозное воспитание делают отнятие чужой жизни отвратительным для меня. Как и вы, сэр, я против смертной казни".


Дэрроу кивал, улыбаясь. Ему понравилось, как это звучит. Я не знал, купился ли он на что-нибудь из этого, но ему понравилось звучание.


"Тогда как именно это произошло?" Я спросил.


"Постепенно", - сказала она. "Как вы, наверное, знаете, после того, как первый судебный процесс закончился поражением присяжных, пятерых подсудимых обязали каждое утро являться в здание суда. Я думаю, судья Стедман надеялся, что они нарушат его указ, и он сможет издавать приказы об их тюремном заключении ... но они регулярно докладывали ".


"Кто тебе это сказал?" Я спросил.


"Сам судья Стедман. Я также был дружен с секретарем суда, миссис Уитмор. Боюсь, именно она посеяла семя."


"Семя?" Спросил досуг.


"Миссис Это Уитмор сказал мне, что второй судебный процесс откладывается на неопределенный срок. Офис окружного прокурора боялся, что присяжные снова будут повешены - и после очередного неправильного судебного разбирательства обвиняемого нельзя будет судить снова - эти звери выйдут на свободу! Обвинение, миссис Уитмор сказал, что устроил такой беспорядок на первом судебном процессе, что будет невозможно добиться осуждения, если один из обвиняемых не сознается ".


"Итак, вы решили, - сказал я, - сами добиться признания".


Она сделала плавный жест рукой, как будто объясняла, почему было необходимо отложить сегодняшний дневной концерт для флейты и заменить его струнным квартетом.


"У меня не было внезапного вдохновения, мистер Хеллер", - сказала она. "Идея возникла постепенно, как корабль из тумана. Я спросил миссис Уитмор, если пятеро мужчин все еще сообщали в здание суда, и она сказала, что они были. Она упомянула, что "Большой гавайец" сообщал каждое утро."


"Под "большим гавайцем", - сказал Лейзер, " она имела в виду Джозефа Кахахаваи?"


Миссис Фортескью кивнула, один раз. "Той ночью я лежал без сна, думая о том, что сказал секретарь суда".


"И корабль, - сказал я, - появился из тумана".


"С поразительной ясностью", - сказала она. "На следующий день я пошел повидать миссис Снова Уитмор. Я сказал ей, что до меня дошел слух, что двое обвиняемых в изнасиловании были арестованы в Хило за кражу мотора. Она сказала, что сомневается в этом, но посоветовалась с сотрудником службы пробации, мистером Диксоном, который вышел и поговорил со мной, заверив меня, что Кахахаваи только что был в то утро. Я спросил, разве они не приходят все вместе? И он сказал мне, нет, по одному за раз и в определенные часы - он не мог допустить, чтобы они заглядывали к нему в любое неподходящее время, "


"Итак, вы установили основное время, когда Кахахаваи отчитывался перед своим надзирателем за условно-досрочным освобождением", - сказал я.


"Да. Затем я пошел в офис Star-Bulletin, чтобы взять экземпляры газет с фотографией Кахахаваи. Я начал изучать его черты на вырезке, которую носил с собой. В тот вечер я поговорил с Томми о своей идее. Он признался мне, что у него были похожие представления. И до него дошел слух, что Кахахаваи признался в изнасиловании своему отчиму! Я предположил, что, возможно, мы могли бы заманить этого негодяя в машину под каким-нибудь ложным предлогом, отвезти его ко мне домой и запугать, чтобы он признался."


"И какой, " спросил Дэрроу, " была реакция Томми?"


"Сначала он был полон энтузиазма - он разговаривал с майором Россом из этой недавно сформированной территориальной полиции и с несколькими другими, которые произвели на него то же впечатление, что и у меня, - что без признания второго суда не будет, и уж тем более осуждения. Но затем он заколебался - как, подумал он, нам удастся затащить туземца в нашу машину? Честно говоря, я сам не был уверен, но я сказал: "Разве мы не можем проявить по крайней мере столько же хитрости, сколько эти восточные люди?" И тогда я вспомнил матроса Джонса ".


"Джонс?" Спросил Дэрроу.


"Один из двух рядовых, которых мы защищаем", - подсказал Лейзер.


"Ах да. Пожалуйста, продолжайте, миссис Фортескью."


"В декабре этого молодого рядового, Джонса, назначили кем-то вроде телохранителя Талии, моей дочери Хелен и меня, пока Томми был на службе в море. Когда Томми вернулся, юный Джонс остался по соседству в качестве одного из вооруженных часовых, патрулировавших долину Маноа."


Часть усилий адмирала Стирлинга по защите персонала ВМС и их семей от "хулиганского элемента", бродящего по пригородным улицам.


"Джонс подружился с вашей семьей?" Я спросил.


"О да. Когда он охранял нас, он часто предоставлял четвертого для игры в бридж; когда он патрулировал, он заходил выпить кофе. Иногда мы предоставляли ему диван или кресло, чтобы он мог вздремнуть. Такой милый, колоритный мальчик с его рассказами о приключениях на Дальнем Востоке".


"Так ты заручился его помощью в своем плане?" Я спросил.


"Я просто напомнила Томми, " продолжила она, " что Джонс часто говорил, что хочет помочь нам любым способом. Я знал, что мы можем доверять этому мальчику. Я предложил Томми, чтобы он доверился Джонсу, обратился за его идеями, за помощью ".


"Продолжайте, миссис Фортескью", - добродушно сказал Дэрроу.


"Ну, на следующее утро я продолжил, так сказать, изучение местности. Я припарковался перед зданием судебной власти на Кинг-стрит в восемь часов и наблюдал, как стрелки часов ползут к десяти. Я открывала свою сумочку, чтобы заглянуть в вырезку с Кахахаваи, которую я приколола туда. Я хотел убедиться, что узнаю его. Как бы мне это ни было противно, я сидел, изучая это жестокое, отталкивающее черное лицо. Но в десять тридцать от него не было никаких признаков, и я был вынужден уйти ".


"Как же так?" Дэрроу задумался.


Она пожала плечами. "Я ожидал гостей на небольшой званый обед".


Дэрроу, Лейзер и я обменялись взглядами.


"Моя маленькая горничная-японка была не в состоянии готовить все в одиночку, поэтому я на мгновение прекратила свое дежурство и -"


"Извините". Голос был мужской - мягкий, южный, непритязательный.


Мы обратили наше внимание на дверь в соседнюю каюту, где лейтенант Дж. Томас Мэсси стоял в рубашке с короткими рукавами, засунув руки в карманы синих штатских брюк, в позе, которая должна была казаться непринужденной, но выглядела только неловко.


Невысокий, стройный, темноволосый, Мэсси обычно мог бы показаться по-мальчишески красивым, но на его овальном лице - с высоким лбом, длинным острым носом и заостренным подбородком - были видны признаки напряжения. Его крошечные глаза были обведены темными кругами, цвет лица заключенного был бледным, щеки впалыми. И его рот был сжат в тонкую линию.


Ему было двадцать семь лет, и выглядел он лет на десять старше.


Мы встали, и он подошел к нам, представился, и Дэрроу представил нас; мы пожали друг другу руки. Хватка Мэсси была твердой, но его рука была маленькой, как у ребенка.


Он занял место за столом. "Я смущен, " сказал он, - тем, что проспал свою первую встречу со своим адвокатом".


Дэрроу сказал: "Я проинструктировал миссис Фортескью не будить вас, лейтенант".


"Томми. Пожалуйста, зовите меня Томми. То, что мы из военно-морского флота, не означает, что мы должны церемониться ".


"Это приятно слышать", - сказал Дэрроу, "потому что нам всем нужно быть друзьями. Доверять друг другу, довериться друг другу. И, Томми, я позволил тебе поспать, потому что подумал, что будет лучше услышать версию миссис Фортескью об этом инциденте ".


"Судя по тому, что я подслушал, " сказал Томми, " ты довольно хорошо в этом разбираешься".


"Мы закончили с предыдущим днем", - сказал я.


"Это было, когда я привел Джонса и Лорда в дом на улице Коловалу". Речь Мэсси представляла собой странную смесь отрывистости и небрежности, его отрывистое произношение расходилось с южным акцентом.


"Господи, это другой солдат-срочник?" Дэрроу спросил Лейзера, и Лейзер кивнул.


"В то утро на базе, пока миссис Фортескью наблюдала за зданием суда, " сказал Мэсси, " я позвал Джонса ... Он помощник машиниста, мы занимались легкой атлетикой на базе - я раньше был бегуном, и я предложил свои услуги, помогая ему тренировать бейсбольную команду? В общем, я позвонил Джонсу и сказал, что слышал, что Кахахаваи готов расколоться. И Джонс сказал: "Но ему просто нужна небольшая помощь, верно?" Вроде как подмигнул мне, когда он это сказал. Я сказал, что это так; он хотел помочь? Он на секунду задумался, затем сказал: "Я чертовски уверен". Если вы извините за выражение, миссис Фортескью, вот что он сказал ".


Миссис Фортескью царственно кивнула, ее улыбка была благосклонной.


"Я спросил Джонса, знает ли он кого-нибудь еще, кто мог бы помочь, на кого мы могли бы рассчитывать. И он сказал: "Да, давай поднимемся в спортзал"...это было на третьем этаже казармы? "Пойдем в спортзал, я познакомлю тебя с Эдди Лордом. С ним все в порядке. Если ты тоже думаешь, что с ним все в порядке, что ж, черт возьми, мы возьмем его с собой!" Извините за формулировку ".


"Я жена военного, Томми", - сказала миссис Фортескью с женственным смехом. "Меня нелегко шокировать".


"Лорд был на ринге", - продолжил Мэсси, - "спаррингуя с другим джобом. Рослый экземпляр для легковеса; сразу было видно, что он может постоять за себя. Господи - это пожарный первого класса Эдвард Лорд? Джонс подозвал его, и мы немного поболтали. Он казался обычным парнем ".


"Ты посвятил Лорда в суть дела прямо на месте?" Я спросил.


"Нет. Сначала я поговорил с Джонсом, спросил: "Можно ли ему доверять?" И Джонс сказал: "Мы с Эдди были товарищами по плаванию в течение пяти лет". Это было все, что мне нужно было знать. Джонс сказал, что введет лорда в курс дела, и мы договорились встретиться у миссис Фортескью, не ранее трех."


"После моего ленча", - объяснила миссис Фортескью.


"Мы остановились в городе, в YMCA, " сказала Мэсси, " и переоделись в гражданскую одежду. Затем мы поехали на улицу Коловалу, где представили миссис Фортескью Эдди Лорду, и она рассказала нам о своей идее использовать фальшивый ордер майора Росса, чтобы заманить Кахахаваи в машину ".


"Моя маленькая горничная-японка все еще была на кухне, " сказала миссис Фортескью, " поэтому я заплатила ей ее недельную зарплату на день раньше и дала ей выходной на следующий день. А потом я предложил Томми и его ребятам, чтобы мы поехали в здание суда ".


"Чтобы закрыть заведение", - сказала Мэсси с кривой улыбкой. Это могло бы показаться легкомысленным, если бы его глаза не были такими затравленными.


"В ту ночь, " сказала миссис Фортескью, " я отправила свою дочь Хелен переночевать к Талии, и мы пересмотрели наши планы, мы вчетвером. Кахахаваи будет доставлен в мой дом. Мы бы получили от него признание. Мы бы заставили его подписать это и отнести в полицию ".


"Что, если полиция отклонила признание как вынужденное?" Я спросил. "Ничего не вышло, когда эти парни из военно-морского флота схватили Хораса Иду".


"Тогда мы бы передали это в газеты", - сказал Мэсси. "Они наверняка напечатали бы это, и, по крайней мере, таким образом, эти проклятые слухи о чести моей жены были бы прекращены".


"Кто арендовал синий "Бьюик"?" Спросил досуг.


"Джонс и Лорд", - сказал Мэсси. "Я пошел домой, а они вернулись к миссис Фортескью, где спали в гостиной, на диване, на полу. Так что мы были бы готовы отправиться в путь с утра пораньше".


"А два пистолета?" Спросил досуг.


"Пистолет 45-го калибра был моим", - сказал Мэсси. "Кольт 32-го калибра был Лордом"s...it Пропал без вести. Я не знаю, что с этим стало ".


Кахахаваи был убит из пистолета 32-го калибра.


Я спросил: "Вы подготовили поддельную повестку, миссис Фортескью?"


Она снова изящно взмахнула рукой. "Да, и я бы предпочел использовать пишущую машинку для оформления ордера, но машинка была у Талии. Итак, я напечатал это от руки- "Территориальная полиция, командующий майор Росс, приказываю явиться - Кахахаваи, Джо" ... Написав его фамилию первой, это выглядело более официально. Томми предоставил золотую печать со своего диплома ..."


"Химическая война", - сказал Мэсси, - в арсенале Эджвуд в Мэриленде. Диплом мне был ни к чему, поэтому я просто срезал золотую печать, и миссис Фортескью приклеила ее к бумаге ".


Миссис Фортескью отпила кофе, затем задумчиво произнесла: "Но клочок бумаги все еще выглядел ... каким-то недостаточным. На моем столе лежала та утренняя газета...Я заметил абзац, который казался подходящим по размеру, обрезал его и наклеил на ордер. Это выглядело лучше ".


Лейзер спросил: "Осознавали ли вы скрытую иронию в словах этой вырезки?"


"Нет", - сказала она со слабой улыбкой. "Это была случайность судьбы, философский характер этого абзаца ... Но эти слова так часто цитировались, что я могу пересказать их вам сейчас, если хотите: "Жизнь - это таинственное и захватывающее дело, и все может вызвать трепет, если вы знаете, как его искать и что делать с возможностью, когда она появляется ".


Дэрроу, Лейзер и я снова обменялись взглядами.


"На следующее утро, - сказала Мэсси с мрачной улыбкой, - мы все посмеялись над этим за завтраком".


Лейзер спросил: "Ты завтракал перед тем, как отправиться на свою ... миссию?"


"Я приготовила несколько яиц для моряков, " сказала миссис Фортескью, - но, похоже, у них не было аппетита. Все, чего они хотели, это кофе. Я предложил нам уйти, чтобы мы были в здании суда к восьми часам ".


"Мы были одеты в гражданскую одежду, " объяснила Мэсси, " и на мне была шоферская фуражка и темные очки, как маскировка. Я отдал Лорду пистолет 45-го калибра - он собирался наблюдать за задним входом, - и мы с Джонсом и он сели во взятый напрокат "бьюик" и поехали к зданию суда. Миссис Фортескью последовала за ними на своем родстере ".


"Я припарковалась перед зданием суда", - сказала она. "Почему нет? Мне нечего было скрывать. Томми припарковался перед почтовым отделением, неподалеку; двое моряков вышли, Томми остался за рулем припаркованного седана. Я вышел из машины и дал Джонсу фотографию местного, которую вырезал из газеты; у него уже была фиктивная повестка. Джонс пошел к главному входу, чтобы дождаться нашего человека, а я вернулся к своей машине. Миссис Уитмор заметил меня, остановился, и у нас состоялась небольшая дружеская беседа ".


"Возможно, через минуту после того, как миссис Уитмор зашел внутрь, " сказала Мэсси, поднимая трубку, - мы увидели двух местных жителей, пересекающих территорию здания суда. Один из них был невысоким парнем, но другой был большим, грузным-Кахахаваи, в синей рубашке и коричневой кепке. Я остановил седан у обочины как раз в тот момент, когда Лорд приближался к двум туземцам. Он показал Кахахаваи повестку, и Кахахаваи хотел, чтобы другой парень поехал с ним, но Джонс хватает его и говорит: "Только ты", и запихивает Кахахаваи на заднее сиденье машины. Джонс сел в машину следом за ним, и мы направились по Кинг-стрит в сторону Вайкики ".


"Я видела, как Лорд выходил из-за здания суда", - сказала миссис Фортескью. "Седан уже скрылся из виду, когда я подобрал его и..."


"Извините, что прерываю", - сказал Дэрроу. "Но мне нужно немного подкрепить сказанное, задать Томми несколько уместных вопросов".


Почему Дэрроу вмешался, как раз когда все становилось хорошо? Как раз тогда, когда мы собирались выяснить, что произошло за закрытыми дверями дома на улице Коловалу, что привело к кончине Джозефа Кахахаваи, благодаря пуле 32-го калибра под левым соском?


"Ваша свекровь указывает, " говорил Дэрроу Мэсси, " что вы перенесли психическое перенапряжение не только из-за отвратительного преступления, совершенного в отношении вашей милой жены, но и из-за этих грязных слухов, которые ходят".


Мэсси тоже не поняла, почему ее прервали. В его голосе было замешательство, когда он сказал: "Да, сэр".


"Вы обращались за какой-либо медицинской помощью? За твое беспокойство, твою бессонницу..."


"Я разговаривал с несколькими врачами, которые, казалось, были обеспокоены моим физическим состоянием".


"А ваше психическое состояние?"


"Ну, доктор Портер посоветовал мне взять Талию и покинуть острова, ради нас обоих ... но я был непреклонен в том, что честь моей жены будет очищена, и что бегство с этого острова будет рассматриваться как признание того, что эти клеветнические высказывания имели под собой основания ...."


Дэрроу, прикрывшись тентом из своих рук, кивал, прищурив глаза.


"Если я могу продолжить", - сказал Мэсси, явно желая продолжить свою историю и покончить с этим, - "мы прибыли в дом на улице Коловалу и -"


"Подробности на данном этапе не нужны", - сказал Дэрроу, махнув рукой.


Я посмотрел на Лейзера, и он посмотрел на меня в ответ; Интересно, у кого из нас было более испуганное выражение лица.


"Зачем сейчас утруждать себя грязными подробностями - я думаю, мы все знаем, что произошло в том доме", - сказал Дэрроу. "Я думаю, очевидно, в чьей руке было оружие, лишившее жизни Джозефа Кахахаваи".


"Это так?" Сказала Мэсси, озадаченно нахмурившись.


"Ну, это не может быть эта прекрасная леди", - сказал Дэрроу с любезным жестом. "Она слишком утонченная, слишком достойная, слишком напоминает материнство, тронутое трагедией. И это не мог быть ни один из тех двух морячков, потому что, в конце концов, это было бы убийство, простое и непринужденное, не так ли?"


"Это было бы?" Спросила Мэсси.


"Это, безусловно, было бы. Нам очень повезло, что ни один из них не нажал на курок, потому что вы, как офицер, заручились их помощью, что ж, это было бы равносильно подстрекательству ".


Миссис Фортескью ничего из этого не поняла. Мэсси, однако, побледнела еще больше. Белее молока, хотя и не такие полезные.


Дэрроу улыбался, но это была улыбка, которая заставляла хмуриться. "Только один человек, возможно, мог нажать на этот курок - мужчина с мотивом, мужчина, доброе имя жены которого было запятнано так же, как была запятнана она сама".


Мэсси прищурилась. "Что...как ты думаешь, что произошло в том доме?"


"Я бы предположил, что произошло то, - сказал Дэрроу, - что Джозеф Кахахаваи, столкнувшись с праведностью человека, которому он причинил зло, выпалил признание и тем самым вызвал неизбежную реакцию этого праведно обиженного человека, фактически спровоцировав безумный поступок ..."


"Ты же не предлагаешь мне сочинить историю..." Начал Мэсси.


Глаза Дэрроу вспыхнули. "Конечно, нет! Если вы не помните, как стреляли в Кахахаваи, на самом деле, если все как в тумане, это имело бы смысл только при данных обстоятельствах ".


Дэрроу хлопнул в ладоши, и мы все слегка подпрыгнули.


"Ну, теперь, - сказал он, - я, конечно, не хотел вкладывать слова в твои уста.... Почему бы нам не вернуться к событиям в том доме позже ... Скажем, завтра, после того, как у вас будет возможность собраться с мыслями ... и, возможно, поговорить с миссис Фортескью и двумя вашими друзьями-моряками и сравнить ваши воспоминания - не для того, конечно, чтобы придумать единую историю, а скорее для того, чтобы посмотреть, может ли ваша коллективная память быть затронута."


Мэсси кивал. Миссис Фортескью спокойно улыбалась; она поняла это - теперь, она поняла это.


"А теперь," сказал Дэрроу, вставая, " пойдем познакомимся с этими мальчиками-моряками, хорошо? Давай просто познакомимся. Я не думаю, что захочу расспрашивать их об инциденте ... не сейчас. Тогда, возможно, мы могли бы перекусить в столовой, миссис Фортескью, и, если вы готовы, вы могли бы рассказать о своих приключениях с полицией."


Эти "приключения", конечно, имели отношение к попытке заговорщиков сбросить завернутое в простыню обнаженное тело Кахахаваи; полицейские поймали их с трупом на заднем сиденье взятого напрокат "бьюика" по дороге в Ханаума-Бей.


Похоже, что другой местный житель, "маленький парень", который шел по территории здания суда с Джо Кахахаваи, когда была вручена поддельная повестка, был двоюродным братом Джо Эдвардом Улием, который заподозрил, что Джо затолкали в тот "Бьюик", и немедленно сообщил об этом как о возможном похищении. Когда радиоаппаратура засекла "Бьюик", мчащийся к Коко-Хед с опущенными шторами, миссис Фортескью была в ударе.


"Я была бы в восторге, мистер Дэрроу", - сказала миссис Фортескью.


И вскоре мы шли по старой орудийной палубе крейсера, мимо пустых орудийных портов; впереди шел Дэрроу, обнимая миссис Фортескью, Мэсси следовала за ним, как щенок.


"Возможно, это самый простой случай тяжкого убийства, с которым я когда-либо сталкивался", - прошептал мне Лейзер. "Преднамеренность на всем пути..."


Я издаю короткий смешок. "Как ты думаешь, почему Си Ди вытащил этого кролика временного помешательства из своей шляпы?"


"Должен признать, я был шокирован", - сказал Лейзер, качая головой. "Он остановился, едва не подговорив к лжесвидетельству. Я никогда в своей карьере не был свидетелем более вопиющего проявления сомнительной этики ".


"Приезжай в Чикаго", - посоветовал я. "Там, откуда это пришло, у нас еще много чего есть".


"Ты не обиделся?"


"Вряд ли". Я кивнул в сторону Мэсси и его тещи, когда они шли с Дэрроу. "Вы думаете, эти две заблудшие души заслуживают пожизненного заключения?"


"Они, вероятно, заслуживают хорошей взбучки, but...no."


"Как и C.D., он просто делает то, что нужно, чтобы обеспечить им лучшую защиту, на которую он, черт возьми, способен".


Мы последовали за эхом смеха туда, где Джонс и Лорд энергично играли в пинг-понг в комнате, в которой могло бы поместиться в десять раз больше кроватей, чем две неубранные по обе стороны от нее. Ни один охранник не наблюдал за ними. Оба были невысокими, мускулистыми, симпатичными парнями лет двадцати с небольшим.


Джонс был жилистым умником с зачесанными назад каштановыми волосами на квадратной голове, а Лорд - кудрявым типом Дика Пауэлла с массивным телосложением для маленького парня. Увидев, что мы входим, они прекратили игру и сняли свои матросские шляпы.


Миссис Фортескью довольно величественно произнесла: "Позвольте мне представить мистера Кларенса Дэрроу".


Повсюду раздавались рукопожатия, и Дэрроу также представил нас и сообщил морякам, что он здесь не для того, чтобы подробно обсуждать это дело, а просто поздороваться.


"Мальчик, как мы рады тебя видеть", - сказал Джонс. "Мне жаль другую сторону!"


"Для меня большая честь встретиться с вами, сэр", - сказал Лорд.


"Покажи им свою книгу памяти!" - убеждала миссис Фортескью Джонса.


"Конечно, миссис!" Сказал Джонс и вытащил толстый альбом с вырезками из-под одной из неубранных кроватей. "Я просто вставил еще немного сегодня".


Лорд и Мэсси отошли в другой конец комнаты, закуривали сигареты, болтали, смеялись, подшучивали друг над другом. Я нашел стул, чтобы сесть, в то время как Лейзер прислонился к переборке, молча качая головой.


И Кларенс Дэрроу сидел на краю койки рядом с ухмыляющимся Джонсом, который переворачивал страницы альбома, уже переполненного вырезками, в то время как миссис Фортескью стояла, сложив руки фиговыми листьями перед собой, с восторгом наблюдая, как ее спаситель и один из ее слуг совещаются.


"Раньше мое имя никогда не появлялось в газетах", - сказал гордый моряк.


Я подумал, вел ли звезда спорта Джо Кахахаваи тоже альбом для вырезок; он много раз появлялся в газетах. В основном спортивная страница. Он сделает это снова, в ближайшие недели.


Тогда это, скорее всего, должно было прекратиться.


7


Возможно, вы нашли отель Alexander Young - массивное здание из коричневого камня длиной в квартал с двумя шестиэтажными крыльями, примыкающими к длинной четырехэтажной средней части - в центре Милуоки или, может быть, Кливленда. Как и многие здания, построенные на рубеже веков, он оседлал эпохи - упрямо лишенный украшений, ни современный, ни старомодный, The Young был коммерческим отелем, единственной уступкой райскому расположению которого были несколько пальмовых растений в горшках и редкие вялые вазы с яркими цветами в обычном вестибюле.


Репортеры ждали, когда мы прибыли в середине дня, и они окружили нас толпой, когда мы уверенно продвигались к лифтам в компании менеджера отеля. Усатый коротышка встретил нас на обочине не только для того, чтобы поприветствовать, но и для того, чтобы сообщить Си Ди и Лейзеру номера апартаментов, где они найдут своих жен.


"Я поговорил со своими клиентами, " сказал Дэрроу репортерам, пока мы продвигались вперед, - и услышал достаточно, чтобы определиться с линией защиты. И это все, что я могу сказать по этому вопросу на данный момент ".


Перекрывающие друг друга просьбы о дальнейших разъяснениях были в значительной степени невразумительными, но слова "неписаный закон" встречались часто.


Дэрроу внезапно остановился, и репортеры врезались друг в друга, как в автокатастрофе.


"Я здесь, чтобы защищать четырех человек, - сказал он, - которых обвинили в преступлении, которое я не считаю преступлением".


Затем он продолжил, в то время как репортеры, на мгновение остановленные этим загадочным комментарием, отстали, когда старик ловко вошел в ожидающий лифт. И мы с Лейзером были прямо там с ним, в то время как менеджер отеля оставался в стороне, сдерживая прессу, как дорожный полицейский.


Один из репортеров прокричал: "Законодательное собрание Гавайев должно согласиться с вами - они только что квалифицировали изнасилование как тяжкое преступление".


"И разве это не великолепный образец законотворчества", - с горечью сказал Дэрроу. "Теперь мужчина, совершающий изнасилование, знает, что его ждет такое же наказание, если он пойдет дальше и тоже убьет свою жертву. С таким же успехом он мог бы пойти до конца и избавиться от улик!"


Лифтер захлопнул дверь, и клетка начала подниматься.


Опустившись рядом со мной, Дэрроу покачал своей большой головой, седая прядь волос упала ему на лоб. "Это проклятое дело Линдберга", - пробормотал он.


"Что насчет дела Линдберга, К.Д.?" - спросил я. Я потратил достаточно времени на это преступление, чтобы у меня появилось что-то вроде собственнического отношения.


"Это вызвало волну жажды крови среди населения. Тот, кто похитил этого бедного младенца, открыл дверь для смертной казни похитителей ... И сколько жертв похищений умрут из-за этого?"


Руби Дэрроу встретила нас у дверей номера; ее приветственная улыбка немедленно сменилась озабоченной.


"Кларенс, ты выглядишь ужасно уставшим...тебе просто необходимо немного отдохнуть".


Но Дэрроу ничего этого не хотел слышать. Он пригласил нас во внешнюю гостиную люкса, где, опять же, гавайское влияние было нулевым: темная мебель, восточный ковер, светлые стены с деревянной отделкой. Мы могли бы находиться в номере люкс в Конгрессе на Мичиган-авеню, хотя соблазнительный ветерок, дующий в открытые окна, указывал на то, что это не так.


"Это ждало тебя на стойке регистрации", - раздраженно сказала Руби и протянула ему несколько конвертов.


Он перебрал их, как будто это была его домашняя утренняя почта, и бросил на маленький столик у двери. Затем он снял свой мешковатый пиджак и бросил его на стул; Лейзер и я последовали его примеру и сняли свои пиджаки, но более аккуратно повесили их на кофейный столик у удобного на вид дивана, цветочный узор которого был единственным слегка островным штрихом в номере.


Си Ди устроился в мягком кресле, положил ноги на диван и начал делать сигарету. Досуг и я заняли диван, когда явно расстроенная Руби, покачав головой, исчезла в спальне, закрыв за собой дверь, точнее, не хлопнув ею.


"Руби думает, что я когда-нибудь умру", - сказал Дэрроу. "Я могу просто обмануть ее. Джордж, ты был удивительно молчалив после Перл-Харбора. Могу ли я предположить, что ты мной недоволен?"


Досуг сел; это был такой диван, на который опускаешься, так что это потребовало усилий. "Я ваш второй адвокат. Я здесь, чтобы помочь и следовать твоему примеру ".


"Но..."


"Но", - сказал Лейзер, - "вот так взять Томми Мэсси за руку и заставить его признать себя временно невменяемым-"


"Джордж, у нас есть четыре клиента, которые совершенно очевидно стали причиной смерти Джозефа Кахахаваи из-за их преступного сговора. Им предъявлено обвинение в убийстве второй степени, и можно привести разумный аргумент, что им повезло, что большое жюри не обвинило их в убийстве в первом случае ".


"Согласен".


"Итак, у нас нет выбора: мы должны доказать смягчающие обстоятельства. Какими смягчающими обстоятельствами мы можем воспользоваться? Что ж, нет сомнений в том, что измученное стрессом психическое состояние Томми Мэсси - наше лучшее, возможно, единственное средство спасения ".


"Я, конечно, не хотел бы пытаться доказать, что миссис Фортескью сумасшедшая", - сказал Лейзер с ухмылкой. "Она самая обдуманная и самоконтролируемая личность, какую я когда-либо встречал".


"И эти два матроса не чокнутые", - сказал я. "Они просто идиоты".


Дэрроу кивнул. "И идиотизм - это не защита ... но временное помешательство - это. Все четверо были согласны совершить уголовное преступление - похищение Кахахаваи, использование огнестрельного оружия для угрозы и запугивания своей жертвы ..."


"Без вопросов, " сказал я, - Томми - лучший стрелок, на которого жюри может выразить свои симпатии".


"Я согласен", - сказал Лейзер и ритмично ударил тыльной стороной одной руки по раскрытой ладони другой, подчеркивая свою точку зрения. "Но концепция уголовного преступления по-прежнему преобладает - все четверо одинаково виновны, независимо от того, кто стрелял".


"Нет!" Дэрроу сказал. "Если Томми Мэсси, будучи временно невменяемым, произвел выстрел, он не виновен ... А если Томми невиновен, то никто из них не виновен, потому что в этом нет преступления! Тяжкое преступление испаряется, а вместе с ним и понятие тяжкого убийства ".


Глаза Лейзера были широко открыты; затем он вздохнул и начал кивать. "Очевидно, у этих неуклюжих дураков не было намерения убивать Кахахаваи".


"Они такие же жертвы в этом, как и Кахахаваи", - серьезно сказал Дэрроу.


"Я бы не стал заходить так далеко, К.Д.", - сказал я. "Миссис Фортескью и мальчики не в земле ".


Единственным звуком в комнате было тихое жужжание потолочного вентилятора.


"У меня самого есть опасения", - признался Дэрроу, тяжело вздыхая. "В конце концов, я никогда не использовал защиту от невменяемости...."


"Конечно, ты это сделал, К.Д.", - сказал я. Была ли его память полностью утрачена? Как он мог забыть свой самый знаменитый судебный процесс?


"Ты имеешь в виду Леба и Леопольда?" Он терпеливо улыбнулся, покачал головой, нет. "Я признал этих мальчиков виновными и просто использовал безумие как смягчающее обстоятельство, добиваясь милосердия судьи. Нет, это полномасштабная защита от невменяемости, и нам понадобятся эксперты в области психиатрии ".


Лейзер кивнул. "Я согласен. Есть идеи?"


Дэрроу уставился на лопасти потолочного вентилятора. "Вы следили за процессом по делу Винни Рут Джадд?"


"Конечно", - сказал Лейзер. "А кто этого не сделал?"


"Те психиатры, которые давали показания от имени миссис Джадд, чертовски убедительно доказали, что она, должно быть, была сумасшедшей, если расчленила тех двух девушек и запихнула их в тот багажник".


Досуг клевал носом. "Уильямс и Орбисон. Но миссис Джадд была осуждена..."


"Да", - сказал Дэрроу с обаятельной улыбкой, "но я не защищал ее. На меня произвели впечатление их показания; ты не мог бы разыскать их по телефону, Джордж?"


"Конечно, но я сомневаюсь, что они занимаются благотворительностью...."


"Установите их доступность и плату. Завтра, когда я буду совещаться наедине с миссис Фортескью и Томми, я дам им понять, насколько важно привлечь психиатров для их защиты. Они найдут деньги среди своих богатых друзей. Не могли бы вы начать с этого прямо сейчас?"


Лейзер кивнул и встал. "Я позвоню из своего номера; Энн, наверное, интересуется, что со мной стало".


"Будь дома к половине пятого, если сможешь, Джордж. Мы встречаемся с этими местными ребятами для дальнейшего инструктажа ".


Дэрроу имел в виду Монтгомери Уинна и Фрэнка Томпсона, адвокатов из Гонолулу, которые вели дело до того, как Дэрроу попал на борт. Уинн подготовил большую часть материала, который мы просмотрели на Malolo.


Когда досуг закончился, Дэрроу сказал: "Я думаю, мы, возможно, оскорбили деликатные юридические чувства Джорджа".


"Тяжело узнать, что у твоего героя глиняные ноги", - сказал я.


"Это то, что у меня есть?"


"Примерно до колен".


Он издал лошадиный смешок. Затем он наклонился вперед, затушив сигарету в пепельнице на маленьком столике у своего кресла; он положил руки на бедра и сонно посмотрел на меня.


"Давай приступим к делу, сынок", - сказал он. "Я собираюсь поднять много шума вместе с ребятами из прессы о том, что не имеет значения, были ли Джо Кахахаваи и его соратники действительно виновны в изнасиловании Талии Мэсси или нет. Что, черт возьми, не имеет значения, был ли это какой-то другой вагон с островными хулиганами, или сверхактивное воображение Талии Мэсси, или адмирал Стирлинг и весь Тихоокеанский флот. Важно то, что Томми Мэсси, миссис Фортескью и те два моряка считали, что Кахахаваи был одним из нападавших на нее...грубиян, который сломал челюсть той бедной девушке и не позволил ей молиться. И я буду трубить от Гонолулу до судного дня, что мы не собираемся и не будем повторно рассматривать дело Ала Моана в этом зале суда ".


"Это то, что ты будешь говорить прессе".


"Верно. И это полный вагон дерьма. О, в техническом юридическом смысле это звучит достаточно убедительно, но что нам действительно нужно для освобождения наших клиентов, так это доказательства того, что они убили нужного человека. Это дает им моральное право на этот аморальный, бессмысленный поступок, который они совершили ".


"И вот тут я вступаю".


Он сузил глаза, лукаво кивнул. "Именно. Это дело об изнасиловании, это так называемое дело Ала Моаны, я хочу, чтобы вы покопались в нем. Опросите свидетелей, персонал военно-морских сил, местных чиновников, проклятого человека на улице, если потребуется." Он вытянул руку, и его палец указал прямо на меня; это было похоже на то, что в тебя чуть не попала молния. "Если вы сможете найти новые доказательства вины этих насильников - а я верю Талии Мэсси, я поверьте ей, основываясь на ее словах и поведении и, по крайней мере, на этом чертовом номерном знаке, который она пропустила всего на одну чертову цифру, - тогда мы сможем сделать героя из жалкой человеческой единицы, которой является Томас Мэсси. И мы можем освободить их всех!"


Я сидел подавшись вперед, свободно сцепив руки между раздвинутыми коленями. "Что нам делать с этим новым доказательством, должен ли я его найти?"


Он подмигнул. "Предоставь это мне. Я позабочусь, чтобы присяжные узнали об этом и газеты. Конечно, я буду повторять в этом судебном процессе дело Ала Моана, потому что оно говорит о мотивации и психическом состоянии Томми Мэсси. Ни один прокурор не может скрыть это от протокола .... Итак, завтра утром я иду в суд и собираюсь попросить неделю на подготовку моего дела; судья даст мне ее тоже ".


"Конечно, он будет. Ты Кларенс Дэрроу."


"И это все, чего я ожидаю от своей славы в этом деле, но, черт возьми, я ею воспользуюсь. Тогда, я полагаю, потребуется хорошая неделя, чтобы выбрать присяжных ... Я намерен убедиться, что это так ".


"Так ты дашь мне две недели".


Он кивнул. "Я ожидал бы, что во время судебного разбирательства вы будете на моей стороне, за моим столом. Вот где я буду хотеть тебя и нуждаться в тебе, а не бегать за девушками по какому-нибудь белоснежному пляжу ".


"Так вот как, по-твоему, я буду проводить свое время?"


"Кое-что из этого. Конечно, ты уже заполучил эту девушку-Белл. Красивая молодая женщина. Ты трахнул эту кобылку в первую ночь на борту корабля, не так ли?"


"Признать это было бы не по-джентльменски".


Он наклонил голову; в его глазах был ностальгический оттенок. "Она так же хорошо выглядит без купальника, как в нем, сынок?"


"Лучше".


Дэрроу вздохнул от удовольствия при мысли об этом, затем поднял свое усталое тело на ноги; настоящий процесс, вроде как собирание самого себя. Он выуживал что-то из кармана своих мешковатых брюк, жестом предлагая мне подняться, и я поднялся, и он проводил меня до двери. Он обнял меня за плечи. Другой рукой он нажал несколько клавиш на моей ладони.


"В гараже отеля тебя ждет машина. Миссис Фортескью предусмотрела это ".


"Какая-нибудь особенная машина, или мне просто начать пробовать ключи в замках зажигания?"


"Синий родстер Durant. Это поможет вам проникнуться духом дела: это ее собственная машина, та, на которой она приехала в здание суда в тот день, когда они похитили Кахахаваи ".


Я издал смешок. "По крайней мере, это не та машина, в которой они привезли тело того бедняги".


Он отошел, чтобы взять один из конвертов со стола у двери. "Это и для тебя тоже, сынок - это твоя временная лицензия частного детектива и разрешение на ношение огнестрельного оружия на территории Гавайев".


"Что за черт", - сказал я, взглянув на документ, подписанный начальником полиции. "Я законен".


Он похлопал меня по плечу. "Я буду отсиживаться здесь, в основном, работая с Джорджем. Свяжись со мной по телефону, и мы будем встречаться каждый день или около того. Теперь я хочу, чтобы ты держался подальше от этого отеля - я не хочу, чтобы за тобой охотились репортеры. " Он порылся в кармане. "Вот немного денег на расходы...."


Я взял пять десяток, которые он предлагал, и спросил: "Чья это была идея - нанять меня? Твои или Эвелин Уолш Маклин?"


"Имеет ли значение, где великая идея впервые поднимает голову?"


"Только не говори мне, что она оплачивает мои расходы...."


Он коснулся своей впалой груди растопыренными пальцами. "Теперь это ранит меня, это действительно ранит. Ты знаешь, что я души в тебе не чаю - как будто ты мой собственный сын!"


"Тебе чего-нибудь стоит мое присутствие рядом?"


"Конечно, Нейт. Это был мой карман, ты видел, как я залезал в него, не так ли?"


"Да, но я не знаю, чьи деньги ты откопал".


Его серые глаза были озорными. "Ну, твои деньги, Нейт. Твои деньги, сейчас же."


Я снова хрюкнул от смеха. "Я бы привел тебя к присяге, но что бы это изменило?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Что хорошего в том, что агностик клянется на Библии?"


Он посмеивался над этим, когда закрывал за мной дверь.


Верх был опущен (и я оставил его опущенным) на Durant, двухцветном синем автомобиле с металлическими колесами, который выглядел на удивление спортивно для светской дамы вроде Грейс Фортескью, даже если она была соучастницей убийства. Багги прекрасно управлялся, и поездка в три с половиной мили от Гонолулу до Вайкики - прямо по Кинг-стрит, прямо по Калакауа-авеню - была приятным сочетанием тенистой дороги, прогуливающихся местных жителей и подающей надежды торговли. Я бросил свою фетровую шляпу на пол со стороны водителя, потому что ветерок, работающий от мотора, пустил бы ее по ветру, и это было приятно - растрепать мои волосы. Непрерывный поток машин разделялся лязгающим троллейбусом, и время от времени его останавливали полинезийские дорожные полицейские со знаками "Стоп-гоу" - в Гонолулу нет светофоров, хотя там были уличные фонари. Довольно скоро кораллово-розовые оштукатуренные шпили Royal Hawaiian начали появляться над деревьями, словно мираж, играющий в прятки.


Свернув с Калакауа направо на подъездную дорожку к отелю, я оказался на пышно-зеленой, усыпанной цветами, тщательно озелененной территории вдоль обсаженного пальмами мягкого изгиба асфальта, который огибал ворота "Розового дворца", где из-за моей неосторожности я чуть не врезался в одну из массивных колонн у входа.


Швейцар, японец, носил более причудливую белую форму и фуражку, чем адмирал Стирлинг. Когда он наклонил свое гладкое круглое лицо, я спросил его, где находится парковка, и он сказал мне, что они припаркуют "транспортное средство" для меня.


Я оставил мотор включенным, схватил свою сумку с заднего сиденья, взял корешок заявки (представьте, что вы дарите автомобиль кому-то, как будто проверяете свою чертову шляпу!), дал швейцару на чай пять центов и направился внутрь. Посыльный-китаец в восточной одежде попытался отобрать у меня сумку, когда я взбегал по ступенькам, но я отмахнулся от него; у меня было не так много пятицентовиков.


Вестибюль был прохладным и открытым, с дверными проемами без дверей, впускающими прекрасную погоду, щебечущих птиц, шепчущий прибой.


Массивные стены с нависающими арками и высокий потолок с люстрами затмевали пальмы в горшках, причудливые лампы и плетеную мебель, не говоря уже о людях, которые, казалось, в основном были персоналом. Там было достаточно коридорных - одни в этих восточных пижамах, другие в накрахмаленных традиционных красных куртках и белых брюках, все в расовых оттенках желтого и коричневого - чтобы собрать футбольную команду; и достаточно места, чтобы играть, не сходя с персидского ковра.


Но гостей было чертовски мало. На самом деле, когда я подошел к стойке регистрации слева, я был единственным гостем в тот момент. Когда я регистрировался, пара, проводящая медовый месяц в теннисных костюмах, прогуливалась рука об руку. Но на этом все и закончилось.


Даже модные магазины в вестибюле - витрины, демонстрирующие нефрит, шелк и высокую моду, для состоятельных мужчин и женщин - были заполнены только продавцами.


Лифтер поднял меня на четвертый этаж, где я нашел комнату, настолько просторную и прекрасно обставленную, что по сравнению с ней мой домик на Малоло выглядел как моя однокомнатная квартира дома. Больше плетеной мебели, папоротников и цветов, закрытых ставнями окон и балкона, с которого открывался вид на океан ....


День клонился к вечеру, и любители позагорать и поплавать были в основном по домам; шла энергичная игра в поло на доске для серфинга, но и только. Никаких каноэ с выносными опорами в поле зрения; никаких собак для серфинга.


День подходил к концу, и я, честно говоря, был измотан. Я опустил что-то вроде огромной шторы на окне, которая была единственной вещью, отделяющей балкон от самой комнаты, и отрегулировал ставни, пока в комнате не стало настолько темно, насколько это было возможно, разделся до шорт и плюхнулся на кровать.


Меня разбудил звон.


Я включил прикроватную лампу. Моргая, я посмотрела на телефон на тумбочке, и он посмотрел на меня в ответ и зазвонил снова. Я поднял трубку, только наполовину проснувшись.


"Лло".


"Нейт? Изабель."


"Привет. Который час?"


"Восемь с чем-то".


"Восемь с чем-то ночью?"


"Да, восемь с чем-то вечера. Я тебя разбудил? Ты дремал?"


"Да. Этот старик Кларенс Дэрроу вымотал меня до чертиков. Где ты? Здесь, в отеле?"


"Нет", - сказала она, и в ее голосе было разочарование. "Я все еще у Талии. Она не переезжает в Перл-Харбор до завтра, так что я остаюсь у нее на ночь ".


"Очень жаль - мне бы не помешала компания. Кажется, весь этот сарай в моем распоряжении ".


"Это меня не удивляет. Я слышал, дела в Royal Hawaiian идут ужасно после катастрофы ".


Я сел. "Послушай, я хотел бы еще раз поговорить с Талией - без Си Ди и досуга. В этом чертовом заведении почти никого нет - может быть, вы с ней могли бы зайти позавтракать. Я не думаю, что там будет слишком много зевак ".


"Позволь мне спросить ее", - сказала Изабель. Она ушла на минуту или около того, затем вернулась: "Талия была бы рада уехать. Во сколько?"


"Как насчет девяти? Секундочку, дай мне взглянуть на это..." На прикроватной тумбочке лежала информационная карточка с обслуживанием номеров и другой информацией о ресторане. "Мы встретимся на веранде для серфинга. Просто спросите на стойке регистрации, и они направят вас в правильном направлении ".


"Это звучит восхитительно, Натан. Увидимся завтра. Люблю тебя".


"Возвращаюсь к тебе".


Я скатился с кровати. Я потянулся и громко зевнул. Я был голоден; может быть, я бы надел штаны, спустился вниз и заказал себе в номер большой изысканный ужин. Это был один из способов сократить расходы на пятьдесят баксов в неделю.


Дернув за шнур, я подняла большую штору на окне и впустила ночной воздух с балкона. Потом я побрел туда в шортах и носках, чтобы напиться ночью. Небо было пурпурным и усыпанным звездами; полная и почти золотая луна отбрасывала мерцающие блики на эбеновый океан. Даймонд Хед был едва различимым силуэтом, погруженным в сон. Я вдыхал морской бриз, наслаждался красотой набегающих волн.


"Пожалуйста, извините за вторжение", - произнес тихий голос.


Я, черт возьми, чуть не свалился с балкона.


"Не хотел вас беспокоить". Он сидел в плетеном кресле слева, спиной к выступу балкона, худощавый маленький китаец в белом костюме с черным галстуком-бабочкой, с панамой на коленях.


Я шагнул вперед, сжав кулаки. "Какого черта ты делаешь в моей комнате?"


Он стоял; в нем было не более пяти футов. Он поклонился.


"Взял на себя смелость подождать, пока ты проснешься".


Его голова напоминала череп, что подчеркивалось высоким лбом и тонкими, редеющими седеющими волосами. У него был тонкий ястребиный нос, рот в виде широкой узкой линии над лопатообразной челюстью; но его самой поразительной чертой были глаза: глубоко посаженные, яркие и настороженные, а над и под правым был неприятный шрам, вся глазница обесцвечена, как повязка из плоти. Держу пари, шрам от ножа, и ему повезло, что он не потерял глаз.


"Кто ты, черт возьми, такой?"


"Детектив первого класса Чанг Апана. Хочешь посмотреть значок?"


"Нет, спасибо", - сказал я, наполовину рассмеявшись, наполовину вздохнув. "Нужен Чарли Чан, чтобы прокрасться сюда и не разбудить меня. Есть какая-то особая причина, по которой ты заскочил без предупреждения?"


"Окольный путь часто кратчайший путь к правильному назначению".


"Кто это сказал? Конфуций?"


Он покачал головой, нет. "Дерр Биггерс".


Кто бы это ни был.


Я спросил: "Ты не возражаешь, если я надену штаны?"


"Во что бы то ни стало. Не возражаешь, если я закурю?"


Мы сидели на балконе в плетеных креслах. Пока мы разговаривали, он непрерывно курил. Это было не очень в духе Чарли Чана; и, насколько я помнил, вымышленный детектив был неваляшкой. Но, возможно, у Чанга Апаны и его коллеги из сборника рассказов были и другие общие черты.


"Что вы здесь делаете, детектив Апана?"


"Вы работаете с известным адвокатом - Кларенсом Дэрроу. По делу Мэсси."


"Это верно. Но я еще даже не начал копаться в этом. Как ты узнал...?"


"Начальник полиции показал мне документы, дающие вам разрешение на ношение оружия и расследование, вот. Вы чикагский полицейский?"


"Это верно. Я взял отпуск, чтобы помочь мистеру Дэрроу выбраться. Мы старые друзья".


Легкая улыбка тронула линию рта. "Вы совсем не старый, мистер Хеллер. Я работаю детективом тридцать семь лет."


Это удивило меня, но, глядя на трещины на этой скелетообразной физиономии, я мог в это поверить.


"Вы все еще не сказали мне, что привело вас сюда, детектив Апана".


"Пожалуйста. Зови меня Апана или Чанг. Я здесь, чтобы предложить помощь и информацию брату-офицеру ".


"Ну, тогда, почему бы тебе не называть меня Нейт, Чанг. Почему ты хочешь мне помочь? В любом случае, что вы думаете о деле Мэсси?"


Его брови приподнялись. "Смотря в каком случае. Томми Мэсси, его теща и матросы, закон ясен. Человек, которого они похитили, был убит ".


"Все не так просто...."


"Совсем не просто. Тяжелая туча нависла над этим островом, Нейт. Будем ли мы лишены самоуправления? Лопнет ли мечта о государственности, как мыльный пузырь? Исход судебного разбирательства определит эти вещи ... И все же эти вещи не имеют ничего общего с законом или справедливостью ".


"Что вы думаете по другому делу? Дело об изнасиловании Ала Моаны?"


"Я стою в замешательстве".


"Почему?"


"Потому что департамент, в котором я служу тридцать семь лет, опозорил себя, совершив множество грубых ошибок. Пример - Инспектор Макинтош арестовывает пятерых мальчиков, потому что они были вовлечены в другое "нападение" той же ночью .... Это нападение было мелкой автомобильной аварией и потасовкой. Не изнасилование. Но Макинтош арестовывает их на этом основании, затем он выстраивает свое дело. Это тот же инспектор, который отвозит машину подозреваемого на место преступления, чтобы осмотреть следы шин, и в процессе стирает следы."


"Да, я читал об этом в стенограмме судебного процесса. Это действительно круто ".


"Торт, который съедает Талия Мэсси, когда ее память заметно улучшается. Ночью, когда на нее напали, она сказала полиции, что покинула гостиницу "Ала Вай Инн" между половиной первого и часом ночи. Позже, когда инспектор Макинтош не смог провернуть это дело с убедительными алиби подозреваемых, миссис Мэсси изменила время на половину двенадцатого. Ночью, когда на нее напали, она сказала полиции, что не может опознать насильников, слишком темно. Скажите полиции также, что она не видела номерного знака. Позже память чудесным образом улучшается по всем параметрам ".


"Ты думаешь, Кахахаваи и другие невиновны?"


Он пожал плечами. "В отличие от инспектора Макинтоша, Чанг Апана предпочитает принимать решения после завершения расследования. "Разум подобен парашюту, он функционирует, только когда открыт ". Он достал визитку из кармана пиджака и протянул ее мне. "Если вам нужна моя помощь, позвоните мне в штаб-квартиру или в мой дом на Панчбоул-Хилл".


"Почему вы хотите помочь защите в этом деле?"


"Возможно, я всего лишь хочу помочь собрату-офицеру из великого города Чикаго. Возможно, слава о Кларенсе Дэрроу достигла этих берегов. Кларенс Дэрроу, который является защитником мужчин, независимо от оттенка кожи ".


"Насколько я понимаю, вы не были непосредственно вовлечены в это дело".


Широкая тонкая линия его рта изогнулась в великолепной улыбке. "Нет. Чанг Апана приближается к отставке. Он великий старик из департамента. Сидит за своим столом и рассказывает свои истории - но он также слышит истории. Истории о пьяном офицере военно-морского флота, которого в ночь изнасилования подобрали возле дома Мэсси с расстегнутой ширинкой. Истории о том, как миссис Мэсси говорила офицеру флота не волноваться, все будет в порядке. Истории о том, как полиции пришлось стрелять в машину миссис Фортескью, прежде чем она остановилась. Истории о гордости лейтенанта Мэсси, когда тело Кахахаваи находят на заднем сиденье машины ..."


Он встал.


"Если вы хотите поговорить с офицерами, которые были свидетелями этих событий, Чанг Апана может организовать. Если вы хотите узнать правду, Чанг Апана может открыть двери ".


Я встал. "Я просто могу согласиться с тобой в этом, Чанг".


Он снова поклонился и надел панаму на голову; ее загнутые кверху поля казались смехотворно широкими, как у непомерно большой суповой миски. Улыбка тронула широкую прямую линию, которая была его ртом.


"Добро пожаловать в рай", - сказал Чанг и вышел так же тихо, как, должно быть, и вошел.


8


На следующее утро, на веранде для прибоя отеля Royal Hawaiian, я сидел за плетеным столиком, потягивая ананасовый сок, ожидая своих гостей к завтраку, наслаждаясь прохладным, чем вчера, бризом. Слева Даймонд Хед был дремлющим зелено-коричневым крокодилом. За горсткой пальм, наблюдающих, наклонившись, и узкой полосой белого пляжа, лишенной купальщиков, мерцание океана было серо-голубым, иногда прерываемым ленивым накатом белых волн. Затянутое тучами небо казалось скорее голубым и белым, чем серым, низкие облака обнимали горизонт, делая нежные оттенки голубого такими неуловимыми, что было трудно сказать, где кончается море и начинается небо.


Так же, как прохлада и пасмурность помешали большей части пляжной активности этим утром, на крыльце для серфинга было немного посетителей. Может быть, треть кресел-качалок с балдахином вдоль задней стены использовалась немногими состоятельными людьми, которые делили этот роскошный отель с неким чикагским представителем hoi polloi. Казалось, я был единственным на крыльце, кто был не в белом; в своем коричневом костюме я чувствовал себя бедным родственником, надеющимся втереться в доверие к богатому дяде-инвалиду, которого я навещал в очень шикарном санатории.


"Извините, пожалуйста", - сказала официантка. Милая японская девушка в красочном кимоно с цветочным рисунком, она принесла кувшин с ананасовым соком и спросила, не хочу ли я еще.


"Нет, спасибо", - сказал я. Мне не очень понравилось это горькое пойло; я принял первый бокал просто из вежливости, не желая оскорблять островной напиток или что-то в этом роде. Она собиралась уходить, когда я остановил ее: "Скажите, вы не могли бы принести мне немного кофе?"


"Сливки? Сахар?"


"Черный, милая", - сказал я и ухмыльнулся.


Она слегка улыбнулась и уплыла.


Все официантки здесь носили кимоно - как и девушки, которые их носили, каждое одеяние было таким же прекрасным, нежным и непохожим, как снежинка; эти маленькие гейши были такими внимательными, что это чуть не сводило с ума. Возможно, это было потому, что прислуга в Royal Hawaiian - восточная и полинезийская, для мужчины (и женщины) - казалось, превосходила числом посетителей.


Я оглянулся на вход под аркой, чтобы посмотреть, здесь ли мои гости; через мгновение, как будто я пожелал этого, они были там, их глаза искали и нашли меня.


Помахав им рукой, я восхитился всеми тремя женщинами, когда они пересекали крыльцо - Талией Мэсси, пухленькой, но хорошенькой в темно-синем платье с большими белыми пуговицами, линзы ее солнцезащитных очков, похожие на две большие черные пуговицы, контрастировали с полями ее темно-синей шапочки с белой окантовкой; Изабель, ее лицо сияло в дымке светлых волос без шляпы, соблазнительная в белом платье в красный горошек, которое красиво задралось у колен, когда ветерок подхватил тонкую ткань, и которое она лишь без особого энтузиазма опустила ; и, наконец, неожиданный гость, японская горничная Талии, Беатрис, такая же стройная и такая же изящная, как любая из девушек в кимоно, обслуживающих нас, но одетая в белую блузку с короткими рукавами и темную юбку длиной до щиколоток, ее элегантный белый тюрбан с манжетами приятно контрастирует с ее коротко подстриженными черными волосами, в одной руке маленькая белая сумочка-клатч.


Никто из гостей, раскачивающихся в креслах на веранде, наслаждаясь кабинетом в серо-голубых тонах, который был перед ними, и намеком не отреагировал на только что вошедшую знаменитость, хотя несколько мужчин украдкой взглянули на трех хорошеньких девушек.


Я встал, указал на три стула - я ожидал увидеть только Талию и Изабель, но, к счастью, этот столик был рассчитан на четверых, - и Талия подняла руку, останавливая двух своих спутниц, которые пока не садились. Не раньше, чем она кое-что прояснит.


"Отсюда мы отправимся в мои новые апартаменты в Перл-Харборе", - сказала Талия своим низким, хрипловатым, почти монотонным голосом, - "и моя горничная Беатрис сопровождает меня. Я надеюсь, вы не возражаете, что я привел ее с собой, мистер Хеллер. Я верю в то, что со слугами нужно обращаться как с людьми ".


"Чертовски белый с твоей стороны", - сказал я, улыбаясь Беатрис, чьи губы не ответили на улыбку, хотя ее глаза улыбнулись; и я снова жестом предложил им всем сесть, и, наконец, они сели.


Гейша принесла мой кофе и наполнила кофейные чашки Талии и Изабель; Беатрис перевернула свою. Затем милашка в кимоно осталась, чтобы принять наш заказ на завтрак. Я заказала пышные яйца с беконом, в то время как Изабель и Талия решили разделить большую тарелку с фруктами. Официантка, казалось, была в замешательстве, не зная, принимать ли заказ Беатрис, и Беатрис не помогала, сидя там такая же немая и невыразительная, как сама Даймонд Хед.


"У тебя есть что-нибудь?" Я спросил ее.


"Нет, спасибо", - сказала она. "Я просто рядом".


"Ты имеешь в виду, как собака?"


От этого всем сразу стало не по себе, кроме меня, конечно.


"Ну, если ты ожидаешь, что я буду кормить тебя под столом, " сказал я, " забудь об этом. Ты не любишь кофе? Принеси ей немного, что? Сок? Чай?"


"Чай", - тихо сказала Беатрис. Ее глаза снова улыбались.


"И почему бы вам не принести нам корзинку с вкусностями, которыми мы все могли бы поделиться", - предложила я официантке. "Ну, знаешь, маффины и что-там-у-тебя".


"Ананасовые маффины?" спросила гейша.


"Что угодно, без ананаса", - сказал я, поморщившись.


Это, казалось, позабавило всех женщин, и я, отхлебнув кофе, сказала: "Я рада, что вы, девочки, смогли приготовить его сегодня утром".


"Я собираюсь заглянуть к портье, " сказала Изабель, сияя, - и посмотреть, как там мой номер".


"Я разговаривал с Си Ди этим утром", - сказал я. "Все устроено. У них есть ключ, который ждет тебя".


"Великолепно", - сказала она, сложив руки, улыбка с ямочками на милом лице. Было совершенно ясно, что у меня сегодня вечером свидание. Горячий.


"Здесь чудесно", - прокомментировала Талия довольно отстраненно, черные линзы ее солнцезащитных очков смотрели на голубые, серые и белые тона этой перспективы, чей горизонт вам пришлось потрудиться, чтобы разглядеть. Ветер трепал ее темно-русые волосы.


"Не хотели бы вы подождать до окончания завтрака?" Я спросил.


Она повернула большие черные глаза за стеклами очков в мою сторону; в остальном на ее лице было не больше выражения, чем на них. "Ждать до окончания завтрака для чего?"


"Что ж, мне нужно спросить тебя кое о чем. Разве Изабель не упомянула причину моего приглашения?"


Единственная бровь, изогнутая над черной линзой. "Вы и мистер Дэрроу уже допрашивали меня вчера".


Я кивнул. "И он будет допрашивать вас снова и снова, как и мистер Лейзер. И у них будут свои планы, а у меня - свои ".


"И что, мистер Хеллер, " спросила она решительно, " принадлежит вам?"


Изабель, чьи светлые кудри, казалось, переливались от легкого ветерка, озабоченно нахмурилась и коснулась запястья своей кузины. "Не злись на Нейта. Он пытается помочь ".


"Она права", - сказал я. "Но я не адвокат, я следователь. И это моя работа - вдаваться в детали, выискивая места, где обвинение может заработать деньги ".


Талия поерзала в своем плетеном кресле; прибой шептал, и ее монотонный голос едва перекрывал его. "Я не понимаю. Это испытание не обо мне. Это о Томми и маме ..."


Она сказала Дэрроу почти то же самое.


Я отхлебнул кофе. "Это дело начинается и заканчивается тобой, Талия... Могу я называть тебя Талией? И, пожалуйста, зовите меня Нейт, или Натан, как вам больше нравится ".


Она ничего не сказала; ее детское личико оставалось таким же пустым, как черные линзы. Изабель казалась встревоженной. Беатриче давным-давно ушла в себя; она просто была рядом.


Талия глубоко вздохнула. "Мистер Хеллер... Нейт. Конечно, вы можете понять, что я не горю желанием идти в суд и снова рассказывать эту историю. Я надеюсь, что это не та дорога, по которой вы с мистером Дэрроу намерены пойти ".


"О, но это так. Это единственный способ заставить присяжных понять, что двигало вашим мужем ".


Она наклонилась вперед; смотреть в эти черные круги становилось жутковато. "Разве суда над Ала Моаной было недостаточно? Вы знаете, многие женщины не решаются сообщать о случае нападения из-за ужасной огласки и тяжелого судебного разбирательства. Но я чувствовала, что это мой долг - защищать других женщин и девочек ...."


Изабель снова похлопала кузину по руке. "Ты поступил правильно, Тало".


Она покачала головой. "Мне было невыносимо думать, что какой-то другой девушке, возможно, придется пройти через то, что сделала я, - сказала она, " от рук этих грубиянов. С личной точки зрения, наказание этих существ было вторичным по отношению к тому, чтобы просто убрать их с улицы - только суровые испытания этого не достигли, не так ли?"


"Мое расследование может," сказал я.


Она склонила голову набок. "Что ты имеешь в виду?"


Я пожал плечами. "Если я смогу собрать достаточно новых доказательств, их посадят".


Ее смех был хриплым и лишенным юмора. "О, чудесно! Еще одно испытание, после этого! Когда это закончится? Никто из тех, кто не прошел через подобный опыт, не может представить, какое напряжение испытывает не только жертва, но и их семья.... "


"Разве не для этого мы здесь?" Я предложил.


"Я бы предположила, что ты здесь из-за денег", - огрызнулась она.


"Тало!" Сказала Изабель.


"Я знаю", - покорно сказала она и вздохнула. "Я знаю. Твой Нейт всего лишь пытается помочь. Что ж, если повторное обращение в суд и дача показаний о деталях той ужасной ночи помогут моей семье ... и спасут других девушек от подобных ужасных переживаний ... тогда, я чувствую, цель оправдает средства ".


Я мог бы указать, что цель, оправдывающая средства, была тем типом мышления, из-за которого ее муженек и мамочка оказались в такой горячей воде; но поскольку она, казалось, только что уговорила себя сотрудничать со мной, я пропустил это мимо ушей.


"Хорошо", - сказал я. "Итак, прошлой ночью я допоздна не спал ..." Я достал свой блокнот, перелистывая на нужную страницу. "...просматриваю протоколы судебных заседаний и различные заявления, которые вы сделали .... Пожалуйста, поймите, что я задаю только те вопросы, которые, скорее всего, поднимет обвинение ".


"Продолжайте, мистер Хеллер". Она заставила себя улыбнуться. "Нейт".


"Обычно, - сказал я, - воспоминания свидетеля уменьшаются геометрически с течением времени. Но твоя память об этом прискорбном событии, кажется, только улучшается ".


Ее рот дернулся, как будто она пыталась решить, хмуриться или улыбаться; она не сделала ни того, ни другого. "Боюсь, мои воспоминания об этом "прискорбном событии" слишком ясны. Я полагаю, вы имеете в виду заявления, которые я сделал той ночью, или, скорее, в последующие ранние утренние часы ...."


"Да", - сказал я. "Вас допрашивали инспектор Джардин, также полицейский по фамилии Фуртадо, и, конечно, инспектор Макинтош, в течение нескольких часов после нападения. И несколько других копов, также. Вы даже разговаривали с медсестрой в больнице скорой помощи, медсестрой Фосетт...."


"Это верно. Что из этого?"


"Ну, вы сказали этим разным полицейским и медсестре Фосетт, что не смогли опознать нападавших. Что было слишком темно. Но вы подумали, что, возможно, смогли бы идентифицировать их по голосу ".


Талия ничего не сказала; ее кукольный ротик был поджат, как будто она собиралась послать мне воздушный поцелуй. Почему-то я не думал, что она имела это в виду.


"И все же теперь ваши воспоминания включают физические описания нападавших, вплоть до одежды, которая на них была".


"Я говорю правду, мистер Хеллер. Как я сейчас это вспоминаю ".


"Пусть это будет Нейт". Я сделал еще глоток кофе; это был крепкий, горьковатый напиток. "Вы также изначально сказали, что были убеждены, что мальчики были гавайцами, в отличие от китайцев, японцев, филиппинцев или кого-то еще. Ты сказал, что узнал в их манере говорить гавайский."


Она пожала одним плечом. "Они были все цветные, не так ли?"


"Но только Кахахаваи и Ахакуэло были гавайцами, и двое из мальчиков были японцами, а последний китаец".


Еще один гортанный смех. "И ты можешь заметить разницу?"


"В Чикаго мы, конечно, знаем разницу между японцем и китайцем".


Я наблюдал за Беатрис краем глаза, и она не дрогнула от моей расовой грубости.


"Это правда?" Талия сказала. "Это справедливо, даже когда тебя насилуют?"


Изабель выглядела очень смущенной. Ей явно не нравилось, как все происходило.


Я наклонился. "Талия-миссис Мэсси - я играю здесь что-то вроде адвоката дьявола, хорошо? Ищем слабые места, которыми обвинение может нас убить. Если у вас есть какие-либо объяснения, кроме резких защитных замечаний умника, я был бы рад их услышать ".


Теперь Изабель наклонилась- нахмурившись. "Нейт, это немного вперед, тебе не кажется?"


"Я не ходил в школу для заканчивающих", - сказал я. "Я ходил в школу в Западной части Чикаго, где первоклассники носят ножи и пистолеты. Так что вам придется простить мне недостаток светской любезности ... но когда вы в затруднении, я тот тип хулигана, которого вы хотите иметь рядом. И, миссис Мэсси-Талия, вы попали в адскую переделку, или, во всяком случае, ваши муж и мать попали. Они могут отсидеть от двадцати до пожизненного за этот рэп ".


Наступила тишина - тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц в клетках в соседнем вестибюле и мягким, но непрерывным шумом прибоя на берегу.


Талия Мэсси, уставившись на меня черными стеклами своих очков, сказала: "Задавай свои вопросы".


Я вздохнул; перевернул страницу блокнота.


"В течение нескольких часов после изнасилования, - сказал я, - вы повторили свою историю шесть раз, и вы постоянно говорили, что не смогли разобрать номерной знак машины. Ты сказал то же самое четырем разным полицейским следователям, а также врачу и медсестре."


Она пожала плечами.


"Затем, - сказал я, - в кабинете инспектора Макинтоша в полицейском управлении, когда вы в седьмой раз просматривали эту историю, до вас внезапно дошло".


"На самом деле, " сказала она, задрав подбородок, " я ошиблась на одну цифру".


"У машины Горация Иды был номер 58-895, ты сказал, что 58-805. Достаточно близко. Отсутствие одного номера каким-то образом делает это более правдоподобным. Но есть те, кто говорит, что вы, возможно, слышали этот номер в смотровой в больнице Квинса ".


"Неправда".


Мои брови поползли вверх. "Полицейская машина с включенным на полную мощность радио была припаркована прямо под окнами смотровой. Офицер засвидетельствовал, что он трижды слышал сигнал тревоги в машине 58-895, возможно, в связи с вашим нападением ".


"Я никогда этого не слышал".


Я подался вперед. "Вы понимаете, что единственной причиной, по которой эту машину действительно искали, было ее участие в небольшой аварии и потасовке ранее тем вечером, которые также были квалифицированы как нападение?"


"Теперь я осознаю это".


"Вы также сказали в ночь нападения, что, по вашему мнению, машина, в которую вас затащили, была старым "Фордом", или "Доджем", или, может быть, "Шевроле туринг", с брезентовым верхом, старым рваным тряпичным верхом, который издавал хлопающий звук, когда вас везли?"


Еще одно пожатие плечами. "Я не помню, чтобы говорил это. Я знаю, что это всплыло на суде, но я этого не помню ".


И потом, иногда ее воспоминания были не такими уж горячими.


"Талия, машина Горация Иды ... На самом деле, я думаю, это была машина его сестры .... В любом случае, машиной Иды был Фаэтон 1929 года выпуска. Довольно новая машина, и ее тряпичный верх не был порван. И все же ты определил это ".


"Это была та самая машина, или просто похожая на нее. Я понял это, когда увидел ".


Принесли завтрак, наша гейша сопровождала официанта, который разносил его на аккуратно расставленном подносе, Талия слабо улыбнулась и сказала: "Это все? Ты не возражаешь, если мы спокойно поедим?"


"Конечно", - сказал я.


Повисло довольно неловкое молчание, пока я вгрызался в яичницу с беконом, а две девушки набрасывались на огромную тарелку с ананасами, виноградом, папайей, инжиром, хурмой, бананами, нарезанной кубиками дыней и многим другим. Они вели светскую беседу, как будто меня там не было, обсуждая (среди прочего), как отец Талии, майор, выздоравливает после своей болезни, и как приятно, что мать миссис Фортескью, отдыхающая в Испании, прислала телеграмму поддержки своей дочери.


"Бабушка сказала, что она была настолько убеждена в невиновности матери, " сказала Талия, " что не было никакой необходимости приходить, на самом деле".


Мы все пили вторую (или, в случае Талии, третью) чашку кофе, когда я снова начал.


"Что вы можете рассказать мне о лейтенанте Джимми Брэдфорде?"


"Что ты хочешь знать?" Талия держала свою кофейную чашку в патрицианском стиле - вытянув мизинец. "Он друг Томми. Вероятно, его лучший друг ".


"Что он делал, шатаясь по вашему району, в ночь изнасилования, пьяный и с расстегнутой ширинкой?"


"Натан!" Выпалила Изабель, ее глаза расширились от боли.


"Я бы предположила, " сказала Талия, - что, выпив слишком много, он нашел куст, за которым можно справить нужду".


"Облегчиться каким способом?"


"Я не удостою это ответом".


"Почему ты сказал ему, что все будет в порядке, как раз перед тем, как копы доставили его на допрос?"


"Он был оправдан", - сказала она. "Томми поручился за него. Томми был с ним каждую секунду весь вечер ".


"Это не то, о чем я спрашивал".


"Нейт, " сказала Изабель, " ты меня начинаешь очень беспокоить...."


Возмущенный. Вот как богатые люди выходили из себя.


Я сказал Талии: "Если ты не хочешь отвечать на вопрос -"


"Он друг", - сказала она. "Я успокаивал его".


Ее только что избила и изнасиловала кучка местных с дикими глазами, а она успокаивает его.


"Я думаю, этот очаровательный завтрак длился достаточно долго", - сказала Талия, кладя салфетку с колен на стол и отодвигая свой стул.


"Пожалуйста, не уходи", - сказал я. "Нет, пока мы не поговорим о самом важном вопросе из всех".


"И что бы это могло быть?"


"Несоответствие во времени".


Еще одна усмешка. "Нет никакого расхождения во времени".


"Боюсь, что есть. Действия пятерых насильников довольно хорошо расписаны - мы знаем, например, что в тридцать семь минут после полуночи они были вовлечены в аварию и потасовку, которые в первую очередь сделали их кандидатами на подозрение."


"Я покинул гостиницу Ала Вай в одиннадцать тридцать пять, мистер Хеллер".


"Это довольно точное время. Ты смотрел на свои часы?"


"На мне не было часов, но несколько моих друзей ушли с танцев в половине двенадцатого, и я ушел примерно через пять минут после них. Моя подруга сказала мне позже, что она посмотрела на часы, и было половина двенадцатого, когда они ушли ".


"Но в вашем заявлении той ночью говорилось, что вы ушли между половиной первого ночи и часом".


"Должно быть, я ошибся".


"И если вы действительно ушли между половиной первого ночи и часом, у тех парней не было времени добраться от перекрестка Норт-Кинг-стрит и Диллингем-бульвара, где произошла небольшая авария и потасовка ..."


"Я говорила тебе, " сказала она, вставая, " должно быть, сначала я ошиблась".


"Ты имеешь в виду, что твоя память улучшилась".


Она сорвала солнцезащитные очки; ее серовато-голубые глаза, обычно навыкате, были напряженными и прищуренными. "Мистер Хеллер, когда меня допрашивали той ночью, в те ранние утренние часы, я был в состоянии шока, а позже - под действием успокоительных. Стоит ли удивляться, что позже я увидел все более ясно? Изабель - пойдем. Беатриче".


И Талия отошла от стола, когда Изабель бросила на меня испепеляющий взгляд - две части отвращения, одна часть разочарования - и Беатрис последовала за ней. Я заметила, что горничная забыла свою маленькую сумочку, и начала что-то говорить, но она сделала мне знак не делать этого, едва заметно покачав головой.


Когда они ушли, я сидел там, размышляя, ожидая, когда Беатрис скажет своей хозяйке, что ей нужно сходить за чем-то, что она забыла.


И вскоре она вернулась, взяла сумочку и прошептала: "У меня сегодня свободный вечер. Встретимся в парке Вайкики в восемь тридцать."


Затем она ушла.


Что ж. Хотча.


Похоже, даже несмотря на то, что Изабель на меня разозлилась, у меня все равно было свидание сегодня вечером.


9


Нежный шелест пальм и экзотический аромат ночного цветения цереуса уступили место настойчивому гудению автомобильных клаксонов и острому аромату чоп-суэй, когда тихая жилая улица Калакауа внезапно превратилась в шумную коммерческую. И даже усыпанное звездами черное бархатное небо и его золотая луна были затмеваемы сверкающими безвкусными огнями парка развлечений Вайкики, покрывающими угол Калакауа и Джон Эна-роуд подобно яркой расползающейся сыпи.


Указатели указывали мне повернуть налево на Эна, чтобы въехать на парковку; через дорогу были похожие на лачуги заведения, обслуживающие переполненный парк развлечений, дешевые кафе, салон красоты, парикмахерская. Местные жители, как канаки, так и хаоле, прогуливались в желтом свете уличных фонарей, парочки прогуливались по тротуару, держась за руки, пили шипучку, грызли сэндвичи, облизывали рожки мороженого; всего в одном или двух кварталах отсюда был пляж. Несколько местных девушек подросткового и двадцатилетнего возраста, выглядевших одновременно абсурдно и сексуально в кричащих нарядах, ловили моряков и мальчиков-солдат; это был типично неряшливый, но кажущийся безопасным район, который вы могли бы ожидать найти за пределами любого парка развлечений.


Я вкатил Durant roadster миссис Фортескью на почти заполненную парковку, в тени американских горок, колеса обозрения и смертельной петли для мотоциклов. Музыка здесь не была смесью гитары "ленивая сталь" и укулеле Royal Hawaiian, созданной для того, чтобы убаюкать богатых туристов и отвлечь их от денег: это была знакомая всем американская песня the midway - звон колоколов, крики детей и зов карусели "Каллиопа". И эта мелодия тоже была задумана для того, чтобы разлучить дурака с его деньгами.


Она ждала впереди, у входа под аркадой на Калакауа, прямо под A надвигающейся белой лампочкой вывески парка вайкики, прислонившись к колонне арки, держа сигарету в пальцах, ногти которых были выкрашены в кроваво-красный цвет. Белая блузка и длинная темная юбка исчезли, их заменило облегающее японское шелковое платье длиной до колен с открытыми плечами, туго затянутое в корсаж, белое с поразительными красными цветами, которые, казалось, лопались на ткани; ее стройные ноги были обнажены поверх белых сандалий, из-под которых выглядывали накрашенные красным ногти на пальцах ног; ее губы были накрашены тем же ярко-красным цветом, что и цветы на платье; и настоящий красный цветок был пристроен в ее черных волосах, как раз над левым ухом. Из повседневного гардероба этим утром осталась только ее белая сумочка-клатч.


"Мистер Хеллер", - сказала она, и ее улыбка осветила ее лицо. "Рад тебя видеть".


"Рад тебя видеть", - сказал я. "Это платье почти такое же красивое, как и ты".


"Я не знала, появишься ли ты", - сказала она.


"Я никогда не отказываю симпатичным девушкам, которые приглашают меня на свидание".


Она затянулась сигаретой, выпустила идеальное круглое колечко дыма из идеально круглых при поцелуе губ. Затем, чуть улыбнувшись, она сказала: "Вы флиртуете со мной, мистер Хеллер?"


"Это Нейт", - сказал я. "И с тем, как ты выглядишь в этом платье, любой мужчина, у которого есть пульс, пофлиртовал бы с тобой".


Ей это понравилось. Она сделала жест рукой, в которой держала сигарету. "Хочешь покурить?"


"Не-а. Может остановить мой рост ".


"Разве ты не вырос в полный рост, Нейт?"


"Пока нет. Но оставайся здесь ".


Белая вспышка ее улыбки затмила мерцающие огни и неоновые здания парка Вайкики. Я предложил ей руку, и она выбросила сигарету по искрящейся дуге, затем прижалась ужасно близко для первого свидания. Была ли маленькая горничная Талии Мэсси привлечена моими мужскими чарами, или она хитрила на стороне?


Мне отчаянно хотелось думать, что эта соблазнительная маленькая милашка-палочка для еды - непреодолимо привлекла меня; мне было ненавистно думать, что она может быть проституткой, которая распознает похотливого жителя материка с первого взгляда. Меня, конечно, неудержимо влекло к ней - ее опьяняющий аромат (это были духи или цветок в ее волосах?), то, как кончики карандашей-ластиков полных маленьких грудей тыкались в шелк ее платья (это было достаточно круто, чтобы вдохновить на это), и, конечно, соблазн незнакомого, очарование Дальнего Востока, невысказанное обещание запретных удовольствий и неописуемого наслаждения....


Какое-то время мы почти не разговаривали. Просто прогуливались рука об руку через толпу в основном местных жителей, желтая женщина под руку с белым мужчиной, ничего особенного в этом плавильном котле. Если бы не расовая мешанина, это могло бы быть серединой ярмарки штата Иллинойс - очень небольшая часть парка казалась однозначно гавайской. Карусель с морскими коньками, гигантский обшитый вагонкой Ноев ковчег с мостками, ведущими в детский зоопарк, имели смутные связи с океаном; а в куклах хула, бумажных леях и игрушечных гавайских гитарах, которые предлагались в тирах для меткой стрельбы, чувствовался привкус эрзац-острова. Но в основном это был тот же мир опилок и интермедийных шоу, который любой американец признал бы иностранным только в том смысле, что он выходил за рамки обычной рутины жизни.


Мы ели сахарную вату - на самом деле, поделились большим розовым комком, - пока она вела меня к просторному двухэтажному сараю, обшитому вагонкой.


"Я не могу в это поверить", - сказал я.


"Что?"


"Никаких жучков. Ни комаров, ни скитеров, ничего".


Она пожала плечами. "Они уходят, когда болото осушается".


"Какое болото?"


"Болото, где сейчас Вайкики".


"Вайкики раньше был болотом?"


Она кивнула. "Спустись к каналу Ала Вай, хочешь найти каких-нибудь жуков".


"Нет, все в порядке...."


"Много лет назад вайкики сливали, чтобы освободить место для сахарного тростника. Все болота и пруды, все мелкие фермеры и рыбаки исчезли. Пляж и вся эта туристическая торговля, это была просто счастливая случайность ".


"Как жуки, которые ушли".


Она кивнула. "На Гавайях змей тоже нет. Даже не в Ала Вай".


"Их тоже изгнали?"


"Нет. Их никогда здесь не было".


Я слегка ухмыльнулся ей. "В Эдеме нет змей? Мне трудно в это поверить ".


Она подняла бровь. "Просто человеческий род. Они повсюду."


Она была права. Здание, к которому мы направлялись, прыгало от музыки и детей. Чем ближе мы подходили, тем сильнее ночь наполнялась исполнением "Чарли, мой мальчик" в стиле американского джаз-бэнда - с гитарным бренчанием и добавлением немного стали, чтобы придать песне номинально гавайский стиль. Дети желтого, белого и коричневого цвета стояли перед обшитым вагонкой павильоном и вдоль него, делясь глотками самогона из фляжек, перекуривая и обнимаясь. Я определенно был слишком наряден в своем костюме и галстуке - мальчики носили шелковые рубашки и синие джинсы, девочки - хлопковые свитера и короткие юбки.


Я заплатил у входа (вход 35 центов, но парочки входили за полдоллара), взамен получил корешок билета, и мы протиснулись мимо переполненного танцпола и нашли столик на двоих. На открытой сцене группа - "Счастливые фермеры" (судя по логотипу на головке бас-барабана), гавайцы в рубашках, почти таких же громких, как их музыка, - перешла к медленной мелодии "Лунный свет и розы"."Вид этих пар - здесь желтый мальчик с белой девочкой, там смуглая девочка с белым мальчиком, сцепившихся в потных объятиях под вращающимся зеркальным шаром, ловящим мерцающие красные, синие и зеленые огоньки - довел бы члена Ку-клукс-клана до апоплексического удара.


"Хочешь кока-колы?" Я спросил ее.


Она нетерпеливо кивнула.


Я отправился в бар, где подавали безалкогольные напитки и закуски, взял нам две запотевшие холодные бутылки кока-колы и пару стаканов и вернулся к моему прекрасному восточному цветку, который усердно жевал резинку.


Сидя, я вытащил из кармана фляжку рома и спросил ее: "Нам это сойдет с рук?"


"Конечно", - сказала она, наливая кока-колу в свой стакан. "Ты думаешь, лосям не нравится их оке ?"


Оке, как я понял, по-гавайски означало "белый мул".


Я налил немного рома в ее стакан с колой. "Это клуб "Элкс"?"


Она засунула жвачку под стол. "Не-а. Но местные братские ордена, они по очереди спонсируют танцы. В ту ночь были Орлы."


Под "той ночью" она имела в виду ночь, когда на Талию Мэсси напали.


"Это заведение, где насильники ходили танцевать", - сказал я, наливая себе ром с колой, - "перед тем, как они похитили Талию".


Она внимательно посмотрела на меня. "Ты действительно так думаешь?"


Я незаметно убрал свою фляжку. "Что ты имеешь в виду?"


"Как ты думаешь, почему я пригласил тебя сюда?"


"Мои голубые глаза?"


Она не улыбнулась на это. "Ты сегодня доставил миссис Мэсси немало хлопот".


"Это моя работа".


"Доставляешь ей неприятности?"


Я покачал головой, нет. "Пытаюсь вытрясти из нее правду".


"Ты думаешь, она лжет?"


"Нет".


"Ты думаешь, она говорит правду?"


"Нет".


Она нахмурилась. "Что тогда?"


"Я ничего не думаю - пока. Я только начинаю разбираться во всем. Я детектив. Это то, что я делаю ".


"Ты еще не принял решение?"


"Нет. Но кто-то сделал что-то с твоей начальницей. Я имею в виду, она не сама себе сломала челюсть. Она не насиловала себя ".


Она думала об этом. Отпила глоток своего напитка. "Подобные преступления здесь не происходят. Насилие - это не гавайское. Они нежная раса. Ручные, как собака или кошка в доме".


"Ну, только две из этих собак были гавайцами. Одна кошка была японской."


Что-то промелькнуло в ее глазах, как огонь, который на мгновение вспыхнул. "Двое - гавайцы. Китайский мальчик, он наполовину гаваец. Это не преступление, в котором есть смысл, здесь. Изнасилование".


"Почему нет?"


"Потому что девушки здесь..." Она пожала плечами. "... тебе не нужно заставлять их".


"Ты хочешь сказать, все, что тебе нужно сделать, это купить им кока-колы? Может быть, добавить в него немного рома? И ты свободен дома?"


Это заставило ее слегка улыбнуться; как будто я пощекотал ей ступни.


Но затем, как и вспышка в ее глазах, это исчезло. "Нет, Нейт. Это не то ... трудно объяснить материканцу ".


"Я быстро учусь".


"До прихода миссионеров это дружелюбное место. Даже сейчас, единственное изнасилование, о котором вы слышите, это...как вы называете это, когда девушка несовершеннолетняя?"


"Изнасилование по закону?"


Она кивнула. "Молодые девочки уступают мальчикам постарше, потом родители узнают, или ребенок на подходе ... тогда вы слышите об "изнасиловании". Цветной мужчина насилует белую женщину? Здесь этого не произойдет".


"Все когда-нибудь бывает в первый раз", - сказал я. "Кроме того, ты хочешь сказать мне, что расовую черту не пересекают под простынями?" Я кивнул в сторону многоязычного парада похоти на танцполе. "Что это, мираж?"


"Это можно пересечь", - сказала она. "Пляжные мальчики - гавайские мальчики, которые учат серфингу на пляже отеля? Их ученицы, как правило, туристки, иногда одинокие жены военных моряков ... Но этот секс, как там говорят?"


"Соглашаюсь".


Она кивнула.


"Это то, что ты думаешь? У твоей начальницы был роман с пляжным парнем, и это вышло из-под контроля? И она состряпала историю, которая...


"Я этого не говорил. Ты, должно быть... ты, должно быть, думаешь, что я ужасен ".


"Я думаю, ты живая кукла".


Она избегала моего любящего взгляда. "Но ужасный человек. Предатель работодателя ".


Я пожал бровями, отхлебнул кока-колы с добавлением сахара. "Я не думаю, что богатый человек, платящий слуге несколько долларов в неделю, покупает какую-то большую лояльность. Если бы это случилось, парни вроде меня никогда не смогли бы ни на кого запачкать ".


"Ты честный человек".


Я чуть не подавился кокаином. "Что?"


"Ты говоришь то, что думаешь. Ты ничего не скрываешь".


Часто я все скрывал, но я говорил: "Это верно".


"Ты потанцуешь со мной?"


"Конечно".


"Счастливые фермеры" только начали "Любовные письма на песке", и стальная гитара в этой песне была довольно тяжелой, и когда я прижимал Беатрис к себе, от аромата цветка в ее волосах у меня закружилась голова - или это был ром?


"Я думала, ты можешь не прийти, - сказала она, - из-за мисс Белл".


"Мы просто друзья, Изабель и я".


"Она сказала своей кузине, что вы влюбленные".


"Это, э-э...преувеличение. Мы только что встретились на корабле. Кроме того, она злится на меня ".


"Потому что ты сегодня строг с миссис Мэсси".


"Это верно".


Я прижимал ее к себе.


"Нейт".


"Да".


"Ты сейчас в полный рост?"


"Чертовски близко".


Следующая мелодия была быстрой. Я поправил брюки, насколько это было возможно, и мы направились обратно к столу. Но прежде чем мы сели, Беатрис спросила: "У тебя есть машина?"


"Конечно".


"Мы не можем пойти ко мне. Я живу со своей матерью и двумя сестрами и двумя братьями. По пути Капалама".


"Я в Royal Hawaiian".


"Нет. Не там. Мисс Белл может увидеть."


Хорошее замечание.


Она коснулась моей руки. Мягко, лукаво, она сказала: "Я знаю место, куда ходят пары. Вниз по Бич-роуд. Припарковаться?"


"Показывай дорогу", - сказал я.


Вскоре мы выезжали со стоянки в парке Вайкики.


"Видишь ту парикмахерскую?" - спросила она, указывая через дорогу на ряд убогих магазинчиков. "Видишь тот фургон сайминов?"


Я взглянул: несколько ветхое двухэтажное здание (жилые помещения выше) было отдано под парикмахерскую с традиционным шестом и окном с надписью "Парикмахерская на ЭНА-РОУД"; через окно было видно, как женщина-парикмахер подстригает локоны белому клиенту-мужчине; по соседству, в направлении пляжа, была пустая стоянка с тележкой с едой (УЖИН СУКИЯКИ, САЙМИН, ХОТ-ДОГИ) и несколькими столами для пикника, разбросанными вокруг, пары ели лапшу из мисок; на стоянке было припарковано несколько машин, обслуживаемых официантами. восточные люди в белых фартуках, в стиле "драйв-ин".


"Там, где свидетели видели миссис Мэсси", - сказала Беатрис. "Идущий рядом с белым человеком, тащащимся следом".


"А это," сказал я, кивая в сторону большого белого двухэтажного магазина -БАКАЛЕЯ-ХОЛОДНЫЕ НАПИТКИ И ТАБАК, - который находился прямо впереди, на углу Хоброн Лейн и Эна, " это здание, которое закрывало вид свидетелям, когда Талию схватили".


"Если это правда", - спросила Беатрис, - "что происходит с белым человеком, следующим после? Он исчез за тем углом?"


Я посмотрел на нее. "Беатрис, в любом случае, какова твоя ставка в этом?"


"До своей смерти в прошлом году мой отец работал на том же консервном заводе, что и отец Коротышки", - сказала она.


"Коротышка?"


"Шимицу Ида. Гораций Ида. Повернись сюда".


"А?"


"Поверни направо. Если ты все еще хочешь пойти дорогой влюбленных ".


Я все еще хотел пойти на улицу влюбленных. Как раз в тот момент, когда я сворачивал на бич-роуд, пейзаж Эна-роуд несколько изменился: закусочные и другие маленькие магазинчики уступили место бунгало - немногим больше деревянных лачуг - и двухэтажным ветхим многоквартирным домам, сгрудившимся вместе.


Она заметила, как я окидываю местность беглым взглядом. "Офицер-холостяк из Форт-де-Русси берет их напрокат".


Я фыркнул от смеха. "Можно подумать, они хотели бы чего-нибудь получше".


"Прочь с дороги, за похищение местной девушки. Рядом с пляжем, где они могут встретить туристку. И жена-моряк. Только не все офицеры холостяки, слышите, рассказывают."


Когда мы ехали по пляжной дороге, пейзаж снова изменился; мы ехали по узкому асфальту, и прямо сейчас мы были единственной машиной на нем. Дорога была в некотором упадке, довольно ухабистая, ее коралловый подстилающий слой светился белым в лунном свете. Хотя океан был рядом - вы могли слышать, обонять и ощущать его, но не видеть - мы, казалось, ехали через пустыню, с зарослями альгарробы, низкорослым подлеском и дикими кактусами. Здесь не было пальм - ближе всего были телефонные столбы, выстроившиеся вдоль этой жалкой дороги.


"Они привыкли драться", - внезапно сказала она.


"Кто это сделал?"


"Мистер и миссис Мэсси".


"Например, как?"


"Он ругается на нее и говорит ей заткнуться. Иногда она уходит ".


Я нахмурился. "Ты знаешь, из-за чего были эти бои?"


"Ей здесь не понравилось. Ей было скучно. Она слишком много пьет. Он сказал ей остановиться, он сказал, что она прогоняет его друзей. У нее острый язычок, миссис Мэсси."


"Как долго ты работал на них?"


"Больше двух лет".


"Значит, вы не поднялись на борт после того, как миссис Фортескью съехала, чтобы помочь по хозяйству?"


"Нет. Я был там, когда матушка Фортескью въехала ".


"Как они с Талией ладили?"


"Они этого не сделали. Она обычно ругала миссис Мэсси за то, что она не делает больше работы по дому, больше готовит, за то, что она слишком много спит ".


"Поэтому миссис Фортескью переехала в свое собственное бунгало?"


Беатрис кивнула. "И ссоры между мистером и миссис Мэсси. Они беспокоят матушку Фортескью. Вот -остановись, вот."


Мы прошли, может быть, полторы мили. Узкий переулок вывел на поляну, и я развернул нос "Дюранта"; мои фары выхватили цементный фундамент разрушенного здания, пробивающийся сквозь сорняки. Разбросанный мусор, разбитые бутылки, окурки и следы шин обозначали это место как место для поцелуев.


Я выключаю двигатель и фары. Луна была достаточно полной, чтобы мы могли ясно видеть друг друга. Красный цвет ее губ и цветы на платье казались приглушенными в лунном свете. Я смотрел на нее, часть меня просто восхищалась ею, другая часть пыталась понять ее; она отвела взгляд.


"Что еще ты знаешь, Беатрис?" Я спросил. "Что ты знаешь такого, что тебя так беспокоит, что ты искал меня?"


Ее голова повернулась на шее, и она устремила на меня свои темные спокойные глаза. Без выражения, как ни в чем не бывало, как скучающий продавец за прилавком магазина, она сказала: "Я знаю, что миссис Мэсси встречалась с другим мужчиной".


"Какой другой мужчина?"


"Какой-то офицер. Когда мистер Мэсси был в отъезде, он приходил. Поначалу, раз в неделю. Затем, в мае прошлого года, он стал приходить чаще. Он оставался там всю неделю, когда мистер Мэсси был на дежурстве на подводной лодке."


Я выпускаю немного воздуха. Позади нас, скрываясь за кустами, океан разбивался о риф. "Это звучит довольно нагло, Беатрис".


"Они не целуются и не прикасаются ко мне в моем присутствии. Они спят в разных комнатах - по крайней мере, они начинают ночь и утро в разных комнатах ".


"Все еще довольно смелый..."


"Они ходили купаться в Вайкики, устраивали пикник в Кайлуа, на пляже Нанакули. Иногда она отсутствовала два-три дня - брала простыни, наволочки, полотенца и ночное белье ".


"Кто был этот офицер?"


"Лейтенант . Брэдфорд."


Джимми Брэдфорд. Парень, шатающийся с расстегнутой ширинкой; парень, которому Талия дала заверения, прежде чем ее отвезли в отделение неотложной помощи ....


"Ты так и не признался", - сказал я.


Ее брови нахмурились. "И мне стыдно. Мне нужна эта работа. Моя мать - вдова с пятью детьми. Я всего в одном поколении от кули лейбористов, Нейт. Я не мог рисковать..."


Я придвинулся к ней ближе. Коснулся ее лица. "Тебе нечего стыдиться, милая".


"Ты не знаешь, на что это похоже. Мой отец приехал из Хиросимы, слишком много людей, слишком много бедных людей. Здесь, на тростниковых полях, на плантации, мой отец зарабатывает девять долларов в месяц плюс еда. Для него это был большой шаг вперед. Он зарабатывал больше на консервном заводе, но восемнадцатичасовой рабочий день в течение стольких лет убьет его."


Я погладил ее по волосам. "Милая, я вырос на Максвелл-стрит. Я сам из трущоб. Но у каждого поколения это немного проще - ваши дети пойдут в колледж. Подожди и увидишь".


"Ты забавный".


"Как же так?"


"Эгоистичный, но милый".


"Мило, да?" Я провел рукой от ее волос вниз по прохладе ее обнаженной руки. "Тогда почему бы нам не прекратить говорить обо всей этой удручающей чепухе и не найти себе занятие получше...."


Я поцеловал ее. Она вложила в это всю себя и подарила очень приятный поцелуй, хотя это было в значительной степени стандартным делом; Я имею в виду, тайны Востока не открылись мне, даже если это сделал ее рот, и наши языки танцевали хуччи-ку. Тем не менее, это делало свое дело, все верно - я снова обретал свой полный рост.


Я наклонился для очередного поцелуя, когда она сказала: "Ты знаешь, где мы, Нейт?"


"Конечно, переулок влюбленных".


"Это верно. Ала Моана".


И я начал целовать ее, затем отстранился.


"Черт", - сказал я. "Простите мой французский.... Вот где это произошло. Здесь это произошло!"


Она кивнула. "Это старая станция карантина животных".


Я отстранился, глядя через лобовое стекло на сорняки, щебень и цементные плиты. "Где Талия говорит, что ее похитили... и изнасиловали...."


Она снова кивнула. "Хочешь выбраться? Оглянись вокруг?"


Я разрывался между двумя величайшими потребностями моей жизни: томлением между ног и любопытством между ушей.


И проклятое любопытство победило.


"Да, давай выйдем на секунду".


Я вышел со своей стороны, обошел машину и открыл для нее дверь.


"Видишь вон те кусты?" - спросила она. "Она сказала, что они тащат ее туда".


И я повернулся и уставился в темноту чащи, как будто это могло мне что-то сказать; но лунный свет не падал на чащу, и смотреть было не на что.


Но я мог что-то слышать.


Кто-то.


"Здесь есть кто-то еще", - прошептал я, выставив перед ней руку для защиты. "Садись в машину!"


Больше, чем один кто-то - я слышал, как они двигались, хрустя сорняками под ногами, и я не захватил свой чертов пистолет! Кто бы мог подумать, что мне понадобится чертов девятимиллиметровый браунинг, чтобы пойти на чертово свидание с горничной-гейшей?


Затем одно за другим они появились из темноты - четыре лица, принадлежащие четырем мужчинам, угрюмые лица, которые казались белыми в лунном свете, но это не были белые лица, о нет.


Это были лица четырех мужчин, оставшихся в живых четверых, которые привели Талию Мэсси в это место, чтобы изнасиловать и избить ее.


И когда они двинулись ко мне, как армия островной нежити, я потянулся к ручке дверцы моей машины, только чтобы почувствовать, как она выскальзывает у меня из рук.


Машина выезжала с этой дорожки влюбленных, без меня.


Из окна, пока она вела машину, вцепившись руками с кроваво-красными ногтями в руль, Беатрис крикнула: "Я сделала то, о чем ты просил. А теперь оставь меня в покое!"


И почему-то я не думал, что она обращалась ко мне.


10


Когда я попятился, они окружили меня, четверо крадущихся парней в джинсовых брюках и незастегнутых шелковых рубашках; рубашки были разных темных цветов, которые помогли им слиться с темнотой подлеска, пока они ждали. Но когда я отступил на залитую лунным светом поляну, и они двинулись в ногу со мной, четверо островитян, танцующих с единственным белым жителем материка в цветном котильоне, на темно-синих, темно-зеленых и темно-фиолетовых рубашках появились цветы, желтые, цвета слоновой кости, красные, странно праздничные одеяния для этой задумчивой кучки дикарей, которые были одеты в эту миссию по захвату.


Я остановился, затем повернулся внутри круга, мне не нравилось, что кто-то из них стоит у меня за спиной. По фотографиям в файлах я узнал их: Дэвид Такаи, худой, как лезвие ножа, смуглый, его плоские черты подчеркивали удлиненный овал лица, проницательные яркие глаза сияли, как отполированные черные камни, черные волосы зачесаны назад; Генри Чанг, невысокий, крепкого телосложения, глаза горели от негодования, вьющиеся волосы непокорной шапкой сидели на гладком, узком лице, выражение которого казалось на грани слез или ярости; Бен Ахакуело, широкоплечий боксер, легкого телосложения, кумир утренников, красивый отчасти из-за тяжелых брови над темными печальными глазами; и Гораций Ида, который стал для меня сюрпризом, поскольку на фотографии было видно только круглое пухлое лицо с прорезями для глаз и непокорной черной шапкой цвета помпадур - я не был готов к тому, что эта толстая киска будет сидеть на невысоком, жилистом, худощавом, мощном теле, ни к тому, что эти глаза будут гореть таким умом, такой настороженностью, такой серьезностью.


"Какого черта тебе от меня нужно?" Я спросил. Я изо всех сил старался звучать возмущенным, а не напуганным до усрачки.


В течение нескольких мгновений единственным ответом был шум прибоя, разбивающегося о риф неподалеку, и шелест листьев, трепещущих на ветру. Как я. Ида посмотрела на Ахакуэло, словно ища подсказки; но широкоплечий боксер с печальным взглядом ничего не сказал.


Наконец Ида сказала: "Просто хочу поговорить". Теперь он был лицом ко мне, когда я медленно поворачивалась в их кругу.


Я расставил ноги. "Вы представитель?"


Ида пожала плечами. Я принял это за "да".


"Если ты хотел поговорить, " сказал я, " тебе следовало просто зайти в мой отель".


Ида издала смешок. "Мы притягиваем репортеров и копов, как дерьмо мух. Ты думаешь, мальчики Ала Моана могут танцевать вальс в Royal Hawaiian?"


Генри Чанг ухмылялся; выражения двух других оставались мрачно-пустыми. Эти четверо - вместе с покойным Кахахаваи - были, конечно, так называемыми "мальчиками Ала Моана", названными в честь этого уединенного участка разрушенного асфальта, вдоль которого предположительно было совершено их преступление.


"Кроме того," сказала Ида, слегка пожав плечами, " откуда мы знаем, что ты обращаешь внимание? Здесь вы обратите внимание."


Он был прав.


"Чего вы, ребята, от меня хотите?"


"Если мы захотим тебя облажать, мы сможем, верно?"


Я снова начал поворачиваться по кругу; мои руки сжались в крепкие кулаки. "Это может стоить вам больше, чем вы думаете...."


Теперь Генри Чанг заговорил, только это было больше похоже на лай: "Но мы могли бы, верно, хаоле?"


"Да", - признался я; мой желудок подпрыгнул - первый парень, который ударил меня в живот, получил по лицу сахарной ватой. "Да, я думаю, вы четверо в достаточной степени превзошли меня численностью. Что ты скажешь, если мы пойдем по одному, просто ради спортивного интереса?"


Ида хлопнула его по груди, и глухой удар эхом отозвался в ночи. "Ты выслушаешь нашу сторону, хорошо?"


"А?"


Его голос был таким тихим, что его почти заглушал шум прибоя на рифе. "Мы не собираемся тебя облажать. Мы не гангстеры, как пишут в газетах хаоле. Мы просто хотим, чтобы вы услышали нашу версию ".


Пробное облегчение просочилось сквозь меня. "Я, э-э, не против поговорить с вами, мальчики, но разве нет какого-нибудь менее уютного места ...?"


"Да". Ида кивнула, улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тревожащее. "Я знаю хорошее место. Мы берем тебя на прогулку...."


Для парня из Чикаго эта фраза вызвала определенный неприятный резонанс.


Но я не мог представить, как можно попытаться вырваться; по крайней мере, один из этих парней, мускулистый Ахакуэло, был первоклассным спортсменом, чемпионом по боксу и звездой местной разновидности футбола, в который играли босиком. Каковы были мои шансы обогнать его ?


Кроме того, я все больше чувствовал себя не в опасности. Каким бы мелодраматичным ни был этот трюк, заманивающий меня с помощью восточной сирены на эту заросшую сорняками грядку в глуши между Вайкики и Гонолулу, это, похоже, не было сделано для того, чтобы причинить мне вред. Пугаешь меня, да. Причиняющий мне вред - может быть, и нет ....


Ида жестикулировала вокруг него. "Это то место, куда, по словам женщины Мэсси, мы приводим ее, трахаем и избиваем".


Генри Чанг с горечью сказал: "Ты думаешь, я должен принуждать женщину? Ты думаешь, что Бенни должен принуждать женщину?"


Что мне было делать, не соглашаться?


"Это не кажется таким уж крутым городком для перепихона", - согласился я с ними.


"Мы можем убить тебя", - сказала Ида. "Мы можем выбить из тебя все дерьмо. Но мы не собираемся ". Он повернулся к Такаи. "Мак, заводи машину".


Худощавый японец кивнул и направился с поляны на асфальт.


Ида сказала: "Ты знаешь, что делают копы? Когда они не находят здесь следов моих шин, они выводят мою машину и разъезжают на ней по округе, оставляя следы. Но им это не сойдет с рук".


"Я слышал", - сказал я. "Но я также слышал, что у тебя есть сторонники в департаменте".


Ида кивнула, и Ахакуэло тоже; Чанг изучал меня с явной ненавистью.


"Позволь мне рассказать тебе, как далеко простирается эта помощь", - сказала Ида. "Это просто означает, что когда какой-то коп пытается нас подставить, другой коп предупреждает нас".


Неподалеку завелся автомобильный мотор. Через несколько мгновений фары осветили поляну, когда Такаи подъехал и, оставив двигатель включенным, выпрыгнул из коричневого Ford Phaeton с опущенным верхом.


"Печально известная машина", - сказал я.


"Давай прокатимся", - сказала Ида.


Вскоре наша маленькая группа разместилась в Фаэтоне: Такаи, Чанг и Ахакуэло сзади, Ида за рулем впереди, а я на сиденье водителя.


"Мы не насиловали эту женщину", - сказала Ида, перекрикивая нежный рокот хорошо настроенного двигателя модели А. Мы плавно спускались по Ала-Моане, если не считать случайных выбоин.


"Почему бы тебе не рассказать мне о той ночи, Гораций?"


"Мои друзья называют меня Коротышкой", - сказал он.


Так мы теперь были приятелями?


"Отлично, коротышка", - сказал я. Я повернул голову, чтобы посмотреть на три недружелюбных лица на заднем сиденье. "Вы, ребята, зовите меня Нейт".


Такаи указал на себя. "Они называют меня Мак". Он указал на сурового Генри Чанга. "Он О". Это звучало так, как будто он говорил: "Он - это ты". Но я понял это через секунду.


Ахакуэло сказал: "Зови меня Бенни".


И будь я проклят, если он не протянул мне руку. Я протянул руку и пожал ему руку. От других подобных предложений не поступало.


"В ту субботнюю ночь в сентябре прошлого года, " сказала Ида, " я просто дурачилась. Идите в чайный дом Мотидзуки, никаких действий. Попробуй поговорить с филиппинцем в переулке консервных банок, столкнись с Маком и Бенни. Немного пива, немного разговоров".


Впереди показались огни Гонолулу, и местность, почти похожая на джунгли, поредела. Слева был виден океан, бесконечная чернота, мерцающая золотом, простирающаяся до пурпурного звездного неба, за которым наблюдала золотая луна.


"Бенни знал о свадебном луау, который мы могли бы сорвать", - сказала Ида.


Позади меня Бенни сказал: "Нас не пригласили, но сын ведущего, Док Корреа, он мой друг".


"Мы пили пиво, ели жареного поросенка. Мы натыкаемся на О и Джо Кахахаваи в luau.Потом все немного замедлилось, и кто-то сказал: "как насчет того, чтобы пойти потанцевать в парк Вайкики?"


Мы проезжали мимо Гувервилля, города лачуг, построенных из сплющенных жестяных банок, листового металлолома, ящиков и коробок ... В этом городке скваттеров не было ничего однозначно гавайского, за исключением того, что это была собственность на берегу океана.


"Мы начинаем танцевать в половине двенадцатого. Мы не хотим платить за билеты, потому что мы знаем, что в полночь все закончится. Итак, мы сжигаем пару корешков билетов у друзей, которые уходили с танцев, Джо и О забирают корешки и заходят внутрь, я жду на парковке ".


Ахакуэло сказал: "Множество свидетелей видели нас там".


"Ага, - сказал Дэвид Чанг, - как тот вахайн, которого ты шлепнул по заднице".


Такаи рассмеялся. "Рад, что он это сделал! Таким она его запомнила".


- Она вспомнила, что ты был пьян, - с горечью сказал Чанг.


"Куликули", Ахакуэло бросил на Чанга хмурый взгляд.


Ландшафт вдоль Ала-Моаны теперь имел болотистый вид; у меня было предчувствие, что я смогу найти здесь тех комаров, которых изгнали из Вайкики.


"Звучит так, будто в ту ночь было много выпивки", - сказал я. "Сколько вы, мальчики, выпили?"


"Бенни немного сильно ударил по оке", - призналась Ида. "Джо тоже. Остальным по паре кружек пива. Джо и О натыкаются на Бенни и Мака на танцах, затем через некоторое время Джо выходит на парковку и передает мне корешок билета. Я ненадолго захожу внутрь, а он ждет в лоте."


Слева были крошечные причалы, где были пришвартованы небольшие лодки, в основном рыбацкие, характерные сампаны с низкой посадкой, с несколькими изящными яхтами вперемежку, выглядевшими так же неуместно, как белые галстуки и фраки на загородной прогулке.


"В полночь", - сказала Ида, - "Потанцуем еще, постоим вокруг, поболтаем с людьми минут пять, может быть, - затем мы грузимся в "Форд" и возвращаемся в луау" .


"Как долго ты там был?"


"Минут десять, может быть. Кто-то включал музыку в доме, но никаких действий, это был по.Они пели "Воспоминания". У них закончилось пиво. Бенни хочет домой, у него на следующий день футбольная тренировка, так что я высаживаю его, и он направляется домой, на Фрог Лейн ".


Здания Гонолулу впереди, корабли и огни гавани слева теперь были отчетливо видны перед нами.


"У тебя, должно быть, была эта маленькая возня с той белой женщиной, - сказал я, - примерно тогда".


"Я покажу вам, где это происходит", - кивнула Ида, поворачивая направо на Шеридан-стрит, это первая возможность свернуть на любую улицу за последнее время.


Вскоре мы повернули налево, на Кинг-стрит, справа виднелась великолепная старая плантация, видневшаяся сквозь кустарники, листву, забор из камня и проволоки и раскидистые ветви пальм, защищавших ее и прилегающую территорию от туристов, посещающих Coconut Hut, безвкусную сувенирную лавку из травы прямо напротив - ее вывеска хвасталась "ЧАСТИЧКОЙ СТАРЫХ ГАВАЙЕВ В СЕРДЦЕ ГОНОЛУЛУ".


Вскоре, благодаря любезности наименее подходящих гидов, которых мог предоставить Оаху, я впервые заглянул в сердце гавайского правительства. Ида притормозила, чтобы я мог хорошенько рассмотреть. Справа был дворец Иолани, расположенный достаточно далеко от улицы, чтобы в лунном свете выглядеть как кукольный домик. Квадратный викторианский особняк с башнями по углам и в середине (как спереди, так и сзади) и множеством имбирной отделки, почти смехотворно грандиозный на своей ухоженной территории с пальмовыми часовыми, дворец был зданием, которое очень старалось не выглядеть гавайским.


А напротив дворца, слева от меня, находилось здание судебной власти, еще одно причудливое чудовище с балконами с балюстрадами, греческими колоннами и центральной башней с часами. Несколько архитектурных школ, казалось, вели битву, ни одна не вышла победительницей, и все же в этом было величие комической оперы.


Перед зданием, на каменном пьедестале, стояла золотая статуя местного воина с копьем в руке, в плаще из перьев, с мощным телосложением и гордыми чертами лица.


"Король Камехамеха", - сказала Ида. "Немного похож на Джо".


Он имел в виду Джо Кахахаваи; своего убитого друга.


"Джо гордился тем, что он похож на Камехамеху. Почти так же гордится большим пальцем ноги, которым он пинает в футбол.... Именно там они его похищают".


Да, это было: когда Кахахаваи подошел к зданию суда тем утром в январе прошлого года, чтобы отчитаться перед своим надзирателем, он прошел в тени статуи монарха острова, на которого он был похож, в фальшивый вызов и ожидающие объятия Томми Мэсси и компании. Там, по соседству со зданием судебной власти, через боковую улицу, находилось современное здание почтового отделения, где миссис Фортескью припарковалась, наблюдала и ждала.


Мы проезжали через центр Гонолулу - на расстоянии плевка от отеля Alexander Young - и если бы я захотел позвать на помощь или выпрыгнуть, я легко мог бы это сделать. Я не был вполне уверен, почему эти парни хотели, чтобы я услышал "их точку зрения" на это; но я не думал, что мне грозила опасность, и, кроме того, я хотел услышать их точку зрения на это ....


За центром города, в жилом районе рабочего класса, Ида съехала на обочину, оставив двигатель гудеть. Мы находились на перекрестке улиц Кинг и Лилиха, где бульвар Диллингем сворачивал влево, в сторону Перл-Харбора.


Ида указывала в сторону Лилихи, на знак "Стоп". "Я только что высадил Eau и выехал на Кинг, когда этот чертов большой Гудзон с ревом пронесся по Кинг, направляясь к городу, мчась со всех ног. Я разворачиваю руль, и мы оба притормаживаем и просто касаемся крыльев ".


"За рулем был маленький хаоле, - сказал Генри Чанг, - но это его большая толстая вахинская мамаша обругала нас".


Ида сказала: "Она кричит из окна: "Посмотри, черт возьми, куда ты идешь!" И я кричу в ответ: "Что с тобой такое?" "- Мягко сказал Ахакуэло, с некоторым сожалением в голосе, - "Это сводит Джо с ума, видеть этого белого мужчину с этой болтливой девчонкой-канакой. Большой Джо выпрыгивает и орет: "Приведите сюда этого чертова хаоле, и я воздам ему по заслугам ".


"Но малыш остается за рулем", - сказала Ида. "Он выглядел по-настоящему напуганным. Большая толстая мамаша не- она вышла из машины, чертовски крупная женщина, почти ростом с Джо. Она пришла, ругаясь, пахнущая оке, пьяная в стельку. Мы все выскакиваем из машины, но она и Джо уже набрасываются друг на друга. Она хватает Джо за горло и царапает его, а Джо отталкивает ее от себя, и она падает на подножку своей машины. Большая жирная дикая кошка, с нас этого было достаточно, даже с Джо, и мы забираемся обратно в машину и уезжаем, как черти, смеясь над этим ".


"Только это было не до смеха, - сказал я, - после того, как она пошла в полицию и сообщила об этом как о нападении".


Выражение лица Иды было смущенным, разочарованным. "Она ударила Джо".


"И Джо ударил ее". Я решил рискнуть следующим: "Я слышал, он ударил ее по лицу - как Талию Мэсси ударили по лицу".


Позади меня Генри Чанг зарычал, "Хаоле пи лау!"


Я не предполагал, что это ласковое обращение.


Ида посмотрела на меня, взгляд ее был тверд. "Он просто толкнул ее в бок головой. Если Джо врежет ей по лицу, ты шутишь? Он бы сломал ей чертову челюсть!"


Я ничего не сказал. Мне не пришлось: Ида внезапно поняла, что он сказал, судорожно сглотнула, включила передачу и осторожно выехала на Кинг, направляясь обратно в город. Вскоре он повернул налево, на улицу Нууану.


Ида некоторое время ничего не говорила; может быть, он задавался вопросом, насколько другой могла бы быть его жизнь - и жизнь Джо Кахахаваи, - если бы в той маленькой ссоре с Агнес и Гомером Пиплз (так звали пару) эпитеты не переросли в грубости.


Наконец я спросил: "Почему ты солгал, Коротышка?"


Он бросил на меня быстрый, испуганный взгляд. "Что?"


"Ты солгал копам, когда они пришли и подняли тебя с постели ранним утром после изнасилования".


Он остановился сразу за пышным парком, там, где улица Нууану раздваивалась, и направо уходила дорога с надписью "Пасифик Хайтс".


"Я не знала, что на женщину из хаоле напали", - сказала Ида. "Все, что я знаю, это то, что Джо ударил ту жирную сучку из вахайн, и я не хотел быть в этом замешанным".


"Итак, ты сказал копам, что не выходил из дома той ночью. И что ты одолжил машину какому-то своему гавайскому приятелю - приятелю, которого ты знал в лицо, но не по имени?"


Ида мрачно кивнул; в его ухмылке не было юмора. "Не очень хорошая ложь, да?"


"Одно из худших, что я когда-либо слышал", - сказал я весело.


"Я сказал правду позже той же ночью...."


"Конечно, после того, как они допросили тебя - но ты плохо начал с этой громадиной". Когда первое, что слетает с уст подозреваемого, - ложь, коп больше никогда не верит ни единому слову.


"Этот коп Макинтош, он затащил меня в свой кабинет, где сидела миссис Мэсси с разбитым лицом, и сказал мне при ней: "А теперь посмотри на свою прекрасную работу!" Затем он спрашивает ее, нападаю ли я!"


Господи, поговорим о подсказке - почему Макинтош просто не написал трафаретом слово "насильник" на рубашке бедняги? Что случилось со стандартной практикой помещения подозреваемого, подобного Иде, на опознание?


"Но она не опознала меня", - сказала Ида. "На следующий день, в воскресенье, копы везут Мака, О, Большого Джо и меня в Мэсси хаус в долине Маноа".


"Почему, черт возьми?" Я спросил.


"Чтобы она могла опознать нас".


Не опознание в центре города, где настоящие подозреваемые были перемешаны с подставными, под бдительным оком офиса окружного прокурора, а доставка главных подозреваемых копов на дом!


"Воскресенье, копы еще не забрали Бенни", - говорила Ида. "Итак, Бенни, его там не было. Забавная вещь, миссис Мэсси сказала Большому Джо: "Разве они не называют тебя Беном?" Но она говорит, что узнала О и Джо. Она не выбирает меня. Ты даже не знаешь меня с прошлой ночи в полицейском управлении ".


Вот уже несколько миль мы скользили по дороге в долину, по обе стороны которой тянулись сказочные поместья, а над их роскошными садами царили королевские пальмы. Это было так, как если бы мы проходили через огромную детскую под открытым небом.


"Они забирают миссис Мэсси обратно в больницу, " сказала Ида, " позже в тот же день. А Бенни, копы забирают его на футбольном поле, где он тренируется, и везут в больницу, и спрашивают миссис Мэсси, не является ли он одним из нападавших ".


С заднего сиденья в голосе Ахакуэло слышалось разочарование. "Она сказала, что не знает меня!"


Даже когда копы повязали этим мальчикам красные ленточки и положили их к ней на колени, Талия Мэсси не смогла опознать их в течение тех решающих сорока восьми часов после преступления. Только позже она узнала их вплоть до размера обуви.


"Мы, невинные люди", - гордо сказала Ида, когда Фаэтон, казалось, проплывал мимо кладбища.


"Возможно, тебя действительно обвинили в этом", - сказал я. "Но не обманывай никого: твой приятель Джо был осужден по обвинению в ограблении ..." Я оглянулся через плечо и направил свой следующий комментарий Ахакуэло, который, казалось, немного потеплел ко мне; Генри Чанг все еще хмурился. "И Бенни, ты и О здесь отсидели по обвинению в изнасиловании".


"Попытка изнасилования!" Чанг сплюнул.


"Прости. В этом вся разница...."


"Мы получили условно-досрочное освобождение, - сказал Ахакуэло, - и обвинение было снято с "блуда с несовершеннолетним". Мне было восемнадцать, я тоже был совсем пацаном - мы были на вечеринке, и там было много ока, много ебли ".


"Некоторым девушкам не исполнилось и шестнадцати", - пояснила далее Ида.


Значит, предыдущие обвинения в изнасиловании против Ахакуэло и Чанга, которые вызвали такое возмущение со стороны адмирала Стирлинга, были законными обвинениями в изнасиловании?


"И Джо тоже не был осужден ни за какое ограбление", - говорила Ида.


"Он не был?"


Ида покачал головой, нет; мы проходили мимо другого парка - согласно деревянной вывеске, парк королевы Эммы. "Джо одолжил немного денег своей подруге, Тоеко Фукунаге. Фукунага слишком долго был должен Джо эти деньги и не хотел платить. Спустя время Большой Джо вытряхивает деньги из Фукунаги, а Фукунага подает жалобу. У них суд, но присяжные не могут принять решение ".


Эти парни, казалось, вдохновляли повешенных присяжных.


"Прокурор говорит, что они пропустят еще одно судебное заседание, если Джо признает себя виновным в нападении и побоях", - продолжила Ида. "Он отсидит тридцать дней".


Итак, криминальное прошлое Большого Джо Кахахаваи состояло из разногласий между ним и другом из-за долга.


Беспорядочно построенное здание загородного клуба было отмечено местом, где заканчивалась трамвайная линия, и частные жилые дома начали редеть, превращаясь в ничто, когда дорога вэлли начала петлять. Ида свернула на развилке направо, примерно в миле от загородного клуба, и мы ненадолго проплыли вдоль берега ручья, прежде чем дорога нырнула в туннель из деревьев, закрывающий лунный свет.


Мне снова стало не по себе. "Куда ты меня ведешь, Коротышка?"


"Мы видим пали", - сказал он, как будто это что-то значило для меня.


Эвкалиптовый лес сменился отвесными каменными грядами, и по мере того, как мы поднимались, склоны долины, казалось, постепенно смыкались над нами. У меня заложило уши. Воздух стал холодным, поднялся ветер.


"Становится немного холодновато, не так ли?" Я спросил. "Ты хочешь поднять верх на этой коляске?"


Ида отрицательно покачал головой. "Пали мог бы сразу сорвать брезентовую крышку".


Кем был Пали, проклятым циклопом?


"Кто, черт возьми, такой Пали?" Я зарычал.


"Пали - это утес, - сказала Ида, - где Камехамеха и воины загоняют воинов Каланикупуле обратно в пропасть. Долгое падение".


С заднего сиденья донесся услужливый голос Генри Чанга: "Падение на две тысячи футов, хаоле"


"Это заботливо с вашей стороны, ребята, пытаться заставить меня чувствовать себя как дома", - сказал я. "Но, может быть, с осмотром достопримечательностей стоит подождать до рассвета..."


Мы прошли последний поворот, и теперь перед нами раскинулась захватывающая дух панорама; золотое сияние луны сменилось серебряным, и именно этой блестящей кистью были затронуты зелень и голубизна открывшегося вида, приглушенные до нереальности, как на раскрашенной вручную открытке: горы, утесы, заливы, коралловые нити, бескрайнее море цвета слоновой кости под звездным черно-синим куполом. Боже, это было прекрасно. Господи, это было далеко внизу.


И, черт возьми, ветер! Здесь, наверху, бушевал холодный шторм, трепавший волосы, трепавший одежду, трепавший кожу, это был проклятый ураган, образованный, как я предположил, ветром, дующим через гребни этих утесов. Мое тело немедленно охватил гриппоподобный озноб.


"Выходи из машины!" Ида накричала на меня. Эти парни, казалось, сказали "прочь" там, где нормальный человек сказал бы "вон"; но почему-то казалось, что сейчас не время для семантической дискуссии.


И мы все вывалились наружу, этот противный воздушный поток превратил всю нашу одежду в трепещущие человеческие семафорные сигналы, темные шелковые рубашки в цветочек развевались, как абсурдные флаги нескольких глупых наций. Моим галстуком был болтающий язык ябеды.


Внезапно Генри Чанг оказался по одну сторону от меня, а Бенни Ахакуэло - по другую, и каждый схватил меня чуть выше локтя. Ида стоял лицом ко мне, его пухлое лицо превратилось в суровую устрашающую маску, его черные волосы развевались, хлеща. Дэвид Такаи стоял прямо за ним, его зачесанные назад волосы развевались на ветру успешнее, чем у всех нас, его плоское лицо было пустым, темные каменные глаза непроницаемыми.


"В декабре прошлого года, - кричала Ида, - большая банча моряков схватила меня, притащила сюда мою задницу, хотят заставить меня признаться, что я изнасиловал ту белую женщину".


Ида начала расстегивать рубашку, даже когда шелк захлопал вокруг его рук.


Я окинул взглядом открывшийся вид: пологие холмы, ровные линии ананасовой плантации, пастбища для скота, рисовые поля, банановые рощи и море, бьющее, клубящееся, пенящееся над далеким рифом. Все это серебрилось в лунном свете. Прелестно. Я думал, как прекрасно это будет выглядеть, когда я буду рассекать воздух на ветряной мельнице по пути к скалам двумя тысячами футов ниже.


Или Генри Чанг преувеличивал? Это было всего полторы тысячи футов?


Ида снял рубашку, и он передал развевающуюся одежду Такахи, который прислуживал ему, как слуга. Ида высвободился, чтобы нанести мне побои? И мне пришлось бы принять это; остальные трое могли бы держаться за меня, и мне просто пришлось бы, блядь, принять это ....


Но теперь, в ванне цвета слоновой кости, залитой лунным светом, удивительно стройное тело Иды обнажило полосы белых шрамов, целое море, рассекающих его плоть, и он повернулся, как модель, демонстрирующая новое платье, и показал спину, которая была еще более жестоко испещрена рубцами, которые перешли в рубцовую ткань. Его жестоко выпороли - спереди и сзади.


Затем Ида развернулся и подошел очень близко ко мне, когда Генри Чанг и Бенни Ахакуэло держали меня. Крича, чтобы его услышали сквозь шторм, он сказал: "Они здорово надо мной поработали, что ты думаешь?"


"Неплохо", - выдавил я.


"И я не признаюсь. Истекают адской кровью, через некоторое время теряют сознание, но, черт возьми, не сознаются! Не в чем признаваться!"


Высоко подняв подбородок, гордо высказав свое мнение, Ида протянул руку своему сопровождающему Такаи и забрал свою развевающуюся одежду, надел ее и застегнул, несмотря на ветер.


"Ты скажешь Кларенсу Дэрроу", - сказала Ида. "Ты скажи ему, что мы невинные люди. Джо тоже был невиновен. Ты говоришь ему, что он не на той стороне зала суда. Не на той стороне!"


"Я скажу ему", - сказал я. Никаких умных разговоров или разногласий с этой стороны: Генри Чанг и Ахакуэло все еще держались за меня; я все еще был в нескольких секундах от того, чтобы превратиться в тряпичную куклу, подпрыгивающую на пути к каменистой смерти.


"Он должен был помогать маленьким людям!" Ида возмущенно закричала. "Он должен был быть защитником цветных! Не богатые чертовы убийцы! Скажи ему, что мы хотим с ним поговорить. Мы хотим его услышать! Ты скажи ему!"


Я тупо кивнул.


А потом они затащили меня обратно в машину и уехали.


Мы проехали шесть-семь миль, но больше не было произнесено ни слова, пока они не высадили меня возле моей машины на парковке в парке Вайкики, где Беатрис сидела на подножке, вытянув ноги; она курила, кучка окурков была разбросана по гравию возле ее красивых ногтей, накрашенных красным. Когда она увидела, как мы подъезжаем, она поднялась на ноги, бросила мне ключи без единого слова или выражения и забралась на переднее сиденье к Иде, где сидел я.


"Скажи Дэрроу", - сказала Ида.


И Фаэтон исчез.


11


Кларенс Дэрроу, завернутый в белое полотенце, как пухлый Ганди, его седые волосы, растрепанные ветром, превратились в тонкие восклицательные знаки, его улыбка была радостной, как у ребенка рождественским утром, он сидел в каноэ с выносными опорами, расположенном посередине, как балласт, двое смуглых пляжных мальчиков перед ним, трое сзади. Они вели лодку и ее радостного пассажира по легкому гребню прибоя, пока фотокорреспонденты на пляже - захватчики в костюмах и галстуках среди одетых в купальный костюм туристов - делали снимки.


Один из загорелых сопровождающих Дэрроу - тот, что греб прямо на носу лодки, - был самим королем "Бич бойз": Дюк Каханамоку, "мальчик" лет сорока с небольшим. Заразительная белозубая улыбка сверкнула на длинном смуглом красивом лице, и жилистые мышцы заиграли, когда герцог погладил воду.


"Потребовался Тарзан, чтобы победить его", - сказал Кларенс Крэбб.


Мы сидели под пляжным зонтиком за маленьким белым столиком на песке, а розовый замок Royal Hawaiian красиво маячил позади нас. Юный олимпийский чемпион выглядел как бронзовый бог в своих черных плавках и спортивной футболке в тон. Я был в туристическом стиле - белые брюки с сандалиями и одна из тех ярких шелковых рубашек, какие носили мои похитители прошлой ночью: красная с желтыми и черными попугаями, с коротким рукавом, спортивная и достаточно кричащая, чтобы привлечь внимание в чикагском Бронзевилле. Этот гардероб, в который также входили широкополая панама и солнцезащитные очки с круглыми линзами, которые придавали миру успокаивающий зеленый цвет, был любезно предоставлен различными магазинами отеля и оплачен в моем номере. Если и есть что-то, что детектив знает, как найти, так это способы пополнения счета расходов.


Сегодня утром звонил Крэбб; сначала я не узнал его, но когда он предложил угостить нас обедом на свой серебряный доллар, до меня дошло: парень, который нырнул с палубы "Малоло"! Мы пообедали на веранде (для вас, жителей материка, это "крыльцо") за пределами холла отеля "Коконат Гроув", только я не позволил ему оплатить счет, которого баксы все равно бы не покрыли - я подписал его в свой номер.


Теперь мы провели начало дня, наблюдая, как Дэрроу развлекается на пляже для прессы, выкладывая множество фривольных фотографий и время от времени вставляя сомнительные лакомые кусочки ("На Гавайях вообще нет расовых проблем"), попутно возвращая "Ройял Гавайян" за мой номер рекламой, которую привлекло его знаменитое присутствие.


"А?" Спросил я в ответ на заявление Крэбба о том, что Тарзан избил дюка Каханамоку.


"Джонни Вайсмюллер", - объяснил Крэбб. Он с тоской наблюдал за Каханамоку. "Он тот парень, который в конце концов отобрал у Дюка титул самого быстрого пловца в мире. В Париже, в 24-м".


"И 32-й будет твоим годом?"


"Таков план".


Хотя Royal Hawaiian был переполнен, его пляж был переполнен загорающими, пловцами и потенциальными серфингистами. То тут, то там мускулистый гаваец в купальном костюме ухаживал за женщиной - либо проводил дружеские занятия по серфингу, либо сидел на пляже рядом с ней, втирая кокосовое масло в бледную плоть.


"Эти бич бойз", - сказал я Крэббу, - они здесь работают?"


"Некоторые так и делают. Но все пляжи на Гавайях общественные - парни могут приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Эй, я когда-то был одним из них ".


"Хаоле вроде тебя?"


Он одарил меня улыбкой, такой же белой, как у Каханамоку. "Ты подхватываешь жаргон, Нейт. Да, там есть несколько белых парней, которые берут уроки серфинга ".


"И разводишь женщин?"


Его ухмылка стала лукавой. "Поскольку я никогда не плачу за секс, я придерживаюсь общей политики также не брать за это плату".


"Но некоторые "бич Бойз" берут плату за свои племенные услуги?"


Он пожал плечами. "Это предмет гордости. Скажи, зачем Кларенс Дэрроу дурачится с Дюком и ребятами? Разве он не должен быть по пояс в деле?"


Прямо сейчас Дэрроу был по щиколотку в прибое. Каханамоку помогал Дэрроу выбраться из лодки на песок, репортеры и фотографы суетились, как крабы, делая снимки, забрасывая вопросами.


"Он работает над этим делом", - сказал я. "По крайней мере, на фронте связей с общественностью - не говоря уже о расовых отношениях. Тусуясь с Дюком Каханамоку, он дает понять, что не считает всех beach boys насильниками ".


"Эти обвиняемые из Ала Моана, - сказал Крэбб, - не "бич бойз". Просто типичные неугомонные дети из Гонолулу, плывущие по течению жизни ".


Он сказал это с определенным сочувствием.


"Парни позднего подросткового возраста, чуть за двадцать, - сказал я, - беспокойны везде, не только на Гавайях".


"Да, но многие дети здесь действительно плывут по течению. Все эти разные расы, брошенные здесь вместе, их культуры, их традиции разорваны в клочья ".


"Значит, ты не думаешь, что парни Ала Моана - "гангстеры"?"


"Нет, и я тоже не думаю, что они насильники".


"Почему это?"


Крэбб вздохнул. Прохладный ветер пробивался сквозь послеполуденное тепло, заставляя танцевать его темно-русые волосы; чертовски привлекательный парень - если бы он не был таким приветливым, я бы возненавидела его до глубины души.


Его взгляд был тверд. "Есть старая островная поговорка-"Гавайцы будут говорить". Но копы ничего не смогли вытянуть из парней".


"Ну и что? Множество подозреваемых по самым разным делам держат свои ловушки на замке."


Он покачал головой. "Не гавайские подозреваемые. Если копы со своими дубинками и хлыстами blacksnake не вытянут из них эту историю, то оке и любопытные друзья и родственники вытянут. И весть распространилась бы по всему острову, как прибой, накатывающий на этот пляж ".


"И этого не произошло?"


"Нет. Как вы думаете, почему поддержка среди цветного населения в подавляющем большинстве на стороне "насильников"? Кроме того, вам не обязательно насиловать женщину на Оаху. Слишком много хорошего материала наготове, стоит только попросить ".


Может быть, если бы ты выглядел как этот парень, то был.


"Тот район, по которому шла Талия Мэсси, когда ее схватили, - сказал я, - был районом красных фонарей. Может быть, Гораций Ида и его приятели ехали мимо, приняли ее за цыпочку и решили оторвать бесплатный кусочек ".


Он думал об этом. "Это лучшее дело, которое кто-либо привел для обвинения на данный момент. Это, безусловно, могло произойти именно так. Но не мальчиками Ала Моана ".


"Почему?"


"Потому что гавайцы будут говорить! По городу, среди цветного населения, ходят слухи, что это была другая банда парней. Как ты думаешь, сколько дюжин кабриолетов, набитых островными парнями, ищущими вечеринки, рыщут по округе субботним вечером?"


Из этого парня вышел бы хороший адвокат. Может быть, после того, как он выбросит из головы все эти олимпийские штучки, он закончит юридическую школу.


"У тебя есть время, Нейт?"


Я посмотрел на свои часы. Я сказал ему, что время приближается к двум.


Он встал; его мускулатура была такой же жилистой, как у герцога. "Думаю, мне лучше сматываться. Я должен быть в Нататориуме к двум."


"Что?"


"Natatorium. Это бассейн с морской водой недалеко от Даймонд-Хед. Это место, где я тренируюсь ".


"Удачи тебе", - сказал я и протянул руку.


Он пожал ее и собрал полотенце, чтобы уйти, когда я небрежно спросил: "Почему ты хотел пообедать со мной сегодня, Приятель?"


Это было его прозвище, не так ли? Разве не это он сказал мне на пирсе после того, как Малоло пришвартовался?


Должно быть, так и было, потому что он ответил: "Ну, я просто хотел отплатить вам за доброту на корабле на днях -"


"Ты когда-нибудь встречал кого-нибудь из парней Ала Моана?"


Он моргнул. "Да, э-э ... Я знал Джо Кахахаваи. Я тоже знаю Бенни Ахакуэло ".


"Местные спортсмены, как и ты".


"Ага". Теперь он одарил меня смущенной улыбкой. "И ты поймал меня на этом - пытался замолвить словечко за моих друзей, не давая тебе знать, что они мои друзья ...."


"Я детектив. Они платят мне за то, что я ловлю людей на чем-то ".


"Мне жаль. Я действительно не хотел вводить вас в заблуждение -"


"Не извиняйся за попытку помочь своим друзьям. Послушай, Бастер - ты ведь не сказал мне никакой лжи, не так ли?"


"Нет. Только этот маленький грех упущения...."


Я ухмыльнулся ему. "Это делает тебя намного надежнее, чем большинство людей, с которыми я общаюсь. Спасибо за информацию. Удачи в Лос-Анджелесе".


Это было место проведения предстоящих Олимпийских игр.


"Спасибо, Нейт". Он сверкнул еще одной смущенной улыбкой, помахал рукой и ушел.


Дэрроу приближался к пляжу. Дюк Каханамоку возвращался со своими приятелями на аутригере, вероятно, чтобы скрыться от репортеров. Раньше звук голоса Дэрроу заглушался мягким ревом волн и счастливой болтовней любителей позагорать и поплавать, которые то входили, то выходили из прибоя или растягивались на белом песке на полотенцах, поджариваясь, как омары. Но теперь, когда Си Ди и репортеры двинулись к отелю и ряду столиков с пляжными зонтиками, где мы сидели, я мог довольно хорошо разобрать, о чем они говорили ....


"Беспокоитесь, что у вас будет смешанное по расовому признаку жюри, судья?" - спросил один репортер. Журналисты, как правило, называли Дэрроу "Судья", хотя он никогда им не был; это был способ подшутить над ним и сделать комплимент одновременно.


"О, я не сомневаюсь, что у нас будет смешанное по расовому признаку жюри, и никаких опасений по этому поводу тоже. Я бы воспринял это как возможность установить мост между белым, коричневым и желтым ".


"Я не думаю, что вы можете использовать ту же тактику, что и обычно, судья", - вмешался другой репортер. "Если суд скажет гавайским присяжным, что стрельба в человека противозаконна, и присяжные подумают, что стреляли ваши клиенты, что ж, на этом все: они признают их виновными".


"В этом чертова проблема с испытаниями", - прорычал Дэрроу. "Все думают о законе, и никто не думает о людях! Теперь, если вы извините меня, джентльмены, на сегодня это все...."


Дэрроу ответил на несколько прощальных вопросов, когда репортеры и их фотографы медленно удалились, и он послал мне крошечный взгляд, который говорил "Останься", когда он подошел к столу через дорогу от меня, где сидели Руби, миссис Лейзер и Изабель. Он присоединился к ним и начал дружелюбно болтать.


Без сомнения, в ожидании возможных снимков в прессе, приятно полная фигура миссис Дэрроу была облачена в спортивное голубое платье с белой отделкой и шляпку, миссис Лейзер - в привлекательно непринужденную пляжную пижаму с поясом - бежевую блузку и синие брюки - и ослепительно белокурую Изабель а сногсшибательную в белой юбке в синий горошек и шляпке в тон; на самом деле блузка была красиво облегающей верхней частью ее белого купального костюма. Изабель говорила не со мной, но я намеревался исправить это препятствие - когда у меня до этого дойдет время.


Джордж Лейзер не присутствовал - кто-то должен был подготовиться к предстоящему судебному разбирательству.


"Извините меня, сэр".


Голос был мягким, мужским, не совсем протяжным, но, тем не менее, с южными интонациями.


Я обернулся. В руке соломенная фетровая шляпа, его белый льняной костюм безукоризнен, мужчина лет тридцати с приятными чертами лица, его каштановые волосы слегка тронуты сединой на висках, проницательные глаза под ленивыми веками за очками в проволочной оправе, полупоклон мне. Его манеры были почти учтивыми.


"Ты Натан Хеллах?"


"Да", - сказал я несколько настороженно; несмотря на сердечное, цивилизованное поведение, этот парень, в конце концов, мог быть репортером.


"Мистер Дэрроу просил меня поговорить с вами. Я капитан-лейтенант Джон Э. Портер. Адмирал Стирлин назначил меня быть в распоряжении мистера Дэрроу. Могу я присесть?"


Привстав, я указал на стул, который освободил Крэбб. "Конечно, доктор. Си Ди упоминал о вас. Вы двое, кажется, поладили ".


"Кларенсу легко понравиться". Садясь, он положил свою шляпу на маленький столик. "И для меня большая честь быть связанным с таким великим человеком".


"Я заметил, что вы без формы, доктор".


"Поскольку я трачу так много времени, будучи личным врачом мистера Дэрроу, адмирал Стирлин решил, что это, возможно, неразумно".


Возможно, отношения с прессой не самые лучшие, тем более, что мистера Дэрроу постоянно видят в компании морского офицера.


"Если мы собираемся обсудить случай, доктор, " сказал я, - вы не возражаете, если я сделаю заметки?"


"Вовсе нет".


Но прежде чем перевернуть свежую страницу в моем маленьком блокноте, я сначала проверил, верны ли воспоминания, вызванные именем доктора: да. Вот он в моих записях из интервью Олтона с миссис Фортескью и Томми Мэсси: Портер был врачом, который перед первым испытанием посоветовал Томми забрать Талию и покинуть остров.


"В чем состоит ваша обычная обязанность, доктор?"


"Я гинеколог, мистер Хелла, назначенный для ухода за женами-иждивенцами".


"Гинеколог - разве это не врач, которому женщины платят за то, чтобы он смотрел то, что они не покажут обычному мужчине?"


"Причудливо, но точно сказано, да".


"Так вы были врачом Талии до изнасилования? Из-за женских проблем?"


"Да, сэр, и общие проблемы со здоровьем. И после инцидента адмирал Стирлин попросил также присмотреть за лейтенантом Мэсси, сэр."


У этого приятного на вид мужчины-профессионала были напряженные, обеспокоенные глаза. Это был взгляд человека, который знал то, чего предпочел бы не знать.


"Я также посещал миссис Мэсси в ночь инцидента. Я могу рассказать вам подробности, если хотите, сэр."


Я заметила, что он ни разу не использовал слово "изнасилование".


"Пожалуйста", - сказал я.


Ему не нужно было сверяться со своими записями: "Я обнаружил двойной перелом нижней челюсти, настолько серьезный, что ее челюсть была смещена, и ее верхняя и нижняя челюсти не могли соприкасаться. Три коренных зуба на правой стороне ее челюсти находились в такой близости от перелома, что потребовалось удаление. Ее верхняя и нижняя губы были распухшими, обесцвеченными, а нос распух. Я также обнаружил небольшие порезы и синяки на ее теле ".


"Все это подтверждает версию Талии о том, что она была избита и изнасилована, не так ли, доктор?"


Приподнятие одной брови было едва заметно; его мягкий голос с южным оттенком был едва слышен за шумом прибоя и пляжа.


"Мистах Хеллах, это факт. Однако также фактом является то, что ее одежда не была порвана, и не было никаких следов спермы на ее платье или недах-предметах одежды. И мой осмотр ее тазовой области не выявил ссадин или ушибов. Она принимала душ, когда вернулась домой, что могло быть причиной отсутствия признаков того, что она была изнасилована ".


Я подался вперед. "Есть ли какие-то сомнения в том, что она вообще была изнасилована?"


"Давайте скажем, что нет сомнений в том, что ее избили. Ее челюсть, вероятно, никогда не будет прежней; там всегда будет небольшая шишка. И уж точно нет ничего, что указывало бы на то, что она не была изнасилована. Она замужняя женщина, Миста Хелла, и ее влагалище, э-э, совсем немного приоткрывается ".


"Другими словами, вы могли бы въехать туда на грузовике и не оставить следов шин".


Его глаза за проволочными рамками расширились. "Возможно, я выразился не совсем так ... красочно ... Но я верю, что вы уловили мою точку зрения".


"Почему вы посоветовали лейтенанту Мэсси забрать свою жену и покинуть остров?"


Это удивило его. "Я не знал, что вы были в курсе этого, Мистах Хеллах. Я так и посоветовал лейтенанту. Я даже предложил пойти к адмиралу Стирлину и посоветовать перевести его на том основании, что у него и миссис Мэсси ухудшилось здоровье. Я чувствовал, что огласка была бы вредна как для флота, так и для Масс, и я не мог видеть никакой полезной цели, которой послужил бы этот судебный процесс ".


"Нет никакой полезной цели в том, чтобы упрятать за решетку нескольких порочных насильников? Если миссис Мэсси была изнасилована - а ваше обследование не подтвердило и не исключило этого, - она и ее муж, вполне естественно, могут захотеть, чтобы правосудие свершилось ".


Выражение его лица было встревоженным, но затем, когда глаза за проволочной оправой изучили меня, его лицо расцвело понимающей улыбкой. "Вы собираетесь на рыбалку, не так ли, Мистах Хеллах?"


Я улыбнулся ему в ответ. "Насколько я понимаю, в этих краях так делают. Послушайте, доктор - Дэрроу попросил вас поговорить со мной, и вы, очевидно, хотите поделиться со мной некоторыми вещами. Что это морщит твой патрицианский лоб?"


Теперь он наклонился вперед; и его голос был таким тихим, что мне пришлось потрудиться, чтобы отфильтровать пляжный шум и различить взволнованные слова в его спокойном тоне.


"Я упоминал, что посещал миссис Мэсси в качестве ее врача до этого инцидента. Только потому, что адвокат миссис Мэсси попросил меня поделиться с вами этими знаниями, я делаю это, и то неохотно ".


"Как платный и лицензированный детектив мистера Дэрроу, - сказал я, - я связан тем же кодексом конфиденциальности клиентов, что и он. И такой, какой ты есть".


Доктор Портер вздохнул, сглотнул, заговорил. "Миссис У Мэсси уже было заболевание, когда я впервые начал ее посещать - преэклампсия, которая проявляется кровоизлияниями в печень и почки. Эклампсия, оставленная без присмотра, часто приводит к летальному исходу. Симптомы - быстрое увеличение веса, высокое кровяное давление ... и вторичные кровоизлияния в сетчатке ".


"Ты имеешь в виду глаза?"


"Это верно, сэр. Обычно это приводит либо к слепоте, либо, по крайней мере, к серьезным нарушениям зрения ".


Мое ворчание было чем-то вроде смеха - изумленным смехом. "Ты хочешь сказать, что Талия Мэсси слепа как летучая мышь?"


"Нет. Нет. Но ее... острота зрения резко снижена. В частности, у нее ухудшилось зрение из-за токсикоза во время беременности. Она особенно страдает в условиях низкой освещенности".


"Как ночью. В темноте."


"Именно".


"Христос. Она опознала этих парней, и она, блядь, слепая?"


"Вы преувеличиваете, сэр. Отчасти. Возникает вопрос, смогла бы она узнать этих людей в темноте, поскольку днем она практически ничего не видела ".


"Иисус. Вы давали показания на первом процессе, не так ли?"


"Да, сэр".


"Но не к этому".


"Нет, сэр. Я бы хотел, чтобы меня спросили - но меня не спрашивали на эту тему ".


И как лояльный офицер флота, находящийся под каблуком у адмирала Стирлинга, вероятность того, что Портер добровольно поделится этой информацией, была, мягко говоря, маловероятной. Но теперь, когда Джозеф Кахахаваи был убит, совесть Портера явно беспокоила его.


"Есть кое-что еще, мистер Хеллах".


Разве этой сенсации недостаточно?


"После того, как я выполнил выскабливание, мой анализ соскобов из матки не показал беременности".


Я моргнул. "Ты имеешь в виду, Талия забеременела не от своих насильников?"


"Или кем угодно - несмотря на то, что она сказала на свидетельской трибуне".


А также ее адвокатам и их следователю.


"Возможно, вам также покажется поучительным узнать, что цифры, которые адмирал Стирлин и другие постоянно предоставляли прессе относительно высокого уровня изнасилований на Гавайях, сильно завышены".


Я кивнул. "Я бы вроде как сам пришел к такому выводу, док. В основном это законные изнасилования, верно?"


"Да, то, что закон называет "плотским надругательством над несовершеннолетней". За исключением миссис Мэсси, единственное изнасилование белой женщины здесь за последний год - это досадный инцидент с участием сбежавшего заключенного ".


Я пролистал свой блокнот; разве миссис Фортескью не упоминала что-то по этому поводу? ДА.


"Дэниел Лайман", - сказал я.


"Это верно, сэр", - сказал Портер. "И я верю, что этот негодяй все еще на свободе, что еще больше разжигает общественное негодование".


"Что ж, я, безусловно, ценю, что вы поделились со мной этой информацией, доктор Портер".


"Я только надеюсь, что мне не придется давать показания на этом втором процессе. Если бы мне пришлось встать и рассказать все, что я знаю, это было бы ужасно - это сделало бы из всех обезьян ".


Знакомый скрипучий голос сбоку от нас сказал: "Не бойтесь этого, доктор Портер".


Дэрроу, его пузо, похожее на пляжный мяч, который он прятал под верхом своего черного купального костюма, придвинул третий стул и сел.


"Во-первых, - сказал Дэрроу, " я уже прошел через одно "обезьянье" испытание. Во-вторых, я бы никогда не подумал вызвать вас на свидетельскую трибуну - вы один из двух честных врачей, которых я когда-либо встречал ".


Я спросил Портера: "А скольких честных юристов вы знаете, док?"


Единственным ответом Портера была легкая улыбка.


Мы говорили тише; продолжающийся пляжный шум создавал уединение в этой толпе.


Дэрроу спросил: "Могу я предположить, что вы посвятили моего юного друга в то, что знаете, доктор?"


Портер кивнул.


Дэрроу устремил на меня свой серый пристальный взгляд и ткнул большим пальцем в сторону Портера. "Джон поделился некоторыми замечательными соображениями не только по делу Ала Моана, но и по психологии различных расовых групп на Оаху. Я полагаю, нам было бы трудно найти другого морского офицера с таким глубоким знанием социальных слоев Гавайев, как у доктора."


"Ты льстишь мне, Кларенс", - сказал Портер.


Дэрроу перевел взгляд на доктора. "Теперь я должен рискнуть оскорбить тебя, Джон, потому что я должен попросить тебя удалиться с этого небольшого собрания - мне нужно несколько минут наедине с моим следователем".


Портер встал и одним изящным жестом смахнул со стола свою соломенную фетровую шляпу, одновременно отвесив небольшой полупоклон. "Я буду в Кокосовой роще, Кларенс, наслаждаться чаем со льдом".


"Не забудь попросить сахар", - сказал я ему. "В этой части мира это не происходит автоматически".


Портер натянул шляпу и улыбнулся. "В то время как ломтик ананаса, а не лимона, является. Эти островные обычаи любопытны. Добрый день, Мистах Хеллах".


И Портер вошел внутрь.


"Выслушав рассказ доктора, " спросил я, " вы изменили свое мнение о Талии?"


Улыбка Дэрроу была волнистой складкой на его помятом лице. "Я все еще нахожу ее умной девушкой".


"Ты просто не веришь в ее историю".


Величественное пожатие плечами. "Не важно, что я верю ей; важно, что ее мать и ее муж поверили ей".


По телефону я рассказал Дэрроу о моей вчерашней встрече с Хорасом Идой и компанией.


Он откинулся на спинку стула, сложив руки на своем круглом животе. "Ты был не единственным, кто вчера провел некоторое время со светилами острова. Знаете, кто такой Уолтер Диллингем?"


"Кто-то достаточно важный в городе, чтобы улицу назвали в его честь".


"Это улица его отца. Уолтер Диллингем - президент дюжины компаний, должностное лицо или член правления еще дюжины или около того. Вчера он пригласил меня на ланч в свой дом на Пасифик-Хайтс. Выступая не только за себя, но и за всю так называемую элиту хаоле, Диллингем выразил свою веру в виновность мальчиков Ала Моана ".


"Ну и что?"


"Итак, " протянул Дэрроу, - если все эти важные богатые белые люди думают, что эти мальчики виновны, я полагаю, есть чертовски хороший шанс, что это не так".


Я кивнула, успокоенная ходом мыслей Дэрроу. "Начинает казаться возможным, может быть, даже вероятным, что эти парни - включая Джо Кахахаваи, человека, которого убили наши клиенты, - не похищали Талию Мэсси и не нападали на нее".


Его улыбка стала кривой. "Я констатирую, что эти молодые люди были, по-видимому, довольно убедительны во вчерашней вечерней мелодраме ... Но факт остается фактом, на пути к изложению своей точки зрения они действительно похитили вас".


"Согласен. Но у них были свои причины, и это определенно привлекло мое внимание. Ты собираешься их увидеть? Они отчаянно хотят поговорить с тобой ".


Он отрицательно покачал своей лохматой головой. "Конфликт интересов. Возможно, после того, как миссис Фортескью, лейтенант Мэсси и мальчики-моряки окажутся на свободе, я смогу встретиться с ними - до тех пор это просто невозможно ".


"Что, если они снова схватят меня?"


Он издал смешок. "Эти милые невинные мальчики? Уничтожь эту мысль".


"Послушайте, они островные головорезы, дети из трущоб, но я не думаю, что они насильники, и я не думаю, что вы тоже, C.D. Черт возьми, эта чертова полиция использовала методы идентификации, от которых полвека назад отказались все цивилизованные полицейские управления".


Выражение его лица стало притворно любопытным. "Когда и где вы столкнулись с цивилизованным полицейским управлением? Не помню, чтобы я когда-либо получал такое удовольствие ".


"Ты знаешь, что я имею в виду. Три раза они приводили обвиняемых к Талии, как бы говоря ей: "Это стороны, которых мы подозреваем, и мы хотим, чтобы вы их опознали ".


Он качал головой, нет. "Вопрос не в том, был ли Джо Кахахаваи невиновен или виновен. На самом деле следует учитывать то, что наши клиенты верили, что Кахахаваи напал на Талию. Они совершили незаконный акт насилия, но оправданы чистотой их цели ".


"Ты шутишь?"


Взгляд серых глаз был тверд. "Нет. Я верю в принятие во внимание причины и следствия, не поддаваясь ненависти, страху и мести ".


"Ты имеешь в виду то, как поступили миссис Фортескью и Томми?"


Он нахмурился. "Я имел в виду нашу судебную систему".


"Тогда ты хочешь, чтобы я прекратил расследование нападения на Талию?"


Его глаза вспыхнули. "Нет! То, что наши клиенты не знали правды, когда совершали это деяние, не означает, что мы не должны знать правды, когда будем их защищать. Если Джо Кахахаваи был виновен, это полезно для нас. Наша моральная основа выше, наше дело сильнее ".


"Так что я должен продолжать в том же духе".


Медленный кивок. "Ты должен продолжать в том же духе".


"Что, если я узнаю, что Кахахаваи был невиновен?"


Одна бровь приподнялась. "Тогда мы искренне надеемся, что обвинение знает не так много, как мы .... Через несколько дней начнется отбор присяжных ".


"А потом начнется веселье".


Теперь немного улыбнись. "А потом началось веселье. Кстати говоря, у меня печальные вести от мисс Белл."


"Да?"


Он надел печальную маску. "Кажется, у нее ужаснейший небольшой солнечный ожог. Разве это не трагично? Она спрашивала, не могли бы вы встретиться с ней в ее комнате в три часа, чтобы натереть лосьоном ее бедную красную кожу."


"Я думаю, я мог бы справиться. Как так получилось, что она хочет снова общаться со мной?"


Его жест рукой был легкомысленным сальто. "Я объяснил, что ваша работа, отчасти, заключается в том, чтобы играть роль адвоката дьявола для меня; что вы на самом деле помогаете бедной дорогой Талии, а не препятствуете ей".


Однажды я рассмеялся. "Знаешь, я знал, что рано или поздно до этого дойдет, К.Д."


"Что это, сынок?"


Я отодвинул свой стул обратно на песок и встал. "Ты защищаешь мое дело".


И я вошел в "Ройял Гавайян", голова шла кругом от мыслей об откровениях доктора Портера, но другая часть меня предвкушала воссоединение с мисс Белл.


Я не был пляжным парнем, но я знал все о нанесении лосьона для загара на плечи красивой женщины.


12


Расположенный на некотором расстоянии от проспекта Калакауа, бывший туристический отель, ставший ночным клубом, Ala Wai Inn, примостился на скалистом берегу зловонного дренажного канала, чье название он и получил. Прожекторы, приютившиеся среди пальм, привлекли внимание к двухэтажному белому каркасу, отделанному черным и коричневым, который мог бы стать пагодой, ее случайные восьмиугольные окна светятся желтым в ночи, как глаза джека-фонаря.


"Это придорожное заведение, выдающее себя за японскую чайную", - сказал я, выводя спортивный "Дюрант" миссис Фортескью на подъездную дорожку.


"По-моему, выглядит забавно", - сказала Изабель рядом со мной, мило пыхтя на Верблюде. Этим вечером она была без шляпы, чтобы лучше продемонстрировать свою новую прическу, любезно предоставленную Королевским гавайским салоном красоты; она была короче и завитее, шапка платиновых локонов, отдаленно напоминающая Харпо Маркса, но, черт возьми, намного сексуальнее.


Я загнал родстер на переполненную парковку и придумал место рядом с сараем для инструментов, заросшим травой. Мы довольно уютно устроились, и Изабель пришлось подвинуться и вылезти с моей стороны. Я помог. Она была сгустком изгибов, задрапированных в Шанель, и пахла намного лучше, чем та заболоченная дренажная канава неподалеку.


Затем она была в моих объятиях, и мы поцеловались, еще один из ее дымчатых, глубоких поцелуев, ее язык щекотал мои миндалины. Мы потратили большую часть последних двух дней (за исключением того времени, когда я выслеживал свидетелей, чтобы поговорить с ними), налаживая наш роман. Очень мало обсуждалось наших разногласий.


На ее китайском платье были синие и белые полоски сбоку, как будто она стояла в косых тенях от венецианских жалюзи. Оно было облегающим и выглядело бы по-вампирски, но она была слишком красиво округлена для этого.


Взявшись за руки, мы направились к ярко освещенному входу в Ала Вай, остановившись, когда Изабель раздавила каблуком своего Верблюда по золе. Должно быть, я выглядел довольно развязно в своей панаме, расстегнутой красной шелковой рубашке с попугаями и легких коричневых брюках. Или как полный дурак.


"Так вот где начались проблемы у Тало", - сказала Изабель.


"Думаю, да", - сказал я, но я начинал думать, что проблемы Талии Мэсси начались намного раньше, чем в ту субботнюю ночь в сентябре прошлого года. Вот почему я был здесь. В конце концов, в Вайкики были места и получше, я мог бы пригласить прекрасную мисс Белл поужинать и потанцевать.


Когда мы вошли в прокуренное, тускло освещенное заведение с фальшивым декором из бамбука и гибискуса, смуглый, коренастый парень в оранжевой рубашке с цветами, от которых бледнели мои попугаи, вышел вперед с готовой улыбкой и оценивающим взглядом привратника, которым он и был.


"Добрый вечер, ребята", - сказал он, перекрикивая музыку, в которой преобладали стальные гитары, и легкомысленную болтовню посетителей. "Немного многолюдно. Поужинаем сегодня вечером или просто потанцуем?"


"Просто танцуй", - сказал я.


Он подмигнул. "Сегодня вечером трио Sol Hoopii. Эти парни продолжают зажигать ". Он указал рукой в сторону круглой танцплощадки. "Несколько кабинок осталось сзади".


"Вечеринка стариков здесь?"


"Ах да. Я найду девушку, которая покажет тебе ".


Он подозвал японскую милашку в кимоно, которое, в отличие от одежды гейш официанток в Royal Hawaiian, было разрезано спереди, чтобы немного обнажить ноги. Она была хорошенькой и изрядно вспотевшей, завитки ее собранных в пучок черных волос рассыпались; в руке она держала блокнот для заказов, карандаш был заткнут за ухо.


"Вечеринка стариков", - сказал ей привратник.


Она сдула волосы с лица и проворчала: "Сюда", покачиваясь.


Привратник ухмыльнулся и указал на себя большим пальцем. "Если вам что-нибудь понадобится, просто попросите Джо-Джо Фрейтаса!"


И мы последовали за нашей угрюмой длинноногой гейшей вдоль края забитого танцпола. То, что танцпол выходил на террасу, означало только то, что духота и резкий рыбный запах канала могли проникать сюда, смешиваясь с табачным дымом, запахами жирной пищи и пота.


Два яруса кабинок с решеткой из тикового дерева окружали танцпол, но заканчивались у стены террасы, образуя нечто вроде подковы; верхний ярус выдвигался на несколько футов, делая кабинки на уровне пола более уютными. Это были темные кабинки, каждая из которых освещалась единственной свечой, глубокие кабинки, которые были чертовски похожи на альковы, придавая уединенность разговорам и свиданиям.


У трио Sol Hoopii была крошечная сцена с одной стороны открытой террасы; они были одеты в розовые рубашки и брюки в тон с красными поясами и leis -три гитары, одна из них a steel, на коленях, один из гитаристов пел в микрофон. Барабанщика не было, но танцоры не возражали - эти гитаристы отбивали джазовый ритм за тарабарщиной фальцетом.


За исключением трио Sol Hoopii и другой наемной прислуги, гостиница "Ала Вай Инн" в этот вечер была подчеркнуто белой. Белые лица, на многих мужчинах белые льняные костюмы, на белых женщинах только платья, чтобы немного разбрызгать краски.


Гейша показала нам кабинку, где лейтенант Фрэнсис Олдс, одетый в белое белье, сидел с милой пухленькой зеленоглазой рыжеволосой девушкой в голубом платье в белый горошек.


"Добрый вечер, папаша", - сказал я лейтенанту. "Не вставай - мы проскользнем внутрь".


Что мы и сделали, Изабель вошла первой, Старички сновали вокруг квадратного стола, поближе к рыжей.


"Это Дорис, маленькая женщина", - сказал Олдс, указывая на пышную грудь рыжей, отчего его описание показалось не совсем подходящим. "Дорис, это Нейт Хеллер, детектив, который работает на мистера Дэрроу, о котором я тебе рассказывал".


"Рада познакомиться", - сказала она. Она жевала резинку, но это не отталкивало; это просто придавало ей вид энтузиазма, как и кокетливые зеленые глаза, которыми она сверкала на меня.


Олдсу не нужно было знакомить Дорис с Изабель, потому что Талия, сидевшая с ребенком Олдсов в их доме на острове со складом боеприпасов в Перле, была частой гостьей.


"Спасибо, что помогли мне", - сказал я Олдсу.


"Не проблема", - сказал Олдс. "Все, что угодно, чтобы помочь Талии. Кстати, она сегодня вечером в Олтоне, играет в бридж с Томми, миссис Фортескью и либо с Лордом, либо с Джонсом, по-моему, с Джонсом."


Милая, мы приглашаем заговорщиков поиграть в карты!


Брат.


Вчера в Перл-Харборе я сказал Олдсу, что мне нужно поговорить с несколькими коллегами-офицерами Томми, но мне не хотелось делать это под носом у адмирала Стирлинга. Было ли где-нибудь более неформальное место, где я мог бы получить от них более свободные, прямые ответы?


Он предложил заглянуть в Ала Вай в субботу вечером.


"Почему суббота?" Я спросил его.


"Субботний вечер - это военно-морской вечер на Ала Вай. Канака местные жители знают, что нужно держаться подальше. Так поступают и рядовые. Строго младшие офицеры и их жены, на танцах, ужинах и выпивке. Они не могут позволить себе обеденные залы в Royal Hawaiian или Moana, вы знаете, куда ходят высшие чины. Но еда в "Ала Вай" сносная и доступная, музыка громкая, освещение приглушенное. О чем еще мог бы спросить моряк?"


Олдс согласился встретиться со мной и представить меня некоторым из своих - и Томми-друзей. Он заверил меня, что благодаря тому, как свободно передавались фляжки с ликером и местным самогоном, я нахожу своих подданных хорошо смазанными и разговорчивыми.


"Кроме того, - сказал Олдс, - если вы собираетесь расспросить их о ночи, когда Талия была изнасилована, есть ли лучшее место для разговора с ними, чем место, где они провели тот самый вечер?"


Он был прав, но теперь, когда я был здесь, я не был так уверен, что это была хорошая идея. Громкая музыка, переполненный танцпол, накуренная жара ... Казалось, ничто из этого не располагало к проведению интервью, даже неформальных.


Уровень активности здесь был как раз по эту сторону безумия: на танцполе постоянно вмешивались во время песен и менялись партнерами в конце их; мужчины и женщины (редко пары) прыгали по столикам, смеясь пронзительно и пьяно. Размытые тени обнимающихся пар можно было разглядеть в кабинках и по углам, а на танцполе происходили довольно смелые ласки.


"Вы, морячки, точно знаете, как хорошо провести время", - сказал я.


"Многие из нас возвращаются назад".


"Ты здесь самый старший, пап, и тебе нет тридцати. Как, черт возьми, далеко назад могут они зайти?"


Олдс пожал плечами. "Аннаполис. Каждый субботний вечер в Ала Вай похож на чертову встречу выпускников, Нейт. Ты должен кое-что понять о подчиненных обязанностях...вы каждый день рискуете своей жизнью там, внизу, в тесноте этих непроветриваемых металлических гробов. В любую секунду вы можете опуститься на дно, без предупреждения, без надежды на спасение. Подобные трудности порождают верность среди мужчин, выковывают дружбу более глубокую, чем семья ". Он покачал головой. "Трудно объяснить гражданскому".


"Как будто трудно объяснить, почему Джонс и Лорд помогли миссис Фортескью и Томми похитить Джо Кахахаваи?"


Олдс посмотрел на меня так, словно не был уверен, на чьей я стороне; конечно, я тоже


"Что-то вроде этого", - сказал он.


"Брэдфорд здесь?"


"Это он, вон там". Олдс кивнул в сторону танцпола. "С маленькой блондинкой. Это жена Рэда Ригби".


Темноволосый, стройный, невыразительно красивый лейтенант Джимми Брэдфорд исполнял Чарльстон с симпатичной блондинкой. Он улыбался ей, и она улыбалась в ответ.


"Вы, ребята, когда-нибудь танцевали со своими собственными женами?"


Олдс ухмыльнулся. "Может быть, на наши годовщины".


"Так вот почему в ту ночь Томми не заметил исчезновения Талии до часа ночи, когда вечеринка заканчивалась и пришло время расходиться по домам?"


Разочарованная гримаса исказила его дружелюбное лицо. "Это нечестно, Нейт".


"Я просто пытаюсь найти в этом смысл. Талия и Томми приходят на еженедельную вечеринку "Ночь флота ", Талия утверждает, что уходит в половине двенадцатого, и только полтора часа спустя Томми замечает, что его спутница жизни ушла."


"Он заметил это намного раньше".


"Когда он заметил, пап?"


Олдс пожал плечами; он не смотрел на меня. "После той небольшой суматохи".


"Что за маленькая суета?"


Хихикая, вмешалась Дорис: "Когда Талия получила пощечину".


"Заткнись", - рявкнул на нее Олдс, стреляя кинжалами.


Но я настаивал. "Что ты имеешь в виду, Дорис? О чем ты говоришь?"


Дорис, поморщившись от обиды, отрицательно покачала головой и залпом выпила свой стакан с кока-колой, в который добавила оке.


"Пап, " тихо сказал я, " если ты не будешь со мной откровенен, я не смогу помочь Томми".


Он вздохнул, пожал плечами. "Талия только что с кем-то немного поспорила и в ярости ушла. Никто из тех, кого я знаю, не помнит, чтобы видел ее после этого - было, может быть, одиннадцать тридцать, одиннадцать тридцать пять в то время."


"Спорим с кем?"


"Лейтенант . Стокдейл. Рэй Стокдейл."


"Он здесь? Это один парень, с которым я действительно хотел бы поговорить ".


Олдс покачал головой, нет. "Я так не думаю. По крайней мере, я его не видел ".


Я взглянул на Дорис, и она отвернулась. Теперь она вяло жевала свою жвачку.


"Но здесь есть много парней, " жизнерадостно сказал Олдс, " которые захотят поговорить с тобой, как только я за тебя поручусь".


"Тогда почему бы тебе не сводить меня куда-нибудь?"


"Конечно. Дорис, оберегай мисс Белл от неприятностей, хорошо?"


Я сказал Изабель: "Не влюбляйся в какого-нибудь моряка, пока меня не будет, детка".


Ее пухлые губы скривились в насмешливой улыбке. Она прикуривала очередную сигарету "Кэмел". "Бросаешь девушку в таком заведении, как это, большой мальчик, ты рискуешь".


Я выгнула бровь. "Ты рискуешь, просто заходя в такое заведение, как это".


Я послал ей воздушный поцелуй, и она послала мне ответный, и не успели мы выйти из кабинки, как к нам подошла пара полицейских в штатском из белого льна, и в мгновение ока жена Олдса и мой кавалер вышли на танцпол, сражаясь за свою честь.


"Они не тратят здесь много времени", - прокомментировал я.


"Это дружелюбное место", - согласился Олдс.


И в качестве доказательства, в течение следующего часа он представил меня полудюжине дружелюбных сослуживцев Томми Мэсси, все из которых высоко отзывались о Талии. Куря сигареты и сигары, распивая контрабандную настойку, обнимая хихикающих женщин, которые могли быть, а могли и не быть их женами, они прислонялись к барной стойке, или сидели в кабинках, или прислонялись к стенам, радуясь сотрудничеству с человеком Кларенса Дэрроу. Фразы повторялись, и из-за обстоятельств я ничего не записывал, и даже позже тем вечером, оглядываясь назад, я обнаружил, что юные подводники в штатском из белого льна слились в одну неразличимую массу высоких оценок Талии ("славный ребенок", "милая девушка", "вроде тихая, но шикарная девчонка", "она без ума от Томми") и презрения к насильникам ("всех этих ниггеров следует пристрелить").


Наконец, я сказал Олдсу, что у меня есть вся необходимая информация, и отправил свою компаньонку обратно в кабинку. Я сказал ему, что мне нужно отлить, что было достаточно правдой. Чего я не сказал ему, так это того, что за минуту или две до этого я видел, как Джимми Брэдфорд проскользнул в мужской туалет.


Вскоре я бочком подобрался к писсуару рядом с Брэдфордом, и мы оба писали, когда я сказал: "Не забудь застегнуть пуговицы, когда закончишь".


Он нахмурился, глядя на меня в смущенном раздражении. "Что?"


"Из-за этого у тебя неприятности с копами, не так ли? Разгуливал с расстегнутой ширинкой в ночь, когда на Талию Мэсси напали?"


Хмурый взгляд превратился в насмешку. "Кто вы, черт возьми, такой, мистер?"


"Нейт Хеллер. Я следователь Кларенса Дэрроу. Я бы предложил пожать друг другу руки, но..."


Он закончил раньше меня, и я присоединился к нему у раковины, ожидая, пока он закончит мыть посуду, чтобы настала моя очередь.


Он посмотрел на меня в исчерченное зеркало; черты его лица, возможно, были невыразительными, но голубые глаза были проницательными - и он не казался таким пьяным, как его собратья-офицеры. "Чего ты хочешь?"


Оглянувшись на него в зеркале, я пожала плечами и слегка улыбнулась. "Я хочу поговорить с тобой об этом деле".


Он использовал бумажное полотенце для рук. "Я не имел никакого отношения к убийству Кахахаваи".


"Никто не говорил, что ты это сделал. Я хочу поговорить с вами о том, что случилось с Талией Мэсси в сентябре прошлого года."


Он нахмурился. "Какое это имеет отношение к делу, которое ведет Дэрроу?"


"Ну, это действительно кажется хоть немного связанным, поскольку это чертов мотив убийства. Но, может быть, ты не хочешь помогать."


Он повернулся и посмотрел на меня; его глаза сузились, как будто он целился в меня из винтовки. "Конечно, я поговорю с тобой", - сказал он. "Все, что угодно, чтобы помочь Томми и его жене".


"Хорошо". Я подошел к раковине и вымыл руки. "Почему бы нам не подышать свежим воздухом?"


Он кивнул, и мы вышли из туалета и вышли мимо коренастого привратника в теплую ночь; воздух так близко к дренажному каналу казался душным, и не было никаких признаков пассата, который делал гавайскую жару такой терпимой. Он прислонился к модели А и выудил из кармана пачку "Честерфилдс". Он вытряхнул сигарету, затем протянул пачку мне.


"Хочешь одну?"


"Нет, спасибо", - сказал я. "Это единственная дурная привычка, которую я не приобрел".


Он прикурил от спички. "Знаешь, все, что тебе нужно было сделать, это спросить. Я готов помочь. Тебе не нужно было ломать голову".


Я пожал плечами, прислонился к припаркованному купе Hupmobile, лицом к нему. "Я оставил для тебя четыре сообщения в Перл-два твоему капитану, два твоей жене. Ты никогда не отвечал на мои звонки. Я подумал, может быть, вы от меня увиливаете, лейтенант."


"Я просто занят", - сказал он, размахивая спичкой.


"Так вот почему вы не давали показаний на суде по делу Ала Моана?"


Он выпустил дым. "Никто не просил меня давать показания. Кроме того, я был на сменном дежурстве."


"Кто-то это организовал?"


Глаза снова сузились. "К чему ты клонишь, приятель?"


"Ничего. Просто, когда я просмотрел протоколы судебных заседаний, ты казался довольно важным свидетелем, чтобы превратиться в маленького человечка, которого там не было."


"Я сотрудничал с самого начала. Томми - мой лучший друг. Я бы сделал для него все, что угодно ".


"Ты имеешь в виду, например, переспать с его женой?"


Он бросил сигарету и, наклонившись вперед, схватил меня за рубашку с попугаями. Он был достаточно близко, чтобы я мог сказать, что он пил бурбон; правда, не мог разобрать марку, но определенно не домашнее пиво.


"У тебя грязный рот, Хеллер".


Я посмотрела вниз на его сжатые кулаки, сжимающие мою рубашку. "Это шелк. Это легко наносит ущерб ".


Он моргнул и отпустил. Отступил. "Это грязная чертова ложь. Талия - это..."


"Милая девушка. Она любит Томми. Однако, тихо. Да, я слышал эту историю. Вы, ребята, все это прекрасно поняли - вероятно, поэтому никого из вас не вызвали на первое судебное заседание ".


"О чем ты говоришь?"


"ДАС не нравится, когда группы свидетелей используют идентичные формулировки; они боятся, что какой-нибудь умный адвокат защиты пробьется сквозь чушь и докопается до правды - например, как вы, подводники, передаете своих жен, как другие парни передают сигарету или бутылку".


Он снова насмехался. "Ты самоуверенный сукин сын, не так ли? Ты действительно хочешь, чтобы тебе вручили твои зубы, не так ли?"


"Хочешь попробовать, Джимми? Или ты только женщинам челюсти ломаешь?"


Он моргнул. "Это то, что ты думаешь? Ты думаешь, я ударил Талию...?"


"Ссора влюбленных оборачивается безобразием - девушке нужно кого-то обвинить. Кто может быть лучше, чем кучка "ниггеров"?"


Его лицо покраснело. "Ты сумасшедший - между мной и Талией ничего не было.


"У меня есть свидетели, которые видели вас в доме Талии в мае прошлого года, когда ее муж был в отъезде, на смене. Свидетели, которые говорят, что вы также совершали ночные поездки на пляж."


Он качал головой, нет, яростно, нет. "Это просто болтовня маленьких грязных умишек. Талия и моя жена Джейн, и мы с Томми, мы близкие друзья, вот и все. Это было совершенно невинно ".


"Ты имеешь в виду отдельные спальни? Теперь расскажи мне о том, что Санта Клаус - настоящий парень ".


"Иди к черту! Моя жена вернулась домой, в мае прошлого года, в Мичиган, чтобы заботиться о своей больной маме. Я был один, Талия была одна... одинока. Я составил ей компанию. Из дружбы как к ней, так и к Томми ".


"О, я верю в это. Это звучит вполне правдоподобно ".


"Мне наплевать, во что ты веришь! Между мной и Талией не было ничего, кроме дружбы. И если бы я не хотел помочь ей и Томми, я бы не стал мириться с этим дерьмовым допросом!"


"Хорошо", - спокойно сказал я, похлопывая руками по воздуху. "Ладно. Тогда давайте просто вернемся на несколько шагов назад. Расскажи мне, что произошло той ночью. Ночь, когда на Талию напали."


Он вздохнул, затем пожал плечами. "Это был просто еще один военно-морской вечер на "Ала Вай". Танцы, выпивка, смех. Мужья и жены, как правило, расходятся в Ночь военно-морского флота, идут разными путями - в этом нет ничего плохого. Мы не меняемся женами! Это просто чертова вечеринка ".


"Ладно. Ты видел, как Талия уходила?"


"Нет".


"Вы покидали себя в любое время?"


"Нет".


"Ну, ты в конце концов все-таки ушел...."


Еще одно пожатие плечами. "Вечеринка длилась дольше обычного. Я даже сунул пару баксов оркестру, чтобы тот играл после полуночи, нам было так весело. Я снял туфли и танцевал. Все стояли вокруг и хлопали в такт и..."


"Ты имеешь в виду, все тебя видели".


Еще одно прицельное сужение глаз. "Что это должно означать?"


"Это означает, что вы могли выскользнуть, затем проскользнуть обратно и сделать так, чтобы вас заметили, чтобы создать алиби".


"Я больше не хочу с тобой разговаривать".


"Что ты делал, выходя из дома Талии с расстегнутой ширинкой, Джимми?"


"Я был немного пьян. Я отлил в кустах. Появились какие-то копы, я поумнел с ними, и они притащили меня ".


"Вот как ты стал подозреваемым в изнасиловании".


Он нахмурился. "Это была просто глупая путаница. Томми сказал им, что был со мной всю ночь. Талия тоже поручилась за меня ".


"Что ты там делал? Ты не живешь по соседству с Мэсси или что-то в этом роде ".


"Мы с Томми вышли из "Ала Вай" около часа дня; когда он не смог найти Талию, он предположил, что она отправилась к "Ригби" - это была своего рода традиция после вечеринки заходить в "Редс" выпить по стаканчику на ночь и приготовить яичницу-болтунью, и когда Томми позвонил домой из "Ала Вай" и не получил ответа, он решил, что Талия, должно быть, уехала туда на попутке. Томми отвез нас к Ригби, но Талии там не было. Итак, Томми снова позвонил домой - и на этот раз она была там, и именно тогда она рассказала ему о ... ну, ты понимаешь ".


"Изнасилование".


"Верно. Томми выскочил и уехал на своем Форде, и тогда я начал волноваться .... Я слышала только половину его телефонного разговора, но было ясно, что дома что-то ужасно не так. Поэтому я подошел ".


"И по пути остановился отлить".


"Да. И забыл застегнуть ширинку, вот так и произошла глупая путаница с копами ".


"Я понимаю. Вы знаете что-нибудь о том, что Талия поссорилась с лейтенантом. Стокдейл?"


Он пожал плечами. "Я был просто на грани этого. В этом не было ничего особенного ".


"О чем это было?"


"Я действительно не знаю. Когда люди пьют, им не нужен повод, чтобы ссориться ".


"Я думаю, они этого не делают".


Мы стояли, уставившись друг на друга. Приглушенные звуки оркестра и веселье в "Ала Вай" смешивались с пением птиц и шелестом деревьев; эти звуки, которых ни один из нас не замечал во время разговора, внезапно показались оглушительными.


Наконец он спросил: "Это все?"


Я кивнул. "Спасибо за информацию".


Его улыбка была нервной. "Послушай, э...прости, что схватил твою рубашку. Я знаю, что ты просто делаешь свою работу ".


"Забудь об этом. Я провоцировал тебя".


"Ты признаешь это?"


Я кивнул. "Я получал записанные истории от всех, с кем я разговаривал здесь сегодня вечером. Мне нужно было найти способ покончить с этим дерьмом, поэтому я дал тебе иглу ". Я протянул свою руку. "Без обид?"


Он взял это; мы пожали друг другу руки.


"Без обид", - сказал он.


Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, но я не это имела в виду, и он тоже. Этот ублюдок трахал Талию Мэсси, и мы оба знали это.


Мы вместе вернулись внутрь и расстались быстрее, чем женатые в этом заведении. Я подошел и схватил за пуговицу коренастого привратника Джо Фрейтаса.


"Вы случайно не знаете лейтенанта. Стокдейл, не мог бы ты, Джо?" Я задавал этот вопрос из-за блестящей монеты в полдоллара.


Джо схватил полдоллара и ткнул большим пальцем вверх. "Кабинку наверху. Высокий симпатичный парень. Короткие вьющиеся волосы цвета желтой косы."


Стокдейл был, как и обещал привратник, светловолосым громилой, грубовато красивым; у него была фляжка и два стакана, пепельница с двумя горящими сигаретами и худенькая, но симпатичная брюнетка, к которой он прижимался носом. И он, и его подруга были навеселе, чем трехногий стол.


"Конечно, я поговорю с тобой!" - взорвался он, добродушно пьяный. "Сядь сам. Это Бетти. Она жена Билла Рэнсома - за исключением сегодняшней ночи ". И он издал лошадиный смешок, и хихиканье Бетти превратилось в неподобающее леди фырканье.


Я скользнул в кабинку. "Я слышал, в ночь, когда на Талию Мэсси напали, у вас с ней была небольшая стычка".


"Эй, во-первых", - сказал он, переигрывая с произношением в попытке быть трезво серьезным, "я так же против ниггеров, насилующих белых женщин, как и любой другой парень".


"Это восхитительный вид".


"Только потому, что Талия Мэсси - паршивая заносчивая шлюха, это не причина, по которой ниггеры должны повсюду ее насиловать. Этот персонаж, Джо Ка-ха -что это? Я бы сам пристрелил этого черного ублюдка, если бы они пригласили меня на вечеринку. Томми Мэсси - мой приятель ".


"Что случилось той ночью, Рэй? Между тобой и Талией, я имею в виду."


Он пожал плечами. "Мы ели, и я, и жена, и еще одна пара... семейные пары". Он неопределенным жестом указал направо. "В одной из частных столовых. Талия вваливается, спотыкаясь, пьяная в стельку, без приглашения ". Он заговорщически наклонился вперед. "Талия никому не нравилась, маленькая заносчивая сучка. Маленькая мисс Сасити, Масло-Блядь-Не-Растает-в-ее-киске".


Ах да. Как сказал Олдс, на службе на подводной лодке заводишь особых друзей.


"Она приходит сюда, танцуя вальс, а мы просто игнорируем ее. Ее не пригласили! А она просто стоит там, задрав свой чертов нос, прочищает горло и говорит: "Разве ты не знаешь, что в комнату вошла леди". Я говорю: "Я ничего не вижу". Примерно в это время заходит Джимми Брэдфорд, я думаю, ищет ее...раньше они были чем-то вроде товара, понимаешь. В общем, маленькая надутая сучка говорит: "Вы не джентльмен, лейтенант Стокдейл", а Брэдфорд отвечает: "Полегче, детка, это общественное место". Но мисс дерзкая сучка напыщенно встает, тычет подбородком мне в лицо и говорит: "Мне все равно! Вы не джентльмен, лейтенант Стокдейл, раз так со мной разговариваете!" Я говорю: "Ну, Талия, кому какое дело, что думает такая паршивая шлюха, как ты, в любом случае". И тогда она дала мне пощечину ".


"Дал тебе пощечину...."


Этого не было в материалах стенограммы, которые мне предоставили! Неудивительно, что Дорис Олдс назвала Талию "счастливой от пощечин".


"Да". Он коснулся своей челюсти. "Она хорошенько меня отделала".


"Что случилось потом?"


Он пожал плечами. "Она выбежала оттуда. Тоже неплохо. Я бы надрал ее жирную задницу, если бы она этого не сделала, и другие парни не сдерживали бы меня. Я был по-настоящему взбешен. Потом, я думаю, кто-то пошел искать Томми, чтобы рассказать ему, что произошло. Он пришел искать ее, но она, конечно, давно ушла."


"Когда это было?"


"Я не знаю. Может быть, в одиннадцать тридцать."


Я поблагодарил Стокдейла и оставил его наедине с его обжорством и обнюхиванием, а сам снова поискал привратника.


"Джо, ты слышал что-нибудь о суете наверху с участием миссис Мэсси в ночь нападения?"


"Я слышал, она дала пощечину какому-то моряку".


"Ты видел, как она уходила? Я имею в виду, она слетела с лестницы и выбежала вон?"


Джо покачал головой, нет. "Это была напряженная ночь. Я провожал людей на их места, не всегда следя за дверью ".


"Вы не видели, как она уходила, где-то между половиной двенадцатого и полуночью?"


"Нет... Но я видел кое-что еще".


"Что?"


Его улыбка была дружелюбной, но его глаза были корыстными. "Я пытаюсь вспомнить, босс".


Я выкопал для него доллар. "Это ускоряет процесс?"


"Возвращайся ко мне, босс. Я помню ее, ту девушку в зеленом платье. Когда в ту ночь пришла ее группа, это была первая большая группа, которая прибыла, и она шла впереди других, склонив голову. Я подумал, может быть, она на кого-то разозлилась или, может быть, уже пьяна ".


"Это не стоит и ломаного гроша, Джо. Продолжай пытаться ".


"Ладно. Но я думаю, может быть, это стоит двух долларов ".


"Испытай меня и увидишь".


"О'кей. Я помню, как видел ее стоящей у двери около полуночи, может быть, немного позже. Она разговаривала с Сэмми ".


Это взбодрило меня. "Кто такой Сэмми?"


"Сэмми стоит два доллара, легко".


"С вас два бакса. Кто такой Сэмми, Джо?"


"Он мальчик-музыкант".


"Что?"


"Парень с Гавайев, он играет музыку в группе Джо Кроуфорда на Мауи. Но когда он дома, на Оаху, ему нравится приходить в Ала Вай и слушать музыку здесь. У нас здесь всегда хорошая музыка, босс ".


"О чем говорили Сэмми и миссис Мэсси?"


"Я не мог их слышать". Он пожал плечами. "Даже за другой доллар".


"Они были дружелюбны?"


"Она кажется немного взвинченной".


"Значит, спорили?"


"Нет. Просто разговариваю, босс."


"Сэмми вернулся с тех пор?"


"Конечно. Сейчас и потом, время от времени."


"В последнее время?"


"Не уверен".


"Смотри, здесь ты можешь связаться со мной". Я достал свой блокнот, записал свое имя и номер телефона Royal Hawaiian, оторвал листок. "Если Сэмми появится, не важно в какое время суток, с понедельника по воскресенье - позвони мне. Для тебя там есть плавник - и я не имею в виду акулу, понимаешь меня?"


Ухмыляясь, он выхватил листок бумаги из моих рук, как будто это был пятизначный. "Понял тебя, босс".


Остаток вечера я провел, танцуя с Изабель под сладковатую, но ритмичную музыку трио Sol Hoopii.


И когда мы вышли к машине, держась за руки, она спросила: "Ты что-нибудь выяснил?"


"Ничего особенно полезного", - сказал я.


Конечно, это была ложь, но я не чувствовал себя единственным парнем, который пришел сегодня вечером в Ala Wai Inn и с которым не переспали.


13


На земле, благоухающей экзотическими цветами, на втором этаже старого здания Капиолани на пересечении улиц Кинг и Алакеа царила смесь едкого креозота, отпугивающего тараканов, и застоявшегося табачного дыма. Это не был незнакомый букет. В конце концов, я был чикагским копом, а это, в конце концов, была временная штаб-квартира полиции Гонолулу. Здание центрального вокзала в Вефиле и Мерчант подверглось косметическому ремонту, объяснил Чанг Апана.


Они кое-что переставили, чтобы превратить это место в штаб-квартиру - в большой открытой комнате, в которую вы вошли, была высокая стойка, за которой дежурный сержант раскладывал отчеты, несколько столов у стены, за которыми полицейские в синей форме разговаривали с гражданами, несколько шкафов с документами, несколько стульев с прямыми спинками. Лениво жужжали потолочные вентиляторы, отбрасывая тени, шурша бумагами.


Дежурный сержант сказал мне, что комната собраний детективного бюро находится на втором этаже. Наверху лестницы я нашел Чанга Апану в другой большой открытой комнате. Утреннее солнце проникало сквозь высокие окна, придавая золотистый отблеск зеленоватой штукатурке стен и деревянному полу; подобно вялому повару, взбивающему яйца, потолочные вентиляторы перемешивали воздух. В одном конце была оборудована зона со стульями и доской для переклички, а вдоль правой стены располагалось несколько застекленных кабинетов. В остальном, это были столы и один центральный стол, за которым копы могли собраться на совещание или просто пристрелить быка.


За этим столом со странно декоративной столешницей в виде дракона, сделанного из черных и белых костяшек домино и фишек маджонга, сидел Чанг Апана, снова в белом льняном костюме и черном галстуке-бабочке, и смуглый тип с ястребиным лицом, который был либо полицейским, либо бандитом. Из-под козырька с короткими полями, которым мог бы гордиться Джордж Рафт, проницательные темные глаза следили за моим приближением. Его костюм был коричневым и мятым, галстук красным и облегающим, и он не был таким маленьким, как Чанг, но он не соответствовал бы требованиям Чикагской полиции по росту, да и мафии, если уж на то пошло.


Они курили сигареты и пили кофе. Это была не совсем шумная комната для дежурств. Было занято только около трети столов, и все, кто не сидел, никуда не спешили. Здесь было не больше ощущения срочности, чем на пляже в Royal Hawaiian.


Если подумать, на пляже было больше срочности: поло на доске для серфинга могло стать довольно напряженным.


Чанг вежливо встал, и, спустя пол такта, то же самое сделал другой парень. Улыбаясь, как череп, Чанг полупоклонился; его спутник этого не сделал.


"Детектив Нейт Хеллер, полиция Чикаго", - сказал Чанг, указывая на своего друга с ястребиным лицом. "Детектив Джон Джардин, полиция Гонолулу".


Мы пожали друг другу руки; у парня была крепкая хватка, но он не переигрывал. Он изучал меня холодными немигающими глазами полицейского, оценивающего подозреваемого в убийстве.


Чанг подозвал секретаршу - круглолицую гавайскую девушку с приятными формами под деловой блузкой и юбкой - и велел ей принести мне кофе. Как я этого хотел? Чанг задумался. Черный, я сказал. Она кивнула и пошла за ним.


"На чьей вы стороне, детектив Хеллер?" - Спросил Джардин.


Я выдвинул стул и сел. "Ну, то же, что и любой полицейский - мой собственный".


Крошечная усмешка мелькнула на темном лице. Он сел, а затем Чанг тоже сел.


"Это отличный столик". Я указал на черно-белую мозаику из домино и маджонга.


"Это дело рук детектива Апаны", - сказал Джардин.


Я выгнула бровь в сторону Чанга. "Плотник и великий детектив?"


"Я не накрывал на стол", - сказал Чанг, закуривая новую сигарету. "Но я даю задатки".


"Это все, что Чанг конфисковал во время рейдов на игорные заведения в Чайнатауне", - сказал Джардин, кивнув в сторону черно-белого дракона. "Хотелось бы посмотреть, как Чарли Чан влезет в ту толпу".


"Детектив Джардин слишком щедр на похвалы", - сказал Чанг. Но он, очевидно, проглатывал это.


Секретарша принесла мне кофе. Я поблагодарил ее, и мы обменялись улыбками, и я наблюдал за покачиванием ее бедер, когда она возвращалась к своему столу, деловито, но без спешки. Гавайи были самым отвлекающим местом, черт возьми.


"Итак, детектив Джардин, - сказал я, - на чьей вы стороне?" Помимо твоего own...in я имею в виду дело Мэсси."


Его рот дернулся; его ястребиное лицо оставалось непроницаемым, хотя глаза были острыми, как иглы. "Я делаю свою работу. Собирайте доказательства. Сообщаю о том, что я вижу. Не мне решать, кто будет привлечен к ответственности ".


"Вы бы подали в суд на мальчиков Ала Моана?"


Еще одно подергивание. Он выдохнул дым. "Не без дела получше".


Я отхлебнул кофе; он был горячим, горьким и вкусным. "Ты думаешь, они это сделали?"


Пожатие плечами. Глубоко затягиваюсь сигаретой. "Я не знаю. По городу ходят довольно упорные слухи, что в ту ночь поблизости разгуливала другая банда ".


"Есть какие-нибудь зацепки относительно того, кем они могут быть?"


Джардин покачал головой, нет. "Но тогда мы не преследовали ни одного".


Задумчиво нахмурившись, Чанг сказал: "Что-то загадочное. На островах есть поговорка- "Гавайцы будут говорить ".


"Так я слышал", - сказал я. "Но никто даже шепотом не говорит о том, кем может быть эта вторая банда. Что ты об этом думаешь?"


Джардин снова пожал плечами, делая глоток своего кофе. "Возможно, второй банды не существует".


Чанг поднял указательный палец. "Конфуций говорил: "Молчание - старшая сестра мудрости".


"Ты хочешь сказать, что любой, кто знает, кто эта вторая банда, - сказал я, - достаточно умен, чтобы молчать об этом".


"Что случилось с "Гавайцы будут говорить"?" Ворчливо спросил Джардин.


Я поднял указательный палец. "Капоне сказал: "Пуля в голову, младший братец болтуна".


Это заставило Чанга улыбнуться. Дым от сигареты, зажатой между его пальцами, поднимался вверх, как вопросительный знак, перед его костлявым лицом со шрамами от ножа.


"Ну, - сказал Джардин, - кто-то отвез Талию Мэсси на старую станцию карантина животных. Я не знаю, кто это был и что они с ней сделали, но она была там ".


"Откуда ты знаешь?"


"Мы нашли ее вещи".


"О, да", - сказал я, вспомнив, "какие-то бусы".


Я отклонил это, зная, как легко они могли быть подброшены.


"Нитка нефритовых бус", - сказал Джардин, - "и несколько спичек Parrot и сигарет Lucky Strike, которые миссис Мэсси идентифицировала как свои".


"Ее сумочку тоже нашли, не так ли?"


"Зеленая кожаная сумочка, да, но не нами. Беллинджеры, пара, которую миссис Мэсси попросила подвезти после того, как это случилось, нашли сумочку на дороге, позже, когда они возвращались домой."


Я отхлебнул кофе и небрежно сказал: "Разве вы не были одним из первых детективов, которые поговорили с Талией? Разве ты не был там той ночью, в доме в долине Маноа?"


Джардин кивнул. "Она не хотела обращаться за медицинской помощью, отказалась ехать в больницу, действительно настаивала на своем. Конечно, я знала по делу об изнасиловании, насколько важен гинекологический осмотр. Но она и слышать об этом не хотела. В конце концов я убедил ее мужа, а он убедил ее ".


"В каком состоянии был Томми?"


"Довольно неплохо себя чувствует".


Чанг сказал: "Расскажите детективу Хеллеру о лейтенанте. Брэдфорд."


Джардин нахмурился. "Ты придаешь этому слишком большое значение, Чанг".


"Скажи ему".


Я знал версию "путаницы" Брэдфорда, но мне не терпелось услышать версию копов. Как ни странно, Джардин, казалось, не решался вдаваться в это.


"Лейтенант . Мэсси подтвердила историю Брэдфорда", - сказал Джардин. "Брэдфорд провел вечер в гостинице "Ала Вай Инн" в компании Мэсси. Он не подозревается в изнасиловании и избиении ".


"Но вы действительно арестовали его той ночью", - сказал я.


Джардин кивнул. "За уныние. Он был пьян, у него была расстегнута ширинка, он послал нас к черту, когда мы поравнялись с ним ".


"Это принесет тебе больше, чем арест в Чикаго", - сказал я.


Джардин тушил сигарету в пепельнице, которая стояла на одной из конечностей дракона. "Он сказал нам, что мы должны оставить его в покое, он был офицером берегового патруля. Мы сказали ему, что если он в береговом патруле, то должен знать лучше, чем доставлять неприятности другому полицейскому ".


"Скажи ему", - сказал Чанг.


Джардин вздохнул. "Когда я вывел миссис Мэсси, чтобы отвезти ее в больницу, Брэдфорда проводили к патрульной машине. Они заговорили. Я слышал, как она сказала ему: "Не волнуйся, Джек, все будет хорошо". Это was...it было похоже, что она утешала его. "


Чанг посмотрел на меня, подняв обе брови. Потолочные вентиляторы жужжали над нами. Джардин мог бы быть индийцем из табачной лавки в фетровой шляпе, он сидел там так неподвижно, с таким невыразительным видом.


"Есть ли что-нибудь еще по этому делу, - спросил я, - чем вы могли бы поделиться со мной?"


Джардин покачал головой, нет. "Меня отстранили от расследования, когда Дэниел Лайман и Луи Кайкапу сбежали из Оаху в канун Нового года".


Тон Чанга Апаны был почти ругательным. "Как заключенный может вырваться из клетки без двери?"


"Что ты имеешь в виду?" Я спросил.


Чанг сказал: "Большинство охранников в тюрьме Оаху, как и большинство заключенных, - гавайцы. Силен в системе чести. Вы в тюрьме, но у вас срочные дела на свободе, просто попросите пропуск. Вы хотите знать, как убийца Лайман и вор Кайкапу "вырвались на свободу"? Чанг расскажет вам: охранники посылают их за большим запасом околехао для тюремной новогодней вечеринки."


Это напомнило мне тюрьму округа Кук, в которую впускали и выпускали таких, как братья Наркоган, занимающиеся бутлегерством, когда им заблагорассудится, и ни тюремщики, ни Наркоманы не были гавайцами.


"Но попечители не потрудились вернуться", - сказал я.


"Как только они вышли, " сказал Джардин, " они решили разделиться и попытать счастья самостоятельно. Мы поймали Кайкапу на следующий день ".


"Но Лайман все еще на свободе".


Рот Джардина снова дернулся. "Ублюдок ограбил парочку на парковке, привязал парня леской к забору, изнасиловал женщину, забрал доллар с четвертаком из ее кошелька, а затем отвез ее домой".


"Заботливый парень".


"И с тех пор он устраивает нам чертовски веселую погоню".


"Ты все еще занимаешься этим делом?"


Джардин отхлебнул кофе. "Вроде того".


"Что это значит?"


Джардин порылся в кармане в поисках пачки "Лаки Страйк" - предположительно, не тех, что были найдены на месте преступления. "Губернатор назначил майора Росса главой территориальной полиции".


"Только для того, чтобы выследить эту преступницу?"


"Нет". Он прикурил "Лаки", выдохнул дым через нос, повторяя "дракона на столе". "Мы здесь в разгаре перетряски в департаменте, в основном из-за ошибок в деле Мэсси. Головы летят ежедневно. Предполагается, что эти территориальные силы восполнят слабину ".


"Кто эти временные полицейские?"


"У майора Росса есть группа, которую он набрал из членов своей Национальной гвардии, плюс несколько агентов Федерального сухого закона и несколько добровольцев Американского легиона".


Смешное. Джо Кахахаваи служил в Национальной гвардии под командованием майора Росса; именно поддельная повестка миссис Фортескью от Росса привела Большого Джо к смерти.


Джардин продолжил: "Я являюсь связующим звеном между группой майора Росса и полицией".


Я издал смешок. "Только вся королевская конница и вся королевская рать не нашли этого убийцу-насильника".


Джардин кивнул. "Но мы его достанем".


"Есть какие-нибудь наблюдения? Какие-нибудь другие преступления?"


"Достаточно наблюдений, чтобы поверить, что Лайман не покидал остров. Больше никаких изнасилований, никаких крупных краж, приписываемых ему. Он ушел далеко в подполье. Вероятно, в горах".


"Что ж, если ты отстранен от дела Мэсси, значит ли это, что я не могу попросить тебя напасть на след для меня?"


Глаза Джардина вспыхнули. "Вовсе нет. Что ты придумал?"


Я подался вперед и чуть улыбнулся. "Ты в курсе, что прямо перед тем, как она вышла через дверь Ала Вай, Талия немного поболтала с канакой ?"


Джардин заинтересованно нахмурился. "У меня новое. Где ты это взял?"


"Я детектив".


Это позабавило Чаня; по крайней мере, он слегка улыбнулся.


"Его зовут Сэмми, " продолжал я, " и он какой-то музыкант с группой на Мауи". Я достал свой маленький блокнот и зачитал название: "Группа Джо Кроуфорда. Есть ли на Мауи какие-нибудь копы, у которых вы могли бы уточнить?"


Джардин кивал, доставая свой собственный блокнот, чтобы записать имена.


"Извините", - произнес мужской голос позади нас; он был глубоким и звенел властностью.


Крупный мужчина, стоявший в дверях одного из застекленных кабинетов позади Джардина, обладал худощавой мускулистой фигурой футбольного полузащитника и приятной, терпеливой улыбкой приходского священника. Угловато-красивые, добрые черты лица подчеркивал прямоугольный череп, черные волосы, покрытые кремовым блеском, тронуты сединой на висках. В то время как большинство детективов, блуждающих по Детективному бюро, были гавайцами, их плохо сидящие мятые западные костюмы выглядели как костюмы, которые им было неудобно носить, этот парень был строго англосаксонским, и его темно-коричневый костюм выглядел аккуратно и естественно.


И Чанг, и Джардин отодвинули свои стулья и встали, и я последовал их примеру.


"Инспектор Макинтош, " сказал Чанг, " позвольте представить вам почетного гостя из полиции Чикаго, Нейта Хеллера".


Не переставая любезно улыбаться, он неторопливо подошел ко мне, протянул руку и сказал: "Ты сбился с ритма".


Мы пожали друг другу руки; его пожатие было на удивление мягким, хотя его рука была похожа на перчатку кэтчера.


"Я делаю это время от времени", - сказал я. "На самом деле, Кларенс Дэрроу - старый друг семьи. Он вышел на пенсию по этому делу, и у него больше нет следователя в штате, так что я ему помогаю ".


"Держу пари, мистеру Дэрроу пришлось потянуть за кое-какие ниточки, чтобы организовать это".


"Он знает как. Я рад познакомиться с вами, инспектор. Я упомянул детективу Апане, что надеялся поговорить с вами."


"Чанг сказал то же самое. Разве суд не начинается? Я бы предположил, что ты на стороне мистера Дэрроу."


"Отбор присяжных начался в понедельник. Я все еще работаю ногами, пока не начнется собственно судебное разбирательство ".


"А". Он сделал жест, как радушный хозяин. "Почему бы вам не пройти в мой кабинет, детектив Хеллер". Он обратил свое благожелательно сияющее лицо к Чангу и Джардин. "Я поговорю с нашим гостем наедине".


Два детектива кивнули и сели обратно.


Мгновение спустя, когда за нами закрылась дверь, я занимал место напротив большого стола Макинтоша; кроме шкафов для документов, в огромном помещении было пусто: никаких фотографий или дипломов на стене, только несколько личных вещей на столе, чтобы его обитатель мог продержаться, пока это временное жилище не останется позади.


Макинтош устроил свое поджарое тело на деревянном вращающемся стуле за письменным столом и сидел, нервно потирая указательным пальцем седеющий висок, пока мы разговаривали.


"Я хотел поговорить с вами один на один", - сказал Макинтош. "Чанг Апана - здесь живая легенда, а Джардин - один из наших лучших, самых упорных следователей. Но они китайцы и португальцы, соответственно, и я хотел быть с вами откровенным ".


"Какое отношение к чему-либо имеет их раса?"


Терпеливая улыбка снисходительно расширилась; веки уставших от мира, обеспокоенных глаз были приспущены. "Все в Гонолулу связано с расой, детектив Хеллер".


"Ну, тогда... как, конкретно, в данном случае? Кстати, у нас в Чикаго не одна гонка. Я видел цветных людей раньше ".


"Я не хотел покровительствовать. Но даже самый проницательный детектив из крупнейшего полицейского управления города может оказаться, ну, откровенно говоря, по уши в этих водах ".


"Может быть, ты сможешь бросить мне спасательный круг".


Он мягко усмехнулся, продолжая нервно потирать висок. "Давайте начнем с полицейского управления Гонолулу. Прямо сейчас мы находимся под ужасным политическим давлением и в разгар реорганизации. Наша власть подрывается этими территориальными силами под командованием майора Росса. И ты знаешь почему?"


"У меня есть предчувствие, но я действительно не хочу показаться дерзким".


"Говори откровенно".


"Похоже, ты облажался в деле Мэсси".


Он сглотнул; потер лоб. "Раса и политика, детектив Хеллер. Несколько лет назад белые и гавайские политические группировки объединились, чтобы помешать японцам и китайцам доминировать в местном правительстве. Частью сделки было то, что белые отдавали гавайцам меньшие правительственные должности. В полиции двести восемьдесят человек, детектив Хеллер, и двести сорок из них гавайцы или имеют смешанную гавайскую кровь."


"Какая разница, пока они хорошие люди".


Макинтош кивнул, вытянув руки перед собой и молитвенно сложив их. "Большинство из них хорошие люди - они просто плохие копы. Для большинства патрульных и даже детективов не требуется никакой другой квалификации, кроме гавайской крови. О, и образование в восьмом классе."


"Разве нет какого-либо тестирования, тренировки..."


"Конечно. Здешние копы обучены давать туристам указания. Они должны уметь произносить названия внешних островов по буквам и рекомендовать достопримечательности ".


"Они копы или гиды?"


Рот Макинтоша дрогнул. "Я не люблю порочить своих людей, детектив Хеллер. Некоторые из них - как Чанг и Джардин - могли соперничать с любыми полицейскими, которых вы могли бы найти где угодно. Я хочу сказать, что на этом острове существует политическое давление, которое подрывает работу департамента ".


"И как бы вы оценили свою работу по делу Мэсси?" Я намеренно двусмысленно употребил "твой".


"В сложившихся обстоятельствах мы выступили хорошо; на карантинной станции произошла ошибка со следами шин, которой просто нет оправдания. Но было давление с целью привлечения к ответственности, даже несмотря на то, что дело было слабым ".


"Ты признаешь, что это слабо?"


"Нам нужно было больше времени, мы не были готовы к судебному разбирательству. В деле правительства было слишком много чертовых щелей, которые не были заполнены ".


Я предположил, что он не имел в виду "китаянок" в расовом смысле, но это был интересный выбор слов.


"Все, что у нас было, - это история Талии Мэсси", - сказал он, загибая пальцы, отмечая пункты. "Затем вспомогательная история Эухенио Батунгбакала о том, что он видел, как женщину затащили в машину примерно в двенадцать пятнадцать. Затем, миссис Мэсси опознала подозреваемых и запомнила номер машины. Плюс обнаружение ее ожерелья и других предметов на месте преступления, а еще есть полицейские записи Ахакуэло и Кахахаваи."


"Каждый из этих пунктов в какой-то степени уязвим", - сказал я, загибая их на пальцах. "Талия могла лгать, свидетели, кроме Батунгбакала, похоже, противоречат ему, Талия изначально сказала, что не может опознать нападавших или вспомнить номерной знак, обнаружение бус Талии и тому подобного на месте происшествия не указывает на подозреваемых, а "записи" Ахакуело и Кахахаваи в лучшем случае минимальны ".


"Ты ожидаешь, что я не соглашусь? Но я скажу вот что: тот факт, что миссис Мэсси изначально сказала, что не может их опознать - когда она была в полуистерике, в шоке или под действием успокоительных - меня нисколько не беспокоит. Эти парни сделали это, все верно ".


Это заставило меня выпрямиться. "Ты действительно в это веришь?"


Уставшие от мира глаза сузились. "Абсолютно. Посмотри на это с другой стороны - когда мы забирали Иду, он врал сквозь зубы. Он сказал, что не водил эту машину, хотя на самом деле он был на ней всю ночь. Затем, без подсказки, Ида выпалил, что он не нападал на белую женщину - до того, как кто-то рассказал ему об изнасиловании Мэсси ! "


Я нахмурился в раздумье. "Так как, черт возьми, он узнал о нападении на белую женщину?"


"Именно. Запоздало или нет, но миссис Мэсси опознала четверых из пяти мальчиков, и она узнала номер машины с погрешностью всего в одну маленькую цифру. Я не знаю, как вы это делаете в Чикаго, детектив Хеллер, но в Гонолулу, если человек солгал мне дважды, я ни в чем не обязан верить ему на слово."


Я не мог с этим поспорить.


"Нет, это провинившиеся мальчики. У нас просто не было времени, чтобы подготовить дело." Он вздохнул, натянуто улыбнулся. "Я могу вам еще чем-нибудь помочь?"


"Нет. Нет, ты был щедр со своим временем ".


"Я проинструктировал детектива Апану быть доступным для вас по мере необходимости. Хотя технически мы на стороне обвинения в деле Фортескью, мы испытываем огромное восхищение мистером Дэрроу и определенную симпатию к его клиентам ".


"Спасибо тебе".


Мы снова пожали друг другу руки, и я вернулся к Чангу и Джардин, которые встали при моем приближении. Макинтош был заперт в своем кабинете.


"Меня не удивляет, что инспектор хотел поговорить с вами наедине", - мрачно сказал Джардин.


"О?"


"Есть фракция сил - в основном гавайцы и португальцы ... и я сам португалец - которых подозревали в утечке информации защите на первом судебном процессе. И японско-английской газете Hochi, которая сочувствовала мальчикам Ала Моана ".


"Я понимаю".


Темные глаза под полями фетровой шляпы Джорджа Рафта были печальными. "Просто меня разочаровывает, что инспектор мне не доверяет".


"Он высоко отзывался о вас, инспектор Джардин".


"Приятно слышать. Тебе понадобится любая подмога, Чанг знает, где меня найти ".


Мы снова пожали друг другу руки, и Джардин неторопливо подошел к столу и занялся какими-то бумагами.


Чанг, который направлялся домой к своей жене и восьмерым детям на Панчбоул Хилл, проводил меня вниз по лестнице и вывел на Кинг стрит, где приятный ветерок поцеловал нас в знак приветствия.


"Макинтош кажется хорошим человеком", - сказал я.


"Хороший человек", - согласился Чанг. Он натянул свою панаму поудобнее. "Бедный детектив".


"Почему ты так говоришь?"


"Он арестовал Ала Моана Бойз по наитию, а затем упрямо придерживался этого".


"Он говорит, что Ида солгала ему. Эта Ида ляпнула что-то о том, что не нападала на "белую женщину "."


"Ида солгал, чтобы защитить себя от другого, незначительного нападения, когда он и его друзья подрались с девчонкой-канакой и мужем-хаоле. Ида была в участке, когда он сказал это о том, что не нападал на белую женщину. К тому времени он вполне мог услышать о миссис Мэсси ... радиостанция была переполнена новостями ".


"Я понимаю".


Чанг невесело рассмеялся. "МаКинтош подобен плотнику, который строит соломенный дом на песке: первый сильный ветер приносит несчастье".


"Кто это сказал?" Я спросил.


"Я сделал", - сказал Чанг, приподнял Панаму и пошел своей дорогой.


14


Воскресным вечером перед первым днем судебного разбирательства мы с Изабель забрались в Durant roadster миссис Фортескью с опущенным верхом, короткие волосы Изабель цвета Харлоу развевались, когда мы ехали вдоль утесов Даймонд-Хед, петляли по склонам мимо маяка, подъезжали к краю утеса, останавливались, выходили, пересекали лавовую скалу вдоль дороги, чтобы постоять, держась за руки, наблюдая, как прибой бьется о коралловый риф внизу. Бронзовые рыбаки с голой грудью, в длинных штанах и ботинках (рифы были острые, зазубренные) были в воде с ручными сетями и трехзубыми копья, время от времени вытаскивающие блестящие скользящие уловы, серебристую, красную, синюю рыбу, одни сплошные, другие полосатые, а также угрей и извивающихся кальмаров. Пока мы наблюдали за этим местным ритуальным танцем на фоне аметистового океана и белых бурунов, красное заходящее солнце начало окрашивать волны в розовый цвет, пока солнце не скрылось за горизонтом, и пурпурная ночь опустилась на море огромной тенью, луна превратилась в жалкий осколок, звезды стали более яркими, но темнота пугающей, Изабель крепко сжала мою руку, радуясь, что она не одна, и внезапно внизу вспыхнули оранжевые соцветия света, которые затем начали порхать, как гигантские светлячки. Они ловили рыбу при свете факелов там, внизу, сейчас.


Вернувшись в синий родстер, несколько опьяненные этой прекрасной темной ночью, мы начали спускаться по другой стороне холма, скользя мимо дорогих пляжных домиков и поместий; спускаясь, вы могли видеть богатые бассейны, вырубленные в лаве и коралловой породе над уровнем моря, наполненные, вымытые начисто во время прилива. Заросли кустарника уступили место экзотической листве и кокосовым пальмам на Кахала-роуд, когда мы проезжали мимо более модных пляжных домиков, пока не достигли входа в гольф-клуб Waialae, который находился под контролем Royal Hawaiian и был открыт для гостей отеля.


В это вечернее время поле для гольфа на восемнадцать лунок не представляло интереса; мы припарковались и зашли в здание клуба, утопающее в пальмах и тропическом кустарнике, и нам подали итальянский ужин на просторной веранде на берегу океана. Изабель была одета в пляжный ансамбль в бело-голубой горошек; вы никогда не догадались бы, что блузка была верхней частью ее белого купальника, а маленькая кепка в тон. Под желто-коричневыми льняными брюками на мне были плавки; мое второе приобретение рубашки aloha (так окрестили кричащие шелковые рубашки местные жители) привлекло несколько взглядов даже в этой решительно непринужденной туристической толпе. На этот раз он был темно-синим с белыми и красными цветами. Может быть, я бы запустил тренд.


После ужина мы развалились в шезлонгах на веранде в свете японских фонарей, потягивая фруктовый пунш, который был значительно улучшен благодаря рому из моей фляжки (моим поставщиком был японский коридорный в Royal Hawaiian, которому я дал понять, что местный домашний напиток недостаточно хорош, и будь он проклят, если не придумал Bacardi).


Изабель сказала: "Мы не говорили об этом деле".


И мы этого не сделали, по крайней мере, почти не сделали; моя дьявольская пропаганда, казалось, только разозлила ее. Мы проводили вместе вечера, а затем и ночи, когда она на рассвете спешила обратно в свою комнату через холл, а я встречался с ней несколько часов спустя внизу за завтраком. Она взяла напрокат маленький Ford coupe и каждый день ездила в Перл-Харбор, чтобы провести день с Талией и компанией, у Олдсов и /или на Олтоне.


Но вечера были посвящены ужину, танцам и прогулкам по белому песку, пока покачивались пальмы и бренчали укулеле, прежде чем удалиться в мою комнату, чтобы выкинуть мозги на кровати под дуновением ветерка с балкона. Это был медовый месяц, который я никогда не смог бы себе позволить с женщиной, которая никогда бы не заполучила меня в реальной жизни.


К счастью, это была не настоящая жизнь: это был Вайкики.


"Что вы хотите знать об этом деле?" - Спросила я, зная, что последовавший обмен репликами может стоить мне супружеских прав на этот вечер.


"Как ты думаешь, что все пройдет?"


"Ну ... у C.D. смешанный состав присяжных. Вероятно, это было неизбежно, учитывая состав населения. У него есть своя работа, предназначенная для него ".


"Они не хотели убивать этого зверя".


"Они хотели похитить его. И когда копы включили сирену, миссис Фортескью продолжала ехать. Копам пришлось дважды выстрелить из окна в багги, прежде чем старушка наконец остановилась."


Ее лицо в форме сердечка было изящной маской, милой и пустой, как у фарфоровой куклы. "Знаешь, мы собираемся пойти по той же дороге. За наше купание при луне?"


"Я действительно не думал об этом", - солгал я. Я все время хотел выбраться сюда и посмотреть. План (был ли он разработан миссис Фортескью, Томми или кем-то из мальчиков-моряков, так и не было установлено) состоял в том, чтобы отвезти тело Кахахаваи в залив Ханаума и избавиться от него в чем-то, что красочно и зловеще называется "Дыхало".


"Они были глупы, не так ли, Нейт?"


"Не глупи, Изабель. Чертовски глупый. Высокомерный."


Она повернула свои тонкие черты к океану. "Теперь я вспомнил, почему я перестал спрашивать тебя об этом деле".


"Они убили человека, Изабель. Я пытаюсь помочь им выбраться, но будь я проклят, если знаю почему ".


Она повернулась ко мне, ее глаза улыбались, ее рот, похожий на бантик, послал мне воздушный поцелуй, когда она сказала: "Я знаю почему".


"Ты понимаешь?"


Легкий кивок. "Это потому, что этого хочет мистер Дэрроу".


"Это потому, что мне за это платят".


"Это совсем не то. Я слышал, как вы двое разговаривали. Вы вряд ли что-то получите от этого; только вашу обычную полицейскую зарплату и некоторые расходы ".


Я коснулся ее покрытой пушком руки. "Здесь есть несколько дивидендов".


Это заставило губы Кьюпи сложиться в легкую улыбку. "Ты равняешься на него, не так ли, Нейт? Ты восхищаешься им".


"Он коварный старый ублюдок".


"Может быть, это то, кем ты хочешь быть, когда вырастешь".


Я нахмурился, глядя на нее. "Почему ты вдруг стал таким умным?"


"Откуда ты его знаешь, такого знаменитого человека, как Кларенс Дэрроу?"


"Ты имеешь в виду ничтожество вроде меня?"


"Не будь злым. Отвечай на вопрос ".


Я пожал плечами. "Он и мой отец были друзьями".


"Ваш отец был адвокатом?"


"Черт возьми, нет! Он был старым профсоюзным парнем, который управлял книжным магазином в Вест-Сайде. Они вращались в одних и тех же радикальных кругах. Дэрроу обычно заходил сюда, чтобы купить книги по политике и философии."


Она смотрела на меня, как будто впервые. "Значит, вы знаете мистера Дэрроу с детства?"


"Да. Работал в его офисе курьером, когда учился в колледже ".


"Сколько у тебя в колледже?"


"Начинал в Чикагском университете, были некоторые проблемы, закончил двухлетнюю учебу в колледже младших курсов".


"Ты собирался стать адвокатом?"


"Это никогда не было моей мечтой".


Ее глаза снова улыбнулись. "О чем ты мечтал, Нейт?"


"Кто сказал, что у меня был сон?"


"У тебя много снов. Множество амбиций".


"Я не помню, чтобы рассказывал тебе о них".


"Я могу просто сказать. О чем ты мечтал? О чем ты мечтаешь?"


Я выпалил это: "Чтобы быть детективом".


Она улыбнулась, склонив голову набок. "Ты сделал это".


"Не совсем. Не совсем. Ты почти готов убраться отсюда? Поймал это плавание по проезжей части?"


"Конечно". Она собрала свои вещи, и мы направились к парковке, где она снова начала.


"Ты расследовал то, что случилось с Тало, не так ли?"


"Да".


"Нашли ли вы что-нибудь полезное для миссис Фортескью и Томми в своих поисках?"


"Нет".


Я открыл дверцу со стороны водителя на "Дюранте", закрыл ее, и это был весь разговор на некоторое время. Вскоре мы уже двигались вдоль границы клуба links. Вскоре мы проезжали мимо рощ кокосовых пальм и садов папайи, огородов для грузовиков, птичьих ферм, кемпинга, большой современной молочной фермы. Затем мы петляли через новые кокосовые рощи вдоль подножия холмов, слева от нас вырисовывался черный кратер, справа - утес Коко-Хед, выступающий в море. Знак на развилке дорог обещал нам Дыру, если мы свернем по грунтовой дороге налево; я отважился на это.


Изабель начала возвращаться, стараясь перекричать рев двигателя, шуршание шин по твердой грязи и свист ветра сверху вниз. "Ты же не думаешь, что Тало лжет о том, что с ней случилось".


"Что-то случилось с ней той ночью в сентябре прошлого года. Что-то жестокое. Как она сказала Томми по телефону - что-то ужасное. Я просто не уверен, что ".


"Ты думаешь, эти ужасные цветные мальчики невиновны?"


"Я думаю, они невиновны. Есть разница".


"Что ты имеешь в виду?"


"Возможно, они это сделали; они головорезы и персонажи с сомнительной репутацией. "Невинный" - это моральный термин. "Невиновны" - это юридический термин, и это то, кем они являются: просто недостаточно доказательств, чтобы их осудить ".


"Но именно поэтому Томми и миссис Фортескью должны были попытаться добиться признания!"


Мне не хотелось настаивать на этом. Но за почти две недели попыток я, конечно, не придумал ничего, что дало бы Дэрроу даже самое сомнительное моральное превосходство для его клиентов. Поговорив за последние две недели со всеми основными свидетелями по делу Ала Моана, у меня не накопилось ничего, кроме сомнений относительно Талии, ее истории и ее идентификации Хораса Иды, Джозефа Кахахаваи и остальных.


Молодой, представительный Джордж Гоис, кассир страховой компании "Диллингем" в Гонолулу, в тот вечер повел свою жену на танцы в парк развлечений Вайкики. Примерно через десять минут после полуночи он и его жена перешли улицу на Джон-Эна-роуд и поехали к прилавку "саймин", чтобы перекусить лапшой. Молодая женщина в зеленом платье, опустив голову, прошла мимо.


"Казалось, она была под воздействием алкоголя", - сказал мне Гойас. "Примерно в полутора ярдах от нее мы увидели белого парня, следовавшего прямо за ней. Он продолжал тащиться за ней, может быть, ярдов двадцать пять.... То, как она опустила голову, и то, как он пытался догнать ее, я вроде как подумал, что, может быть, у них была любовная ссора или что-то в этом роде. Затем они скрылись из виду, путь им преградил магазин ".


"Как выглядел парень, который следил за ней?"


"Как я уже сказал, белый. Рост пять футов девять дюймов, возможно, сто шестьдесят пять фунтов, среднего телосложения. Аккуратный внешний вид. По-моему, выглядел как солдат ".


Или моряк?


"Во что он был одет?"


"Белая рубашка. Темные брюки. Может быть, синий, может быть, коричневый, я не уверен ".


Миссис Гоис лучше разбиралась в модных деталях. Она дала точное описание платья, в котором была Талия, вплоть до небольшого банта сзади, и описала ее как "Бормочущую что-то себе под нос, покачивающуюся при ходьбе, я бы даже сказал, спотыкающуюся".


Я познакомился с Элис Арамаки, миниатюрной приятной девушкой лет двадцати, в парикмахерской на Джон-Эна-роуд, напротив парка развлечений. Элис была одной из многих японских парикмахерш Гонолулу; ее отец владел магазином, и она жила наверху. Она видела белую женщину в зеленом платье, проходившую мимо ее магазина в четверть первого ночи.


"Какого цвета волосы были у этой женщины?"


"У нее были темно-русые волосы".


"Кто-нибудь проходил рядом с ней в то время?"


"Шел человек. Он был белым человеком ".


"Как она шла, эта женщина в зеленом платье?"


"Опустила голову. Иду медленно."


"Во что был одет белый человек?"


"Без шляпы. Белая рубашка. Темные брюки."


Группа мужчин из разных слоев общества - местный политик, зеленщик, два партнера в строительной компании - отправились в тот вечер на танцы в парк развлечений. Они направлялись по Джон-Эна-роуд к пляжу примерно в двенадцать пятнадцать, когда один из них, бывший городской надзиратель Джеймс Лоу, заметил "женщину в синем или, возможно, зеленом платье, идущую как пьяная". За ней следовал мужчина, но Лоу не была уверена в расе этого мужчины. Женщина и мужчина, казалось, направлялись к машине, припаркованной у обочины.


Когда Лоу и его друзья проезжали мимо, какие-то девушки на улице окликнули Лоу, и он заговорил с ними из окна, в то время как его друзья увидели что-то, что привлекло их внимание.


Водитель, Эухенио Батунгбакал, сказал: "Я вижу около четырех или пяти мужчин с одной девушкой, двое мужчин держат женщину за руки, а один следует за ними. Они выглядят так, будто силой сажают женщину в свою машину ".


Он имел в виду "в" машине - странное использование слова "на" на острове.


"Она выглядела так, словно была пьяна", продолжил он, "потому что двое мужчин держали ее за руки, и она пыталась вырваться".


"Как выглядела эта девушка? Она была белой?"


"Я не знаю, потому что она не смотрит на меня. Если она смотрит на меня, я говорю вам, ниггер она, белая или португалка ".


"Платье какого цвета было на ней надето?"


"Я не знаю. Но платье длинное."


"Как вечернее платье?"


"Вот так".


Но другие в том же вагоне не воспринимали это как борьбу. Я спросил Чарльза Ченга, зеленщика, не встревожило ли его то, что он увидел.


"Нет, я думал, они были просто группой друзей".


"Ты не был взволнован, когда эти парни затаскивали девушку в свою машину?"


"Нет. Я думал, что она была пьяна, и они помогали ей ".


Никто из них не слышал криков и не видел нанесенного удара.


Тем не менее, это в какой-то степени соответствовало истории Талии - за исключением того, что другой вагон (на этот раз из парней и девчонок) примерно в то же время отправил Горация Иду и его приятелей в другое место. По словам Тацуми Мацумото - его друзья называли его "Тутс" - машина Иды следовала за ним из парка развлечений.


История, в которой один из мальчиков из машины Татса запрыгнул на бампер Иды и некоторое время катался, разговаривал и даже бросил Ахакеуло несколько спичек, была подтверждена другим мальчиком и двумя девочками в машине, и это привело подозреваемых на улицы Беретания и Форт примерно в двенадцать пятнадцать.


Хаски Татс - бывшая звезда футбола в колледже, который был финансово независим, унаследовав состояние своего отца, - вращался на спортивной сцене, водил дружбу со спортсменами и игроками и был дружен с Бенни Ахакеуло. Возможно, он и его друзья помогали прикрывать Бенни.


Но я так не думал. Татс был приветлив, открыт и неподготовлен, рассказывая свою историю, а две девушки были просто взбалмошными молодыми гавайскими девчонками, которым не хватало деталей, которые содержала бы более надуманная история.


"Ты видел своего друга Бенни ранее, в парке Вайкики, Татс? На танцах?"


"Я сделал больше, чем просто увидел его. Мы оба подошли к одной и той же девушке и пригласили ее на танец".


"Кто победил?"


Татс ухмыльнулся. "Она отвергла нас обоих".


Соль земли средних лет Джордж Кларк, офис-менеджер строительной компании Гонолулу и его почтенная жена, весь вечер играли в бридж с Беллинджерами из их района; примерно через полчаса после полуночи все они отправились в одной машине в Вайкики, чтобы перекусить поздно вечером. По пути к гостинице "Кевало Инн" на Ала Моана, сразу за лачугами хувервилльских сквоттеров, фары автомобиля выхватили обезумевшую фигуру женщины в зеленом платье, которая остановила их.


Это была Талия, конечно, которая (однажды убедившись, что это белые люди) попросила подвезти ее домой. Ее волосы были растрепаны, лицо в синяках, губы распухли.


"Она была примерно возраста нашей дочери", - сказал мне Кларк, "и я думаю, мы отчасти сочувствовали девушке. Но у нее было забавное отношение ".


"Как же так?" Я спросил его.


"Она казалась сердитой, не расстроенной, вроде как ... возмущенной. Не слезы. Это было больше похоже на то, как кто-то мог посметь сделать с ней такое ".


"Что, по ее словам, с ней сделали?"


"Она сказала, что банда гавайских хулиганов схватила ее, затащила в свою машину, ограбила и избила, а затем снова выбросила на улицу".


"Она ничего не говорила о сексуальном насилии?"


"Ничего. И она всего лишь хотела, чтобы ее подвезли домой. Она была непреклонна ни в отношении больницы, ни в отношении полиции. Просто верни ее домой. Она сказала, что ее муж позаботится о ней ".


Миссис Кларк сделала интересное дополнение к наблюдениям своего мужа: "Мы все заметили, что ее вечернее платье казалось неповрежденным. Позже мы с Джорджем прочитали о пяти мальчиках ... напавших на нее ... и мы оба удивились, как ее платье могло быть в таком хорошем состоянии ".


На смотровой площадке я припарковал машину недалеко от грунтовой дороги, и, держась за руки, мы с Изабель подошли к краю утеса и, побуждаемые шумом прибоя и свистом воздуха, посмотрели вниз на легендарную Отдушину - скальный выступ, уходящий в море, как палуба корабля, серебристо-серый в слабом лунном свете, с белыми бурунами, накатывающимися на него. Отверстие в передней части скального гребня отсюда казалось маленьким, но оно должно было быть трех или четырех футов в диаметре. Некоторое время ничего не происходило; затем, наконец, несколько волн нахлынули с возрастающей силой, и, подобно китовому источнику, в честь которого он был назван, скалистый фонтан извергал воду, запертую в пещере внизу, и выбрасывал фонтаны пены, потоки брызг высотой в двадцать или тридцать футов.


Изабель крепко держала меня за руку. "О, Нейт, это breathtaking...so прелестно...."


Я ничего не сказал. Мне не приходила в голову эта красота; пришло в голову то, как можно выйти прямо на эту полку и, между гейзерами, сбросить что-нибудь в пещеру внизу. Что-то или кто-то.


Справа от нас была крошечная бухта среди высоких скальных уступов, маленький кусочек пляжа манил нас. Засунув полотенца под мышки, мы отправились на поиски тропинки, нашли ее и, взявшись за руки, со мной впереди, направились вниз по крутому каменистому склону, осторожно ступая в сандалиях, нервно смеясь при каждом неверном шаге.


Наконец мы оказались на бледном песке, между высокими стенами скал, на крошечном частном пляже у подножия бескрайнего океана. Мы расстелили пляжные полотенца, и я разделся до плавок, в то время как она сбросила юбку в горошек и жакет, оставшись в облегающем белом костюме. Какой бы бледной ни была ее плоть, в сиянии приглушенного лунного света она, возможно, была обнаженной, ветер трепал ее по-мальчишески короткие светлые волосы. Единственным звуком был ленивый прибой, накатывающий на берег, и шум ветра в листве над головой.


Она растянулась на полотенце, ее стройное, округлое тело освещал лунный свет. Я сидел на своем полотенце рядом с ней; она упивалась красотой ночи, я упивался ее.


Наконец она заметила, что я смотрю на нее, и затем остановила свой взгляд на мне. Она приподнялась на локте; под этим углом ее декольте было восхитительным.


"Не возражаешь, если я выведаю еще немного?" - невинно спросила она.


"Ты можешь попробовать".


"Я могу понять ваше восхищение мистером Дэрроу. Я понимаю семейные узы. Но это нечто большее ".


"Я тебя не понимаю".


"Он взял тебя под свое крыло. Почему?"


"Я дешевый помощник".


Она отрицательно покачала головой, и светлые волосы заблестели. "Нет. Посмотрите на мистера Лейзера. Он лучший адвокат с Уолл-стрит, и у меня такое чувство, что он тоже работает за гроши ".


"К чему ты клонишь?"


"Кларенс Дэрроу может уговорить практически любого помочь ему. Это как если бы президент попросил вас о помощи, или Рональд Колман пригласил вас на танец ".


"Я бы не хотела танцевать с Рональдом Колманом, спасибо".


"Почему ты, Нейт?"


Я посмотрел на океан; на маленьком пляже тут и там были небольшие скальные образования, о которые лениво плескался легкий прибой.


"Пойдем поплаваем", - сказал я.


Она нежно коснулась моей руки. "Почему ты?"


"Почему тебя это волнует?"


"Я забочусь о тебе. Мы спим вместе, не так ли?"


"Насколько это эксклюзивный список?"


Она усмехнулась, наморщив подбородок. "Ты не выйдешь из этого, сводя меня с ума. Как говорят гангстеры в фильмах - выкладывай ".


Она выглядела так мило, ее глаза приобрели странно фиолетовый оттенок в полумраке, что я почувствовал внезапный прилив искренней привязанности к девушке, захлестнувший меня волной эмоций.


"Это из-за моего отца".


"Твой отец".


"Он и Дэрроу были друзьями".


"Ты это уже говорил".


"Мой отец не хотел, чтобы я был полицейским. Дэрроу тоже ".


"Почему нет?"


"Дэрроу - старый радикал, как и мой отец. Он ненавидит полицию ".


"Твой отец?"


"Дэрроу".


Она нахмурилась, пытаясь разобраться во всем. "Твой отец не ненавидит полицию?"


"Черт возьми, он ненавидел их больше, чем Дэрроу".


"Твой отец мертв, Нейт?"


Я кивнул. "Год, уже полтора года".


"Мне жаль".


"Тебе не за что извиняться".


"Итак, мистер Дэрроу хочет, чтобы вы уволились из полиции и работали на него. Как его следователь."


"Что-то в этом роде".


Она задумчиво прищурилась. "Так что все в порядке, будучи detective...as пока ты не полицейский ."


"Вот и все".


"Я этого не понимаю. В чем разница?"


"Копы олицетворяют много плохого для таких людей, как Дэрроу и мой отец. Правительство, злоупотребляющее гражданами. Взяточничество, коррупция..."


"Неужели здесь нет ни одного честного копа?"


"Не в Чикаго. В любом случае ... не Нейт Хеллер ".


"Что ты сделал, Нейт?"


"Я убил своего отца".


Ее глаза расширились от тревоги. "Что?"


"Ты помнишь тот пистолет, о котором ты спрашивал меня прошлой ночью? Этот автоматический пистолет на комоде?"


"Да...."


"Это то, что я использовал".


"Ты пугаешь меня, Нейт...."


Я сглотнул. "Мне жаль. Послушай, я сделал кое-что, что разочаровало моего отца. Я солгал в суде и взял деньги, чтобы получить повышение, затем я использовал деньги, пытаясь помочь ему ... у его магазина были проблемы. Черт."


Ее губы дрожали, глаза расширились не от тревоги, а от смятения. "Он покончил с собой".


Я ничего не сказал.


"С... с твоим пистолетом?"


Я кивнул.


"И ты ... и это пистолет, который ты носишь? Ты все еще носишь?"


Я снова кивнул.


"Но, почему...?"


Я пожал плечами. "Я полагаю, что это самое близкое к совести, что у меня когда-либо будет".


Она погладила меня по щеке; она выглядела так, будто собиралась заплакать. "О, Нейт.... Не поступай так с собой...."


"Все в порядке. Это помогает напомнить мне не делать определенных вещей. Никто не должен легко носить оружие. Мой просто немного тяжелее, чем у большинства людей ".


Она вцепилась в меня, держала в своих объятиях, как ребенка, она утешала; но я был в порядке. Я не плакал или что-то в этом роде. Я чувствовал себя хорошо. Нейт Хеллер не плакал перед женщинами. наедине, глубокой бессонной ночью, проснувшись от слишком реального сна о том, как я снова нахожу своего отца склонившимся над столом, что ж, это мое чертово дело, не так ли?


Взяв меня за руку, она повела меня по песку в прибой, и мы позволили успокаивающе теплой воде омыть наши лодыжки, затем подняли ее до талии, и она нырнула и начала выплывать. Я нырнул за ней, рассекая воду так же удобно, как в хорошо нагретой ванне.


Она плавала вольным стилем с грацией балерины; богатые дети много тренируются в плавании. Но так же поступают и бедняки, по крайней мере, те, у кого есть доступ к озеру Мичиган, и я прокладывал свой путь рядом с ней, догоняя, и примерно в тридцати футах мы остановились, вместе ступая по воде, улыбаясь, смеясь, целуясь. Нас мягко накрыло приливом, и я как раз собирался сказать, что нам лучше плыть обратно, когда что-то, казалось, дернуло нас за ноги.


Я рванулся к Изабель, обхватив ее за талию, когда откатное течение засосало нас под воду, очень глубоко, в воронку холодной воды высотой четырнадцать футов или больше, швыряя нас, как тряпичных кукол, но я держался за нее, я не собирался ее бросать, и прилив швырял нас в наших отчаянных объятиях, пока, наконец, через семь или восемь секунд, которые казались вечностью, волна, с грохотом поднявшаяся со дна океана, не вынесла нас на берег, и я вытащил ее на пляж, на сухой песок, прежде чем эта волна смогла отступите и утащите нас обратно в море, и снова вниз, в подводное течение.


Мы свернулись калачиком на одном полотенце, стуча зубами, обнимая друг друга, дыша быстро и глубоко; мы оставались так, казалось, долгое время, наблюдая, как невероятно красивая волна разбивается о берег, напоминая нам, как близко мы только что были к смерти.


Затем ее рот был на моем, и она срывала с себя купальник так же отчаянно, как мы боролись с приливом, и я был без костюма, сверху и внутри нее, ее скользкий бархат смешивался со скрежещущим песком, я входил в нее, ее колени приподнялись, принимая меня с тихими стонами, которые переросли в крики, эхом отражающиеся от горных хребтов вокруг нас, кончики моих ладоней вбивали клинья в песок, когда я наблюдал за ее закрытыми глазами и открытым ртом, и дрожащими шарами ее вздымающихся грудей, когда эти пухлые ореолы напрягались и сморщившись от пульсирующей в венах страсти, а потом мы были оба издают крики, отражающиеся от похожих на каньон стен, заглушающие рев прибоя, прежде чем рухнуть в объятия друг друга и обменяться крошечными поцелуями, бормоча клятвы в вечной любви, о которых через несколько мгновений мы оба пожалеем.


Она была первой, кто пожалел. Она побежала обратно, туда, где вода доходила ей до колен, и она присела там, чтобы вымыться, ее страх перед приливом пересилил другой страх. Когда она прибежала обратно и надела свой костюм, она села на полотенце и обхватила себя руками, пытаясь раствориться в себе.


"Мне холодно", - сказала она. "Мы должны идти".


Мы оба быстро оделись, и на этот раз она повела нас вверх по каменистой тропинке к тому месту, где была припаркована наша машина возле смотровой площадки Blowhole.


Когда мы ехали обратно, она долгое время ничего не говорила. Она смотрела в ночь с выражением, которое было не совсем угрюмым, скорее ... испуганным.


"Что случилось, детка?"


Ее улыбка была вымученной, а взгляд, брошенный на меня, был настолько мимолетным, что вряд ли соответствовал действительности. "Ничего".


"Что это?"


"Это просто...ничто".


"Что, Изабель?"


"Это первый раз ... когда ты чем-то не воспользовался".


"Мы все были втянуты в это, детка. Мы, черт возьми, чуть не погибли там. Мы были взвинчены. Кто может винить нас?"


"Я никого не обвиняю", - сказала она с упреком.


"Это больше не повторится. Я куплю бушель шейхов ".


"Что, если я забеременею?"


"Люди годами пытаются и не заводят детей. Не беспокойся об этом ".


"Все, что для этого нужно, - это один раз".


Мы снова скользили мимо шикарных пляжных домов; Я притормозил в начале подъездной дорожки. Я оставил мотор включенным, когда протянул руку и коснулся ее руки.


"Привет. Ничего не случится".


Она отвела взгляд. Убрал ее руку.


"Ты думаешь, я не сделал бы из тебя честную женщину, если бы до этого дошло?"


Она повернулась и пристально посмотрела на меня. "Я не могу выйти за тебя замуж. "


И тут меня осенило.


"Ох. О да. Моя фамилия Хеллер. Хорошая христианская девушка вроде тебя не может выходить замуж за евреев. Просто трахаю их ".


Она начала плакать. "Как ты можешь быть таким жестоким?"


"Не волнуйся", - сказал я, заводя машину на передачу. "Ты всегда можешь сказать им, что я тебя изнасиловал".


И я сделал то, что должен был сделать раньше: вышел.


15


Я был единственным, кому это показалось странным? Что место преступления, или, по крайней мере, место, где преступление началось, было также местом судебного разбирательства?


Каждое утро судебного разбирательства здание суда в причудливом неоклассическом стиле, возле которого Джо Кахахаваи получил свою поддельную повестку, охранялось фалангой смуглых полицейских в синей саржевой форме, совершенно не подходящей для изнуряющей жары. Само здание в стиле барокко было огорожено веревками и распилено, что помогло полицейским сдерживать толпу, состоящую примерно на две трети из канаков и на одну треть из хаоле; то ли из-за жары, то ли из-за копов, потенциально взрывоопасная расовая смесь так и не вспыхнула. Это были зеваки, привлеченные не спорами или политикой, а добрыми старомодными убийствами из таблоидов.


Для широкой публики внутри было доступно только семьдесят пять мест, и на этих драгоценных скамьях цветные слуги элиты камайна ночевали возле здания суда, чтобы освободить место для своих боссов, в то время как жены моряков (привыкшие рано вставать) появлялись ранним утром с раскладными стульями, бутербродами и термосами с кофе. Третьи - безработные канаки, а таких было немало, - планировали продать свои места по текущей цене в двадцать пять долларов за штуку.


Каждое утро вой сирен распугивал птиц в баньянах и будоражил любопытную толпу, когда караван мотоциклетной полиции, возглавлявший и сопровождавший две машины (по два обвиняемых на машину, под охраной военно-морского флота), отправлялся из Перл-Харбора. Два моряка ехали вместе - Джонс и Лорд, невысокие, крепкие, неудобные в костюмах и галстуках, крепкие маленькие дети, играющие в переодевания, - сигареты торчали из нервно улыбающихся губ, когда они вышли из военно-морской машины под ожидающую охрану полицейских в форме, которые сопроводили их в здание суда. Томми, щеголеватый в своем костюме и галстуке, составлял небольшой, печального вида эскорт для своей патрицианской тещи (в череде темных, со вкусом подобранных платьев и тюрбанах в тон там), которая казалась одновременно отчужденной и усталой. Подобно золотому призраку Джо Кахахаваи, статуя короля Камехамехи восприняла все это без удивления.


Каждый день всех, кто заходил внутрь - от обвиняемого до зрителя, от репортера до самого Кларенса Дэрроу (и судьи тоже), - полицейские обыскивали на предмет оружия. Затем они прошли мимо соседнего зала суда, который был превращен в шумный пресс-центр - столы, телефоны, пишущие машинки, телеграфные линии, вмещающие дюжину или более репортеров из самого Лондона, - прежде чем войти в небольшой зал суда с темными оштукатуренными стенами и еще более темной деревянной отделкой, лениво вращающимися потолочными вентиляторами и открытыми окнами, выходящими на шепчущие пальмы и зеленые холмы Пуншбоула на фоне голубого неба, пропускающие потоки солнца, шум уличного движения и жужжание комаров.


На каждом сеансе белые женщины - причем, состоятельные белые женщины - занимали большинство мест в зале; в конце концов, это было светское мероприятие сезона. Заметно отсутствовали в этой группе Талия и Изабель, но они были хорошо представлены по духу. Коллективный стон скорбного сочувствия раздавался от девушек с галерки каждое утро, когда обвиняемые толпой шли по проходу к своим местам за столом адвокатов. При особо драматичных (или мелодраматических) показаниях они (в соответствии с тем, что казалось необходимым) вместе проливали слезы, они вздыхали как один, они ахали в унисон. Им удалось сделать это, ни разу не вызвав гнева судьи Дэвиса, очкарика из Новой Англии среднего роста и огромного терпения.


С другой стороны, они часто получали пристальные взгляды и даже случайный выговор от серьезного прокурора Джона К. Келли, мужчины с квадратными плечами, румяным лицом, лысым, если не считать монашеской челки рыжеватых волос.


Келли не дожил до сорока, но если столкновение со старшим государственным деятелем из числа адвокатов защиты и напугало его, он этого не показал. Не казался он обескураженным и ежедневным присутствием контингента ВМС, возглавляемого самим адмиралом Стирлингом Йейтсом, не менее импозантным в гражданской одежде.


Уверенный, почти дерзкий, в тропическом белом костюме, Келли устремил свои пронзительные голубые глаза на мужчин смешанной расовой принадлежности в ложе присяжных: шестерых белых (включая датчанина и немца), португальца, двух китайцев и троих гавайцев по происхождению.


"Джентльмены", - сказал он с легким акцентом, придающим его словам убедительности, - "эти подсудимые обвиняются в преступлении, состоящем в убийстве второй степени".


Единственным жестом Келли в сторону стола защиты было покачивание головой, но двадцать четыре глаза присяжных обратились к четырем подсудимым, которые стояли спиной к ограждению, за которым находились столы репортеров. Лорд и Джонс сидели слева, рядом с Томми, а рядом с ним миссис Фортескью. Все четверо сидели неподвижно, ни разу не оглядев зал суда, глядя прямо перед собой, осанка миссис Фортескью была такой же невыразительно военной, как у ее зятя-лейтенанта и двух их сообщников-моряков.


Келли продолжил с обвинительным заключением: "Большое жюри Первого судебного заседания территории Гавайи утверждает, что Грейс Фортескью, Томас Х. Мэсси, Эдвард Дж. Лорд и Альберт О. Джонс, в городе и округе Гонолулу, восьмого января 1932 года, применили силу оружия, а именно пистолет, заряженный порохом и пулей ..."


Рядом с миссис Фортескью сидел Дэрроу с растрепанными волосами, его мясистое, но угловатое тело было развешано на деревянном стуле так же небрежно, как и его небрежно завязанный галстук. Цепочка от часов перекинута через жилет темного костюма, который казался на размер больше для тела, обтянутого кожей, которая сама по себе выглядела на размер больше. Лейзер, во всех отношениях хорошо одетый адвокат с Уолл-стрит, был рядом с Дэрроу, а я был рядом с Лейзером.


"... совершил незаконно, преступно и с заранее обдуманным злым умыслом, без полномочий, без оправдания или смягчения ..."


Келли повернулся и, еще раз покачав своим черепом, похожим на кокосовый орех, указал - на ограждение в конце скамьи присяжных - на смуглого, крепкого, бесстрастного парня с помятым лицом в белой рубашке и темных брюках и стройную, такую же смуглую женщину в длинном белом платье "Мама Хаббард", плачущих в носовой платок: родители Джозефа Кахахаваи.


"... убил Джозефа Кахахаваи-младшего, человеческое существо...."


Драчливый прокурор изложил свое дело менее чем за час, от Томми, арендовавшего синий "бьюик", до миссис Фортескью, изготовившей суррогатную повестку, от похищения Джо Кахахаваи перед этим самым зданием до злополучной попытки похитителей избавиться от тела, которая привела к погоне на высокой скорости, в ходе которой копы были вынуждены стрелять в них, чтобы остановить.


Он приберег лучшее напоследок: само убийство. Он собрал в кучу яркие тревожные детали - окровавленная одежда, окровавленные половицы, пистолет, спрятанный за диванными подушками, запасные патроны, веревка с характерной фиолетовой нитью, обозначающей это имущество военно-морских сил, ванна, где стирали окровавленную одежду, жертва, которой позволили истечь кровью до смерти.


"Мы покажем вам, " сказал Келли, - что в палате не было никакой борьбы, которая могла бы позволить этим обвиняемым заявить о самообороне. Кахахаваи был сильным спортсменом, способным устроить хорошую драку, но в этом доме нет никаких свидетельств какой-либо такой драки ".


На протяжении всего этого миссис Фортескью тупо смотрела вперед, в то время как Томми, казалось, что-то жевал - жвачку, как я сначала подумала; его губу, как я позже поняла. Двое моряков казались почти заскучавшими; если серьезность всего этого и поразила их, то виду не подали.


Келли облокотился на поручень ложи присяжных. "Когда Джозеф Кахахаваи, добросовестно подчиняясь своему надзирателю по надзору за условно осужденными, стоял в тени статуи короля Камехамехи под протянутой рукой великого гавайца, который принес закон и порядок на этот остров, перст судьбы указал на этого юного потомка народа Камехамехи".


Внезапно Келли повернулась к миссис Фортескью, которая, казалось, слегка испугалась, выпрямляясь.


"На этот палец указала Грейс Фортескью", - сказал Келли, и он указал на нее указательным пальцем, как будто он был в расстрельной команде, целящейся из винтовки. "Говоря современным языком, она была человеком с пальцем, который поставил Кахахаваи "на место"!"


Когда Келли сел, Дэрроу не встал. Он продолжал обмякать в своем кресле, просто произнеся: "Защита оставляет за собой вступительное слово, ваша честь".


За три методичных, но стремительных дня неряшливый Келли построил свое дело, кирпичик за кирпичиком: кузен Кахахаваи Эдвард Улии, столь же легковесный, сколь и могущественный Джо, рассказал о похищении; Диксон, офицер службы пробации, рассказал о том, как рассказал миссис Фортескью об обязанности Кахахаваи отчитываться перед ним каждый день; детектив Джордж Харботтл, молодой, крепко сбитый красавец, который выглядел как голливудское представление о полицейском, рассказал о погоне за машиной и поимке, а также о трупе, завернутом в окровавленную белую простыню на заднем сиденье.


"Детектив", - сказал Келли, - "не могли бы вы сойти со свидетельского места и назвать лиц, которых вы арестовали?"


Мускулистый Дик спустился вниз и тронул Джонса, затем Лорда, затем Томми за плечо; но когда он подошел к миссис Фортескью, она царственно поднялась и уставилась прямо на него, задрав подбородок.


Харботтл не прикасался к ней; он просто отступил, указывая большим пальцем, бормоча: "Эта леди была за рулем".


Когда миссис Фортескью заняла свое место, Харботтл откинулся на спинку стула, и Келли спросил: "Похоже, лейтенант Мэсси был в шоке, детектив?"


Дэрроу, что-то рисуя в блокноте и, по-видимому, не обращая на это особого внимания, сказал: "Требует заключения, ваша честь".


Келли повернулся к судье с явно умиротворяющей улыбкой. "Ваша честь, как офицер полиции, детектив Харботтл был вызван на место многих преступлений, многих несчастных случаев. Его мнение относительно душевного состояния-"


Дэрроу поднял глаза и повысил голос. "Детектива вызывали не как эксперта по человеческому поведению, ваша честь".


Судья Дэвис с непроницаемым, как у Сфинкса, выражением лица сказал: "Поддерживаю".


"Детектив Харботтл", - сказал Келли, облокотившись на свидетельское кресло, " "Лейтенант Мэсси разговаривал с вами после того, как вы арестовали его и других на обочине дороги?"


"Окольным путем, да, сэр".


"Что вы имеете в виду, "окольным путем", детектив?"


"Ну, патрульный Бонд подошел ко мне и сказал: "Хорошая работа, парень", ну, знаешь, поздравляя меня с арестом. Но лейтенант Мэсси, который сидел на заднем сиденье патрульной машины с радиосвязью, подумал, что комментарий предназначался ему ...


С усталым терпением Дэрроу выкрикнул: "Свидетель не знает, о чем думал лейтенант Мэсси, ваша честь".


"Комментарий о том, о чем думал лейтенант Мэсси, будет вычеркнут", - сообщил судья судебной стенографистке.


Келли сказал: "Что сказал лейтенант Мэсси?"


Харботтл пожал плечами. "Он сказал: "Спасибо", - и поднял руки вот так..." Харботтл поднял свои сцепленные руки и потряс ими в победном жесте в конце игры, обычном для боксеров и других спортсменов.


Келли злобно улыбнулся присяжным. "Спасибо вам, детектив. Это будет все. Твой свидетель".


Дэрроу не встал, когда улыбнулся детективу. "Когда мой коллега мистер Хеллер разговаривал с вами в прошлый четверг, не вы ли описали поведение лейтенанта Мэсси следующим образом: "Очень строгий, сидит прямо, просто смотрит прямо перед собой, никогда не произносит ни слова". Ты помнишь это?"


"Да", - признал Харботтл.


"Что делала миссис Фортескью в это время?"


"Сижу на камне у дороги".


"Каким было ее поведение?"


Келли встал и выгнул бровь. "Я надеюсь, адвокат не просит у этого свидетеля экспертных показаний о человеческом поведении".


Улыбка Дэрроу была отеческой. "Я перефразирую - она была разговорчивой? Была ли она улыбчивой, болтливой и веселой?"


"Она смотрела прямо перед собой", - сказал Харботтл. "В каком-то оцепенении. Тихая, как скала, на которой она сидела".


Дэрроу глубокомысленно кивнул. "Больше вопросов нет".


За исключением таких случайных стычек, Дэрроу продолжал уделять мало внимания Келли и его делу; в основном он отказывался от перекрестного допроса свидетелей Келли, позволяя Досугу время от времени задавать несколько вопросов. Дэрроу никогда не отрицал преступления; перекрестный допрос только продлил бы такой обвинительный спектакль, как размахивание перед присяжными окровавленной одеждой, найденной в мокром свертке во взятом напрокат "Бьюике".


Однако последнее зрелище в сочетании с показаниями одного из патрульных, который их обнаружил, вызвало слезы у миссис Кахахаваи, заставив Дэрроу вскочить на ноги.


"При всем должном уважении к этой прекрасной леди, " сказал Дэрроу, - я должен потребовать, чтобы ее удалили из зала суда на том основании, что ее эмоции могут повлиять на присяжных".


Судья покачал головой, нет. "Она имеет право присутствовать, мистер Дэрроу".


Парад свидетелей Келли продолжался: служащий гаража, который взял напрокат "Бьюик" Томми; продавец скобяной лавки, который продал револьвер миссис Фортескью и автоматический пистолет Джонсу; сосед, который слышал "взрыв", доносившийся из дома миссис Фортескью в 9:00 утра 8 января; детектив Биллс, по экспертному заключению которого, веревка, обмотанная вокруг тела убитого, была доставлена с базы подводных лодок; Окружной коронер доктор Фаус, который установил, что путь пули через сердце Кахахаваи был диагональным, под углом, указывающим на жертву делал выпад в защитном направлении вперед когда его застрелили; инспектор Макинтош, который сообщил, что Джонс "вел себя пьяно" при задержании в бунгало Фортескью, но "казался вполне трезвым" при допросе в участке; другие копы, которые, обыскивая бунгало, нашли сумочку миссис Фортескью с засунутой внутрь фотографией Кахахаваи, автоматический пистолет Томми под подушкой дивана, кепку Кахахаваи, две жемчужные пуговицы в ванной от трусов Кахахаваи и запасную коробку патронов 32-го калибра, завернутую в поддельную повестку (этими Джонс хранил набитые у него под рубашкой!).


Поддельная повестка, конечно, сделана для эффективного прочтения Келли в зале суда.


"Жизнь - таинственная и захватывающая штука", - сказал прокурор, зачитывая сам документ, - "и все может стать захватывающим, если ты знаешь, как этого добиваться и что делать с возможностью, когда она появляется".


Многие люди считали Дэрроу великим шоуменом, но я должен признать, что прокурор Джон К. Келли мог бы научить Барнума и Бейли паре трюков: он продемонстрировал огромную полноцветную анатомическую карту мужского торса с траекторией пули, выделенной красным; он продемонстрировал глянцевые фотографии пятен крови в бунгало; он раздал присяжным окровавленные полотенца, окровавленную одежду, чтобы они лично разобрались; и окровавленную простыню; и веревку, и сверкающий набор пуль и гильз.


Во время всего этого Дэрроу развалился на стуле, рисовал и поигрывал карандашом, время от времени возражая, почти никогда не подвергая перекрестному допросу. Миссис Фортескью оставалась отчужденной, бесстрастной, но Томми начал грызть ногти.


Последний свидетель Келли был неизбежен: Эстер Кахахаваи, мать Джо, возвращалась, чтобы преследовать Дэрроу за его возражения против ее присутствия.


Когда темноволосая, худая, хрупкая седовласая женщина в фильме "Мать Хаббард" подошла к трибуне, Дэрроу встал и мягко поднял руки, преграждая путь, поворачиваясь к судье.


"Мы признаем все, что хочет сказать этот свидетель", - серьезно сказал он. "Мы оговорим, что она является матерью Джозефа Кахахаваи, что она видела его в то утро, когда он уходил - что угодно...."


Келли был на ногах. "В этом зале суда находятся две матери, ваша честь. Одна является обвиняемой, но у другой нет защиты - ее сын мертв. Мы считаем, что обеим этим женщинам следует разрешить давать показания ".


"Замкнутый", - мягко сказал Дэрроу; он сочувственно улыбнулся миссис Кахахаваи и убрался с ее пути, заняв свое место.


Ее голос был низким, его было трудно расслышать, но никто в зале суда не пропустил ни слова. Она почти непрерывно плакала в свой носовой платок во время дачи показаний; многие зрители - даже белые богатые женщины, которые сочувствовали подсудимым, - плакали вместе с ней.


"Да, это была его рубашка", - сказала она, когда Келли мрачно показал ей окровавленную одежду. "И эти, его носки. И его комбинезоны ... Да. ДА. Я только что постирала их и пришила пуговицы ".


"Был ли Джо в добром здравии в то утро, когда он ушел от вас?"


"Да".


"Когда ты увидел его снова?"


"Суббота. At...at у гробовщика."


"Это было тело вашего сына Джозефа?"


"Да".


"Спасибо вам, миссис Кахахаваи. Больше вопросов нет ".


Голос Дэрроу был едва слышен: "Вопросов нет, ваша честь".


Рыдания эхом отдавались в зале суда, когда Келли, почти учтиво, уводил ее с трибуны.


Дэрроу наклонился ко мне, его жесткие локоны небрежно рассыпались, и прошептал: "Я думаю, мы этого ожидали. Сочувствие не может быть полностью на одной стороне ".


В тот момент он показался мне очень старым; усталым и постаревшим.


Келли выглядела свежей, как маргаритка. Он гарцевал к столу обвинения, говоря на ходу: "Обвинение прекращает, ваша честь".


Суд удалился на ланч, и, как обычно, Дэрроу, Лейзер, его клиенты и я отправились в "Александр Янг". Генеральный прокурор в сопровождении Руби отказался от обеда, чтобы вздремнуть в своем номере, в то время как остальные из нас поднялись на лифте в ресторан "roof garden". Никто не ожидал, что наши клиенты попытаются сбежать, и мы устроили так, что великий старик из департамента, Чанг Апана, удостоился чести быть номинальным полицейским охранником.


Из-за присутствия Чанга разговор был поверхностным, и ничего, относящегося к делу, не обсуждалось. Жена Лейзера присоединилась к нам, как обычно, и пара поговорила между собой. Ни Томми, ни миссис Фортескью почти ничего не говорили, окончательно придя к мрачному пониманию серьезности своего положения.


Но Джонс и Лорд, курящие, смеющиеся, были веселой парой идиотов. Кудрявый Лорд был немногословен, но квадратноголовый Джонс был дерзким, болтливым сукиным сыном.


"Ты видишь фигуру той девушки-репортера из Нью-Йорка?" он спросил меня.


"Это привлекло мое внимание", - призналась я, откусывая от сэндвича с беконом, салатом-латуком и помидорами.


"Я думаю, я ей нравлюсь". Он нетерпеливо нарезал свой крошечный стейк. "Она всегда хочет поговорить со мной".


"Ты не думаешь, что быть обвиняемым в процессе об убийстве может иметь к этому какое-то отношение?"


"У нее есть четверо из нас на выбор, не так ли? И это на меня она бросает свои взгляды, не так ли?"


"Хорошее замечание".


"Ты видел ту маленькую китайскую девочку у стены, слева? Она куколка. И в зале суда есть несколько симпатичных американских девушек, можете мне поверить ".


Этот ублюдок был еще большим развратником, чем я.


Я посмотрела на него с легкой улыбкой. "Ты не против небольшого совета, Дикон?"


"Вовсе нет, Нейт".


"Я видел, как ты пялился на тех девчонок. Улыбаясь им. Я не думаю, что улыбки так уж уместны в ситуации, подобной той, в которой ты находишься ".


Он пожал плечами, накалывая ломтик картофеля О'Брайен. "Я не вижу в этом вреда. Разве я не хочу, чтобы люди знали, что я хороший парень?"


Чанг Апана, сидевший рядом со мной и ковырявшийся в маленькой миске с чау-чау, тихо сказал, чтобы слышал только я: "Владелец лица не всегда может видеть нос".


После перерыва Дэрроу повел наш контингент по проходу, суд возобновился, и самый известный судебный адвокат Америки в мятом, мешковатом двубортном белом льняном пиджаке поднялся и обратился к судье.


"Я отказываюсь от своего вступительного слова, ваша честь", - сказал Дэрроу, хрипотца подчеркивала обманчивую небрежность его произношения.


По галерее прокатилась волна разочарования из-за того, что им отказали в первом расширенном просмотре ораторского искусства в зале суда Дарроу.


"... И вызовите моего первого свидетеля, лейтенанта Томаса Мэсси".


Разочарование сменилось приливом возбуждения, когда Томми вскочил на ноги в стиле джека из табакерки и быстро зашагал к трибуне, где он почти прокричал свою клятву говорить правду.


На Томми был темно-синий костюм со светло-коричневым галстуком - ансамбль, по мнению Дэрроу, отдаленно напоминающий военно-морской, слегка военный. Резкие черты его мальчишеского лица застыли в напряженном выражении, которое находилось где-то между хмурым видом и надутыми губами.


В манере, которая, возможно, была предназначена для того, чтобы расслабить явно напряженного Томми и усыпить бдительность присяжных, Дэрроу начал неспешное путешествие по ранним годам жизни Томми - родился в Винчестере, штат Кентукки; военная школа; Военно-морская академия; женитьба в день выпуска на шестнадцатилетней Талии Фортескью. Проходил службу на флоте - на американском корабле Лексингтон, база подводных лодок в Нью-Лондоне, штат Коннектикут, два года дальнейшей службы на подводных лодках в Перл-Харборе.


Затем, тем же успокаивающим, небрежным тоном, Дэрроу сказал: "Ты помнишь, как ходил на танцы в сентябре прошлого года?"


"Как я мог забыть это?" Сказал Томми.


Келли уже был на ногах.


"Где была та вечеринка?" Спросил Дэрроу.


"Гостиница Ала Вай", - сказал Томми. "Моей жене не хотелось идти, но я убедил ее".


Келли теперь стоял перед судейской коллегией. "Ваша честь, я не намерен прерывать вас постоянными возражениями, " сказал он тихо, серьезно, " но я чувствую себя вправе знать, насколько уместны эти показания".


Дэрроу тоже переместился на скамью подсудимых, и Келли повернулся к старику и прямо спросил: "Это ваше намерение заняться делом Ала Моана?"


"Я действительно так намереваюсь".


"Тогда, ваша честь, обвинение должно быть проинформировано в это время, если один из обвиняемых заявит о невменяемости - в этом случае мы не будем оспаривать эти показания".


"Мы действительно намерены, " сказал Дэрроу, " поднять вопрос о безумии в отношении того, кто стрелял из пистолета".


Келли нахмурился и проглотил слова: "Следует ли от имени лейтенанта Мэсси подавать заявление о невменяемости?"


Дэрроу улыбнулся. "Я не думаю, что сейчас необходимо выделять какого-то конкретного человека".


Келли качал головой, нет. "Если обвинение не будет проинформировано о том, что заявление о невменяемости должно быть сделано от имени лейтенанта Мэсси, я буду возражать против любых дальнейших показаний этого свидетеля в этом направлении".


Дэрроу сделал жест двумя раскрытыми ладонями, как будто он держал сборник гимнов. "Ваша честь, мистер Келли в своих вступительных заявлениях назвал всех подсудимых одинаково виновными. Теперь он хочет, чтобы я разделил их для его удобства ".


Судья, обдумывая это, перевел взгляд сначала с одного адвоката на другого, как человек, наблюдающий за теннисным матчем.


"Общеизвестно, ваша честь, " сказал Келли, " что защита пригласила известных психиатров с материка". Прокурор указал сначала на Томми, затем на трех других обвиняемых. "Обвинение имеет право знать, кого из этих четверых мистер Дэрроу признает невменяемым".


"Я с радостью расскажу вам", - сказал Дэрроу.


Келли пристально посмотрела на него. "Тогда кто из них?"


Дэрроу просиял. "Тот, кто стрелял из пистолета".


Лицо Келли покраснело. "Обвинение имеет право знать человека, в отношении которого должно быть сделано это заявление о невменяемости, чтобы наши психиатры могли также обследовать этого человека".


"Эти ваши психиатры, - сказал Дэрроу, - конечно, выступят в качестве свидетелей опровержения".


"Конечно", - сказал Келли.


"Сейчас я чужак здесь, на вашей прекрасной земле, мистер Келли, но, если мое элементарное понимание процедуры на Гавайях верно, я не обязан подвергать своих клиентов допросу свидетелей, дающих опровержение".


"Ваша честь, это возмутительно. Я возражаю против такой линии допроса по соображениям значимости ".


"Теперь," сказал Дэрроу, как будто слова Келли были безобидными комарами, порхающими вокруг, "если обвинение желает усадить своих экспертов-психиатров в качестве зрителей на галерее, я, конечно, не буду возражать".


Зачем ему это? За любым мнением, которое они могли бы высказать на свидетельской трибуне, последовал бы очевидный и сокрушительный вопрос защиты: "Доктор, вы осматривали обвиняемого?"


Рядом со мной улыбался Досуг. Это было делом его рук, но доставка Дэрроу была бесценной.


"Ваше возражение отклоняется, мистер Келли", - сказал судья Дэвис. "Вы можете продолжить допрос в этом направлении, мистер Дэрроу".


И он сделал. Осторожно прощупывая почву, Дэрроу забрал у Томми свой рассказ о вечеринке в гостинице "Ала Вай Инн" и своих поисках жены, когда вечеринка подошла к концу; как он наконец дозвонился Талии по телефону и услышал ее крик: "Немедленно возвращайся домой! Случилось нечто ужасное!" И в мучительных подробностях Томми рассказал об описании Талией ему травм и унижений, которые она перенесла.


"Она сказала, что Кахахаваи бил ее больше, чем кто-либо другой", - сказал Томми. "Она сказала, что когда Кахахаваи напал на нее, она молила о пощаде, и его ответом было ударить ее в челюсть".


За столом защиты стоическая, благородная маска миссис Фортескью начала дрожать; слезы катились по ее раскрасневшимся щекам, оставленные без внимания, когда ее зять описывал страдания ее дочери.


"Она повторяла снова и снова, - говорил Томми, - почему те люди просто не убили ее? Она хотела, чтобы они убили ее."


Многие женщины на галерее теперь плакали; всхлипывали.


"На следующий день, " сказал Томми, " когда она была в больнице, полиция доставила четверых нападавших".


Келли, оставаясь на месте, тихо сказал: "Ваша честь, я возражаю против использования слова "нападавшие".


Дэрроу повернулся к Келли, пожал плечами, сказал: "Тогда "Предполагаемые нападавшие". Или, предположим, мы назовем их четырьмя мужчинами?"


"Она сказала, что эти четверо мужчин были теми самыми", - сказал Томми, скривив губы, как будто он попробовал что-то отвратительное. "Я сказал: "Пусть не будет никаких сомнений по этому поводу", а она ответила: "Тебе не кажется, что если бы были какие-то сомнения, я бы никогда больше не смог спокойно вздохнуть?"


Этот фрагмент мелодрамы показался мне немного созревшим; я не знал, как остальные в зале восприняли это, но для меня небольшое театральное образование Томми было очевидным. И, слишком усердствуя, он высказал, по крайней мере, смутно, возможные сомнения Талии Мэсси относительно личности Иды и компании.


Дэрроу мягко вернул Томми на прежний курс, вытянув из него описание преданных дней и ночей, которые он провел в больнице и дома, ухаживая за своей любимой невестой, возвращая ей здоровье. Томми описал кошмары Талии, от которых она просыпалась с криком: "Кахахаваи здесь!"


"Могли бы вы когда-нибудь выбросить этот инцидент из головы?" Спросил Дэрроу.


"Никогда! А потом поползли слухи... мерзкие... гнилые! Мы разводились, я застал свою жену в постели с коллегой-офицером, я сам избил ее, на нее напала толпа морских офицеров, на нее вообще никто не нападал ... Все глупые варианты непристойностей, которые вы только можете себе представить. Дошло до того, что я не мог выносить толпы, не мог смотреть людям в лицо. Я не мог уснуть, я вставал и ходил взад и вперед по полу, и все, что я мог видеть, была фотография разбитого лица моей жены .... Я чувствовал себя таким несчастным, что хотел взять нож и вырезать себе мозг из головы!"


Учитывая то, что только что сказал Томми, следующий вопрос Дэрроу казался почти комичным. "Вы консультировались с врачом?"


"Да, но меня больше волновало, что думает адвокат. Мне посоветовали, что лучший способ прекратить эти порочные слухи - это получить подписанное признание от одного из ... четырех мужчин. Я слышал, что Кахахаваи готовится расколоться, и поговорил со своей тещей ..."


"Кроме этих слухов", - мягко спросил Дэрроу, "что-нибудь еще занимало твой разум?"


"Д-да. Мы знали, что операция была необходима, чтобы ... предотвратить беременность ".


Это была опасная территория. Я знала, что Дэрроу знал, что Талия не была беременна; я не была уверена, знал ли Томми, и одному Богу известно, знала ли Келли ....


Тем не менее, Дэрроу настаивал: "Вы были уверены, что она была беременна?"


"Сомнений быть не могло".


Келли просматривал какие-то бумаги; было ли у него медицинское заключение, подписанное другом Дэрроу доктором Портером?


Но все же Дэрроу продолжил: "Могла ли беременность наступить из-за тебя?"


"Нет. Этого не могло быть ".


"Это было сделано, операция?"


"Да. Я отвез ее в больницу, и доктор Портер произвел операцию. Это... это оказало странное воздействие на мой разум ".


И Томми начал плакать.


Келли не делал ходов; если у него и была карта, он решил не разыгрывать ее. Было ясно, что Томми верил, что Талия была беременна; он не был настолько хорошим актером.


"Становится поздно, ваша честь", - печально сказал Дэрроу. "Могу я попросить отложить заседание до завтра?"


Судья принял предложение Дэрроу без возражений со стороны Келли. Миссис Фортескью выскочила из-за стола защиты, чтобы увести своего зятя с места дачи показаний. Обняв рукой мужчину-ребенка за плечо, высокая женщина пошла по проходу зала суда, заполненного женщинами-хаоле со слезящимися глазами, пока Чанг Апана вел Томми, миссис Фортескью и двух джобов к сопровождающим их береговым патрулям.


На следующем заседании, когда Томми снова занял место свидетеля, Дэрроу повернулся лицом к судье и разорвал бомбу, которая немедленно подняла Келли на ноги.


"Ваша честь", - сказал Дэрроу, засунув большой палец за одну из своих подтяжек, - "кажется, между прокурором и мной возникло небольшое недоразумение, и я хотел бы его исправить. Мы готовы заявить, что лейтенант Мэсси держал пистолет, из которого был произведен смертельный выстрел ".


По галерее прокатилась волна реакции, и судья ударом молотка призвал зал к тишине.


Дэрроу продолжил, как будто не заметил вызванного им переполоха: "Теперь, лейтенант, если мы можем вернуться к этим слухам, которые преследовали вас и вашу жену ..."


Келли произнес пулеметную очередь слов: "Даже с учетом этого признания, ваша честь, эта линия допроса, связанная с делом Ала Моана, допустима только под предлогом невменяемости, и даже в этом случае любая информация, предоставленная лейтенанту Мэсси его женой и другими лицами в связи с этим делом, является слухом и должна быть вычеркнута из протокола".


"Ваша честь," терпеливо сказал Дэрроу, "мы ожидаем, что доказательства покажут, что этот обвиняемый был невменяем. Я не говорил, что он будет свидетельствовать о том, что он убил покойного. Мы покажем, что пистолет был у него в руке, когда был произведен выстрел ... Но знал ли лейтенант Мэсси, что он делал в то время, - это другой вопрос ".


Судья Дэвис подумал об этом, затем сказал: "Мистер Келли, похоже, что защита опирается на доводы о невменяемости и что свидетель, который сейчас находится в суде, произвел смертельный выстрел. Это открывает дверь для дачи показаний, касающихся душевного состояния обвиняемого ".


"Мое возражение было удовлетворено, ваша честь", - сказал Келли. "Тем не менее, мы считаем, что на данный момент имеем право знать, в каком состоянии безумия, как утверждается, находился лейтенант Мэсси, когда произвел выстрел".


Дэрроу сказал: "Послушайте, мистер Келли, вы, конечно, знаете, что даже ведущие эксперты используют разную терминологию для обозначения идентичных психологических расстройств. Ваша честь, могу я возобновить допрос свидетеля?"


"Вы можете", - сказал судья.


Келли, впервые казавшийся взволнованным, вернулся на свое место.


Дэрроу терпеливо провел Томми через формирование плана похищения, начиная с бесед с его тещей и заканчивая его первыми встречами с Джонсом и Лордом.


"Целью вашего плана было убийство покойного?"


"Конечно, нет!"


Наконец Дэрроу дошел до того момента в рассказе Томми, когда еще на Олтоне во время того первого интервью Си Ди отказался позволить своему клиенту продолжать.


Теперь, здесь, в суде, я, наконец, услышу "правдивую" историю.


"Я поехал к дому миссис Фортескью, в гараж", - сказал Томми. "Когда я вошел внутрь, на кухню, я взял пистолет Джонса со стола".


"Это был пистолет 32-го калибра?"


Томми был почти неподвижен, и его показания были точны, как у машины. "Пистолет 32-го калибра, да, сэр. И я позвал и сказал: "Хорошо, входите - майор Росс здесь". Кахахаваи все еще верил, что он на пути к майору. Я снял свои темные очки и перчатки - одежду шофера - и затем мы все оказались в гостиной, Кахахаваи сидел в кресле. Вошли миссис Фортескью и Лорд. Стоял рядом, когда я подошел и столкнулся с Кахахаваи. У меня в руке был пистолет ".


"А где был Джонс?"


"Миссис Фортескью сказал ему подождать снаружи и проследить, чтобы нас не беспокоили. Я передернул затвор пистолета и позволил ему защелкнуться на месте - я хотел напугать его. Я сказал: "Ты знаешь, кто я?" Он сказал: "Я думаю, да". Я сказал: "Вы солгали в зале суда, но сейчас вы собираетесь рассказать всю правду". Он выглядел нервным, дрожащим. Он сказал: "Я ничего не знаю"." Я спросил его, где он был ночью двенадцатого сентября, и он сказал, что на танцах Вайкики. Я спросила его, когда он ушел с танцев, и он сказал, что не знает, он был пьян. Я спросил: "Где ты подцепил эту женщину?""Он сказал: "У нас не было никакой женщины". Я сказал ему, что ему лучше сказать правду. Кто ее пнул? "Никто ее не пинал". Я сказал: "Расскажи мне, как ты добирался домой", и он назвал кучу улиц, я не знаю их названий, но я позволил ему немного продолжить, а потом спросил: "Ты когда-то был боксером, не так ли?" И он кивнул, и я сказал: "Что ж, это объясняет, как ты знал, куда нанести женщине один удар и сломать ей челюсть". Теперь он выглядел действительно нервным, он облизал губы, он извивался, и я сказал: "Хорошо, если ты не собираешься говорить, мы заставим тебя говорить. Ты знаешь, что случилось с Идой в Пали?"Он не сказал, но он нервничал, дрожал". Я сказал: "Ну, то, что он получил, было ничем по сравнению с тем, что получишь ты, если не расскажешь всю историю прямо сейчас". И он сказал: "Я ничего не знаю", и я сказал: "Хорошо, Господь, иди и приведи мальчиков. После того, как мы с ним поработаем, он заговорит нормально." Кахахаваи начал подниматься, но я толкнул его обратно и сказал: "Ида много говорила и наговорила на тебя. Эти люди снаружи, они придут и изобьют тебя в пух и прах".


Голос Томми начал дрожать.


"Кахахаваи дрожал в своем кресле, - сказал Томми, - и я сказал: "Последний шанс поговорить - ты знаешь, что твоя банда была там!" И он, должно быть, больше боялся побоев, чем пистолета, который я наставил на него, потому что он выпалил: "Да, мы сделали это!""


Дэрроу сделал паузу, чтобы позволить залу суда насладиться моментом. Наконец он спросил: "А потом?"


"Это последнее, что я помню. О, я помню картину, которая пришла мне в голову, разбитое лицо моей жены после того, как он напал на нее, и она молила о пощаде, а он ответил ей ударом, который сломал ей челюсть ".


"У тебя в руке был пистолет, когда ты разговаривал с ним?"


"Да, сэр".


"Ты помнишь, что ты сделал?"


"Нет, сэр".


"Вы знаете, что стало с пистолетом?"


"Нет, сэр".


"Ты знаешь, что с тобой стало?"


"N...no, сэр."


Томми тяжело сглотнул; казалось, он сдерживает слезы.


Дэрроу стоял перед скамьей присяжных, скрестив руки на груди, ссутулив плечи. Он дал своему клиенту несколько минут, чтобы прийти в себя, затем спросил: "Вы помните что-нибудь о полете в горы?"


"Нет, сэр".


"Что первое, что ты вспоминаешь?"


"Сижу в машине на проселочной дороге. К нам подходила группа людей, говоря что-то о теле ".


"Ты помнишь, как тебя доставили в полицейский участок?"


"Неясно".


Дэрроу вздохнул, кивнул. Он подошел и похлопал Томми по руке, затем неторопливо направился к столу защиты, сказав: "Отведите свидетеля, сэр".


Келли поднялся и сказал: "Вы гордитесь своим южным происхождением, лейтенант Мэсси?"


Дэрроу почти вскочил на ноги. "Протестую! Несущественно и призвано подразумевать расовую предвзятость ".


"Ваша честь, " сказал Келли, " если защита может исследовать душевное состояние подсудимого, то, несомненно, у обвинения есть такая же привилегия".


"Вы можете сделать это, - сказал судья, - но не с этим вопросом - это вводит в заблуждение, поскольку предполагает, что все южане фанатики".


Келли придвинулась поближе к Томми. "Вы помните, как миссис Фортескью говорила репортеру, что вы и она "провалили работу"?"


"Конечно, нет".


"Джозеф Кахахаваи казался напуганным?"


"Да".


"Он просил о пощаде?"


"Нет".


"Он оказал сопротивление?"


"Нет".


Келли начал медленно расхаживать взад-вперед перед скамьей присяжных. "Позже, рассказывала ли вам миссис Фортескью, или Джонс, или Лорд, кто-нибудь из них, как вы себя вели, или что вы сделали, после того, как был произведен выстрел?"


"Миссис Фортескью сказал, что я просто стоял там и не хотел разговаривать. Она отвела меня на кухню и попыталась уговорить выпить, но я отказался ".


"Что сказал Джонс о том, что ты сделал?"


"Он был не очень любезен".


"Неужели?" Тон Келли был дерзко лукавым. "Почему? Потому что ты выстрелил в Кахахаваи всего один раз?"


"Нет. Он сказал, что я вел себя как последний дурак ".


Келли изобразил шок. "Солдат срочной службы разговаривал с вами в такой манере?"


"Да - и меня это возмущало".


Келли вздохнул. Шагал. Затем он повернулся к Томми и спросил: "Кто-нибудь из твоих товарищей-заговорщиков сказал тебе, почему они взяли тебя с собой в поездку на Коко-Хед?"


"Да...миссис Фортескью сказала, что хочет, чтобы я подышал свежим воздухом ".


Келли закатил глаза и пренебрежительно махнул Томми. "Этот свидетель освобожден".


Томми сошел с трибуны и с высоко поднятой головой направился к столу защиты, где Дэрроу улыбнулся ему и кивнул, как будто он проделал замечательную работу. Кое-что из этого было довольно неплохо, но история с маленьким мальчиком, который обиделся на замечание своего сообщника-рядового, и неубедительное предположение, что он участвовал в операции по утилизации трупов, чтобы подышать "свежим воздухом", не были блестящими моментами.


На самом деле, Дэрроу нужно было бы придумать что-нибудь примечательное, чтобы заставить присяжных забыть об этих промахах.


"Защита вызывает Талию Мэсси", - сказал Дэрроу.


16


Когда двери зала суда открылись, Талия Мэсси стояла там в рамке, а в коридоре вспыхивали фотовспышки, и переполненная галерея поворачивала свои коллективные головы к удивительно высокой, удивительно молодо выглядящей женщине в черном костюме из крепа. Судья Дэвис не стал стучать молотком, чтобы утихомирить волнение, шепот; он позволил им идти своим чередом, когда Талия двигалась по проходу неуклюжей походкой, ее слегка пухлое, бледное, миловидное лицо обрамляли светло-каштановые волосы, ее выпуклые серо-голубые глаза были опущены, она двигалась неуверенной походкой, о которой рассказывали свидетели , когда она шла по Джон-Эна-роуд однажды ночью в сентябре прошлого года.


Ее муж встретил ее, когда она проходила между столами защиты и обвинения; она остановилась, когда Томми взял и сжал ее руку. Среди зрителей, в основном женщин, преимущественно белых, послышался одобрительный гул; я заметил, как адмирал Стирлинг (сидевший с женщиной, которую я принял за его жену) бросил одобрительный взгляд на благородную пару, когда они обменялись короткими, смелыми улыбками.


Но даже улыбаясь, у Талии был странно остекленевший, невыразительный взгляд, смутно задумчивый взгляд человека, слегка накачанного наркотиками.


Она, сгорбившись, подошла к трибуне и на ощупь пробиралась к креслу, когда судья напомнил ей, что нужно принести присягу. Она на мгновение выпрямилась, подняв руку, клянясь говорить правду, затем опустилась на сиденье, колени вместе, руки на коленях, плечи опущены, поза одновременно чопорная и напоминающая непослушную маленькую девочку, отправленную сидеть в угол.


Дэрроу, его поведение было самым что ни на есть дедушкиным, подошел к свидетельскому месту и облокотился на одну руку. Он вежливо, спокойно выпытал у нее обязательные идентификационные данные: ее имя Талия Фортескью Мэсси; ее возраст - 21 год; возраст на момент ее замужества - 16 лет за лейтенантом Мэсси в День благодарения 1927 года; у них не было детей; она сказала бы, что они были счастливы, да.


Голос Талии был низким, тягучим, почти монотонным, почти таким же невыразительным, как ее лицо; но она не была бесстрастной: она нервно теребила в руках носовой платок, когда отвечала.


"Вы помните, как ходили со своим мужем в гостиницу Ала Вай в определенный вечер в сентябре прошлого года?"


"Да. Мы ходили на танцы".


"У тебя было что-нибудь выпить?"


"Половина хайбола. Я не очень люблю спиртное ".


"Когда ты ушла с танцев?"


"Около одиннадцати тридцати пяти вечера".


"И куда ты направлялся?"


"Я планировал прогуляться за угол и обратно".


"Почему ты ушел?"


"Я устал и мне было скучно".


"Где был Томми?"


"Когда я видел его в последний раз, он танцевал".


"И куда ты пошел?"


"Я пошел в сторону пляжа Вайкики".


"Я понимаю. И скажи мне, где ты был, когда случилось что-то... необычное?"


Келли был на ногах. "Еще раз, ваша честь, мы здесь не для того, чтобы повторно рассматривать дело Ала Моана. Я должен возразить против такого направления допроса ".


Улыбка Дэрроу была смесью благожелательности и снисхождения. "Ваша честь, все это имеет отношение к душевному состоянию лейтенанта Мэсси".


Келли качал головой, нет. "То, что случилось с этой свидетельницей, не имеет прямого отношения к проблеме вменяемости - единственный уместный вопрос, ваша честь, это то, что она сказала своему мужу".


С галереи донеслось шипение. Судья дважды стукнул молотком и напугал змею, заставив ее замолчать.


"Мистер Дэрроу, " сказал судья Дэвис, " вы ограничите свои вопросы тем, что миссис Мэсси сказала своему мужу и что он сказал ей".


"Очень хорошо, ваша честь. Миссис Мэсси, когда вы в следующий раз увидели Томми? После того, как ты покинул гостиницу?"


"Около часа ночи. Я наконец добрался до своего дома, и лейтенант Мэсси позвонил мне, и я сказал: "Пожалуйста, немедленно возвращайся домой, потому что случилось нечто ужасное ..."


Но это все, что она смогла сделать. Она закрыла лицо руками, и ее рыдания эхом отдавались в комнате. В этом не было ничего театрального: это была настоящая агония, и дамы на галерее потянулись за носовыми платками в своих сумочках.


Выражение лица Дэрроу было безрадостным, но я знал, что в глубине этой впалой старой груди он прыгал от радости. Поведение Талии, напоминающее холодную рыбу, превратилось в открытую печаль обиженной молодой женщины.


Сидевшая за столом напротив меня миссис Фортескью, которая наблюдала за своей дочерью с блестящими глазами, вздернув подбородок, потянулась к запотевшему кувшину с ледяной водой на столе защиты и налила стакан. Она поставила бокал Лейзеру, который кивнул и поднялся, передавая бокал Талии. Лейзер остался там, наверху, с Дэрроу, ожидая, пока их свидетельница успокоится; это заняло пару минут.


Затем Лейзер занял свое место, и Дэрроу возобновил свой допрос.


"Что ты сказал Томми, когда он пришел домой?"


"Он спросил меня, что случилось. Я... я не хотела говорить ему, потому что это было так ужасно ...."


Но она рассказала ему, а теперь рассказала присяжным во всех ужасных подробностях, как ее избивали и изнасиловали, как Кахахаваи сломал ей челюсть, как ей не разрешали молиться, как один за другим они нападали на нее.


"Я сказал: "Ты выбьешь мне зубы!" Он сказал: "Какое мне дело, заткнись, ты..." Он назвал меня чем-то непристойным. А остальные стояли вокруг и смеялись-"


"Ваша честь," сказала Келли, вздыхая, не вставая, "я не хочу вставлять постоянные возражения, но ей разрешено говорить только то, что она сказала своему мужу. Таково было ваше решение ".


Дэрроу повернулся к Келли с поразительной быстротой для такого старого человека, и его тон был жестким и низким. "Вряд ли сейчас время для возражений".


Голос Келли был таким же резким: "Я не достаточно их делал!"


"Мистер Дэрроу, " начал судья, " ограничьтесь..."


Но Талия воспользовалась этим намеком, чтобы снова сломаться. Судья Дэвис и все остальные подождали, пока утихнут ее рыдания, а затем Дэрроу терпеливо рассказал ей о том, как она опознала нападавших в больнице и каким "замечательным" и "внимательным" был к ней Томми во время ее выздоровления.


"Он так хорошо заботился обо мне", - сказала она дрожащими губами. "Он никогда не жаловался на то, как часто я будил его по ночам".


"Заметили ли вы какие-либо изменения в поведении вашего мужа?"


"О да. Он никогда не хотел выходить на улицу - слухи его так беспокоили - и он не спал, он ходил взад и вперед по гостиной, куря сигареты. Он почти ничего не ел. Он стал таким худым ".


"Ты знал, что он, твоя мать и два моряка планировали?"


"Нет. Абсолютно нет. Раз или два Томми сказал, что было бы замечательно получить признание. Я имею в виду, это всегда беспокоило его. Я хотел, чтобы он забыл об этом, но он не мог ".


"В день смерти Джозефа Кахахаваи, как вы узнали, что произошло?"


"Матрос Джонс постучал в мою дверь около десяти часов".


"До или после убийства?"


"После! Он вошел и взволнованно сказал: "Вот, возьми это", и дал мне пистолет: "Кахахаваи убит!" Я спросил его, где Томми, и он сказал, что отправил Томми с мамой в машине ".


"Он сказал что-нибудь еще?"


"Он попросил у меня выпить. Я приготовил ему хайбол. Он выпил его и сказал: "Этого недостаточно", поэтому я снова наполнил его стакан. Он был бледен, как привидение".


Она тоже была.


Слезы свидетеля и зрителей на галерее иссякли; эмоциональный настрой, наконец, выровнялся. Это было хорошее место для остановки, и Дэрроу отпустил свидетеля.


"Ваша честь, " сказал Дэрроу, " могу я предложить сделать перерыв на сегодня и не подвергать этого свидетеля перекрестному допросу в это время?"


Келли уже приближался к свидетельскому месту. "Ваша честь, у меня всего лишь несколько вопросов".


"Мы продолжим", - сказал судья.


Талия поерзала на своем стуле, когда Келли пересела; ее тело, казалось, напряглось, а лицо приняло вызывающее выражение, на губах появилась слабая, оборонительная ухмылка. Дэрроу, заняв свое место за столом защиты, улыбнулся ей, кивая в знак поддержки, но я знал, что старикан обеспокоен: я мог видеть напряженность вокруг его глаз.


"Миссис Мэсси, ты помнишь, как капитан Макинтош и еще какие-то полицейские приходили к тебе домой?"


"Да". Ее тон был резким.


"Поступил ли телефонный звонок, на который ответил Джонс?"


"Нет". Ухмылка превратилась в издевку.


На наших глазах благородная обиженная жена превращалась в сердитого, стервозного ребенка.


"Вы совершенно уверены, миссис Мэсси?" Келли оставался холодно вежливым.


Она неловко поерзала на стуле. "Да".


"Ну, возможно, вы ответили на звонок, и Джонс спросил, кто звонил".


"Нет".


"Кто такой Лео Пейс?"


"Лейтенант . Пейс - командир S-34. "


"Командир подводной лодки вашего мужа".


"Да".


"Ты помнишь, как Джонс подошел к телефону и сказал: "Лео- ты должен помочь Мэсси скрыть это. Помоги нам всем скрыть это". Слова на этот счет ".


"Нет! Джонс никогда бы не обратился к офицеру по имени ".


"Разве Джонс не называл вашего мужа "Мэсси" в присутствии полиции?"


"Он не посмел сделать это в моем присутствии!"


Я посмотрела вниз на Дэрроу; его глаза были закрыты. Это было так же плохо, как и аналогичное замечание Томми о возмущении фамильярностью со стороны рядового, который помог ему провернуть похищение.


"Миссис Мэсси, разве ты не велела своей горничной, Беатрис Накамура, сообщить полиции, что Джонс приходил к тебе домой не в десять, а в восемь?"


"Нет".


"Действительно. Я могу вызвать мисс Накамуру для дачи показаний, если хотите, миссис Мэсси."


"Это не то, что я ей сказал".


"Что ты ей сказал?"


"Я сказал ей сказать, что он приехал вскоре после того, как она пришла на работу".


"И когда это будет?"


"Восемь тридцать".


Талия демонстрировала свою замечательную способность смещать время; в конце концов, это была та же самая девушка, которая покинула гостиницу "Ала Вай Инн" в разное время - в полночь, в половине первого, в час дня и (наконец, по просьбе копов, чтобы соответствовать требованиям их дела) в одиннадцать тридцать пять.


"Что стало с пистолетом, который передал вам Джонс?"


"Я не знаю".


"Этого не хватает? Как ты думаешь, кто-то украл это из твоего дома?"


"Я не знаю, что с этим стало".


Келли понимающе улыбнулся присяжным, затем снова повернулся к свидетелю.


"Вы свидетельствовали, миссис Мэсси, что ваш муж всегда был добр и внимателен к вам - что вы никогда не ссорились".


"Это так".


"Как женатый мужчина, я должен сделать вам комплимент. Браки без конфликтов редки. Тебя следует поздравить".


Говоря это, Келли шел к столу обвинения, где его помощник вручил ему документ; Келли просмотрел бумагу, улыбнулся про себя, затем неторопливо вернулся к свидетельскому месту.


"Вы когда-нибудь проходили обследование на психопатию в Гавайском университете, миссис Мэсси?"


"Я сделала", - сказала она, сузив глаза.


"Это твой почерк?" Келли небрежно протянул ей лист бумаги.


Бледное лицо Талии покраснело. Она не покраснела, но пылала гневом. "Это конфиденциальный документ! Личное дело!" Она помахала перед ним листом. "Где ты это взял?"


"Я здесь, чтобы задавать вопросы, миссис Мэсси, а не отвечать. Итак, это твой почерк?"


Низкий монотонный звук сменился пронзительным визгом. "Я отказываюсь отвечать! Это привилегированное общение между врачом и пациентом! Вы не имеете права выносить это на открытый суд вот так...."


"Является ли человек, который заполнял этот вопросник, врачом?"


"Да, это он!"


"Разве он не просто профессор?"


Но Талия больше ничего не сказала. Вздернув подбородок, с вызовом глядя в глаза, она начала разрывать документ посередине. Глаза Келли расширились, но он ничего не сказал, стоя со скрещенными руками, его рот был открыт в чем-то, что могло быть улыбкой, в то время как раздраженный свидетель продолжал рвать простыню, разрывая ее в клочья. Затем, легким движением запястья, она отбросила фигурки в сторону, и они разлетелись, как снежинки, когда с галереи раздались аплодисменты, а несколько женщин одобрительно засвистели.


Судья Дэвис так сильно стукнул молотком, что ручка сломалась. В зале суда было тихо. И пока секция поддержки белых женщин Талии восхищалась этим показом, жюри сидело в каменном молчании.


Талия, которую еще не отстранили от дачи показаний, сорвалась с места и побежала за стол защиты в поджидающие объятия Томми.


Келли, наслаждаясь моментом, стоял, глядя вниз на разбросанные снежинки конфиденциального документа.


"Спасибо вам, миссис Мэсси", - сказал он. "Спасибо, что наконец-то раскрыли свое истинное лицо".


Дэрроу поднялся, махнув рукой. "Вычеркни это из протокола!"


Судья Дэвис, нахмурившись, все еще со сломанным молотком в руке, сказал: "Это будет оглашено. Мистер Келли, суд находит ваши формулировки неприемлемыми ".


Но не было упоминания о презрении, хотя, возможно, оно могло бы быть, если бы Талия не вышла в центр сцены с одним замечанием в адрес мужа, в объятиях которого она была, сказанным так, что оно дошло бы до последнего ряда Маленького театра.


"Какое право он имел говорить, что я тебя не люблю?" - всхлипывала она. "Все знают, что я люблю тебя!"


Дэрроу закрыл глаза. Жена его клиента только что раскрыла содержание документа, который она уничтожила.


Тем временем, пока миссис Фортескью вытирала глаза носовым платком, Томми целовался с Талией - любовный клинч, который стал бы идеальным романтическим завершением фильма, только эта драма в зале суда еще не закончилась.


На следующий день Дэрроу закрыл свое дело с помощью двух своих психиатрических экспертов, привезенных из Калифорнии, доктора Томаса Дж. Орбисона и доктора Эдварда Х. Уильямса, прославленных ветеранов процесса Винни Рут Джадд.


Орбисон, румяный, седеющий, дородный, в очках в металлической оправе и со слуховым аппаратом, описал безумие Томми Мэсси как "бред с амбулаторным автоматизмом".


Дэрроу ухмыльнулся присяжным, поднял брови, затем повернулся к своему эксперту. "Переведите это для тех из нас, кто не учился в медицинской школе, доктор".


"Автоматизм - это состояние ослабленного сознания, заставляющее жертву вести себя автоматическим или рефлекторным образом. В случае лейтенанта Мэсси это было вызвано психологическим напряжением ".


"С точки зрения непрофессионала, доктор".


У Орбисона мелькнула нервная улыбка, которая, черт возьми, чуть не переместилась в уголок его левого глаза. "Лейтенант . Мэсси ходил как в тумане, не осознавая, что происходит вокруг него ".


"Вы упомянули "психологическое напряжение", доктор, которое вызвало эту реакцию. Что это было?"


"Когда Кахахаваи сказал: "Мы сделали это", это было так, как будто в голове лейтенанта Мэсси взорвалась ментальная бомба, вызвав шоковую амнезию".


"Он был невменяем непосредственно до и после стрельбы?"


Орбисон кивнул и выдавил из себя улыбку. "Он сошел с ума в тот момент, когда услышал последние слова Кахахаваи".


Дэрроу сказал: "Спасибо, доктор. Твой свидетель".


Келли быстро подошел, задавая свой первый вопрос на ходу: "Возможно ли, что человек может пройти через такое "психологическое напряжение" и в приступе гнева убить человека и знать об этом?"


Нервная улыбка снова дрогнула. "Состояние, которое вы называете "гневом", было бы гневом с бредом, который определяется как безумие".


"Вы считаете невероятным, что лейтенант Мэсси убил Кахахаваи в приступе гнева?"


"Да - потому что все планы лейтенанта Мэсси вели к получению признания, и он убил именно того человека, который был необходим для достижения этой цели. Это был иррациональный, безумный поступок ".


"Он испытывал "шоковую амнезию"?"


"Это верно".


"Вам известно, доктор, что амнезия не является юридической защитой от невменяемости?"


Еще одна кривая улыбка. "Аспект амнезии - это не то, что юридически делает лейтенанта Мэсси невменяемым. Лейтенантом овладел неконтролируемый импульс, когда он столкнулся с прямым и окончательным доказательством того, что Кахахаваи был человеком, который напал на его жену ".


"Я понимаю. Я понимаю." Келли указал на стол защиты. "Ну, доктор, Мэсси сейчас в своем уме?"


"Да, конечно".


"Ах", - сказал Келли, как будто почувствовав облегчение. "Значит, всего лишь один убийца. Это все, доктор."


Второй эксперт Дэрроу, доктор Уильямс, высокий, худощавый, стойкий, его серый костюм Ван Дайка придавал ему фрейдистский вид авторитета, в основном согласился с Орбисоном, хотя он добавил химический уклон к их общему диагнозу.


"Затянувшееся беспокойство, которое пережил лейтенант Мэсси, слухи на улице, которые так беспокоили и расстраивали его, могли вызвать активно иррациональное состояние, приводящее к выбросу секрета в кровь. Сильные эмоции могут оказывать важное влияние на надпочечные железы ".


Дэрроу указал на стол защиты. "К лейтенанту Мэсси вернулся рассудок?"


"Вполне полно".


"Спасибо вам, доктор. Ваш свидетель, мистер Келли".


Келли шагнул вперед. "Как вы считаете, возможно ли, что Мэсси говорит неправду, то есть симулирует в своих показаниях?"


"Я полагаю, это возможно".


"Разве не обычно в делах такого рода обвиняемый симулирует безумие, а затем нанимает свидетелей-экспертов, которые могут дать показания в поддержку этой версии?"


Уильямс нахмурился и повернулся к судье. "Ваша честь, я должен отвечать на столь неуважительный вопрос?"


"Отозван, ваша честь", - сказал Келли со вздохом отвращения. "Больше вопросов нет".


Дэрроу прекратил свое дело, и Келли, который за несколько мгновений до этого саркастически высмеивал показания психиатрических экспертов, позвонил своему собственному психиатру, доктору Джозефу Бауэрсу из Стэнфордского университета, в качестве опровержения. Бауэрс давал показания в пользу обвинения по делу Джадда; неделя старого дома.


Бородатый ученый Бауэрс средних лет говорил более часа, демонстрируя энциклопедическое понимание судебных показаний на данный момент, подробно изучая биографию Томми, заявив: "Ничто в досье лейтенанта Мэсси не указывает на то, что он был подвержен состояниям бреда или потери памяти - на мой взгляд, он был вполне вменяем во время убийства".


Келли кивал. "Что еще привело вас к этому диагнозу, доктор?"


У Бауэрса была привычка поворачиваться лицом к присяжным, когда он давал свои ответы; с его видом профессора, это было довольно эффективно. "Ну, на самом деле я не могу поставить диагноз, " сказал он, " потому что защита отказала мне в доступе к обвиняемому".


Дэрроу зарычал: "Я протестую против поведения свидетеля. Почему он не смотрит вперед в кресле, как любой другой свидетель? Если он собирается обратиться к присяжным, он мог бы также встать и произнести перед ними речь. Это не то беспристрастное отношение, которое...


Бауэрс взорвался; возможно, это был неконтролируемый импульс. "Вы хотите сказать, что я нечестен, сэр? Что ж, я возмущен этим!"


Дэрроу, склонившийся над столом, как медведь гризли над мусорным баком, проворчал: "Тогда возмущайся этим".


"Пожалуйста, продолжайте, доктор", - сказал Келли, изображая голос разума.


"Лейтенант . Мэсси и эти три других человека, " сказал Бауэрс, " зная о последствиях, предприняли преднамеренные шаги по самозащите. Они действовали в духе мести, характерном для людей, которые считают, что не добились справедливости законными средствами. Такие люди оценивают свои поступки и рассматривают природу и последствия этих поступков. Этапами этого плана были обеспечение безопасности автомобиля, ношение перчаток и защитных очков, ношение оружия, принятие мер по утилизации тела и так далее ".


Келли кивал. "Спасибо вам, доктор. Вот и все".


Дэрроу, оставаясь на месте, задал только один вопрос: "Доктор, могу я предположить, что вам щедро заплатили за то, что вы пришли сюда и дали свои показания?"


"Я ожидаю, что мне заплатят", - раздраженно сказал Бауэрс.


"Это все".


Келли, возвращаясь к своему столу, повернулся и сказал: "Обвинение прекращает, ваша честь".


"Подведение итогов начинается завтра", - сказал судья Дэвис и стукнул своим новым молотком. "Суд объявляется закрытым".


И на следующий день действительно начались подведения итогов, но это была вторая команда, выступившая первой: Лейзер отстаивал неписаный закон ("Вы, джентльмены присяжных, должны решить, должен ли мужчина, чья жена была изнасилована, и кто убил человека, который это сделал, провести свою жизнь за мрачными тюремными стенами, и все потому, что шок оказался слишком сильным для его рассудка"), а высокий молодой помощник Келли Барри Ульрих выступал против закона Линча ("Вы не можете обезопасить Гавайи от изнасилования, разрешив убийство!").


Итак, на следующий день, когда полицейские машины с радиостанциями были припаркованы перед зданием суда, патрульные с автоматами были расставлены, чтобы предотвратить слухи о местных восстаниях, в зале суда, опутанном проводами и микрофонами для трансляции на материк того, что могло стать последним великим выступлением Великого защитника, на галерее, заполненной еще плотнее, чем обычно, адмиралом Стирлингом, Уолтером Диллингемом и другими заметными светилами, Кларенс Дэрроу поднялся со своего стула за столом защиты, где было освобождено место для его друга доктора Диллингема и других светил. Портер, его жена Руби, а также Талия Мэсси, сидели, держась за руки со своим мужем, и ковыляли к присяжным. Его костюм был темным, мешковатым. Его седые волосы беспорядочно спадали на лоб. Над головой гудели вентиляторы. Пальмы зашуршали. Крик птиц. Поток машин проносился мимо.


"Джентльмены, это дело иллюстрирует работу человеческой судьбы больше, чем любое другое дело, которым я занимался. Это иллюстрирует влияние горя и неудач на человеческие умы и жизни, это показывает нам, насколько слабы и бессильны человеческие существа в руках безжалостных сил ".


Он стоял перед скамьей присяжных, когда говорил, его костлявая фигура была осанистой.


"Восемь месяцев назад миссис Фортескью была в Вашингтоне, пользовалась большим уважением. Восемь месяцев назад Томас Мэсси дослужился до звания лейтенанта военно-морского флота, уважаемого, смелого, умного. Восемь месяцев назад его привлекательная жена была известна, уважаема и восхищалась обществом. Восемь месяцев назад Мэсси и его жена пошли на танцы, молодые, счастливые. Сегодня они находятся в уголовном суде, и вас, двенадцать человек, просят отправить их в тюрьму пожизненно".


Он начал медленно расхаживать перед ними.


"Мы утверждаем, что в течение нескольких месяцев разум лейтенанта Мэсси был затронут горем, печалью, неприятностями, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Как вы думаете, что случилось бы с любым из вас, в том же состоянии? Что, если бы вашу жену затащили в кусты и изнасиловали четверо или пятеро мужчин?"


Он сделал паузу, прислонившись к перилам ложи. "Талия Мэсси была оставлена на этой пустынной дороге в боли, агонии и страданиях. Ее муж слышит из ее разбитых уст историю, столь же ужасную, столь же жестокую, как все, что я слышал, - разве этого недостаточно, чтобы выбить из колеи рассудок любого мужчины?"


Он повернулся и направился к столу защиты; встал перед Томми и Талией и сказал: "Были люди, которые распространяли в этом сообществе гнусную клевету. Они состряпали эти странные, клеветнические истории, и какой эффект они оказали на этого молодого мужа? Ходит туда-сюда, ухаживает за своей женой, работает весь день, навещает ее по ночам. Он потерял сон. Он потерял надежду".


Дэрроу повернулся к присяжным и указал открытой ладонью в сторону Томми. "Наши психиатрические лечебницы заполнены мужчинами и женщинами, у которых было меньше причин для безумия, чем у него!"


Он неторопливо вернулся к ним, засунув руки в карманы своих мешковатых штанов. "Со временем пятерым мужчинам были предъявлены обвинения в совершении преступления. Томми был в зале суда во время суда над нападавшими. Действительно, странное обстоятельство, что присяжные не согласились в том случае. Я не знаю почему, я не понимаю почему, но присяжные сделали свою работу, и они не согласились. Прошли месяцы, а это дело так и не было пересмотрено."


Он снова указал на стол защиты, на этот раз указывая на миссис Фортескью. "Вот мать. Они связались с ней телеграфом, и она пришла. О матерях написаны стихи и рифмы, но я хочу обратить ваше внимание на нечто более фундаментальное: природу. Мне все равно, будь то человеческая мать, мать зверей или птиц небесных, они все одинаковы. Для них есть одна самая важная вещь, и это ребенок, которого они носили в своем чреве ".


Теперь он указал обеими руками на чопорно-благородную миссис Фортескью.


"Она поступила так, как поступает каждая мать, она чувствовала то, что чувствовали ваши матери. Все остальное забыто в эмоциях, которые переносят ее в то время..." и теперь он указал на Талию: "... когда эта женщина была маленьким ребенком на руках, которого она носила и любила".


Звук шуршащих носовых платков свидетельствовал о том, что у дам на галерее снова потекли слезы.


Дэрроу переводил взгляд с одного лица присяжных на другое. "Жизнь проистекает из преданности матерей, мужей, любви мужчин и женщин, вот откуда берется жизнь. Без этой любви, этой преданности мир был бы пустынным и холодным и совершал бы свой одинокий путь вокруг солнца в одиночестве!" Он снова прислонился к перилам. "Эта мать проделала путешествие в пять тысяч миль, по суше и морю, к своему ребенку. И вот она сейчас здесь, в этом зале суда, ждет, когда ее отправят в тюрьму ".


Он покачнулся на каблуках, и его голос повысился почти до крика: "Джентльмены, если этот муж, эта мать и эти верные мальчики отправятся в тюрьму, это будет не первый случай, когда подобное сооружение освящается его заключенными. Когда люди приезжают на ваши прекрасные острова, одно из первых мест, которое они захотят увидеть, - это тюрьма, где содержатся мать и муж, чтобы поразиться несправедливости и жестокости людей, пожалеть заключенных и обвинить Судьбу в преследованиях и горе, которые преследуют эту семью ".


Теперь его голос снова стал нежным, когда он начал расхаживать перед ними. "Джентльмены, было достаточно плохо, что жена была изнасилована. Эти мерзкие истории циркулировали, вызывая сильное беспокойство и агонию у этой молодой пары. Все это достаточно плохо. Но теперь вас просят разлучить их, отправить мужа до конца его жизни в тюрьму".


Его голос начал постепенно повышать тембр, и теперь он повернулся лицом к галерее и представителям прессы, говоря: "Где-то глубоко в чувствах и инстинктах всех людей есть стремление к справедливости, представление о том, что правильно, а что неправильно, о том, что справедливо, и это появилось до того, как был написан первый закон, и будет существовать до того, как умрет последний закон".


Он снова двинулся к столу защиты; он остановился перед Томми. "Бедный молодой человек. Он начал подумывать о том, чтобы оправдать свою жену от этой клеветы. Достаточно того, что она подверглась насилию со стороны этих ... мужчин. Теперь она подверглась насилию из-за разговоров ". Его глаза вернулись к присяжным, и его голос был сама рассудительность: "Он хотел получить признание. Чтобы посадить кого-то в тюрьму? Ради мести? Нет, это его не касалось. Он был озабочен девушкой." И теперь Дэрроу с любовью посмотрел на Талию. "Девушка, на которой он женился, когда ей было шестнадцать. Сладкие шестнадцать...."


Он вернулся к миссис Фортескью, сделал широкий жест и сказал: "Мать тоже считала необходимым получить признание. Последнее, что они хотели делать, это стрелять или убивать. Они разработали план привести Кахахаваи к себе домой и заставить его признаться. Они никогда не думали об этом как illegal...it они думали о цели, а не о средствах ".


Теперь он позиционировал себя перед Джонсом и Лордом. "А эти двое простых моряков, они плохие? Есть некоторые человеческие добродетели, которые, к сожалению, не распространены: верность, самоотверженность. Они были верны, когда товарищ по кораблю попросил о помощи. Это было плохо?"


Он повернулся и указал пальцем на случайное мужское лицо в толпе. "Если бы вам нужен был друг, который помог бы вам выбраться из передряги, вы бы подождали снаружи молитвенного собрания в среду вечером...Я думаю, это подходящая ночь ..."


Раздался приглушенный смех над этой ироничной неопределенностью самого известного агностика страны.


"Или ты бы взял одного из этих моряков? Они не хотели убивать, они не планировали убивать. И дом, куда они забрали Кахахаваи, был неподходящим местом для убийства - одна семья в тридцати футах от нас, другой дом в двадцати пяти футах. Прекрасное место, чтобы убить кого-нибудь, не так ли?"


Он торжественно повернулся лицом к мистеру и миссис Кахахаваи, на их обычном месте впереди. "Я бы ничего не сделал, чтобы усугубить горе матери и отца мальчика. У них есть человеческие чувства. У меня тоже." Повернувшись к присяжным, он указал пальцем, который был не совсем обвиняющим. "Я хочу, чтобы у тебя были человеческие чувства. Любой человек без человеческих чувств лишен жизни!"


Вздохнув, он начал расхаживать перед скамейкой. Казалось, что он почти разговаривает сам с собой. "Я не всегда был самого высокого мнения о среднем человеческом существе. Человек в лучшем случае не слишком велик. Он тронут всем, что до него доходит. Томми сказал вам, что у него не было намерения убивать."


Его голос снова повысился.


"Но когда Кахахаваи сказал: "Да, мы сделали это!", все было перечеркнуто! Здесь был человек, который погубил свою жену". Он снова указал на присяжных. "Если ты сможешь поставить себя на его место, если ты сможешь подумать о его изнасилованной жене, о месяцах его душевных страданий, если ты сможешь противостоять несправедливой, жестокой судьбе, которая развернулась перед ним, тогда ты сможешь судить ... но только тогда".


Его голос был едва слышен, когда он сказал: "Томми увидел фотографию своей жены, умоляющей, раненой, изнасилованной - и он выстрелил. Были ли сделаны какие-либо приготовления, чтобы вынести это тело? Что бы вы сделали с мертвецом на ваших руках? Вы хотели бы защитить себя! Каков первый инстинкт? Бегство. В горы, к морю, куда угодно, только не туда, где они были ".


Невеселый смех грохотал во впалой груди, когда он шел, снова засунув руки в карманы. "Это не поведение того, кто продумал определенный план. Это поспешный, наполовину скоординированный инстинкт человека, застигнутого врасплох в ситуации. Что касается Томми, постепенно он пришел в сознание, осознав, где он находится. Что за тайна в человеке, раскрывающемся после шести или восьми месяцев беспокойства?"


Дэрроу вернулся на место прямо перед скамьей присяжных. "Это был тяжелый, жестокий, судьбоносный эпизод в жизни этих бедных людей. Возможно ли, чтобы кто-нибудь мог подумать о том, чтобы навалить еще больше печалей на их преданные головы, увеличить их бремя и усугубить их агонию? Может ли кто-нибудь сказать, что это тот тип людей, перед которыми должны закрыться тюремные ворота? Они когда-нибудь крали, подделывали, подвергались насилию?"


Он ударил кулаком по раскрытой ладони. "Они здесь из-за того, что с ними случилось! Возьмите этих бедных преследуемых, страдающих людей под свою опеку, как вы бы хотели, чтобы они приняли вас, если бы вы были на их месте. Отнеситесь к ним не со злостью, а с пониманием. Разве все мы не человеческие существа? На то, что мы делаем, влияют окружающие нас вещи; мы созданы лучше, чем сами создаем ".


Вздохнув, он направился туда, откуда из окна зала суда открывался вид на зеленые холмы. Почти с тоской, чертовски близко к молитве, он сказал: "Я посмотрел на этот остров, который является новой страной для меня. У меня никогда не было никаких предубеждений против какой-либо расы на земле. Для меня эти расовые вопросы должны решаться пониманием, а не силой".


В последний раз он встал перед обвиняемыми, указывая то на Томми, то на миссис Фортескью и, наконец, на квазисудимую, саму Талию. "Я хочу, чтобы ты помог этой семье. Вы держите в своих руках не только судьбу, но и жизнь этих людей. Что их ждет, если ты вынесешь им смертный приговор?"


И он поплелся, явно измученный своими усилиями, к перилам скамьи присяжных, где наклонился и сказал тихо, ласково: "Вы - народ, который нужно исцелять, а не уничтожать. Я отдаю это в ваши руки, прося вас быть добрыми и внимательными, как к живым, так и к мертвым ".


С глазами, полными слез, Дэрроу медленно подошел к своему креслу и опустился в него. Он был не единственным, кто плакал в зале суда. У меня самого на глаза навернулись слезы - не из-за Мэсси, миссис Фортескью или этих идиотов, а из-за великого адвоката, который, вполне возможно, только что произнес свою последнюю заключительную речь.


Келли, однако, не был впечатлен.


"Я стою перед вами за закон, - сказал он, - выступая против тех, кто нарушил закон ... и против тех - таких, как адвокат защиты, который отличился за свою долгую карьеру пренебрежительным отношением к закону, - кто попросил бы вас нарушить закон".


Келли расхаживал перед присяжными, но быстрее, чем Дэрроу; его деловое подведение итогов тоже было быстрее.


"Вы услышали аргумент страсти, а не разума", - сказал Келли, "призыв к сочувствию, а не безумию! Судите на основании фактов и закона, джентльмены".


Пункт за пунктом он взял Дэрроу на себя: не было представлено никаких доказательств того, что Мэсси произвел смертельный выстрел ("Он не мог прятаться за юбками своей тещи, и он не мог возложить вину на рядовых, которых он вовлек в свой план, - поэтому он взял вину на себя"); он напомнил присяжным, как Дэрроу пытался убрать миссис Кахахаваи удалился из зала суда из-за несправедливого сочувствия, которое она могла вызвать, а затем сам вызвал Талию Мэсси для дачи показаний в "слащавой демонстрации"; он отклонил доводы защиты о невменяемости и экспертов, которые поддерживали ее, как последнее прибежище богатых обвиняемых; и он напомнил присяжным, что если бы эти четверо не вступили в сговор с целью совершения тяжкого преступления похищения, Джозеф Кахахаваи "был бы сегодня жив".


"Вы собираетесь следовать закону Гавайев или аргументам Дэрроу? Та же презумпция невиновности, которая одевает этих обвиняемых, одевает Кахахаваи и сошла с ним в могилу. Он сошел в могилу, в глазах закона, невиновным человеком. Эти заговорщики своим актом насилия устранили возможность того, что он когда-либо станет кем-то иным, кроме невиновного человека, независимо от того, будут ли другие обвиняемые Ала Моана повторно привлечены к ответственности и признаны виновными ".


Бесстрастная маска миссис Фортескью нахмурилась; ей и в голову не приходило, что она помогла превратить Джо Кахахаваи в вечно невиновного человека.


"Мы с тобой знаем кое-что, чего не знает Дэрроу", - дружелюбно сказал Келли в одном из немногих случаев, когда он прислонился к перилам для присяжных так, как это делал Дэрроу, "и это то, что ни один гаваец не сказал бы: "Мы сделали это". Кахахаваи мог бы сказать: "Мы делаем это" или "Мы делали это", но никогда "Мы сделали это". В гавайском языке нет прошедшего времени, и они не используют этот жаргон, столь распространенный на материке ".


Теперь настала очередь Келли предстать перед родителями Кахахаваи. "Мистер Дэрроу говорит о материнской любви. Он выделил "мать" в этом зале суда. Что ж, в этом зале суда есть еще одна мать. Миссис Фортескью потеряла свою дочь? Мэсси потерял свою жену? Они оба здесь в одном лице Талии Мэсси. Но где Джозеф Кахахаваи?"


Келли подошел к столу защиты и обвел холодным взглядом Лорда, Джонса, Мэсси.


"Эти люди - военные, обученные убивать ... но они также обучены способам оказания первой помощи. Когда Кахахаваи был застрелен, какую попытку они предприняли, чтобы спасти его жизнь? Ни одного! Они позволили ему истечь кровью до смерти, в то время как сами начали пытаться спасти свои шкуры. И где было предсмертное заявление человека, собирающегося встретиться со своим Создателем с таким бременем? Я ожидал, что в их защиту выступит этот влиятельный адвокат, и мы узнаем, что, когда Кахахаваи лежал при смерти, он рассказал, что произошло ".


Теперь Келли пристально посмотрел на Дэрроу, который сидел, опустив голову. "В деле Леба и Леопольда..."


Дэрроу резко поднял взгляд.


"...Дэрроу сказал, что ненавидел убивать, независимо от того, как это делалось, людьми или государством. Но теперь он предстает перед вами и говорит, что убийство оправдано. Что это не убийство".


Дэрроу снова склонил голову.


"Что ж, " продолжил Келли, " если бы лейтенант Мэсси взял пистолет и застрелил этих людей в больнице в ту ночь, когда его жена опознала их, у него, по крайней мере, было бы понимание общества, каким бы незаконным ни был этот поступок. Но вместо этого он ждал месяцы и притащил сюда этих рядовых ... хотя они тоже являются свободными и добровольными участниками этого акта и несут полную ответственность. Убийство есть убийство, мистер Дэрроу, и при данных обстоятельствах это явное убийство!"


Келли быстро подошел к скамье присяжных и стукнул кулаком по перилам. "Гавайи под судом, джентльмены! Должен ли быть один закон для незнакомцев и другой для нас? Неужели чужаки должны приходить сюда и брать закон в свои руки? Собираетесь ли вы позволить лейтенанту Мэсси уйти в любящие объятия военно-морского флота? Они дадут ему медаль! Они сделают его адмиралом. Глава администрации! Он и адмирал Стирлинг придерживаются одного мнения - они оба верят в закон Линча ".


Келли указал на флаг за скамейкой.


"Пока американский флаг развевается на этих берегах - без адмиральского вымпела над ним - вы должны уважать конституцию и закон. Вы дали клятву соблюдать это, джентльмены. Выполняйте свой долг, не испытывая ни сочувствия, ни влияния адмиралов. Как сказал генерал Смедли Батлер, гордость морской пехоты: "К черту адмиралов!"


Я не смог удержаться и обернулся, чтобы мельком взглянуть на Стирлинга в зале; его лицо было белым от ярости.


На этой смелой ноте Келли занял свое место, и судья начал давать указания присяжным, указывая на различия между возможными вердиктами об убийстве второй степени и непредумышленном убийстве.


Подсудимые должны были содержаться в отеле Young до вынесения приговора; среди них было ощутимое чувство облегчения, когда Чанг Апана сопровождал их из суда. Изабель, которая не разговаривала со мной со времени нашего купания при лунном свете, улыбнулась мне, провожая Талию и Томми на выход; что это было? Руби ждала в проходе, когда Дэрроу оттащил меня в сторону.


"Это было прекрасное подведение итогов, К.Д."


"Мой или Келли?"


"Вообще-то, и то, и другое".


"Тебе нужно вернуться к работе".


"Почему, черт возьми? Дело закончено. Пришло время возвращаться в Чикаго ".


Он отрицательно покачал головой, и непослушные волосы взметнулись. "Вовсе нет. Мы только начали битву ". Он лукаво улыбнулся. "Теперь, я собираюсь возмущенно взвыть, когда это произойдет, и кричать о двадцати видах несправедливости, и бушевать, как школьный хулиган, изображая удивление, что моих клиентов не признали невиновными ... Но, Нейт, нам повезет, если мы вытащим из этого непредумышленное убийство".


"Ты так думаешь? Твое завершение было блестящим -"


Оглядевшись, чтобы убедиться, что никто - даже Руби - не мог услышать, он положил руку мне на плечо и прошептал: "Я буду добиваться помилования от губернатора, пресса и политики материковой части окажут давление, и это поможет мне ... но раз и навсегда, мне нужно знать правду об этом проклятом изнасиловании".


"К.Д., как ты можешь быть уверен, что твои клиенты не отделаются?"


Он усмехнулся. "Я знал, что они этого не сделают, в ту минуту, когда увидел эти мрачные лица присяжных. С тех пор я представляю это дело прессе. Это единственное место, где это дело можно выиграть. А теперь, приходи поужинать с нами в the Young - но потом возвращай свою задницу к работе, сынок!"


Кто я такой, чтобы спорить с Кларенсом Дэрроу?


17


Чанг Апана предложил открыть двери, и он уже сделал это для меня с местными копами, причем в полном объеме. Теперь я попросил его сопровождать меня в ту часть города, куда редко отваживаются заходить туристы, особенно белые.


Он сопротивлялся, но я настаивал.


"Этот слух о второй банде парней, " сказал я, - должен быть кто-то, кто может установить их имена. И я не собираюсь искать ответ на пляже перед Royal Hawaiian ".


"Хорошо, но только на день", - предупредил он. "Чанг уже не так молод, как был раньше. И темная ночь на набережной не всегда дружелюбна к белому лицу".


"Прекрасно. Веди дальше".


На Ривер-стрит, напротив доков вдоль ручья Нуануу, располагались убогие витрины магазинов - ломбардов, саймин кафе и, в основном, притонов травников, полки которых были заставлены стеклянными банками и тростниковыми корзинами с такими экзотическими товарами, как сушеные морские водоросли, корень имбиря, акульи плавники и скелеты морских коньков.


Разговоры между Чанем и владельцами магазинов велись на кантонском диалекте, и я ничего не понял - кроме того, как боялись и уважали этого маленького сморщенного человечка со шрамом на лице-черепе в самом суровом районе города.


"Фу Манчи там был в три раза больше тебя и на треть старше", - сказал я, ткнув большим пальцем в сторону пахнущей плесенью дыры, из которой мы только что вышли.


"Если бы сила была всем, - сказал Чанг, " тигр не боялся бы скорпиона".


"Какое жало у тебя в твоем хвосте?"


Он шел быстро; у меня были гораздо более длинные ноги, но поспевать за ним было непросто.


"Они помнят Чанга много лет назад. Я делаю имя, выслеживая игроков, совершая набеги на опиумные притоны. Меня здесь давно не видели, теперь я появляюсь, когда они знают, что полиция хочет убрать синяк под глазом по делу Мэсси ".


"И они не горят желанием оказаться под ударом новых репрессий, направленных на восстановление репутации департамента".


"Правильно. Поэтому я думаю, что они будут стремиться помочь Чанг Апане ".


"Тогда почему мы ничего не получаем?"


Он пожал плечами на ходу. "Нечего получать. Все слышат слухи о второй банде. Никто не слышит имени."


Мы провели большую часть двух дней, блуждая по лабиринту темных переулков, кривых дорожек и узких переулков, улица за улицей без покрытия, где, если бы я протянул руки, я мог бы коснуться стены с обеих сторон. Я так и не смог до конца привыкнуть к приторно-сладкому запаху близлежащих ананасовых консервных заводов, который здесь сливался с соленым запахом болот под городом. А покосившиеся балконы и шаткие деревянные лестницы многоквартирных домов делали гетто моего детства на Максвелл-стрит похожим на Гайд-парк.


Чанг допрашивал различных шлюх, сутенеров и разных крутых парней, иногда на гавайском, иногда на кантонском диалекте, иногда на японском, в кварталах с названиями, которые были слишком яркими для комфорта: Кровавый городок, Аллея консервных банок, Адские пол-акра. В парке Аала Чанг расспрашивал наркоманов и бутлегеров с боковых карманов; но в Москито-Флэтс волнующе красивая, волнующе молодо выглядящая проститутка в красном шелковом платье с разрезом по бокам рассказала ему нечто такое, от чего у него вспыхнули глаза.


Он крепко схватил ее за руку и выплюнул в ее сторону кантонский диалект. Напуганная до чертиков, она пронзительно завизжала на кантонском диалекте в ответ - но, казалось, она только повторяла то, что говорила раньше, громче.


И мне показалось, что я разобрал два английских слова: "Лжец!"


Теперь Чанг действительно шел быстро. Что-то беспокоило его.


"Что она сказала? Что происходит, Чанг?"


"Ничего. Безумные разговоры".


"Что она сказала? Она дала тебе имя?"


"Тупик".


"Что? Чанг, я слышал, она назвала тебя лжецом?"


Но он больше ничего не сказал об этом, а солнце садилось, так что хаоле из Чикаго пришло время отправиться на более дружелюбную территорию. Мы подошли к нашим машинам, припаркованным на улице Беретания, и Чанг остановился у своей модели T.


"Мне так жаль, что я оказал так мало помощи", - сказал Чанг.


"Мы собираемся продолжить завтра с того места, на котором остановились?"


"Нет. Больше некуда спрашивать".


"Эй, мы еще даже не пробовали пользоваться жилыми кварталами".


В кроличьем логове трущоб неподалеку находился дом покойного Джо Кахахаваи.


"При всем уважении, - сказал Чанг, - я отказываюсь предлагать дальнейшую помощь".


И маленький человечек сел в свою машину и укатил.


"Что за черт", - сказал я никому.


Прежде чем ехать обратно в Вайкики, я воспользовался телефоном-автоматом и связался с Leisure в отеле Alexander Young.


"Есть какие-нибудь известия?" Я спросил.


"Рад, что ты позвонила", - сказал он. "Мы как раз направлялись в здание суда. Вынесен вердикт".


"Христос! Сколько времени это заняло, в любом случае?"


"Пятьдесят часов. Два часа назад судья спросил присяжных, считают ли они, что могут вынести вердикт ... Мы все думали, что направляемся к неправильному разбирательству с участием присяжных, как в деле Ала Моана ... но они сказали, что могут. И они сделали. Увидимся вон там?"


"Увидимся там".


Дэрроу был прав: это было непредумышленное убийство.


Когда секретарь суда зачитал приговор, Талия встала рядом со своим мужем, как будто она была одной из подсудимых, над которыми выносился приговор. Все четверо были признаны одинаково виновными, но с "рекомендованным снисхождением".


Обвиняемые восприняли это стоически: тонкая улыбка тронула губы миссис Фортескью, и Томми тоже выпрямился, господи, хотя Джонс грыз ногти. Талия, с другой стороны, полностью вышла из-под контроля, рыдая и причитая.


Несмотря на рыдания Талии, судья назначил вынесение приговора на неделю позже, и прокурор Келли согласился разрешить заключенным оставаться под стражей ВМС на Олтоне до этого времени. Судья поблагодарил и распустил присяжных.


Плач Талии продолжался, но Томми сказал ей на удивление резко: "Возьми себя в руки!" И она успокоилась.


Публика расходилась, но репортеры толпились впереди. Возможно, зная, что он находится под их пристальным наблюдением, Дэрроу подошел к Келли, пожал прокурору руку и сказал: "Поздравляю". Терпеливый, как носильщик гроба, Чанг Апана ждал, чтобы сопроводить обвиняемых к береговому патрулю, и позволил Лорду и Джонсу пожать руки Келли и не выражать никаких обид.


Томми протянул Келли руку. "Если бы я когда-нибудь имел что-нибудь против тебя ..."


Келли, пожимая руку Томми, прервал его, сказав: "Я никогда ничего не имел лично против вас или вашей жены".


Талия огрызнулась: "О, правда? Тогда вам следует посмотреть на разницу между "обвинением" и "преследованием"."


Репортеры ухмылялись, записывая этот пикантный обмен репликами.


Томми снова успокаивал Талию, что-то шепча ей. Она скрестила руки на груди и надуто посмотрела в сторону.


"Миссис Фортескью!" - крикнул репортер. "Какова ваша реакция на приговор?"


Ее подбородок был, как обычно, высоко поднят; и в ее голосе слышалась дрожь, подрывавшая напускную небрежность: "Я ожидала этого. Американская женственность ничего не значит в Гонолулу, даже для белых людей ".


Другой репортер задал Томми тот же вопрос.


"Я не боюсь наказания", - сказал он, обнимая угрюмую Талию. "Флот поддерживает нас до последнего человека".


"Вперед, флот!" Сказал Джонс.


Лорд кивнул и сказал то же самое, потрясая кулаком в воздухе. Знаешь что? Я думаю, что бы предпочел выделить свою поддержку из толпы на молитвенном собрании в среду вечером.


Другой репортер крикнул: "А как насчет вас, мистер Дэрроу? Какова твоя реакция?"


"Что ж", - сказал Дэрроу, собирая свой портфель и другие вещи со стола защиты, "я не моряк, но это заставляет вспомнить определенную фразу: "Мы еще не начали сражаться".


"Вы избежали обвинения в убийстве второй степени", - напомнил ему репортер.


"Приговор является ошеломляющей пародией на правосудие и человеческую природу", - сказал он, набирая обороты. "Я потрясен и возмущен. Теперь, если вы меня извините..."


И когда Чанг Апана повел клиентов Дэрроу в ожидающие объятия береговой охраны, Си Ди повернулся и подмигнул мне, прежде чем выкатиться, по пути наполняя уши репортеров новыми выражениями своего удивления и разочарования по поводу этой вопиющей судебной ошибки.


Я догнал Чанга перед зданием суда. Ночь освещали вспышки, когда подсудимых грузили в две темно-синие машины; Талии разрешили вернуться в Перл с Томми.


"Чанг!"


Маленький полицейский в панаме повернулся и бросил в мою сторону бесстрастный взгляд.


"Что это было сегодня днем?" Я спросил его.


"Я должен перед тобой извиниться, Нейт".


"Ты должен мне объяснение".


Люди задержались перед зданием суда. Репортеры схватили Келли и Дэрроу за пуговицы, и мы оказались посреди болтающей толпы, в основном хаоле, в основном несчастных.


"Это не место для разговоров", - сказал Чанг. "Позже".


И он ускользнул от меня, растворился в толпе, сев в патрульную машину, которая отъехала от тротуара, оставив меня просто еще одним несчастным хаоле в толпе.


В тот вечер я договорился о встрече в Lau Yee Ching's на углу Кухио и Калакауа-авеню, в просторном, безупречно чистом дворце-пагоде, который посрамит любой китайский ресторан на родине. Сияющий хозяин, в черной шелковой пижаме и тапочках, спросил, забронирован ли у меня столик; я назвала вечеринку, к которой я присоединяюсь, и его лицо стало серьезным, прежде чем он кивнул и передал меня симпатичной гейше.


Гейша, чье овальное лицо было таким же прекрасным и невыразительным, как у раскрашенных в белый цвет женщин на китайских гобеленах вдоль стен, ожидала меня.


Она была сестрой Горация Иды.


"Мой брат невиновен", - прошептала она, и это было все, что кто-то из нас сказал, пока она вела меня через довольно переполненный обеденный зал, который, казалось, более или менее поровну разделили туристы и местные жители, к уединенному обеденному алькову, где ждал ее брат.


Затем гейша ушла, закрыв за нами дверь.


"Победный ужин, коротышка?" - Спросила я, сидя напротив него за столом, за которым могло бы поместиться восемь человек.


"Мы сегодня ничего не выиграли", - кисло сказала Ида. "Этот парень Келли следующим предъявит нам обвинение".


"Уверен, что это место безопасно? Это скачет".


На покрытом льняной скатертью столе стояла тарелка с дымящимися миндальными отбивными, миска с рисом и маленький чайник с чаем. Ида уже обслужил себя и упивался. Там меня ждала сервировка - столовое серебро, а не палочки для еды, которыми пользовалась Ида.


"Репортеры не утруждают себя слежкой за мной здесь", - сказал он, пожимая плечами. "Они знают, что моя сестра работает в Lau Yee's, я ем здесь постоянно, на халяву".


"Твоя сестра спит с владельцем?"


Он уставился на меня; указал палочкой для еды. "Она не такая девушка. Мне не нравятся такого рода разговоры. Ее босс верит в нас ".


"Мы?"


"Ала Моана, мальчики. Множество китайских и гавайских торговцев вкладывают деньги в нашу защиту, ты знаешь ".


"Это слух, который я слышал. Конечно, этот остров полон слухов ".


Эта встреча была моей идеей; я позволил ему выбрать место, при условии, что это не был чертов пали. Я хотел где-нибудь в людном месте, но не слишком людном. Никто из нас не хотел, чтобы нас видели вместе, особенно пресса. Официально мы были в противоположных лагерях.


"Ходят слухи вроде истории о том, что вас, ребята, обвинили в том, что натворила какая-то другая группа парней", - сказал я. "Это по всему острову ... Но, похоже, никто не знает, кто эти люди-невидимки".


Ида, с набитым миндальным соусом ртом, усмехнулась. "Если бы я знал, кто на самом деле это сделал, ты думаешь, я бы не сказал?"


"Может быть. Конечно, там, откуда я родом, нечестно сдавать парней ".


Он оторвал взгляд от своей еды глазами спаниеля. "Если бы я знал ... если бы я что-нибудь услышал, я бы сказал".


"Я верю тебе. Конечно, может быть, их не существует; может быть, вторая банда - это не что иное, как слухи ".


"Кто-то напал на ту белую женщину, и это были не мы".


Я наклонился вперед. "Тогда, Коротышка, ты и твои друзья, вам нужно пройтись по кустам ради меня. Я аутсайдер, я могу сделать не так уж много ".


Он нахмурился. "Почему ты хочешь помочь? Почему бы тебе сейчас не пойти домой? Ты и Кларенс Дэрроу, который слишком большая шишка, чтобы встречаться с нами ".


Отбивная с соусом была восхитительной; лучшей, что я когда-либо пробовал. "Я здесь от его имени. Я верю, что если Дэрроу убежден в твоей невиновности, он поможет тебе ".


"Как помочь?"


"Я точно не знаю. Но я знаю, что он имеет дело с губернатором ради своих клиентов; он мог бы сделать то же самое для вас ".


Ида фыркнула. "Почему?"


"Может быть, он согласен с тобой. Может быть, он думает, что был не на той стороне зала суда в этом ".


Ида подумала об этом. "Что я могу сделать? Что мы можем сделать?"


"Я знаю, что остров кишит слухами, но мне нужны зацепки, и мне нужны зацепки с содержанием".


"Есть один слух", - сказала Ида, задумчиво нахмурившись, "который не проходит. Я слышу это снова и снова ".


"Что это?"


"У этой Талии Мэсси есть парень-канака".


"Пляжный мальчик".


Он пожал плечами, съел немного риса. "Может быть, пляжный мальчик".


"Я не думаю, что у него есть имя".


"Нет. Иногда я слышал, что он пляжный парень. Я не раз слышал, что он увлекается музыкой".


Швейцар в гостинице Ала Вай сказал, что Талия разговаривала с мальчиком-музыкантом, прежде чем уйти ночью.


И у мальчика-музыканта было имя - Сэмми.


"Спасибо за ужин, коротышка". Я встал из-за стола, прикоснулся салфеткой к губам.


"Это все, что ты собираешься съесть?"


"С меня достаточно", - сказал я.


Смуглый, коренастый швейцар в "Ала Вай" снова был одет в оранжевую рубашку с цветами. Сначала он не узнал меня; может быть, это потому, что на мне не было моего номера с попугаями на красном шелке, хотя я надел свой коричневый костюм с синим галстуком с желтыми цветами, который купил в магазине подарков Royal Hawaiian.


Я показал пятидолларовую купюру, и это он узнал.


"Мы говорили о Талии Мэсси", - напомнил я ему, повышая голос, чтобы перекричать тремоло стальной гитары трио Джорджа Ку. "Это куш, который ты должен был получить, если бы появился этот музыкант Сэмми...."


"Но он этого не сделал, босс".


Я отложил пятерку и выудил десятку. Поднял его. "Он был здесь из-за пилильщика?"


На его круглом лице появилась печальная полуулыбка. Он покачал головой, сказав: "Даже двойной удар не сможет привести его сюда, где его никогда не было".


"Вот что я тебе скажу, Джо - вот что ты получишь ... двойной гонорар ... если позвонишь мне, когда увидишь его. У тебя все еще есть мое имя и номер телефона?"


Он кивнул, похлопал себя по карману. "Я понял это прямо здесь, босс. Ты в Royal Hawaiian."


"Хорошо. Хороший человек".


"Он может появиться в любое время".


Я нахмурился. "Почему это?"


"Я видел здесь другого парня из группы Джо Кроуфорда. Так что они, должно быть, решили отдохнуть от концерта на Мауи ".


Его использование слова "концерт" - термин, который, как я слышал, используют джазовые музыканты в Чикаго, - напомнило мне, каким маленьким становится мир.


"Кто-нибудь из музыкантов Кроуфорда сегодня вечером здесь?"


Он покачал головой, нет. "Но один из тех командиров, с которыми ты был здесь в прошлый раз, это."


"Командиры?"


Он ухмыльнулся. "Я называю их всех "Командир". Они получают от этого удовольствие, эти офицеры флота ".


"Ты знаешь, кто из "командующих" здесь сегодня вечером?"


"Дай мне посмотреть". У него был планшет, подвешенный к решетке из тикового дерева. "Конечно. Брэдфорд. Лейтенант Джимми Брэдфорд".


Я на секунду задумался. "Джо, используются ли частные столовые наверху?"


"Нет. Ранее сегодня вечером, не сейчас."


"Где сидит "коммандер" Брэдфорд?"


Джо указал, и я двинулся сквозь пелену дыма мимо китайских деревянных кабинок и скопления пар на танцполе, пробираясь сквозь толпу, в основном, канаков, пока не нашел Брэдфорда, в обычном белом штатском, но без галстука, сидящего в кабинке за пределами танцпола. Он был с женщиной, имени которой я не помнил, но из моего предыдущего визита в Ала Вай запомнился как жена другого офицера. Она была брюнеткой, приятно пухленькой и наполовину в сумке.


"Добрый вечер, лейтенант", - сказал я.


Невыразительно красивый Брэдфорд с выпивкой в одной руке и сигаретой в другой поднял глаза; его лицо из пустого превратилось в раздраженное, а затем в фальшиво приветливое. "Heller. Джуди, это Нейт Хеллер, он был следователем Кларенса Дэрроу."


Хорошенькая, изрядно пьяная Джуди улыбнулась и кивнула мне головой.


"На самом деле, - сказал я, - я все еще такой".


"Ты все еще кто?" - Спросил Брэдфорд.


"Следователь Дэрроу. Вынесение приговора назначено не на неделю; мы связываем кое-какие концы, прежде чем обратиться к губернатору с просьбой о помиловании ".


Брэдфорд кивал. "Скользите внутрь. Присоединяйтесь к нам".


Я остался там, где был. "На самом деле, я хотел спросить, могу ли я поговорить с тобой наедине".


"Конечно". Он пожал плечами, ухмыльнулся, кивнул в сторону переполненной танцплощадки, где сцепились пары, раскачиваясь в такт успокаивающим гармониям из трех частей и соблазнительным ритмам трио Джорджа Ку. "Но где именно мы это сделаем?"


"Мне нужно взглянуть на частную столовую наверху, куда Талия вломилась на вечеринку Стокдейлов. Может быть, вы могли бы указать на это, и мы могли бы использовать это для приватной беседы ".


Он пожал плечами. "Ладно. Если вы считаете, что это было бы полезно для дела."


"Я думаю, что так и было бы".


Он наклонился вперед и коснулся руки брюнетки, которая крепко сжимала свой бокал. "Ты можешь позаботиться о себе пару минут, милая?" - спросил он.


Она улыбнулась и сказала что-то неразборчивое, что сошло за "да", а затем мы с Брэдфордом пробирались сквозь толпу на краю танцпола, направляясь к передней части клуба. С обеих сторон были лестницы на мезонин; Брэдфорд, неся свой напиток в стакане для воды, шел впереди, когда мы направились направо.


"Не поймите превратно насчет Джуди", - сказал Брэдфорд, оглядываясь назад с болезненной усмешкой. "Ее муж Боб на смене, и ей немного одиноко, ей нужна компания".


"Я не буду".


Он нахмурился в замешательстве. "Чего не будет?"


"Поймите неправильно".


Поднявшись по лестнице, мимо нескольких кабинок, где парочки обнимались, целовались, смеялись, курили и потягивали кока-колу, мы подошли к первой из нескольких небольших обеденных ниш, мало чем отличающихся от той, что была в Lau Yee Ching's, где я ранее разговаривал с Хорасом Идой.


"В каком из них была вечеринка в Стокдейле?" Я спросил его.


Брэдфорд кивнул в сторону среднего, и я, как любезный швейцар, указал жестом на дверь; он шагнул внутрь, и я последовал за ним, закрыв за нами дверь.


Стены были розовыми и голыми, если не считать маленькой таблички с изображением золотого дракона на черном фоне слева; прямо перед ними окно выходило на парковку; дешевая версия китайской люстры располагалась в центре над маленьким банкетным столом.


"Вот где была Талия, - сказал я, - когда ты пришел искать ее".


"Я не искал ее". Он пожал плечами, пригубил свой напиток. "Она просто уже была здесь, когда я просунул голову. Я, знаете, общался, ходил по клубу, прыгал за столиками ".


"Я думаю, ты заметил, в каком плохом настроении была Талия", - сказал я. "И как она напивалась".


"Я тебя не понимаю".


"Ты был обеспокоен ее поведением. Ты знал, что с тех пор, как ты бросил ее...Я предполагаю, что ты бросил ее, в отличие от того, что она бросила тебя, но это всего лишь предположение ... что она связалась с парнем более грубой породы ".


Он сделал шаг ко мне. "Предполагается, что ты помогаешь Томми Мэсси".


"Ты тот, кто должен быть его другом. Я не тот, кто трахал Талию ".


Он замахнулся на меня - справедливости ради, я должен отметить, что он, возможно, был немного пьян, - но я легко увернулся и нанес сильный удар правой рукой ему в живот. Он согнулся пополам, рефлекторно швырнув свой стакан с водой - он разбился о левую стену, забрызгав дракона, - опустился на четвереньки и пополз вокруг, как собака, его рвало. То, что его вырвало, было в основном пивом, но там был и какой-то ужин, и от него сразу же разнеслась ужасная вонь.


Я подошел и открыл окно; ветерок принес немного свежего воздуха. "О чем это было, Джимми? Ты хотел, чтобы Талия бросила своего местного парня-музыканта и вернулась к тебе? Или ты просто хотел, чтобы она была более сдержанной?"


Он все еще стоял на четвереньках. "Ты ублюдок. Я убью тебя, ублюдок..."


Я подошел к нему. "Знаешь, Джимми, меня на самом деле не волнует твоя личная жизнь или твое чувство флотского приличия. Так что, преследовал ли ты Талию по пятам, чтобы залезть ей обратно в штаны, или просто хотел успокоить ее, мне на самом деле наплевать."


Он уставился на меня, схватившись за живот, тяжело дыша. "Фу... пошел ты".


Я пнул его в бок, и он взвыл; никто снаружи этого не услышал: слишком много выпивки, смеха и трио Джорджа Ку.


"Ты увязался за ней, Джимми. Пришло время тебе сказать правду. Что ты видел?"


Затем он поднялся с пола, набросился на меня, отбросил назад к столу из твердого дерева, разбросав стулья, и я оперлась спиной о стол, как будто мне что-то подали, а Брэдфорд прыгнул на меня сверху, и его руки нашли мою шею, и он начал сжимать, ногти впились в мою плоть, и его покрасневшее лицо, смотрящее на меня сверху вниз, заставило бы вас подумать, что это его душат до смерти.


Я попытался двинуть его коленом по яйцам, но он предвидел это, изогнувшись всем телом, поэтому я вытащил девятимиллиметровый пистолет из-под руки и ткнул носом ему в шею, и его глаза широко открылись, и краснота отхлынула от его лица, и мне не пришлось говорить ему, чтобы он отпустил. Он просто сделал, слезая с меня, отступая, но я тоже вставал, и дуло пистолета не покидало того места на его горле, где образовалась болезненная ямочка.


Теперь мы стояли лицом друг к другу, только его голова была поднята, его глаза смотрели на меня сверху вниз и на пистолет у его шеи.


Я ослабил давление, отступил на полшага назад, и он вздохнул с облегчением прямо перед тем, как я ударил его стволом автомата по голове. Он опустился на одно колено, постанывая, черт возьми, почти рыдая. Я сделал ужасную рану на его щеке, которая заживет и превратится в шрам, который будет напоминать ему обо мне каждый раз, когда он, блядь, побреется.


"Так вот, я не натренированная машина для убийства, как вы, лейтенант", - сказал я. "Я просто парень из трущоб Чикаго, которому платят за то, чтобы он приводил карманников и других воришек из низов, и мне пришлось научиться убивать на горьком опыте, на улице. Ты готов рассказать мне, что произошло той ночью, или предпочтешь уйти на пенсию по инвалидности после того, как я прострелю твою чертову коленную чашечку?"


Он сел на пол. Тяжело дыша. Он выглядел так, словно был в дюйме от того, чтобы расплакаться. Я пододвинул один из стульев, которые были разбросаны, и сел, не направляя на него пистолет, просто небрежно держал его в руке.


"Я...Талия меня больше не интересовала. Она вроде как..." Он сглотнул и указал на свой висок. "... Она не совсем там, понимаешь? После того, как я порвал с ней ... ты прав, это я порвал с ней ... Она начала выставлять напоказ свое распущенное поведение, бегая повсюду с этим пляжным парнем - они называют его Сэмми, он был здесь в Ала Вай той ночью, ты знал это? "


"Да. У Сэмми есть фамилия?"


"Насколько я знаю, нет. В любом случае, люди говорили о том, что она спит с цветным отребьем, и когда Рэй Стокдейл назвал ее шлюхой, а она дала ему пощечину, я понял, что ситуация действительно выходит из-под контроля ".


"Значит, ты последовал за ней".


"Не сразу. Пара человек остановили меня, чтобы поговорить. Итак, она была за дверью к тому времени, как я спустился туда, но я увидел ее, увязался за ней. Она двигалась быстро, не желая видеть меня или говорить со мной, держась впереди ".


"Ты последовал за ней по Джон-Эна-роуд".


"Мимо парка Вайкики, да. Она была взбешена, не хотела со мной разговаривать.... Честно говоря, я думаю, что вся эта история с Сэмми была ее желанием отомстить мне, заставить меня ревновать ".


Он не казался мне таким уж ценным подарком, не с кровью на лице и блевотиной на белом льняном пиджаке.


"Она почти бежала, и заставила себя так, что она была намного впереди меня, и какие-то парни на туристической машине подъехали ..."


"Форд Фаэтон"?"


Он покачал головой, нет, пожал плечами. "Я не знаю. Я не заметил. Не могу поклясться в этом. Честно говоря, я сам был немного пьян. Я заметил, что тряпичный верх разорван и хлопает. В общем, эти парни, эти ниггеры, сколько их, я не могу сказать, двое или больше, проезжают мимо Талии, и один из них что-то кричит ей из окна. Я не знаю, что именно, ты же знаешь, какие эти цветные парни - "Эй, детка, хочешь пойти на вечеринку". Я думаю, один из них сказал: "Эй, Клара Боу, хочешь оке?"Что-то в этом роде".


"Как отреагировала Талия?"


"Ну ... ты должен понять, я читал ей лекцию, пока мы шли, о том, как она наживет себе неприятности, тусуясь с этой грубой компанией, я имею в виду, она трахалась с этим ниггером Сэмми, ты можешь в это поверить? Поэтому я думаю, может быть, просто чтобы показать мне, она сказала: "Звучит забавно" или что-то в этомроде. Я не знаю, что она сказала ".


"Но в ее голосе звучало желание".


"Да. Они, наверное, подумали, что она проститутка. Знаешь, там что-то вроде квартала красных фонарей ".


"Я знаю. Продолжай, Джимми".


"В любом случае, она оглянулась на меня, и знаешь, что она сделала? Показала мне язык. Как маленькая девочка. Какая же она незрелая, своевольная сука. Итак, машина подъезжает к обочине, и из нее выходят два или три ниггера, а Талия немного одуревшая от слишком большого количества выпитого, и они вроде как направляют ее к машине, а я просто развел руками, послал ее к черту и развернулся обратно ".


Я подался вперед. "Это были парни Ала Моана, Джимми? Это были Гораций Ида, Джо Кахахаваи...?"


"Возможно".


"Возможно?"


Он поморщился. "Может быть. Черт возьми, я не знаю, я не заметил, они кучка гребаных ниггеров! Как, черт возьми, я должен был отличать их друг от друга?"


"Значит, ты просто ушел".


"Да. Я... и, эм... да, просто ушел ".


"Что?"


"Ничего".


"Ты собирался сказать что-то еще, Джимми. Заканчивай свой рассказ ".


"Все кончено".


Я встал, посмотрел на него сверху вниз с девятимиллиметровым пистолетом в руке, теперь уже не так небрежно. "Что еще ты видел? Ты видел борьбу, не так ли?"


"Нет! Нет, не... не совсем."


Я пнул его ботинок. "Что, Джимми?"


"Я слышал, как она вроде...Я не знаю, визжать или, может быть, вопить."


"И ты оглянулся, и что ты увидел?"


"Они вроде как... затаскивали ее в машину. Знаешь, это было похоже на то, что она, возможно, передумала. Может быть, она просто делала это для вида, говоря "да" тем парням, чтобы отомстить мне, и как только я развернулся и ушел, она попыталась отмахнуться от ниггеров, возможно ... и они не принимали "нет " за ответ ".


"Они затащили ее в машину и уехали. И что ты с этим сделал, Джимми?"


Мы оба знали ответ. Мы оба знали, что он не вернулся и не сообщил о похищении ни Томми, ни копам, ни кому-либо еще.


Но я все равно спросил его снова: "Что ты сделал, Джимми?"


Он сглотнул. "Ничего. Ни черта. Я подумал... что она была незрелой маленькой сучкой и мерзкой маленькой шлюхой, и черт с ней! Позволь ей...пусть она получит то, что заслужила ".


"Это то, что она получила, Джимми?"


Он начал плакать.


"Предположим, старина Джо Кахахаваи получил по заслугам, Джимми?" Я издал смешок. "Знаешь, что я думаю? Рано или поздно мы все это делаем".


"Не... не... не говори никому".


"Сделаю все, что в моих силах", - сказал я, убирая девятимиллиметровый обратно в кобуру, почти испытывая жалость к ублюдку. Почти.


Вот где и как я оставил его - сидящим на полу, плачущим в его руки, шмыгающим носом, глотающим сопли.


Возвращение в прокуренный воздух шумного, пьянящего клуба было чертовски похоже на очищение.


18


Последствия судебного процесса в Гонолулу прошли на удивление без происшествий. Начальник полиции удвоил пеший патруль и вооружил свои патрульные машины автоматами и слезоточивым газом на случай беспорядков; от кого шеф ожидал бунта, никогда не было точно ясно, поскольку канакское население было вполне удовлетворено приговором о непредумышленном убийстве, и хаолы вряд ли восстали бы против самих себя. Адмирал Стирлинг поднял шум по поводу того, что "отныне рассматривает Гавайи как чужую территорию", а группа жен военно-морского флота объявила бойкот фирмам, нанимающим членов жюри. Примерно так и было.


Но дома тропический ураган обрушивался на купол Капитолия. Письма, телеграммы, петиции и междугородние звонки бомбардировали Конгресс и президента Гувера возмущением по поводу вердикта, подогреваемого газетами Херста, которые день за днем печатали передовицы на первых полосах с требованием вернуть обвиняемых Мэсси домой и "предоставить защиту, на которую американские граждане должны иметь надлежащее право".


"У нас есть достоверные сведения, - сказал мне Лейзер, - что губернатор Джадд получил двухпартийную петицию от обеих палат Конгресса, в которой содержится просьба об освобождении обвиняемых. Сто тридцать с лишним подписей."


Мы сидели за маленьким круглым столиком в окружении пальм в баре Coconut Grove в Royal Hawaiian; была середина дня, и народу было немного, больше официантов-восточников в красных куртках, чем гостей.


"Если Капитолийский холм хочет помилования для наших клиентов, " сказал я, потягивая кока-колу, в которую я добавил немного рома из своей фляжки, " почему бы им не попросить Гувера сделать это?"


Досуг, небрежно одетый в синюю шелковую рубашку с открытым воротом, потягивал чай со льдом и лениво улыбался; то ли это дело, то ли мягкий климат, казалось, иссушили его неиссякаемую энергию. "У президента нет законных полномочий, Нейт, выдавать помилования на территориях".


"Итак, это зависит от губернатора".


Лейзер кивнул. "Тем временем, вернувшись в священные залы, сенаторы и представители спотыкаются друг о друга в спешке, чтобы внести законопроекты, предлагающие помилование ... не говоря уже о возрождении интереса к попытке поставить Гавайи под военное правление".


"C.D. поставил губернатора в затруднительное положение".


"Джаддом нелегко помыкать", - сказал Лейзер, приподнимая бровь. "На нашей первой встрече он говорил о том, что не поддавался шантажу со стороны безответственных, жаждущих сенсаций газет с материка".


"Херст? Сенсационны? Безответственный? Уничтожь эту мысль". Я потягивал свой ром с колой. "Ты сказал "первая" встреча".


"Мы встретимся снова завтра вечером. Дэрроу надеется, что у тебя найдется что-нибудь для него по делу Ала Моана до этого."


Я не рассказал Дэрроу или Лейзеру об истории Брэдфорда; я все еще надеялся сначала добраться до Сэмми.


"Скажи Си Ди, что я встречусь с ним завтра за ланчем в "Янге". Посмотрим, что я смогу придумать ".


Краем глаза я заметила светлые волосы и посмотрела в сторону входа, где Изабель, в летнем белом платье с темно-синим поясом и темно-синей кепке-клоше, стояла, оглядываясь в поисках кого-нибудь. Должно быть, это был я, потому что, когда ее глаза проследили мой путь, они остановились, и ее красивое лицо расцвело в улыбке, которая сделала ее еще красивее, и она быстро подошла.


"Я думал, вы двое больше не пара", - прошептал Лейзер.


"Я тоже", - признался я.


"Я как раз собирался уходить", - сказал Лейзер с полуулыбкой, вставая и вежливо кивая Изабель. "Мисс Белл. Ты выглядишь соблазнительно, как всегда ".


"Надеюсь, я не прогоняю тебя", - сказала она.


"Нет, нет. Я должен встретиться с мистером Дэрроу всего через несколько минут ".


Выражение ее лица стало серьезным. "Ты собираешься уберечь Томми и миссис Фортескью от тюрьмы, не так ли?"


"Усилия предпринимаются", - сказал он. "Мы даже включаем в сделку мальчиков-моряков".


Она обеспокоенно всплеснула руками. "Я тоже имел в виду их, конечно".


"Конечно", - сказал он, снова кивнул и ушел.


Я встал и отодвинул для нее стул; ее милое личико в форме сердечка, идеально обрамленное короткими светлыми локонами, сияло, глядя на меня. Ее "Шанель номер пять" поднялась, как островной бриз, и защекотала мои ноздри. Образ ее лица, с закрытыми глазами, открытым ртом, охваченной экстазом на пляже, промелькнул в моем сознании.


Мы все еще не разговаривали с той ночи.


"Ты избегал меня", - сказала она, когда я сел обратно.


"Нет, я работал".


"Я хотел, чтобы ты кое-что знал".


"О, неужели? Что это?"


Ее улыбка была девичьей, почти ликующей; она наклонилась, коснулась моей руки, прошептала: "Мой друг в гостях".


"Какой друг?"


"Ты знаешь - мой друг. Тот, который приходит каждый месяц."


"Ох. Этот друг."


Значит, она все-таки не была беременна от еврейчика.


"Я уверена, что ты испытываешь облегчение", - сказала она.


"Я уверен, что так и есть".


Ее улыбка исчезла; ее глаза опустились. "Я... я сказал несколько жестоких вещей".


"Не беспокойся об этом".


"Ужасно жестокие вещи".


"Да, ну, я тоже".


Она посмотрела в мои глаза, и в ее глазах были слезы. "Я прощаю тебя. Ты прощаешь меня?"


Она была глупой девчонкой и фанатичкой в придачу. Но она была очень хорошенькой, и под этим летним белым платьем виднелись две самые совершенные женские груди, с которыми мне довелось столкнуться в моей несовершенной мужской жизни.


"Конечно, ты прощен", - сказал я.


"Ты занят?"


"Не сию минуту".


"Мы могли бы подняться наверх, в твою комнату, или в мою комнату..."


"Не будет ли это неловко, учитывая, что твой "друг" все еще в гостях?"


Она позволила своим пухлым губкам раздвинуться немного шире, чем необходимо для разговора, затем она облизала их самым розовым чертовым язычком и сказала: "Есть много способов для мальчика и девочки повеселиться".


"Йоусах", - сказал я.


Официант-азиат направлялся в нашу сторону.


"Хочешь чего-нибудь выпить или поесть, прежде чем мы поднимемся наверх?" Я спросил ее.


Она покачала головой, нет, одарив меня прекрасным похотливым взглядом. "Если мы чего-то захотим, всегда есть доставка еды и напитков в номер".


Официант остановился рядом со мной, и я сказал: "Только счет, пожалуйста".


"Э-э, мистер Хеллер...Китайский джентльмен ждет встречи с вами в вестибюле."


Это был Чанг Апана, стоявший с панамой в руке, выглядевший скорбным и совсем крошечным рядом с высокой пальмой в горшке. Я отправил Изабель в ее комнату, полагая, что это не займет много времени.


"У меня новости", - сказал он, кланяясь. "Должны ли мы искать уединения?"


Мы нашли столик на веранде в кокосовой роще, с видом на ухоженную территорию отеля, усаженную пальмами, утопающими в цветах; но большинство гостей предпочитали вид на океан с веранды для серфинга. Мы с Чангом были одни, если не считать женщин, игравших в бридж за столиком далеко от нас.


"Детектив Джардин попросил меня сообщить, " сказал Чанг, " что группа Джо Кроуфорда на Мауи больше не считает Сэмми среди своих членов".


Я нахмурился. "Что стало с Сэмми?"


"Полиция Мауи оказала нам любезность, проведя расследование. Сэмми, у которого, кажется, нет фамилии, больше нет на Островах ".


"Где он?"


"Думал, что в Калифорнии. Лос-Анджелес. Мы только что связались с полицией Лос-Анджелеса. Слишком рано для результатов ".


"Черт. Это была моя единственная хорошая зацепка по этой возможной второй банде ...."


Чанг вздохнул, опустив взгляд. "Это не так. Есть другая зацепка".


"Что?"


Он медленно покачал головой. "Мне стыдно за то, что я утаиваю информацию от брата офицера".


"Давай, Чанг, выкладывай, уже. Та проститутка из Москито-Флэтс тебе кое-что рассказала! Что было это?"


Он снова вздохнул. "Пожалуйста, пойми, Нейт. Изнасилование белой женщины на Гавайях, исключение, а не правило. Что бы ни писали газеты с материка, что бы ни говорил адмирал Стирлинг, на Гавайях это редкость ".


"К чему ты клонишь?"


"Дело в том, что этот заключенный, которого искал Джардин, является единственным другим изнасилованием белой женщины цветным мужчиной за последнее время".


"Да, тюремная птичка, которую выпустили в канун Нового года, чтобы получить оке, и она так и не вернулась".


Чанг кивал. "Белую женщину, которую он изнасиловал, он схватил ее на аллее влюбленных ... недалеко от Ала Моана".


Я сел. "Не на старой станции карантина животных?"


"Нет. Но совсем рядом. Слишком знакомый способ действия".


"Вы хотите сказать, что этот парень может быть реальным подозреваемым в деле Ала Моана?" Я поерзал в своем плетеном кресле, ухмыльнулся. "Ну, черт возьми, вы, ребята, наверняка давно это проверили! Где, во имя всего святого, был этот ублюдок в ночь, когда на Талию напали?"


"Мы проверили, " сказал Чанг, " и он был в тюрьме. Отбывает наказание за убийство".


"Ох. Что ж, это довольно хорошее алиби...."


"Плохое алиби, как рыба в воде", - с отвращением сказал Чанг. "Не выдержали испытания временем". Он наклонился вперед, поднял мягко поучающий указательный палец, прищурился, пока его глаза полностью не исчезли. "Если насильник-убийца может выйти из тюрьмы в канун Нового года, почему бы не сделать то же самое двенадцатого сентября?"


"Черт", - сказал я. "Тюрьма Оаху действительно такая обычная, как все это?"


Он снова кивал. "Да. Недавно сменившийся надзиратель Лейн отправил заключенных работать на муниципальных проектах в Гонолулу. Говорят, что любой заключенный, который не возвращается с рабочих заданий к шести часам вечера, выходит из тюрьмы и теряет привилегию на ужин ".


"Это какой-то строгий надзиратель".


Он снова опустил глаза. "Такая распущенность в тюрьме хорошо известна полиции Гонолулу. Мне стыдно за дрянную полицейскую работу моего департамента, за то, что я не пошел по столь очевидному следу. Конечно, тюремщики в тюрьме Оаху, когда их допрашивали, лгали, чтобы скрыть свои собственные проступки ".


"Но они развернулись и снова выпустили ублюдка в канун Нового года! Если бы они знали, что он, скорее всего, изнасиловал Талию, зачем бы им...


Глаза Чанга были острыми, как лезвие ножа. "Позволить ему действительно сбежать и забрать свою вину с собой. Помните - заключенные обычно возвращаются, когда им дают временное освобождение. Но Лайман этого не сделал ".


"Лайман", - сказал я. "Это то, что сказала тебе та проститутка из Москито Флэтс!"


Он серьезно кивнул. "Пожалуйста, примите извинения. Слова блудницы задели этого старика за живое, как кирпич".


"Все в порядке", - я пожал плечами. "Ты думаешь, я не видел, как в Чикагской полиции творятся довольно паршивые вещи?" Настолько паршиво, что мне стыдно быть частью этого?"


На самом деле, я сделал несколько.


Так тихо, что было едва слышно за шелестом листьев, он сказал: "Ходят слухи, что Лайман все еще на островах".


"Откуда ты знаешь, что он не уехал на материк, как Сэмми?"


Чанг покачал головой, нет. "Все еще находится где-то на этих островах. Люди помогают ему прятаться, они защищают его, потому что они боятся его. Он один большой злобный ублюдок, и они не переходят ему дорогу ".


"С чего нам начать? Это все равно что искать иголку в стоге сена ".


"Иголка в стоге сена выдает место, где можно спрятаться, когда толстяк садится". Он порылся в кармане. "Познакомься с Дэниелом Лайманом".


Чанг протянул мне фотографию Лаймана - с пустыми глазами, рябыми, с носом-луковицей, челюстью-лопатой, лицо, созданное для рекламных объявлений о розыске.


В моем смехе не было юмора. "Что ж, нам нужно покончить с этим сукиным сыном как можно скорее - и насколько это вероятно, когда Джардин, майор Росс и вся чертова Гавайская национальная гвардия не закончат работу, и как долго? Четыре месяца?"


Маленький человечек с черепообразным лицом улыбнулся. "Но ты забываешь одну вещь, Нейт - главную причину, по которой его до сих пор не нашли".


"Что это?"


"Чанг Апана не искал его".


В гостинице "Ала Вай Инн", как обычно, было накурено, а музыка представляла собой обычную приторную смесь стальной гитары и напряженных гармоний. Трио Джорджа Ку заканчивало свою помолвку сегодня вечером, согласно плакату, прикрепленному рядом с дверью, снаружи. Внутри мой друг-швейцар Джо Фриетас извинился, что еще не видел Сэмми.


"Я знаю", - сказал я ему.


Чанг Апана был рядом со мной; он не снял свою панаму и не сказал ни слова с тех пор, как мы вошли в клуб. Но для такого маленького человека присутствие Чанга, казалось, было слишком большим для Джо, который явно узнал его и явно нервничал.


Теперь Чанг говорил: "Сэмми на материке".


Джо ухмыльнулся, кивнул и произнес запоздалое приветствие: "Вы оказываете честь Ала Ваю своим присутствием. Детектив Апана."


"С удовольствием, - сказал Чанг, кивая в ответ.


"Джо, " сказал я, " ты видел кого-нибудь из других музыкантов Джо Кроуфорда в последнее время?"


Он хмуро посмотрел на меня, обеспокоенный. "Вы же не собираетесь разгромить еще столовую, не так ли, мистер Хеллер?"


"Я заплатил за ущерб, не так ли?" Я вытащил из кармана пятикопеечную монету, небрежно поднял ее. "Ты кого-нибудь видел?"


Он склонил голову набок. "Прошлой ночью ты говорил больше, чем плавник, босс ...."


"Сэмми стоил больших денег", - сказал я. "Вот чего, по-моему, стоит друг Сэмми".


Чанг шагнул вперед и выхватил пятидолларовую купюру из моей руки; это поразило меня, и Джо тоже. Хмурое выражение на покрытой шрамами физиономии Чанга было не из приятных. Он ткнулся лицом в лицо швейцара. "Нет денег. Просто поговори".


Джо попятился от маленького китайца, подняв руки ладонями вверх, как будто сдаваясь. Забавно видеть, как дородный парень, который был, по крайней мере частично, вышибалой в заведении, отступает от этой легкой груды костей.


"Привет, босс, я рад помочь. Есть парень, друг Сэмми, он прямо сейчас здесь ..."


Мы с Чангом обменялись взглядами.


"... тебе следует поговорить с ним, наполовину французом, наполовину таитянином - я укажу тебе на него. Мне нравится помогать полиции".


"Спасибо", - сказал Чанг, возвращая мне пятицентовик. "Имя?"


Имя парня, или, по крайней мере, как они его называли, было Таити. Хрупкий, тощий, как жердь, в синей рубашке aloha (в желто-белый цветочек) и коричневых брюках, в которых плавали его ножки-зубочистки, он стоял рядом с эстрадой, один, покачиваясь в такт музыке, подпевая, улыбаясь, с бокалом в одной руке, с сигаретой, свисающей с чувственных, женственных губ. Я сделал его двадцатилетним, двадцатидвухлетним. Его смуглое узкое лицо с выступающими скулами было почти красивым, глаза темные, большие, полуприкрытые, брови густые и темные, ресницы длинные, темные и загибающиеся. Когда я подошла, он улыбнулся мне, как будто ожидая, что я приглашу его на танец.


"Они называют тебя Таити?"


"Это я", - сказал он, затянулся сигаретой и выпустил дым в сторону. "А как тебя зовут, красавчик?"


Именно тогда он увидел Чанга. Веки его глаз поднялись, как оконные шторы, и он громко сглотнул.


"Я ничего не делал", - сказал он, отступая.


"На террасе", - сказал Чанг.


Таити снова сглотнул и кивнул.


Танцпол выходил прямо на траву, которая вела к скалистому берегу зловонного канала. По-настоящему оживленными вечерами в отеле Ala Wai пары выходили на эту террасу. Сегодня вечером было не так уж много народу, и только несколько пар были здесь, держась за руки, глядя на кусочек луны, отражающийся в мерцающей поверхности вонючей дыры в канале.


Трио Джорджа Ку ушло на перерыв как раз в тот момент, когда мы уходили, так что музыки для разговора не было. Чанг взял Таити за руку и подвел его к деревянному столику возле соломенного забора, отделявшего клуб от соседнего жилого комплекса. Мы укрылись за небольшой пальмой, недалеко от того места, где кончалась трава и начинался быстрый склон скал к плещущейся воде.


"Отличная ночь для плавания", - любезно сказал Чанг.


"Я ничего не знаю", - сказал мальчик.


"Ты ничего не знаешь?" Я спросил. "Совсем ничего? Даже твоего имени нет?"


"Филип Кемп", - сказал он.


"Ты знаешь парня по имени Сэмми, Фил?"


Он посмотрел вверх, покачал головой, снова затянулся сигаретой, посмотрел вниз, еще немного покачал головой. "Я знал это, я знал это, я знал это...."


"Знал что?" Спросил Чанг.


"Проблемы, Сэмми всегда был проблемой, слишком много выпивки, слишком много девушек...." Затем он задумчиво добавил: "Но он играет на стальной гитаре, как мечта".


Я кладу руку ему на плечо. "Он уехал на материк, не так ли, Фил?"


"Мне не нравится это имя. Зови меня Таити, не возражаешь? Мне нравится, когда меня так называют мои друзья ".


Все еще держа руку на его плече, я кивнула в сторону его стакана. "Что у тебя там, Таити?"


"Немного кокаина. Маленький оке. "


"Примерь это". Я убрал руку с его плеча, достал из кармана фляжку и наполнил его стакан почти до краев. "Сделай глоток".


Он сделал. Его глаза расширились. Он слегка улыбнулся. "Эй! Приятная штука ".


"Бакарди. Подлинная статья".


"Мило. Look-fellas...gentlemen...Детектив Апана, мы не встречались, но я вижу вас повсюду. Все, что я знаю о Сэмми, я тебе уже рассказал ".


"Нет", - сказал Чанг и схватил запястье Таити, то, что было прикреплено к руке, держащей сигарету. Чанг затянулся, пальцы Таити разжались, и сигарета покатилась, плюясь оранжевым пеплом в темноту.


"Для Сэмми стало слишком жарко, - сказал я, - не так ли? И он отвез в Город Ангелов оставшийся порох."


Чанг отпустил запястье.


Таити, тяжело дыша, с влажными глазами, кивнул.


"Значит, в этом мы во многом согласны", - сказал я. "Но что мне нужно знать, что сделало Острова слишком горячими для Сэмми?"


"Он боялся", - сказал Таити. "Мы ... разговаривали в гостиничном номере, там, на Мауи ... это было в январе ... У него был пистолет, револьвер. Он боялся, что этот его друг причинит ему боль ".


"Причинил ему боль?" Я спросил.


"Убей его".


"Какой друг?"


"Я не могу сказать. Я тоже боюсь ".


"Лайман", - сказал Чанг.


Глаза Таити снова вылезли из орбит. "Ты знаешь?"


"Что тебе сказал Сэмми?" Я спросил. "Что Сэмми знал о Дэниеле Лаймане?"


Таити закрыл лицо рукой. "Лайман - мерзкий тип. Он бы и меня убил. Я не могу тебе сказать ".


"Мы можем поговорить в штабе", - сказал Чанг.


Темные глаза вспыхнули. "Правильно, с дубинками Билли и черными змеями! Послушай, я скажу тебе то, что сказал мне Сэмми ... Но не спрашивай меня, где Лайман. Я не скажу тебе. Что бы ты ни делал."


Я взглянул на Чанга, и Чанг посмотрел в ответ: интересный выбор слов со стороны Таити - он, казалось, говорил, что знал, где Лайман ....


"Прекрасно", - сказал я. "Что тебе сказал Сэмми?"


"Это что-то... большое".


"Мы знаем".


Красивые глаза сузились, ресницы затрепетали. "Ты знаешь, кто чистил банан Сэмми?"


Я кивнул. "Талия Мэсси".


"Ты действительно знаешь..."


"Да. И Сэмми был здесь, в Ала Вай, в ту ночь, когда Талия Мэсси предположительно подверглась нападению."


И чувственный рот дернулся. "Нет, предположительно, об этом".


Казалось, он хотел подсказки, поэтому я дал ее ему: "Расскажи нам, Таити".


"Сэмми сказал, что она была немного пьяна, навеселе. Она подошла к нему, он стоял у двери, и она сказала, что хочет подышать свежим воздухом, ну, знаете, немного прогуляться при лунном свете. Она сказала Сэмми, что он может присоединиться к ней, но ему следует немного подождать, быть осторожным, ты знаешь. Они собирались пойти в одну из тех комнат с почасовой арендой в Форт-де-Русси, которые солдаты используют, чтобы трахать своих островных милашек. Что ж, Сэмми ждал, соблюдая осторожность, только сначала он увидел офицера ВМС, который раньше был у Талии помощником через черный ход...Я не знаю, она ли бросила его или он бросил ее...но в любом случае, Сэмми знал, что у этого офицера была с ней история, и когда парень бросился за ней, Сэмми, ну, приревновал, я думаю."


"У Сэмми были какие-нибудь разговоры с офицером?" Я спросил. "Попытайся остановить его или-"


"Не-а. Сэмми был слишком умен, или слишком труслив, или что-то в этом роде, чтобы сделать это. Он вроде как неплохо следовал за офицером, пока офицер не догнал Талию, только он не совсем догнал. Офицер вроде как следовал за ней; они спорили, что-то вроде ссоры влюбленных. Итак, Сэмми прикидывает, что, может быть, он просто пошлет все к черту и отвалит, когда увидит, как мимо проезжает рэгтоп с несколькими парнями в нем, парнями, которых Сэмми знает, или думает, что знает ".


"Знал он их или нет?"


"Он знал их, но думал, что это должен быть кто-то другой, пока не пригляделся поближе, и, конечно же, это были его приятели, два диких парня, которые должны были сидеть в тюрьме".


Чанг сказал: "Дэниел Лайман и Луи Кайкапу".


Таити кивнул. "Эти двое - пиликия, большие неприятности. Но Сэмми обычно выпивал с ними, бегал за женщинами, они были его приятелями, но они должны были сидеть в тюрьме Оаху, Лайман за убийство парня во время ограбления, и Кайкапу, он тоже был вором. В любом случае, когда Сэмми понял, что это были они, он понял, что его хаоле вахайн в беде. Они проезжали мимо, свистели ей, говорили что-то вроде, ну знаешь, "Хочешь прокатиться, милая?" и "Ты любишь бананы со сливками, детка?"


Конечно, в ту сентябрьскую ночь созревало много бананов.


Он доставал сигареты, пачку "Кэмел", из переднего кармана рубашки. "У кого-нибудь есть спички?"


Чанг нашел для него сигарету, затем воспользовался возможностью, чтобы прикурить самому. Таити втягивал дым в легкие жадными глотками, как парень в пустыне, который впервые за несколько дней выпивает. Он выпустил дым струйкой, которая рассеялась на легком ветерке. Его слегка трясло. Я позволил ему успокоиться. Чанг, не сводя глаз с нашего свидетеля, затягивался сигаретой, как ребенок, пьющий густой солодовый напиток через соломинку.


"Как Талия отреагировала на это внимание?" Я спросил.


"Как будто ей это понравилось", - сказал Таити. "Она ответила им прямо: "Конечно! В любое время, парни!", что-то в этом роде. Она вела себя как шлюха, и это было неразумно, потому что это улица, где чиппи выставляют напоказ свои штучки, понимаешь?"


"Что сделал офицер?"


"Ничего. Сэмми подумала, что то, как она себя вела, должно быть, разозлило ее парня-офицера, или приревновало, или что-то в этом роде, потому что он развернулся и направился в другую сторону ".


"Он врезался прямо в Сэмми?"


Таити покачал головой, нет. "Он не заметил Сэмми. Сэмми, должно быть, был для него просто еще одним туземцем на тротуаре. Это то место, где есть лачуга сайминов и всевозможные магазины, где есть еда, парикмахерская и все такое, и не похоже, что поблизости никого не было ".


"Что сделал Сэмми?"


"Он последовал за мной, подошел и сказал: "Эй, Бык, давай, оставь ее в покое".


"Которого из них звали Бык? Лайман или Кайкапу?"


Таити пожал плечами. "Любой из них. В барахолке был третий парень, которого Сэмми не знал, какой-то филиппинец. Видишь ли, на островах "Булл" - это имя вроде "Мак", или "Джо", или "Бад", или "Эй, ты". Понимаешь меня?"


Я кивнул.


"Я не знаю, что сделал Сэмми, но он подошел и попытался помочь ей, поговорить с ней, отговорить своих друзей от того, чтобы забирать ее. И я думаю, она начала бояться, передумала связываться с этими парнями, если вообще собиралась. Может быть, она просто флиртовала, чтобы разозлить своего офицера, вот что подумал Сэмми; или, может быть, она была просто пьяна. Черт возьми, я не знаю, меня там не было...."


"Продолжай", - сказал я, похлопав его по плечу. "У тебя все хорошо".


Дрожащей рукой он втянул дым несколькими затяжками, выдохнул его, как человек, испускающий последний вздох. "В общем, Сэмми сказал, что они оттолкнули его, схватили ее, затащили в машину и уехали. И это все ".


"Это все, что видел Сэмми? Все, что сделал Сэмми?"


"Да, за исключением того, что Лайман и Кайкапу сбежали или, во всяком случае, вышли из тюрьмы в канун Нового года, и началась волна преступности из-за двух человек, Сэмми занервничал, по-настоящему занервничал. После этого он никогда не возвращался на Оаху. Как я уже говорил, на Мауи у него был пистолет. Он выступал с группой Джо Кроуфорда, а потом отсиживался в гостиничном номере. Он почувствовал облегчение, когда Кайкапу подняли и посадили обратно внутрь, но по-настоящему он боялся Лаймана. Когда копы не смогли поймать Лаймана ..." Он бросил на Чаня встревоженный взгляд. "... без обид, детектив..."


"Не обижайся", - сказал Чанг.


"... В общем, Сэмми наконец-то сел на пароход до материка, и все".


Трио Джорджа Ку, вернувшееся после перерыва, снова заиграло, приглушенные звуки стальной гитары и гармонии фальцета эхом отражались от воды.


"Это все, что я знаю", - сказал Таити. "Надеюсь, я помог вам, ребята. Ты не должен мне платить или что-то еще. Я просто хочу быть хорошим гражданином ".


"Где Лайман?" Сказал Чанг. Его голос был тихим, но в нем можно было порезаться о край.


"Я не знаю. Откуда мне знать?"


"Ты знаешь, где Лайман", - сказал Чанг. "Ты сказал, что сделал".


"Я не говорил..."


Я положил руку на плечо мальчика и сжал; не сильно - дружелюбно, почти ласково. "Детектив Апана прав. Ты сказал, что не скажешь нам, где он, что бы мы ни делали. Это значит, что ты знаешь, где он ".


"Нет, нет, вы, ребята, меня неправильно поняли..."


"Где Лайман?" Чанг спросил снова.


"Я не знаю, клянусь могилой моей мамы, я даже не знаю этого ублюдка..."


Я убрала руку с его плеча. "Я могу достать тебе денег, Таити. Может быть, не меньше пятисот баксов."


Это привлекло его внимание. Его темные глаза блестели, но полные женственные губы дрожали.


"Деньги не принесут тебе никакой пользы на кладбище", - сказал он.


Это звучало так, как сказал бы Чанг.


"Где Лайман?" Спросил Чанг.


"Нет", - сказал он и затянулся сигаретой. "Нет".


Не успел Чанг моргнуть, как выбил сигарету из руки Таити; она упала в воду и издала шипящий звук.


"В следующий раз, когда я спрошу, - сказал Чанг, - я спрошу в задней комнате полицейского участка".


Таити закрыл лицо обеими руками; он дрожал, возможно, плакал.


"Если он узнает, что я тебе рассказал, " сказал он, " он убьет меня".


И тогда он рассказал нам.


19


В тусклом лунном свете скваттерсвилл вдоль бульвара Ала Моана выглядел как трущобы у нас на родине, с несколькими заметными отличиями.


Скваттерсвиллы в Чикаго - как тот, что в Харрисоне и на Канале - на самом деле были маленькими городами в городе, миниатюрными сообществами, населенными неудачливыми семьями, мамой-папой и детьми, оборванными, но гордыми лачугами, которые были довольно систематично расположены вдоль "улиц", тропинок, вырубленных в грязи, с кустами и деревьями, посаженными вокруг гордых убогих жилищ, чтобы украсить плоский бесплодный пейзаж; в мусорных баках днем и ночью горел огонь, отгоняя холодную часть года и комаров в остальное время.


В скваттерсвилле Ала Моана тоже росли кусты и деревья, но дикие пальмы и заросли кустарника диктовали небрежное расположение лачуг, собранных из толя, сухих пальмовых листьев, сплющенных консервных банок, обрезков гофрированного металла, обрезков досок, упаковочных ящиков, проволочной сетки и всего, что у вас есть. Здесь не разводят костры в мусорных баках - даже в самую прохладную ночь этого не требовалось, а скудная популяция комаров на острове была уничтожена на близлежащей городской свалке или на болотистых участках вдоль Ала-Вай.


Чанг Апана и я сели в его модель T у дороги; перед нами было припарковано несколько других машин, что показалось мне абсурдным. В каком скваттерсвилле были жители, которые могли позволить себе Форд?


Конечно, я все неправильно понял....


"Эту деревню строят семьи туземцев", - сказал Чанг. "Но пару лет назад "сити" заставил нас прогнать их".


Я слышал шум прибоя, но не мог видеть океан; он был скрыт зарослями через дорогу.


"Почему вы не снесли это, не очистили этот район?"


Чанг пожал плечами. "Это не работа полиции".


"Тогда чья это работа?"


"Никто никогда не решал".


"Кто здесь живет сейчас?"


"Никто. Но эти лачуги дают приют бутлегерам, сутенерам и шлюхам, дают им место для ведения бизнеса ".


Я понял. Это был один из тех районов города, где копы бросали добродушно-пренебрежительный взгляд, либо на предмет взяточничества, либо просто из здравого смысла. В конце концов, это был город, который жил за счет туристической торговли и военных денег; и вы должны были позволить своим покровителям напиться и потрахаться, иначе они отправились бы куда-нибудь еще в отпуск или на свободу.


"Что ж, если Таити можно верить, - сказал я, - кто-то здесь живет".


Чанг кивнул.


Таити, который регулярно покупал свой оке в скваттерсвилле, сказал нам, что видел Лаймана несколько раз на окраине лагеря за последнюю неделю или около того. Мальчик, потрясенный, увидев Лаймана там, осторожно спросил своего бутлегера о печально известной беглянке; ему сказали, что Лайман был сутенером для нескольких девушек из хапа-хаоле (наполовину белых, наполовину не важно), собирая деньги, чтобы тайно вывезти себя с острова. Проведя последние несколько месяцев на шаг впереди территориальной полиции майора Росса, скрываясь по всему Оаху, укрываемый криминальными дружками, перемещаясь между укрытиями на холмах, в маленьких городках и в трущобных кварталах Гонолулу (тех самых, которые мы с Чангом недавно прочесывали), Лайман готовился сделать свой ход.


Как и я.


Мы обсуждали связаться с Джардином и, через него, с майором Россом, чтобы начать полномасштабный рейд на скваттерсвилл. Но мы решили сначала определить, действительно ли Лайман там; даже тогда, если мы сможем уничтожить его только вдвоем, тем лучше. Нет шансов, что он ускользнет в суматохе.


Кроме того, люди пострадали во время рейдов; люди даже были убиты. Он был нужен мне живым.


"Я остаюсь в тени", - сказал Чанг. "Кто-нибудь может знать меня".


Черт, до сих пор все его знали.


"Хорошая идея", - сказал я, выходя из машины. "Я не хочу, чтобы меня делали копом".


"Когда я тебе понадоблюсь, - сказал он, - ты увидишь меня".


Я вошел один - только я и девятимиллиметровый под мышкой. Я был в коричневом костюме и красной рубашке "алоха" - той, что с попугаями, - бродил по извилистым тропинкам, огибал деревья, мимо лачуг, мои ботинки хрустели осколками стекла, обертками от конфет и прочим мусором. Уличные фонари этого беспорядочного города представляли собой воткнутые в землю бамбуковые палки, факелы, которые светились ночью, как жирные светлячки, окрашивая пейзаж - и лица его обитателей - в приглушенный адский оранжевый цвет.


У меня не было проблем смешаться с толпой - клиентура в скваттерсвилле была смешанной: хаолы, включая отважных туристов и солдат в штатском (сегодня никаких моряков, благодаря адмиралу Стирлингу, отменившему "Либерти"), плюс канаки из рабочего класса с консервных заводов и тростниковых полей; и, конечно, молодежь от двадцати до двадцати лет - неугомонные цветные ребята типа Хораса Иды / Джо Кахахаваи, и студенты колледжа, как белые, так и цветные, любой мужчина, испытывающий жажду или эрекцию это требовало внимания. Постоянный поток прибывал и убывал, так сказать.


Проститутки, прислонившиеся к дверям своих лачуг, были плавильным котлом Тихого океана: японки, китаянки, гавайки и их смеси, болезненно юные девушки, босоногие, в шелковых саронгах с тропическим принтом, с обнаженными плечами, голыми ногами ниже колен, с шей и рук свисают бусы, с кроваво-красных ртов свисают сигареты, на кукольных лицах с глазами, такими же мертвыми, как у куклы.


Имея в виду фотографию Лаймана, я украдкой разглядывал лица канак сутенеров и бутлегеров, головорезов в свободных рубашках и брюках, руки, засунутые в карманы, руки, которые могли появиться с деньгами, или косяками, или пистолетами, или ножами; мужчин с темными глазами на смуглых лицах, круглых лицах, овальных лицах, квадратных лицах, любых лиц, кроме улыбающегося.


Для места, где продавался грех, здесь было поразительное отсутствие радости.


Впереди был центральный район, или настолько близкий к таковому, насколько это было возможно в беспорядочно разбитой деревне; легкий дымок поднимался из неглубокой каменной ямы для барбекю, где кофейник уютно устроился среди тлеющих оранжевых углей. Неподалеку, со свисающими изо рта сигаретами, пара полинезийских сутенеров играли в карты за маленьким деревянным столом, не предназначенным для этой цели; им приходилось сидеть за ним на корточках, особенно тому, что был повыше, широкоплечему бородатому грубияну в грязной белой рубашке и рабочих штанах. У другого игрока в карты, поросенка с тонкими усами в желтой и оранжевой футболке "алоха", было больше подбородков, чем в телефонной книге Гонолулу.


Я убрался с дороги пары студентов из колледжа хаоле, которые направлялись домой (или куда-то еще) с двумя кувшинами оке, и чуть не врезался в кого-то. Я обернулся, и это была китайская девушка с лицом херувима и проблеском жизни в ее глазах.


Она спросила: "Хочешь совершить кругосветное путешествие, хэн'кто-нибудь?"


Второй раз за вечер кто-то назвал меня так; к сожалению, мужчина, который назвал меня так, звучал более искренне.


Я наклонился так близко, что мог бы поцеловать ее. Вместо этого я прошептал: "Хочешь заработать пять баксов?"


Накрашенный красным рот улыбался; зубы были желтыми, или, может быть, это был просто свет бамбукового факела. Она была пропитана духами, и это были не духи Шанель номер пять, но в них было свое собственное дешевое очарование. Ей было, может быть, шестнадцать - сладкие шестнадцать, как сказал Дэрроу о Талии. Ангельское личико было обрамлено двумя косами блестящих черных волос.


"Заходи внутрь, хан'сом", - сказала она.


В тот раз она говорила так, как будто имела это в виду.


Когда она собиралась нырнуть в свою хижину, я легко остановил ее, положив руку ей на плечо; ее плоть была прохладной, гладкой. "Я не хочу того, что ты думаешь".


Она нахмурилась. "Не связывай меня. Даже за пять баксов."


"Нет", - сказал я и один раз рассмеялся. "Я просто хочу немного информации".


"Просто хочешь поговорить?"


"Просто хочу поговорить", - сказал я мягко. "Я слышал, что есть канака, которому нужна лодка до материка, без лишних вопросов".


Она пожала плечами. "Лот канака хочет отправиться на материк. Не хочешь ли ты отправиться в кругосветное путешествие, хан'сом?"


Очень тихо я сказал: "Его зовут Дэниел Лайман".


Она снова нахмурилась, размышляя. Теперь она прошептала: "Пять баксов, я скажу тебе, где Дэн Ли Мэн?"


Я кивнул.


"Не говори мне, кто ты?"


Я снова кивнул.


"Он вспыльчивый, как пес лоло". Она потрясла пальцем у меня перед лицом. "Нет, скажи ему".


"Нет, не говори ему", - сказал я.


"Я скажу тебе, где. Я не указываю. Ты позволишь мне зайти внутрь, а потом пойдешь к Дэну Ли Мэну ".


"Прекрасно. Где, черт возьми, он?"


"Где, черт возьми, пять баксов?"


Я дал ей плавник.


Она задрала подол своего саронга и сунула пятицентовик за подвязку, в которой была пачка зеленых. Она улыбнулась, увидев, как я разглядываю белизну ее бедра.


"Тебе нравится Анна Мэй Бэнк?" - спросила она.


"Конечно, хочу. Жаль, что у меня не было времени внести еще один депозит."


Она звонко рассмеялась, обвила руками мою шею и прошептала мне на ухо. "У тебя есть еще доллар? Мы заходим внутрь, ты поговоришь с Дэном Ли Мэном позже. Сделаю тебя счастливым ".


Я мягко оттолкнул ее. Поцеловал мой указательный палец и коснулся кончика ее носа. Ее милый носик. "Побереги свои деньги, милая. Отправляйся на материк и найди одного мужчину, которого сможешь сделать счастливым ".


Жизнь в ее глазах пульсировала; ее улыбка была полуулыбкой, но она была искренней. "Когда-нибудь я сделаю это, хан'сом". Затем она прошептала, едва слышно: "Человек с бородой". И она кивнула головой в сторону двух сутенеров, игравших в джин.


Затем она проскользнула в лачугу.


Бороды во все лицо было достаточно, добавленной к тусклому, потустороннему освещению факела, чтобы я не узнал его. Но когда я подошел к яме для барбекю, я увидел, что это был он, достаточно ясно; глубокие оспины виднелись даже под клочковатой бородой.


И это были пустые глаза Дэниела Лаймана, все верно. И многократно сломанный нос.


Я подошел и остановился у барбекю-ямы, совсем рядом с тем местом, где они играли.


Я обратился к толстяку: "Что в горшке? Чай или кофе?"


Толстяк оторвал взгляд от своих карт с презрением Микеланджело, прерванного во время ваяния. "Кофе", - проворчал он.


"Это доступно для скачивания?" Я вежливо спросил.


Лайман, не отрываясь от своих карт, сказал: "Возьми это".


"Спасибо".


Я потянулся к кастрюле, схватил ее за ручку из черного дерева.


Как бы невзначай я сказал: "Я слышал, кто-то ищет лодку на материк".


Ни Лайман, ни толстяк ничего не сказали. Они вообще никак не отреагировали.


Несколько жестяных чашек стояли на камнях; я выбрал ту, которая казалась относительно чистой - без плавающих окурков или чего-то еще.


"Я могу предоставить это, " сказал я, " не задавая вопросов. Частная лодка. Яхта богача. Комфортные апартаменты, а не долой мальчишек из котельной ".


"Джин", - фыркнул толстяк.


"Пошел ты", - сказал Лайман, собрал карты и перетасовал.


"Ты Лайман, не так ли?" Сказал я, медленно наполняя жестяную кружку дымящимся кофе.


Лайман поднял на меня глаза; в его лице было уродливое благородство, примитивная сила, словно высеченный из камня лик какого-нибудь гавайского бога. В добрых деревнях приносили в жертву девушек, чтобы он не разозлился.


"Никаких имен", - сказал он. Он продолжал тасовать карты.


Я поставил кофейник на камни, окаймляющие яму. Попытался пригубить свою чашку, но она была слишком горячей.


Я сказал: "Скажи мне, что ты можешь себе позволить. Может быть, мы сможем заняться каким-нибудь бизнесом ".


"Я тебя не знаю", - сказал Лиман. Его темные глаза уловили оранжевое сияние факела и углей в яме и, казалось, сами засветились, как у проклятого демона. "Я не веду дела с незнакомцами".


Вот тогда я бросил чашку с кофе ему в лицо.


Он взвыл и неуклюже поднялся на ноги, опрокинув стол, рассыпав карты, и толстяк, быстрее, чем он имел на то право, вытащил откуда-то нож, с лезвием, которым можно вырезать каноэ из дерева, а я схватил кофейник и плеснул жирному ублюдку в лицо тоже.


Это не было обжигающе, но привлекло их внимание, или, скорее, отвело его, нож неуклюже выскользнул из рук толстяка, в то время как я вытащил свой девятимиллиметровый. К тому времени, как Лайман вытер кофе с лица и глаз, я уже держал его на прицеле.


"Ты меня не интересуешь, толстяк", - сказал я. "Лайман, пойдем со мной".


"Пошел ты, коп", - сказал Лайман.


"О, ты хотела сахару к этому? Мне жаль. Мы купим тебе что-нибудь в центре ".


Он был с пистолетом, автоматом, оружием, которое может убить тебя прямо сейчас, и у него были все причины бояться, а у меня были все причины чувствовать самодовольство, только чувствовать самодовольство всегда опасно, когда ты сталкиваешься лицом к лицу с такими, как Дэниел Лайман, который совсем не испугался и бросился на меня так быстро, так внезапно, я и не думал стрелять, пока он не оказался на мне сверху, и тогда пуля лишь разорвала его рубашку, порезав ткань и немного его самого, только, черт возьми, это было я залез задом в ту яму для барбекю, и у меня хватило присутствия духа обхватить его, как любовника, сжать и перекатить, и мы ударились не об угли, а о камни, что было хорошо, но мы ударились о них сильно, или я ударил, моя спина ударила, что было нехорошо, боль белой молнией пронзила мой мозг.


Мы перекатились вместе, сцепившись в объятиях, на землю, и его плечо впилось в мое предплечье, и я почувствовала, как пальцы моей руки разжались и пистолет выскочил наружу. Затем я был придавлен им, и когда я взглянул в искаженное бородатое лицо оранжевого цвета, нависшее надо мной, единственное, чем я мог ударить его, был мой лоб, и я сделал, ударив его в рот, и я услышал, как он застонал от боли, когда щелкнули зубы, и он отпустил меня, и я вывернулся из-под него, когда тот же самый массивный кулак, который, без сомнения, сломал челюсть Талии Мэсси, врезался в мой.


На этот раз не было удара молнии, но вспышка красного, за которой последовала черная, и сознание покинуло меня, всего на мгновение, но достаточно надолго, чтобы Лайман встал и слез с меня. Пошатываясь, дотрагиваясь до челюсти - целой челюсти - я поднялся на ноги и увидел, как он срезает путь между лачугами, к дороге, как мне показалось.


Тем временем толстяк наклонился, чтобы поднять мой девятимиллиметровый. Он держал его в руке, когда я пнул его в зад, достаточно сильно, чтобы забить гол на выезде, мой пистолет снова взлетел в воздух, а он отлетел к яме для барбекю и упал в нее, где исполнил визгливый скремблирующий танец, йоу-йоу-йоу-йоу-йоу, разбрасывая оранжевые искры, когда выбирался оттуда.


Где был мой чертов пистолет?


Я этого не видел, и, черт возьми, это не могло зайти далеко, только если


Я потратил время, чтобы поискать это, Лайман может сбежать. Я должен был пойти за ним, прямо сейчас, безоружный или нет, и у него, похоже, не было при себе оружия, так какого черта - именно поэтому я пришел в луау, не так ли?


Я побежал по тропинке, по которой пошел Лайман, останавливаясь на перекрестке, нигде не видя своей добычи. Неужели он нырнул в лачугу? То, как лачуги были расположены в зарослях и деревьях и вокруг них, создавало лабиринт тропинок. Скваттерсвилл внезапно показался мне городом-призраком - то ли при звуке выстрела его жители спрятались в лачугах, то ли разбежались по лесам или улицам, я не мог сказать.


Не осмеливаясь двигаться слишком быстро, зная, что Лайман может прыгнуть на меня из любого темного дверного проема, я двигался осторожно, если не медленно, и будь я проклят, если не окажусь снова в центральной зоне, у ямы для барбекю. Никаких признаков Лаймана здесь, конечно. Или его толстый друг, тоже.


Я собирался отправиться по другому пути, когда из сходящихся путей, которые соединялись здесь, одна за другой, появились фигуры. Ни один из них не был Лайманом, но они были такими же угрожающими: трое темных мужчин, сутенеры, бутлегеры, городской совет и, возможно, весь этот неотесанный сброд, люди, в чьи владения я вторгся.


У каждого что-то было в руке - у одного сверкающий нож, у другого блэкджек, у третьего дубинка. Никаких неприличных повторений-разнообразие...


В поле зрения появился четвертый мужчина, и это был Лайман. У него было еще одно оружие, пистолет - не мой, его собственный, револьвер.


Итак, он не сбежал - он получил подкрепление, вооружился.


И вернись за мной.


У Лаймана была ужасная ухмылка; это было бы ужасно даже без дырок, которые я проделал в ней своим лбом.


"Ты совершаешь ошибку, коп", - сказал Лиман, "приходя один".


Треск, рассекший воздух, прозвучал как выстрел, а последовавший за ним крик агонии мог принадлежать человеку, раненному пулей; но это было что-то совершенно другое.


Это был хлыст из черной змеи в ловких руках маленького старого китайца в белом костюме. Его изуродованное ножевыми шрамами лицо выглядело призрачным и ужасным в отблесках адского огня, его губы растянулись, обнажив зубы в гримасной улыбке, когда он проворно двигался среди них, жаляще посылая кожаный язык за каждым человеком, разрывая одежду и плоть, двигаясь круговыми движениями, как укротитель львов в клетке, полной зверей, со скоростью, с изяществом, и красные полосы крови появились спереди у этого, сзади у того, даже на лице другого из этих гораздо более крупных, чем он, людей, с которых он сдирал кожу , их крики такие же длинные и рваные, как их раны, и такие же ужасные.


Лайман почувствовал вкус удара плетью по своей рубашке, разрезав ее под углом, и револьвер рефлекторно вылетел у него из руки. Но в отличие от других мужчин, которые упали на колени от боли и слез, Лайман снова пошел по тропинке.


Я бросился за ним.


На этот раз он направлялся к дороге, к бульвару Ала Моана, где теперь было припарковано всего несколько машин, среди них машина Чанга; ни одна из них, должно быть, не принадлежала Лайману, потому что он направился прямо через дорогу, в чащу, а я был прямо за ним, когда мы оба вошли в подлесок и продирались сквозь него, ломая ветки, срывая листья, хрустя сучьями, а затем мы оба прорвались сквозь кустарник на пляж, здесь не было белого песка, просто короткий каменистый склон к океану, который простирался бесконечной ледяной синевой мерцание, крошечный ломтик луны, отбрасывающий серебряные блики.


Он, вероятно, решил, что сможет пройти вдоль пляжа до близлежащего бассейна Кево, где были пришвартованы сампаны, где он мог бы найти какую-нибудь лодку и снова избежать поимки.


Не сегодня.


Я схватил его, и мы оба поплыли к воде, затем погрузились в ее теплые объятия, разделяясь при ударе. Мы оба встали на песчаный, каменистый пол под нами, вода доходила нам до пояса, но он все еще испытывал боль от кровавой раны на груди, и я изо всех сил ударил кулаком в его бородатое лицо, надеясь, черт возьми, что сломаю ему челюсть.


Удар отбросил его назад, и он упал спиной в воду и под воду с адским всплеском. Я прыгнул за ним, нашел его там, внизу, тяжело дышащим, пока я удерживал ублюдка под водой. Когда я почувствовал, что он обмяк, я вытащил его за руку и заднюю часть рубашки на берег, не прилагая никаких усилий, чтобы защитить его от камней, через которые я его тащил.


Когда я вел его через чащу, он был похож на человека, идущего во сне, ведомый в основном тем, что я направлял его, сжимая рукой прядь волос у него на затылке. Мы вышли, Лайман был едва в сознании, когда я вел его вперед, и я сопроводил его через улицу, к горстке припаркованных машин.


С другой стороны от них, где он сидел на корточках, толстяк выскочил, как недружелюбный чертик из табакерки - с моим пистолетом в руке ....


"Хаоле пи'лау", прорычал толстяк, поднимая пистолет в мою сторону.


За треском черной змеи последовал вой толстяка, у которого на всю оставшуюся жизнь остался бы адский шрам на спине. Мой пистолет вылетел из его руки, и я поймал его идеально, одной рукой, как будто это был номер, который мы оба долго репетировали.


Я швырнул Лаймана на подножку ближайшей припаркованной машины. Он рухнул там, тяжело дыша, опустив голову, ссутулив плечи.


Толстяк бежал по дороге в сторону Гонолулу, а Чанг был на улице, щелкая хлыстом вслед за ним, не нанося удара, но придавая бегуну дополнительную мотивацию.


Я был насквозь мокрый, измученный, тяжело дышал, пульсировал от боли и был чертовски возбужден.


Приближаясь ко мне, Чанг улыбался; ловким движением запястья он заставил длинный хвост хлыста свернуться кольцом, за которое и ухватился.


"Должны ли мы задержать подозреваемого?" - любезно спросил он.


"Я не думаю, что Чарли Чан поступил бы так", - сказал я, кивая на свернутый кнут.


"К черту Чарли Чана", - сказал он.


И, зажав блэкснейка подмышкой, он защелкнул наручники на ошеломленном Лаймане.


20


На следующий день прокурор Джон Келли присоединился к Кларенсу Дэрроу, Джорджу Лейзеру и мне во внешней гостиной номера Дэрроу. Келли, в том же белом льняном костюме, который он так часто надевал в суде, расхаживал взад-вперед. Его румяное лицо было краснее обычного, голубые глаза метались.


"Мне это не нравится", - сказал он. "Мне это ни капельки не нравится, черт возьми".


"Джон, пожалуйста, сядь", - мягко сказал Дэрроу, великодушно указывая на место на диване с тропическим рисунком рядом с Лейзером и мной. Дэрроу, в рубашке с короткими рукавами и подтяжках, развалился в своем мягком кресле, закинув ноги на диван, такой же небрежный и расслабленный, как Келли, туго свернувшийся калачиком.


С тяжелым вздохом Келли опустился на диванную подушку, но не откинулся назад, как Лейзер и я, а подался вперед, крепко зажав руки между раздвинутых ног. "Эти люди убили человека, невинного человека, теперь мы знаем, и вы ожидаете, что я соглашусь с каким-то ударом по рукам?"


Ветер шептал через открытые окна, шелестя прозрачными занавесками, как будто передавая секреты, которые мы могли почти услышать, почти разобрать.


"Наступает время, когда каждый разумный человек должен сократить свои потери", - сказал Дэрроу. "Я предпочитаю не спорить по этому поводу снова, но мои введенные в заблуждение клиенты искренне верили, что имеют дело с одной из виновных сторон. Какой приятный выбор есть у любого из нас в этом вопросе? Зная то, что вам теперь известно, вы не можете с чистой совестью повторить дело обвиняемых по делу Ала Моана. Но вы также не можете оправдать их, не нанеся сокрушительного удара по и без того пострадавшему полицейскому управлению и местному правительству, которое оно представляет ".


"Мистер Келли, " сказал я, - я так же расстроен, как и вы. Я рисковал своим...жизнь, приводящая Лаймана. Но вы говорили с инспектором Макинтошем и начальником полиции. Вы знаете реальность этого так же хорошо, как и мы ".


Реальность была такова, что даже во время ночного допроса в задней комнате полицейского участка Лайман и Кайкапу отрицали какую-либо причастность к похищению / нападению Талии Мэсси. Кроме того, в тюремных записях указано, что они присутствовали и были отчитаны 12 сентября прошлого года; тюремные чиновники и охранники, которые могли бы разоблачить эту ложь, были бы готовы к пребыванию не по ту сторону решетки в своем собственном учреждении.


И даже если бы эти препятствия можно было преодолеть, судебное преследование двух новых обвиняемых в похищении / нападении Талии Мэсси - обвиняемых, которые дважды выходили из тюрьмы Оаху, чтобы совершить изнасилование и другие преступления, - почти наверняка вызвало бы шквал смущения и насмешек, которые осажденное местное правительство едва ли могло себе позволить.


"Конечно, - сказал Дэрроу, " оба этих человека отбывают пожизненное sentences...so в некотором смысле справедливость уже восторжествовала ".


Губы Келли шевелились, как будто он что-то бормотал, но ничего не выходило.


"Единственный способ заставить их говорить, " сказал я, " это предложить им неприкосновенность и сделку на более короткий срок".


"Пообещайте им условно-досрочное освобождение, " - горько сказал Келли, качая головой, "за признание в самом печально известном преступлении в истории Территории? Это возмутительно".


"Нет", - сказал Дэрроу, мягко наставительно подняв указательный палец. "Продолжение полного расследования и судебного преследования было бы скандальным. Никто не выйдет победителем. Мои клиенты были бы опозорены, Талия Мэсси с таким же успехом могла бы пришить себе на грудь алую букву, а вы практически гарантировали бы Гавайям потерю самоуправления и передачу браздов правления таким расистам, как адмирал Стирлинг ".


Келли обхватил голову руками. "Христос Всемогущий". Он поднял глаза; теперь его лицо было очень бледным. "Ты встречаешься с губернатором сегодня вечером?"


"Да".


"Что он знает?"


Дэрроу поднял брови, затем опустил их обратно. "Насколько мне известно, ничего о Лаймане и Кайкапу. Это зависит от вашего офиса и департамента полиции, если вы считаете, что это информация, в которую должен быть посвящен губернатор Джадд." Он выразительно пожал плечами. "Хотя, ты знаешь...Я бы предположил, что у губернатора сейчас достаточно забот, зная, что если он не освободит моих клиентов, его будут помнить как губернатора, который ввел военное положение на Гавайях, спровоцировав Конгресс Соединенных Штатов и финансовый крах местного бизнеса, оттолкнув военно-морской флот Соединенных Штатов ".


Келли фыркнул, презрительно усмехнулся. "Вы бы предпочли, чтобы его запомнили как губернатора, который проигнорировал закон и порядок и произвольно освободил четырех человек, осужденных за убийство невинного человека".


Усталость волной пробежала по лицу Дэрроу; затем он несколько раз медленно моргнул, и улыбка появилась на его губах примерно со скоростью, необходимой для образования ледника.


"Я предпочитаю оставить эти страдания позади. Двое из трех мужчин, напавших на Талию Мэсси, отбывают пожизненное заключение в тюрьме; возможная неопознанная третья сторона сбежала в неизвестном направлении. Эти невинные мальчики из Ала Моана увидели, что их число уменьшилось на одного, а их жизни вывернулись наизнанку и с ног на голову. Моих клиентов держали под стражей месяцами, они потеряли свое достоинство и частную жизнь и, черт возьми, сэр, достаточно настрадались. Итак, я бы осмелился сказать, есть эти прекрасные острова.- Он стукнул кулаком по подлокотнику мягкого кресла, и хмурое выражение превратило доброе лицо в массу сердитых морщин. "Довольно, сэр! Я говорю, достаточно".


Келли сглотнул, кивнул, испустил еще один вздох и спросил: "Что именно ты предлагаешь?"


"Джордж, " обратился Дэрроу к Лейзеру, - не могли бы вы показать мистеру Келли документ, который вы подготовили?"


Лейзер наклонился вперед и достал лист бумаги из портфеля, стоявшего у его ног. Передал документ Келли, который прочитал его.


"Вы не просите губернатора о помиловании", - сказал Келли. Он посмотрел на Дэрроу. "Вы просите его смягчить приговор...."


Дэрроу медленно кивнул. "Помилование можно рассматривать как отмену решения присяжных ... в то время как смягчение приговора - прекрасный способ для территории Гавайев сохранить лицо. В конце концов, уголовное преступление остается в протоколе, преступление никоим образом официально не оправдывается. Тюремное заключение в данном случае не послужило бы никакой реабилитационной цели.... Кто-нибудь действительно верит, что Томми Мэсси и Грейс Фортескью представляют опасность для общества? И, помните, присяжные рекомендовали снисхождение ".


Келли казался несколько ошеломленным всем этим. Его голос звучал почти растерянно, когда он сказал: "Приговор еще даже не вынесен ...."


"Мы бы хотели, чтобы это было завтра".


Прокурор удивленно нахмурился. "Это не запланировано до пятницы...."


Дэрроу склонил голову набок, приподняв одну бровь. "Если мы продвинем это выше, мы привлекем меньше внимания прессы".


Келли с выражением лица пожал плечами, затем указал на документ. "Заменен на что? Отсидевший срок?"


Дэрроу пожал плечами. "Неважно. До тех пор, пока им разрешено покидать Гонолулу ".


"Вы знаете, от меня ожидают судебного преследования парней Ала Моана. У меня, конечно, нет желания, особенно зная, что я делаю с Лайманом и Кайкапу ".


Улыбка Дэрроу стала лукавой. "Вы не сможете возбудить уголовное дело без вашего свидетеля, подавшего жалобу".


Подавшись вперед так сильно, что, казалось, вот-вот свалится с дивана, Келли сказал: "Так ты посоветуешь Талии покинуть острова?"


Дэрроу посмотрел на свои карманные часы. "Я буду. На самом деле, я ожидаю ее всего через несколько минут.... Не могли бы вы остаться, чтобы засвидетельствовать свое почтение?"


Келли, криво улыбнувшись, поднялся. "Я думаю, что откажусь от этого болезненного удовольствия, джентльмены.... Не вставай, я сам могу выбраться ". Он подошел к Дэрроу и протянул руку; двое мужчин пожали друг другу руки, когда Келли сказал: "Я не буду стоять у вас на пути в этом. Вы можете ожидать моего cooperation...as главное, чтобы Талия Мэсси убралась с этого острова как можно скорее ".


Дэрроу серьезно кивнул, затем поднял руку в приглашающем жесте. "Поймите, я сделаю несколько публичных заявлений, противоречащих нашему частному соглашению. Я буду возмущен тем, что моим клиентам было отказано в полном помиловании, которого они по праву заслуживают ... Такая чушь ".


Келли усмехнулся. "Ну, вы можете ожидать, что я буду реветь, как мул, о привлечении мальчиков Ала Моана к суду .... Конечно, некоторые люди предположат, что после судебного преследования убийц Джозефа Кахахаваи я с чистой совестью должен уйти в отставку. Ты знаешь, что я могу сделать? Я мог бы предложить прессе, что человек, который будет вести это дело, - это человек, который так красноречиво защищал пострадавшую семью: Кларенс Дэрроу ".


Улыбка тронула губы Дэрроу. "Ты бы не..."


Келли был у двери. "Я могу быть охвачен неконтролируемым импульсом".


И он ушел.


Дэрроу посмеивался. "Мне нравится этот ирландец. Адский прокурор ".


Лейзер скрестил руки на груди и откинулся назад. "Он не был счастлив, но я верю, что он будет сотрудничать".


Дэрроу начал делать сигарету. "Он человек своего слова. Он будет сотрудничать. И я не верю, что кто-то из нас счастлив ". Он поднял глаза. "Нейт, ты чувствуешь себя лишенным славы от поимки человека, который изнасиловал Талию Мэсси?"


"Нет", - сказал я. "Я имел удовольствие выбить ему несколько зубов, даже если мне не совсем удалось сломать его чертову челюсть".


Лейзер тихо смеялся, качая головой. "Где ты нашел этого головореза, Си Ди?"


"В западной части Чикаго", - сказал Дэрроу, когда его слегка трясущиеся руки проделали хорошую работу, высыпая табак в изгиб сигаретной бумаги. "Именно там Америка выпускает некоторых из своих лучших головорезов".


Стук в дверь вывел Руби Дэрроу из спальни; она поправляла волосы, разглаживала свое солидное серое платье, приговаривая: "Позволь мне ответить, дорогая".


Это была Талия, конечно, и ее сопровождала Изабель. Талия была в темно-синем платье с белой отделкой, Изабель - в крепдешиновом платье в сине-белую полоску от Ala Wai, обе в шляпках-клошах, с сумочками-клатчами, две стильные, привлекательные, современные молодые женщины; но на них также был плащ несчастья. Талия казалась взволнованной, Изабель усталой. Они вошли внутрь, Талия первой, роясь в своей сумочке.


Дэрроу, закурив сигарету, поднялся на ноги, то же сделали Лейзер и я. Талия направлялась к нам, протягивая Дэрроу пачку телеграмм.


"Вы просто обязаны увидеть это, мистер Дэрроу", - сказала она. "Такая замечательная поддержка от людей со всех концов Соединенных Штатов ..."


"Спасибо, дорогая". Он взял их и сказал своей жене: "Не могла бы ты положить это к остальным, Руби? Спасибо тебе ".


Руби взяла телеграммы, а Дэрроу повернулся к Лейзеру и сказал: "Джордж, не могли бы вы сопроводить миссис Дэрроу и мисс Белл перекусить в вестибюле?" Я рекомендую ананасовое парфе."


Досуг нахмурился. "Ты не хочешь, чтобы я был здесь, когда ты говоришь с -"


"Мистер Нам с Хеллером нужно обсудить с миссис Мэсси несколько деталей, которые, я думаю, лучше всего было бы донести до ... ограниченной аудитории ".


Досуг казался слегка обиженным, но он знал свое место и свою работу, взял Руби за руку и повел ее к двери. Изабель посмотрела на меня со смешанным выражением любопытства и беспокойства; прошлой ночью у нас так и не было связи.


Я улыбнулся ей, и это, казалось, утешило ее, а затем Лейзер и двое его подопечных ушли, и Дэрроу жестом указал Талии на диван, чтобы она села.


"Моя дорогая, есть несколько вещей, о которых нам нужно ... поговорить. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее ".


Она села на диван, ее слегка выпученные глаза перебегали с Дэрроу на меня, когда я сел рядом с ней, но не совсем рядом, давая ей достаточно места.


"Что-то не так?" - спросила она. "Пожалуйста, не говори мне, что ты думаешь, что Томми и маме действительно придется отбывать какое-то ... тюремное заключение".


"Я думаю, мы можем избежать этого, " сказал Дэрроу, " с вашей помощью".


Облегчение смягчило выражение ее лица, она вздохнула и сказала: "Я сделаю все, что угодно. Все, что угодно".


"Хорошо. Тебе мешает моя сигарета, дорогая?"


Она покачала головой, нет.


"Тогда ладно. Вот о чем я должен попросить тебя ..."


"Что угодно".


"...Мне нужно, чтобы ты покинул Гавайи вместе со всеми нами, как только я разберусь с губернатором".


Ее глаза сузились. "Что ты имеешь в виду?"


"Общественное давление, здесь, в Гонолулу, и из дома, будет направлено на повторный суд над теми мальчиками, которых вы обвинили. Мне нужно, чтобы вы избавили себя от боли проходить через это еще раз, свидетельствуя в третий раз; Мне нужно, чтобы вы вернулись на материк и никогда не возвращались к этим берегам ".


Она улыбнулась, но это была улыбка изумления. "Ты не можешь этого говорить. Ты не можешь говорить, что я должен отвернуться от того, что со мной сделали. Что я позволил этим ужасным черным тварям уйти безнаказанными за то, что со мной сделали!"


Он мрачно качал головой, нет. "Второго суда над Ала Моаной быть не должно, дорогая".


"О, но ты ошибаешься... Должно быть. В противном случае ты приговариваешь меня к пожизненным сплетням и унижениям, навсегда ставя под сомнение мое слово, мою репутацию ".


Выражение лица Дэрроу стало печальным. Он затянулся сигаретой, и когда он выдохнул дым, это был выдох дыма, и он неохотно кивнул в мою сторону.


Я кивнул в ответ, взял с кофейного столика перед нами конверт из манильской бумаги и достал оттуда снимки Дэниела Лаймана и Луи Кайкапу из тюрьмы Оаху. Я протянул ей фотографии.


Озадаченная, она посмотрела на них, пожала плечами, бросила их обратно на стол и сказала: "Предполагается, что это что-то значит для меня? Кто они?"


Я взглянул на Дэрроу, и он снова вздохнул, снова кивнул.


Я сказал: "Это двое из трех мужчин, которые похитили тебя".


Ее замешательство переросло в растерянность, в уголках рта и глаз появилось раздражение. "Почему ты это говоришь? Кахахаваи, Ида и другие, они те, ты знаешь, что они те-"


"Те, кого ты обвинил", - сказал я. "Но эти двое..." И я указал на фотографии на столе. "... это те, кто действительно схватил тебя".


"Ты сумасшедший. Безумие! мистер Дэрроу, я должен выслушивать это безумие?"


Дэрроу только кивнул с непроницаемым лицом.


Я сказал: "Я собираюсь дать вам презумпцию невиновности и предположить, что вы были сбиты с толку относительно того, сколько из них было в машине ... что вполне естественно, учитывая, что ваша преэклампсия ухудшает ваше зрение в условиях низкой освещенности".


Ее глаза расширились от тревоги; кровь отхлынула от ее лица, сделав ее кабуки белым.


"Да, дорогая", - сказал Дэрроу мягко, с сочувствием, "мы знаем о твоем состоянии. Ты думал, наш общий друг доктор Портер стал бы скрывать это от меня?"


"О, как он мог?" - спросила она. Отчаяние смешивалось с безысходностью в ее голосе. "Это было привилегированное общение между врачом и пациентом...."


"Прости, Талия, на этот раз тебе не о чем беспокоиться", - сказал я. "Это факты, от которых вы не можете отказаться".


Она прикрыла рот. "Я думаю...Кажется, я сейчас заболею ".


Дэрроу сердито посмотрел на меня; он предупреждал меня, чтобы я не был слишком груб с девушкой.


"Если тебе нужно в ванную, дорогая..." - начал он.


"Нет". Она убрала руку ото рта; сложила руки на коленях. Черты ее лица напряглись, превратившись в пустую маску. "Нет".


"Мы также знаем, что беременности не было", - сказал Дэрроу. "Но это не делает твой страх беременности менее реальным...."


Она ничего не сказала. Она была почти заморожена - почти: ее глаза перемещались с Дэрроу на меня, пока мы разговаривали.


"Миссис Мэсси-Талия, - сказал я, - в то, что я собираюсь тебе сказать, посвящены только мистер Дэрроу и я.


Она кивнула в сторону Дэрроу, но сказала мне: "Он не мой адвокат, он адвокат Томми. Я не хочу говорить об этом дальше, если только этот разговор не будет конфиденциальным ".


"Достаточно справедливо, дорогая", - сказал Дэрроу. "Как супруга моего клиента, привилегия неприкосновенности частной жизни, причитающаяся ему, распространяется и на вас. Это обсуждение полностью относится к делу Томми ".


Теперь она посмотрела на Дэрроу и кивнула в мою сторону. "А что насчет него?"


"Он мой следователь. Он связан тем же обетом неприкосновенности частной жизни ".


Она подумала об этом, кивнула и сказала: "Тогда мы можем продолжить".


"Прекрасно, дорогая. Давайте позволим мистеру Хеллеру рассказать нам, что он обнаружил в ходе своего расследования за последние несколько недель."


Ее взгляд коровьих глаз холодно, презрительно упал в мою сторону.


Я сказал: "У тебя был роман с лейтенантом. Брэдфорд, пока ваш муж был на дежурстве. По какой-то причине он обанкротился, и, как следствие, у тебя начался роман с мальчиком-музыкантом по имени Сэмми ".


Ее губы дрожали; однако она вздернула подбородок, как это делала ее мать в суде.


"Ты не хотел идти в Ала Вай той ночью", - продолжил я, - "потому что ты знал, что Брэдфорд будет там, а также знал, что это место было одним из любимых мест тусовки Сэмми. И находиться со своим мужем в непосредственной близости от двух любовников, прошлых и настоящих, может быть ... неловко."


Она издала горловой звук, который был почти смехом. "Ты догадываешься. Это просто еще больше глупых слухов, еще больше глупых непристойных историй ..."


"Нет. Вас видели разговаривающим с Сэмми прямо перед тем, как вы вышли из Ала Вай в ночь - сразу после того, как вы дали пощечину лейтенанту Стокдейлу за то, что он назвал вас ... ну, за оскорбление вас. Видишь ли, Сэмми не был благоразумен, Талия. Он рассказал друзьям из своей группы о своем романе с тобой ... и он рассказал им, что он видел ".


"Никто ничего не видел", - отрезала она, но в ее глазах не было уверенности.


"Сэмми видел, как Брэдфорд последовал за тобой, и он последовал за Брэдфордом, пока вы двое спорили. Сэмми также видел, как машина, полная путешествующих канаков, остановилась у обочины и по-волчьи свистнула...видел и слышал, как ты их тоже подначивал, вероятно, чтобы заставить Брэдфорда ревновать. Ну, Брэдфорд сбежал, и когда Сэмми увидел, кто эти парни ... " Я нажал на фотографии Лаймана и Кайкапу. "...он знал, что ты попал в переделку. Это были подлые, мерзкие, опустившиеся преступные мальчишки. Сэмми подбежал, попытался помочь тебе, но его оттолкнули. Это часть истории, о которой ты никогда не упоминала, не так ли, Талия? Присутствие Сэмми. Ты не мог включить его, не так ли? Не без того, что твоя интрижка с цветным парнем вышла наружу. Брэдфорда тоже нельзя было упоминать - в ту самую ночь, когда полиция арестовала его, вы заверили его, что не станете его впутывать, сказали, чтобы он не волновался."


Ее рот и подбородок дрожали; глаза влажно блестели. "Меня похитили. Я был побежден. Меня изнасиловали".


Я пожал плечами. "Может быть, тебя изнасиловали..."


"Может быть!" Она рванулась ко мне, на диван, бросилась на меня с поднятыми кулаками, готовая ударить меня, но я схватил ее за запястья, и ее лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, эмоции волнами пробегали по ее лицу: ярость, стыд, отчаяние....


Я почувствовал, как она перестала сопротивляться, и отпустил ее.


Она попятилась и сказала, почти задыхаясь: "Меня... меня... сейчас стошнит".


И она побежала в ванную и захлопнула дверь. Звук ее рвоты заставил Дэрроу вздрогнуть. У меня были проблемы с чувством жалости к ней.


"Ты слишком суров с ней", - прошептал он, поднимая руку. "Постарайся помнить, что она в аду".


"Джо Кахахаваи в земле", - напомнил я ему. "И ты не веришь в ад, помнишь?"


"О, я верю в ад, Нейт. Это прямо здесь, на Земле ... и она в этом. Полегче".


"Есть большая вероятность, что причина, по которой ей сломали челюсть, - сказал я, - заключалась в том, что она не захотела встречаться с теми парнями. Из-за того, что Сэмми наговорил им, когда пытался вмешаться, Лайман и Кайкапу, вероятно, поняли, что у них в руках жена военного, а не проститутка или какая-нибудь распущенная дама. Поэтому они избили ее, вырвали сумочку и выставили ее задницу вон ".


"Или они, возможно, изнасиловали ее".


"Возможно, и так", - согласился я.


Звук спускаемой воды в туалете возвестил о скором возвращении Талии.


"Она нужна нам как союзник", - напомнил мне Дэрроу.


Я кивнул и перевел дыхание, когда дверь ванной открылась, и она медленно направилась к нам, опустив голову, ссутулив плечи, как будто стыд тяготил ее.


Она заняла свое место на диване, но села как можно дальше от меня.


"Меня изнасиловали", - тихо сказала она, в ее голосе звучали гордость и дрожь. "Джо Кахахаваи, Гораций Ида и те другие ..." Она указала на фотографии на столе. "...не ими".


"По словам Сэмми, " сказал я, " это Лайман и Кайкапу затащили тебя в барахло. С ними был еще один мальчик, но никто не знает его имени; филиппинский ребенок ".


"Где... где Сэмми?"


"В Лос-Анджелесе".


"Но ты говорил с ним?"


"Как я получил эту информацию, не важно".


"Что, - вмешался Дэрроу, - так это то, что если Нейт смог раскопать это, то и кто-то другой тоже сможет. В полиции произошла реорганизация, и повторный суд над Ала Моаной будет означать новое, полномасштабное расследование. Губернатор говорит о привлечении ФБР ".


Она нахмурилась, сглотнула.


"Талия, " сказал я, - это не твоя вина, что какие-то некомпетентные копы преподнесли тебе на блюдечке не тех парней. Они практически заставили тебя опознать Иду и остальных ".


Ее глаза были прищурены; она думала. Дэрроу улыбался мне - мне наконец стало легче. Но я не хотел. Я знал, что была еще одна веская возможная причина, по которой Талия опознала не тех мальчиков: Сэмми, возможно, сказал ей не опознавать Лаймана и Кайкапу, потому что это подвергло бы опасности их жизни.


Но она должна была указать на кого-то, чтобы защитить свое доброе имя, свою честь как жены морского офицера, свой статус члена известной семьи. Возможно, она полагала, что мальчиков Ала Моана никогда не осудят; но когда поползли слухи, ей отчаянно захотелось принести этих невинных мальчиков (в конце концов, просто "ниггеров") в жертву на алтарь своей репутации и своего брака.


Это то, что я хотел бросить ей в лицо.


Вместо этого я сказал: "Защищай себя. Покиньте остров. Военно-морской флот отправит Томми на службу в Штаты, можешь не сомневаться. Оставь эту уродливую чушь позади ".


Дэрроу наклонился вперед и похлопал ее по сложенным рукам. "Он прав, дорогая. Пришло время... время возвращаться домой ".


Она начала кивать. Затем она испустила глубокий вздох, встала, разгладила свое платье и сказала: "Хорошо. Если так будет лучше для Томми и мамы."


Он встал, глубокомысленно кивая, сжимая ее руки в своих. "Так и есть, дорогая. Зачем подвергать себя ненужному испытанию? Теперь я должен предупредить вас, что вам, без сомнения, будет выдана повестка о явке в качестве свидетеля по жалобе на новом процессе Ала Моана. Прокурор Келли должен сделать это, чтобы сохранить лицо ...."


"Он ужасный человек".


"Он сотрудничает со мной, дорогая, и это все, что имеет значение. Я тоже буду говорить кое-что для вида, но это будет бахвальство и показуха. Понимаешь? То, что слышит публика, и то, что происходит на самом деле, - это два разных дела ".


Я должен был бы передать это Чанг Апане; в любом случае, это была концепция, которую Талия Мэсси, из всех людей, должна была понять.


Я тоже был на ногах. Заставляю себя улыбнуться ей.


Она уставилась на меня своими выпученными глазами. "Никто не знает, что вы обнаружили, мистер Хеллер? Только вы и мистер Дэрроу? Даже мистер Досуг?"


"Никто", - сказал я.


"Ты не скажешь Изабель..."


"Нет".


"Я не хочу, чтобы Томми слышал эту ложь".


"Они не..."


Вне поля ее зрения Дэрроу махал мне, чтобы я не заканчивал.


"... все, что услышит кто угодно, кроме тебя".


Она улыбнулась, перевела дыхание и сказала: "Что ж, тогда, думаю, я спущусь вниз и присоединюсь к Изабель, миссис Дэрроу и мистеру Лейзеру. Я бы не отказался от чая, чтобы успокоить желудок."


Дэрроу взял ее за руку, проводил до двери, по пути болтая с ней о пустяках, успокаивая ее, приглаживая пару смятых перышек, а затем она ушла.


Дэрроу медленно повернулся ко мне и сказал: "Спасибо тебе, Нейт. Теперь мы можем делать то, что правильно для наших клиентов ".


"Как насчет того, чтобы сделать что-нибудь для бедных ублюдков, которых эта сука ошибочно обвинила?"


Он подошел и положил руку мне на плечо. "Сейчас, сейчас - не суди Талию слишком строго. Она была первой жертвой в этом деле, и она все еще страдает ".


"А как насчет мальчиков Ала Моана?"


Он прошаркал обратно к своему мягкому креслу, устроился поудобнее, задрав ноги и сложив руки на своем внушительном животе. "Мы собираемся позаботиться об этом, с помощью Талии, чтобы эти мальчики не подверглись второму испытанию".


Я сел напротив него, где только что сидела Талия. "Их сторонники требуют полного оправдания. Вы видели газеты - цветное население здесь, подстрекаемое принцессой Как-там-Ее-Там, думает, что мальчики Ала Моана заслуживают того, чтобы их избавили от этого клейма ". Я указал на фотографии Лаймана и Кайкапу. "Конечно, настоящие плохие парни уже отбывают долгий и тяжелый срок, и это замечательно; но для публики Горация Иду и его приятелей заклеймили насильниками".


"В свое время дело будет официально прекращено из-за недостаточности доказательств". Он пожал плечами. "Ты никак не можешь отменить что-то подобное, по крайней мере, полностью. В глазах белого населения, как здесь, так и дома, да, мальчики Ала Моана навсегда останутся насильниками. Для различных этнических групп на этом острове эти мальчики - герои, возможно, трагические герои, но тем не менее герои, а Джозеф Кахахаваи - герой-мученик ".


"Я полагаю".


Он невесело усмехнулся. "Что ты думаешь, Нейт?" Он кивнул в сторону фотографий Лаймана и Кайкапу. "Ваше обоснованное мнение - они ее изнасиловали? Или просто ограбить ее, избить и придушить?"


"Я не знаю, - сказал я, - и мне все равно".


Дэрроу покачал головой, грустно улыбнулся. "Не ожесточайся так быстро в жизни, сынок. Эта бедная девушка отправилась на прогулку при лунном свете и вернулась искалеченной на всю жизнь...."


"Джо Кахахаваи отправился на утреннюю прогулку и вообще не вернулся".


Дэрроу медленно кивнул; его глаза увлажнились. "Ты должен научиться приберегать львиную долю своей жалости для живых, Нейт - мертвые прекратили свои страдания".


"А как насчет Хораса Иды и его приятелей? Они живы - за одним маленьким исключением. Ты собираешься встретиться с ними, сейчас, наконец?"


Страдальческая морщинка прорезала его лоб. "Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Ты знаешь, что я никогда не смогу этого сделать ".


Пришло время для его послеобеденного сна, и я оставил его там, и это был последний раз, когда я предложил ему встретиться с Идой и остальными.


Однако ходят слухи - необоснованные, но упорные по сей день, - что старина бой и обвиняемые из Ала Моана сидели вместе за ужином в уединенном уголке у Лау Йи Чинга; и что единственным словом, сказанным об этом деле на этом уникальном заседании, был К.Д., поднявший свою чашку с оке в тосте за пустой стул за столом.


21


Даже на Гавайях майские утра не стали прекраснее. Солнечный свет проглядывал сквозь листья пальм, и удивительно душный ветерок шевелил листья поменьше, пока репортеры, которым накануне вечером сообщили, что вынесение приговора перенесено на два дня, толпились на тротуаре. Единственной заминкой в этот прекрасный день было некоторое ворчание удивительно скромной толпы зевак, недовольных распоряжением губернатора Джадда, запрещающим публике посещать зал суда; внутрь будут допущены только те, кто участвует в деле или сообщает о нем.


Было почти десять, а я был здесь с девяти, сопровождая Дэрроу и Лейзера; старик встретил здесь Келли, и они вместе исчезли в кабинете судьи Дэвиса, и с тех пор их никто не видел. Досуг уже был за столом защиты внутри. Я прислонился к основанию статуи короля Камехамеи, просто наслаждаясь днем. Достаточно скоро я вернусь в Чикаго, наблюдая, как изнуряющее лето вытесняет весну.


Четыре машины военно-морского флота подъехали к тротуару, вооруженные морпехи-охранники в первой и последней, Томми, Талия и миссис Фортескью во второй, Джонс и Лорд в третьей. Чанг Апана встретил их и провел сквозь толпу репортеров, которые забрасывали вопросами, оставшимися без ответа.


Для обвиняемых по делу об убийстве они казались на удивление спокойными, даже жизнерадостными. Контингент Мэсси улыбался, не храбро, просто улыбался; Талия сменила свои темные цвета на стильный нежно-голубой наряд с тюрбаном в тон, в то время как миссис Фортескью была одета в достойный черный цвет, хотя и украшенный веселым полосатым шарфом. Томми выглядел щеголевато в новом костюме с серым галстуком, и Лорд и Джонс тоже были в костюмах и галстуках; моряки смеялись, курили сигареты.


Исправление, в конце концов, было сделано.


Я забрел внутрь и присоединился к Лейзеру за столом защиты. Жужжание потолочного вентилятора казалось громче обычного, вероятно, потому, что то, что раньше казалось крошечным залом суда, когда в нем было полно людей, теперь напоминало пещеру, поскольку зрители были ограничены одним столом для прессы.


Вскоре сияющий Дэрроу и мрачный Келли вышли из двери рядом со скамьей подсудимых, их заседание в кабинете судьи завершено; адвокаты заняли свои места за своими столами. Судья Дэвис вошел и занял место судьи. Секретарь призвал суд к порядку, и судебный пристав выкрикнул: "Альберт Оррин Джонс, встаньте".


Джонс сделал.


Судья Дэвис сказал: "В соответствии с вердиктом о непредумышленном убийстве, вынесенным против вас по этому делу, настоящим я приговариваю вас к сроку, предусмотренному законом, не более чем к десяти годам лишения свободы на каторжных работах в тюрьме Оаху. Ты хочешь что-нибудь сказать?"


"Нет, ваша честь".


Джонс ухмылялся. Не совсем обычная реакция на подобное предложение. Дэрроу, казалось, внезапно почувствовал себя неловко: было бы неплохо, если бы у этого морского болвана хватило порядочности изобразить бесстрастное лицо.


Тот же приговор был вынесен другим подсудимым, которые, по крайней мере, не улыбались при этом, даже если они и казались неестественно спокойными перед лицом десяти лет каторжных работ.


Келли поднялся, разгладил свой белый льняной костюм и сказал: "Обвинение ходатайствует о вынесении судебного приказа миттимусу".


Судья Дэвис сказал: "Ходатайство удовлетворено, мистер Келли, но прежде чем передать этих обвиняемых их начальнику тюрьмы, я хочу, чтобы судебные приставы очистили зал суда от всех, кроме адвоката и подсудимых".


Теперь ворчала пресса, когда судебные приставы выпроводили их, где они присоединились к другим зевакам в коридоре.


Когда репортеры уходили, высокая, довольно внушительная фигура двинулась по проходу; хотя на нем был коричневый костюм с веселым желтым галстуком, в его осанке было что-то военное, в этом ястребином облике красивого мужчины с жесткими, насмешливыми глазами.


"Это майор Росс", - сказал Лейзер.


Я не мог не улыбнуться, наблюдая, как судья выдает предписание о передаче обвиняемых человеку, чье имя миссис Фортескью подделала в повестке, которая заманила Джо Кахахаваи под "стражу".


Росс вывел обвиняемых из зала суда, а Дэрроу, Лейзер и я последовали за ними. Келли не пришел - в последний раз, когда я видел его мельком, он полусидел на краю стола обвинения, скрестив руки на груди, сардоническая полуулыбка красноречиво выражала его мнение о разбирательстве.


В коридоре пресса и несколько друзей и родственников обвиняемых (среди них Изабель) присоединились к параду, когда мы вышли на пронизывающий солнечный свет. Проезжая мимо статуи короля Камехамехи, группа остановилась для движения у обочины, где был похищен Джо Кахахаваи.


Затем майор Росс повел нас через Кинг-стрит, через открытые ворота и вверх по широкой аллее мимо ухоженной территории, подобно Крысолову, ведущему своих крыс, вверх по ступеням величественного, нелепого дворца Иолани в стиле рококо. Майор провел группу мимо массивного тронного зала с его висячими гобеленами, позолоченными стульями и помпезными портретами полинезийцев в рамках европейской королевской одежды, и вскоре пресса и другие сторонники лагеря были размещены в комнате ожидания, в то время как остальные из нас направились вверх по широкой лестнице в большой зал, рядом с которым находились правительственные офисы, включая губернаторский.


Я шел рядом с Джонсом, который ухмылялся как головорез (по крайней мере, у него хватило порядочности выбросить сигарету), поглядывая на высокий потолок и сложную отделку дерева.


"Это отличная тюрьма", - сказал моряк. "Намного лучше, чем у твоего приятеля Аль Капоне. Интересно, как у него дела? Я слышал, что на днях его отправили в тюрьму Атланты специальным поездом ".


"Ему следовало пригласить твоего адвоката", - сказал я.


Майор провел нас в просторный, устланный красным ковром кабинет, где губернатор Джадд - приятный на вид парень с овальным лицом и в очках с круглыми линзами в черной оправе - вежливо поднялся из-за своего внушительного стола красного дерева. Он указал на расставленные стулья. Нас ждали.


"Пожалуйста, сядьте", - сказал губернатор, и мы сели. Когда все расселись, Джадд снова сел, сложив руки; он больше походил на мирового судью, чем на губернатора. Он сказал с уважением: "Мистер Дэрроу, я так понимаю, у вас есть ходатайство, которое вы хотели бы, чтобы я выслушал".


"Я знаю, сэр", - сказал Дэрроу. Он протянул руку, и Лейзер, стоявший рядом с ним, вложил в нее свиток. Для меня эта формальность была немного нелепой, но она соответствовала обстановке.


"Нижеподписавшиеся подсудимые, " прочитал Дэрроу, - по делу "Территория Гавайи" против Грейс Фортескью и др. и их адвокаты, настоящим с уважением просим, чтобы ваше превосходительство, в порядке осуществления предоставленных вам полномочий исполнительной власти по помилованию, а также с учетом рекомендации присяжных по указанному делу, смягчили приговоры, ранее вынесенные по указанному делу".


Дэрроу поднялся, шагнул вперед и передал свиток губернатору. Старина сел, пока губернатор, который чертовски хорошо знал каждое слово документа, держал его в руках, читал и делал вид, что обдумывает его некоторое время. Кого он пытался обмануть?


Наконец, Джадд сказал: "Действуя на основании этого ходатайства и по рекомендации присяжных о снисхождении, приговор в виде десяти лет каторжных работ настоящим заменяется на один час, который должен быть отбыт под стражей майором Россом".


Миссис Фортескью вскочила на ноги и всплеснула руками, как девушка в мелодраме. "Это самый счастливый день в моей жизни, ваше превосходительство. Я благодарю вас от всего сердца".


Затем Джадд подвергся серии рукопожатий, включая рукопожатия с ручкой насоса, включая Лорда и Джонса, которые сказали: "Спасибо, шеф! Ты в порядке!"


Зажмурившись за круглыми линзами, Джадд явно чувствовал себя неловко, если не сказать, стыдился самого себя, и после некоторой бессмысленной болтовни (Томми: "Хотел бы я только быть в Кентукки, чтобы увидеть улыбку на лице моей матери, когда она услышит это!") Джадд посмотрел на часы.


"Мы, э-э, начнем этот час с приблизительного времени, когда вы покинули Перл-Харбор этим утром, что означает ... Что ж, ваше время истекло. Удачи вам всем".


Вскоре наша маленькая группа (за вычетом губернатора) позировала для фоторепортажей для прессы на балконе дворца. Когда пресса узнала, что я не был одним из адвокатов, просто скромным следователем, меня попросили отойти от и без того многолюдной группы. Меня это устраивало, и я стоял, улыбаясь про себя абсурдности этих групповых портретов; это было так, как если бы почетные ученики класса были собраны во всей своей славе, поздравляя себя, а не какие-то осужденные убийцы, их адвокаты и женщина, которая вдохновила преступление.


Дэрроу улыбался, но было в этом что-то усталое и вымученное. Майор Росс казался откровенно удивленным. Только Джордж Лейзер, скрестив руки на груди и глядя вдаль, казалось, передумал. Роль второго помощника великого Кларенса Дэрроу была для него образованием, но, возможно, он получил не совсем то образование, на которое рассчитывал.


Грейс Фортескью порхала вокруг, светской бабочкой, которой она была, делая одно глупое замечание за другим. "Я буду бесконечно рада вернуться в Соединенные Штаты", - сказала она репортеру из рекламодателя Гонолулу, который оказал ей любезность, не напомнив, что она уже стоит на американской земле.


Но ее глупости прекратились, когда репортер спросил ее, вернулась бы она когда-нибудь, при более нормальных, приятных обстоятельствах, чтобы насладиться красотой островов.


Подавляемая горечь и гнев вырвались наружу, когда она почти прорычала: "Когда я уйду отсюда, я никогда не вернусь, пока жива!"


Затем она произнесла дрожащим голосом речь о своей надежде, что "неприятности", с которыми она столкнулась, приведут к тому, что Гонолулу станет "более безопасным местом для женщин".


Изабель нашла свой путь в это безумие, она схватила меня за руку и просипела: "Разве это не чудесно?"


"Я едва могу удержаться от того, чтобы не подпрыгнуть".


Она притворилась, что хмурится. "Ты брюзга. Я знаю кое-что, что улучшит твое отношение ".


"Что это?"


"Мой друг ушел".


"Какой друг?"


"Ты знаешь - мой друг, тот друг".


"О? О! Что ж. Не хочешь вернуться в отель и, э-э, поплавать или что-нибудь еще?"


"Или что-то в этом роде", - сказала она и обняла меня за руку.


Если она хотела отпраздновать эту замечательную победу, я был ее парнем. В конце концов, работа была сделана, мы отплывали только через пару дней, а я еще даже не успел загореть.


Не то чтобы я планировал сильно загореть, преследуя "или что-то в этом роде", что имела в виду Изабель.


Первыми, с благословения военно-морского флота, ушли моряки. Дикон Джонс и Эдди Лорд сохранили свои звания (адмирал Стирлинг публично заявил: "Мы отказываемся считать законными ни судебный процесс, ни обвинительный приговор") и были доставлены эсминцем в Сан-Франциско для следования к Атлантическому побережью через Панамский канал, где их перевели на подводную лодку Басс.


Военно-морские силы также тайно доставили Талию (и Томми, и миссис Фортескью, и Изабель) на борт "Малоло" с помощью тральщика, который остановился у грузового отсека. Повестка, выданная Келли для Талии в качестве свидетеля по жалобе, возможно, была только для вида, но копы этого не знали, и некоторые из них предприняли решительные усилия, чтобы обслужить ее.


Когда Дэрроу, Лейзер, их жены и я прибыли на причал для дневного отплытия, к нам вежливо обратились островные девушки, которые задрапировали нас леями; и Королевский гавайский оркестр сыграл традиционную "Алоха Оэ", когда мы поднимались по трапу, направляясь в наши соответствующие каюты.


В коридоре, по пути в свою каюту, я наткнулся на перебранку между одетым в штатское гавайским полицейским с круглым смуглым лицом и капитаном ВМС с лопатообразной челюстью в полной форме.


Коп размахивал своей повесткой перед капитаном, который заблокировал дверь каюты, которая, по-видимому, принадлежала Мэсси.


"Ты не можешь отдавать мне приказы!" - говорил полицейский.


"Говори "сэр", когда обращаешься ко мне", - отрезал капитан флота.


Гаваец попытался оттолкнуть капитана в сторону, а капитан оттолкнул его в ответ, сказав: "Не прикасайтесь ко мне!"


"Не поднимай на меня свои руки!"


Я задавался вопросом, было ли моей обязанностью попытаться прекратить этот детский бред, когда знакомый голос позади меня позвал: "Детектив Мучини! Благородное усилие выходит за рамки разумного. Относитесь к капитану с уважением!"


Затем Чанг Апана с Панамой в руке оказался рядом со мной.


"Ты всегда можешь использовать эту черную змею, " сказал я, " если они не послушают".


Чанг мягко улыбнулся. "Они слушают".


Чудесным образом двое мужчин застенчиво пожимали друг другу руки, признавая, что каждый всего лишь пытался выполнять свою работу.


"Мучини!" Чанг позвал, и круглолицый коп, на две головы выше Чанга, почти подбежал к нему, встал, склонив голову. "Слишком поздно копать колодец, когда дом в огне. Возвращайтесь в штаб ".


"Да, детектив Апана".


И полицейский со своим вызовом ушел.


Капитан сказал: "Спасибо, сэр".


Чанг кивнул.


Дверь каюты открылась, и Томми высунул голову. "Все в порядке, капитан Вортман?"


"Все в порядке, лейтенант".


Томми поблагодарил его, кивнул мне и нырнул обратно внутрь.


Чанг проводил меня до моей каюты.


Я сказал: "Вы поднялись на борт только для того, чтобы убедиться, что повестка не была вручена?"


"Возможно. Или, возможно, я пришел, чтобы сказать алоха другу ".


Мы пожали друг другу руки, потом немного поболтали о его большой семье на Панчбоул-Хилл и о том, что он не собирается никогда уходить на пенсию, и, наконец, раздался звонок "все на берег", он поклонился и направился обратно по коридору, натягивая панаму обратно.


"Никаких прощальных слов мудрости, Чанг?"


Маленький человечек оглянулся на меня; его глаза, черт возьми, почти блестели, даже тот, что был окружен обесцвеченной рубцовой тканью.


"Совет в конце дела, как лекарство на похоронах мертвеца", - сказал он, приподнял Панаму и ушел.


На вторую ночь путешествия домой, прислонившись к поручням "Малоло" в моем белом смокинге, любуясь серебристым мерцанием океана, я обнимаю Изабель Белл, ее светлые волосы, растрепанные ветром, шепчутся о мою щеку, когда она прижимается ко мне, я попытался представить, как я снова гоняюсь за карманниками на станции "Ласалль Стрит". станция. Я не мог себе этого представить; но реальность догонит меня, достаточно скоро. Так было всегда.


"Я слышала, как вы с мистером Дэрроу говорили, " сказала Изабель, - о том, что вы собираетесь на него работать".


Вся наша компания - Томми и Талия, миссис Фортескью, Руби и К.Д., семья Лейзеров, Изабель и я - обедала вместе за одним столом в корабельной столовой. Одна большая счастливая семья, хотя Талия еще не говорила со мной. Или я для нее, если уж на то пошло.


Я сказал: "Я надеюсь работать в C.D. полный рабочий день".


"Ты бы ушел из полицейского управления?"


"Да".


Она прижалась ближе. "Это было бы неплохо".


"Ты это одобряешь?"


"Конечно. Я имею в виду... это романтично. Важно."


"Что есть?"


"Будучи главным следователем Кларенса Дэрроу".


Я не настаивал на этом, но я думаю, она пыталась убедить себя, что я мог бы быть тем, кого она могла бы рассмотреть, вернувшись домой, в конце путешествия, на твердой земле. Она, конечно, обманывала себя. Я все еще был джо из рабочего класса и евреем из рабочего класса, и только при особых обстоятельствах корабельного романа я мог когда-либо соответствовать социальным стандартам.


"Почему Тало злится на тебя?" - спросила она.


"Это она?"


"Разве ты не можешь сказать?"


"Я не обращаю на нее особого внимания. Я положил глаз на одну ее двоюродную сестру ".


Она сжала мою руку. "Глупый. Там произошло что-то, о чем я не знаю?"


"Куда вернулся?"


"Гавайи! Я не должен был этого говорить, но...Я думаю, что она и Томми ссорятся ".


Я пожал плечами. "После того, через что они прошли, неизбежно возникнет небольшое напряжение".


"Они в каюте рядом со мной".


"И?"


"И мне показалось, что я слышал, как что-то ломается. Как будто что-то бросали?"


"Ах. Супружеское блаженство".


"Ты не думаешь, что два человека могли бы быть счастливы? Навсегда, вместе?"


"Конечно. Посмотри на океан. Это навсегда, не так ли?"


"Неужели?"


"Достаточно навсегда".


Мы занимались любовью в моей каюте утром, днем и ночью. Я могу представить ее прямо сейчас, гладкие контуры ее плоти, гибкие изгибы тела, маленькие упругие груди, закрытые глаза, открытый рот, погруженную в экстаз, цвета слоновой кости в лунном свете, льющемся из иллюминатора, на пляже.


Но я никогда не обманывал себя. Это был, в буквальном смысле, корабельный роман, и я говорил ей то, что она хотела услышать. Дома я был недостаточно хорош для нее. Но на этом пароходе я был обходительным детективом, возвращающимся домой с далекого тропического острова, где меня успешно привлекли к раскрытию подлого преступления, совершенного против прекрасной невинной белой женщины злыми темными людьми.


И такой парень, как этот, заслуживает того, чтобы с ним потрахались.


13 февраля 1933 года прокурор Джон Келли предстал перед судьей Дэвисом и ходатайствовал об отказе от судебного преследования по делу "Территория против Гораций Ида, Бен Ахакуэло, Генри Чанг и Дэвид Такаи. Судья удовлетворил ходатайство. Прошло достаточно времени, чтобы общественность, как на Гавайях, так и на материке, безразлично встретила прекращение дела.


Это было настолько близко к оправданию, насколько мальчики Ала Моана когда-либо были близки, но они получили благословение исчезнуть в безвестности островной жизни. Ида стала кладовщицей; Бен Ахакуело - членом сельской пожарной команды на наветренной стороне Оаху; остальные, как я понимаю, занялись различными рутинными делами.


Конечно, к ним пришло своего рода оправдание через Талию Мэсси, которая время от времени оказывалась в центре внимания, время от времени - наиболее заметно, когда, за два года до убийства Джозефа Кахахаваи, она поехала в Рино, чтобы развестись с Томми. В тот вечер, когда ее развод стал окончательным, Талия проглотила яд в ночном клубе.


Эта попытка самоубийства оказалась неудачной, и месяц спустя, на лайнере Roma, направлявшемся в Италию, она перерезала себе вены в ванне в своей каюте. Однако ее крики при этом предупредили о помощи, и эта попытка также провалилась.


Мне стало не по себе, когда я прочитал сообщения в чикагских газетах; Дэрроу был прав: Талия Мэсси жила в собственноручно созданном аду, и ей никак не удавалось выбраться из него.


Время от времени в прессе всплывала самая известная жертва изнасилования двадцатого века: в 1951 году она напала на беременную женщину, свою квартирную хозяйку, которая подала на нее в суд на десять тысяч долларов; в 1953 году она поступила сорокачетырехлетней студенткой в Университет Аризоны; в том же году она сбежала в Мексику, чтобы выйти замуж за студента двадцати одного года; два года спустя она снова развелась.


Наконец, в июле 1963 года, в Уэст-Палм-Бич, Флорида, куда она переехала, чтобы быть ближе к своей матери (однако они жили отдельно), Талия избежала своего личного ада. Ее мать нашла ее мертвой на полу в ванной в ее квартире, вокруг нее были разбросаны бутылки с барбитуратами.


Томми Мэсси, как и мальчики Ала Моана, наслаждался благословением личной жизни без скандальной известности. Он женился на Флоренс Стормс в Сиэтле в 1937 году; в 1940 году он уволился с военно-морского флота. Он и его жена переехали в Сан-Диего, где жили тихо и счастливо, пока Томми делал успешную гражданскую карьеру.


Миссис Фортескью пережила свою дочь, но теперь ее нет, как и многих из них: Кларенса "Бастера" Крэбба, который так и не вернулся в юридическую школу после того, как олимпийская слава привела к славе голливудских второстепенных фильмов; мэра Нью-Йорка Джимми Уокера, с позором ушедшего в отставку (Дэрроу его не защищал); детектива Джона Джардина, чья репутация жесткого, честного полицейского в конечном итоге сравнялась с репутацией Чанга Апаны; Дюка Каханамоку, чьи голливудские авантюры были не такими успешными, как у товарища-олимпийца Бастера Крэбба, но который закончил успешную карьеру в владелец ночного клуба; майор Росс, который возглавил тюрьму Оаху и ввел дисциплину в учреждение, начиная с помещения Дэниела Лаймана и Луи Кайкапу в заслуженное одиночное заключение.


Адмирал Стирлинг, Джон Келли и Джордж Лейзер также давным-давно сказали "алоха" этой жизни.


Что стало с офицерами и матросами - Брэдфордом, Стокдейлом, Олдсом, доктором Портером и остальными - я понятия не имею. Последнее, что я слышал, Эдди Лорд был все еще жив; у него была хорошо оплачиваемая, респектабельная работа, но он был чем-то вроде одиночки, жил в квартире над пригородным гриль-баром, проводя время, прикованный к телевизору.


Кроме Дэрроу, Джонс был единственным главным действующим лицом в фарсе, с которым я когда-либо сталкивался снова. Совершенно случайно мы оказались бок о бок в баре Palmer House летом 64-го. Я не узнал его - не то чтобы он так уж сильно изменился, немного поседел, немного отяжелел, но кто не изменился?


Чего я, наверное, не ожидал, так это увидеть Дикона Джонса в сшитом на заказ костюме и консервативном полосатом галстуке - даже если двойной скотч, который он заказал у бармена, действительно имел смысл.


"Разве я тебя не знаю?" - спросил он грубовато-приветливо.


Я все еще не создал его. "А ты?" Бармену я сказал: "Ром с колой".


"Разве ты не Хеллер? Нат? Нейт!"


Я улыбнулся и пригубил свой напиток. "Думаю, ты меня знаешь. Простите, но я, кажется, не могу вспомнить-"


Он протянул руку. "Альберт Джонс - помощник машиниста. Последний раз я видел тебя во дворце Иолани, когда меня освобождали."


"Будь я проклят", - сказал я, пожал ему руку и один раз рассмеялся. "Дьякон Джонс. Ты выглядишь чертовски респектабельно".


"Исполнительный директор банка в Массачусетсе, если ты можешь в это поверить".


"Едва ли".


"Давай! Давай найдем кабинку и догоним друг друга, черт возьми. Черт! Представь, столкнуться с детективом Кларенса Дэрроу после всех этих лет."


Мы нашли кабинку и поговорили; он был в городе на съезде банкиров. Я, конечно, все еще жил и работал в Чикаго, мое детективное агентство A-l. процветало. В эти дни, иногда я сам чувствовал себя скорее руководителем, чем детективом.


Мы оба немного напились. Он сказал, что в последний раз видел своего друга Эдди Лорда в 43-м на подводной лодке Scorpion; хотя часто думал о нем. Мы обсуждали Талию Мэсси, которая недавно умерла, и Джонс признался, что был не очень высокого мнения о ней.


"Ее личность была нулевой", - сказал он. "У нее не было индивидуальности твоего большого пальца. У нее не было красивой ноги, лодыжки или икры".


"Ну, тебе, должно быть, нравился Томми".


"Мэсси был настоящим мужчиной, настоящим офицером. Знаете, он был немного напуган, когда мы схватили того мальчика, но поставьте себя на место лейтенанта - действительно первоклассная академическая подготовка, это происхождение из высшего общества. Конечно, он бы занервничал - мы нарушали закон!"


"Как насчет старины Джо Кахахаваи? Он нервничал?"


Джонс отхлебнул немного скотча, фыркнул. "Он был чертовски напуган почти до белого каления. Посмотри на это с другой стороны - предположим, мы с тобой сидим здесь, и рядом с нами сидит ниггер, а у меня пистолет. Чертовски уверен, что он будет напуган, верно? Если только он не чертов дурак, а этот парень дураком не был ".


"Он действительно признался?"


"Черт возьми, нет. Сказать тебе правду, приятель ... Он не был настолько чертовски напуган. Через некоторое время к нему начали возвращаться нервы - вы почти могли видеть, как страх своего рода сменяется этим властным отношением. Может быть, он думал о том, что мог бы сделать, если бы когда-нибудь застал одного из нас наедине ".


"Ты ведь не ненавидел этого парня, не так ли? Я имею в виду, Кахахаваи?"


"Черт возьми, нет! Я никого не ненавижу. Кроме того, ненависть - это выражение страха, а я не боялся этого черного ублюдка. Он был мне не нужен - но я его не боялся ".


"Итак, Томми допрашивал его, но он не признался. Дикон...что, черт возьми, на самом деле произошло в том доме?"


Джонс пожал плечами. Было странно видеть, как этот хорошо одетый банкир напивается, превращаясь обратно в соленого моряка, извергающего расистскую желчь. "Мэсси спросил его о чем-то, и ниггер бросился на него".


"Что произошло потом?"


Он снова пожал плечами. "Я застрелил ублюдка".


"Ты застрелил его?"


"Чертовски правильно я сделал. Прямо под левым соском. Он перевернулся задом наперед, и это все, что она написала ".


"Ты вообще понимал, что делаешь?"


"Черт возьми, да, я знал, что делал. Конечно, я сразу понял, что эта штука полностью ушла от нас. У нас были большие неприятности, и мы знали это ".


"Где были миссис Фортескью и Лорд, когда была выпущена пуля?"


"Они были снаружи. Они вошли, когда услышали выстрел ".


"Как отреагировала старушка?"


"Она была напугана до смерти. Она подошла и обняла Томми. Она любила его".


Он рассказал мне о том, что это была его "глупая идея" положить тело в ванну; и как сестра Талии Хелен выбросила орудие убийства в какой-то зыбучий песок на пляже. Я спросил его, сохранился ли у него его альбом для вырезок, и он сказал, да, он время от времени вытаскивал его, чтобы доказать людям, что он был "когда-то знаменит".


"Забавно", - сказал он. Покачал головой. "Первый человек, которого я когда-либо убил".


"Что ты чувствуешь по этому поводу?"


"Сейчас, ты имеешь в виду? То же, что и тогда ".


"И как это?"


Он пожал плечами. "Я никогда не проронил ни слезинки".


И он сделал глоток скотча.


Несколько лет спустя я услышал, что Джонс умер; я тоже не проронил ни слезинки.


Позже, в 1932 году, Чанг Апана был ранен в автомобильной аварии - наезд и побег - и это, в конце концов, вынудило его уволиться из полиции Гонолулу, хотя он продолжал работать в частной охране незадолго до своей смерти в ноябре 1934 года. Десятки высокопоставленных лиц и Королевский гавайский оркестр собрались, чтобы проводить величайшего детектива острова; по всему миру появились некрологи, отдающие дань уважения "настоящему Чарли Чану".


В 1980 году, когда мы с женой поехали на Оаху, чтобы посетить мемориальное посвящение в США, в Аризоне, в Перл-Харборе, я отправился на поиски надгробия Чанга на кладбище Маноа и обнаружил, что оно заросло виноградными лозами и сорняками, которые я убрал от простого маркера, накинув на камень лею.


Изабель тоже умерла на Оаху, только она похоронена на Лонг-Айленде. В 1937 году она вышла замуж за адвоката, который стал офицером военно-морского флота, который, по иронии судьбы, служил в Перле, что означало, что Изабель вернулась в Гонолулу. Мы с ней поддерживали непринужденную связь, и она написала мне очень теплое, забавное письмо о том, как вернулась в Гонолулу, и призналась, что водила своего мужа на "наш пляж", но не рассказала ему его историю. Письмо было датировано 3 декабря 1941 года. Я получил это примерно через неделю после нападения японцев на Перл-Харбор; она была одной из жертв среди гражданского населения, хотя ее трехлетний сын, чье второе имя было Натан, выжил.


Теперь мы с ее сыном поддерживаем связь.


Кларенс Дэрроу так и не взялся за другое крупное дело. Позже, в 32-м, я помог ему в одном незначительном деле, но он не смог осуществить свою мечту о возвращении к полноценной практике. Напряжение, вызванное делом Мэсси, сказавшимся на его здоровье, заставило Руби проявить решительность, хотя он и поехал вместе с Руби в Вашингтон, округ Колумбия, чтобы возглавить наблюдательный совет в NRA по указанию Рузвельта, ошибка со стороны президента, который ошибочно предположил, что старый радикал будет штамповать любые программы "Нового курса".


Мы проводили время вместе в его квартире в Гайд-парке, и Дэрроу продолжал уговаривать меня уйти из полицейского управления Чикаго, и в декабре 1932 года, под влиянием внешних событий, я последовал его совету и открыл детективное агентство A-l.


К.Д. написал дополнительную главу, которая была добавлена к его автобиографии, главу о деле Мэсси, и когда он показал ее мне для комментариев, я честно сказал ему, что, похоже, это не имеет большого отношения к тому, что произошло на самом деле.


Нежный, как всегда, он напомнил мне, что у него все еще есть ответственность перед своими клиентами, не предавать тайны и не выставлять их в плохом свете.


"Кроме того, " сказал он, глядя на меня поверх очков для чтения в золотой оправе, " автобиография никогда не бывает полностью правдивой. Никто не может взглянуть на себя с правильной точки зрения. Каждый факт окрашен воображением и мечтой".


И я сказал К.Д., что если бы я когда-нибудь записал свою историю, то все было бы именно так, как это произошло - только я не был писателем и не мог представить, что сделаю это.


Он рассмеялся. "С этой замечательной, ужасной жизнью, которую ты ведешь, сынок, ты обратишься, как и многие пожилые люди до тебя, к написанию своих мемуаров, потому что твоя история - единственная, которую тебе придется рассказать, и ты не сможешь сидеть сложа руки в тишине и просто ждать наступления ночи".


Он умер 13 марта 1938 года. Я был с его сыном Полом, когда прах К.Д. был развеян по ветру над лагуной Джексон Парк.


Когда мы пошли на открытие мемориала в Аризоне и стояли на палубе этого странно современного белого покосившегося сооружения, размышляя о потерянных жизнях мальчиков внизу, моя жена сказала: "Для тебя, должно быть, это эмоционально - возвращаться сюда".


"Это так".


"Я имею в виду, ты служишь на Тихом океане и все такое".


Естественное предположение с ее стороны: я был морским пехотинцем. Гуадалканал.


Я сказал: "Это другие воспоминания".


"Какие еще воспоминания?"


"Я был здесь до войны".


"Неужели?"


"Разве я никогда не упоминал об этом? Случай с Кларенсом Дэрроу?"


Она скептически улыбнулась. "Вы знали Кларенса Дэрроу?"


"Конечно. Ты никогда не задумывался, почему Гавайям потребовалось так много времени, чтобы стать штатом?"


Итак, я возил ее по окрестностям на нашей арендованной машине и устроил ей экскурсию, которую не смог бы провести ни один гид. Конечно, Пали все еще был там, и Дыхало; и пляж неподалеку, который моя жена была взволнована, увидев.


"Это пляж Отсюда до вечности!" - сказала она. "Берт Ланкастер и Дебора Керр! Там они занимались страстной любовью..."


И это тоже было.


Но так много ушло. Вайкики был уродливыми высотными отелями, дешевыми сувенирными лавками и ордами японских туристов. Отель Royal Hawaiian (где мы остановились) казался практически неизменным, но казался карликовым по сравнению со своими бесцветными соседями-небоскребами, а торговый центр пристроился к первоначальному входу с Калакауа-авеню.


Маука (горная) сторона бульвара Ала Моана теперь была застроена офисными зданиями, торговыми центрами и многоквартирными домами пастельных тонов. Со стороны моря вдоль пляжа раскинулся общественный парк с коралловыми дорожками и купальнями. Как я ни старался, я не мог превратить ничего из этого в Ала-Моану старой станции карантина животных, скваттерсвилля и зарослей, ведущих к океану.


В долине Маноа бунгало, где жили Талия и Томми, было в прекрасном состоянии; оно выглядело уютнее, чем когда-либо. Я задавался вопросом, знают ли нынешние жители его историю. Дом, где умер Джо Кахахаваи, тоже был там - самый убогий дом в облагороженном квартале, единственное строение, пришедшее в упадок, единственный заросший двор с заглохшей машиной в нем ....


"Господи", - сказал я, сидя напротив в арендованной машине. "Это как гнилой зуб в улыбке соседа".


"Это неплохая реплика", - сказала моя жена. "Ты хочешь, чтобы я это записал?"


"Почему?"


"За то, что ты напишешь историю Мэсси".


"Кто сказал, что я собираюсь это написать?"


Но она видела стопки рукописных страниц в кабинете в нашей квартире в Бока-Ратон; она знала, что я записываю свои дела одно за другим.


"Что ж", - сказала она, доставая чековую книжку, используя платежную квитанцию, чтобы записать строку, "ты поблагодаришь меня за это позже".


Спасибо тебе, милая.


Потому что я использовал это, не так ли? И я действительно написал историю Мэсси, окрашенную воображением и мечтой.


Оставалось либо это, либо сидеть сложа руки в тишине и просто ждать наступления ночи.


Я У НИХ В ДОЛГУ


Несмотря на обширную историческую основу, это художественное произведение, и с фактами были допущены некоторые вольности, хотя и в минимальном количестве, насколько это возможно, - и любая вина за исторические неточности лежит на мне, отражая, я надеюсь, ограниченность противоречивого исходного материала.


Большинство персонажей этого романа реальны и появляются под своими настоящими именами. Джимми Брэдфорд и Рэй Стокдейл - вымышленные персонажи, имеющие реальных двойников. Доктор Джозеф Бауэрс представляет собой двух свидетелей-психиатров обвинения. Изабель Белл - вымышленный персонаж, чья моральная поддержка своей двоюродной сестры выражается в поддержке различных реальных членов семьи Белл и сестры-подростка Талии, Хелен. "Свидание" Нейта Хеллера с Беатрис Накамура является фантастическим; большая часть разоблачительной информации, которую горничная Талии Мэсси сообщает Хеллеру, основана на интервью, которые она дала оперативникам Пинкертона, которые в июне 1932 года провели конфиденциальное расследование по делу по приказу губернатора Джадда. Многое из того, что Хеллер раскрывает в этом романе, совпадает с этим реальным расследованием.


Следователи Пинкертона и Нейт Хеллер пришли к схожим выводам, хотя предположение о том, что Дэниел Лайман и Луи Кайкапу могли быть среди настоящих нападавших на Талию Мэсси, принадлежит мне и, насколько мне известно, является новым для этой книги.


Единственное значительное смещение времени в этом романе относится к поимке Дэниела Лаймана, которая произошла здесь раньше, чем ее кульминационное место действия (хотя Лайман действительно ускользал от властей в течение возмутительно долгого времени). Участие в этом захвате моего вымышленного детектива Натана Хеллера (и реального детектива Чанга Апаны) является фантастическим.


Приверженцы дела Мэсси заметят, что я опустил или сильно преуменьшил значение некоторых лиц, играющих в этом деле второстепенные роли. Иметь дело по существу с каждым полицейским, адвокатом и судьей, участвующим как в деле Ала Моана, так и в процессе по делу об убийстве Мэсси, было бы бременем как для автора, так и для читателей. Кларенса Дэрроу и Джорджа Лейзера, например, поддержали местные адвокаты Гонолулу (уже привлеченные к защите Фортескью / Мэсси и упомянутые здесь мимоходом) и военный прокурор (который ненадолго появляется в романе). В то время как другие сотрудники полицейского управления Гонолулу упоминаются мимоходом, Джон Джардин, сыгравший важную роль в расследовании дела Ала Моана, представляет полицейских в штатском, которые расследовали это дело, точно так же, как инспектор Макинтош (также ключевой игрок) представляет иерархию департамента. Хотя я поддерживаю свое изображение адмирала Стирлинга Йейтса, я должен признать, что другие в Военно-морском ведомстве, в частности, контр-адмирал Уильям В. Пратт и адмирал Джордж Т. Петтенгилл - разделял похожие расистские, неосведомленные, антидемократические взгляды на Гавайи; фактически, Стирлинг часто казался голосом разума по сравнению с Праттом, тогдашним исполняющим обязанности министра военно-морского флота.


Мой давний научный сотрудник Джордж Хагенауэр - ценный соавтор "мемуаров" Хеллера - снова откопал газетные и журнальные материалы и провел со мной много часов, пытаясь выяснить, что на самом деле могло произойти с Талией Мэсси 12 сентября 1931 года. В частности, энтузиазм Джорджа и его чувства к Кларенсу Дэрроу проложили путь не только к ключевой исследовательской информации о ведущем адвокате по уголовным делам двадцатого века, но и дали мне основу для характеристики суррогатного отца Нейта Хеллера.


Среди книг, с которыми консультировались в отношении Дэрроу, были основополагающая книга Ирвинга Стоуна "Кларенс Дэрроу для защиты" (1941) и автобиография Дэрроу "История моей жизни" (1932). Яркое изображение Стоуна, по-видимому, послужило источником таких романтизированных версий Дэрроу, как те, что можно найти в "Принуждении" Мейера Левина (и последовавших за ним пьесе и фильме) и пьесе Джерома Лоуренса и Роберта Э. Ли "Наследуй ветер" (и ее киноверсии). Для целей этого романа рассказ Стоуна о деле Мэсси оказался чрезмерно кратким и на удивление неточным. "Дэрроу" - одна из самых приятных автобиографий, которые я когда-либо читал, хотя она почти абсурдно отрывочна в изложении фактов его жизни (и его знаменитых случаев) с акцентом на его философии.


Две более поздние биографии Дэрроу - Кларенс Дэрроу: сентиментальный бунтарь (1980), Артур и Лайла Вайнберг, и Дэрроу: биография (1979), Кевин Тирни - обе достойны внимания. Rebel страдает от преклонения перед героем своего предмета и, опять же, краток и неточен в том, что касается дела Мэсси (Артур Вайнберг также редактировал превосходный аннотированный сборник заключительных аргументов Дэрроу, Адвокат проклятых, 1957, который послужил основой для подведения итогов Дэрроу здесь). Книга Тирни - более объективное исследование, наиболее близкое к трактовке Дэрроу "бородавки и все такое", с солидной главой о Мэсси. Возможно, самая откровенная, наиболее освещающая книга Дэрроу на сегодняшний день - это "Люди против" Джеффри Коуэна. Кларенс Дэрроу (1993), который поднимает захватывающие вопросы об этике и убеждениях великого адвоката, сосредоточив внимание на его процессе по делу о взяточничестве и фальсификации присяжных в 1912 году.


Убедившись, что Чанг Апана еще не уволился из полиции Гонолулу на момент расследования дела Мэсси, я был полон решимости познакомить Нейта Хеллера с "настоящим" Чарли Чаном. Неутомимая Линн Майерс взяла на себя ключевое задание по поиску справочных материалов об Апане, которая часто упоминается в обсуждениях фильмов и / или романов Чан, но о которой я не нашел ничего существенного. Линн сделала: чрезвычайно хорошая, подробная статья 1982 года в Звездный вестник Гонолулу Сьюзан Йим, "В поисках Чана", в которой подробно рассказывается об успешных усилиях поклонника Чана Гилберта Мартинеса узнать правду о настоящем детективе, который вдохновил автора Эрла Дерра Биггерса на создание его знаменитого китайского сыщика из Гонолулу. Линн также нашла, среди других материалов Apana, некролог, который заполнил пробелы, отсутствовавшие в статье Yim.


Единственная вольность, которую я позволил себе в отношении Чанга, заключалась в том, чтобы проигнорировать содержащееся в статье Йима предположение о том, что детектив, свободно владеющий несколькими языками, говорил на сильно ломаном пиджин-инглиш; я чувствовал, что это помешает характеристике. Афоризмы Чанга Апаны в основном взяты из романов Дерра Биггерса (некоторые - моего собственного изобретения) и отражают гордость настоящего Апаны за то, что он был прототипом Чана. Кстати, хлыст черной змеи действительно был любимым инструментом Чанга Апаны. В дополнение к перечитыванию нескольких романов Дерра Биггерса, я воспользовался статьей Чана Отто Пенцлера в его развлекательной Частная жизнь частных детективов, шпионов, борцов с преступностью и других хороших парней (1977), а также Чарли Чана в кино (1989), Кена Ханке. Очень помог единственный фильм Чана, снятый на натуре в Гонолулу - Черный верблюд (1931), - который включает сцены, снятые в отеле Royal Hawaiian. Материал о Чанг Апане (и Джоне Джардине) также был взят из "Детектив Джардин: Преступления в Гонолулу" (1984), Джон Джардин с Эдвардом Рорбоу и Бобом Крауссом, в котором есть отличная глава о деле Мэсси с точки зрения полиции.


В дополнение к поиску материалов Чанг Апаны, Линн Майерс обнаружила важную статью Грейс Фортескью в журнале "Либерти", состоящую из нескольких частей, 1932 года, озаглавленную "Мученичество в Гонолулу."Кроме того, нераскаявшаяся фанатка второстепенных фильмов Линн лоббировала включение в это повествование Бастера Крэбба, чему я сопротивлялся (моя политика - никаких камео знаменитостей ради камео знаменитостей), пока я не наткнулся на связь Крэбба с Waikiki beach boys, которая действительно казалась уместной в повествовании. Интервью Крабб, Дон Шей обеспечивает основу для определения характеристик и информацией о Краббе и Бич Бойз в целом было привлечено от Вайкики пляжный мальчик (1989), Грэйди Тиммонс.


На сегодняшний день опубликованы три документальных исследования по делу Мэсси объемом в книгу, все они в 1966 году: Дело Мэсси, Питер Пэкер и Боб Томас; Изнасилование в раю, Теон Райт; и случилось что-то ужасное, Питер Ван Слингерленд. Совпадение того, что единственные фактические книги по этому делу были опубликованы более или менее одновременно, приводит к трем очень разным взглядам на это дело (включая многочисленные противоречивые "факты", с которыми мне предстоит разобраться). Примечательно, что ни один из этих авторов не признает мальчиков Ала Моана виновными сторонами. У каждой книги есть свои достоинства: Томас и Пэкер представляют собой сжатое, новеллистичное, легко читаемое повествование; Райт, репортер, освещавший судебный процесс, более углублен и рассматривает различные теории и связанные с ними события; и Ван Слингерленд по крайней мере, такой же глубокий, как Райт, с проницательными социальными комментариями и последующими интервью с некоторыми участниками. Недавний разговор Нейта Хеллера в баре с Альбертом Джонсом отражает интервью, которое, по сообщениям Ван Слингерленда, было у Джонса, который действительно свободно признал, что нажал на курок Джозефа Кахахаваи. Если бы на меня надавили, я бы дал добро Ван Слингерленду, но любая из этих трех книг предоставила бы заинтересованному читателю стоящую версию этой истории о настоящем преступлении; издание книги Райта в мягкой обложке с хорошим предисловием Глена Гранта на данный момент находится в печати (Mutual Publishing, Гонолулу).


Несколько книг посвящают главы или целые разделы делу Мэсси: преступления на почве страсти (1975), опубликованному анонимно издательством Verdict Press (полезные фотографии, но крайне неточный отчет); Лоуренс М. Джадд и Гавайи (1971), Лоуренс М. Джадд, рассказанный Хью У. Литлом; Морской долг: воспоминания боевого адмирала (1939), Йейтс Стирлинг; и Отмель времени: история Гавайских островов (1968), Гаван Доус.


Два знаменитых романа, вдохновленных делом Мэсси, могут заинтересовать читателей, которым понравились "Проклятые в раю"."Кровь и орхидеи" Нормана Каткова была бестселлером десять лет назад; я избегал ее читать, чтобы не подвергаться здесь чрезмерному влиянию, но мне сказали, что, хотя г-н Катков намеренно позволил себе большие вольности с фактами (включая изменение дат, имен и событий), он представляет яркую, масштабную пейзажную картину политических и социальных потрясений этого захватывающего периода в истории Гавайев. Много лет назад я прочитал, и мне понравилась другая книга, очень вольно основанная на деле Мэсси (так вольно отброшена гавайская обстановка), "Анатомия убийства" Роберта Трэвера; Я особенно восхищаюсь фильмом Отто Премингера, снятым по этому роману.


Много книг на Гавайях были проведены консультации, но ни один не был более ценным, чем когда вы идете на Гавайи (1930), Таунсенд Griffiss; это 350-страничный путеводитель, который я наткнулась в Гонолулу букинистический магазин, чтобы проклятые в Раю , что ключ WPA гиды были в предыдущих романов Хеллера. Также помогли Алоха Вайкики (1985), Десото Браун; "Секретно по всему миру" (1956), Ли Мортимер; Гавайи и их расовая проблема (1932), Уильям Атертон Дю Пюи; "Воспоминания о Гавайях" (1982), Десото Браун, Энн Эллетт и Гэри Гимза; "Гавайи: неугомонный вал" (1941), Джозеф Барбер-младший; Гавайский гобелен (1937), Антуанетта Уизингтон; Гавайи! "...Жаль, что тебя здесь не было" (1994), Рэй и Джо Миллер; Гавайские вчерашние дни (1982), Рэй Джером Бейкер; Японцы на Гавайях: столетие борьбы (1985), Роланд Котани; Розовый дворец (1986), Стэн Коэн; Вспоминая Перл-Харбор (1984), Майкл Слэкман; Роуминг на Гавайях (1937), Гарри А. Франк; и Вид с Даймонд-Хед (1986), Дон Хиббард и Дэвид Франзен.


Репортаж Рассела Оуэнса в New York Times также оказал большую помощь.


Полезными при исследовании не гавайских аспектов этого романа были "Великие роскошные лайнеры 1927-1954" (1981) Уильяма Х. Миллера-младшего; "Нью-Йорк: годы гламура" (1919-1945) (1987) Томаса и Вирджинии Эйлсворт; и "Со стены у Сарди" (1991) Винсента Сарди-младшего и Томаса Эдварда Уэста.


Я хотел бы еще раз поблагодарить моего редактора Микаэлу Хэмилтон и ее сотрудника Джо Питтмана за их поддержку и веру в Нейта Хеллера и меня; и моего агента Доминика Эйбела за его постоянную профессиональную и личную поддержку.


Моя талантливая жена, писательница Барбара Коллинз, сопровождала меня в исследовательской поездке на Оаху в мае 1995 года. Подобно Нейту Хеллеру и его жене, мы отследили дома, где жили Мэсси и миссис Фортескью. Сопровождая меня в двух предыдущих исследовательских поездках Нейта Хеллера (на Багамы и в Луизиану), Барб, понятно, сказала: "Могли бы мы хоть разок съездить в страну чудес на каникулах и не искать дом убийств?" Спасибо тебе, милая.


ОБ АВТОРЕ


Макс Аллан Коллинз заслужил пятнадцать частного детектива писателей Америки "Шеймус" по номинациям, победу для его Натан Хеллер романы, Настоящий детектив и украдено , и получать PWA в жизни достижение, награда, глаза. За его графическим романом "Дорога к погибели", который лег в основу фильма, удостоенного премии "Оскар", с Томом Хэнксом в главной роли, последовали два романа "Дорога в чистилище" и "Дорога в рай" . В его саспенс-сериях фигурируют Куорри, Нолан, Мэллори и Элиот Несс, а в его многочисленных комиксах фигурируют Дик Трейси из синдиката и его собственная Мисс Три . Он написал сценарий и срежиссировал четыре художественных фильма и два документальных. Среди других его сценариев - "Эксперт", мировая премьера которого состоялась на канале HBO. Его книга на журнальном столике "История тайны" получила номинации на все главные премии в области детективов, а журналы о мужских приключениях получили премию Энтони. Коллинз живет в Маскатине, штат Айова, со своей женой, писательницей Барбарой Коллинз. Они сотрудничали над семью романами и многочисленными рассказами, и в настоящее время пишут детективы "Мусор и сокровища".


--03 Холодный ожог (05-2003)


"Методично и логично


человек может достичь чего угодно".


-ЭРКЮЛЬ ПУАРО


"Данные! Данные! Данные!


Я не могу делать кирпичи без глины ".


-ШЕРЛОК ХОЛМС


1


ПОДОБНО МАЯКУ НАД ВИФЛЕЕМОМ, УПАВШАЯ, НО яркая звезда под названием Лас-Вегас давным-давно привела умников с востока в этот нечестивый город, где своего рода Рождество праздновалось круглый год. С тех пор как Бен "Багси" Сигел умер за грехи туристов повсюду, люди путешествовали по пустыне, привлеченные светящимися неоновыми храмами под названием "ФЛАМИНГО", "СЭНДС" и "ЦЕЗАРЬ", призванные небесными телами с именами вроде "Либераче", "Синатра" и "Дарин", чтобы поклониться у алтаря неуловимого быстрого оленя.


Прямо сейчас, когда до Рождества оставалось меньше месяца, игроки ломанулись в город, как орда покупателей в последнюю минуту, рискуя шансами и мечтая о зеленом Рождестве.


Проезжая в предрассветной темноте через Национальную зону отдыха Лейк-Мид, рейнджер Элли Скотт, как и большинство жителей Лас-Вегаса, размышляла о предстоящем отпуске с точки зрения, не имеющей ничего общего с азартными играми. То есть, за исключением азартной игры, на которую она пошла бы, покупая что угодно для своего отца, которому вечно трудно делать покупки. Потом была ее сестра Элиза ... Подарочный сертификат, это было бы просто холодно.


Именно такой Элли была в данный момент. У нее не был включен обогреватель Park Service Bronco, и в салоне автомобиля было ничуть не теплее, чем в ту ночь, когда она проезжала, температура колебалась около сорока градусов мороза. Элли укуталась в свою тяжелую куртку и перчатки из тонкой резины, но, как и большая часть населения Лас-Вегаса, она выросла где-то в другом месте. В ее случае Айова - так что она чертовски хорошо знала разницу между настоящей зимой и тем, что жители Лас-Вегаса только думали, что это зима.


Худая, практически костлявая и едва превышающая обязательный минимальный рост рейнджера, Элли наслаждалась относительной прохладой декабрьской ночи в Вегасе, когда она ехала по двухполосному асфальту, который змеился по всей двадцатимильной протяженности объекта Lake Mead.


Рекламная шляпа с плоскими полями закрывала большую часть светлых волос Элли, остальные были собраны сзади в хвост и заправлены за воротник куртки.


Элли присоединилась к парковой службе сразу после колледжа и провела шесть лет с тех пор, продвигаясь по служебной лестнице. Всего год назад, мотаясь со станции на станцию на юго-западе, она получила это замечательное назначение здесь, на озере Мид. Время от времени она так рисовала ночную смену, но она не возражала. Ей было комфортно в собственной компании.


Фары прорезали темноту, Бронко обогнул поворот, и рейнджер почувствовала (скорее, чем увидела) размытое движение слева от нее. Ударив по тормозам, она резко остановила машину как раз в тот момент, когда какое-то существо перебежало дорогу перед ней и исчезло в темноте справа от нее.


Койот.


Здесь огни города казались заревом на горизонте; в остальном, под безлунным небом пустыни, усыпанным вялыми звездами, пейзаж оставался загадкой. Тем не менее, Элли что-то почувствовала - с пассажирской стороны Бронко.


С поднятыми окнами она ничего не могла слышать, но ее хорошо натренированные чувства были напряжены. Было ли это ... чем-то? Какой-то приглушенный звук, там, в ночи...?


Она перевела передачу на стоянку, глубоко вздохнула и притворилась, что мурашки на ее руках были от холода. Открыв дверь со стороны водителя, она спрыгнула на асфальт и замерла, внимательно прислушиваясь. Поначалу тишину нарушал только ветер, проносящийся по предгорьям, словно призрак погонщика мулов, избивающего свою упряжку. Затем, между порывами ветра, Элли услышала кое-что еще ....


Что-то животное.


Рейнджер расстегнула кобуру и положила руку на рукоятку своего "Смит-и-Вессона" 10-й модели, как стрелок из вестерна, готовый к худшему. Хотя в наши дни большинство полицейских носили автоматы, "Глоки", "Браунинги", Парковая служба по-прежнему выдавала своим рейнджерам традиционные шестизарядные пистолеты "Смит и Вессон" с четырехдюймовыми стволами. Элли хотела бы, чтобы у нее было что-нибудь с чуть большей убойной силой и, учитывая ее мастерство обращения с оружием, в ее распоряжении было бы еще несколько патронов.


Осторожно, бесшумно обойдя открытую дверь и подойдя к передней части Бронко, Элли ничего не могла видеть, хотя ее уши уловили что-то, что могло быть отдаленным разговором. Слов нельзя было разобрать, но рейнджер показалось, что она слышала голоса....


Затем, в один леденящий душу момент, она поняла, что это был за "разговор". Койот, который пересек дорогу ее Бронко, был вон там, и существо было не одно - шло небольшое соревнование по животным. Элли не стала притворяться, что дрожь, пробежавшая по ее спине, была вызвана зимним ветром.


Элли забралась обратно в Бронко и переключила передачу на задний ход, подавая машину задним ходом, блокируя дорогу и крутя руль так, чтобы передние фары отбрасывали свои маленькие, но настойчивые прожекторы на пустынный склон холма.


Six...no семь койотов сгрудились вокруг и склонились над большим белым комком на земле. Всего на мгновение в резком свете фар очертания казались абстрактными. Тогда Элли поняла. Когда кислота поднялась в ее желудке, Элли Скотт узнала комок человеческой плоти - обнаженное тело женщины, распростертое на боку.


Тело не двигалось.


Даже в присутствии койотов Элли сохраняла надежду, что женщина, возможно, все еще жива, что это было тело без сознания, а не мертвое, несмотря на падальщиков. Она снова спрыгнула с Бронко, вытаскивая пистолет, чтобы выстрелить в ночное небо.


Выстрел, расколовший ночь и затем эхом разнесшийся по пустыне, действительно привлек внимание животных, головы койотов высунулись, поворачиваясь в ее сторону ... но это не напугало и не рассеяло их.


Элли опустила пистолет и выпустила еще одну очередь, на этот раз всего в футе или около того над головами койотов. Твари подпрыгнули и отошли на несколько футов, царапая когтями землю пустыни, но большинство все еще оставалось возле распростертого обнаженного тела.


И это взбесило Элли.


Она бросилась прямо на них, крича и сделав еще несколько выстрелов, и животные, наконец, поняли намек, бросив свою добычу и убегая, как злые щенки, в ночь.


Производя больше шума, чем необходимо, чтобы убедиться, что падальщики не вернутся, Элли стянула перчатку и опустилась на колени рядом с телом. В конце концов, женщина - брюнетка - казалась мертвой. Она лежала на боку, как будто спала ... Но это было не так. Наклонившись, Элли коснулась шеи женщины и, несмотря на то, что она была опытным полицейским, быстро отдернула руку, как будто прикоснулась к горячей плите.


То, что она почувствовала, было совершенно противоположным - плоть на ощупь больше походила на холодную резину, чем на что-то теплое и человеческое. Жидкие волосы женщины на ощупь были влажными - неужели женщина приползла сюда из озера? Это была какая-то вечеринка с купанием нагишом, которая пошла наперекосяк?


Желудок Элли перевернулся, и рейнджер поняла, что ее ужин вот-вот отправится в обратный путь. Она нарочно начала тяжело дышать, как собака, точно так, как ее научил ортодонт, когда она была подростком и ставила брекеты. Когда доктор Макпайк делал слепок ее рта, он объяснил ей, что учащенное дыхание поможет ей преодолеть рвотный рефлекс.


Вы просто не знаете, она думала, что, когда эти маленькие жизненные уроки, которые будут пригодиться.


Элли поискала пульс - не обнаружив ничего шевелящегося под холодной, липкой плотью. Очевидно, это был труп ... И это поставило Элли прямо посреди того, что, как она чертовски хорошо знала, было местом преступления. Желание оттащить тело обратно в Бронко было почти непреодолимым, но Элли знала, что не стоит мешать происходящему больше, чем она уже сделала, бросившись прогонять койотов.


Все еще сжимая пистолет в руке, Элли осторожно попятилась к машине, ее глаза обшаривали темноту за кузовом и фарами Бронко, просто ожидая, когда первый койот снова заползет в полосу света автомобильных фар, чтобы она могла его подстрелить. Она также знала, что если это было убийство, преступник, возможно, все еще мог быть поблизости ... хотя она сомневалась в этом. Койоты не сделали бы свой ход, пока не остались бы наедине с трупом.


Ее глаза все еще осматривали холм, Элли сунула руку внутрь, сняла микрофон с приборной панели, вытянула длинный шнур, чтобы у нее был беспрепятственный обзор корпуса, и нажала кнопку разговора.


"Диспетчер, - сказала она, - это мобиль два".


Нет ответа с базы.


"Диспетчер, это второй мобильный. Аарон, это твой тревожный звонок! Оторви свою задницу - я нашел мертвое тело ".


Низкий мужской голос звучал неуверенно, что вряд ли было сюрпризом. "Союзник? Что, черт возьми, ты сказал?"


"Вызывай городскую полицию, Аарон - у нас есть прокурор".


У Аарона Дэвиса, летнего стажера, временно вернувшегося, чтобы помогать во время каникул, было мало опыта, кроме раздачи карт туристам и флирта с девочками-подростками, пришедшими поплавать в озере.


"Разве мы не должны уведомить ФБР, Элли?"


Легкое раздражение, которое почувствовала Элли, было облегчением по сравнению с жутью, охватившей ее при прикосновении к этому холодному трупу.


"Мы сделаем это, Аарон", - сказала она с притворным терпением, "но ФВБ не сможет сделать это в течение нескольких дней". Она вздохнула. "Полиция Вегаса будет здесь в течение часа. Звони 911 ".


"Но мы же копы, не так ли, Элли?"


"Ну... так и есть".


"Ты хочешь сказать, что копы тоже могут позвонить в 911?"


"Аарон... просто сделай звонок. Затем ты можешь снова лечь спать ".


"Тебе не обязательно быть злым", - сказал Аарон.


Затем она отключилась, и нелепость разговора заставила ее рассмеяться. Она смеялась и смеялась, слезы катились по ее щекам, а потом она подумала про себя, Хохочет, как чертова гиена, и это заставило ее вспомнить о койотах.


И тогда она больше не смеялась.


Она просто смотрела на все еще белый комок плоти, охраняя его от падальщиков. Элли Скотт могла защитить мертвую женщину от койотов, без проблем; но если женщина была жертвой убийства, потребовался бы полицейский другой породы, чтобы найти животное, которое это сделало.


2


КЭТРИН Уиллоус, следователь полиции Лас-Вегаса, следовавшая на месте преступления, стоя На КРАЮ АСФАЛЬТА, позволила фарам "Бронко парковой службы", перегородившим дорогу, впервые увидеть тело.


Мертвая обнаженная женщина лежала на левом боку, целомудренно скрестив руки на груди, ноги поджаты, как у эмбриона. На таком расстоянии не было заметно никаких признаков насилия, и Кэтрин задалась вопросом, могла ли эта смерть каким-то образом быть естественной. По словам рейнджера, волосы женщины были влажными, и даже отсюда Кэтрин могла разглядеть сырость земли под трупом. Возможно, женщина купалась в озере; возможно, это было романтическое свидание, которое вышло из...


Кэтрин остановила себя. В отличие от своего босса и коллеги Гила Гриссома, она почти всегда позволяла себе играть с теориями до того, как были собраны все факты. Но она знала, что практика может быть опасной, если ее не остановить, особенно на таком раннем этапе.


На их первом совместном расследовании Гриссом сказал: "Это большая ошибка - строить теории до того, как у тебя будут данные. Незаметно кто-то начинает искажать факты в соответствии с теориями, вместо того, чтобы теории соответствовали фактам."


"Это звучит как цитата", - сказала она.


"Так и есть", - сказал Гриссом, без указания авторства, просто взглянув на нее с той легкой полуулыбкой и самодовольным блеском в глазах, которые она теперь так хорошо знала.


Несмотря на это, идея свидания была одним из немногих логичных объяснений, которые легко приходили на ум, чтобы ответить на музыкальный вопрос, что делала обнаженная женщина, бродя по национальной зоне отдыха Лейк Мид посреди ночи ...?


Две патрульные машины, чьи ролики окрашивали ночь чередующимися красными и синими пятнами, перекрыли дорогу в сотне ярдов по обе стороны от места происшествия. "Таурус" детектива Джима Брасса без опознавательных знаков стоял на обочине дороги, недалеко от того места, где Кэтрин и ее напарник, Уоррик Браун, оставили свой "Тахо".


Как всегда джентльмен, Уоррик вытаскивал их походные комплекты из багажника внедорожника, в то время как Кэтрин отошла к краю дороги, чтобы осмотреть место преступления. Ее волосы шелестели у ушей, благодаря нежному ветру пустыни, который их кусал, о чем свидетельствовало жжение на ее щеках.


Капитан Брасс неторопливо подошел к ней. Несмотря на температуру, Брасс был без пальто, просто в спортивном пиджаке в клетку поверх золотистой рубашки с галстуком в сине-золотую полоску. Когда она впервые познакомилась с детективом, Брасс был помятым типом с неопрятной аурой недавно разведенного; но время шло, и детектив уже давно расцвел.


Небольшое облачко вырвалось наружу, когда он говорил. "Мертвая обнаженная женщина".


Как будто это было началом и концом всего.


Кэтрин спросила: "Никаких документов?"


"Обнаженная, Кэтрин", - сухо сказал он. "Она не разгуливала по городу голышом со своей сумочкой".


"Я никуда не хожу без своего".


"Тем не менее...у нас здесь ничего нет ".


"Пока нет". Кэтрин улыбнулась ему, слегка поддразнивая. "Мы с Уорриком посмотрим, если ты не возражаешь".


"Нокаутируй себя".


Следуя за лучом своего фонарика, она медленно пошла по песчаной земле, осторожно, чтобы не потревожить какие-либо потенциальные улики, приближаясь к трупу.


Брасс остался на краю дороги.


Она услышала, как Уоррик за ее спиной позвякивает полевым снаряжением. Затем он оказался рядом с ней, спрашивая: "Как это читается?"


Высокий, с лохматой стрижкой, слегка заплетенной в дреды, Уоррик Браун имел кожу кофейного цвета с легким привкусом взбитых сливок. Он был человеком с готовностью улыбаться, хотя Кэтрин знала, что он серьезен и даже склонен к меланхолии.


Он наблюдал, как Кэтрин поводила фонариком по спине женщины, словно рисуя абстрактную картину. Затем она присела на корточки и посветила лучом на тревожно мирное лицо женщины: закрытые глаза, курносый нос над полными бесцветными губами ... но никаких признаков насилия, никакой непосредственной причины смерти не видно.


"Ей пока нечего сказать", - сказала Кэтрин. "К счастью, койоты только начали, когда тот рейнджер прервал их - все могло быть намного хуже".


"Может быть, не с точки зрения мисс обнаженный Вегас", - сказал Уоррик в своей невозмутимой манере. "Бросили, ты думаешь?"


Кэтрин кивнула. "Вероятно, обронил здесь, да - кроме отпечатков лап и когтей, никаких признаков борьбы на земле. Но, черт возьми... Кто она?" Затем, обращаясь к трупу: "Кто ты?"


"Она ушла из этой жизни", - тихо сказал Уоррик, - "так же, как и вошла - обнаженной".


Кэтрин нахмурилась. "Может быть, и нет...Мне кажется, я видел какой-то отпечаток, возможно, от нижнего белья. Тем не менее, это не так уж много, чтобы продолжать ".


"Ну, ты знаешь, что сказал бы Грис".


Она кивнула. "Просто обработай доказательства".


"Вот и все".


"Что ж, даже если это то, что может сказать "Грис", позвольте мне указать, что, пока мы "работаем" с доказательствами, наш бесстрашный лидер и его верный помощник скоро будут подлизываться к обслуживанию номеров в первоклассном отеле".


Начальник кладбищенской смены Гриссом и еще один криминалист, Сара Сайдл, рано утром отправятся на конференцию криминалистов в горный домик на севере штата Нью-Йорк, где они будут преподавать. Хотя в Вегасе сорок градусов могут быть холодными, Кэтрин знала, что там, куда направлялись Гриссом и Сара, перед температурой, скорее всего, будет стоять знак минус еще до окончания выходных. Она действительно ни капельки не завидовала этой паре.


Уоррик издал щелкающий звук в щеке и сказал: "Объясни мне еще раз, почему нас там нет?"


"Я не пошел, потому что отказался от возможности".


"Ты отказался? Оплачиваемый отпуск?"


"Да. В отличие от некоторых людей, у меня есть своя жизнь, и я не хотел оставлять свою дочь с няней так надолго ".


"У меня есть жизнь".


"Допустим, ты понимаешь. Несмотря на это, ты ненавидишь холод."


Уоррик вздохнул. "Да, хорошо. В этом уютном отеле, в нем есть тепло, не так ли?"


Кэтрин допустила, что, вероятно, так и было.


"И занятия проходят в помещении, верно?"


"У Гриссома будет", - признала она. "Возможно, есть кое-какие материалы о местах преступлений на открытом воздухе, но вы же не привозите людей из Вегаса, чтобы преподавать криминалистику на снегу".


"Спасибо тебе. Ты понимаешь мою точку зрения - я говорю тебе, Кэт ... В том путешествии могли быть мы ".


Она кивнула. "Если бы я не отказался ... и ты не был таким ребенком".


"Эй,это холодно".


"Видишь? Уже ноешь от погоды."


Закончив осмотр трупа, Кэтрин поднялась и повернулась к своему партнеру. "Пора идти на работу, пока я не начал думать, что ты не любишь свою работу".


Он покачал головой. "Ты можешь любить свою работу и все равно нуждаться в небольшом обучении".


"Что ж", - сказала она, когда они направлялись обратно к "Тахо", - "как насчет того, чтобы вы, ради забавы, нашли нам пригодный след от шин на обочине дороги, прежде чем все эти люди, топающие вокруг, превратят озеро Мид в пыльную яму".


Кэтрин делала снимки так быстро, как только перезаряжалась вспышка, небольшие проблески дневного света ночью, по два снимка с каждого ракурса, для безопасности, охватывающие тело с пяти сторон: справа; слева; верхняя часть головы опущена; нижняя часть ступней поднята; и над головой.


Уоррик шарил по обочине дороги, время от времени наклоняясь, время от времени делая свои собственные фотографии. Наконец, удовлетворенный тем, что нашел все подходящие, пригодные для использования следы шин, он сбрызнул их лаком для волос, чтобы скрепить, затем достал свой походный набор и смешал немного порошка для придания липкости и зубной камень - так что он мог нанести несколько разных следов, которые он пометил.


Кэтрин не думала об этом, но никто не разговаривал с ними, пока они обрабатывали сцену - и в этом не было ничего необычного. Следователи на месте преступления, творя свои научные чудеса, вызывали у окружающих тихое благоговение, как будто все коленопреклонение, которое они с Уорриком делали, было молитвой, а не расследованием.


Или, может быть, мертвая женщина в разгар ритуалов CSI вдохновила тишину.


На асфальте Брасс брал интервью у рейнджера, который обнаружил тело, в то время как люди в форме стояли вокруг и изо всех сил старались выглядеть официально. Правда заключалась в том, что, как только появлялись криминалисты, у полицейского в форме на месте преступления обычно была самая скучная работа в справочнике правоохранительных органов.


При ярком свете переносных галогеновых ламп Кэтрин осмотрела труп так тщательно, как только могла - ничего не показалось неправильным, за исключением нескольких следов от укусов на руках и ногах, где появились койоты. Никаких следов борьбы, ни кожи под ногтями, ни синяков под глазами - ничего, что говорило бы о том, что эта женщина не просто спала, за исключением отсутствия дыхания.


Вмятина показала изгиб линии трусиков жертвы, но Кэтрин не смогла найти даже ниточки для доказательства. Это было так, как будто небо дало жизнь Неизвестной Доу и позволило ей мягко упасть на песчаную землю - мертворожденной. Наконец, когда ночь вернула пустыню солнцу, подошел Брасс с чашками кофе для двух криминалистов.


"Кровь жизни", - сказала Кэтрин, когда Брасс протянул ей дымящийся пластиковый стаканчик.


Уоррик отсалютовал своим и сделал глоток. "За преступление - без него, где бы мы были?"


Брасс поднял обе брови и предположил: "В постели, спит?"


Они смотрели, как рейнджер забирается в свой Бронко - она сделала паузу, чтобы профессионально кивнуть им, и они ответили тем же жестом, - а затем она медленно отстранилась.


Указав своей кофейной чашкой на отъезжающий автомобиль, Кэтрин спросила: "Она казалась компетентной".


"Да", - сказал Брасс, кивнув. "Нам повезло, что она нашла нашу девочку".


"Она что-нибудь видела?"


"Чуть не сбила койота своим Бронко". Брасс неопределенно пожал одним плечом. "Почти все, что она видела, были койоты, собравшиеся вокруг трупа".


"Поющий Кум-байя", - сухо сказал Уоррик.


"Эти маленькие собачки сильно испортили ваше место преступления?"


Кэтрин покачала головой. "На теле почти никаких следов".


Зажмурившись, Брасс спросил: "О чем это нам говорит?"


"Наша жертва, вероятно, не просто забрела сюда и умерла", - сказал Уоррик.


Брасс посмотрел на него.


"Она босиком", - продолжил Уоррик, - "и нигде нет следов босых ног. Не нужно быть Орлиным разведчиком, чтобы понять, что если бы она бродила ошеломленная и обнаженная, койоты добрались бы до нее прежде, чем она зашла так далеко в центр парка. Кто-то высадил ее."


Брасс перевел взгляд на Кэтрин. "Вот как ты это видишь?"


"Для меня это имеет смысл", - сказала она. "Леди Годива, наверное, свалка, все верно ... Но если койоты были вокруг нее, и рейнджер их спугнул, она не могла пролежать на земле очень долго, иначе от койотов мало что осталось бы".


Нахмурившись, Уоррик спросил детектива: "Рейнджер не видел и не слышал машину?"


"Нет", - сказал Брасс. "Она упомянула, что за пять баксов на машину можно купить пятидневный абонемент в зону отдыха Лейк Мид. Туристы могут приходить и уходить, когда им заблагорассудится, когда им заблагорассудится ".


Уоррик сказал: "Вы когда-нибудь задумывались, каково это - выполнять эту работу в городе, не кишащем туристами?"


"О, но это было бы слишком просто", - сказал Брасс. Его вздох начался в животе, и дракон выдохнул через нос. "Это может быть любая машина, и сейчас она может быть где угодно. Ты сказал, что там не было следов босых ног - как насчет отпечатков обуви?"


"Нет, - сказала Кэтрин, - тот, кто привел ее сюда, должно быть, стер их, когда они уходили".


Почти про себя Уоррик сказал: "Десять миллионов туристов в год посещают это место".


"Ага", - ворчливо сказал Брасс. "Парень из отдела рыб и дикой природы сказал нам об этом, когда в прошлый раз у нас здесь была мертвая голая женщина".


Прошлой осенью из озера Мид был извлечен женский торс.


"Мы поймали этого парня", - напомнил Уоррик Брассу.


"Как насчет машин?" Спросила Кэтрин. "Сколько сейчас в парке?"


Брасс пожал двумя плечами. "Записей нет. Это место для отдыха - непринужденное. Твоя догадка так же хороша, как и моя."


Кэтрин нахмурилась. "Значит, они никогда не узнают, кто в парке?"


"Просто счастливые туристы - счастливые анонимные туристы".


"Итак", - сказал Уоррик. "У нас есть мертвый голый woman...no Опознан, вокруг тела ничего, и единственная улика, которая у нас есть, - это след от шины, который может принадлежать практически любому автомобилю. "


Усмешка прорезала еще одну складку на помятом лице детектива. "И именно поэтому вы, ребята, зарабатываете средние деньги".


Они обменялись усталыми улыбками, которые быстро погасли, когда троица наблюдала, как двое санитаров пытаются перетащить каталку с телом в черном мешке к дороге. Врачи скорой помощи загрузили черную сумку - женщина, наконец, в некотором смысле, была одета - в заднюю часть машины скорой помощи, закрыли двери с двумя хлопками, которые заставили Кэтрин немного вздрогнуть, затем забрались спереди. Проблесковые маячки были включены, когда автомобиль въезжал, и теперь включились снова, автоматически; но водитель выключил их, и автомобиль укатил.


Не спеши, не сейчас.


"Что дальше?" - Спросил Уоррик.


Взглянув на часы, Кэтрин сказала: "На сегодня хватит".


"Мы еще даже не опознали ее", - сказал Уоррик Кэтрин, но его взгляд стал жестким. "Первые двадцать четыре часа..."


"Мы даже не знаем, - перебил Брасс, - есть ли у нас убийство .... И если бы мы это сделали, можете ли вы указать на какие-либо доказательства, которые здесь чувствительны ко времени? "


Кэтрин покачала головой.


Через мгновение то же самое сделал и Уоррик.


Детектив поднял руки перед собой ладонями наружу, таким образом говоря, что это не было ни его виной, ни его проблемой. Все они знали, что шериф Брайан Мобли запретил сверхурочные, за исключением убийств, да и то в каждом отдельном случае. Мобли присматривался к креслу мэра на следующих выборах и хотел, чтобы его считали финансово ответственным, а это означало сокращение большинства ОТ.


Кэтрин сказала Уоррику: "Если бы это зависело от меня, мы бы проработали это прямо до конца - поскольку убийство кажется возможным".


Брасс, у которого за эти годы была своя доля сражений с шерифом, сказал: "Мы все рабы политики. Вы на вызове, как обычно - появляется что-то срочное, ваш пейджер сообщит вам об этом ".


"Я думаю, наша жертва заслуживает лучшего", - сказал Уоррик.


"Она жертва? Знаем ли мы вообще об этом, пока?...Отдохни немного, приходи вечером и посмотри на это еще раз, свежим взглядом ".


На водительском сиденье "Тахо" Кэтрин сидела тихо, позволяя Уоррику размышлять и вести машину.


По правде говоря, для Кэтрин мораторий на сверхурочную работу иногда был своего рода благословением. Конечно, она хотела найти убийцу этой женщины ... если женщина была killed...as так же, как Уоррик, или Бог, или кто угодно еще; и она чертовски хорошо знала, что чем дольше они ждут, тем холоднее след.


С другой стороны, стеснительность Мобли в средствах дала ей возможность провести немного больше времени с дочерью Линдси после школы. Как бы сильно Кэтрин ни любила свою работу, еще больше она любила свою дочь, а Линдси была на той стадии, когда девочка, казалось, вырастала на дюйм каждый раз, когда Кэтрин видела ее.


Но это было убийство. Она пока не сказала бы этого вслух, но она знала каждой натренированной клеточкой своего существа, что какой-то псих оставил эту женщину здесь на съедение койотам.


И это просто не годилось.


Когда она пришла той ночью, сразу после десяти, Кэтрин Уиллоуз уже тащилась. Она проспала все утро, выспавшись добрых четыре часа, но днем занималась домашним хозяйством и счетами, а вечером помогала Линдси с домашним заданием. Последнее, в любом случае, стоило того, чтобы потерять немного сна.


До недавнего манифеста шерифа Мобли о финансовой ответственности криминалисты работали сверхурочно, сколько было необходимо, чтобы раскрыть дело, которым они случайно занимались. Рассмотрение дела в ночную смену означало, что определенные задачи просто не могли быть выполнены во время их обычной смены. И уровень сотрудничества с дневной сменой был ниже звездного - Конрад Экли, супервайзер в "Днях", считал Гриссома соперником, а Гриссом считал Экли придурком. Это не поощряло командную игру между graveyard и days.


Теперь, с сокращением ОТ, CSIS просто нужно было попытаться втиснуть больше работы в обычную смену. Хотя новая политика могла бы проложить путь к продвижению Мобли, Кэтрин знала, что спешка охватить такой большой участок за такое короткое время может привести к разгильдяйству, которое было проклятием существования любого криминалиста.


Ее каблуки стучали, как кастаньеты, по кафельному полу, когда она шла по коридору в сторону морга. Когда она приехала, то обнаружила то, что надеялась найти, - доктора Роббинса, усердно работающего над ее случаем. Коронер с металлическим костылем, спрятанным в углу, в синей рабочей форме, которую Кэтрин надела бы поверх своей собственной уличной одежды, навис над плитой, на которой лежала их Неизвестная Доу, с измерительной лентой в руках, на лбу у него выступили бисеринки пота.


Лысеющий, круглолицый коронер, его борода с проседью, к настоящему времени по большей части с проседью, была секретным оружием ночной смены. Его проницательные темные глаза ничего не упускали, и, несмотря на то, что несколько лет назад ему пришлось пользоваться металлическим костылем после автомобильной аварии, он передвигался по моргу с проворством, которому бывшая танцовщица Кэтрин могла только позавидовать.


"Добиваешься чего-нибудь?" спросила она беспечно.


Он пожал плечами, не поднимая глаз. "Кэтрин", - сказал он в качестве подтверждения, затем ответил на ее вопрос: "Еще рано".


Все то время, что она изучала мертвую женщину под лучом фонарика, Кэтрин нетерпеливо приблизилась, чтобы рассмотреть ее при лучших условиях. Протокол места преступления означал, что Кэтрин оставила женщину в позе эмбриона; теперь обнаженная женщина лежала на спине на серебряной плите.


У Джейн Доу была пепельно-серая кожа, стрижка под мальчика-пажа, широко посаженные закрытые глаза и полные губы, которые выглядели ужасно обесцвеченными. Неплохая фигура для трупа.


"Забавно", - сказала Кэтрин.


"Что это?"


"Она вроде как похожа на Бэтгерл".


Роббинс поднял глаза, затем вернулся к своей работе.


"Из старого телешоу", - объяснила Кэтрин. "Не то чтобы ты..."


"Ивонн Крейг". Роббинс бросил на нее взгляд. "Ты не хочешь играть со мной в тривиальное преследование, Кэтрин".


"Я буду иметь это в виду. Сексуальное преступление?"


"Никаких доказательств этого. Когда она умерла, у нее некоторое время не было полового акта ".


Кэтрин указала на талию женщины. "А как насчет видимой линии трусиков?"


"Она умерла одетая - следы от лифчика тоже".


"Причина смерти?"


"Я бы рискнул, асфиксия". Он приподнял большим пальцем одно из век Джейн Доу и показал красную филигрань на том, что должно было быть белком глаза. "У нее точечное кровоизлияние в конъюнктиву".


Кэтрин наклонилась, чтобы рассмотреть поближе. "Это визитная карточка асфиксии, все верно. Удушение?"


"Странно, но так не выглядит - ни следов перевязки, ни синяков".


Кэтрин на мгновение задумалась над этим. "Итак ... что вы пока исключили? Самоубийство?"


Он улыбнулся. "Если только вы не знаете способ, которым она могла покончить с собой, а затем снять с себя одежду".


"Тогда где мы находимся?"


Он пожал плечами. "Как я уже сказал ... рано. Распечатал ее и отдал их Нику, чтобы тот прогнал через AFI."


Ник Стоукс был еще одним криминалистом кладбищенской смены. Прошлой ночью он работал над своим собственным делом, поэтому не присоединился к ним в поездке на озеро Мид.


"Ник уже дома?" - спросила она.


"За несколько минут до тебя. Вчера вечером закрыл свое дело перед тем, как уйти домой, и искал, чем бы заняться."


"Мы все чувствуем себя немного потерянными без Гриссома", - сказала она, пытаясь быть саркастичной и все же не совсем шутя.


"Пара странных вещей, которые, я думаю, заинтересуют тебя", - сказал он. "Взгляни. Бесплатно ...." Он указал на правую руку жертвы.


Кэтрин передвинулась, чтобы лучше видеть. У жертвы была вмятина на левой руке выше локтевого сгиба - слабая полоска, напоминающая отметину от гашиша.


"И здесь", - сказал Роббинс, указывая на левую щеку жертвы, которая была вне поля зрения на месте преступления.


"Есть идеи?" - спросила Кэтрин, глядя на маленькое круглое углубление, которое выглядело как кончик тюбика с губной помадой ... или, может быть, пуля...был прижат к щеке женщины.


Роббинс снова покачал головой. "Я надеялся, что у тебя может быть один .... Обнаружен посмертный синяк на ягодицах, голенях и ступнях, а также на левой щеке. Я проверил ваши фотографии, и на них она изображена лежащей на левом боку ".


Кэтрин пожала плечами. "Именно так мы ее и нашли".


"Ну, это выглядит почти так, как будто она была в сидячем положении после того, как умерла". Затем Роббинс резко сменил тему. "Скажи мне, в любом случае, насколько холодно было прошлой ночью? До чего снизилась температура?"


Сбитая с толку этим, казалось бы, неуместным вопросом, Кэтрин снова пожала плечами, на этот раз более продуманно. "Холодно, но ничего страшного. Может быть, сорок."


Роббинс снова покачал головой, но на этот раз это был скорее акт недоумения, чем несогласия. "Тело довольно холодное - холоднее, чем я ожидал".


"Прошлой ночью она тоже была холодной на ощупь".


"И волосы были мокрыми, вы сказали?"


"Да-влажный".


"Вам кажется разумным, что кто-то мог купаться в озере в такую холодную ночь?"


"Нет ... Но мы сталкиваемся с людьми, которые делают много вещей, которые не кажутся разумными, док".


"Это правда. Это большая часть правды. Не найдена куча одежды?"


"Ни кусочка".


"Интересно".


И с этими словами он запустил пилу для костей и приготовился приступить к более углубленным процедурам.


Расстроенная, Кэтрин побрела искать Ника. Она проверила компьютерный зал AFIS - никаких признаков его присутствия. Блуждая по аквамариновым залам учреждения, миру из стекла и дерева, в котором царит умиротворяющая институциональная стерильность, она миновала пару лабораторий и кабинет Гриссома, прежде чем, наконец, разыскала Ника в комнате отдыха. Он отхлебнул кофе и откусил пончик, когда вошла Кэтрин.


"Привет, Ник", - сказала она, пытаясь звучать более беспечно, чем чувствовала. Раскрыть убийство Джейн Доу было бы намного проще, если бы они могли быстро установить ее личность.


Используя пластиковый стаканчик, Ник слегка отсалютовал ей, закончив жевать пончик.


Кэтрин опустилась на стул через стол от него и стала ждать, зная, что пончик вполне может быть ужином Ника. Казалось, что в комнате отдыха всегда проводилась какая-то масштабная уборка, но независимо от того, что предпринимали они сами или обслуживающий персонал, в комнате все еще пахло, как в одном из неудачных экспериментов Гриссома. В холодильнике у дальней стены хранились продукты, которые больше походили на мутантные формы жизни, чем на еду, а в кофейнике была жидкая масса, которая слишком сильно напомнила Кэтрин о вещах, которые она видела на работе.


Она спросила: "Есть успехи с AFIS?"


"Неа", - сказал он, затем откусил еще один кусочек пончика.


"Значит, сейчас мы знаем о ней не больше, чем этим утром?"


Он покачал головой. "Я внес ее в базу данных о пропавших людях, но..." Он издал звук, который был наполовину фырканьем, наполовину смехом. "... ты знаешь, сколько времени это может занять".


Кэтрин мрачно кивнула.


Вошел Уоррик, одетый в коричневую водолазку, коричневые джинсы и свои обычные кроссовки. "Привет", - сказал он.


"Привет", - сказала Кэтрин.


Ник кивнул и прожевал последний кусочек своего пончика. "Теперь я с вами, ребята, в деле Джейн Доу".


"Чем больше, тем веселее", - сказал Уоррик. "Что-нибудь новенькое?"


Кэтрин сказала: "Роббинс считает, что асфиксия, но не удушение, и не преступление на сексуальной почве. Как насчет тебя?"


"На следе шины пока ничего, но компьютер все еще работает".


Знакомый голос прокричал по внутренней связи. "Кэтрин, ты там?"


Она заговорила. "Да, док - с Ником и Уорриком".


"Что ж, - сказал голос, - я должен тебе кое-что показать".


Они обменялись взглядами, уже поднимаясь на ноги, Кэтрин крикнула: "Мы в пути!"


Ник допил остатки своего кофе, и они втроем молча, но быстро направились в морг. Когда они вошли, в медицинской форме, они обнаружили Роббинса, склонившегося не над трупом - раскрытым, как гротескный цветок, на плите неподалеку, - а над микроскопом. Неуязвимый для указа шерифа Мобли о сверхурочной работе, доктор регулярно назначал часы наказания - привычка, которая была полезна криминалистам в этом нынешнем климате, похожем на климат Скруджа.


"Заметили что-нибудь странное в этом теле?" спросил он, адресуя вопрос Кэтрин, старшему члену группы.


"Ничего такого, о чем мы уже не говорили", - сказала она, бросив взгляд на проводимое вскрытие. "По какой-то причине ее волосы были мокрыми, и ей было холодно, но почему нет? Прошлой ночью на улице было прохладно ".


Роббинс кивнул и показал ей открытой ладонью, чтобы она заняла его место у микроскопа. "Да, но было ли так холодно?"


Усевшись, Кэтрин посмотрела на Роббинса, затем прижалась глазом к окуляру микроскопа. На подготовленном им слайде она увидела то, что казалось образцом плоти с несколькими заметными странностями - в частности, искажения в ядрах одних клеток, вакуоли и пространства вокруг ядер других.


Кэтрин посмотрела на Роббинса. "Это то, о чем я думаю?"


Он кивнул. "Твоя Неизвестная Доу была трупным серпом".


Уоррик и Ник обменялись взглядами.


"Сказать еще раз?" Подсказал Уоррик.


"Замороженное лакомство", - повторил Роббинс в своей плоской, сдержанной манере. "То, что Кэтрин рассматривает под микроскопом, - это образец ткани из сердца Неизвестной Доу".


"Она замерзла до смерти?" - Спросил Уоррик, его обычно невозмутимое поведение, казалось, подверглось серьезному испытанию.


Роббинс пожал одним плечом. "Все еще работаю над этим. Причиной смерти является удушье, но я не знаю обстоятельств наверняка ".


Сначала Ник, затем Уоррик по очереди смотрели в микроскоп.


Роббинс сказал: "Заметили эти изменения цвета, вакуоли и пробелы?"


Уоррик кивнул, не отрывая глаз от слайда.


Доктор продолжил: "Артефакты из ледяных кристаллов".


"Значит, она была заморожена", - сказал Ник, пытаясь обработать эту информацию. "Но, может быть, после того, как она была мертва".


"Замороженный Бог знает когда... и притом довольно тщательно замороженный".


Глаза Уоррика расширились, а верхняя губа скривилась. "И что потом?"


"А затем, - сказал Роббинс, - оттаял...вот почему ее волосы были влажными. Кэтрин, земля под телом, я полагаю, была влажной?"


Она кивнула. "Мокрый под ним и на небольшом участке ниже по склону от того места, где она лежала".


"Задохнулся", - сказал Уоррик. "Затем замороженный".


Роббинс ответил не сразу. Но, в конце концов, он сказал: "Да".


Мысли Кэтрин лихорадочно соображали. Она выразила некоторые из своих мыслей: "И поскольку Неизвестная была заморожена, мы не можем точно определить, когда она умерла".


Роббинс издал короткий смешок. "Точное определение не является проблемой. Это могло быть неделю назад, могло быть шесть месяцев или даже дольше, если уж на то пошло ".


Ник качал головой. "Ну, черт возьми, как мы не заметили, что она была заморожена?"


Доктор поднял палец. "Как я уже сказал ... она была "тщательно заморожена". Кто-то принял меры предосторожности, чтобы избежать ожога от морозильной камеры. Намочил ее - было бы достаточно распылителя. Продолжал смачивать ее всю, пока продолжался процесс замораживания. И это то, что спасло ее от ожога от заморозки ".


"Итак", - сказала Кэтрин. "Наш убийца знал, что делал".


"Или она", - вставил Ник.


Роббинс вздохнул, кивнул и затем объяснил свою теорию.


Неизвестная Доу, вероятно, была либо усыплена, либо связана, либо и то, и другое. В этот момент она все еще одета, затем что-то чистое прерывает ее дыхание, возможно, пластик на носу и рту, и она отключается в течение пяти минут .... Мертв не намного больше, чем это.


Убийца раздевает ее, затем помещает в морозильную камеру, похожую на сундук. Можно использовать вертикальную, но грудную морозильную камеру было бы проще; тогда он ... или она ... включает морозильную камеру на максимальную мощность ... но будьте осторожны, используйте кувшин или распылитель, может быть, даже шланг, чтобы намочить труп. Убийца проверяет ее по крайней мере раз в день и мочит тело каждый раз, когда проверяет, как продвигается замораживание. Через какое-то неустановленное время убийца вытаскивает ее и позволяет разморозиться естественным путем ... затем сбрасывает ее тело в национальной зоне отдыха Лейк Мид.


Глаза Уоррика были напряжены от раздумий. "Если он ... или она... думала, что нас одурачат, заставив думать, что у нас есть свежее тело, тогда ..."


"Тогда в этой попытке наш убийца потерпел неудачу", - сказала Кэтрин. "Но даже в этом случае у нас все равно украли время смерти, здесь".


"Вот именно", - сказал Роббинс.


"Итак..." Кэтрин подняла брови, улыбнулась своим коллегам. "... если мы не можем определить, когда она умерла, давайте начнем с того, кем она была".


"Что приведет," сказал Ник, выгибая бровь, " к выяснению того, кто хотел ее смерти".


"Что приведет, - сказал Уоррик окончательно, - к тому, что ублюдок будет заморожен".


3


ИЗНАЧАЛЬНО ИДЕЯ ПРОВЕСТИ ВЫХОДНЫЕ С БОССОМ понравилась Саре Сайдл по самым разным причинам. Но каким-то образом за тринадцать часов, прошедших с того момента, как она покинула свою квартиру и с благодарностью упала на эту облачную кровать в шикарном отеле, она заблудилась в каком-то недавно открытом круге Ада.


Гриссом забрал ее сразу после 10 вечера, в то время, когда они обычно направлялись в лабораторию. Вместо этого они поехали на долгосрочную стоянку в Маккарране и притащились в аэропорт со своими ручными сумками, а также двумя чемоданами оборудования для своей презентации; участниками в основном были криминалисты с Восточного побережья с инструкторами, прилетевшими со всей страны. Как правило, по-мальчишески красивый Гриссом сорока с чем-то лет носил черные брюки, черную рубашку на трех пуговицах и ветровку CSI.


"Это то пальто, которое ты берешь?" она спросила. На Саре была парка на подкладке из гортекса поверх синих джинсов и простой темной футболки.


Он посмотрел на нее так, как будто заговорила лампа. "У меня в сумке есть кое-что потяжелее".


Она взглянула на две его брезентовые сумки, обе размером чуть больше спортивных сумок, и удивилась, как он втиснул в них тяжелое пальто. Решив не думать об этом, она встала в очередь на регистрацию сразу за своим боссом. Оба использовали ручную кладь в качестве одежды и проверяли, на месте ли их чемоданы с оборудованием. Не нужно пугать сотрудников службы безопасности, которые не были бы готовы к рентгеновским снимкам инструментов, приспособлений, наборов для химии и других сомнительных приспособлений, с которыми путешествовали криминалисты.


Сара провела перелет из Маккаррана в О'Хара, втиснувшись на среднее сиденье в автобусе - Гриссом занял место у окна, не потому, что он был груб, она знала, а потому, что это было отведенное ему место, а Гриссом никогда не спорил с цифрами.


Сара углубилась в детектив Агаты Кристи - криминалист могла читать только уютные детективы, все "реалистичное" только отвлекало и раздражало ее постоянными неточностями, - а Гриссом был поглощен текстом по энтомологии, как подросток, читающий нового Стивена Кинга.


Так прошла вся поездка - они вдвоем читали свои книги (Сара на самом деле прочитала две), почти не разговаривая, включая завтрак "О'Хара", который убил часть их четырехчасовой остановки в Чикаго. Затем до Даллеса в Округе Колумбия было два часа, еще сорок пять минут на земле и девяносто минут полета до международного аэропорта Гордон в Ньюбурге, штат Нью-Йорк. Гриссом был лучшей компанией в поездке, чем растение в горшке - едва ли.


Их встретил пейзаж, покрытый четырьмя или пятью дюймами снега, который, судя по его сероватому оттенку, выпал по меньшей мере неделю назад. Холодный воздух казался морозильной камерой по сравнению с тем, что они оставили позади в Вегасе, и пока пара стояла у аэропорта в ожидании автобуса, который отвезет их и их снаряжение за двадцать миль от Ньюбурга до Нью-Палца, Гриссом с любопытством огляделся, как будто зима в северной части штата Нью-Йорк была одним большим местом преступления, на которое он наткнулся.


Сара, с другой стороны, чувствовала себя как дома - во всяком случае, духовно, как дома. Температура здесь, чуть выше тридцати, вернула Сару в ее дни в Гарварде; холодный воздух зимы на востоке имел иной аромат, чем пустынный холод Вегаса.


На тротуаре перед автовокзалом Нью-Палтц пожилой мужчина в кепке с откидными ушами, макино шоколадного цвета, джинсах и темных рабочих ботинках ждал рядом с мурлыкающим фургоном в стиле Вуди, на боковой двери которого было написано по трафарету: MUMFORD MOUNTAIN HOTEL.


Накинув на себя ручную кладь, как военное снаряжение, Гриссом и Сара неуклюже направились к своему домашнему шоферу. Как только чудак понял, что они направляются в его сторону, он подбежал и вырвал один из чемоданов из рук Сары.


"Помочь вам с этим, мисс?"


Но он уже принял это.


"Спасибо", - сказала она, тяжело дыша.


Мужчина из Мамфорда был высоким, худощавым, с жидкими седыми волосами; его крючковатый нос был изогнут буквой "S" посередине, где он был сломан не один раз.


Закинув сумку Сары на заднее сиденье, он повернулся, взял одну у Гриссома и бросил в нее. Мужчина широко и быстро улыбнулся, обнажив два ряда мелких ровных зубов.


"Герм Кормье", - сказал он, пожимая руку сначала Гриссому, затем Саре. "Я управляю отелем с тех пор, как Иисус был младенцем".


"Джил Гриссом. Честь быть забранным самим главным человеком ".


"Сара Сайдл. Мы здесь на конференции криминалистов ...?"


"Конечно, ты такой. Вы ребята из Вегаса ".


Гриссом улыбнулся. "Неужели нас так легко обнаружить?"


Кормье кивнул. "Твое пальто недостаточно толстое", - сказал он, бросив взгляд на ветровку криминалиста Гриссома. "И у вас обоих здоровый загар. К нам на это мероприятие никто не приедет из Флориды или Калифорнии, и я знал, что двое из вас приедут из Вегаса .... Плюс ко всему, все, кроме горстки из вас, ребята, не придут до завтра ".


Гриссом кивнул.


"Однако вы, мисс", - сказал Кормье, переключая свое внимание на Сару, - "вы бывали в этой части страны раньше".


Хотя Саре и не терпелось забраться в этот теплый универсал, она не смогла удержаться от вопроса: "И как ты пришла к такому выводу?"


Старик оглядел ее с ног до головы, но в этом не было ничего неприличного. "Хорошее пальто, хорошие ботинки, плотные перчатки - откуда ты был до того, как засветился в Вегасе?"


"Сан-Франциско".


"Нет, дело не в этом". Его глаза сузились. "Где ты учился в колледже?"


Она усмехнулась. "Бостон".


Кормье вернул усмешку. "Так и думал. Знал, что ты должен был провести некоторое время в этой части страны ".


Водитель открыл заднюю дверь фургона, и они уже собирались забраться внутрь, когда к ним неторопливо подошел другой мужчина. Крепкий блондин ростом около тридцати шести футов, у новоприбывшего были маленькие темные глазки на бледном мясистом лице, напоминающие изюминки, вбитые в тесто для печенья. На нем было красно-черное клетчатое пальто, которое выглядело теплым, чему способствовал черный шерстяной шарф. В одной руке, затянутой в черную перчатку, был серебристый летный кейс - это был другой криминалист, подумала Сара, и это был его полевой набор, - а в другой зеленая клетчатая сумка, которая контрастировала с конкурирующим клетчатым пальто.


"Гордон Махер", - обратился он ко всем им.


Кормье шагнул вперед, пожал мужчине руку и представил друг друга, затем сказал вновь прибывшему: "Вы, должно быть, парень-криминалист из Саскачевана".


Они забрались в универсал, Гриссом и Махер сзади, Сара и Кормье спереди. Несмотря на снег, покрывающий местность, дороги были чистыми. Пока универсал ехал по сельской местности к озеру Мамфорд, Сара позволила себе насладиться поездкой, наслаждаясь волной ностальгии, которую она испытывала, наблюдая за тронутыми снегом скелетообразными деревьями, мимо которых они скользили.


Гарвард был тем местом, где Сара впервые взяла себя в руки, впервые выбралась из тени своих родителей. Она искала родственные души, таких же сверхуспевающих, как она сама, и вскоре ее больше не считали слишком умной, слишком целеустремленной, слишком напряженной.


Сам воздух в этой части страны теперь пах для нее по-другому - свободой и успехом. Она не знала, когда именно заснула, но внезапно Кормье легонько подтолкнул ее локтем. Машина была припаркована на обочине, и, когда она огляделась, Сара поняла, что Гриссом и Махер вышли.


"Подумал, что тебе, возможно, захочется запечатлеть отель и озеро, - сказал Кормье, - с их лучшей стороны".


Сара медленно вышла из машины, холодный воздух помог ей проснуться; она потянулась. Гриссом и Махер стояли перед машиной, уставившись на что-то справа. Собираясь присоединиться к ним, она тоже посмотрела в том направлении, прикрыв лоб рукой, когда смотрела вниз с холма сквозь голые ветви на покрытое льдом озеро, окруженное в основном лесом.


Готовясь к этой поездке, Сара по понятным причинам предполагала, что отель Mumford Mountain будет расположен на вершине горы. Вместо этого домик приютился в долине между двумя горами, с видом на озеро - и с такого расстояния, поскольку он находился на дальней стороне замерзшего пространства, раскинувшееся строение не вызывало в памяти ничего больше, чем гигантский ледяной замок из сказок, которые ее мать читала ей в детстве.


На самом деле это было не красиво, скорее причудливо - и ошеломляюще велико, что было особенно поразительно здесь, у черта на куличках. Отель Mumford Mountain, представляющий собой мешанину из пяти взаимосвязанных строений, мог бы сойти за свалку старых зданий: впереди, у озера, стояло приземистое лыжное шале из темного дерева; справа и позади шале возвышался семиэтажный огромный серый замок с башенками и дымовыми трубами. Это готическое чудовище было окружено двумя функционально выглядящими зелеными четырехэтажными зданиями, которые, возможно, были общежитиями для мальчиков и девочек в старой частной школе.


У того, что справа, была сильно наклоненная остроконечная крыша, в то время как у его брата-близнеца на другом конце была более плоская крыша с единственным острым концом, возвышающимся, как коническая шляпа принцессы братьев Гримм. Если в этих зданиях не хватало комнат для гостей Мамфорда, то последнее здание - похожее на двухэтажный пряничный домик - было сколочено в дальнем правом конце. Вся невероятная сборка, казалось, мерцала под тяжелым снежным покровом, похожим на кристаллы льда.


"Отель Мамфорд Маунтин", - сказал Кормье с очевидной гордостью в голосе.


"Не могу сказать, что видел подобное раньше", - признался Махер, скрестив руки на груди. "Какова история различных стилей строительства?"


"Ну, эта часть замка была первой - затем были добавлены крылья, чтобы удовлетворить того, кто управлял этим местом в то время. Отель просто вроде как вырос за эти годы. Людям трудно получить представление о том, насколько она велика, когда они находятся вблизи. Мне нравится давать людям шанс увидеть это на расстоянии, получить немного перспективы ".


Сара сказала: "Ты можешь заблудиться в этом месте".


Кормье кивнул, его дыхание дымилось. "Более двухсот пятидесяти номеров для гостей, большой бальный зал, полностью оборудованный тренажерный зал, комнаты для совещаний, теннисные корты, поле для гольфа".


"На озере зимой что-нибудь происходит?" - Спросил Махер.


Кормье снова кивнул. "Они расчистят снег и будут играть на нем в хоккей, когда погода станет немного холоднее".


Вскоре они вернулись в машину и поехали по узкой дороге, которая спускалась с горы и заканчивалась у регистрационного входа в отель, который находился рядом со зданием - в противном случае гостям пришлось бы преодолевать лестничный пролет к собственно главному входу и обширной крытой веранде, где без присмотра стояло бесчисленное количество кресел-качалок. Начал падать легкий снег, когда Кормье приказал нескольким посыльным разгрузить фургон, укладывая багаж гостей на тележки, за процессом, за которым Гриссом наблюдал с подозрением - в этих сумках были его драгоценные инструменты и игрушки.


Они зарегистрировались, только что пропустив обед, но Гриссом поделился с ней корзинкой с фруктами, присланной председателем конференции, и Сара оставила его в его номере, где он ел грушу, распаковывая вещи. Она направилась по широкому, устланному ковром коридору к своим комнатам, съев по пути яблоко. Она чувствовала себя Алисой, прошедшей сквозь зеркало в викторианскую страну чудес - темное полированное дерево; мягкое желтое освещение; роскошная антикварная мебель; широкие деревянные лестницы; и маленькие зоны отдыха со свежесрезанными цветами и ветвистыми растениями и собственными каминами.


Теперь, в середине дня, после того, как ей удалось вздремнуть, в чем она так отчаянно нуждалась (от сна в машине ей стало еще хуже), Сара почувствовала непреодолимое желание отправиться на разведку - до захода солнца оставалось всего несколько часов. Ей было интересно, почувствовал бы Гриссом то же самое.


Конечно, он бы не стал.


Он, наверное, снова свернулся калачиком с этой чертовой книгой о жучках. Не то чтобы она не понимала его почти отшельнического поведения - она сама была одиночкой. Но с тех пор, как дело Маркса, Сара пыталась заставить себя больше выходить в мир, вести жизнь за пределами криминалистической лаборатории, после того, как отметила, что работа-это все, сидеть дома, ходить в магазины без каталогов, которые способствовали смерти женщины, слишком похожей на нее.


Она приехала в Мамфорд с планом втянуть Гриссома в вылазку, и Сара Сайдл была ничем иным, как тщательностью. Она быстро сменила дорожную одежду на черные джинсы, теплую майку и темную фланелевую блузку. Она натянула парку, схватила фотоаппарат, мельком подумала, не взять ли с собой сломанный портативный штатив, затем решила не обременять себя. Может быть, позже. Она заперла за собой дверь и пошла в комнату Гриссома.


Ее первый стук не вызвал ответа, и она попробовала снова. По-прежнему ничего. На третий, более настойчивый стук дверь открылась, и на пороге появился Гриссом с учебником по энтомологии в руке, как священник с Библией - это было так, как если бы она прервала обряд изгнания нечистой силы.


"Привет", - сказала она бодро.


"Привет", - сказал он, широко открывая дверь. "Ты выглядишь отдохнувшей".


Вау - это была одна из самых приятных вещей, которые он когда-либо говорил ей.


Воодушевленная, она попыталась: "Хочешь пойти прогуляться?"


Он взглянул на окно в дальнем конце комнаты, затем снова повернулся к ней. "Сара, идет снег".


Она кивнула. "И что?"


Он обдумывал это некоторое время.


"Я не занимаюсь снегом", - сказал он. Он все еще был в черных брюках и черной рубашке на трех пуговицах. Указывая на книгу о жуках, он сказал: "Здесь уютно, читать у камина. Ты должен попробовать это ".


Это звучало почти романтично ....


Он нахмурился на нее и добавил: "Разве у тебя в комнате нет камина?"


"... Я уже закончил свои книги".


"Первое, что сделали пионеры, это построили укрытие и зашли внутрь. Из уважения к ним, я ..."


"Знаете ли вы, что только в восточной части штата Нью-Йорк насчитывается 274 зимующих насекомых?"


Он замер, но явно почувствовал ловушку. "Ты это выдумал".


Усмехнувшись, она протянула ему распечатку. "Борей, рожденный в снегу, Борей в середине зимы, Большие и маленькие снежинки и мошка, рожденная в снегу ... это лишь некоторые из них".


После быстрого просмотра страницы он сказал: "Если ты настроена на это, я думаю, я возьму свое пальто".


К чести Гриссома, пальто, которое он достал, как кролика из шляпы, из своей брезентовой сумки - черная куртка университетского типа с кожаными рукавами, без надписей или каких-либо других украшений, - было тяжелее ветровки, хотя все еще недостаточно для такой погоды. Он сунул несколько бутылочек с образцами в карманы, застегнул пальто, натянул черные кожаные перчатки на меховой подкладке, и они были сняты.


Первый час или около того они провели, гуляя по заснеженному лесу, Гриссом то и дело останавливался, чтобы поискать насекомых на земле и на деревьях. Сара, которая сочла поведение Гриссома милым, как у бойскаута, сделала около дюжины снимков природы, едва оставив вмятину на 64-гигабайтной карте памяти Toshiba; но через некоторое время снегопад сделал это невозможным. Становилось все тяжелее, и Сара знала, что им следует возвращаться.


Но она слишком хорошо проводила время. Зимний лес был восхитительным, идиллическим. Очаровательно ликующий Гриссом действительно нашел несколько образцов, которые он тщательно разлил по бутылкам для транспортировки обратно в отель. Он был близко к ней, их дыхание, похожее на холодный пар, смешивалось, показывая ей один из своих призов, когда они услышали это.


Хлопок!


Они, как один, повернули к лесу.


Нахмурившись, Сара спросила: "Охотники?"


Гриссом покачал головой, но прежде чем он смог заговорить, его прервали еще четыре хлопка.


Выстрелы - без сомнения, теперь у нее в голове, и, очевидно, у Гриссома их тоже нет.


Несмотря на то, что выстрелы были на расстоянии, они оба нашли деревья, за которыми можно было спрятаться.


"Если это охотники", - сказал он, глядя на нее, - "они используют пистолеты".


"Где?"


"Не могу сказать.... Может быть, вон там, - сказал он, указывая налево от них. Не сказав больше ни слова, он зашагал в том направлении, и Сара последовала за ним.


"Мы действительно должны двигаться в сторону стрельбы?" она спросила.


Он бросил на нее острый косой взгляд. "Это наша работа, Сара".


"Я знаю это, но мы не в нашей юрисдикции, и мы не вооружены. Что ты собираешься делать, если мы встретим стрелявшего?"


Они двигались между деревьями, ветки и листья хрустели под ногами; и теперь шел снег, действительно шел.


"Что, если это охотник?" она спросила. "Мы не в яркой одежде - Гриссом! Остановись и подумай."


Он остановился. Он подумал.


Затем он слегка пожал плечами, шевельнув бровями. "Может быть, нам следует развернуться", - признал Гриссом. "Возможно, кто-то просто немного потренировался в стрельбе по мишеням".


"Хорошо. ДА. Давай сделаем это".


Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы вернуться. Снег теперь покрывал голенища их ботинок и угрожал коленям. Они были глубоко в лесу, по уши в снегу, где-то на склоне за отелем - они все еще могли разглядеть его башни сквозь скелетообразные ветви и снежную пелену. Скоро стемнеет, и им придется ориентироваться по огням отеля.


Глядя на Гриссома, Сара поняла, что его университетская куртка приносит ему не намного больше пользы, чем могла бы принести ветровка. Супервайзер CSI пытался скрыть это, но он явно дрожал. Его щеки порозовели, снег в его волосах делал их скорее белыми, чем седыми.


Тем не менее, она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что у него на уме был не холод.


Прямо впереди из-за дрейфующего снега выглядывал круглый деревянный столб с двумя указателями: один, указывающий налево, гласил: "Тропа Партриджберри" ведет к тропе Лейкшор (что бы это ни было); другой, указывающий направо, гласил: "Форест Драйв".


"Любой из этих путей приведет нас обратно быстрее?" - Спросил Гриссом.


Сара пожала плечами. "Пока мы можем видеть отель, у нас все в порядке".


"Но мы можем вернуться тем же путем, которым пришли, верно? Ты действительно знаешь дорогу."


Она выдавила застенчивую улыбку. "Ну, если честно...когда мы искали тех снежных мух, и мы срезали путь через лес ..."


"Сара, если мы заблудились, скажи, что мы заблудились".


"Мы не заблудились", - настаивала Сара. "Если ты посмотришь туда, то сможешь увидеть отель".


Он повернулся, чтобы посмотреть на тропу, которую они проложили, поднимаясь по тропе. Их следы уже занесло снегом, и, если бы они попытались вернуться по своим следам, вскоре начались бы догадки ....


"Смотри, у меня есть мой мобильный телефон", - сказала она. "Почему бы нам просто не позвонить в отель и не сказать им, где мы находимся?"


Не отвечая, Гриссом посмотрел вниз, где должна была быть тропа Куропатки, затем назад, в том направлении, куда они шли, затем резко назад, к тропе Куропатки, задрав нос, принюхиваясь к ветру.


"Гриссом", - сказала Сара. "Сейчас не время быть парнем. В том, чтобы спрашивать дорогу, нет ничего постыдного ".


Он продолжал принюхиваться.


Она продолжила: "Давай просто позвоним в отель и скажем им, что мы ..." Что-то во взгляде его лица остановило ее. "Что?"


Его нос все еще был высоко поднят, снег сделал его брови белыми, он спросил: "Чувствуешь это?"


Теперь Сара понюхала воздух. "Может быть, на гриле?"


"В такую погоду? Нет ... Я узнаю этот запах!"


И Гриссом бросился бежать, поднимая снег, когда он изо всех сил пытался пробежать через углубляющуюся белую массу. Не раздумывая, Сара бросилась за ним; это было все равно, что брести по песку.


"Гриссом! Подожди!"


Но он не замедлился ради нее.


Она не знала, почему они убегали, куда направлялись или что вывело Гриссома из себя; но она подозревала, что это было, и знала, что ей это не понравится.


Гриссом просто продолжал бежать, вертя головой, и когда он, наконец, остановился, это было так внезапно, что она чуть не врезалась в него.


Она пискнула и дернулась вправо, чтобы избежать столкновения с Гриссомом, который развернулся и побежал налево в лес.


Сара поскользнулась, собралась с силами, затем снова рванулась за ним. "Гриссом!"


Он упал на колени, может быть, в десяти ярдах перед ней, как будто охваченный желанием помолиться. Когда она догнала и наклонилась, чтобы помочь ему, она поняла, что он набирал пригоршни снега и бросал их в горящее человеческое тело.


Снег шипел и дымился, когда попадал в пламя. Быстро сглотнув, чтобы избежать тошноты, Сара опустилась на колени и присоединилась к нему, бросая пригоршни снега на горящее тело.


Наконец, после того, что казалось часами, но, вероятно, было всего парой минут, когда тело было засыпано снегом, пожар был потушен. По большей части пламя, казалось, было сосредоточено на груди и лице мужчины, который лежал на спине, руки по бокам, ноги слегка раскинуты.


Осторожно протянув руку, избегая все еще дымящегося торса, Гриссом нащупал пульс на запястье мужчины.


"Черт возьми", - горько сказал Гриссом, как будто это была его вина. "Мертв".


"Что здесь произошло? Не спонтанное возгорание, конечно."


Гриссом быстро огляделся вокруг. "Нет. Здесь есть и другие наборы треков ". Он указал дальше вниз по холму в сторону отеля. "Дай мне свой мобильный, я позвоню 911. Ты начинаешь фотографировать все подряд - быстро. Судя по тому, как идет снег, это место преступления через пятнадцать минут станет историей ".


"Это цифровая камера...."


Они оба знали, что в некоторых штатах фотографии, сделанные на цифровую камеру, были недопустимы в суде - цифровое лечение было просто слишком простым.


"Это то, что у нас есть", - сказал Гриссом. "Мы оба можем засвидетельствовать это. Начинай."


Успокаивающее чувство отстраненности охватило ее, Сара бросила Гриссому телефон и принялась за работу.


Она начинала с тела, затем продвигалась оттуда наружу. Она фиксировала факты в своей голове, когда делала свои фотографии. Это был белый мужчина между девятнадцатью и двадцатью пятью, судя по его моложаво выглядящим рукам - высокий, может быть, шесть футов, шесть футов один дюйм, рост 175 на 185, темные волосы, большая часть которых сгорела, одет в темно-синюю парку, сейчас почти оплавленную, поверх футболки (возможно, черной, но это могло быть из-за обугливания), джинсы, ботинки и, что удивительно, без перчаток.


Сара сделала пару десятков снимков тела - уже планируя стереть фотографии природы, если потребуется, - и постаралась запечатлеть как можно больше деталей. Затем она двинулась к следам на снегу. Они уже заполняли пространство; она делала снимки крупным планом и издалека, жалея, что у нее все-таки нет штатива, используя одну из своих перчаток, чтобы показать масштаб.


Пять наборов треков: три набора идут из отеля, два набора возвращаются. Из-за того, как валил снег, Сара даже не могла сказать, были ли другие комплекты примерно такого же размера, не говоря уже о том, были ли они сшиты из одного комплекта ботинок или двух. И ее рука была ледяной.


Гриссом подошел к ней. "Как дела?"


"Проигранное дело", - мрачно сказала она. "Дыры в ботинках заполняются - нет возможности получить приличную картинку".


"Это наименьшая из наших проблем", - сказал Гриссом. Его голос был напряженным; он был либо раздражен, либо расстроен - возможно, и то, и другое. "Я только что разговаривал по телефону с офисом шерифа округа Ольстер".


"Они уже в пути?"


"Не совсем. Помощник шерифа говорит, что у них может быть машина здесь ... завтра."


Она смахнула снег с лица. "Это не смешно".


"Я смеюсь? Идет такой сильный снег, что они перекрыли дороги ".


"Ну...Думаю, это неудивительно ".


"Добавьте к этому, у них произошла крупная авария с цепной реакцией на межштатной автомагистрали 87 .... Все доступные помощники шерифа и полиция штата работают на этом месте ".


"Черт". Теперь она прыгала, пытаясь согреться.


"Итак, мы предоставлены сами себе".


"Сами по себе...."


Гриссом указал на тлеющий человеческий кусок дров. "Наша жертва была уже мертва, когда начался пожар, иначе он лежал бы лицом вниз".


"Мне слишком холодно, чтобы обдумать это. Помоги мне".


"Сара, никто из живых не остается лежать на спине в снегу с горящим лицом".


"Я понимаю твою точку зрения".


Гриссом направился обратно к трупу. "Нам нужно попытаться определить причину смерти".


Она пристроилась рядом с ним, сунув фотоаппарат в карман парки. "Ладно. Но из-за того, что идет этот снег, мы не можем относиться к телу с тем уважением, которого оно заслуживает ".


"Это данность".


Они склонились над ним, по одному с каждой стороны, и начали осторожно счищать снег, который уже угрожал похоронить его.


"Никаких видимых ран, кроме ожогов", - сказала Сара. "Ты думал, те выстрелы, которые мы слышали ..."


"Я пока ни о чем не думаю. Просто наблюдаю." Гриссом медленно перевернул тело на правый бок. Он указал на точку в середине спины жертвы. "Входное отверстие".


"Похоже на пистолет 38-го калибра".


"Или немного меньше".


Сара, стуча зубами, издала нервный смешок, и Гриссом резко взглянул на нее.


"Прости", - сказала она и подняла руки в перчатках, сдаваясь. "Мой плохой...Я просто думал о том, чему ты меня научил, когда я впервые присоединился к CSI ".


"Что?"


Она слегка вздохнула и сказала: "Первая на месте преступления, первый подозреваемый.... И на этот раз это мы ".


Он отреагировал пожатием бровей. "Среди других главных подозреваемых - люди, которых знала жертва, родственники, друзья ... А мы незнакомы".


"Множество людей убиты незнакомцами".


Он кивнул, глядя на следы на снегу. "Как ты на это смотришь?"


Сара прищурилась, быстро обдумывая это. "Что ж.... За ним следят два человека...пистолетом или пистолетами. Они привели его сюда, чтобы убить ".


"Тогда зачем все эти выстрелы? Я нахожу только одну рану."


"Хорошо", - сказала Сара, обдумывая это. "Два человека гнались за ним, упустили его, наконец, один из них добрался до него, затем они подожгли его".


Позади них треснула ветка, и Сара рефлекторно потянулась за пистолетом, которого не было у нее на бедре, когда она развернулась на звук.


"Вау, Нелли!" Сказал Герм Кормье, подняв руки перед собой. "Здесь только я и констебль Махер".


Сара заметила, что у Кормье была винтовка "Ремингтон" калибра .30-06, перекинутая через плечо стволом вниз. Он сменил Макино на тяжелое пальто с меховой подкладкой; шапка-чулок натянута на уши, и он носил кожаные перчатки.


Махер был закутан в парку и носил рюкзак. Он тоже был в перчатках и шапочке-чулке. "Что, черт возьми, здесь произошло?" он спросил.


"Огнестрельное ранение в спину", - сказал Гриссом. "В какой-то момент жертву подожгли..."


"Иисус Х. Христос", - сказал Кормье глухим голосом. Он обошел их и теперь стоял, глядя вниз на обугленное тело на снегу.


Сара спросила: "Вы знаете его, мистер Кормье?"


Качая головой и отворачиваясь, пепельно-серый Кормье сказал: "Черт возьми, он так чертовски сильно обгорел, я..."


"Но ты знаешь его?" Сара настаивала.


Кормье поперхнулся, как будто его могло вырвать, затем сглотнул и сказал: "Я не могу точно сказать".


"Как насчет одежды?" - Спросил Гриссом.


Взглянув на тело, затем снова отвернувшись, Кормье сказал: "Это не помогает .... Нам лучше позвонить шерифу ".


Гриссом просветил их на этот счет.


"Ты проверил наличие бумажника?" - Спросил Махер.


"Просто готовлюсь", - сказала Сара. "Ты не хочешь мне помочь?"


Махер положил тело на бок, пока Сара похлопывала по карманам; ничего.


Переводя взгляд с одного мужчины на другого, Гриссом спросил: "Что вы двое здесь делаете?"


Повернувшись к Гриссому, Кормье сказал: "Дженни - это маленькая девочка за стойкой, с которой мисс Сайдл говорила о погоде - она сказала мне, что вы двое гуляли ... и что она сказала мисс Сайдл, что снег будет не таким уж плохим. Оказывается, это может быть один из тех столетних штормов ".


"Действительно", - сказал Гриссом.


Кормье кивнул. "Бюро погоды прогнозирует целых двадцать четыре дюйма в ближайшие двадцать четыре часа".


Вмешался Махер: "Мистер Кормье решил, что ему лучше найти вас двоих. Я подслушал его разговор с портье и, поскольку зарабатываю на жизнь бегом по снегу, я предложил пойти с нами ".


"Нам лучше начать возвращаться", - сказал Кормье.


Сара отряхнула с себя снег. "Как мы собираемся доставить это тело обратно в отель?"


Кормье сказал: "Пока мы должны оставить это здесь".


"Мы не можем этого сделать", - сказала Сара. "Это тело - улика, и это место преступления исчезает, пока мы разговариваем".


Кормье пожал плечами. "Ср. Сайдл, мы пытаемся унести его с собой, он может стать причиной смерти для всех нас. Эти штормы становятся хуже, прежде чем они становятся лучше ".


"Но..."


"Это убийство", - сказал Гриссом, указывая на них. "А как насчет доказательств?"


Махер выступил вперед. "Доктор Гриссом, извините меня, но я всю свою карьеру работаю на местах преступлений зимой. Доказательства будут в порядке ".


"В метель".


Махер кивнул, один раз. "Снег поможет сохранить это, а не разрушить. Но вы и мисс Сайдл правы - мы не можем просто оставить место происшествия без охраны. Во-первых, хищники могут прийти и съесть нашу жертву ".


Сара спросила: "Что ты предлагаешь?"


"Я предлагаю, - сказал Махер, - мы по очереди охраняем место происшествия - мы трое. Я могу помочь тебе осмотреть место преступления после того, как стихнет буря."


У Сары не было идеи получше, и когда она посмотрела в сторону Гриссома, она почти увидела, как в голове мужчины завертелись колесики. Единственные два человека, которых она точно не считала подозреваемыми, были Гриссом и она сама.


Все остальные были кандидатами.


Но интуиция подсказывала ей доверять Махеру. Он пришел на конференцию один и, как и они, похоже, никого здесь не знал.


"Есть другие варианты?" - Спросил Гриссом.


Махер покачал головой. "Сейчас мы остаемся здесь, и мистер Кормье прав. Предстоит расследовать пять смертей ".


Гриссом сказал: "Хорошо - как мы вернемся?"


Сара сказала: "Гриссом ... Ты уверен насчет ..."


"Констебль Махер здесь эксперт, не мы. Нам придется поверить ему на слово ".


Махер повернулся к менеджеру отеля. "Мистер Кормье, мне понадобится ваша винтовка".


"Почему?"


"Значит, я могу пойти в первую смену".


"Я не так увлечен этой идеей, - сказал Кормье, - как вы и мистер Гриссом".


Махер указал в сторону отеля. "Через два часа я хочу, чтобы ты привел одного из этих двоих обратно сюда, чтобы сменить меня. Ты можешь найти это место в темноте, верно?"


"Конечно, я могу, без проблем ... Но проблема не в этом. Эта погода, она прекрасна издалека ... Вблизи она может стать чертовски уродливой ".


"Нельзя оставлять место преступления без охраны", - настаивал Махер.


Гриссом сказал: "Мистер Кормье, пожалуйста".


Кормье неохотно протянул винтовку.


Махер сказал: "Подержи это еще минутку, а?"


Канадец достал что-то блестящее из своего рюкзака. Он развернул то, что выглядело как большая серебряная скатерть.


"Космическое одеяло", - объяснил он с улыбкой. "Хорошо для поддержания в тепле. Подумал, что одному из вас это может понадобиться. Доктор Гриссом, если бы вы могли мне помочь ...."


Гриссом встал с одной стороны, Махер с другой, и пара накрыла труп.


"Это поможет сохранить место", - сказал Махер. "Как только снегопад прекратится, мы сможем осмотреть место происшествия".


"Но к тому времени здесь будет под два фута снега", - отметила Сара.


Махер одарил ее кривой усмешкой. "И это плохо?"


"Конечно!"


Его улыбка выпрямилась и стала шире. "Ср. Сайдл, я знаю несколько трюков - если бы мы были в пустыне, ты бы так не поступил?" Затем подул порыв снежного ветра и, казалось, унес улыбку Махера. "Я не больше, чем ты, хочу, чтобы убийца этого человека скрылся".


Гриссом удивил ее, положив руку ей на плечо. Сара уставилась на кончики пальцев, прикасающиеся к ее пальто. Она попыталась проанализировать свои чувства, но внезапно почувствовала себя парализованной. Затем, когда ветер усилился почти до воя, она услышала голос Гриссома, который звучал как будто издалека. "Кто бы это ни сделал, он от нас не уйдет".


"Теперь, - сказал Махер, - мне нужно, чтобы ты выбрался отсюда длинным путем - тем путем, которым вы двое, должно быть, пришли, судя по следам".


Наконец, Кормье передал винтовку констеблю. "Уверен, что я не могу отговорить тебя от этого безумия?"


"Положительно. Просто помни, мне нужно, чтобы ты привел одного из них сюда, чтобы сменить меня ".


Кивнув, Кормье сказал: "Хорошо, но это безумие".


Махер повернулся к Гриссому. "Я знаю, у вас двоих не так много опыта в зимних условиях, но нам придется охранять эту сцену, пока не прекратится снегопад".


Сара сделала шаг вперед. "Всю ночь?"


"Сколько бы времени это ни заняло".


Сказал Гриссом: "Имеет смысл. Двухчасовые смены - звучит неплохо. Я поднимусь следующим, затем Сара ".


Махер кивнул.


Кормье сказал: "Нам лучше идти - скоро стемнеет, и мы не хотим тратить эти два часа на то, чтобы спуститься в отель".


Махер достал маленькую черную коробочку из кармана своего пальто. "GPS", - сказал он.


Сара знала, что им будет легче снова найти это место с помощью устройства глобального позиционирования Maher.


"Какой маленький", - восхищенно сказала она.


"Да, совершенно новый, да? Просто врываюсь. " Он нажал несколько кнопок и передал штуковину Гриссому. "Используй это, чтобы найти дорогу назад", - посоветовал канадец.


"Что-нибудь еще?" - спросил Гриссом.


"Да, принеси кофе на обратном пути - для меня и тебя".


Сара спросила канадца: "Есть какие-нибудь предложения на тот случай, когда мы вернемся в отель?"


"Проверьте вокруг зданий на наличие следов. Если убийца или убийцы прошли весь путь вниз по этому склону, они должны были где-то выйти. Если они пошли прямо вниз, следы, вероятно, начинаются вокруг задней части здания ".


"Хорошо", - сказал Гриссом.


Кормье, казалось, изо всех сил старался держаться спиной к трупу, несмотря на то, что его уже покрывало космическое одеяло и зарождающийся слой снега. И когда Махер подал ему высокий знак начинать обратный путь, Кормье явно хотел уйти. Сара и Гриссом пристроились за ним.


"Откуда мы знаем", - тихо спросила Сара у Гриссома, убедившись, что Кормье, от которого они немного отстали, не мог слышать, " что мы можем доверять Махеру?"


"Мы этого не делаем".


"Тогда почему...?"


"Если мы примем его за чистую монету, - сказал Гриссом, - он настоящая находка для нас - эксперт по местам преступлений зимой, которым мы не являемся".


"Согласен. Но, не считая нас, он и мистер Кормье были первыми на месте преступления ... что делает их подозреваемыми ".


"Что ж, - сказал Гриссом, - если мы оставили убийцу с телом его жертвы, он попытается замести следы ... и не только снегом".


"Ты имеешь в виду... он выдаст себя".


"Да. Мы не упомянули, что вы сделали множество фотографий жертвы и места преступления, прежде чем он и мистер Кормье прибыли туда."


Сара лукаво улыбнулась своему боссу. "И мы не будем упоминать об этом, не так ли?"


Гриссом ответил улыбкой и покачал головой, и когда они тащились вслед за Кормье к башням отеля, от их уютного совместного заговора ей почти стало тепло.


Почти.


4


СИДЯ НА ТАБУРЕТЕ В МАГАЗИНЕ МУЗЫКАЛЬНОГО ОБОРУДОВАНИЯ На Тропикана-авеню, Уоррик Браун бренчал на гитаре C.F. Martin DSR, формируя сочный аккорд до мажор 7.


"Мило", - сказал Уоррик. "Сколько ты говоришь, еще раз?"


Сидя неподалеку на усилителе Peavey в футболке MUSIC GO ROUND, Марк Реблинг задумчиво поглаживал подбородок. "Они продаются за 2499 долларов, новые...Я могу отдать тебе эту красоту за 1400 долларов ".


Магазин открылся чуть больше четырех месяцев назад, и Уоррик был одним из первых покупателей, переступивших порог. Он всегда был в поиске хорошего музыкального оборудования, и ему понравилось, как владелец Rubling предлагал ему справедливую цену за обмены и не пытался нажиться на новых предметах.


Например, как у модели DSR Sugar Ray из цельного красного дерева; побывав на веб-сайте компании Martin, Уоррик знал, что владелец магазина сказал правду о розничной цене. Тем не менее, в наши дни никто ничего не продавал в розницу, и тысяча четырнадцать сотен - это много зеленых.


Уоррик все больше и больше погружался в свою музыку, отчасти потому, что то, что было другой великой страстью его жизни - азартные игры, - как он теперь знал, было болезнью. У него уже была акустическая гитара, приличный, обалденный старый Gibson, который он купил в ломбарде; но ни одна и близко не сравнится с этим Мартином.


"Это заманчивое предложение, Марк".


Владелец магазина кивнул, все еще подпирая подбородок рукой.


"Но, - сказал Уоррик, - ты знаешь, я пытался справиться со своими искушениями".


Реблинг лукаво улыбнулся. "Не все искушения ведут к греху, мой друг".


"Верно. Но даже за такую цену, это грешно большие деньги для государственного служащего...Как насчет того, чтобы я подумал об этом и перезвонил тебе?"


"Нет проблем. Я подержу это для тебя несколько дней. Просто дай мне знать, что ты хочешь сделать ".


Теперь настала очередь Уоррика кивнуть, играя скромно, хотя они оба чертовски хорошо знали, что в конечном итоге он возьмет гитару. Но, может быть, Марк вырезал бы еще одну ноту до или около того ....


А тем временем Уоррик мог бы поработать над тем, чтобы убедить себя, что, потратив столько денег, он не сломается. Забавно было то, что Уоррик никогда не беспокоился о том, чтобы вернуть достаточно денег, когда играл. Как и все дегенеративные игроки, он всегда полагал, что выиграет, и тогда будет чем поделиться.


Прочитав мысли своего клиента, Реблинг сказал: "Сдается мне, Уоррик, уборка и честная жизнь сделали тебя немного консервативным".


"Должно быть, раз ты так щедро распоряжаешься моими деньгами".


Двое мужчин обменялись улыбками, когда Уоррик вернул гитару Реблингу, затем посмотрел на часы - время выступать.


Уоррику нравилось, как допоздна открыты магазины в этом городе - даже зомби из кладбищенской смены вроде него мог сделать небольшие покупки по дороге на работу. Уоррик знал, что детство в Вегасе сделало его предвзятым, но не было другого места в мире, где он предпочел бы жить ... Хотя с его игроманом Джонсом никакое другое место не могло быть для него хуже.


Обычно Уоррик появлялся в CSI на полчаса раньше, Ник отставал от него минут на пять-шесть. Он направился прямиком в комнату отдыха, налил себе чашку кофе и направился в раздевалку, чтобы переодеться. Кожаная куртка, в которой он ходил на работу, никогда не побывала бы на месте преступления. Он также сменил пуловеры, сменив коричневый в этом месяце на прошлогодний серый.


Закрыв шкафчик, он плюхнулся на скамейку, отхлебнул кофе и представил себя в своей гостиной, играющим на акустике Martin. От этой мысли у него потеплело на душе - словно он выиграл двадцать одно очко в блэкджек. Он закрыл глаза и откинулся назад, положив голову на прохладный металл своего шкафчика.


"Уже спишь на работе?" Голос Ника.


Не открывая глаз, Уоррик сказал: "Пусть человек помечтает".


"Возможно ли это в ночную смену?"...Как она выглядит?"


"Ты должен знать, я играю на своей новой гитаре, которую еще не купил".


"О боже, опять фантазия о Ленни Кравице?"


Уоррик открыл один глаз и посмотрел на Ника, который стоял над ним с улыбкой на половине лица. "Теперь, Ник, не разубеждай Ленни".


"Я не разубеждал Ленни. Я бы никогда не стал оскорблять Ленни .... Ты, может быть. Но не Ленни".


Уоррик открыл второй глаз и не смог удержаться от улыбки. "Ты рано начинаешь.... Ты уже видел Кэтрин?"


Ник покачал головой, направляясь к своему шкафчику. "Я пришел прямо сюда". Он быстро сменил рубашки, затем они вдвоем отправились на поиски Кэтрин Уиллоус, в настоящее время их исполняющей обязанности начальницы.


Они заметили, как она быстро двигалась по коридору сразу за макетной комнатой. Уоррик бросил на нее один взгляд и подумал, если она может позволить себе такой гардероб, я могу раскрутить этого Мартина.Сегодня-tonight-fashion-plate Кэтрин надела куртку из бычьей кожи с шелковым шарфом белого, золотого и бордового цветов. Ник пристроился с одной стороны от нее, Уоррик с другой.


"Куда мы направляемся?" - Спросил Уоррик.


"Где здесь всегда оживленно?" Риторически спросила Кэтрин.


"Морг", - сказал Ник.


"Ты прав, Ник", - сказала Кэтрин. "Наша жертва по-прежнему единственная улика, которая у нас есть ... Хотя это скоро изменится".


"Я люблю перемены", - сказал Уоррик. "Я за перемены".


Она размахивала папкой толще, чем русский роман. "Мы установили личность нашей жертвы", - сказала она, сверкнув торжествующей улыбкой. "И ты никогда не догадаешься, кто она".


"Грис не дает мне угадать", - сказал Ник.


Уоррик сказал: "Амелия Эрхарт?"


"Не такая уж большая медиа-звезда", - призналась Кэтрин, когда они шли. "Имя Мисси Шерман тебе ни о чем не говорит?"


"Один или два", - сказал Ник. "Пропавшая домохозяйка, верно?"


"У нее были свои пятнадцать минут позора, год или около того назад", - добавил Уоррик. "Она наша ледяная королева?"


"Она действительно такая", - сказала Кэтрин. "База данных о пропавших без вести выдала ее отпечатки сегодня днем".


Они остановились, и она показала им фотографию женщины Шерман - это была их замороженная жертва, все верно, и она была тепло красивой, с блестящими темными глазами, вздернутым носиком и жизнерадостной улыбкой. Уоррика возникло болезненное чувство, которое часто возникало у него перед началом расследования убийства, когда он осознавал реальность потерянной человеческой жизни.


"Значит, дневная смена рассказала мужу?" - Спросил Ник.


"Нет", - сказала Кэтрин и убрала фотографию. Она снова пошла, и Уоррик с Ником пристроились, как ботаники в школьном коридоре, тащащиеся за королевой выпускного. "Они находятся под теми же ограничениями по ОТ, что и мы - если это дело ночной смены, это может подождать до ночной смены".


"Господи", - выдохнул Уоррик. "Парень сидит дома, его жена мертва, и никто не говорит ему из-за сокращения бюджета?"


"Мы должны особо запросить помощь в дневную смену - в трех экземплярах", - сказала Кэтрин с невеселой улыбкой.


"Я не хочу говорить мужу", - сказал Ник. "В обязанности криминалистов не входит сообщать мужу".


Кэтрин кивнула, и ее рыжевато-светлые волосы замерцали. "У меня вызов к руководству - тем не менее, мы хотим присутствовать при этом. В любом случае, я хочу еще раз просмотреть досье, прежде чем мы взглянем на мистера Шермана."


Они вошли в приемную морга, зону, где криминалисты должны были умыться и переодеться в медицинскую форму, если проводилось вскрытие. Уоррик сказал: "Ты знаешь об этом деле, Кэт? Все, что я помню, это "домохозяйка испаряется", подробности в одиннадцать."


"Ты ничего не понимаешь в этом, - сказала Кэтрин, - потому что этим делом занимались люди Экли - Мелисса "Мисси" Шерман, замужем, белая женщина, тридцати трех лет, детей нет. Она и ее муж Алекс жили в одном из тех новых жилых комплексов к югу от аэропорта."


"Который из них?" - Спросил Ник.


"Сильверадо Девелопмент". Она быстро перелистнула страницу в файле. "Девять шесть один три, Скай Холлоу Драйв".


"Я прожил в Вегасе всю свою жизнь, - сказал Уоррик, - и я понятия не имею, где это находится".


"Напротив средней школы Чарльза Сильвестри", - сказала Кэтрин.


"Дом акул", - вставил Ник.


Уоррик и Кэтрин просто смотрели на него.


"Футбол", - сказал Ник, как будто это все объясняло.


"Это извращение, чувак", - сказал Уоррик, затем спросил Кэтрин: "Был ли муженек когда-либо серьезным подозреваемым в ее исчезновении?"


"Ну, ты знаешь, что он был подозреваемым", - сказала Кэтрин.


Супруг всегда был таким.


"Но, - продолжила она, - серьезно? Давай просто скажем, что Экли и детективы из дневной смены ничего не нашли."


Уоррик невесело ухмыльнулся. "Экли не смог найти дырочку в пончике, который он ест".


"Не спорю, - сказала Кэтрин, - но, по-видимому, это было довольно загадочное дело о пропавших людях. Это было частью того, почему СМИ были привлечены к этой истории - исчезновение Джун Кливер ".


Уоррик нахмурился. "И совсем ничего о Палате?"


"Они были влюбленными в колледже штата Мичиган, поженились и переехали сюда, когда Алекс Шерман окончил колледж. Мисси получила степень по финансам в UNLV."


"Может быть, они не Уорд и Джун", - сказал Ник. "Может быть, они Барби и Кен".


Кэтрин пожала плечами. "Выглядит как идеальная жизнь, до того дня, когда она и ее подруга отправились за покупками и на ланч, после чего Мисси должна была ехать прямо домой".


"Вместо этого она поехала в Бермудский треугольник", - сказал Уоррик.


Ник спросил: "Разве машину не нашли?"


Кэтрин кивнула. "На парковке в Мандалай-Бей, Lexus RX300 2000 года выпуска. Это внедорожник. Они с подругой поели в "Чайна Гриль" ... а потом бац."


Глаза Ника сузились. "Ты хочешь сказать, она даже не дошла до машины?"


"О, она зашла так далеко. Люди Экли нашли собачью сумку в "Лексусе". Но после этого..." Кэтрин подняла руки в жесте "кто знает".


Троица обнаружила доктора Роббинса за его столом, где он делал какие-то пометки; он поднял глаза, когда они приблизились.


"Привет, док", - сказала Кэтрин. "Установил личность неизвестной Доу".


Роббинс одарил ее удовлетворенной улыбкой. "Мелисса Шерман. Мы встретились."


Кэтрин нахмурилась. "Кто-нибудь звонил тебе с информацией о пропавших людях?"


Улыбка коронера стала шире. "Нет. Некоторые из нас просто хорошие детективы ".


"Ты догадался, что это была Мисси Шерман?" - Спросил Уоррик. "Где ты хранишь доску для спиритических сеансов?"


"У нее в животе", - сказал Роббинс. "То есть, ключ был в ее животе. И что интересно, это дает нам более разумное время для определения смерти. Замерзает или не замерзает."


Кэтрин кивнула, полуулыбаясь, когда сказала: "Дай угадаю - китайская кухня".


Роббинс постучал указательным пальцем по кончику своего носа. "У нее в желудке непереваренная говядина и рис. Когда она была убита, тело перестало функционировать, а замораживание предотвратило разложение содержимого ".


"И как китайская кухня привела тебя к Мисси Шерман?" - спросил Уоррик, не уверенный, был ли он раздражен или впечатлен.


"Это напомнило мне о собачьей сумке, которую они нашли в ее машине, когда женщина Шерман пропала. Я проверил первоначальный отчет о доказательствах, и в нем говорилось, что в собачьей сумке Мисси Шерман были говядина по-монгольски и рис. Это, в свою очередь, побудило меня вспомнить, что мы получили копию ее стоматологической карты, когда она впервые исчезла ... Просто на случай, знаете, если обнаружится тело, как это слишком часто бывает в таких случаях ... И я только что закончил сопоставлять эти стоматологические карты с телом, которое вы привезли вчера."


"Вау", - сказал Ник. "Хороший улов, док".


"Ты тот самый мужчина", - признал Уоррик. "И теперь никто не может сказать, что у нас нет убийства".


Кэтрин уже держала в руке свой мобильный телефон. Она нажала кнопку быстрого набора и стала ждать. Через несколько секунд она сказала: "Джим, это Кэтрин. Мы идентифицировали тело из Лейк-Мид: Мисси Шерман - по делу о пропаже людей из ..."


Она подождала, пока Брасс заговорит, затем посмотрела на часы и спросила: "Ты хочешь уйти в это время?"


Брасс сказал что-то еще, затем Кэтрин сказала: "Хорошо, мы встретимся с тобой там".


Нажав кнопку отбоя на своем телефоне, она повернулась к Уоррику и Нику. "Брасс был на вызове. Он встретит нас в "Шерман Плейс".


Вскоре они свернули с Мэриленд Паркуэй направо на бульвар ранчо Сильверадо; затем "Тахо" свернул в застройку Сильверадо и по лабиринту улочек поменьше вернулся на Скай Холлоу Драйв, мирный район под звездным небом с кусочком луны, спящий, если не считать нескольких окон, в которых мерцал телевизор, и Уоррик мог бы поклясться, что слышал приглушенный смех зрителей шоу Конана О'Брайена.


Красивый дом 9613, отделанный штукатуркой в стиле mission, был высоким и широким двухэтажным зданием с черепичной крышей, которая казалась скорее розовой, чем оранжевой в свете уличных фонарей, содержащих пары ртути. Большие врезные окна были в обоих концах второго этажа с окном поменьше, возможно, в ванной, в центре. Гараж на две машины находился слева, на одном уровне с двойными арками крыльца справа, оставляя темно-зеленую входную дверь в тени.


Для такого красивого дома газон был скромным - как и для всех домов в этом районе - и стал коричневым за сезон, хотя вечнозеленые растения вдоль крыльца добавляли зелени, загораживая вид на панорамное окно гостиной, шторы на котором были задернуты, хотя свет проникал сквозь него. Окно верхнего этажа с закрытыми шторами тоже светилось.


Температура снова колебалась около сорокаградусной отметки, достаточно прохладной, чтобы оправдать надевание Уорриком и Ником курток криминалистов. Брасс, в своем спортивном пиджаке, казалось, не замечал холода; Уоррик знал, что это типично для детектива, поскольку мужчина провел большую часть своей жизни в Нью-Джерси, где такую зиму, как эта, можно было бы назвать тропической.


Они не сразу подошли к входной двери. Вместо этого детектив и трое криминалистов стояли на улице рядом с черным "Тахо", припаркованным позади "Тауруса" Брасса, и собирались с силами.


"Что мы знаем об этом парне?" - Спросил Ник.


"Я помню это дело", - сказал Брасс. "Я не участвовал в этом, но я сидел и разговаривал с парнями, работающими над этим, достаточно часто".


"Что они сказали о Шермане?" - Спросил Уоррик.


Брасс пожал плечами. "Гай сделал все правильно - полностью сотрудничал, выступил по телевидению, умолял свою жену связаться с ним или, если ее похитили, чтобы похитители послали требование о выкупе. Ты, наверное, видел что-то из этого ".


Ник кивал.


Покачав головой, Брасс сказал: "Говорят, Шерман казался по-настоящему разбитым".


"Что говорит твоя интуиция?" - Спросил Уоррик детектива.


"Просто был недостаточно близок к этому, чтобы вызвать реакцию кишечника. Но в машине, по дороге сюда, я позвонил Сэму Веге - он вел это дело, был ведущим следователем."


Все они работали с детективом Сэмом Вегой, когда он был дежурным на кладбище. Он был умным, честным копом.


Кэтрин спросила: "Что сказал Сэм?"


"Ну, - сказал Брасс, - сначала, каким бы убедительным ни казался Шерман, Сэм решил, что это похищение ... Но потом, когда требования о выкупе не поступило, он снова начал присматриваться к мужу".


"Была миссис Шерман несчастлива в браке?" - Спросил Ник. "Могла ли она просто сбежать, чтобы где-то начать все сначала?"


Брасс покачал головой. "Судя по всему, она была счастливой женщиной со счастливой жизнью, и если она собиралась сбежать, зачем оставлять собачью сумку в машине?"


"Люди редко приносят остатки в свою новую жизнь", - сказала Кэтрин.


Брасс продолжал: "Если она действительно сбежала, подумайте вот о чем: Мисси Шерман не взяла ни денег, ни одежды, никому не звонила со своего мобильного телефона, никому не писала по электронной почте - эта женщина просто исчезла и даже не потрудилась выпустить облачко дыма".


"Значит, она не сбежала", - сказал Уоррик.


"В любом случае, - продолжал Брасс, - чем дольше тянулось это дело, тем пристальнее Вега смотрела на мужа. Этот парень вышел таким чистым, что с него стекала вода".


Кэтрин спросила: "Каково было мнение Сэма Веги о муже?"


"Сэм говорит, что Шерман кажется правильным парнем, который не сделал ничего странного, непохожего или выходящего за рамки, с тех пор как Скотти телепортировал жену бедняги в никуда. Ни новой подружки, ни попытки получить деньги по полису страхования жизни жены, который в любом случае был не таким уж существенным - ничего."


"Как он заплатил за ту гасиенду?" - Спросил Уоррик, кивнув в сторону внушительного оштукатуренного дома.


"Очень успешный компьютерный консультант", - сказал детектив. "У него тоже есть кое-какая недвижимость".


Ник спросил: "Какого рода недвижимость?"


"Квартиры. Шерман зарабатывает хорошие деньги. В значительной степени сложите четыре наши зарплаты, и вы получите его годовой доход ".


Они стояли там, обдумывая это.


Затем Кэтрин сказала: "Может быть, нам лучше перестать слоняться без дела по улице, пока кто-нибудь в этом милом тихом районе не позвонил в полицию по поводу сброда".


Они последовали за Брассом к темно-зеленой входной двери дома Шерманов; они вчетвером едва помещались на невысоком крыльце. Из гостиной доносились голоса - громкие, оживленные.


"Кино", - сказал Ник.


"Похоже на плохих парней", - сказал Уоррик.


"Что плохо?" - спросил Брасс, морщась.


"Плохие парни," - сказал Ник. "Знаешь, Уилл Смит, Мартин Лоуренс - они копы..."


"Если они копы, - сказал Брасс, - то я полицейская собака".


Уоррик и Ник обменялись взглядами, говорящими "он сказал-это-не-мы".


Кисло ухмыльнувшись, Брасс повернулся обратно к двери.


Уоррик прислушивался к звукам изнутри. "Это высококачественная звуковая система. Он смотрит DVD ".


"Я обязательно включу это в свой отчет", - сказал Брасс и позвонил в дверь.


Они ждали. Громкие голоса из фильма смолкли, затем несколько секунд спустя дверь приоткрылась; один карий глаз за линзой в проволочной оправе осторожно выглянул наружу. "Да?"


Брасс показал свой значок на цепочке. "Мистер Алекс Шерман?"


Глаз прищурился, изучая значок; затем дверь широко распахнулась, открывая другой глаз и остальные его очки в проволочной оправе, и остальную часть его самого.


Алекс Шерман - рост шесть футов два дюйма, с легкостью, и ему было за тридцать - носил свои черные волосы коротко остриженными, как бритва, и с его высокими скулами, темно-карими глазами и прямым носом у него был отдаленный индийский облик, хотя он был лишь умеренно загорелым. На ногах у него были серые спортивные штаны в носках и зеленая футболка с белым логотипом штата Мичиган; судя по телосложению, он занимался спортом.


"Что я могу для вас сделать, детектив?"


"Мы можем войти?"


Шерман нетерпеливо жестом пригласил их войти, сказав: "Это из-за Мисси, не так ли? Это из-за Мисси?"


Они вошли в фойе с маленьким круглым столиком рядом с дверью и черно-белой фотографией Мисси Шерман в рамке на нем.


"Есть ли здесь место, где мы могли бы присесть, мистер Шерман?" - Уклончиво спросил Брасс.


Обеспокоенный, Шерман повел их направо, в гостиную, меньшую, чем казино "Белладжио", хотя Уоррику понадобилась бы рулетка, чтобы убедиться. На дальней стене висел массивный плазменный монитор с широким экраном; под ним в небольшом шкафу находились стереокомпоненты и видеокомпоненты с динамиками, стратегически разбросанными по комнате. Диван из коричневой кожи стоял под панорамным окном, кресло и подушечка в тон ему были повернуты к телевизору; справа от дивана стояло мягкое кресло из грубой ткани с рисунком в стиле индейцев навахо.


Шерман сел на диван, Брасс рядом с ним, в то время как остальные расселись веером перед ними. Брасс быстро назвал себя и криминалистов по имени.


"Это из-за Мисси", - сказал Шерман, - "не так ли?"


"Боюсь, что да", - сказал Брасс. "Мы видели свет наверху - кто-нибудь здесь с тобой?"


"Нет, я включаю этот свет, чтобы мне не приходилось подниматься в спальню в темноте. Итак, какие у вас новости о моей жене?"


Брасс сделал паузу; он сглотнул. "Я сожалею, сэр. Вашу жену нашли..."


"Ты нашел ее?" Сказал Шерман, вскакивая, его темные глаза расширились.


"Ее тело было найдено, мистер Шерман. Сегодня рано утром от смотрителя парка на озере Мид."


"Она мертва", - сказал он недоверчиво, явно не желая в это верить.


"Да, она мертва".


Шерман прикрыл рот рукой, и тут потекли слезы. А затем он швырнул свои очки на крайний столик рядом с собой, склонился и начал рыдать.


Уоррик уставился в пол.


Кэтрин протянула мужчине небольшой пакет салфеток. Уоррик мог только восхищаться ею - она всегда была готова, не так ли?


Примерно через тридцать секунд Шерман сказал: "Мисси не может быть ... Почему, после всего этого времени ...?" Я думал...Я надеялся...ты слышишь об амнезии, и..."


Из него посыпались еще какие-то комментарии, лишь полусвязные, но еще через тридцать секунд рыдания прекратились, и он, казалось, взял себя в руки.


Брасс мягко спросил: "Есть ли кто-нибудь, кому вы хотели бы, чтобы мы позвонили для вас?" Тебе, наверное, не стоит сейчас оставаться одной."


В ответе Шермана нарастал гнев. "Я не должен быть один сейчас? Я не должен был быть один все эти месяцы, но я был! Почему ты не нашел ее в прошлом году? Может быть, она была бы жива! Она была бы здесь, со мной.... Мисси для меня - все. Вы, люди, вы, люди, умоляете...!"


Кэтрин шагнула вперед, подняв руки перед собой. "Мистер Шерман-мы очень сожалеем о вашей потере. Тому, кто пережил такой удар, нехорошо оставаться одному ".


Шерман, казалось, был поражен тем, что кто-то прервал его тираду, причем в такой сострадательной манере; и это вернуло его к действительности.


Низким, дрожащим голосом он сказал: "Мне жаль...Мне действительно жаль. Я не должен сердиться на тебя. Я уверен, что ты сделал все, что мог .... Где детектив Вега?"


"Мы из ночной смены", - сказал Уоррик. "Детектив Вега работает сутками, прямо сейчас. Он будет проинформирован, и я знаю, что он будет обеспокоен. Я уверен, что он поговорит с тобой ".


Кивая, с дрожащими губами, Шерман сказал: "Он...Он пытался... очень старался."


Затем Шерман просто сидел там, уйдя в себя, как ребенок, пытающийся не заплакать.


Как Уоррик ненавидел эту часть работы. Но он знал, что Грис только напомнит ему, что криминалисты работают не только для жертв, но и для их близких. Уоррик и его коллеги не могли избавиться от боли потери жены, сестры или друга; но, по крайней мере, они могли попытаться дать некоторые ответы и - когда система работала так, как предполагалось, - толику справедливости.


Откуда-то появился Ник со стаканом воды и протянул его Шерману, который сделал небольшой глоток, затем налил еще. Дрожащей рукой он поставил стакан на край стола. "Спасибо, офицер".


Ник просто кивнул.


"Я очень люблю свою жену", - наконец сказал Шерман. Его голос дрожал, но к нему вернулось некоторое самообладание. "И целый год у меня были только вопросы без ответов. Я просто хотел вернуть Мисси живой. Я должен был знать, что после столь долгого...Вы когда-нибудь смотрели этот фильм с Джоном Клизом?"


Брасс нахмурился из-за кажущейся непоследовательности. "Сэр?"


"Он пытается куда-то попасть и не может сделать это вовремя, просто одно чертово дело за другим ..."


"По часовой стрелке", сказала Кэтрин.


"Так вот как это называется? Ну, в том фильме Джон Клиз говорит: "Дело не в отчаянии ... Я могу справиться с отчаянием. Это надежда!""


И Шерман начал смеяться, только смех снова перешел в слезы. Но на этот раз ненадолго. "Как большой придурок, которым я и являюсь, я просто продолжал надеяться".


"На вашем месте мы все бы так поступили, мистер Шерман", - сказала Кэтрин. "Мы все хотели бы".


"И что, сэр?" Сказал Уоррик. "Теперь у тебя будет достаточно времени, чтобы разобраться с этим. Не кори себя."


Кэтрин взглянула на Уоррика с некоторым удивлением на лице, затем сказала Шерману: "Ты справишься с этим. И, чего бы это ни стоило, мы будем очень усердно работать, чтобы выяснить, кто это сделал ".


Шерман посмотрел на нее, его лоб напрягся. "Ты заставляешь это звучать...Она была убита?"


Брасс сказал: "Да, сэр".


"О, мой Бог... О, мой Бог..."


Они позволяют ему плакать. Уоррик наблюдал, как Кэтрин и Брасс обменялись серией взглядов, которые были безмолвным разговором о том, должны ли они продолжать какие-либо расспросы, или горе Шермана сделало это невозможным.


Брасс, казалось, хотел остановиться на этом. Чтобы дать мужчине шанс взять себя в руки.


Слезы замедлились, затем прекратились. Шерман вытер лицо несколькими салфетками Кэтрин. "Было время, когда я ... я не могу поверить, что признаю это, но было время, когда я действительно хотел, чтобы она умерла".


Кэтрин сказала: "Мистер Шерман, ты должен..."


"Если бы ее тело было найдено, это, по крайней мере, означало бы конец размышлениям. Я сижу здесь, иногда всю ночь, смотря бессмысленные фильмы, пытаясь не думать, где она может быть. Чем позже была ночь, тем ужаснее были возможности. Теперь ... теперь, когда это наконец произошло, у меня есть тысяча вопросов, миллион вопросов. Кто мог так поступить с Мисси? Почему?"


"Это расследование только начинается", - сказал Брасс.


"Это не ... Ты не считаешь это просто старым делом, которое ..."


"Нет. Это в значительной степени на первом плане. Мы надеемся, что скоро сможем ответить на некоторые из ваших вопросов ".


Тяжело сглотнув, поворачиваясь боком к копу из отдела убийств, Шерман спросил: "Она была ...? Кто-нибудь...? Был...?"


Брасс, казалось, не был уверен, что имел в виду Шерман, но Кэтрин сказала: "Она не подвергалась сексуальному насилию, мистер Шерман. Она умерла от удушья".


"Удушье...Мисси?" Наклонившись вперед и схватив Брасса за руки, напугав детектива, Шерман взмолился: "Господи Иисусе, что ты можешь мне сказать? Где она была последний год? У кого она была?"


"Она не была задушена, сэр", - сказала Кэтрин. "Мы не уверены в обстоятельствах, при которых она задохнулась. Но она не была задушена."


"И мы не можем сказать вам, где она была все это время", - сказал детектив. "Но, похоже, ее убили вскоре после того, как она исчезла".


"Ты сказал...Озеро Мид. Рейнджер нашел ее?"


Брасс кивнул.


"Но это ... такое общественное место!" Шерман снова пришел в ярость. "Как ее могли не найти больше чем за год?"


Кэтрин шагнула вперед, присела на корточки перед мужчиной и коснулась одной из его рук, как будто он был маленьким ребенком, которого она успокаивала. "Мы понимаем, как это трудно для вас, мистер Шерман. Но даже несмотря на то, что ваша жена была убита более года назад, человек, совершивший это преступление - или какой-то сообщник убийцы - только сегодня утром обнаружил ее тело в парке. Это делает это дело совершенно новым, активным ... и нам нужно сразу приступить к работе ".


Шерман сглотнул, кивнул. "Все, что тебе нужно. Что угодно."


"Well...to начнем с того, что мы должны попросить вас повторить это еще раз. Прошло много времени с тех пор, как кто-либо смотрел на дело вашей жены свежим взглядом. И поскольку мы не работали над этим делом раньше, возможно, мы сможем найти что-то, что было упущено из виду в первый раз ".


Глядя на нее все еще влажными глазами, Шерман кивнул, что понял. "С чего нам начать?"


Кэтрин встала и немного отступила, давая Брассу немного места, когда детектив снова взял инициативу в свои руки. "С самого начала", - сказал он. Он достал маленький магнитофон из кармана спортивной куртки, добавив: "И с вашего разрешения, мы запишем это интервью".


Снова повернувшись боком, чтобы посмотреть прямо на детектива, Шерман сказал: "Без проблем, детектив э-э ... как вас зовут, сэр?"


"Латунь".


Шерман сделал несколько глубоких вдохов; он сделал еще один большой глоток воды. Затем он сказал: "Все, что тебе нужно. Спрашивай все, что тебе нужно."


"Все в порядке. Когда вы в последний раз видели свою жену?"


"Четверг, 6 декабря 2001 года. Тем утром, перед тем как я пошел на работу."


"В то утро все было в порядке?"


Пожав плечами, когда он сказал это, Шерман сказал: "Хорошо. Великолепно. Мы были счастливой парой, детектив Брасс."


"Расскажи нам о том утре".


"Ну ... Мисси собиралась пройтись по магазинам со своей подругой Реган Мортенсон; затем они должны были окончательно согласовать планы на ужин вчетвером и поход в кино в субботу вечером".


"Вы четверо?"


"Мисси и я...Риган и ее муж Брайан."


"Вы, две пары, часто общались?"


Шерман кивнул. "Они были нашими лучшими друзьями, ох ... годами. Я не думаю, что пережил бы последний год без них. Риган всегда заходит проведать меня, мы с Брайаном обедаем, о, во всяком случае, два раза в неделю ".


"Как и когда ты с ними познакомился?"


"Мисси и Риган расстались давным-давно. Черт возьми, они были сестрами из женского общества в штате Мичиган - Три Дельты."


Уоррик подавил улыбку, рефлекторно вспомнив старую шутку из своих дней в UNLV. У тебя нет свидания? Тройная дельта.


"После того, как мы переехали сюда, - говорил Шерман, - Реган вышла год спустя. Они были не просто сестрами из женского общества, Мисси и Реган, они действительно были как родственные сестры. В общем, Риган встретила Брайана здесь, и они поженились."


"Брайан Мортенсон", - сказал Брасс, больше для себя, чем для Шермана.


"Да. Отличный парень. Замечательный парень ".


"И что он делает?"


"Он координатор мероприятий в конференц-центре Лас-Вегаса, организует их программы и съезды ..."


Тяжелая работа, подумал Уоррик.


Брасс кивнул. "А его жена?"


"Риган? Она добивается финансирования для Las Vegas Arts ".


"Это работа или работа волонтера?"


"Доброволец".


"Как давно вы знаете мистера Мортенсона?"


"О, десять лет, запросто.... Мы встретились вскоре после того, как мы с Мисси переехали в Вегас. На самом деле, мы познакомили их, Риган и Брайана. Мы с ним играли в баскетбол в клубе здоровья, в котором мы оба состояли; до сих пор играем. Брайан был шестым человеком в "Брэдли"."


Брасс поерзал на диване. "Вернемся к тому дню, о котором идет речь. Ты говоришь, Мисси была здесь, когда ты уходил на работу."


"Это верно".


"Предположительно, затем она отправилась за покупками с Риган".


"Никаких предположений по этому поводу. Спроси Риган - они ходили по магазинам и вместе обедали ".


"И когда ты впервые заподозрил, что что-то не так?"


"Почти сразу. С того момента, как я вернулся домой с работы, я имею в виду. Если бы Мисси не собиралась ужинать, она бы что-нибудь сказала. И если бы планы изменились, она бы позвонила на мобильный или, по крайней мере, оставила мне записку."


"Значит, ты был обеспокоен".


"Ну... не слишком. Поначалу не слишком волновался. Ее машины здесь не было, я подумал, что она побежала к Альбертсону за чем-то."


Это была местная сеть продуктовых магазинов.


"Или, может быть, выбежал, чтобы взять что-нибудь на вынос", - говорил Шерман. "Если она была слишком занята, чтобы приготовить ужин, она иногда останавливалась на китайской или итальянской кухне".


Брасс кивнул. "Сколько времени прошло до того, как ты начал беспокоиться?"


Шерман обдумал это. "Я ждал... может быть, час. Затем я позвонил Реган. Она сказала, что не видела Мисси с обеда. Я не мог представить, где она может быть."


"Тогда что?"


"Я позвонила в наши обычные рестораны на вынос - они ее не видели. Я начал расспрашивать всех ее друзей, о которых мог вспомнить, и никто из них тоже ее не видел."


"Это тогда ты вызвал полицию?"


"Нет. Я снова позвонил Реган, чтобы узнать, в каком настроении была Мисси. Риган сказала "нормальное, прекрасное, по-настоящему хорошее настроение". И затем началась паранойя...Я имею в виду, мы были счастливы, но у нас были свои споры ".


"Например?"


"Ну, я приставал к ней по поводу кредитных карточек; она покупала много одежды. Я занимаюсь финансами, а она, знаете, временами была какой-то безответственной. Я рассказал все это детективу Веге."


"У вас недавно были разговоры об этом?"


"Это не...слова. Мы спорили об этом, не в ночь перед ее исчезновением, а в ночь перед этим. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы заставить меня тушиться. Я даже поднялся наверх, чтобы посмотреть, осталась ли ее одежда в шкафу. Ты знаешь, думая, что, может быть, она бросила меня или что-то в этом роде - не по-настоящему, просто в гневе побежала к своей маме или к одной из своих сестер, может быть. Но все было там".


"Ты звонил ее семье? Ее мать, ее сестры?"


Он мрачно кивнул. "Никто из них ничего о ней не слышал".


"Итак, мистер Шерман, когда вы позвонили в полицию?"


Выглядя немного смущенным, Шерман сказал: "Я слышал, что вы не можете подать заявление о пропаже человека, пока кто-то не пропал двадцать четыре часа назад".


Брасс покачал головой. "Не всегда так бывает".


Шерман пожал плечами. "Ну, это то, во что я верил.... Итак, я ждал всю ту ночь и не звонил в 911 до следующего утра ".


Понизив голос, Кэтрин сказала Уоррику: "Вот почему дневная смена получила это вместо нас".


Брасс спрашивал: "Что ты делал той ночью, пока ждал?"


Шерман сидел ссутулившись, его руки были слабо сцеплены. "Я ... попытался подумать о том, куда она могла пойти, и поехал кататься по округе в поисках ее машины. Сначала в продуктовый магазин "Альбертсон", тот, что здесь, на Мэриленд Парквей." Он неопределенно указал направо. "Если она была зла на меня, возможно, она ездила по городу, надувшись .... Временами она могла дуться. Итак, я просто начал разъезжать повсюду. Раздевание. Я начал с залива Мандалай, где ее видели в последний раз."


"Именно там полицейские нашли ее машину", - вставил Ник, - "на следующий день, верно?"


Шерман энергично кивнул. "Да ... Но я не видел этого там. Каким-то образом я пропустил это ".


Уоррик отметил это: первое реальное несоответствие, пока что единственная поразительная аномалия в рассказе мужа.


"Лексус 2000 года выпуска", - сказал Брасс. "Хорошая машина".


"Вы бы не подумали, что я мог пропустить это, но я пропустил. В свою защиту скажу, что в тот момент я был довольно взвинчен ... неистовствовал. И это огромная парковка ".


Брасс кивнул. "Значит, ты просто разъезжал по округе всю ночь?"


"Не всю ночь. Только до десяти ... А потом я пришел домой. Полагаю, я надеялся, что она пришла домой, пока меня не было ... Но, конечно, она этого не сделала ".


"Так что же ты сделал потом?"


"То, что я всегда делаю, когда хочу отвлечься от своих проблем - включаю фильм". Он сел, и слабая, почти улыбка тронула его губы. "Мисси и я, мы вроде как любители кино .... Здесь вы можете увидеть домашний кинотеатр, довольно продуманный. Мы посмотрели много фильмов ".


"Итак, - сказал Уоррик, - вы просто вставили DVD и ждали".


"Да", - сказал Шерман, глядя на Уоррика. "Я не хотел волноваться - я не хотел быть смешным. Но я продолжал выглядывать в окно каждые пять минут, чтобы посмотреть, подъезжает ли она. В какой-то момент я, наконец, просто провалился в сон. Когда я проснулся и обнаружил, что ее все еще нет дома, я сразу же позвонил 911 ".


"Затем за дело взялась полиция", - сказал Брасс.


"Да".


Брасс сказал: "Спасибо, мистер Шерман", - и выключил диктофон.


"Is...is это оно? Это все?"


"На самом деле, мистер Шерман, - сказал Брасс, - мы хотели бы воспользоваться вашим предложением помочь".


"Конечно.... Что угодно вообще".


"Хорошо. Потому что я хотел бы, чтобы наши следователи на месте преступления осмотрелись ".


Уоррик поморщился - это был неудачный выбор слов, учитывая...


Шерман покраснел. "Место преступления...? Ты хочешь сказать, что после всего, через что я прошел, я теперь подозреваемый? В убийстве моей жены?"


Брасс начал: "Мистер Шерман, пожалуйста..."


Выпрямив спину, с дикими глазами, Шерман почти прокричал: "Ты пришел сказать мне, что она мертва, после того, как я целый год молился о гребаном чуде, чтобы она могла быть жива, и я открыл тебе свое сердце, а ты имеешь чертову наглость обвинять меня?"


"Мистер Шерман, никто тебя ни в чем не обвиняет... - запротестовал Уоррик.


"Чертовски похоже на то! Место преступления, моя задница!"


"Сэр, - сказал Ник, - мы знаем, что прошел год, и что все изменилось, но мы должны посмотреть".


"Я не обязан позволять тебе", - сказал он почти раздраженно. "Вам нужен ордер на обыск, не так ли?"


"Вы не обязаны позволять нам", - признал Брасс. "Но я поверил тебе на слово, когда ты сказал, что хочешь помочь".


Несколько долгих секунд Шерман просто сидел, сжав руки в кулаки, которые подпрыгивали на коленях; он явно пытался решить, что делать.


Кэтрин снова присела перед ним на корточки. "Ты любил свою жену - мы все это видим. Но если в этом доме есть хоть малейшая улика, которая может привести нас к ее убийце, разве вы не хотели бы, чтобы мы ее нашли?"


Медленно разжимаю кулаки. "Конечно... конечно".


Она говорила низким, успокаивающим голосом. "Тогда позвольте нам делать нашу работу. Мы хотим поймать убийцу вашей жены так же сильно, как и вы хотите, чтобы мы этого сделали. Но для этого нам нужно изучить все, имеющее отношение к делу ... и это включает в себя этот дом. Если вы не избавились от ее вещей, "Дом Мисси" сможет многое рассказать нам о ней ".


Шерман сглотнул, вздохнул ... и кивнул. "Я понимаю. Прости, что я вышел из себя. Это просто..."


Кэтрин коснулась его руки. "Нет проблем".


"И я не избавился от ее вещей, я бы никогда не смог этого сделать. Все в точности так, как было в тот день, когда она ушла. Я не сдвинул даже ее зубную щетку. Я всегда надеялся, что дверь откроется, и она войдет, и мы просто продолжим с того места, на котором остановились ...."


Он снова начал плакать.


Прошло несколько неловких моментов, пока криминалисты смотрели друг на друга, размышляя, стоит ли им начинать или нет.


Затем Шерман сказал: "Если... если это поможет, потратьте столько ... столько времени, сколько вам нужно. Ты не будешь мешать мне спать. Не похоже, что я буду спать сегодня ночью ".


Нырнув прямо в него, Уоррик спросил: "Я должен спросить об этом, сэр. У вас есть морозильник?"


"Это не автономный морозильник. Только маленький, на крышке холодильника."


"И морозильная камера не в стиле сундука тоже?"


Мужчина покачал головой.


"Когда-нибудь было такое?"


"Нет". Он выглядел заинтересованным их вопросами, но бледным, и Кэтрин почти могла видеть, как он решает, что не хочет знать, почему они спрашивают.


Они вышли к "Тахо" и взяли свое оборудование; внутри дома они разделились. Кэтрин заняла ванную и хозяйскую спальню; они не хотели, чтобы Шерман расстраивался из-за того, что один из мужчин облапал миссис Вещи Шермана, поэтому Кэтрин вызвалась выполнить эту обязанность. Пока Брасс неофициально беседовал с Шерманом в гостиной, Ник и Уоррик поделили остальную часть дома. Ник начал с кухни, Уоррик - в гараже. Как и в большинстве домов в Вегасе, здесь не было подвала.


Уоррик действительно не ожидал найти что-либо в гараже, по крайней мере, не в том, что касалось морозильника. Даже если бы у Шермана когда-то был морозильник, и он использовал его, чтобы заморозить свою жену, его бы уже давно не было. Но криминалист проверил пол на наличие характерных следов того, что по нему протаскивали морозильную камеру или любой другой прибор; ничего. Небольшой верстак с набором инструментов на нем прижимался к ближайшей стене. Уоррик просмотрел его и проверил ящик с инструментами, но снова ничего не нашел.


Лексус Мисси, возвращенный людьми Экли несколько месяцев назад, стоял на дальней стороне, рядом с ним был припаркован "Ягуар" Шермана. В гараже были стены из листового камня, большой пластиковый мусорный бак и меньший контейнер для вторичной переработки в углу, ближайшем к двойной верхней двери. Одна из этих выдвижных лестниц вела к складскому помещению над подвесным потолком. Обходя машины, Уоррик увидел несколько садовых инструментов и газонокосилку у дальней стены.


Это место казалось лишь немного менее стерильным, чем больница. Покачав головой от чистоты, Уоррик попробовал открыть дверь "Лексуса" и обнаружил, что она не заперта. Несмотря на то, что китайская еда простояла в машине некоторое время, запах исчез. На самом деле, Уоррик заметил, что машина пахла новой. Слишком новый - его профессионально почистили. Взглянув на ковровое покрытие, а затем внимательно изучив сиденья, подтвердил свой диагноз: внедорожник был чище, чем в тот день, когда он покинул выставочный зал.


Закрыв дверь, он обошел вагоны и потянул за веревку для спуска по лестнице. Он взобрался по хлипкой лесенке, достал свой мини-журнал и посветил им по затемненному складскому помещению. Несколько картонных коробок были разбросаны по площади, в основном рядом с отверстием, и когда Уоррик дотронулся до них, они казались пустыми.


Перемещая луч справа налево, он время от времени останавливался, рассматривал что-то поближе, затем перемещал луч дальше. Ничего не казалось необычным. Сунув в рот окурок мини-журнала, он наклонился и расстегнул сложенные клапаны ближайшей картонной коробки. Внутри он увидел упаковку из пенопласта, которая прилагалась к обоим концам DVD-плеера, который он видел внутри. В следующей коробке находился приемник для системы домашнего кинотеатра. В нем тоже была только оригинальная упаковка. Уоррик быстро закончил и присоединился к остальным внутри.


Поиски заняли почти два часа, и они ничего не смогли предъявить. Когда они собрали вещи и готовились к отъезду, Уоррик забрел в гостиную, где все еще сидели Брасс и Шерман. "Мистер Шерман, я так понимаю, ты вымыл машину своей жены?"


Шерман вздрогнул. "Почему, да... Да, я сделал. В одном из тех мест, где это действительно удается. Я сделал что-то не так? Другие офицеры сказали мне, что я могу, они сказали, что закончили с Lexus, и он был покрыт, как они сказали, порошком для снятия отпечатков пальцев. Я имею в виду, машина была действительно грязной ".


Уоррик кивнул. "Вы не сделали ничего плохого, сэр".


"Ребята, вы почти готовы?" - Спросил Брасс.


"Кэтрин закончила, а Ник как раз собирает сливное отверстие на кухне. Мы закончили ".


Брасс встал и пожал Шерману руку. "Прошу прощения за вторжение, но я уверен, вы понимаете. И мы очень благодарны за ваше сотрудничество ".


"Все, что тебе нужно. Всякий раз, когда тебе это нужно."


Вошла Кэтрин, выглядевшая измотанной.


Шерман сел. "Есть успехи?"


Изобразив улыбку, Кэтрин сказала: "Слишком рано говорить. Еще раз благодарю вас, сэр ".


Все они поблагодарили хозяина и выразили свои соболезнования, затем последовали за Брассом на улицу, на тротуар. Дома вокруг них теперь были темными и тихими.


"Что-нибудь?" Спросил Ник Кэтрин, его голос был напряженным шепотом.


Она покачала головой и глазами задала тот же вопрос Уоррику.


"Ничего", - прошептал он. "Не могу винить его за то, что он хотел смыть со своей машины дерьмо с отпечатками пальцев и люминол".


Ник качал головой, выражение его лица было обескураженным. "Год - это долгий срок", - сказал Ник.


Брасс тяжело вздохнул, затем сказал: "Я поговорю с Мортенсонами завтра - может быть, они смогут нам что-нибудь рассказать".


"Неудивительно, что мы нашли лед внутри Мисси, - сказал Уоррик, - при таком остывшем деле".


И они сели в свои машины и поехали обратно в штаб.


5


ИДЯ ГУСЬКОМ ПО СНЕГУ, ГЕРМ КОРМЬЕ оставался впереди, за ним следовала Сара, а Гриссом замыкал шествие. Они брели по зимнему пейзажу, окрашенному в синий цвет сумерками, хотя к тому времени, когда они снова смогли разглядеть отель, ночь поглотила сумерки, и огни удивительно неуклюжего скопления зданий сверкали в темноте, как будто коттедж был колоссальной шкатулкой для драгоценностей.


К тому времени, как они добрались до задней парковки, дыхание Сары вырывалось короткими, хриплыми глотками. Несмотря на холод, она вспотела, ее волосы были мокрыми и прилипли к щекам, лбу и затылку, а под пальто она чувствовала, как по спине стекает струйка влаги. В основном это было от упражнения форсированного марша вниз с горы; но отчасти это было волнение, нервы.


Менее дюжины автомобилей были разбросаны по почти безлюдной стоянке, все они были покрыты слоем порошка разной толщины, частицы льда сверкали в отраженных огнях отеля. Снег не проявлял никаких признаков ослабления - во всяком случае, казалось, что теперь он валил сильнее, как будто Богу не терпелось укрыть их доказательства гигантским белым ковром.


"С Махером там все будет в порядке?" Спросила Сара, когда они остановились на стоянке, сбившись в небольшую кучку. "Шторм усиливается...."


"Констебль знает, что делает", - сказал Гриссом. "Он лучше приспособлен для процветания в этих условиях, чем мы".


Усмехнувшись, Кормье сказал: "Констебль Махер живет в такую погоду, мисс Сайдл.... С ним все будет в порядке. Мы просто не хотим оставлять его там одного слишком надолго ".


Заклинание? она подумала. Этот парень был беглецом из рекламы фермы Пепперидж.


Сара, которая обычно была готова ко всему в расследовании, не с нетерпением ждала своей собственной смены на заснеженном месте преступления. И ей было трудно смириться с тем, что холод и снег сохранят место преступления; она была рада, что можно использовать эти фотографии, цифровые или нет.


"Есть идеи, как долго это будет продолжаться, мистер Кормье?" Спросил Гриссом, глядя на падающий снег, белизна мерцала на его ресницах.


Сам прищурившись на снег, служащий отеля сказал: "Такая буря, как эта, обычно проходит сама собой, о, через день или so...no больше двух."


"Что происходит с конференцией?" Спросила Сара.


Качая головой, отряхивая снег, Кормье сказал: "Возможно, здесь только вы двое и констебль Махер. Не многие прилетали пораньше ... В основном инструкторы вроде вас, ребята ... а те, кто прилетает сегодня более поздними рейсами, ну, они точно не присоединятся к нам. Только несколько других гостей добрались сюда до того, как началось падение ... Но когда мы войдем внутрь, я все равно проверю кассу ".


"Ты же не ожидаешь, что кто-нибудь придет завтра", - сказал Гриссом.


Как будто у шторма был свой ответ для Гриссома, вой пронесся по парковке, вызвав новую снежную бурю.


"Мы не увидим, чтобы кто-нибудь еще добрался сюда по крайней мере в течение двадцати четырех часов ... если только это не на санях".


Гриссом вытер влагу с лица и спросил: "Кто-нибудь уходил после того, как начался шторм?"


Кормье снова покачал головой. "Не могу точно сказать - постояльцы обычно выезжают не позже часу дня или половины второго, но кому-то, возможно, было куда пойти сегодня вечером, возможно, в город, и когда начался снегопад, он попытался опередить шторм, чтобы добраться туда, куда они направлялись".


"Впрочем, ты можешь проверить".


"Мне пришлось бы ... Я не знаю, кто приходил и уходил, пока мы были в лесу".


"Жертва могла быть гостьей".


"Это факт".


Сара сказала: "И убийца или убийцы вполне могут все еще быть в отеле".


Кормье сказал: "Тоже кажется разумным. Не лелею эту мысль, но я не могу с ней спорить ".


"У тебя есть соседи?" - Спросил Гриссом. "Кто-нибудь живет в домике поблизости, например? Здесь есть спрятанный частный дом?"


"Нет. Отелю принадлежит вся эта земля - все, что видит ваш глаз, мистер Гриссом."


Оглядываясь на бушующий шторм, Гриссом сказал: "Мой "глаз" сейчас мало что видит, мистер Кормье".


"Ну, если бы светило солнце, и я сделал это заявление, это все равно не было бы преувеличением".


"Кто-нибудь из персонала живет на территории?"


"Только мы с женой -остальные в Нью-Пальце, и приезжаем сюда на работу. Как раз перед тем, как мы отправились на поиски вас двоих, я отпустил коридорных и обслуживающий персонал по домам ... И я почти уверен, что никто из ночной смены даже не пытался войти. "


Гриссом взглянул на Сару, затем обратился к менеджеру отеля: "Кто это оставляет, мистер Кормье?"


"Что ж, давайте посмотрим.... Мы с женой, Дженни, портье, миссис Дункан, главный повар, и, может быть, еще двое или трое из кухонного персонала, может быть, дюжина или около того других гостей, и вы трое."


Завывал ветер.


"Мы должны рассматривать их всех как подозреваемых", - сказала Сара.


"Их не так много, как я думал, с которыми мы могли бы иметь дело", - признал Гриссом. Его руки в перчатках были в карманах черной университетской куртки. "Но допрос их без разбора ни к чему нас не приведет".


Сара кивнула, вздыхая: "Мы могли бы сейчас использовать латунь, не так ли?"


Кормье, не понимая, сказал: "О, я бы так не сказал, мисс Сайдл - я полностью доверяю вам, ребята ... и констеблю, конечно".


Гриссом слегка улыбнулся и сказал: "Спасибо, мистер Кормье. Но Сара имеет в виду, что допросы - не наша сильная сторона. Мы следуем доказательствам ".


"Хотя, если это приведет нас к подозреваемому", - сказала Сара, "мы допросим этого человека в меру наших возможностей. Это просто не наша специальность ". Затем она повернулась к Гриссому и сказала: "Проблема в том, что улики в двух милях в ту сторону ..." Она указала на горный склон. "...под слоем снега в фут".


Гриссом выдавил улыбку. "Отчасти так и есть. Но это не единственное доказательство .... Убийца добрался до этого тела тем же путем, что и мы - он шел пешком ".


"Или убийцы", - напомнила ему Сара. "Мы видели два набора следов, приходящих и уходящих, прежде чем их тоже похоронили. То есть два комплекта, не считая того, что принадлежал жертве."


Гриссом кивнул. "И с какой стороны шли следы?"


"Ну, прямо здесь, внизу". Сара вспомнила, представила следы, которые она сфотографировала. Она могла бы проверить свою цифровую "Тошибу", но не хотела говорить Кормье, что камера у нее с собой. "Там было три трупа, жертва и двое других".


"Продолжай", - сказал Гриссом.


"Вероятно, довольно близко к маршруту, по которому мы возвращались. Как будто они вышли прямо из этого заднего входа ".


"Так что же нам теперь делать?" - Спросил Гриссом.


"Ищу отпечатки ботинка".


Двигаясь осторожно, Гриссом и Сара направились к краю площадки, которая граничила с уклоном. Сара прошла едва ли десять футов по стоянке, когда Гриссом сказал: "Эй, Сара ... не спускайся".


Она замерзла (не сильно в такую погоду), ее нога зависла прямо над снегом.


"У тебя прямо под ботинком вмятина", - сказал Гриссом, направляясь к ней, внимательно следя за своими шагами. "Эти отпечатки почти заполнились - их трудно заметить".


"Я сейчас потеряю равновесие!"


"Просто поставьте ногу влево - на добрых шесть или семь дюймов, пожалуйста".


Сара так и сделала. Гриссом, теперь рядом с ней, указал на ряд углублений - они были настолько почти заполнены, что она их пропустила; падающий снег - и скопление, которое время от времени обдувал порыв ветра - тоже не помогли.


Сара кивнула, что видела отпечатки, затем сказала: "Нам нужно пометить это!"


"И быстро", - сказал Гриссом.


"Что мы можем использовать?"


Кормье сказал: "Я сейчас вернусь! Вы двое ждите здесь."


Когда Кормье исчез внутри отеля, Гриссом сказал: "Быстрые снимки".


Сара сразу поняла - Джил хотела получить фотографии, но не хотела, чтобы менеджер отеля, который все еще был подозреваемым, знал, что у нее была камера. Ей было трудно разглядеть углубления, но Гриссом помогал ей; и как только он это делал, она сразу же видела отпечаток. Ее вспышка удалась ей на славу, и, несмотря на темноту и снегопад, у нее получились неплохие снимки. Она лениво подумала, допустимы ли цифровые фотографии в качестве доказательства в штате Нью-Йорк.


Для парня в пальто, слишком легком для суровой погоды, Гриссом, казалось, едва ли ощущал воздействие холода. Саре этот мужчина казался таким, каким он был всегда, когда работал, - довольным.


Наконец, Гриссом сказал тихо, украдкой: "Убери это".


Кормье, которого не было меньше пяти минут, стоял на краю парковки, размахивая пригоршней металлических прутьев.


"Мои помидорные стейки!" - крикнул старик, явно гордясь собой. "Достал их из сарая с инструментами!"


Гриссом указал Кормье маршрут, по которому можно присоединиться к ним, не потревожив следов. Он передал помидорные колья и помог им посадить по одному возле каждого следа, хотя следы были едва заметны.


Когда это задание было выполнено, Гриссом указал на синий Pontiac Grand Prix, возможно десятилетней давности, в дальнем углу стоянки. "На этой машине меньше снега сверху и больше снега снизу, чем на других".


"Хороший улов", - сказала Сара.


"Это наше последнее прибытие. Вы знаете, кому принадлежит эта машина, мистер Кормье?"


"Подвезти Эми Барлоу - она здесь официантка". Он посмотрел на часы. "Она пришла немного пораньше - вероятно, хотела обогнать погоду. Она не пропустила ни одного дня. Трудолюбивый."


Гриссом повел меня к машине. Машины с обеих сторон были доверху забиты снегом; на Гран-при был лишь неглубокий снежный покров. Дорожка из дерна вела от водительской двери в ... никуда, на самом деле. Гриссом не смог найти никаких следов - они все были заполнены.


"Может быть, она прибыла последней", - сказала Сара, обнаружив несколько вмятин возле заднего входа. "Но она пробыла здесь достаточно долго, чтобы ее следы почти полностью исчезли".


"Мог бы увидеть что-нибудь интересное", - сказал Гриссом.


Сара наклонила голову. "Как будто кто-то уезжает на машине, может быть?"


"Или, возможно, человек или людей, бредущих вверх по тому склону".


Подбирая нить, Сара сказала: "Или вниз по ней".


Гриссом лучезарно посмотрел на Кормье. "Ее звали Эми Барлоу, не так ли? Теперь Эми - это тот, с кем нам действительно нужно поговорить ".


"Не проблема", - сказал менеджер отеля. "Но, э...мы же не собираемся просто ворваться и объявить, что произошло убийство, не так ли? "


Гриссом и Сара обменялись взглядами - признание с обеих сторон, что ни один из них пока не рассматривал это. Опять же, это была прерогатива Джима Брасса.


Гриссом, казалось, оказался в тупике; Сара решила перехватить мяч.


Она сказала: "Если мы не проинформируем гостей и персонал, и кто-то еще умрет, разве мы не несем хотя бы частичную ответственность?"


"Юридически, вы имеете в виду", - сказал менеджер отеля, явно заинтересованный, "или морально?"


Внезапно старик перестал быть похожим на папашу Кеттла; она начала думать, что его скороговорка с кукурузными лепешками была строго под цвет рубинов.


"Возможно и то, и другое", - сказала Сара.


Гриссом кивал. "С другой стороны, убийца или убийцы не знают, что нам известно о совершенном убийстве ... И мы могли бы провести небольшое расследование по делу QT, не раскрывая своих рук".


"Вы имеете в виду, если преступники не знают, что кто-то ведет против них расследование, это подвергает гостей и персонал меньшей опасности".


"И мы в лучшем положении, чтобы найти доказательства. Единственным исключением было бы, если бы мы говорили об убийце, готовом нанести новый удар ... серийном убийце или убийце с несколькими целями. Убийства из мести против членов жюри, например."


Гриссом говорил так, будто это он читал Агату Кристи.


"Это кажется мне статистически маловероятным", - сказала Сара.


"Я должен был бы согласиться, Сара".


"Извините, - сказал менеджер отеля, - но разве у меня нет права голоса?"


Они оба посмотрели на него.


"Я не думаю, что что-то хорошее получается от того, что люди там пугаются до полусмерти". Он ткнул большим пальцем в сторону маячащего отеля. "Я имею в виду, они застряли здесь, несмотря ни на что. И мы даже не знаем наверняка, что убийца там. Или убийцы."


"Хорошее замечание", - сказал Гриссом.


"А что касается любого судебного разбирательства, которое может возникнуть", - сказал Кормье, снова демонстрируя городскую смекалку в стиле кантри, - "У меня было бы больше шансов, если бы я запаниковал с этими людьми, и если бы они убежали в шторм ..."


Гриссом слегка ухмыльнулся. "Другой вид воздействия стал бы проблемой".


"Что мы собираемся делать?" - спросила Сара.


Взглянув на свои часы, Гриссом сказал: "Уже почти время обеда. Давай зайдем внутрь и согреемся".


"И мы ничего не говорим об убийстве", - сказала Сара.


"Не сейчас". Он повернулся к служащему отеля. "Мистер Кормье, вы можете убедиться, что Эми Барлоу будет нашей официанткой сегодня вечером?"


Кормье, чье облегчение от решения Гриссома было очевидным, сказал: "Это не должно быть сложно. Вероятно, ни одна из других официанток не пришла ".


Гриссом бросил суровый взгляд и на Сару, и на владельца отеля. "Прямо сейчас нам нужно просто собраться с мыслями ... и обработать доказательства как можно скорее".


"Все эти улики уничтожены", - мрачно сказала Сара. "Это место преступления - joke...an несмешной."


Гриссом одарил ее спокойной улыбкой. "Не будь так уверена, Сара. Констебль Махер долгое время работал на местах преступлений зимой. В такой погоде есть свои хитрости ... точно так же, как мы творим свою собственную магию в пустыне ".


Работа на месте преступления в пустыне была, в конце концов, одной из тем, которые они должны были обсуждать на конференции. Итак, Гриссом высказал обоснованную точку зрения - как обычно. Впервые с тех пор, как они наткнулись на место убийства, Сара почувствовала надежду.


"Теперь," сказал Гриссом, переключая свое внимание на служащего отеля, "что мы можем сделать, чтобы вызвать сюда власти?"


Кормье покачал головой. "Прожил здесь всю свою жизнь, и все это слишком знакомо.... К настоящему времени дороги перекрыты, телефоны, вероятно, разрядились, и нам повезет, если электричества хватит на всю ночь ".


Сара достала свой мобильный телефон. "Какой номер полиции штата?"


Кормье сказал ей, и она врубила это.


Все, что она получила, это голос робота, сообщающий ей, что ее звонок не может быть завершен; она сообщила об этом Гриссому.


"Когда Бог решает дать технологиям выходной, - сказал Кормье, - человек ничего не может с этим поделать".


Гриссом с любопытством нахмурился. "Кто это сказал?"


"Ну и черт с тобой, чувак", - сказал Кормье. "Я сделал! Только что."


Сара сказала: "Я буду продолжать пытаться".


Гриссом сказал: "Хорошо - тем временем, мы договорились о том, как действовать дальше?"


Сара и Кормье одновременно кивнули. Саре не понравилось, что владелец отеля знал, чем они занимаются; в конце концов, он все еще был подозреваемым. Но она была уверена, что Гриссом держал это в уме, убаюкивая мужчину ложным чувством безопасности.


Сара сказала Гриссому: "Давай уже отведем тебя внутрь. Ты выглядишь как мальчик с плаката frostbite ".


Снег облепил его волосы, брови, а щеки и уши покраснели. "Хорошо", - сказал он, очевидно, не обращая внимания на то, как он себя чувствовал, не говоря уже о том, как выглядел.


Двадцать пять минут спустя Сара, побаловав себя быстрым горячим душем и кружкой горячего шоколада, любезно предоставленной кофеваркой в ее номере, почувствовала себя новой женщиной (или, во всяком случае, оттаявшей) и готовой начать их расследование заново. Она надела коричневую футболку с круглым вырезом и длинными рукавами и натянула коричневые брюки. Поверх футболки она натянула коричнево-коричневый шерстяной свитер. Затем она спустилась в комнату Гриссома и постучала в дверь.


Она снова ждала, но ничего не произошло. Она постучала сильнее, и на этот раз Гриссом открыл дверь и вышел в коридор, держа перчатки в одной руке и шапочку для чулок в другой.


"Кормье подарил это мне", - сказал он вместо приветствия, подняв кепку.


"Тебе это понадобится", - сказала она. "Ты хорошо пахнешь - что это за одеколон?"


Его глаза сузились, пока он обдумывал вопрос. Затем он сказал: "Thanks...it Лосьон после бритья", - и захлопнул дверь.


В лифте Гриссом сказал: "Кормье кажется нормальным, но будь осторожен с ним".


"Конечно. Если жертва оказывается местной, это делает его главным подозреваемым ".


"Констебль Махер тоже в списке подозреваемых".


Сара изучила профиль Гриссома, но там ничего нельзя было узнать. Она сказала: "Но какой мотив мог быть у криминалиста из Канады, чтобы убить кого-то в верхней части штата Нью-Йорк?"


Он повернулся и одарил ее той сводящей с ума улыбкой. "Мы обнаруживаем две цепочки следов, Сара, отходящих от жертвы убийства ... и мы слышим выстрелы. Вскоре после этого мы находим обгоревшее тело со смертельным пулевым ранением ... и вскоре после этого из леса выходят двое мужчин ... один с огнестрельным оружием ".


"Я все еще не понимаю, какой возможный мотив у канадского констебля мог бы ..."


"Все, что мы знаем о Махере, нам рассказал либо Кормье, либо сам Махер. Что его зовут Махер, что он констебль, что он из Канады и так далее. Они могли бы быть замешаны в этом вместе ".


На мгновение ей показалось, что Гриссом ударил ее в живот. Затем она выдавила: "Что это нам дает?"


Его улыбка стала ангельской. "Ну, во-первых, у нас остались фотографии места преступления, о которых не знает ни один подозреваемый".


Зал с высоким потолком, отделанный темным резным деревом в викторианском стиле, в вестибюле создавал элегантную атмосферу старого света с ожидаемой атмосферой лоджа. Дальняя стена была в основном картинным окном, которое смотрело на снег, падающий на замерзшее озеро, за которым поднимались скалистые уступы и возвышающиеся вечнозеленые растения, сюрреалистически неразличимые в смеси метели и ночи; его частично загораживала высокая, узкая, хорошо подстриженная рождественская елка. Пять человек - Херб Кормье и четыре человека, которых Сара приняла за гостей, - стояли перед видом, похожим на картинку с почтовой открытки, наблюдая за прекрасным, ужасным штормом.


Слева от Сары тянулась стойка регистрации, за которой сидела Дженни, пышногрудая рыжеволосая женщина-клерк, которая заверила ее, что снегопад скоро прекратится. Портье улыбнулся и помахал рукой. Явно озадаченный этим жестом, Гриссом в ответ поднял руку на уровень талии, во многом так, как римский император мог бы неохотно признавать подданного; Сара, которая хотела бы придушить женщину, выдавила улыбку.


В правой стене доминировал массивный камин из дерева и кирпича, в котором горел огонь; над каминной полкой, украшенной сосновыми ветвями, висела большая картина маслом в рамке, изображающая дом в Мамфорд Маунтин Хаус в летний сезон. Перед камином на восточном ковре были разложены различные диванчики, обитые бархатом, мягкие кушетки и кожаные кресла, между столиками, заваленными затрепанными журналами и старинными книгами, стояли на корточках. Еще трое гостей сидели и читали при мягком желтоватом свете настольных ламп.


Герм Кормье - в вельветовом пиджаке цвета ржавчины поверх белой рубашки, застегнутой на все пуговицы, синих джинсах и ботинках - увидел их отражение в витрине, повернулся и быстро подошел к ним, встретив их на краю кресел и диванов.


Голосом, чуть громче шепота, он сказал: "Смотрю в это окно, мир такой мирный, такой красивый - с трудом могу поверить в то, что произошло".


Не заинтересованный подобными размышлениями, Гриссом спросил: "Кто еще здесь с конференции криминалистов?"


"Только вы двое и констебль.... Все остальные не смогли попасть в аэропорт в Ньюбурге, и, конечно, некоторые люди все равно не прилетят до завтра. Телефоны отключены уже добрый час, так что во многих случаях мы не совсем уверены, что к чему ".


"Вы договорились с той официанткой, Эми Барлоу, чтобы она прислуживала нам?"


"Я сказал своей жене Перл, она хозяйка. Эми - единственная официантка, которая пришла, хотя у нас работает официант ". Кормье оглядел Гриссома с ног до головы. "Я вижу, ты одет теплее - ты выглядишь так, будто можешь продержаться там несколько часов .... Я соберу свои вещи и встречусь с тобой через пять или десять минут. Здесь, в вестибюле?"


"Нет", - сказал Гриссом. "Я буду с Сарой в столовой".


"Меня это устраивает", - сказал Кормье и направился к стойке регистрации, исчезая за ней через дверь с надписью "МЕНЕДЖЕР ОТЕЛЯ -ЛИЧНОЕ".


Сара и Гриссом последовали по указателям со стрелками "СТОЛОВАЯ" мимо вестибюля по коридору, увешанному фотографиями в рамках персонала и менеджмента отеля "Мамфорд Маунтин", датируемыми примерно началом времен. В конце коридора, налево, была широкая лестница в столовую.


Викторианская тематика продолжилась в просторном ресторане с двухэтажным потолком с открытыми балками и множеством столов с белыми льняными скатертями и стульями из твердого дерева. Спокойная элегантность ушедшей эпохи отражена в столовых приборах из стерлингового серебра с гравировкой "М" и зеленом фарфоре с монограммой. Зал, в котором было всего несколько посетителей, казался абсурдно большим, люстры заливали почти пустой зал мягким желтым светом, как будто Сара и Гриссом забрели на заброшенную съемочную площадку на какой-то огромной звуковой сцене.


Они ждали, пока хозяйка проводила другую пару к столику. Плотная, лет шестидесяти с небольшим, с короткой стрижкой седых волос, хозяйка была одета в серое трикотажное платье до середины икры, украшенное бело-красным корсажем, и практичные черные туфли.


Она покатила к ним, приветствуя их широкой улыбкой, в бифокальных очках на шнурке, висевших у нее на шее. "Добрый вечер, ребята", - сказала она, сложив руки перед собой; она была похожа на школьную учительницу пятого класса, внимательно изучающую своих новых учеников.


Гриссом просто стоял там, как будто женщина говорила на эсперанто.


"Я думаю, тебе следует зарезервировать столик для нас", - сказала Сара. "Либо под руководством Гриссома, либо Сайдла".


Единственными украшениями женщины, как заметила Сара, были часы и обручальное кольцо с крупным бриллиантом.


"Вы, должно быть, те люди, о которых мне рассказывал Герм", - сказала она, протягивая руку. "Я Перл Кормье, жена Герма".


Гриссом пожал женщине руку и сказал: "Я не буду ужинать с вами этим вечером, но я выпью чашечку кофе с мисс Сайдл".


"Прямо сюда", - сказала она. Она подвела их к столику не слишком близко к другой паре (единственные другие посетители на данный момент), и они сели.


"Мы готовим по-семейному", - сказала Перл Саре. "Сегодня вечером на ваш выбор жареная курица или ростбиф средней прожарки". Понимающе кивнув и подмигнув, она добавила: "Эми сейчас подойдет к тебе".


Они ожидали, что миссис Кормье знает, что они хотят поговорить с Эми; тем не менее, Сара взглянула на Гриссома, который, казалось, тоже задавался вопросом, что еще Герм рассказала хозяйке.


Сара сидела спиной к кухне, Гриссом справа от нее, университетская куртка висела на его стуле, ветровка CSI была открыта. Сара едва успела открыть меню, как раздался веселый голос: "Привет, я Эми. Я буду твоим официантом сегодня вечером ".


Они улыбнулись ей.


Эми улыбнулась в ответ и сказала: "Честно говоря, сегодня я обслуживаю практически всех".


Сара вежливо рассмеялась, и, спустя мгновение, то же самое сделал Гриссом.


Их предполагаемая свидетельница была высокой и худощавой, ей было под тридцать, ее темные волосы были собраны в свободный хвост, спускавшийся до середины спины. Улыбка Эми Барлоу обнажила широкие зубы, покрытые желтыми пятнами, вероятно, от сигарет. На ней были черные слаксы и черный галстук-бабочка поверх белой блузки, пуговицы на которой были испытаны пышной грудью. Ее левую руку охватывала марлевая повязка.


"Для начала, ребята, хотите чего-нибудь выпить?" - спросила она.


Гриссом вежливо спросил: "Что случилось с твоей рукой, Эми?"


Она пожала руку, как будто ей все еще было больно. "Порезался, когда резал лук - сегодня на кухне его не хватает".


"Ты в порядке?"


Она кивнула. "На это не нужно накладывать швы, но, боже, это ... Послушай, ты очень мило спрашиваешь, только есть темы получше, чтобы разжечь твой аппетит. Принимаю ваши заказы на напитки?"


"Кофе, черный", - сказал Гриссом.


"Горячий шоколад", - сказала Сара.


Когда Эми вернулась с их напитками, Гриссом сказал: "Я слышал, ты был одним из последних, кто добрался сюда сегодня вечером, до того, как шторм перекрыл дороги. Или это все еще был полдень?"


Подавая Саре дымящуюся кружку, Эми сказала: "Добрый день. Два тридцать или три, я думаю. Но даже тогда выходило довольно скользко ".


"Повезло, что ты вообще пришел", - сказала Сара, поверх края своей кружки.


"Да, я хотел опередить шторм; не люблю пропускать ночную работу...Я могу использовать деньги ".


"Я слышу это", - сказала Сара. "Тебе повезло, что никто не сбил тебя, когда ты спешил домой, когда ты входил".


"Я действительно видел пару машин, и это заставило меня занервничать - не хотел, чтобы кто-нибудь врезался в меня, это точно. Некоторые из этих гостей на арендованных автомобилях, если они из какой-то части страны, где не бывает снега, что ж!"


"Мы из Вегаса", - сказал Гриссом.


"Значит, вы опасны!" - сказала официантка с добродушным смешком. "Вы, люди, которые не привыкли ездить зимой, вы - смертоносное оружие на колесах".


"Звучит так, будто в тебя чуть не попали", - сказала Сара.


"Не совсем. В любом случае, это было не на горной дороге, это было внизу, на дороге между этим местом и Нью-Палцем. В любом случае, ты определился с выбором мяса?"


Гриссом объяснил, что он всего лишь пил кофе, а Сара попросила только овощные блюда.


И Эми ушла.


"Нам нужно подробно поговорить с Эми", - сказал Гриссом. "Одной из этих машин, возможно, управлял убийца".


"Если так, то наш преступник находится за пределами помещения, и даже если у той официантки фотографическая память и она даст нам номерной знак, что мы собираемся с этим делать? Когда телефонные линии оборваны, а сотовые мертвы и ..."


Гриссом пожал плечами. "Как детективы раскрывали дела до того, как появились все технологии?"


Сара сделала паузу. "Наблюдая. Задавая вопросы."


"Это то, что нам нужно делать".


"Это и охрана нашего занесенного снегом места преступления, ты имеешь в виду".


"Теперь моя очередь", - сказал Гриссом. "Твой придет достаточно скоро.... Помни, Сара, Шерлок Холмс тоже был ученым."


"Гриссом-Шерлок Холмс был вымышленным персонажем".


"Основан на Джозефе Белле -ученом".


Эми принесла корзину с булочками, хлебом и маслом, и рядом с ними, казалось, материализовался Герм Кормье, призрак в тяжелой парке, с двумя термосами кофе.


С тонкой улыбкой менеджер отеля спросил: "Готовы к грубости, доктор Гриссом?"


Гриссом кивнул, встал, надел свою университетскую куртку.


В столовую вошли еще несколько гостей, и Кормье говорил тихо, стараясь не потревожить посетителей, которые начали заполнять ресторан. "Я официально заявляю, что это всенощное бдение с ... с thing...is плохая идея ".


"Должным образом принято к сведению", - сказал Гриссом. Затем, обращаясь к Саре, он сказал: "Увидимся через два часа. В вестибюле."


"Если меня там не будет, - сказала она, - позвони в мою комнату - вдруг я засну".


Гриссом кивнул, и двое мужчин направились к двери, голос Кормье был слишком громким, когда он сказал: "И если есть что-то еще, что мы можем сделать, чтобы сделать ваше пребывание более комфортным, просто дайте нам знать!"


Сара доела свой вегетарианский ужин - овощную смесь с картофелем, посыпанным петрушкой (она прикинула, что съела полторы палочки сливочного масла) - и еще немного поболтала с Эми, но от официантки не получила никакой реальной информации. Давить еще сильнее было бы слишком очевидно - ей и Гриссому в конечном итоге пришлось бы допросить женщину, Сара знала.


Наслаждаясь кусочком орехового пирога с орехами пекан, Сара наблюдала, как Эми и высокий худощавый официант справляются с тем немногим, что осталось от спешного ужина. Эми обслуживала группу столиков вокруг того места, где сидела Сара, а худощавый темноволосый официант обслуживал несколько столиков у входа. Он тоже был одет в белую рубашку, черный галстук-бабочку и черные брюки и, казалось, обладал той же энергией нравиться, что и Эми Барлоу.


Вернувшись в свою комнату, ища немного уединения и, может быть, даже немного отдыха, Сара достала свой мобильный телефон - это стоило того, чтобы продолжать попытки. Она пролистала местные официальные страницы и позвонила шерифу округа, в полицию Нью-Полца, в патруль штата и даже в телефонную компанию, все с тем же отсутствием успеха.


Повинуясь прихоти, она набрала номер мобильного телефона Кэтрин. Неожиданно зазвонил телефон! ... и Сара почувствовала, как ее пронзил небольшой толчок.


"Кэтрин Уиллоус", - произнес знакомый голос, приятный четкий, сильный сигнал.


"Кэтрин! Это Сара."


"Ну, привет, незнакомец. Я вижу по погодному каналу, что у вас идет небольшой снег."


"Неужели мы. И ты не поверишь, что здесь произошло..."


"Да, ну, ты не поверишь, какое дело ты пропустил. Может, это ты по пояс в снегу, но у нас замерзший..."


И линия оборвалась.


Сара быстро нажала на повторный набор, и другой знакомый голос - роботизированный - ответил с новостями о том, что ее звонок не может быть завершен, и, пожалуйста, повторите попытку позже.


Хотя Гриссом и констебль Махер были, по крайней мере технически, поблизости ... как раз на том склоне...Сара внезапно почувствовала себя очень одинокой.


Обычно человек, который не возражал против небольшого уединения, Сара Сайдл поймала себя на том, что ей хочется поговорить хотя бы с одним человеком за пределами мира Mumford Mountain Hotel. Но, по крайней мере, на данный момент, это казалось невозможным.


Тяжело вздохнув, Сара вернула телефон в сумочку, положила его на тумбочку и прилегла вздремнуть при включенном свете. Отчасти это было потому, что она не хотела слишком глубоко засыпать, учитывая, что ей предстояло двухчасовое дежурство на месте преступления. Но это было также потому, что по какой-то невыразимой причине ей не хотелось оставаться в темноте прямо сейчас.


Прежде чем они покинули отель, Кормье одолжил Гриссому шарф, но пока двое мужчин тащились вверх по каменистому склону сквозь снег - служащий отеля снова шел впереди - криминалист убрал шерстяной шарф с лица. Холодный или не холодный, у него были вопросы, которые нужно было задать.


Гриссому пришлось перекрикивать ветер своим голосом. "Мистер Кормье..."


"Зови меня Герм!"


"Герм, теперь, когда у тебя было немного времени, есть какие-нибудь идеи, кто был жертвой?"


"Пройдет много времени, - сказал Кормье, - прежде чем я забуду это зрелище".


Они поднимались вверх по склону тем же кружным путем, каким спускались. Шагая за мужчиной в воющем шторме, Гриссому приходилось напрягать слух; но даже без зимних отвлекающих факторов Матери-Природы ему было бы трудно разобрать слова мужчины.


"Правда в том, - продолжал Кормье, - что тело этого бедняги было слишком сильно обожжено, чтобы я мог его опознать! Если бы это был мой собственный брат, я не знаю, что я мог бы тебе сказать ".


"Я понимаю!" - сказал Гриссом, практически крича, чтобы его услышали сквозь ветер. Он ускорил шаг и пристроился рядом с Кормье, но старику было гораздо легче ориентироваться в погоде и местности, и Гриссому действительно приходилось работать, чтобы не отставать. "Сколько сотрудников на самом деле здесь?"


"Те, о ком я тебе уже рассказывал - Эми, миссис Дункан, главный повар, Дженни за стойкой, Перл и я".


"Разве я не видел официанта в столовой?"


"О, Тони! Тони Домингес. Он один из наших лучших работников, даже если он немного ..." Он согнул запястье.


"Гей?"


Менеджер отеля невесело ухмыльнулся. "Давайте просто скажем, что Тони не самый мачо в округе. Но он делает для нас чертовски хорошую работу ".


"Возможно, вы упустили из виду кого-нибудь еще из сотрудников?"


Они брели, и ветер усилился примерно на полторы минуты. Как раз в тот момент, когда Гриссом задавался вопросом, не забыл ли Кормье или проигнорировал вопрос, служащий отеля сказал: "Бобби! Бобби Честер добился своего .... На обед готовим жаркое! Он также помощник миссис Дункан во время ужина ".


Гриссом подсчитал: Кормье, его жена Перл и еще пятеро. Семь.


Ветер снова налетел и завывал на них, пока Гриссом не был вынужден закрыть лицо и отступить за Кормье, оставив любые другие вопросы на потом. И у него было еще много чего, но уклон тропинки стал более крутым, и каждый глоток воздуха теперь давался с некоторым усилием. Сейчас Гриссом сосредоточился бы на том, чтобы просто снова подняться на холм и добраться до того заснеженного места преступления.


Наконец, Кормье сказал: "Вот и все", хотя Гриссом никогда бы этого не узнал. Из-за занесенного снега и темноты они вполне могли оказаться на Луне. Криминалист также нигде не мог видеть констебля ....


Кормье окликнул мужчину, который крикнул в ответ: "Сюда!"


Они последовали за голосом канадца и вскоре увидели, чем он занимался, пока их не было. Махер вырезал себе укромный уголок в снегу у основания дерева и притаился в ожидании. Констебль, очевидно, предвидел, что даже с учетом того, что Гриссомом руководил Кормье, криминалистам из Вегаса потребуется больше двух часов, чтобы вернуться сюда; фактически, они настаивали на трех.


Не то, чтобы это, казалось, беспокоило канадца. У него была осанка человека, который наслаждался уединением леса и зимы, и, конечно, у него был пистолет Кормье калибра .30-06, если что-то пыталось нарушить его спокойствие.


"Ты был занят!" Сказал Кормье.


"Приступил к работе сразу после того, как ты ушел", - сказал канадец. "Я думал, что лучше, э, пока свет не померк слишком сильно!"


Кормье налил Махеру чашку дымящегося кофе из одного из термосов, пока Гриссом водил фонариком по окрестностям. Он сразу заметил изменения, которые Махер внес на месте преступления. Кончики четырех палочек торчали из белизны, указывая на то, что импровизированные колья были вбиты в снег, образуя квадрат десять на двадцать футов.


"Ты хочешь объяснить про палочки?" - Спросил Гриссом.


Махер ухмыльнулся, потягивая кофе. "С удовольствием! Спасибо за кофе, мистер Кормье - я уже начал думать, что вы, ребята, забыли обо мне!"


"Извините, что мы так долго", - сказал Гриссом, почти перекрикивая ветер. "Палочки?"


Когда Гриссом направил свой фонарик на один из кольев, теперь почти зарытый в снег, Махер объяснил: "Я нашел два крошечных следа на снегу по обе стороны от тела. Вы двое видели их?"


Гриссом кивнул. "Мы с Сарой видели их, но я понятия не имею, что это было". Он не упомянул, что Сара делала фотографии. "Возможно, промахивается".


"Это именно то, чем они были", - сказал Махер. "Промахи".


"И теперь они погребены под всем этим снегом".


Махер улыбнулся. "Вы быстро все схватываете, доктор Гриссом".


Поджав губы, Гриссом сказал: "И каким-то образом вы собираетесь использовать эти палочки, чтобы найти те пули?"


Констебль кивнул. "Да, сэр. Как только прекратится снегопад."


"Как?"


"Я объясню это, когда сделаю это. Я собирался провести демонстрацию этой самой вещи в эти выходные ... но, полагаю, вы и мисс Сайдл будете единственными, кто это увидит ".


Гриссом рассказал ему об отпечатках обуви на парковке.


"Я взгляну на них после того, как согреюсь", - сказал Махер. "Ms. С Сайдл все будет в порядке, она будет дежурить, или мне подняться пораньше, чтобы сменить ее?"


"Не поднимайся сюда на минуту раньше, - сказал Гриссом, - или ты просто оскорбишь ее".


"Она хороший человек?"


"Такой же жесткий и умный, как любой криминалист в любом месте. Ты пытаешься с ней нянчиться, она только обидится на это ".


"Поверю тебе на слово".


"Она, вероятно, справится с холодом лучше меня".


Махер кивнул. "Я сменю ее после полной смены. А пока вот винтовка." Махер передал .30-06 Гриссому.


"Есть какой-нибудь совет?"


"Да", - сказал Махер. "Не двигайся много. Чем больше вы двигаетесь, тем больше вероятность, что вы потревожите улики. Я не хочу показаться оскорбительным, доктор Гриссом, но снег хрупкий. Прямо сейчас, это наш друг ".


"Сохраняем наши доказательства", - сказал Гриссом.


"Именно. Но не потребуется много усилий, чтобы превратить это в обузу ".


Кормье протянул Гриссому второй термос с кофе. "Ты, наверное, захочешь этого".


Гриссом кивнул в знак благодарности.


"Будь моим гостем", - сказал Махер и указал. Вспышка Гриссома последовала за ним, развернувшись, и нашла землянку рядом с деревом. "Это защитит тебя от ветра. Держи лицо закрытым ".


"Понял".


Кормье сказал: "Я вернусь через пару часов с мисс Сайдл. Я дам тебе предостережение, now...so не вздумай нас подставлять!"


"Просто кричи хорошо и громко", - сказал Гриссом. "Перекричи этот ветер своим голосом!"


"Нет проблем. Но не радуйся, что у тебя все получится".


"Не волнуйтесь, мистер Кормье, если я этого не увижу, я не буду в это стрелять". Он одарил их печальной улыбкой, которую они, вероятно, не смогли разглядеть в кромешной темноте леса.


Несколько минут спустя Гриссом напрягся, чтобы разглядеть удаляющуюся пару; но они уже исчезли в снегу. Устроившись в укрытии Махера у дерева, Гриссом расслабился, прислонившись спиной к коре, и сделал все возможное, чтобы расслабиться.


Два часа - не такой уж большой промежуток, всего 120 минут; тем не менее, Гриссом знал, что здесь - где темнота означала черноту, а неоново-яркая ночь Вегаса была почти на расстоянии континента - два часа могли быть относительной вечностью. Поскольку снег продолжал падать, Гриссом, сжимая в руках винтовку и термос с кофе, устроился поудобнее.


Если бы снегопад прекратился к рассвету, они могли бы приступить к работе на этом месте преступления, и констебль Махер продемонстрировал бы свой набор трюков. Гриссом всегда был готов чему-то научиться.


С другой стороны, если Махер был мошенником, замаскированным убийцей, Гриссом был более чем готов преподать урок сам.


6


ЕДИНСТВЕННОЕ, В ЧЕМ ЛАС-ВЕГАС НЕ НУЖДАЛСЯ, так ЭТО В БОЛЬШЕМ КОЛИЧЕСТВЕ МИГАЮЩИХ огней. Этот город, пытающийся нарядиться к Рождеству, по мнению капитана Джима Брасса, был упражнением в излишестве. Как вы украсили город, уже украшенный миллионами лампочек, пустынный оазис, который круглый год сиял, как рождественская елка мощностью в три миллиарда килогигаватт?


И все же они все еще пытались. Когда он проезжал мимо отеля и казино "Романов" в своем полицейском управлении "Таурус", на замысловатом мигающем дисплее поверх мерцающих картинок из сюиты "Щелкунчик" были написаны "Счастливого Рождества" и "Счастливой Хануки"; а Санта-Клаусы, эльфы и северные олени, казалось, танцевали в стиле Рокет на электрическом шатре каждого казино. Брасс содрогнулся, представив, каким будет Глиттер Галч - неоновые шляпы Санты на возвышающихся ковбое и пастушке? Ночной лазерный дисплей над головой, на котором Синатра поет "Даме сопутствует удача", сменился на "Jingle Bells", а игральные кости поменяли на омелу и остролист?


"Таурус" уверенно рассекал плотное вечернее движение, лавируя между арендованными автомобилями с глазеющими туристами и различными транспортными средствами, перевозящими местных жителей blas & # 233;, направляющихся на ужин или в кино, или направляясь домой. Над Лас-Вегасом опустилась тьма, температура снова резко упала до отметки замерзания. Автомобили с их фарами только добавляли яркости световому шоу.


На пассажирском сиденье развалился Ник Стоукс в темно-коричневой спортивной рубашке и светло-коричневых брюках, мечтательно глядя на полосу. "Разве ты просто не любишь Рождество в Вегасе?"


"Да, - сказал Брасс, - приятно, что это место немного оживилось. Ты рано встаешь? Если это так, то в конце смены вам лучше уйти таким же образом - Мобли не одобрил это дело для ОТ. "


"Я знаю это. Я еще не включился." Ник лучезарно улыбнулся Брассу. "Я твой приятель, который "прокатит вместе"".


"Ты мой что?"


Легкая улыбка появилась на лице криминалиста с квадратной челюстью. "Вы знаете, как шериф поощряет граждан и полицию к лучшему взаимодействию - через программу "Прокатись вместе"?"


"О, пожалуйста".


"Итак, капитан Брасс, как и любой другой заинтересованный гражданин, я имею право на полицейскую "подписку о невыезде", если я соответствую критериям и подписываю отказ".


Брасс просто уставился на своего пассажира, который, наконец, указал на лобовое стекло и сказал: "Джим, дорога?"


Детектив вернул свое внимание к вождению и едва избежал столкновения с микроавтобусом.


"И как гражданин, - добавил Ник, - я должен сказать, что ожидал, что полиция будет лучше соблюдать правила безопасности на дорогах".


"Ты испытываешь свою удачу", - сказал Брасс, имея в виду шерифа Мобли.


"Я подписал свой отказ", - сказал Ник, доставая сложенный листок бумаги из нагрудного кармана своей спортивной рубашки. "И я соответствовал критериям, пройдя надлежащее собеседование с членом LVMPD".


"Что это был за участник - Уоррик Браун?"


"Ваши детективные инстинкты никогда не перестают впечатлять, капитан. Да, Уоррик брал у меня интервью для программы Ride Along и подписал контракт. И я должным образом провел собеседование и одобрил его тоже ".


Детектив снова покачал головой и не смог сдержать улыбку. "Вы, ребята, перегибаете палку, говорю вам".


"Как будто ты не стал бы этого делать, если бы у тебя было дело, требующее дополнительных часов".


Брасс ухмыльнулся Нику. "Может быть, я разочарован, что не подумал об этой афере первым. Но я предполагаю, что в скором времени Мобли оправдает дело Мисси Шерман за сверхурочные. "


Ник кивнул. "Внимание ПРЕССЫ".


Брасс кивнул в ответ. Наконец-то объявившаяся пропавшая домохозяйка принесла Мисси Шерман еще пятнадцать минут заголовков и телевизионных новостей. То, что тело было заморожено, Брассу и компании до сих пор удавалось скрывать - как только это выйдет наружу, чувствительность таблоидов в средствах массовой информации действительно достигнет пика.


Детектив свернул с межштатной автомагистрали 215 на Истерн-авеню и поехал на юг, в Хардин. Повернув налево, Брасс ехал до тех пор, пока не смог повернуть обратно на север по Голдхилл-роуд. Дом, перед которым он притормозил у обочины, был почти зеркальным отражением "Шерман плейс" - похожий оштукатуренный двухэтажный дом в миссионерском стиле, но с гаражом на две машины справа и черепицей на крыше более темно-коричневого цвета. Черный Lincoln Navigator и оловянная Toyota Camry стояли на подъездной дорожке.


Когда они вышли и Брасс прогуливался вокруг "Тауруса", Ник спросил: "Ты когда-нибудь сталкивался с подобным раньше? Ледяной след, никаких улик..."


Теперь, находясь на стороне Ника, Брасс сказал: "В те дни, когда еще не было всех этих высоких технологий, да. Ты бы взялся за дело, которое, как ты просто знал, тебе никогда не раскрыть, потому что там был Джек сквот, за который можно было взяться ".


"Но ты бы держался там, верно?"


"Верно. Месяцы, посвященные тупиковым ситуациям, и конечный результат - еще одна папка для нераскрытого дела. Вы, ребята, и ваши игрушки ... Вы находите волос на заднице комара и сравниваете его с прыщом на преступнике в Юго-Восточном Бумфаке, штат Айдахо ".


Ник усмехнулся и признал: "Иногда это так просто. Только на этот раз я так не чувствую. Боюсь, у меня есть это ноющее чувство, что мы никогда не раскроем эту штуку ".


Теперь они были на крыльце.


Брасс покачал головой, положил руку на плечо молодого криминалиста. "Ты разобьешь это дело, Ник. Просто ... не все они могут быть легкими ".


Ник кивнул и улыбнулся. "Но это было бы неплохо...."


Входная дверь тоже напоминала шермановскую, только не хантер-грин, а насыщенного темно-коричневого цвета. Брасс воспользовался молотком в форме подковы, подождал, а затем подождал еще немного. Детектив взглянул на Ника, который посмотрел в ответ и пожал плечами. Брасс позвонил в звонок, подождал несколько секунд и позвонил снова.


Дверь открылась, и дверной проем заполнил крупный мужчина, похожий на рамку, которая едва могла вместить картину. Шесть футов пять дюймов, полегче, подумал Брасс, парень был мускулистым за двести пятьдесят; его голова, чуть маловатая для массивного телосложения, как будто его рост зашел так далеко, как только мог, когда он достигал его бычьей шеи. У него были темно-карие глаза, коротко подстриженные светло-каштановые волосы и подходящая к ним коротко подстриженная козлиная бородка. На нем были черные шорты для бега и дорогой черно-белый свитер-пуловер с рукавами, засученными до середины его внушительных предплечий. Его сандалии стоили больше, чем Брасс заплатил за дом.


Брасс похлопал по значку в форме звезды на нагрудном кармане спортивной куртки и сказал: "Капитан Брасс, полиция Лас-Вегаса. Мистер Мортенсон? Брайан Мортенсон?"


Здоровяк кивнул, выражение его лица было мрачным. "Это, должно быть, из-за Мисси". Он покачал головой. "Чем я могу помочь?"


"Мы хотели бы поговорить с вами и вашей женой. Она здесь?"


"Ну, она здесь, но это ее очень расстроило. Не могли бы мы сделать это в другой раз?"


"Если вы действительно хотите помочь, сэр, лучше сейчас. С вами обоими дома...."


"Нужен ли мне адвокат?" он спросил.


Брасс пожал плечами. "А ты?"


Большой мужчина в дверном проеме обдумал это. Затем он сказал: "Знаешь, мы с Риган уже рассказали детективу Варге все, что знаем. Все это записано ".


Тон Брасса стал более деловым. "Это детектив Вега, и вас допрашивали в контексте дела о пропавшем человеке. Это убийство".


Он тяжело вздохнул. "Не поймите меня неправильно, я хочу помочь. Мы хотим помочь. Просто я не хочу, чтобы Риган расстраивалась еще больше, чем она уже есть ".


"Я действительно понимаю это, мистер Мортенсон. Можно нам войти?"


Мортенсон отступил в сторону и пропустил их в фойе. "Я говорил с Алексом сегодня .... Он потрясен этим. Это ужасно. Ужасно."


Как и в фойе Шерманов, здесь пол был выложен мексиканской плиткой, хотя и более светлого оттенка. На столике вишневого цвета рядом с лестницей на второй этаж стояла большая стеклянная ваза, наполненная свежесрезанными желтыми розами, бледно-желтая штукатурка стен контрастировала с яркостью цветов. Открытая арка вела в уютную гостиную, украшенную диваном в цветочек, мягкими стульями и двумя приставными столиками из клена. Перед диваном стоял журнальный столик в тон, заваленный несколькими пультами дистанционного управления и несколькими журналами о моде, спорте и фитнесе.


"Устраивайтесь поудобнее", - сказал Мортенсон, кивая в сторону гостиной, его тон теперь был гораздо менее оборонительным, "а я позову Риган. Она наверху, в своем кабинете."


Мортенсон поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз; у него была легкая грация прирожденного спортсмена, которой обладали не все звери. Брасс провел Ника через арку в гостиную, где они заняли два кресла, обрамлявших диван, оставив его свободным для Мортенсонов.


Примерно через минуту пара вошла в гостиную, маленькая женщина прислонилась к своему мужу, одна из его больших рук обнимала ее. Риган Мортенсон казалась хрупкой рядом со своим мужем, ее грива длинных светлых волос свободно свисала, частично скрывая лицо в форме сердечка. Загорелая и подтянутая, с длинными ногами, Риган, без сомнения, много играла в теннис или гольф. На ней были джинсовые шорты и белая футболка с надписью, которая показалась Брассу знакомой (Ник узнал в ней литографию "Дон Кихот" Пикассо), под надписью размашистым почерком было написано "Искусство Лас-Вегаса". Несмотря на то, что ей было за тридцать, у Риган был вид студентки колледжа, калифорнийки.


Брасс и Ник встали, когда пара подошла к дивану, муж сказал: "Дорогая, это офицеры полиции, которые хотят с нами поговорить".


Брасс представил всех, затем сказал: "Мы знаем вас и миссис Шерманы были очень близки, мэм, и мы сожалеем о вашей потере. Мы постараемся сделать это как можно более кратким и безболезненным ".


"Вы очень добры", - сказала она с кивком, убирая светлые волосы со своего лица.


Пара села, Мортенсон заставил диван протестующе заскрипеть; напротив, Риган примостилась на краю, готовая взлететь при малейшей провокации.


"Что я могу тебе сказать?" - спросила она, ее голос был тихим. И Брассу, и Нику пришлось напрячься, чтобы расслышать. "В прошлом году мы рассказали этому милому детективу-латиноамериканцу все, что смогли вспомнить".


"Как вы уже знаете, - сказал Брасс официальным, но заботливым тоном, - найдено тело Мисси Шерман".


Брайан сказал: "Это было во всех новостях".


"И Алекс тоже позвонил нам", - сказала Риган.


"Освещение было расплывчатым, - сказал муж, - о том, где ее нашли. Что-то насчет Лейк-Мид."


"Да", - сказал Брасс. "Съехал с дороги, которая проходит через парк".


"Как ужасно", - сказала Риган, содрогаясь. "Она действительно любила этот район. Мы там иногда плавали, Мисси и я. Иногда мы совершали полуночные заплывы ".


"Это правда?"


"Под звездами. Мы даже были известны тем, что ... Это смущает ".


"Продолжай".


"Мы привыкли плавать импульсивно. Что означает, понимаешь... купание нагишом?"


Брайан бросил на нее взгляд. "Неужели?"


Она кивнула, даже изобразила легкую улыбку. "Мы пригласили вас, ребята, не для этого".


Выражение лица Брайана было отстраненным; вероятно, подумала Брасс, муж обдумывал упущенные возможности.


Теперь Риган казалась задумчивой. "Только ... Кажется, в этом году немного поздновато для этого. Ты знаешь... слишком холодный?"


"Да, это так", - сказал Брасс. "Мне действительно нужно вернуться к кое-чему старому".


"Пожалуйста".


Он достал свой мини-кассетный магнитофон. "И будет лучше, если я это запишу".


"Нет проблем".


"Но тебе нужно будет немного высказаться". Он включил его и спросил: "Как давно ты знаешь Мисси?"


Она вздохнула, покачала головой, светлые волосы заблестели; она была прекрасной женщиной - бывший спортсмен Брайан, казалось, был счастливчиком.


"Со времен штата Мичиган", - сказала Риган. "Мы оба были тройственниками. Потом оказалось, что наши родные города были не так уж далеки друг от друга - она выросла в Каламазу, а я был из Батл-Крика. Мы обе были чирлидершами в старших классах, и наши города играли друг с другом, и ... ну, мы были родственными душами. В общем, мы начали вместе ездить домой на праздники и все такое. Она была на год старше меня и помогла мне приспособиться к жизни в колледже и женском обществе. Мы стали лучшими друзьями и ... и были с тех пор ".


Ее нижняя губа дрожала, глаза увлажнились. Ник протянул ей маленький пакет салфеток, и она поблагодарила его; но она оставалась невозмутимой.


Брасс спросил: "Ты переехал сюда из-за Мисси?"


"Отчасти. Я искал новое начало, а Мисси и Алекс говорили о том, что это отличное место для жизни. Она продолжала бы говорить о веселье и солнце, а я застрял в Мичигане - все, что угодно, лишь бы убраться оттуда к чертовой матери!"


"Не слишком много для зимы?" Вставил Ник с дружелюбной улыбкой.


Она покачала головой. "Я просто ненавижу зиму, я презираю снег. Кроме того, у меня были головные боли в пазухах носа, и мой врач порекомендовал мне поехать куда-нибудь в теплое место с более устойчивым климатом. И моя лучшая подруга и ее муж были здесь ".


Теперь она говорила громче, более оживленно.


Брасс спросил: "Что вы можете рассказать нам о том, когда видели ее в последний раз?"


Оптимистичный настрой исчез, ее глаза затуманились. Через некоторое время она сказала: "Это был такой типичный день для нас, девочек. Ничего особенного в этом нет, но если бы тебе пришлось выбирать день, который был бы характерен для нашей дружбы и того, что мы делали вместе, этот день подошел бы просто отлично. Поход по магазинам, обед, потом..."


Ее голос сорвался.


Брасс сделал паузу в своих расспросах, в то время как Брайан Мортенсон успокаивающе положил руку на плечо своей жены. Риган подавила рыдание, зарываясь в салфетки. Она промокнула глаза. Однако ее макияж не растекся - изучая ее, Брасс понял, что подводка для глаз Риган была вытатуирована.


"Я... я... мне жаль", - наконец выдавила она.


Они дали ей долгое время, чтобы успокоиться, затем Брасс снова взялся за дело. "Мне действительно нужно больше деталей, миссис Мортенсон", - сказал он. "Давай начнем с того, в какое время вы с Мисси собрались вместе в тот день".


Риган вспомнила прошлое. "Мы ехали в разных машинах. Обычно мы не подвозили друг друга или что-то в этом роде, мы где-нибудь встречались. Тем утром...Мы встретились в "Барнс энд Ноубл", в том, что в Мэриленде Parkway...by торговый центр Boulevard?"


Брасс и Ник одновременно кивнули.


"В любом случае, - продолжила она, - это было около десяти. Мы выпили кофе и съели булочку, затем немного поразмышляли. У Алекса приближался день рождения, и он такой помешанный на кино, что Мисси захотела подарить ему эту специальную книгу о кино ".


"И она это сделала?" - Спросил Брасс.


Ник вспомнил, что, хотя китайская еда была найдена в Лексусе Мисси, других упаковок не осталось.


"Она сделала", - сказала Риган. "Мисси нашла как раз подходящую книгу для Алекса - эту биографию Красного Скелета".


Ник слегка улыбнулся; но ни он, ни Брасс не поправили ее: Скелтон.


Она говорила: "Алексу нравятся старые кинозвезды, но, на самом деле...В итоге я отдала это ему ".


"Ты дал это ему", - повторил Брасс, не понимая.


Скручивая салфетку в руках, она сказала: "Мы планировали отпраздновать день рождения Алекса у нас дома - мы уже делали это раньше".


Брайан кивнул.


Она продолжила: "Магазин завернул это для нее, и она просто дала мне сохранить до вечеринки". Голос Риган сжался еще больше. "Конечно, у нас никогда не было той вечеринки, не после исчезновения Мисси".


"И ты отдал ему книгу".


Она кивнула.


"Когда?"


На секунду она, казалось, не поняла вопроса, затем сказала: "В его день рождения", как будто это должно было быть очевидно. "Я остановился и отдал ему посылку, и сказал Алексу, что это от нее".


"Это было через месяц после того, как она исчезла".


Еще один кивок. "Я думал, он оценит это. Что это могло бы показаться ... особенным".


"И как он отреагировал?"


Она кисло ухмыльнулась. "Я думаю, это был не самый умный поступок, который я когда-либо делала - он действительно расстался. Он плакал и плакал."


И тогда она тоже начала плакать, бормоча: "Глупый... глупый...глупый..."


Мортенсон потер шею своей жены. "Не кори себя, детка. Ты просто пытался быть милым ".


Набирая обороты, Брасс спросил: "Хорошо, куда после книжного магазина?"


"Caesar's-the Forum делает покупки на пару часов. Это дорого, но там есть на что посмотреть ".


"Так ты просто рассматривал витрины?"


"В основном, но Мисси действительно купила хороший свитер в...Я точно не помню, в каком магазине. Это было год назад...."


"Подумай, на мгновение".


"... Может быть, Сакс? Только в тот день мы в значительной степени обошли почти все магазины. Она могла купить это где угодно. И, может быть, что-то еще...Но в любом случае, я уверен, что она несла какие-то сумки, когда мы возвращались к нашим машинам ".


"Ладно. Ты заканчиваешь с покупками в Caesar's. Что тогда?"


"Обед. К тому времени перевалило за час, и мы решили сходить в China Grill в Mandalay Bay ".


Ник, в своей дружелюбной манере, спросил: "Это что-то вроде ловушки для туристов, не так ли?"


"Да, вроде того, но еда действительно вкусная. И Мисси, и я, мы наблюдаем за людьми. Мы оба получаем удовольствие, наблюдая за туристами и догадываясь, кто они и откуда. Это лучше, чем зоопарк ".


"Ты помнишь, что у тебя было на обед?"


"Махимахи, приготовленный на гриле. Это то, что у меня всегда есть. Это здорово ". Ее скорбь по Мисси, казалось, на мгновение сменилась энтузиазмом по поводу обеда. "Они готовят его на гриле со стручками гороха, желтыми кабачками, морковью, луком-пореем и грибами шитаки".


"Что насчет Мисси? Ты случайно не помнишь, что она заказала?"


"У нее тоже было любимое блюдо - говядина по-монгольски. В обязательном порядке, это то, что она бы заказала. Отличная девушка, но никакого стремления к приключениям, когда дело касалось еды."


"О чем вы двое говорили за обедом?"


Риган пожала плечами, ее настроение снова поднялось. "Мисси и я решили попросить мальчиков сводить нас на фильм о Гарри Поттере".


Брайан Мортенсон закатил глаза за пределами поля зрения своей жены.


"Вы, девочки, говорите о чем-нибудь еще?" - Спросил Брасс. "У Мисси были проблемы дома?"


Риган покачала головой. "Не совсем - она была высокого мнения об Алексе, а он был без ума от нее еще со времен колледжа".


"Когда ты говоришь "не совсем", это подразумевает..."


"Ну ... она была немного обижена из-за того, что он набросился на нее, из-за того, что она слишком много тратила на одежду. Она сказала, что иногда Алекс обращался с ней так, как будто он был кормильцем семьи, а она была маленькой женщиной ".


"Мисси не работала вне дома?"


"Нет, но она управляла их квартирами. Знаешь, у нее была степень по финансам. Поэтому я думаю, что ее немного возмущало, что с ней обращались как с домоседкой. Но я не хочу, чтобы у вас сложилось неправильное впечатление. Мисси не была не в форме или что-то в этом роде. В каждом браке есть свои маленькие неровности .... Верно, дорогая?"


Брайан кивнул.


Брасс спросил: "Как долго длился обед?"


"Час, может быть, два".


"И все, о чем вы двое говорили, это о походе в кино? И что Алекс в последнее время приставал к ней по поводу ее покупок?"


Пожав плечами, Риган сказала: "Остальное было тем же, о чем мы всегда говорили - просто девчачьи разговоры".


"Девчачьи разговоры".


"То, что мы читаем, кто разводится, кто с кем дурачится - обычные сплетни".


"Что она читала?"


"Ник Хорнби".


"Какие-нибудь разговоры о разводе или "дурачках" имеют отношение к самой Мисси?"


Лицо Риган посуровело. "Теперь я готов помочь тебе, но Мисси была не такой. Она любила своего мужа, и он любил ее - сказочный брак, о таком большинство людей может только мечтать ".


Брайан Мортенсон теперь подался вперед. "Это наши друзья, о которых вы говорите, детектив. Как говорит Риган, мы поможем, но прояви немного элементарной порядочности, ладно?"


"Сэр, вам не обязательно должны нравиться вопросы, которые я задаю", - сказал Брасс. "Они мне даже не нравятся ... Но это те вопросы, которые приходится задавать в каждом деле об убийстве".


Кипя от злости, но ничего не говоря, Мортенсон откинулся на спинку стула.


Его жена положила руку ему на ногу чуть выше колена. "Все в порядке, Брайан".


Ник сказал: "Ты оплакиваешь потерю друга. Но Мисси не просто скончалась - она была убита. У нас нет такой роскоши, как обычная порядочность, перед лицом такого непристойного поведения, как это .... Нет, если мы хотим поступить правильно с Мисси ".


Брайан все еще хмурился, но его жена ласково посмотрела на него и сказала: "Они правы, дорогой. Мы должны помочь. Мы должны сделать все возможное, чтобы выяснить, кто забрал Мисси у нас ".


Мортенсон тяжело вздохнул, затем кивнул. "Я не знаю, детка. Это становится немного ... странным ".


Ник поднялся и, по-видимому, смутившись, сказал: "Я не вовремя, я знаю ... Но я хотел бы знать, могу ли я воспользоваться твоей ванной?"


"Конечно", - сказала Риган.


"Дальше по коридору, за кухней", - сказал Брайан с пренебрежительным жестом.


Ник огорченно улыбнулся и сказал: "Боюсь, политика департамента требует, чтобы меня сопровождал домовладелец. Ты знаешь, как это бывает - вещи пропадают, судебные иски.... Не могли бы вы показать мне это, мистер Мортенсон?"


"О, ради бога", - сказал Мортенсон. "Что дальше?"


Но он неохотно встал и вывел Ника из комнаты.


Внезапно Брасс почувствовал себя очень довольным, что позволил Нику Стоксу быть его "попутчиком" - не было такой политики департамента, на которую ссылался Ник. Ник ясно почувствовал желание Брасса поговорить с женой в отсутствие мужа и осуществил это.


"Когда вы ходили по магазинам, миссис Мортенсон, вы видели кого-нибудь подозрительного, возможно, кто-то следил за вами?"


"Нет! Никто."


"А как насчет того, в ресторане?"


"Конечно, нет".


"Пожалуйста, вспомните, миссис Мортенсон. Если бы кто-то преследовал Мисси, ты мог бы заметить."


Она задумчиво прикусила губу, широко раскрыв большие льдисто-голубые глаза, слегка филигранно подведенные красным.


Брасс попробовал еще раз. "Никто с тобой не разговаривал и не приставал к тебе? Пара привлекательных женщин, идущих по магазинам, может оказаться, что парень может наброситься на одну из вас или на обеих. "


Она улыбнулась, почти покраснев. "Ну, в городе, полном танцовщиц, женщина моего возраста может только поблагодарить тебя за такой комплимент ... но нет. Никто не разговаривал с нами, кроме работников магазинов и нашего официанта за обедом ".


"Кто-нибудь из клерков был чересчур дружелюбен? Как насчет официанта? Интересуюсь вами двумя больше, чем обычно?"


"Если так, детектив, это пролетело у меня над головой. Ты думаешь, за нами наблюдал преследователь?"


Это ни к чему не привело. "Ты действительно видел, как Мисси садилась в свою машину? На парковке у ресторана?"


"Ну, я проводил Мисси до ее Лексуса, затем пошел к своей машине. Он был припаркован дальше."


"Значит, вы видели, как она садилась во внедорожник?"


Риган кивнула, и похожая на жемчужину слеза скатилась по ее загорелой щеке, блестя, как драгоценный камень. "Она уже открыла дверь. Она поставила свою собачью сумку внутрь, затем нырнула обратно и ... мы обнялись. Откуда мне было знать, что мы прощаемся навсегда?"


"Ты не мог знать".


Риган сглотнула. "Я сказал, что мы увидимся с ней и Алексом в субботу, затем она вошла, и я ушел".


"Это было последнее, что ты видел? Ты не видел, как она выезжала?"


"Нет".


"Она завела двигатель?"


"Я не... не помню".


"Мог ли кто-то прятаться в машине?" Может быть, в спину?"


"Она положила собачью сумку спереди, боковые и задние стекла тонированы.... Может быть. Но я действительно так не думаю ".


"Куда ты пошел из ресторана?"


"У меня была назначена другая встреча".


"С кем?"


Поток вопросов явно доставал ее. "Серьезно, детектив, это важно?"


Брасс пожал плечами. "Наверное, нет. Но я должен все проверить ".


Кивнув, Риган сказала: "Я занимаюсь сбором средств для Las Vegas Arts".


Алекс Шерман упоминал об этом.


"Иногда, - говорила она, - я встречаюсь с художниками. В тот день я встретился с одним из них ".


"Какой художник? Как его зовут?"


"Ее имя", - поправила она. "Не будьте сексистом, детектив".


"Прости".


"Шэрон Поуп".


"Где я могу с ней связаться?"


"Она есть в книге".


Брасс размышлял, пытаясь сообразить, есть ли у него еще какие-нибудь вопросы к женщине, когда услышал крик Брайана Мортенсона из задней части дома.


Детектив и блондинка обменялись взглядами, затем встали и быстро пошли на звук голоса по коридору, официантка шла впереди.


Даже если на самом деле это не было политикой департамента.


Пять минут назад, когда Ник попросил проводника в ванную, Мортенсон провел криминалиста мимо официальной столовой, в которой доминировал огромный дубовый стол, и через зеркальную кухню с приборами из нержавеющей стали. Слева от кухни Мортенсон указал в сторону ванной.


"Вырубись сам", - кисло сказал мужчина.


Ник воспользовался ванной и не торопился мыть посуду. Снова присоединившись к хозяину в коридоре, Ник указал мимо Мортенсона на открытую дверь, которая вела в пустой гараж.


"Возможно, ты захочешь закрыть это", - сказал Ник. "Впускаю холод".


"Черт", - сказал Мортенсон, оглядываясь по сторонам. "Спасибо...Я готовился загнать машины в гараж, когда ты и твой напарник выбили дверь ".


Мортенсон двинулся к двери, но прежде чем он смог закрыть ее, Ник - рядом с мужчиной - указал в гараж на белый прибор у задней стены. "Это морозильная камера?"


"Да".


Ник смело шагнул через дверь в гараж. Голосом, напоминающим цемент, он сказал: "Я думал о том, чтобы обзавестись одним .... Этот малыш дорогой?"


Мортенсон последовал за криминалистом. "Не так уж и много - меньше 500 долларов".


Ник присвистнул. "Эй, это совсем не плохо". Он посмотрел на Мортенсона так, как смотрят на торговца подержанными автомобилями. "Это было хорошо для тебя?"


Мортенсон кивнул, пожал плечами, затем оглянулся в направлении гостиной, слегка обманутый, но не знающий, что с этим делать. "Терпел это три года", - сказал он. "Ни малейших неприятностей".


Ник стоял, восхищенно изучая морозильную камеру. "Тебе совсем не больно находиться в гараже?"


"Не-а", - сказал Мортенсон, втягиваясь в, казалось бы, бессмысленный разговор. "Течет немного больше, но в доме для этого негде. Это прекрасно работает ". Он открыл крышку, чтобы Ник мог заглянуть внутрь.


Пока гордый домовладелец Мортенсон бубнил, Ник проверил морозильную камеру, хотя и не по той причине, о которой, вероятно, подумал другой мужчина. На три четверти заполненный упаковками из белой мясной бумаги с очень четкими датами, напечатанными маркером Magic, морозильник Мортенсонов был организован лучше, чем офис Ника. Говядина с одной стороны, курица и рыба сзади, свинина справа и овощи спереди. Хотя всего около восьми или девяти кубических футов - и в нем достаточно еды, чтобы приют для бездомных работал неделями, - морозильник казался достаточно большим, чтобы вместить тело Мисси Шерман. Небольшой слой инея покрывал стены, но Ник все еще мог видеть каждый шов и гладкость поверхности вдоль задней стенки.


Чего он не увидел, так это того, что могло оставить круглую отметину на щеке Мисси Шерман.


Ник спросил: "Как часто тебе приходится размораживать что-нибудь из этого?"


Мортенсон пожал плечами. "Может быть, раз в год. Не так уж и плохо - на дне есть сливная пробка. Некоторые из более дорогих моделей, которые выходят сейчас, не подвержены замерзанию ".


"Звучит неплохо. Похоже, ты недавно разморозил свой?"


"Да, может быть, три недели назад".


Ник перевел взгляд со дна морозильной камеры на сливное отверстие в полу в центре гаража. Доставая из кармана пластиковый пакет, он спросил: "Вы не возражаете, если я возьму образец из вашего дренажа?"


Мортенсон посмотрел на него как на сумасшедшего, затем глаза мужчины медленно сузились. "Почему?"


Лучшее, что смог придумать Ник, было: "Это может быть полезно. Ты сказал, что хочешь помочь."


"В расследовании убийства Мисси".


"Верно".


"В моем гараже".


"Э-э...да".


"Что означает... что?" Глаза на маленьком лице над большим телом сузились; козлиная бородка была похожа на грязь, размазанную по подбородку. "Вы подозреваете меня в убийстве Мисси?"


Покачав головой, Ник сказал: "Я пока никого не подозреваю.... Я просто делаю свою работу ".


"А я-то думал, ты просто такой милый парень, заинтересованный в покупке морозильника".


Рискуя вызвать гнев Брасса, Ник признался: "Мисси Шерман была заморожена".


Мортенсон нахмурился. Пытаясь разобраться в этом, он сказал: "Она замерзла до смерти? В Лас-Вегасе? Каким, блядь, холодным был Лейк Мид, который..."


"Нет. Холодное сердце. Как в морозилке".


"Что, теперь ты подозреваешь нас? Ты под кайфом?"


"Нет. Я всего лишь следователь криминалистической лаборатории, которому нужно проверить этот морозильник ". И Ник указал на прибор.


Повысив голос и отразившись от замкнутого пространства, Мортенсон закричал: "Алекс сказал мне, что вы разобрали и его квартиру на части! У тебя действительно нет ни капли чертовой порядочности, не так ли?"


Ник взглянул в сторону дома, боясь, что мужской голос донесется до него и выведет на чистую воду жену и Начальство.


"Сэр", - натянуто сказал Ник, когда один бывший спортсмен набросился на другого. "Ты сказал, что хочешь помочь. Мне нужно взглянуть на этот морозильник."


Глядя на Ника сверху вниз, когда их носы почти соприкасались, Мортенсон взревел: "Там какой-то сумасшедший-убийца, а вы, люди, приходите и беспокоите нас! Люди, которые знали и любили Мисси! Разве недостаточно того, что мы потеряли нашего друга, что Алекс потерял свою жену?"


Риган и Брасс появились в дверях из кухни.


"Брайан, что случилось?" Спросила Риган, ее голос повысился, зазвенел от цемента, отчего она звучала немного как Минни Маус в старом кинотеатре. Она бросилась к своему мужу.


Брасс последовал за ним, бросив взгляд на Ника, который мог только пожать плечами и кивнуть в сторону морозилки.


Детектив сразу понял значение и повернулся к Мортенсону, который, казалось, был готов разразиться следующей волной своей тирады.


Прервав его, Брасс сказал: "Вы правы, мистер Мортенсон, на свободе сумасшедший, убийца, и мы понятия не имеем, кто это is...so мы должны подозревать всех, хотя бы для того, чтобы начать исключать людей ".


Дрожа, здоровяк сказал: "Ты не имеешь права, совсем не имеешь права..."


"Мы можем сделать это сейчас, - сказал Брасс, - и вы можете сотрудничать ... Или мы можем получить ордер и сделать это позже. В любом случае, какие бы улики ни понадобились моему криминалисту, он их получит. Вопрос в том, хотите ли вы замедлить нас или нет? Ты выбираешь."


Мортенсон, казалось, немного съежился, превратившись из Кинг-Конга в сына Конга, его жена обняла его за талию.


Она сказала: "Просто позволь им делать то, что они хотят, Брайан, и убери их из нашего дома".


Он бросил на нее болезненный взгляд. "Этот парень говорит, что Мисси была заморожена, что кто-то засунул ее в чертов морозильник или что-то в этомроде. Они думают..." И он посмотрел в сторону прибора.


Риган побледнела, пораженная ужасом, но, тем не менее, сказала: "Не заставляй их возвращаться сюда - я больше никогда не хочу видеть этих ужасных людей. Пожалуйста, Брайан, я умоляю тебя - просто позволь им делать то, что они хотят, возьми то, что они хотят, и оставь нас в покое ".


"Хорошо, детка", - сказал он со вздохом. Затем он перевел взгляд с Ника на Брасса. "Делай, что должен ... Тогда убирайся к черту из моего дома".


Брасс стоял в гараже с Мортенсонами, пытаясь помириться с ними, пока Ник сходил к машине, взял свою камеру и серебристый набор инструментов. Когда он вернулся, муж и жена обвиняюще смотрели на него возле двери на кухню. Брасс припарковался неподалеку, но больше с парой не обменялись ни словом.


Ник сделал несколько снимков морозильной камеры как издалека, так и вблизи, уделив особое внимание швам и боковым поверхностям внутри. Закончив, Ник отложил камеру в сторону, натянул латексные перчатки, наклонился к сливному отверстию в полу, снял крышку и выудил все, что смог, из неглубокой ловушки; затем он положил свои находки в сумку. Напряженная тишина в комнате и взгляды Мортенсонов, сверлящие его спину, пока он работал, давили на него, и он хотел, чтобы Брасс сказал что-нибудь, чтобы нарушить тишину, но детектив, казалось, был доволен тем, что стоял в стороне без комментариев.


Ник запечатал пакет, закрыл крышку сливного отверстия, встал и кивнул Брассу. Он закончил, сделав еще полдюжины фотографий, на этот раз дренажа. Не говоря ни слова, Мортенсон нажал кнопку на стене, которая активировала механизм открывания гаражных ворот. Когда двойная дверь с жужжанием поднялась вверх, детектив и криминалист поняли намек и вышли в вечер и спустились по подъездной дорожке к "Таурусу" у обочины.


Ник оглянулся и увидел силуэт Риган Мортенсон в углу дверного проема, в то время как Брайан вышел из гаража на подъездную дорожку, остановившись рядом с "Камри" своей жены. Мортенсон смотрел на них, пока машина не отъехала.


"Все прошло хорошо", - сказал Ник.


Брасс сказал: "Знаешь, за исключением Гриссома и Экли, я не знаю никого, кто выводил бы людей из себя так, как ты. По крайней мере, у них есть оправдание, они начальники, они должны выводить людей из себя. Но ты..."


"Я нравлюсь некоторым людям", - сказал Ник, слегка удивленный этой тирадой. "Некоторые люди любят меня".


"Наверное, не Мортенсоны".


Ник поднял пакет со слизью и ухмыльнулся. "Но я выиграл их дверной приз".


Кивнув в сторону пакета, Брасс спросил: "А если там ничего не окажется?"


Ник пожал плечами. "Исключение невиновных людей так же важно, как и поиск виновных, верно?"


"Я думаю", - сказал Брасс, явно не убежденный.


Вернувшись в лабораторию, Ник принялся за обработку жидкости из канализации Мортенсонов. Лаборатория ДНК со стеклянными стенами была одной из самых сложных в CSI. Отгороженное двумя двойными стеклянными дверями, одной с севера, а другой с запада, помещение состояло из пяти рабочих мест, не считая микроволновой печи. Одна станция предназначалась для термоциклера, по одной для каждого из двух микроскопов с поляризованным светом, другая для газового хроматографа и масс-спектрометра, плюс та, где Ник усердно работал.


Он почти закончил, когда вошла Кэтрин и опустилась на стул за станцией, сразу позади и слева от него, у стереомикроскопа. Склонившись над инструментом, он использовал отраженный свет, чтобы изучить в трех измерениях грязь из канализации.


"Привет", - сказала она.


Подняв глаза, он сказал: "Привет". Сегодня вечером на ней были коричневые брюки, ярко-оранжевый свитер с высоким воротом и выражение то ли усталости, то ли разочарования, Ник не мог сказать, чего именно.


"Где ты был?" он спросил.


"Лучшая покупка".


Он ухмыльнулся. "Потребительский рай". Он посмотрел на свои часы. "Они не открыты так поздно".


Она постучала по своему удостоверению личности. "У меня была специальная карточка для входа в нерабочее время".


"Ищете идеальный DVD-плеер, да?"


Кэтрин закрыла глаза и потерла лоб. "И это все, о чем думают мужчины?"


"Нет", - сказал Ник, тщательно обдумывая вопрос. "Есть еще секс и спорт. Затем идут игрушки, такие как DVD-плееры ".


Она, наконец, сдалась и усмехнулась.


"Чем ты занимался после закрытия магазина Best Buy?"


Вздохнув, потягиваясь, она сказала: "Я проверила каждый морозильник в этом заведении, пытаясь найти тот, который соответствовал отметине на лице Мисси Шерман".


"Есть успехи?"


Она покачала головой. "Завтра я попробую зайти в другой магазин". Нахмурившись, она спросила: "Кстати, где Уоррик?"


"Думаю, шины все еще работают. Давно его не видел."


"Что ты задумал?"


"Ходил с Брассом брать интервью у Мортенсонов - лучших друзей Шерманов?"


Она кивнула, заинтересованная.


Он ввел ее в курс дела, перейдя к изюминке с морозильной камерой и слизи, которую он в данный момент обрабатывал.


Кэтрин оживилась. "Что ты получил?"


"Только то, что ты сделал".


"Черт".


Ник издал смешок. "Я не знаю, где Мисси Шерман была последний год, но это точно было не в том морозильнике".


Кто-то прочистил горло, и, обернувшись, они увидели Уоррика, стоящего в дверном проеме. "Компьютер ФБР наслаждается этим отпечатком шины".


Ник сказал: "С кастингом не большим, чем у тебя, это все равно нам не сильно поможет. Мы находим машину, соответствующую этому, заводную ... но пока ... "


"Я знаю", - сказал Уоррик. "Самое холодное дело в истории...Ребята, вам как-нибудь повезло?"


"Такой же, как у тебя", - сказала Кэтрин.


Ник облокотился на стойку и повернулся к Кэтрин. "Что у нас есть на данный момент, кроме отсутствия сверхурочных?"


Кэтрин немного неулыбчиво вздрогнула. "Мертвая женщина, которая была заморожена в течение последнего года".


"Несколько следов шин", - добавил Уоррик. "Вмятина на щеке жертвы. Еще одна, более длинная и узкая вмятина на ее руке. Какая-то китайская еда у нее в желудке ..."


"И никакого печенья с предсказанием", - сказал Ник. "Но я исключил одну из многих морозильных камер в Лас-Вегасе. Как ты думаешь, скольких еще нужно проверить?"


Уоррик просто смотрел на Ника, в то время как Кэтрин сидела там, очевидно раздумывая, смеяться ей или плакать.


7


НОСТАЛЬГИЮ САРЫ САЙДЛ По БОДРЯЩЕЙ ПОГОДЕ ЕЕ гарвардских дней давным-давно унесло одним из многочисленных порывов зимнего ветра. Укрывшись в укрытии, которое констебль Махер соорудил на снегу, прижавшись к дереву, сжимая винтовку в онемевших пальцах, несмотря на перчатки из тонкой резины, Сара теперь ясно вспомнила, почему она уехала на Запад после окончания школы.


Охрана заснеженного места преступления в разгар снежной бури была обязанностью, к которой ее не подготовили ни обучение, ни опыт. Слава Богу, два часа почти истекли. Она подумала, не следует ли ей по возвращении заехать за Эми Барлоу - не то чтобы женщина, скорее всего, куда-нибудь пошла бы посреди этой снежной ночи. Но официантка оставалась самым близким человеком к свидетелю, который у них был.


Перед тем, как отправиться в свою первую смену на место преступления, Сара вернулась в столовую, где коротко переговорила с Перл Кормье. Вялый обеденный ажиотаж уже закончился, а Эми нигде не было видно.


Перл, удерживая кнопку вызова хостесс, объяснила: "Эми помогает на кухне - там не хватает рук. Повсюду в отеле не хватает персонала".


"Ты предоставишь ей комнату сегодня вечером?"


"Едва ли можно заставить Эми спать в ее машине, милая".


"Не могли бы вы сообщить мне номер комнаты?"


И Сара поднялась наверх, чтобы немного поспать, но телефонный звонок прервал ее, как показалось, на несколько секунд, когда Перл сообщила криминалисту, что Эми Барлоу заняла комнату 307; но прямо сейчас официантка все еще работала, помогая официанту Тони Домингесу накрывать на стол в огромном обеденном зале для завтрака - большая задача для двух человек.


Это означало, что, прежде чем Сара сможет продолжить разговор с официанткой, ей нужно было выполнить свои обязанности на свежем воздухе. И поэтому она последовала за Гермом Кормье через холм и через лес, чтобы присмотреть за занесенным снегом трупом, который не удовлетворился тем, что его просто застрелили, его тоже пришлось наполовину сжечь до хрустящей корочки.


Когда она думала об этом долге, она, честно говоря, представляла зимнюю страну чудес, несмотря на мертвое тело - сверкающий хрусталь на белых перекатах сугробов, отражающий луну и звезды. Реальность? Облака закрыли звезды и ту маленькую луну, что была, и она была за много миль от ближайшего уличного фонаря, и даже отеля не было видно. Это была тьма, какой она никогда не знала, всеобъемлющая пустота внутри сжатого кулака, которая охватила ее своими холодными пальцами - и также чертовски смутила ее, несмотря на ее твердолобый научный подход.


У нее был фонарик, но она не хотела его включать, опасаясь разрядить батарейки, из-за чего она действительно оказалась бы в горячей воде ... ну, в любом случае, в холодной. Спрятанный там, в ее кармане, фонарик обеспечивал небольшое успокоение, обещание света, более важного для нее в данный момент, чем сам свет.


Нажав кнопку на своих часах, осветив циферблат, Сара отметила, что до того, как Махер должен был сменить ее, оставалось еще пятнадцать минут. Прислонив винтовку к плечу, она сняла одну перчатку, осторожно полезла в карман и достала фонарик.


Двигаясь слева направо, она описала лучом дугу на месте преступления. Палки, которые Махер воткнул в снег, были почти погребены. Гриссом сказал ей, что обнажилось несколько дюймов, когда он их заметил. Теперь, ставки скоро станут воспоминаниями под белым одеялом. Она продолжила движение по дуге мимо того места, где должно было находиться тело, другого набора палочек и дальше, справа от себя.


Она ничего не видела - ни животного, ни человека. Это было утешительно. Тоже жутко.


Выключив свет и убрав его обратно, Сара внезапно почувствовала одиночество, более тяжелое, чем падающий снег. Это было так, как будто погашение света каким-то образом выключило свет во всем мире и в каждой душе в нем, и Сара, которая обычно была не против немного побыть в тишине наедине с собой, почувствовала себя единственным оставшимся человеком. Это было, когда она услышала, как что-то хрустнуло по снегу.


Она затаила дыхание и напряглась, пытаясь расслышать сквозь шум ветра, пока ее пальцы шарили в кармане в поисках фонарика; первое, что она услышала, было биение ее собственного сердца.


Затем еще один хруст - на этот раз справа от нее.


Она повозилась с фонариком, затем луч ожил, и она выбросила его, как меч, в сторону звука.


Она ничего не видела.


Затем, поворачивая влево, свет уловил вспышку ... меха!


Что бы это ни было, оно ускользнуло от ее луча, и она направила луч света в погоню, мельком заметив пушистую фигуру, прошла мимо нее, затем вернулась, чтобы остановиться на холодных карих красивых глазах большой кошки.


Не домашняя кошка: рысь или рысь.


Приготовившись к прыжку, зверь оскалил зубы и зарычал - звук был хрупким в ночи, но он отозвался эхом. С каждым клыком длиной с один из пальцев Сары, кошка, казалось, разрывалась между желанием добраться до трупа и почти таким же страхом перед Сарой, как и она перед ним.


Пытаясь поднять винтовку одной рукой, уверенным движением - не желая делать резких движений, которые могли бы спровоцировать атаку, - и все же держа луч на рычащем животном, Сара знала, что кошка может преодолеть расстояние между ними за считанные секунды. Она осторожно поменяла руки, переложив фонарик влево, винтовку вправо, прижав винтовку к плечу - все без резких движений. Как только она более или менее приладила винтовку, ее указательный палец правой руки лег на спусковой крючок....


Целясь вниз по стволу, как ее учили, она направила луч на рычащего кота, мышцы которого перекатывались под шерстью, и надавила на спусковой крючок. Не дергай, подумала она, просто сожми... легко и непринужденно.... Когда спусковой крючок был нажат примерно наполовину, она услышала громкий хлопок!


Но она не выстрелила.


Пуля ударила в дерево позади кошки, и животное отпрыгнуло в сторону - красивое, грациозное - и помчалось прочь, коричневатым пятном растворяясь в ночи.


Сара повернулась туда, откуда раздался выстрел - прямо позади нее и слева, в ушах у нее все еще звенело от выстрела - и поймала Махера и Кормье в луч фонаря.


Канадец передал винтовку владельцу отеля. Оба мужчины выглядели как эскимосы, закутанные в эти парки с капюшонами, в луче фонарика, возможно, в десяти ярдах от нее, были видны только центральные части их лиц.


"Ты напугал меня до чертиков!" Сара закричала, адреналин момента каким-то образом усилил громкость ее голоса в этом лесу, где единственным другим звуком было затихающее эхо выстрела Махера.


Махер на мгновение выглядел ошеломленным, затем улыбнулся и сказал: "Не за что".


"Я имею в виду... спасибо тебе.... Но я действительно держал ситуацию под контролем ".


"Я знаю, что ты держал эту кошку на прицеле, и я знаю, что промахнулся. Я не пытался спасти тебя."


"Что?"


"Я спасал кошку".


"...Кот?"


Подойдя к ней в сопровождении Кормье, Махер сказал: "Эта кошка - североамериканская рысь. Виды, находящиеся под угрозой исчезновения".


"Рысь?"


"Канадская рысь, если быть точным", - объяснил Махер, стоявший теперь в нескольких ярдах от него. "Вы редко видите их так далеко на юге ...."


Вмешался Кормье. "Тоже не неслыханно. Повидал немало подобного в свое время. Вы можете попасть в беду, стреляя в них, мисс Сайдл ".


Сара направила фонарик на Кормье и сказала: "Возможно, мне следовало позволить ему полакомиться нашим трупом - или предложить ему пожевать одну из моих ног".


"Я просто хотел отпугнуть его, прежде чем что-нибудь случится", - сказал Махер, щурясь от света.


Наконец, осознав, что ослепляет мужчин, она направила вспышку под большим углом вниз. "Извините, ребята ... Не хотел потерять это".


"Никаких проблем, а?" Сказал Махер.


"Если бы я была напугана еще больше, - призналась она, - я не против сказать тебе, я бы описалась".


"Не стал бы беспокоиться", - сказал Кормье. "Он бы очень быстро застыл".


Сара выгнула полузамерзшую бровь, глядя на менеджера отеля. "Знаешь, если тебе попадется что-нибудь более народное, в следующий раз, когда я прицелюсь, это может быть не в рысь".


Кормье ухмыльнулся, и Махер тоже. "Давай отвезем тебя обратно в отель, маленькая леди".


Она посмотрела на Махера. "Он только что назвал меня "маленькой леди"?"


"Я верю, что он сделал", - сказал удивленный Махер.


"Герм, - сказала она служащему отеля, - я выше тебя, ясно?"


"Ты в этом ... Но ты не возражаешь, если я укажу путь?"


Каждая косточка в ее теле налилась свинцом, каждая мышца болела, даже горела, и теперь, когда выброс адреналина спал, она подумала, что ноги могут ее предать. Сделав глубокий вдох, она немного подвигалась, надеясь стимулировать приток крови к конечностям.


"Готов?" - Спросил Кормье.


"Готово", - сказала она. Затем, повернувшись к Махеру, она спросила: "Я могу что-нибудь сделать в отеле? Сейчас всего сколько ... десять тридцать?"


Махер покачал головой. "Просто отдохни немного, потому что мы продолжим чередование. Снег, кажется, немного ослабевает. Может быть, с первыми лучами солнца мы наконец сможем приступить к работе ".


Сара выдохнула дыхание, которое повисло там, как маленькое облачко. "Я готов сделать больше, чем сидеть".


"Просто сидеть и распугивать рысей, ты имеешь в виду?"


Сара усмехнулась. "Констебль, это была рысь. Я думал, ты знаешь свое дело здесь, в лесу ".


С натянутыми улыбками и кивками они прощаются. Махер вернулся в вырытое им убежище, держа под рукой термос с кофе и винтовку "Ремингтон", в то время как Сара отправилась за Кормье. Движение, вместо того, чтобы разбудить ее, только дало понять Саре, насколько она была измотана, и любая мысль об интервью с Эми Барлоу или кем-либо еще, если уж на то пошло, испарилась из ее головы. Медленно спускаясь в темноте по каменистому склону, с помощью лучей фонариков, они тащились вниз, к цивилизации.


Который прямо сейчас Сара Сайдл определила как теплую постель.


Остаток ночи прошел без происшествий.


На этой облачной кровати Сара крепко уснула, и когда раздался звонок для пробуждения, она поднялась, пошатываясь, по-настоящему волоча ноги; она спала в одежде и, закутавшись в пальто, шапочку-чулок, шарф и все остальное, она во сне спустилась в вестибюль и встретилась с Гермом Кормье.


Оказавшись снаружи, холодный воздух вернул ее к горькой реальности. И на месте преступления она ни разу не уснула - было, пожалуй, еще холоднее, чем раньше, хотя снегопад шел вяло и к концу ее дежурства почти прекратился.


Она вернулась в отель на три часа глубокого, блаженного сна; на этот раз она опередила звонок будильника. Она чувствовала себя отдохнувшей и - после душа - взбодрившейся, готовой подняться на эту гору и сменить Гриссома.


Сразу после половины восьмого она вышла из лифта в вестибюль, пустой, если не считать миссис Кормье за стойкой регистрации. Пожилая женщина помахала ей, и Сара помахала в ответ и собиралась спросить, где муж Перл, когда рядом с ней материализовался Герм Кормье.


"Хочешь взяться за это?" он спросил.


"На самом деле, да. Прошлая ночь была такой странной, это почти как оглядываться назад на сон или, может быть, кошмар."


Кормье указал слегка укоризненным пальцем. "Я бы хотел, чтобы вы, ребята, позволили мне свернуть туда раз или два".


Она покачала головой. "Мне действительно нужно было быть одним из нас, всегда. Это будет намного лучше, когда это дело в конечном итоге дойдет до суда ".


Он издал смешок. "Пока нет плохого парня, а ты уже думаешь о суде?"


Она кивнула, усмехнулась. "На этом действительно заканчивается вся работа, которую мы делаем. Где все?"


"Обычно здесь все немного оживленнее", - сказал он, оглядываясь вокруг. "В эти выходные мы превращаемся в большой дом с привидениями - говорят, Стивен Кинг написал книгу об этом месте".


"Сияние?"


"Наверное", - сказал он, пожимая плечами. "Те гости, которые у нас, вероятно, завтракают. Эми, Тони, миссис Дункан и Бобби Честер, естественно, работают на кухне."


"Где констебль Махер?"


"Он тоже в столовой. Вот почему я был здесь, разыскивая вас. Мистер Махер просил, когда вы спуститесь, я прошу вас присоединиться к нему. И я тоже. Он говорит, что нам всем нужно поесть - это будет долгий день ".


"Звучит как план".


Вскоре они вошли в огромную столовую, где десять человек, в основном пары, сидели в центре и завтракали. Взгляды и шепотки преследовали Сару.


"Я думаю, слухи разошлись", - сказала она, когда Кормье вел ее мимо глазеющих гостей к столику, где ждал Махер.


"Ну, вы знаете, как это бывает - в такой маленькой среде новости распространяются быстро. Особенно когда мы вчетвером бегаем туда-сюда каждые пару часов ".


Она кивнула. "Другими словами, ты рассказал своей жене".


Он кивнул. "Рассказал моей жене".


Махер встал, когда подошла Сара, и они обменялись пожеланиями доброго утра. Он курил сигарету - это была секция для курящих, - но он затушил ее, когда Сара приблизилась. Его глаза были такими же покрасневшими, как у нее, но он тоже казался полным энергии.


"Я думаю, вы получите гораздо больше удовольствия от сегодняшнего дня, чем от вчерашнего, мисс Сайдл".


"Зовите меня Сарой, пожалуйста", - сказала она, садясь.


"Хорошо", - сказал Махер, занимая свое место, Кормье сделал то же самое, "если вы будете называть меня Гордон ... или даже Горди".


"Гордон, если ты сможешь очистить место преступления от снега и поговорить с нами, я назову тебя гением".


Другие посетители медленно возвращались к своей еде, лишь изредка поглядывая на детективов среди них.


Меню представляло собой небольшую страницу, в которой было всего несколько блюд - в основном, выбор ветчины, бекона или сосисок и различные сочетания яиц и пирожных, - и она все еще изучала его, как будто искала скрытый смысл, когда громкий треск заставил ее - и всех остальных в столовой - подпрыгнуть со своих стульев. Она обернулась и увидела официанта, Тони Домингеса, склонившегося над подносом на полу, с полудюжиной перевернутых тарелок, разбросанной едой.


"Впервые этот балетный танцор повел себя неуклюже", - пробормотал Кормье и поспешил помочь официанту убрать беспорядок.


Пара работала быстро, начав с того, что аккуратно сложила осколки тарелок и стаканов на сервировочный поднос. Сара заметила розовое пятно на левом рукаве белой рубашки официанта - возможно, от сока; пятно выглядело сухим, значит, оно появилось не от того, что он порезался из-за этого разлива. Кормье ушел на кухню, чтобы почистить посуду.


Повернувшись обратно к своему столу, Сара наклонилась вперед, опираясь на локоть, и коснулась рукой лица. Вот и все для того, чтобы проснуться отдохнувшей - грохот фарфора и столового серебра чуть не заставил ее выпрыгнуть из собственной кожи, и она поняла, насколько измотанной она все еще себя чувствовала. Вот и все для спокойного отдыха с Джилом Гриссомом ....


"Соберись, а?" Сказал Махер. "Мы приступим к работе, прежде чем ты успеешь оглянуться - и у меня есть предчувствие, что ты из тех, кто никогда не чувствует себя счастливее, чем на месте преступления".


Казалось, он описывал Гриссома больше, чем ее, но Сара, тем не менее, просветлела от перспективы. "Я полагаю, ты планировал пригласить больше, чем просто двух студентов".


"С такими "студентами", как вы и доктор Гриссом, это занятие для магистерской диссертации. Количество участников ограничено".


К их столику подошла изможденная Эми Барлоу, в ее походке было мало вчерашней пружинистости. Ее волосы, хотя и были собраны сзади в свободный конский хвост, выглядели небрежно причесанными, десятки выбившихся прядей стремились вырваться наружу; и она не пользовалась косметикой. На ней были те же черные брюки и белая рубашка, но без галстука-бабочки, отсутствовал четкий отутюженный вид вчерашней униформы. Единственное, что она, казалось, сменила, была повязка на левой руке.


"Вы один из тех сотрудников криминалистической лаборатории, не так ли?" Эми спросила Сару. "Участвую в конференции, которую отменили".


"Это верно", - сказала Сара, несколько пораженная вопросом.


"Тогда, может быть, ты узнаешь - я спрашивал Герма, но он просто сказал, занимайся своими делами".


"Знаешь что, Эми?"


"Это правда?" Она посмотрела в направлении склона горы. "Что где-то там есть тело?"


Сара взглянула на Махера, который кивнул.


"Боюсь, что да", - сказала Сара. "Полиция не может добраться сюда по снегу, поэтому мы делаем, что можем".


"Что ты можешь сделать?" Эми с любопытством нахмурилась. "Что случилось?"


"Был убит мужчина", - сказала Сара.


"Еще один несчастный случай на лыжах? Воздействие...?"


"Нет. Это было намеренно. Отдел убийств."


Эми нахмурилась. "...Убийство?"


"Да".


Каким-то образом Сара оказалась не на том конце допроса Эми Барлоу. Возвращая инициативу, криминалист спросил: "Можете ли вы рассказать нам что-нибудь о машинах, которые вы видели вчера на дороге?"


Эми снова нахмурилась, на этот раз задумавшись. "Это как-то связано с этим?"


"Возможно. Что ты видел? Что ты помнишь, что видел по дороге на работу?"


Официантка покачала головой, как будто ее ответ был отрицательным, затем сказала: "Один был внедорожником, это все, что я могу вам сказать ... Бронко или Блейзер? Для меня они все вроде как похожи ".


"Это хорошее начало, Эми", - сказал Махер. "А как насчет цвета?"


Глаза Эми сузились, когда она порылась в своей памяти. "Темно-красный, как бордовый?"


Это был скорее вопрос, чем ответ, но в любом случае это было что-то. "У тебя все хорошо", - сказала Сара. "А как насчет номерного знака? Если не номер, то были ли это номера штата Нью-Йорк? Вне штата ...?"


Эми втянула воздух, выдохнула через нос, покачала головой, конский хвост взметнулся. "Не заметил".


"И там была другая машина?" Махер нажал.


Это был намек официантки.


"Да", - сказала она. Затем, гордая собой, она дала следующее подробное описание: "Что-то большое и черное".


Сара скрыла свое разочарование, в то время как Махер продолжал спрашивать: "Новый или старый?"


"С новой стороны", - сказала Эми. "Как Toyota или Honda - я не очень хорошо разбираюсь в автомобилях. Это фишка Джимми".


"Джимми?"


"Мой парень", - сказала она, пожимая плечами. "Могу я дать тебе совет, милая?"


"Конечно", - сказала Сара.


"Никогда не встречайся с парнем моложе тебя. Молодой парень, они сведут тебя с ума. Иногда кажется, что ты растишь ребенка ".


Сара была в таком положении один или два раза и улыбнулась, узнав.


Вернувшись от мытья пола, Кормье снова сидел с ними и уловил суть происходящего. "Джеймс Мосс", - сказал он, вводя информацию. "Джимми. Он и здесь официант ". Он посмотрел на Эми. "Разве Джимми вчера тоже не должен был работать?"


Она кивнула. "Не успел сделать это вовремя. Телефоны отключены, я даже не разговаривал с ним ".


"Вы двое обычно ездите вместе", - сказал Кормье.


Еще один кивок. "Не вчера - Джимми сказал, что ему нужно выполнить кое-какие поручения. Он сказал, что должен кое-кого увидеть ".


"В этом новом ресторане в Нью-Пальце набирается персонал", - сказал Кормье. "Парень попросил прибавку к зарплате на прошлой неделе, а я ему отказал".


Махер сосредоточил свое внимание на служащем отеля. "Джимми звонил?"


"Я должен был бы спросить Перл, но я в это не верю. Но большая часть помощи так и не позвонила, и, конечно, вскоре телефоны отключились. Послушайте, в этой части света, при такой погоде, мы привыкли к тому, что помощь не вызывается, когда они не могут приехать ".


Эми ухмыльнулась. "Наверное, отсиживался, играя со своим проклятым игровым кубом, молясь о снеге все выходные .... Народ, готовы сделать заказ?"


Они сделали, и Эми ушла.


"Что ж, снегопад прекратился", - сказал Махер. "Есть какие-нибудь известия извне?"


"Телефоны все еще не работают", - сказал Кормье. "Впрочем, у меня есть любительское радио".


"И что?"


"Парень, с которым я разговаривал в Мексике, слышал, что у нас был адский шторм".


Сара рассмеялась; то же самое, спустя мгновение, сделал и Махер.


Кормье продолжал: "Ребята из округа, вероятно, не спали всю ночь из-за этой проклятой аварии с цепной реакцией на федеральной трассе. Если они вообще доберутся сюда сегодня, то, вероятно, не раньше полудня ".


Махер повернулся к Саре. "Сотовый телефон?"


"О, я еще не пробовала это сегодня утром". Она достала его из сумочки, набрала рабочий номер Кэтрин - сколько там было, 3:30 утра? У нее ничего не получилось, даже голоса робота.


Сара мрачно покачала головой, убрала сотовый в сумочку.


"Возможно, башню испортил снег", - сказал Кормье с невеселой полуулыбкой. "Случалось и раньше".


Официантка вернулась с кофе для мужчин и чаем для Сары. "Завтрак будет готов через несколько минут", - сказала она.


"Итак, - сказал Махер, вздыхая, - мы все еще предоставлены сами себе".


"Похоже на то", - сказал Кормье.


"Если я не перегибаю палку, - сказала Сара констеблю, - вы не выглядите ужасно разочарованным".


На губах канадца мелькнула улыбка. "Я люблю вызов".


"Я тоже. Итак, мы приступаем к работе?"


Махер коротко кивнул. "Мистер Кормье собирается помочь нам собрать кое-какое снаряжение, и у меня в комнате есть кое-какие вещи, которые я принес для лекционных целей. Сначала завтрак."


Сара отпила глоток чая. "Ты босс.... Только не говори Гриссому, что я это сказал ".


Он усмехнулся. "Нам нужно много тащить - есть проблемы с этим?"


Она усмехнулась. "Коридорные разошлись по домам, так что я готов. Продолжай в том же духе".


Он кивнул ей. "Это то, что мне нравится слышать".


Эми принесла им еду, и, пока они ели, Махер изложил план на утро, затем повернулся к Кормье. "Мне понадобится устройство для рассеивания снега со средней скоростью".


Почесав подбородок, Кормье бросил на канадца косой взгляд. "Я не верю, что у меня есть что-то подобное, не говоря уже о том, чтобы слышать о таком раньше".


"Ты уверен, Герм?" Махер ухмыльнулся. "Он же листоочиститель?"


"Ну и черт с тобой! Конечно, у меня тоже есть косметичка с газовым приводом. И это хорошо, потому что я не уверен, что во всем отеле достаточно удлинителей, чтобы дотянуться до склона этой горы ".


После завтрака они отправились соответственно за верхней одеждой, собрав свое различное снаряжение, и вновь собрались у заднего входа, для последней проверки. У Сары были оба чемодана с оборудованием - ее и Гриссома (Перл за стойкой одолжила ей запасной ключ от комнаты Джила), ее камера и штатив. У Махера также было два чемодана, в одном из которых находился его металлоискатель. Кормье выглядел так, как будто он вычистил сарай для инструментов - по краю парковки были разбросаны листопадная машина, две лопаты, веник, кухонная метла, метелка для взбивания, рулон мешков для мусора и санки.


"Это твой список пожеланий", - сказал менеджер отеля Махеру.


"Хорошая работа, Герм", - сказал Махер. "Листоочиститель загазовался?"


Кормье сказал: "Ты мог бы разгонять снег отсюда до Нью-Пальца с помощью этой присоски".


"А санки - отличная идея".


"Спасибо".


Сара спросила: "Слишком крутой для снегоходов?"


"Да, слишком крутой и там слишком много деревьев, слишком легко обвиться вокруг одного из них. Рокки тоже. На санях безопаснее".


Они погрузили свое оборудование на борт саней, затем Кормье и Махер все привязали. Хотя облака все еще закрывали солнце, дневной свет просачивался сквозь них, и отражающее мерцание ледяных кристаллов на снегу было захватывающим. То, что снег прекратился, было благословением. С тех пор, как Сара и Гриссом наткнулись на горящий труп, сошел добрый фут белого, и, несмотря на уверенность канадского констебля, она сомневалась, что действительно осталось собрать какие-нибудь доказательства.


"По крайней мере, это был мокрый снег", - сказал Махер.


Он и Кормье все еще казались ей эскимосами в своих парках.


"Это вкусно?" она спросила.


"Для нас это действительно хорошо - ограниченный дрейф".


"Разве это не затруднит рассеивание снега?"


"Его будет труднее выдувать; но пока на нас не попадет слякоть, оно будет лучше держаться и даст нам хорошие детали". Кивнув самому себе, он добавил: "Если существует такая вещь, как идеальное место преступления зимой, это должно быть близко".


Затем они двинулись вверх по склону, Махер и Кормье по очереди шли впереди и тянули сани; Сара предложила свою очередь тащить тяжелые сани, но почему-то этого так и не произошло. Вместо этого она подвела заднюю часть к одной стороне штуковины, убедившись, что ничего не отвалилось из-за удара о каменистый участок.


Прогулка к месту преступления, которая раньше занимала чуть меньше получаса по глубокому снегу, заняла почти час, поскольку груз постоянно менялся, заставляя их снова и снова останавливаться, проверять его и все перезагружать.


После того, как это произошло в четвертый раз, Сара сказала: "Я думала, на дворе двадцать первый век".


"Там, в лодже, это так, едва заметно", - сказал Кормье. "Здесь, снаружи, время не просто относительно, оно почти не существует".


Они уже опаздывали, и Сара начала беспокоиться, что, возможно, они поднимутся туда и найдут Гриссома примерзшим к тому дереву. Или, может быть, эта рысь стояла бы там, изучая Гриссома, а Гриссом, скорее всего, изучал бы ее в ответ.


Однако, когда они прибыли на место, Гриссом уже копался в снегу рядом с телом, как ребенок рождественским утром, который не дождался, пока проснутся его родители, прежде чем достать подарки.


"Доктор Гриссом!" Звонил Махер.


Супервайзер CSI продолжил, как будто он не слышал. Оставив тобогган Кормье, Махер зашагал вперед и снова позвал Гриссома по имени. На этот раз Гриссом, выглядевший комично в шапочке-чулке и шарфе, обернулся.


"Уйма времени, чтобы заняться телом позже", - сказал Махер.


"Хорошо", - сказал Гриссом, отступая. "Что сначала?"


Махер теперь был на стороне Гриссома. "Если бы это было место преступления в Вегасе, что бы ты сделал в первую очередь?"


"Фотографируй все подряд - я полагаю, Сара принесла сегодня свой фотоаппарат". Гриссом был приятно двусмыслен по этому поводу, отметила Сара.


Махер кивал, говоря: "Что еще?"


"Ищи следы".


"Тогда давайте сделаем это". Махер указал на белый пейзаж. "Мы не хотим рисковать, затоптав следы убийцы, так что давайте их найдем".


К этому времени к ним присоединилась Сара и спросила: "Как именно?"


Махер протянул руку, как гипнотизер перед объектом. "Нарисуйте это в своем воображении - как вы делали бы в любой другой сцене. Не обращай внимания на снег."


Она уставилась на него, выгнув брови. "Не обращать внимания на снег?"


Махер нежно улыбнулся ей. "Только на данный момент".


Она осмотрела все вокруг на месте преступления. "Все в порядке, Горди...Я понял это ".


Гриссом сказал: "Горди?"


Махер сказал: "Это мое имя. Не стесняйтесь использовать и это тоже, доктор Гриссом ".


Гриссом ничего не сказал, просто взглянул на Сару, которая пожала плечами.


"Мистер Кормье", - сказал Махер.


"Да, сэр?"


"Не могли бы вы распаковать воздуходувку для листьев, пожалуйста?"


"У тебя получилось".


Вскоре владелец отеля склонился над санями, отвязывая веревки.


"Итак, доктор Гриссом, - сказал Махер, - и Сара, вы двое помните о том, где были следы, верно?"


"Ну", - сказала Сара, указывая, "жертва пробежала довольно прямую линию. Итак... от тела вниз по склону ".


Гриссом сказал: "Остальные четыре комплекта - два вверх и два назад - были разбросаны как бы по обе стороны от жертвы".


Махер кивнул, дыхание его стало прерывистым. "Нам придется воздействовать на них снаружи. Где, по-вашему, следы были дальше всего?"


Указывая на дерево немного ниже по склону от их позиции, возможно, в десяти футах слева от них, Гриссом сказал: "Только с этой стороны этого дерева".


"Все в порядке". Махер повернулся к старику у саней. "Как у вас там дела, мистер Кормье?"


"Иду за тобой!"


Махер повернулся обратно к криминалистам из Вегаса и сказал: "Хорошо, в течение нескольких минут я буду делать всю работу ... но это ненадолго, и ее хватит на всех, а?"


Они кивнули.


"Сейчас, Сара, тебе лучше начать искать способ прогреть свою камеру".


"Это цифровая технология".


"Да, и вы не захотите, чтобы объектив запотевал, и батарейки тоже не любят холод".


"Как насчет того, чтобы спрятаться у меня под пальто, Горди?"


"Возможно, это немного чересчур горячо, но это лучше любой моей идеи".


Сара вернулась к санкам, аккуратно распаковала фотоаппарат и наполовину выскользнула из пальто - Боже, оно было горьким!- и вытащила руку из рукава, перекинула ремень через плечо и прижала камеру к боку. Затем она натянула пальто обратно и застегнула молнию. Беспокойство Махера было не напрасным - камера уже была холодной, несмотря на то, что проделала путь сюда в кожаном футляре. Она крепче прижала его к себе, надеясь, что он быстро согреется.


Гриссом последовал за Махером, когда констебль обошел место, указанное криминалистом, и они встали не с той стороны дерева, где были следы до того, как их занесло всем этим снегом.


"Это то самое дерево?"


"Да", - сказал Гриссом, указывая на область с другой стороны. "Отпечатки были прямо вон там".


С улыбкой чеширского кота Махер спросил: "Ты получаешь удовольствие от экспериментов?"


Гриссом просто сказал: "Да", что было преуменьшением нового века.


"Это не совсем эксперимент, доктор, но я думаю, вам это понравится".


Очень скоро Махер запустил листопадную машину, дернув за шнур, и направил ее на свежевыпавший снег. Несмотря на то, что он был влажным, белый порошок все еще разлетался во все стороны, когда листогенератор опускался над ним. Несмотря на использование нагнетаемого воздуха, канадец работал аккуратно.


Спускаясь, чтобы присоединиться к ним, осторожно следуя тем же путем, что и они, Сара и Кормье спустились посмотреть шоу. Камера теперь казалась ей теплой, и Сара решила сделать пару предварительных снимков, чтобы сфотографировать Махера за работой. Она посмотрела на Гриссома, который изучал Махера с восхищением и даже восхищением.


Тихий и неподвижный, Гриссом казался загипнотизированным, пока воздуходувка для листьев очищала слой за слоем. Через несколько минут Махер выключил листопад и подал им знак присоединиться к нему. Он выдул круг примерно пятнадцать на пятнадцать дюймов, и на дне, углубившись в пятидюймовый слой снега, уже уложенный там, когда они приехали вчера, Сара увидела нетронутый отпечаток ботинка.


Она повернулась к Гриссому. "Ни за что".


Покачав головой, Гриссом сказал: "Я только что видел, как он это сделал".


Теперь в них было немного солнечного света, но улыбка Махера была ярче. "Устройство для рассеивания снега со средней скоростью. Довольно круто, да?"


"Действительно, довольно круто", - сказал Гриссом. "Я полагаю, термин предназначен для того, чтобы звучать впечатляюще в суде?"


"В этом, а также в 'leaf blower' просто нет очарования".


Выглядя как сумасшедший ребенок-переросток в этой чулочной шапочке, с блестящими глазами, Гриссом спросил: "Можно мне?"


"Конечно", - сказал Махер. "Ты видел, как я это сделал - просто будь осторожен и не бей слишком прямо в область".


"Я полностью согласен с этим".


"Просто будь со всем этим - осторожно". Канадец снова включил воздуходувку для листьев и передал рабочий конец Гриссому. "Прокатись с ней".


Гриссом съехал чуть меньше ярда вниз по склону и немного влево. Впечатление, которое Махер раскопал - или, точнее, не обнаружил - было правильным следом. Это означало, что следующий удар должен быть слева, что и стало причиной того, что Гриссом отошел всего на несколько дюймов от линии.


Пока Гриссом работал с воздуходувкой, Сара нанесла линейку рядом с отпечатком ноги и сделала пару фотографий.


"Подожди", - сказал Махер. "Вам нужен масштаб, вы совершенно правы ... Но для того, чтобы фотография была точной, она должна быть на той же глубине, что и оттиск". Он откопал что-то под весами и поставил их. Сара сделала еще два снимка, затем сунула камеру обратно в пальто, чтобы согреть.


"Вы увидите разницу, как только выведете их на экран компьютера", - продолжил Махер. "Используйте также свой штатив - это и немного наклонного освещения должны повысить детализацию".


"Спасибо. Я сделаю это".


Махер переместился туда, где Гриссом сдувал еще больше снега. С небольшим количеством указаний от канадца, Гриссом в конечном итоге обнаружил еще один след.


"У меня левая нога", - сказал Гриссом, его улыбка была почти дикой.


"Тебе удобно это делать?" - Спросил Махер.


"Я всегда чувствую себя максимально комфортно, - сказал Гриссом, - на месте преступления".


Махер сказал: "Хорошо, тогда - ты продолжаешь двигаться. Сделайте еще один набор из этого ряда, затем попытайтесь найти остальные три, и мы сделаем по две формочки из каждого ряда."


"Звучит заманчиво".


"И пока ты будешь этим заниматься, Сара сделает еще несколько снимков, пока я плавлю серу".


Гриссом просто кивнул и вернулся к работе.


"Сера?" Спросила Сара.


"Никогда не делал отливки из серы?" - Спросил ее Махер, ведя ее обратно на холм.


"Не могу сказать, что видел".


"Просто зубной камень, да?"


"Это то, что лучше всего работает в нашем климате".


Открыв один из своих чемоданов на санях, Махер достал горелку Sterno и протянул ее Саре.


"Возьми это", - сказал он, затем вытащил маленькую кастрюльку и протянул ей. "И это".


Наконец, он достал желтый блок размером чуть меньше кирпича и охлаждающую стойку с удлиненными ножками.


"Пойдем, Сара, - сказал Махер, - и я покажу тебе, как работает эта алхимия".


Расчистив место в снегу, он зажег горелку Sterno и, пока она разгоралась, бросил желтый кирпич в кастрюлю. На глазах у Сары Махер поставил кастрюлю на подставку для охлаждения, которую он открыл, и поставил на огонь.


"Ладно, Сара, скоро это начнет вонять до небес, так что почему бы тебе не установить штатив и не сделать снимки, прежде чем я насыплю туда серы. У нас будет всего лишь небольшое окно, прежде чем наша сера начнет отвратительно пахнуть ".


"Как скажешь, Мерлин", - сказала она и схватила свою треногу с саней.


"И пока ты там, - сказал Махер, полуобернувшись, - не мог бы ты принести мне ту банку серой грунтовки?"


Она заглянула в ближайший пакет и нашла краску. "Понял".


Устанавливая штатив так, чтобы камера находилась прямо над отпечатком, Махер встряхнула краску, затем нанесла на отпечаток легкий слой грунтовки.


Встревоженная Сара сказала: "Эй, ты мешаешь уликам!"


Он покачал головой. "Я улучшаю видимость. И, кроме того, у тебя уже есть фотографии этого, в натуральном виде ".


Гриссом выключил листоочиститель и, глядя, куда идет, подошел к ним.


"Посмотри, что сделал полицейский", - сказала она, указывая на отпечаток.


Махер достал свой собственный мини-фонарик; он вставил его в отверстие, которое расчистил, так, чтобы свет падал под косым углом на оттиск.


"Видимость намного лучше", - сказал Гриссом. "Я читал об этом в паре мест".


"У тебя есть?" Спросила Сара.


"Руководство Кауфмана по местам преступлений зимой в значительной степени определенно; и есть хорошая статья, написанная двумя криминалистами Аляски, Хаммером и Вулфом. Тем не менее, читать об этом - это одно, а работать в полевых условиях ... это билет ".


"Но рисовать?" она сказала.


Ее начальник пожал плечами. "Ничем не отличается от того, как мы используем лак для волос на следах шин".


Сара подумала об этом.


"Это хорошая идея", - сказал Махер, показывая им поднятый большой палец. "Мне нравится моя аквасетка".


Быстро кивнув, Гриссом повернулся и направился обратно к листопадной машине.


Глядя в видоискатель, Сара должна была признать, что отпечатки казались более четкими. Она сделала несколько снимков с разной высоты. До нее донесся запах серы, напоминающий запах тухлых яиц, и она поборола позыв к рвоте. Сдаваться было не в ее правилах, и она гордилась своим крепким желудком, поэтому решила рискнуть своим завтраком и рассмотреть поближе. Подойдя ближе, она увидела, как Махер размешивает серу, превращая ее в полупрозрачную янтарную жидкость.


"Ты был прав", - сказала она. "Это впечатление выглядит великолепно, Горди. Прости, что я накинулся на тебя ..."


"Это может пахнуть, как задница Даффи Дака", - сказал он, - "но, черт возьми, это работает, а?"


"Ты предпочитаешь это зубному камню?"


"Детализация с серой еще выше. Также быстрее излечивается. Недостатком является то, что это намного дороже, и иногда работать с ним - заноза в заднице. Если дать ему слишком нагреться, оно либо воспламенится, либо расслаивается.... Затем вы должны остудить его и начать с прыжка ".


Саре стало интересно, пригодится ли что-нибудь из этого когда-нибудь дома. Шансы были, вероятно, нет; тем не менее, никогда не помешает изучить новые техники.


"Оптимальная температура составляет около 119 градусов. Но вы должны быть осторожны, потому что температура вспышки составляет 207 градусов, а температура самовоспламенения всего 232. Однако, как только оно достигнет нужной температуры, все, что нам нужно сделать, это залить его и подождать .... Ты готов?"


Она кивнула.


Махер снял кастрюлю с огня и поднес варево к отпечатку. Широко раскрыв глаза, он сказал: "И, о да, никогда не используйте это вещество в помещении!"


Слегка усмехнувшись, она сказала: "Вроде как догадалась об этом. Ядовитые пары не мои любимые." Она наблюдала, как он аккуратно заполнял отпечаток жидкой серой. "Это не растопит впечатление?"


Он покачал головой. "Недостаточно, чтобы иметь значение. Деталь все равно будет лучше зубного камня, и нам не придется брать неделю отпуска, ожидая, пока он вылечится. Кроме того, если вы используете зубной камень, вы смешаете его с сульфатом калия, и эта реакция выделяет достаточно тепла, чтобы, если вы не положите его в снег во время перемешивания, он полностью растопит ваш слепок ".


Некоторое время спустя Гриссом снова подошел к ним. "Я обнаружил по два комплекта в каждом ряду".


"Хорошая работа", - сказал Махер.


"Просто глядя невооруженным глазом, - сказал Гриссом, - я бы сказал, что все четыре комплекта были сделаны одним и тем же человеком".


"Без шуток? Значит, убийц не двое?"


"Похоже на один. И человек поменьше - мужской размер восемь или девять, женский девять или десять."


"Итак, что случилось?"


Гриссом объяснил, что он знал на данный момент.


Убийца выгоняет жертву из отеля. Жертва бежит вверх по склону, а убийца стреляет в него, по крайней мере, три раза.


Итак, убийца стреляет и промахивается, стреляет и промахивается, затем подключается, всаживая пулю в спину жертвы, жертва падает вперед. Затем убийца переворачивает его и поджигает жертву. Чтобы замаскировать тело, возможно, или even...to накажи труп, мстительно изуродуй его.


"Но как насчет других треков?" Спросила Сара.


"Это не имеет смысла", - признал Гриссом, зажмурившись от раздумий, - "если только..."


Все еще стоя на коленях над оттиском, Махер спросил: "Если только что?"


"Если только у убийцы не было с собой бензина, и ему пришлось вернуться за ним".


"Или, - предположил Махер, - убийца, возможно, имел при себе бензин, но оставил что-то здесь, на месте преступления - сгоряча, а?- и пришлось вернуться за этим ".


"Возможно", - согласился Гриссом.


Натягивая первый гипс, Махер сказал: "Еще кое-что".


"Да?"


Он держал слепок слепка так, чтобы они оба могли его видеть. "У нашего убийцы новые ботинки. Я не смог бы добиться лучшего кастинга на парковке обувного магазина с ботинками прямо из коробки ".


"Итак, - сказал Гриссом, - у нас наконец-то есть реальные доказательства".


Вставая, Махер сказал: "Сара, сфотографируй остальное, пока я введу Гриссома в курс дела с использованием серы".


Снова достав камеру, Сара спросила Махера: "И что ты собираешься делать?"


"Что ж, у нас есть ноги убийцы. Было бы неплохо узнать и его оружие, а?"


Она просто смотрела на него.


"Когда вы оба поработаете со следами, я пойду искать наши пропавшие пули".


Солнце пряталось, и воздух становился все холоднее. Собирался ли снова пойти снег? Неудивительно, что Махер пытался работать быстро.


Кормье, который некоторое время был зрителем на боковой линии, подошел к ним тогда. "Ребята, вы задержитесь надолго?"


"Некоторое время, да", - сказал Гриссом.


"Тогда я возвращаюсь в отель и смотрю, не пытается ли кто-нибудь откопать нас или что-нибудь в этом роде ... и выясняю, работают ли еще телефоны. Возвращайся через час, хорошо?"


"Должно быть нормально", - сказал Махер. "И принеси еще кофе, ладно?"


Сара прошептала Гриссому: "Хорошего дня, а?"


Но ссылка на него была потеряна.


Кормье помахал рукой и пошел вниз по тропе.


"Маленькие ступни для мужчины", - отметила Сара, когда менеджер отеля скрылся за деревьями.


"Хотя у него нет новых ботинок", - сказал Гриссом.


"По крайней мере, не то, что на нем надето".


"Тогда, - сказал Гриссом, - мы пока не можем исключить его - или кого-либо еще - из числа подозреваемых. Итак, давайте вернемся к работе и откопаем еще несколько доказательств ".


Гриссом присоединился к Махеру у горелки "Стерно". Сара вернулась к работе, делая снимки, используя штатив и копаясь со шкалой. Она даже нанесла серую грунтовку на пару отпечатков. Украдкой взглянув на Гриссома, она заметила, что он снова казался совершенно довольным своей работой. Сара лениво подумала, выглядела ли она такой счастливой, когда рисовала снег из баллончика.


Почему-то она сомневалась в этом.


8


КЭТРИН УИЛЛОУС МОГЛА ПРИДУМАТЬ ТОЛЬКО ОДНО МЕСТО, КУДА можно пойти в таком холодном деле: вернуться к началу. Под ее руководством криминалисты просмотрели старые видеозаписи с камер наблюдения в китайском ресторане Mandalay Bay; они прочитали оригинальные отчеты детективов и криминалистической лаборатории дневной смены, прочесывая их в поисках любой зацепки, которая могла быть упущена до сих пор. Ничего многообещающего пока не появилось.


Кэтрин отказалась пугаться года, который они потеряли. Она также не приняла бы вариант, что они столкнулись с убийцей, достаточно умным, чтобы убийство сошло им с рук. Конечно, некоторые убийцы остались безнаказанными - редкие из них действительно перехитрили полицию; и другие, которым посчастливилось привлечь второсортных детективов и третьесортные криминалистические лаборатории. Большинство убийц - даже самых умных - совершали по крайней мере одну ошибку, часто гораздо больше, чем одну, при совершении своих убийств.


Сегодня вечером Кэтрин играла роль Гриссома, общалась со своими людьми, подбадривала их, обменивалась идеями, заправляла насосы. Проходя по коридору через лабиринт лабораторий при прохладном освещении цвета морской волны, она столкнулась с Грегом Сандерсом, молодой лабораторной крысой с торчащими волосами, который больше походил на скейтбордиста-преступника, чем на яркого молодого ученого, которым он был. Под белым лабораторным халатом Сандерс носил черную футболку с логотипом WEEZER.


"Скажи мне, что ты что-то нашел", - сказала она.


"Я проверил все результаты из отчетов лаборатории дневной смены".


"Скажи мне, - повторила она, - ты что-то нашел".


"Я лично изучил каждую улику, собранную людьми Экли: случайные волоски, волокна, даже контейнер из-под китайской еды из "Лексуса"".


"Скажи мне. Ты что-то нашел?"


Он поджал губы, тщательно обдумывая; затем, резко, он сказал: "Нет".


Она положила руку на плечо молодого человека. "Скажи мне, когда что-нибудь найдешь".


Кэтрин пошла дальше.


Она нашла Уоррика Брауна - все еще работающего над следами шин - за компьютерным терминалом, пальцы порхали по клавиатуре. Его манеры были прохладными, обманчиво сдержанными. Кэтрин считала Уоррика энергичным, даже целеустремленным следователем - об этом говорили острые, настороженные глаза на меланхоличном лице.


"Что-нибудь?" она спросила.


Он мрачно посмотрел на нее. "След от шины, ближайший к тому месту, где Мисси бросили, является общим. Это шина вторичного рынка, которая подходит для многих внедорожников ".


"Который говорит нам, что внедорожник остановился на участке дороги, где была найдена Мисси Шерман".


"Да, внедорожник, которым мог управлять, а мог и не управлять убийца, который бросил там тело. С шиной, достаточно характерной, чтобы сказать, что она принадлежит внедорожнику, но не сильно сужающей круг поиска ".


"Итак, - сказала Кэтрин, - ничего".


"Не ничего", - сказал он. "Это только начало".


"Некоторые люди говорят, что стакан наполовину полон".


"Гриссом говорит, протрите стекло на предмет отпечатков пальцев и посмотрите, кто пил воду".


Кэтрин тихо усмехнулась. "А как насчет других меток, которые ты наложил?"


"Два мотоцикла".


"Вероятно, незначительный".


"Вероятно, нет", - согласился он. "Одна шина от квадроцикла, что возможно, но с натяжкой; остальные пока неизвестны".


Кэтрин кивнула. "Продолжай работать над этим".


"Ты знаешь, что я так и сделаю".


Двигаясь по коридору, Кэтрин наслаждалась сладкой мыслью о раскрытии дела, на которое дневная смена не обратила внимания. Конечно, это вряд ли было главным приоритетом - поиск истины и обеспечение возможности свершения правосудия стояли гораздо выше в ее списке; но она солгала бы самой себе, если бы не признала привлекательность того, чтобы затмить комнатную собачку шерифа Мобли, Конрада Экли.


Начальник первой смены Экли, в конце концов, злорадствовал по поводу каждой предполагаемой победы и имел готовое оправдание для каждого проигрыша. Он заставил свои кости изводить две другие смены при любой возможности. Было бы здорово, подумала Кэтрин, если бы они смогли найти способ заставить его замолчать, хотя бы ненадолго.


В морге доктор Роббинс чувствовал себя лишь ненамного лучше, чем другие.


"Определенно, удушье", - сказал он. "И это был пластиковый пакет".


"Мы знаем это, потому что ...?"


Бородатый коронер показал ей лист бумаги. "Прочтите сами - результаты токсикологического анализа показали повышенный уровень 2 CO".


"Ладно, - сказала она, - по крайней мере, это уже что-то".


"Да, но это все, что я могу сказать тебе по этому вопросу. Если вы ждете, что я назову тип и марку пластикового пакета, вы будете разочарованы ".


Кэтрин покачала головой, похлопав его по плечу. "Ты никогда не разочаровывал меня, док .... Просто продолжай смотреть ".


Остались Ник и видеокассеты. Она нашла его в комнате отдыха с открытым пакетом попкорна для микроволновки, диетической колой и пультом дистанционного управления. На его серой рубашке с тремя пуговицами спереди были пятна соли от попкорна, на черных джинсах тоже.


Стоя в дверном проеме, она сказала: "Полночные фильмы, да? Что играет - Рокки Хоррор?"


"Ну, это искривление времени, все верно", - сказал он, и в его улыбке было немного гордости, что подбодрило Кэтрин.


"Что это значит?" она сказала, теперь рядом с ним.


"Эти записи годичной давности кое от чего отказались. Я думаю. Ты говоришь мне...."


Она пододвинула стул и сказала: "Передай попкорн".


Он выпил, и она откусила кусочек, пока он продолжал: "Во-первых, вы должны понять, что ни на одном из выходов в "Мандалае" нет камер Bay...so у нас нет никаких сведений о машинах, выезжающих с территории ".


"Ну, мы бы не хотели, чтобы это было слишком просто, верно?"


"Это чувство я никогда до конца не понимал". Он немного скопировал кассету и нажал на воспроизведение. "Это примерно в 13:35 пополудни".


Пленка покатилась, и Кэтрин, жуя попкорн, но прикованная к экрану, наблюдала за зернистым черно-белым изображением автомобилей, сворачивающих со Стрип-стрит на парковку в Мандалай-Бей. Камера смотрела вниз на автомобили и не позволяла заглянуть внутрь транспортных средств. Мимо проехали три или четыре машины, прежде чем она увидела то, что Ник хотел, чтобы она увидела, Lexus RX300, въезжающий на стоянку.


"Это Мисси?" Спросила Кэтрин.


"Да. На заднем стекле их Lexus была наклейка штата Мичиган, и под таким углом ее трудно разглядеть, но, если вы знаете, что она там ... "


Он показал ей, что он имел в виду, и Кэтрин смогла поймать наклейку со спартанской головой в шлеме, несмотря на большой угол наклона, или, во всяком случае, ее было достаточно, чтобы убедить ее, что это Лексус Мисси.


"Теперь следующий вагон..." Ник снова поставил кассету в резервную копию и прокрутил запись еще раз, пока Lexus не попал в кадр камеры еще раз, и его сменил темный, квадратный автомобиль. "... это серая "Камри" Риган Мортенсон".


"Все в порядке. Обе женщины были в китайском ресторане. Есть какие-нибудь записи с камер безопасности, доступные внутри заведения?"


Он кивнул. "Они вдвоем идут в ресторан и еще раз, когда уходят. Один на одной камере, другой на другой ".


"Они приехали вместе", - сказала Кэтрин, ничего особенного, "они ушли вместе".


"Запись не врет. Это точно так, как Риган сказала Брассу и мне, только...посмотри на это."


Ник быстро перемотал запись, часы в углу прокручивались на высокой скорости. Сразу после 23: 45 вечера он замедлил ленту и вывел ее на нормальную скорость.


Пока зернистые изображения мелькали на экране монитора, Ник сказал: "Я просматривал оставшуюся часть ленты на высокой скорости ... вероятно, так же, как это делали ребята Экли ... но моя содовая упала, и когда я протянул руку, чтобы поймать ее, я остановил аппарат примерно здесь".


На записи, сделанной должным образом, видно, как несколько машин проезжают мимо входа, не заезжая внутрь. Несколько человек свернули на стоянку, затем в 11:49 - согласно таймеру в углу - внедорожник замедлил ход, приближаясь ко входу, проехал мимо, затем ускорился и исчез.


Кэтрин замерла, полгорсти попкорна замерли в воздухе. "Святой...Это выглядит как..."


"Это точно", - сказал Ник и прокрутил пленку до тех пор, пока внедорожник снова не оказался перед входом, затем вставил изображение в рамку и, используя расположенную рядом компьютерную клавиатуру, нажал клавиши, увеличив изображение автомобиля Lexus RX300, того же цвета, что и у Шерманов. Это было не очень ясно, но на заднем стекле была бело-зеленая наклейка штата Мичиган, голова спартанца и все такое.


Кэтрин вернула горсть попкорна в пакет. Тихо, словно в церкви, она спросила: "И люди Экли никогда этого не замечали?"


"Очевидно, нет - никаких записей об этом". Ник пожал плечами. "Я, возможно, тоже пропустил бы это, если бы чуть не опрокинул свою колу. Мы все искали машины, въезжающие на подъезд, а не проезжающие мимо .... Позволь мне немного подправить это ...."


Он приблизил изображение еще ближе и попытался прояснить картинку. Он остался немного неровным, но наклейка безошибочно была наклейкой штата Мичиган на пассажирском заднем стекле Lexus RX300.


"Какова, - спросил Ник, - вероятность того, что это чей-то другой Lexus с точно такой же наклейкой Spartan, в том же месте на том же окне?"


"Гриссом назвал бы тебе цифру", - сказала Кэтрин. "Я просто скажу, тонкий и никакой. Но, Ник, эту машину нашли на парковке!"


Он кивнул. "Это факт". Снова указав на стоп-кадр, он добавил: "Еще один факт: это главный вход. Есть другие пути на эту стоянку, и не все они освещены камерами безопасности."


Кэтрин, пораженная, спросила: "Сможем ли мы когда-нибудь увидеть водителя?"


"Я так не думаю. Мы попробуем немного улучшить изображение, но с помощью угла и отражений...Вероятно, с этим мне не повезет ".


"Ник, как насчет того, чтобы поговорить с людьми внутри отеля, когда мимо проезжал внедорожник?"


"Даже если предположить, что водитель в какой-то момент зашел внутрь, в одном только этом казино были бы тысячи людей. И это было больше года назад. Как мы собираемся их выследить?"


"Ты прав", - признала она. "Если бы это преступление произошло вчера, мы бы столкнулись с серьезными трудностями - год спустя .... Значит, Мисси похитили в ее собственной машине и увезли, а после ее убийства "Лексус" вернули на стоянку?"


"Смотрю в ту сторону".


Она на мгновение задумалась. "Если китайская еда в желудке Мисси не переварится, то к тому времени, когда ее машина вернется в отель ..."


"Она мертва", - сказал Ник.


Озадаченная Кэтрин указала на экран. "Тогда кто, черт возьми, за рулем этого Lexus?"


"Может быть, у кого-нибудь есть морозильная камера".


"Может быть", - сказала Кэтрин, "быть". Она нажала кнопку на интеркоме. "Уоррик?"


Его голос снова затрещал на линии. "Кэт?"


"Зайди в видеолабораторию, хорошо?"


Вскоре они показали Уоррику запись; затем они поделились с ним своими предположениями.


"Если ты думаешь, что мне нужно вставить свой проктологический инструмент в этот Lexus", - сказал Уоррик, качая головой, - "Я должен сказать тебе - этот ребенок не был таким безупречным в дилерском центре. Все, что я нахожу, могло быть легко перемещено, когда Шерман профессионально почистил салон ".


Кэтрин невинно спросила: "Вы уже идентифицировали те другие шины?"


Уоррик криво ухмыльнулся. "Это незавершенная работа".


"Какая зацепка лучше?"


"Лексус".


"Ну, тогда", - сказала она. "Собери детектива и возвращайся в дом Шерманов".


Уоррик встал и бросил на нее сердитый взгляд. "Знаешь, если бы Грис был здесь ..."


"Он бы отправил твою задницу к Шерманам, чтобы забрать этот Лексус".


Уоррик на секунду задумался над этим. "Да, он бы так и сделал", - признал он и ушел.


Джим Брасс отвез Уоррика обратно в тихий жилой комплекс для представителей высшего среднего класса; звонить людям так поздно ночью - время приближалось к полуночи - было чем-то, к чему Уоррик никогда не мог привыкнуть, въезжая в спящие кварталы, доставляя кошмары.


И снова одна лампочка горела наверху, а другая - в гостиной дома в стиле миссии на Скай Холлоу Драйв. Однако громкий звук телевизора не доносился, и Алекс Шерман открыл на первый стук. Для разнообразия, их ждали: Брасс позвонил заранее, хотя детектив не сообщил мужчине никаких подробностей.


Его белая толстовка (с зеленым логотипом штата Мичиган) и зеленые спортивные штаны были помяты, Шерман приветствовал их с отсутствующим видом человека, который либо слишком много спал, либо почти не спал вообще.


"Ты что-то знаешь?" спросил он, его тон был одновременно настойчивым и покорным. Он потерял свою жену, и даже самые лучшие новости не смогли ее вернуть.


"У нас действительно есть зацепка", - сказал Брасс. "Ты помнишь Уоррика Брауна из криминалистической лаборатории?"


"Конечно".


Уоррик подобрал мяч. "Не могли бы мы зайти внутрь? Нам нужно еще раз поговорить ".


"Конечно... Заходи. Я сварила кофе."


Они не отказались от предложения. На этот раз Уоррик сел рядом с Шерманом на диван, в то время как Брасс примостился на краешке ближайшего стула. Темные, остриженные как бритва волосы Шермана торчали тут и там под странными углами, а очки мужчины низко сидели на носу. Он давно не брился.


"Я немного не в себе", - признался он. "Мне звонят родственники Мисси, и...Я еще даже не договорился о похоронах ".


Брасс сказал: "Трудно привыкнуть к мысли, что твоей жены больше нет".


Шерман пристально посмотрел на детектива. "Я привык к тому, что ее больше нет. К чему я не привык, так это к тому, что она вернулась ... и убита ... и..."


Уоррику показалось, что мужчина сейчас заплачет, но было ясно, что он был далеко за пределами этого. Ничего не остается, как погрузиться в это ....


"Мистер Шерман, - сказал Уоррик, - ты когда-нибудь задумывался, почему в ту ночь ты не смог найти внедорожник своей жены?"


Шерман пожал плечами - не только плечами, все его тело, казалось, капитулировало. "Я предполагал, что я просто ... слишком облажался. Слишком взволнован и озабочен, чтобы отличить свою задницу от дыры в земле ".


"Тебе никогда не приходило в голову, что машины на самом деле могло и не быть там".


Нахмурившись, Шерман сказал: "О чем ты говоришь? Это было найдено прямо там, на стоянке."


Уоррик кивнул. "Что вы сказали в то время, когда вас допрашивали?"


"Я сказал, я знаю свою собственную машину, и ее там не было, иначе я бы ее увидел".


"Ты был прав".


Шерман еще не понял, что имел в виду Уоррик. "Но, как я уже сказал, я пришел к пониманию, что, должно быть, был настолько не в себе ..." Черты лица Шермана приобрели жесткое, почти зловещее выражение, когда он устремил горящий взгляд на криминалиста. "Или... ты хочешь сказать что-то еще?"


"Я говорю кое-что еще, сэр. Сегодня вечером мы наконец выяснили, почему вы не видели Lexus ".


"Боже мой", - сказал Шерман, прыгая на шаг вперед и садясь; это было почти так, как если бы его разбудил всплеск воды. "Ты хочешь сказать, что этого действительно там не было?" Закончил за него Шерман, его глаза за стеклами очков немного расширились.


Уоррик медленно кивнул.


"Ну и где, черт возьми, это было, когда я это искал?"


"В том-то и дело, что мы не знаем".


"Тогда откуда ты знаешь, что его там не было?"


Уоррик довольно подробно объяснил, что было обнаружено Ником, просматривая видеозаписи с камер наблюдения.


Голос Шермана повысился, и в нем слышалась дрожь, которая могла быть вызвана печалью или гневом, или, возможно, и тем и другим, когда он сказал: "Почему, спустя более чем чертов год, вы, люди, только сейчас это понимаете?"


Уоррик подыскивал слова. Должен ли он сказать скорбящему мужу, что причина в том, что Ник разлил банку шипучки? Или, может быть, разделить с ним превосходство кладбищенской команды Гриссома над дневной сменой Экли?


Брасс, который до этого спокойно сидел и пил кофе, теперь подался вперед и внес залог за Уоррика. "Год назад, - сказал он, - совершенно другая группа следователей, назначенных для расследования дела о пропаже человека, искали машины, въезжающие в отель. Итак, один из наших следователей криминалистической лаборатории, новичок в этом деле ... деле об убийстве, мистер Шерман ... мельком увидел то, что выглядело как ваша машина, проезжавшая мимо входа."


Это, казалось, успокоило Шермана, который сказал: "Ну, вы сказали мне, что свежий взгляд был бы полезен для расследования. И я ценю подтверждение моего первоначального заявления ... но что хорошего это дает?"


"Много", - сказал Уоррик. "Мы думаем, Мисси похитили в ее собственной машине, увезли, а машину привезли обратно в Мандалай Бэй и снова припарковали".


"Чтобы запутать проблему", - сказал Брасс.


"Все в порядке". Теперь Шерман казался более бдительным. "Что я могу сделать, чтобы помочь?"


Уоррик сказал: "Позвольте нам взять ваш фургон под стражу и еще раз поискать улики".


Это, казалось, разочаровало его. "Год назад полиция ничего не нашла. И с тех пор фургон был вымыт. От носа до кормы."


"Мы знаем. Но с этой новой информацией нам нужно взглянуть по-другому. Мы надеемся, что вы не попросите нас утруждать себя выдачей ордера, потому что это замедлит наше продвижение ".


Шерман сказал: "Чего бы это ни стоило. Для меня много значит, что вы, люди, что-то делаете ".


Когда Брасс вернулся к "Таурусу", чтобы вызвать эвакуатор, Уоррик сказал: "Мы ценим это, сэр. И мы будем продолжать в том же духе, пока не найдем того, кто это сделал ".


Выражение лица Шермана казалось сомнительным. "Без обид, но вы много слышите о нераскрытых делах, и даже о людях, которых ловят, а потом отпускают ..."


"У нас высокий процент арестов и обвинительных приговоров, мистер Шерман. Наша криминалистическая лаборатория занимает второе место в стране ".


Шерман где-то нашел улыбку. "Ну, думаю, я знаю, что это значит".


"Сэр?"


"Ты стараешься сильнее".


Уоррик вернул мужчине улыбку.


"Я дам тебе ключи", - сказал он и ушел.


Эвакуатор прибыл быстро, и в течение часа Уоррик поставил внедорожник в гараж CSI, готовый самостоятельно обыскать Lexus Мисси Шерман.


Снаружи было чисто, и он проверил отпечатки пальцев, но обнаружил только несколько, вероятно, в основном Шермана, и, возможно, работников автомойки. Уоррик уже попросил Брасса связаться с автомойкой Premimum и взять отпечатки у сотрудников. Всех сотрудников, которые уволились бы за это время, пришлось бы разыскивать; и снова Уоррик был рад, что не получил работу Брасса.


Он сравнил отпечатки с Lexus с отпечатками Шермана в файле; один из двух наборов отпечатков на водительской двери и капоте принадлежал Шерману. Другой набор принадлежал некоему Неизвестному - возможно, работнику автомойки ... но почти наверняка не убийце Мисси.


Будучи по сути жидкостью, отпечатки пальцев на внешней стороне автомобиля давно бы испарились в сухую жару Вегаса. Отпечаток пальца, найденный, скажем, во Флориде, где влажность была намного выше, испарялся бы медленнее. Единственный способ, которым этот отпечаток принадлежал убийце, это если убийца прикасался к фургону намного позже, чем при убийстве Мисси.


Уоррик также получил отпечатки, некоторые полные, некоторые только частичные, с других дверных ручек автомобиля, а также с капота; но все они оказались отпечатками Шермана. Получение следов с шин - чтобы увидеть, где автомобиль находился во время его отсутствия - было бы бесполезно после автомойки, и люди Экли пренебрегли этим в момент обнаружения, потому что они предполагали, что знают, где внедорожник был все это время.


И когда мы предполагаем, как обычно говорил Гриссом, мы выставляем тебя и меня задницами.


Уоррик открыл задний люк и прочесал ковровое покрытие в поисках улик. Как он и ожидал, Алекс Шерман убирался после того, как люди Экли оставили мало улик: потертость здесь, выбившийся волос там.


Царапина на пластике, похоже, осталась от чего-то черного и резинового, но, вероятно, не от ботинка Мисси Шерман. Были шансы, что если бы ее отбросило назад и она поцарапала пластик каблуком своей туфли, то осталась бы не одна такая отметина.


Что касается волос, они были черными и короткими, скорее всего, принадлежали Алексу Шерману, чем его жене или ее убийце.


Тем не менее, Уоррик взял соскоб с царапины и упаковал волосы в пакет. Он просто не ожидал, что у них все получится.


Еще больше того же ожидало его на заднем сиденье, где он положил в пакет пару волокон и еще один волос, последний выглядел так, как будто он действительно принадлежал Мисси-Блэк, но гораздо длиннее, чем выбившийся из пореза Алекс от бритвы, куда он мог упасть с водительского сиденья. Он нарисовал пробел на переднем пассажирском сиденье, затем, наконец, направился к водительской стороне.


Используя свой мини-фонарик, Уоррик исследовал каждый квадратный дюйм сиденья и спинки. Он уже собирался сдаться, когда заметил что-то зажатое между подголовником и верхней частью сиденья. Он придвинулся ближе: светлые волосы. Волосы Мисси были черными; кроме того, эти волосы были длиннее, чем требовала прическа Мисси. Он осторожно отщипнул его пинцетом, затем упаковал в пакет.


Когда Уоррик закрыл последнюю дверь, вошел Брасс со скучающим видом; но детектив всегда выглядел скучающим, даже когда был наиболее заинтересован. "Что-нибудь?"


"Несколько волосков и пара волокон, но этот фургон был вычищен так тщательно, что мне повезло их найти".


Уоррик долго стоял, глядя на внедорожник, как будто это был демонстрационный зал, и он всерьез обдумывал покупку. Что он пропустил? Его внутренности...который он слушал свято, несмотря на предупреждения Гриссома ... сказал ему, что должно быть что-то.


Но если был, почему люди Экли не нашли его?


Затем он сказал Брассу: "Экли что, козел?"


"Медведь гадит в лесу?"


"Криминалистическая лаборатория на кладбище лучше, чем дневная смена?"


"Ты лучше, чем любая смена криминалистов в стране".


Уоррик, удивленный этим признанием Брасса, сказал: "Да, я знаю. Спасибо. Я не думаю, что я здесь закончил ...."


Криминалист подошел к двери со стороны водителя, наклонился, внимательно осмотрел ... Верхний выступ, окно, ручку,...


Охуеть, подумал он.


Ручка.


Как и парни из команды Экли, он вытер пыль снаружи, но как насчет нижней стороны? Достав свой мини-фонарик, он опустился на колени рядом с дверью и направил луч на нижнюю сторону дверной ручки.


"Что-то?" - спросил Брасс.


"Еще одна блестящая идея ... еще одно ничто".


Уоррик встал, отступил назад, снова осмотрел машину. Затем он открыл дверь, оглядел интерьер. Посмотрел на руль, приборную панель, лобовое стекло и, наконец, поднял глаза на...


...забрало.


"Джим, достань мне пинцет из моей сумки, будь добр".


Брасс достал инструмент из серебряного футляра и принес его Уоррику. "Есть что-нибудь?"


"Пока не знаю".


Используя щипцы, Уоррик медленно опустил козырек. Рядом с предупреждающей надписью на подушке безопасности положите маленькую пластиковую крышку. Он использовал щипцы, чтобы приподнять пластик, и рядом с зеркалом размером с визитную карточку зажегся крошечный огонек. Уоррик посмотрел на себя в зеркало, а также на маленький отпечаток пальца на уголке стекла.


"Вот ты где", - сказал он, словно обращаясь к своему собственному изображению.


Брасс теперь был рядом с машиной. "Нравится то, что ты видишь?"


"Это больше, чем просто мое красивое лицо - это отпечаток пальца, который пропустили люди Экли".


"Как им это удалось?"


"Не опустил козырек. И держу пари, что как только я вытру пыль с пластиковой крышки, у нас может быть еще. "


"Я думал, ты больше не делаешь ставок", - сказал Брасс.


"Не часто", - сказал он, выбираясь из машины, чтобы взять свой набор для снятия отпечатков пальцев. "И я не мог бы сказать вам, каковы здесь шансы ... кроме того, что они только что улучшились".


С белой пластиковой сумкой Sears в руке Кэтрин Уиллоус быстро шла по коридору, как покупатель в торговом центре, направляющийся на действительно выгодную распродажу.


Кэтрин, однако, уже сделала свои покупки. Обойдя практически все магазины бытовой техники в округе Кларк, Кэтрин, наконец, остановилась на "где покупает Америка", если процитировать слоган прошлых лет. Пакет Sears содержал - потенциально - два самых неуловимых ответа на запрос Мисси Шерман.


Она ворвалась прямо в комнату, напугав доктора Роббинса, который за своим столом разбирался с бумагами.


"Нужно взглянуть на одного из ваших клиентов, док", - сказала она, направляясь к хранилищу, где все еще находилась Мисси Шерман.


"Кэтрин, что ты делаешь?"


Поставив свою сумку на ближайший рабочий стол, Кэтрин открыла хранилище, выдвинула поднос с телом Мисси, затем повернулась и взяла что-то из пакета для покупок. Как только она это сделала, Роббинс подбежал, едва позволив своему металлическому костылю коснуться пола.


"Ты изображаешь Гриссома, не так ли?" - Спросил Роббинс.


"Я предпочитаю думать об этом как о Ивах". Она подняла маленький синий кусочек резины, который немного напоминал пухлую пулю, закругленную с одного конца, плоскую с другого, длиной всего в дюйм.


"Что у тебя там, Кэтрин?"


Осторожно убрав волосы с лица жертвы, Кэтрин приложила закругленный кончик резинового соска к щеке мертвой женщины.


Углубление идеально совпало.


Торжествующе улыбаясь и держа синий резиновый предмет между большим и указательным пальцами, Кэтрин сказала: "Доктор, вы смотрите на устройство, предупреждающее о замерзании, найденное в морозильных камерах Kenmore, продаваемых в Sears".


"Итак, - сказал Роббинс, - ее держали в морозильной камере Kenmore".


"Это теория. Помоги нам, девочкам, не могла бы ты?"


"С удовольствием".


Кряхтя, Кэтрин сказала: "Давай-ка приподнимем ее..."


"Ладно..."


Они подняли тело Мисси так, что она ... оно ... теперь сидело на плите, немного наклонившись влево к Роббинсу, как будто Мисси пыталась успокоительно положить голову Роббинсу на плечо.


Затем, пока Роббинс поддерживал Мисси более или менее вертикально, Кэтрин достала из пакета другой предмет - металлическую полку, покрытую белым пластиком, предназначенную для размещения поперек отверстия морозильной камеры и хранения продуктов меньшего размера.


Кэтрин поднесла поднос к отметине от гашиша на тыльной стороне руки Мисси.


"Черт", - сказала Кэтрин.


Это не совпадало.


Озадаченная, она отступила назад. "Почему это не сработало?" - спросила она.


Роббинс посмотрел на руку трупа, затем на дыбу и, наконец, снова на руку. "Переверни подставку", - предложил он.


Она сделала, затем приложила его к руке Мисси - идеально!


"Вот так-то лучше", - сказала она с некоторым удовлетворением. "Теперь мы знаем, какой морозильник нам нужен".


Она помогла Доку Роббинсу опустить Мисси обратно. Когда коронер тщательно укрыл своего подопечного и опустил плиту обратно в хранилище, он спросил: "Как вы собираетесь отследить конкретное устройство?"


Она пожала плечами. "Честно говоря, док, я понятия не имею. Я просто счастлив сложить пару кусочков вместе и начать составлять картину. Что ты думаешь? Должен ли я ходить от двери к двери?"


Он закрыл хранилище, отправив останки Мисси Шерман в холодное хранилище - снова. "Сколько в Вегасе морозильных камер Kenmore с полками и маленькими синими пробками?"


"Не имею ни малейшего представления. Ни одна база данных, о которой я знаю, вообще не помогла бы."


"А как насчет записей о продажах?"


"Возможно, - сказала она, - но если мы вернемся к тому времени, когда Kenmore начал использовать blue plug и стойку, это могло быть год назад, а могло быть и двадцать. Пока не проверял."


"Если это двадцать, - сказал Роббинс, - я бы предположил, что Sears продала свою долю здесь, в Вегасе".


"И кто сказал, что морозильник был продан в Вегасе? Сотни людей переезжают сюда каждый месяц, принося с собой морозильные камеры и другие вещи в кузовах своих крытых фургонов ".


Роббинс кивнул. "Без обид, Кэтрин, но я рад, что у меня нет твоей работы".


Кэтрин бросила взгляд в сторону хранилища, где жила Мисси. "Возможно, вам трудно в это поверить, док, но я тоже не трачу много времени на то, чтобы завидовать вам".


Он улыбнулся ей. "Отличная работа, Кэтрин".


"Спасибо. Позже, док."


Почти пять минут Кэтрин металась по штаб-квартире CSI в поисках Уоррика и Ника, переходя из комнаты в комнату, но безуспешно. Наконец она нашла Уоррика в лаборатории по отпечаткам пальцев.


"Тебя бы здесь не было, - с надеждой сказала она, - если бы ты не нашел кое-что в том Лексусе".


Уоррик сообщил о своих результатах, заключив: "Волосы и волокна находятся в следе, и я снимаю отпечаток с зеркала".


"И что?"


"И это не принадлежит ни Алексу, ни Мисси Шерман".


"Смею ли я надеяться...? Но это мог быть кто-то с автомойки."


"Могло быть", - признал Уоррик. "И мы не сможем распечатать и удалить ни одно из них, пока утром не откроется автомойка".


"Впрочем, вам не обязательно ждать до утра, чтобы пропустить это через AFI".


"Это мой следующий шаг .... У тебя такой взгляд, Кэтрин."


"Какой взгляд?"


"Кошка? Канарейка? К чему ты пришел?"


Она рассказала ему, что узнала о морозильнике.


"Мило", - сказал Уоррик. "Движение вперед. Мне это должно понравиться ".


Кивнув, она сказала: "Оставайся на этих отпечатках".


"Попробуй остановить меня".


Она едва успела выйти за дверь лаборатории отпечатков пальцев, когда зазвонил ее мобильный телефон; она ответила на него.


"Это Ник". На заднем плане она могла слышать знакомый вой сирены Тахо.


Разговаривая и прогуливаясь, она спросила: "Куда ты катишься?"


"Место убийства! Я думаю, ты должен быть в этом замешан ".


"Мы сосредоточены на женщине Шерман. Ты уже выступал в одиночку раньше, Ник - в чем проблема?"


Ник повысил голос, перекрикивая сирену: "Я слушал радиопереговор, уличные копы думают, что это удушение. Но никаких следов от перевязки!"


Как Мисси Шерман.


"Кто жертва?"


"Пока неопознанная женщина примерно того же возраста, что и Мисси Шерман. Если она тоже размороженный труп-серп, у нас могла бы быть совершенно другая сделка, здесь."


Как раз то, что им было нужно: еще один серийный убийца.


"Где находится место преступления?" Сказала Кэтрин, почти крича в телефон, который заглушал шум сирены.


Ник тоже почти кричал. "Чарльстонский бульвар - до самого ист-энда".


"Ник, там снаружи ничего нет".


"Только наше место преступления ... и несколько домов на холме".


"Я захвачу Уоррика, и мы встретимся с тобой там". Она отключилась, не дожидаясь его ответа.


Сидя на переднем пассажирском сиденье "Тахо", Уоррик сказал: "Это чертово дело не имело никакого смысла, когда это был просто пропавший человек, ставший убийством. Теперь ты говоришь мне, что это может быть двойное убийство?"


Решив не будоражить его своими представлениями о серийном убийце, Кэтрин -за рулем - покачала головой. "Мы не знаем, связаны ли убийства".


"Тогда почему мы направляемся на место преступления?"


Она пожала плечами. "Поддержи Ника".


После этого пара ехала в основном в тишине, Уоррик безуспешно возился с радио, пытаясь уловить ту же болтовню, которую подслушал Ник. Они наверняка прибыли бы на место происшествия на минуту или две раньше, если бы Уоррик был за рулем, но его склонность к гонкам заставляла Кэтрин нервничать, поэтому она скользнула за руль. У нее и так было достаточно стресса прямо сейчас.


Вскоре она притормозила возле "Тахо" Ника. Они вышли из своего "Тахо" в холодную ночь с полевыми аптечками в руках в латексных перчатках, видно их дыхание. Уличные фонари не доходили так далеко дальше конца асфальтированной дороги, и рядом с телом были установлены рабочие галогенные лампы.


Чарльстонский бульвар заканчивался тупиком у подножия горы, рядом с которой на гребне приютилось несколько домов стоимостью в полмиллиона долларов, современных почти особняков с видом на скалистую, поросшую кустарником пустыню. Чуть более чем в ста ярдах к югу от домов, недалеко от въезда на строительную дорогу, которая огибала гору, канава на самом краю пустыни превратилась в свалку мусора - громоздких отходов вроде ковровых покрытий и старых раковин, и - сегодня вечером - обнаженного тела стройной белой женщины лет тридцати.


Прямо у обочины строительной дороги, на спине, руки раскинуты, ноги вместе, труп покоился среди мусора, алебастровая кожа светилась под яркими галогеновыми лучами. Свечение усиливалось каждый раз, когда срабатывал стробоскоп на камере Ника.


Кэтрин и Уоррик подошли ближе. Полицейские в форме разделились на три пары, их машины блокировали восточную полосу Чарльстонского бульвара и гравийную площадку слева от CSI Tahoes. Первая пара полицейских стояла на страже возле тела, второй паре было поручено не допускать, чтобы любые машины, подъезжающие к Чарльстону, останавливались и глазели, а последняя пара стояла между мертвой женщиной и горсткой обеспокоенных, сбитых с толку жителей, которые спустились из дорогих домов в тени горы.


"Она замерзла?" - Спросил Уоррик.


Ник сделал еще два быстрых снимка. "Вам нужно спросить дока Роббинса, но я бы сказал, что нет - никакой влаги под телом, найденным на месте преступления в Лейк-Мид, не было".


"Ты думаешь, задушили", - сказала Кэтрин.


"В любом случае, удушье", - сказал Ник.


Глаза женщины были открыты, уставившись в небо в пустоту - с характерным точечным кровоизлиянием, вызванным асфиксией.


"Хочешь, я проверю, нет ли следов шин?" - Спросил Уоррик.


"Пожалуйста", - сказала Кэтрин.


Несколько мгновений спустя Кэтрин оглянулась и увидела, что Уоррик медленно осматривает гравийную площадку в конце дороги в поисках следов шин от автомобиля, который сбросил тело. Кэтрин подошла к детективу, который вел это дело, лейтенанту Локвуду, высокому, атлетически сложенному афроамериканцу. Он мрачно улыбнулся ей, когда она приблизилась.


"Лейтенант", - сказала она.


"Кэтрин", - сказал он.


"Есть свидетели?"


"Нам ничего не известно".


"Кто вызвал это?"


Он кивнул в сторону одной из полицейских машин, где испаноязычная женщина тихо сидела сзади, прижимая платок к лицу. Кэтрин наблюдала, пока дама не уронила салфетку, и Кэтрин смогла получше рассмотреть профиль женщины. Все, что Кэтрин могла отсюда разглядеть, это то, что черные волосы женщины были собраны сзади в пучок. "Кто она?"


"Люпита Кастильо", - сказал Локвуд. "Домашний". Он повернулся и указал на беспорядочно лепящийся двухэтажный дом.


"Кто там живет?"


Наклонив блокнот к галогенным лампам, Локвуд проверил. "Джим и Кэтрин Дитц. Он - главный в Демократической партии, она - влиятельный адвокат. Мисс Кастильо, закончив работу, направлялась к автобусной остановке, в паре кварталов отсюда. Натыкается на нашу мертвую обнаженную женщину ".


Глядя на каменистую землю, Кэтрин спросила: "И мистер демократ и миссис Рупор не могут отвезти свою горничную домой или хотя бы на автобусную остановку?"


"У меня была та же мысль", - сказал Локвуд. "Мисс Кастильо говорит, что ее работодатели обычно подвозят ее на работу и с работы, но они за городом. Приходит домой через день, просто чтобы убедиться, что все в порядке ".


"Диетцы где?"


"Disney World со своей шестилетней дочерью".


"Откуда звонила мисс Кастильо?"


"Она вернулась в дом Дитца".


"Что она там делала так поздно в субботу вечером?"


Локвуд усмехнулся. "Боже, Кэтрин, мы думаем одинаково".


"Великие умы".


"Я спросил ее, и она сказала, что пришла после мессы, приготовила себе ужин и посмотрела фильм по кабельному телевидению. Она сказала, что семья позволяет ей делать это, когда они в отъезде - создает впечатление, что это чей-то дом ".


"Звучит правдоподобно", - сказала она. Она одарила Локвуда натянутой, деловой улыбкой. "Пора идти на работу".


Пока Ник делал фотографии, Кэтрин могла свободно провести детальное исследование тела.


Светлые волосы женщины немного топорщились на макушке, а сзади и по бокам были не длиннее, чем у Ника. Миниатюрная, тощая, как наркоманка, с почти прозрачной кожей, женщина напомнила Кэтрин танцовщиц, с которыми она работала, которые были заперты в клубах на всю ночь и в своих квартирах на весь день. Они никогда не видели солнца, и их кожа приобрела призрачную бледность. У этой женщины был такой же нездоровый оттенок кожи, если бы не алые полосы помады.


С открытыми глазами мертвая женщина, казалось, парила над мусорной кучей; она могла бы лежать на спине в бассейне, глядя на кусочек луны и россыпь звезд.


Кэтрин почувствовала, что рядом с ней кто-то есть.


Ник.


"Просто выбросил ее", - сказал он с серьезным выражением лица. "Как еще один кусок мусора". Он покачал головой.


"О да", - сказала Кэтрин. "Мы должны прижать этого монстра, Ник..." Она одарила его своей самой очаровательной улыбкой. "...за то, что оставил нам мусорную свалку для обработки как место преступления, если не что иное".


Он кивнул, приподняв брови, улыбка начала образовывать ямочку на одной щеке, и сказал: "Вы все правильно поняли".


И они принялись за работу.


9


На МЕСТЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ БЫЛО ТИХО И КРАСИВО, СОЛНЕЧНЫЙ СВЕТ ОТРАЖАЛСЯ от белого пространства, почти без ветра. Сара делала фотографии, когда менеджер отеля поплелся обратно на место преступления, держа по термосу в каждой руке. Выражение его лица было серьезным, но звучало достаточно бодро, когда он позвал: "Горячий кофе!"


Гриссом и Махер немедленно направились туда, где Кормье устроил лавочку у дерева, служившего им наблюдательным пунктом. Махер в своей парке, возможно, воссоединился со своим братом-эскимосом, когда подошел к Кормье, одетому подобным образом. Менеджер отеля разлил напиток в пластиковые стаканчики, которые достал из кармана пальто. Сара закончила свою последнюю серию фотографий, затем присоединилась к группе. Кормье протянул ей дымящуюся чашку, на которую она подула, прежде чем нерешительно сделать глоток.


"Я только что говорил вашим партнерам, - сказал Кормье, - что небо планирует сбросить на нас еще больше снега".


Она перевела взгляд с Гриссома на Махера, их лица были такими же мрачными, как у Кормье. "Еще снега", - сказала она.


Кормье кивнул. "Прогноз погоды не обнадеживает. Может быть на целых десять дюймов больше."


"Вот и все для конференции криминалистов", - сказал Гриссом.


"Официально отменяется", - сказал Кормье. "Получил электронное письмо от двух членов государственного совета, которые это организовали".


Махер вздохнул над своей чашкой, и холодный пар от его дыхания смешался с горячим паром кофе. "Кто-нибудь входит?"


Быстро покачав головой, Кормье сказал: "Никто тоже не выходит. Я не жду, что полиция штата даже попытается, до позже ".


"Определи "позже", - сказал Гриссом.


"Не прямо сейчас", - двусмысленно сказал Кормье.


Сара тяжело вздохнула и раздраженно спросила: "Что дальше?"


Гриссом повернулся к ней и заговорил через край своего шарфа. "Допиваем наш кофе и возвращаемся к работе на месте преступления. То, что идет снег, не меняет работу, Сара."


Да, здесь, в прекрасном заснеженном лесу, Сара пережила настоящий момент Гриссома. Только ее босс мог дать буквальный ответ на то, что козел отпущения легко воспринял бы как риторический вопрос.


Гриссом спрашивал канадца: "Что за история с палочками вон там?"


Сара сама задавалась этим вопросом.


"Это техника, разработанная двумя егерями из Саскачевана", - сказал Махер. "Мои приятели - Лес Ойстрик и Ди Джей Макгилл. Пойдем, я тебе покажу".


Махер подвел криминалистов к палке, которую он установил на спуске в конце своей линии. "На самом деле, это довольно простая теория", - сказал он, жестикулируя рукой в перчатке, как будто передавая благословение. "Я поместил кол там, где пуля вошла в снег".


Зажмурившись, Гриссом спросил: "Обозначается началом полосы, которую вы видели вчера?"


"Именно. Обычно мы протягивали бечевку или клейкую ленту на двадцать футов ко второму столбу, совмещая ее с полосой на снегу, которая показывала путь пули. Но при таком глубоком снеге я просто вбил второй кол как можно ровнее и воткнул его без бечевки ".


Сара спросила: "И пуля никогда не отклоняется от траектории в снегу?"


"Никогда" не входит в мой лексикон", - сказал Махер. "Если пуля ударится о камень или что-то еще, отклонение возможно, даже вероятное, но при таком снеге, который замедляет полет пули, траектория не сильно изменится".


Гриссом указал назад на сани. "Вот тут-то и пригодится твой металлоискатель".


"Да", - сказал констебль. "Повезло, что я захватил это с собой на презентацию, а?... Я думаю, мы найдем пулю в трех футах от этой линии, с любой стороны ".


"Эта техника", - сказал Гриссом. "Как часто это удается?"


"Большую часть времени ... "Всегда" тоже не входит в мой лексикон". Он повернулся к менеджеру отеля, который все еще был под деревом, и позвал: "Мистер Кормье!"


"Да, сэр?"


"Нужна услуга!"


Подошел Кормье. "Чем я могу быть вам полезен, мистер Махер?"


Указывая чуть дальше и левее тела, Махер сказал: "Возьми лопату и расчисти мне место в снегу, о, три на три фута".


Кивнув, Кормье спросил: "Насколько глубоко?"


"Опустись на землю, пожалуйста. Мы создаем зону контроля ".


"Лопата - это примерно мой уровень высоких технологий", - сказал Кормье и направился к саням, где взял лопату и начал копать.


Пока Гриссом работал над оставлением следов, Сара помогла Махеру собрать и запустить его металлоискатель. Уступая ему место, она сопровождала канадца, когда он и она путешествовали взад и вперед по следу, оставленному пулей. Каждый раз, когда он указывал на точку, она добавляла палочку поменьше.


Она отметила только два места, когда он остановился, в замешательстве уставился в землю и сказал: "Ну, это странно, да?"


"Что это?"


"Получаю сигнал здесь, от чего-то намного большего, чем пуля".


"Есть идеи о чем?"


Махер покачал головой. Она воткнула палку в это место, и он продолжал двигаться. Когда он закончил, четыре разных места были отмечены Сарой таким образом.


Сара спросила: "Что теперь?"


"Мы проводим металлоискателем по нашей контрольной зоне", - сказал Махер.


Она наблюдала, как он провел детектором по голому месту, созданному Кормье.


"Хорошо", - сказал Махер. "Все чисто - никакого металла в грязи. Сара, принеси мешок для мусора из саней, будь добра?"


Сара подбежала, схватила одну из черных сумок, вернулась и вручила ее Махеру.


Распарывая швы, Махер сказал: "Теперь мы прикроем голое место, которое мистер Кормье сделал для нас".


"О", - сказала Сара, понимая. "Мы собираемся нанести снег, который мы отметили, на пластик и просеять его".


Махер кивнул. "Но сначала мы копаем. Ты берешь эти два, - сказал он, указывая на два отмеченных места, ближайшие к спуску в конце линии. Затем он подошел и опустился на колени в снег, рядом с двумя точками дальше по линии. "И я возьму этих двоих".


Сара едва начала копать, когда увидела что-то розовое и замерла. "Констебль! Гриссом!... Я думаю, вам обоим лучше это увидеть ".


Они подошли.


Гриссом склонился над ее находкой. "Кровь..."


Махер, зависший рядом, спросил: "Что, черт возьми, это здесь делает?"


Рефлекторно все они оглянулись на заснеженный бугорок тела почти в десяти ярдах вверх по склону; но жертва ничего не говорила.


Махер перевел взгляд с Гриссома на Сару. "Разве ты не говорил, что единственная кровь была рядом с телом?"


"Это верно", - сказала Сара. "Мы не видели ничего так далеко внизу".


Гриссом спросил: "Могло ли это пятно крови уже быть занесено снегом?"


"Я так не думаю", - сказала Сара. "Не за то время, пока мы не услышали эти выстрелы и не оказались на месте преступления".


Выражение лица Махер в пушистой камее, созданной паркой, было задумчивым. "Возможно, кто-то накрыл это нарочно, второпях засыпав снегом .... Кроме этих следов, вы видите какой-нибудь другой потревоженный снег?"


Гриссом сказал: "Нет", и Сара покачала головой.


Затем она спросила своего босса: "У вас есть с собой один из этих флаконов с образцами насекомых?"


В затянутой в перчатку ладони Гриссома материализовалась маленькая бутылочка; он передал контейнер ей.


Используя колпачок, она высыпала розовый снег в бутылку, затем закрыла ее. Она передала маленькую бутылочку Гриссому и вернулась к своим раскопкам, только теперь она была более осторожной, намного медленнее, обыскивая каждый дюйм, чтобы убедиться, что не пропустила ни одной улики. Махер отправился работать над своими пятнами, а Гриссом вернулся к дежурству по следам.


Сняв перчатки, она начала копать пальцами, не доверяя лопате или даже своим перчаткам, чтобы не испортить еще какие-нибудь улики. Холодный и мокрый снег поначалу немного освежал, но прошло всего пару минут, прежде чем ее пальцы покраснели, а кончики начали неметь.


Она только начала думать, что снимать перчатки было действительно глупой идеей, когда коснулась чего-то твердого.


Ее рука выскочила из дыры, как будто ее укусила змея.


"С тобой все в порядке?" - Спросил Гриссом, подбегая к ней. Он казался искренне обеспокоенным.


"Что-то металлическое", - сказала она. "Не маленький..."


Они оба посмотрели на Махера, работающего на своем месте; но его глаза также были прикованы к ним. Констебль подошел и достал щипцы из кармана. "Ты можешь достать его этим?"


"Должен быть в состоянии". Она взяла инструмент, просунула голую руку и щипцы в отверстие. Осторожно маневрируя, она провела ребристыми челюстями вокруг предмета. Сжимая, она вытащила предмет из снега, словно вытаскивая зуб. Он был тяжелым и выходил медленно. Когда объект, наконец, появился из снега, все они замерли, как будто холод наконец настиг их.


Только это был не холод, скорее шок.


"Нож?" Спросил Махер, как будто хотел подтверждения тому, что показали ему его глаза. "Ты сказал, что в нашу жертву стреляли".


"Он был", - сказал Гриссом.


Сара подняла нож, зажатый в щипцах, и, прищурившись, посмотрела на него. Эта штука была не такой уж большой - лезвие не более четырех дюймов длиной.


"В нашу жертву стреляли, все в порядке", - сказала она. "И так... как мы это объясним?"


"Еще крови", - сказал Гриссом почти восхищенно.


Большую часть лезвия покрывал розовый блеск.


Они все обменялись взглядами.


"На теле нет ножевых ранений, верно?" - спросил Махер.


"Ничего явно не видно", - сказал Гриссом. "Означает ли это, что наш убийца нанес раны, защищаясь, на этом месте преступления?"


Все трое посмотрели на холм, туда, где почти в тридцати футах от них лежало тело. Все еще не разговариваю ...


"Кровь", - сказал Махер. "Как это возможно?"


"Здесь не так много крови", - сказала Сара, имея в виду и лезвие ножа, и снежную массу, которую она собрала.


"Что это значит?"


Это не начинается как погоня. Будущая жертва и ее спутник вместе преодолевают половину подъема на холм. Они разговаривают, даже спорят, и словесная конфронтация переходит в уродливую физическую ... и будущая жертва наносит удар товарищу, который достает пистолет в целях самообороны...


...и теперь это погоня, начинающаяся где-то внизу по склону. Напарник бежит и стреляет, и к тому времени, как двое достигают этой точки, убийца дважды промахивается, два точных выстрела. Жертва роняет нож в процессе попытки убежать, спасая свою жизнь; но он проходит всего лишь еще десять ярдов, прежде чем получает пулю в спину и падает. Затем компаньон идет к упавшей жертве, уже мертвой, и решает обезобразить или замаскировать тело. Убийца возвращается в отель, забирает газовый баллончик и возвращается за импровизированным погребальным костром.


"Это происходит аналогично с тремя участниками", - сказала Сара, пожимая плечами.


Гриссом и Махер оба кивнули.


"Это сценарий, который соответствует имеющимся у нас доказательствам", - сказал Гриссом. "Давайте продолжим работать и получим еще немного данных, и посмотрим, что мы можем построить на их основе .... Сара, надень свои перчатки обратно. Мы не хотим ампутировать ваши пальцы ".


Махер с сожалением сказал: "Похоже, наша жертва была одним из тех несчастных ублюдков, которые принесли нож в перестрелку".


"Не очень-то похоже на нож, к тому же", - сказала Сара.


"И все же", - сказал Гриссом. "Довольно большой для карманного ножа".


"Но недостаточно большой, - сказал Махер, - чтобы противостоять пулям".


Подойдя со стороны, Кормье спросил: "Is...is эта кровь убийцы?"


Махер сказал: "Неплохие шансы на это".


"Я не хотел указывать вам, экспертам, как выполнять вашу работу", - сказал служащий отеля. "Но разве вы не можете просто определить по этому материалу группу крови убийцы и идентифицировать его?"


"В лаборатории мы могли бы", - сказал Гриссом. "Только не здесь". Он развел руками в перчатках, указывая на лес. "В любом случае, кровь на этом лезвии замерзла за ночь, и все эритроциты разорвались. Если бы у нас была лаборатория, мы могли бы ввести его через плазму, но не в этих условиях ".


Возвращаясь к работе, они аккуратно выгребали снег из других ям по одной лопате за раз. Когда они расчистили двенадцатидюймовые круги вокруг каждого из маркеров и положили снег на разложенный мешок для мусора, Махер снова осмотрел меньшую кучу с помощью металлоискателя, пока Сара и Кормье наблюдали.


Когда Махер получил удар, Сара опустилась на колени и медленно просеяла область. Через мгновение она нашла это. Подняв его, она уставилась на крошечный ледяной шарик с темным свинцовым центром. "Что случилось?"


С легкой усмешкой Махер сказал: "Выпал снег. Горячая пуля расплавила его, затем конденсат застыл вокруг патрона, замедляя движение пули ".


Они повторили процесс со всем снегом с мест, которые они отметили, но нашли только еще одну пулю и монету, четвертак.


"Держи, Горди", - сказала она, протягивая канадцу четвертак.


"Не намного меньше, чем я обычно получаю", - сказал Махер, уловив это.


"Да", - сказала Сара с усмешкой, - "но это по-американски".


"Хорошее замечание, а?"


Подойдя к Гриссому, Сара сказала: "Две пули. Когда я уберу с них лед, у нас будет лучшее представление о том, что у нас есть ".


"Хорошая работа", - сказал он. Затем, оторвавшись от отпечатка, над которым он работал, он выбрал два разных заброса левой ноги из линии, которую он сделал. "Что ты об этом думаешь?"


Она изучала отливки. "Это один и тот же ботинок".


Он кивнул. "Два разных набора следов, оставленных одними и теми же ботинками. Один убийца, две поездки туда и обратно."


"Это подтверждает мою реконструкцию".


"Насколько это возможно...Нам нужно больше доказательств ".


Махер присоединился к ним. "Как продвигаются кастинги, доктор Гриссом?"


"Закончено. Просто готовлюсь собирать вещи ".


"Все в порядке. У меня есть патроны. Не думаю, что мы можем здесь что-то еще сделать ".


Сара спросила: "Что насчет тела?"


Махер бросил на Гриссома тяжелый взгляд. "Что вы думаете, доктор Гриссом? Мы закончили со сценой?"


Гриссом огляделся, его глаза были напряжены от раздумий; затем, медленно, он кивнул.


"Я согласен", - сказал Махер. "Я предлагаю забрать тело с собой...отчасти поэтому мы взяли с собой сани ".


"Держись!" Кормье позвонил со стороны, где он слушал. "Как получилось, что ты можешь забрать тело сейчас, когда не мог раньше?"


"Раньше, - сказал Гриссом, - это была часть активного места преступления. Теперь, когда мы поработали на месте происшествия, мы можем убрать тело ".


Покачав головой в капюшоне, старик ушел.


Махер взглянул на небо, говоря: "Если мы сможем собраться достаточно быстро ..."


"У нас есть шанс на парковке", - закончил Гриссом.


"Тогда пойдем кататься на санках", - сказала Сара.


Гриссом и Махер осторожно откопали тело, плотно завернув его в космическое одеяло и привязав к саням. Пока они работали с останками, Сара собрала инструменты и добавила их к грузу. Не прошло и пятнадцати минут, как они начали спускаться по склону.


И снова Кормье был впереди, Махер тащил сани, Гриссом и Сара замыкали шествие, следя за тем, чтобы их посылка оставалась завернутой. Пока они тащились вперед, они обсуждали, что делать с телом.


Когда они добрались до края автостоянки, где машины были настолько завалены снегом, что напоминали большие белые грибы, криминалисты все еще обсуждали этот вопрос.


Махер сказал: "Может быть, нам стоит просто снова закопать это в снег".


Сара скорчила рожицу. "Мы только что откопали это!"


Канадец кивнул, сказав: "Да, но убийца поджег это по какой-то причине ..."


Гриссом сказал: "И вы беспокоитесь, что, пронося это в отель, мы даем убийце шанс закончить работу".


Констебль пожал плечами. "Это соображение".


"Если мы снова закопаем его снаружи, нам придется установить еще одну сменную смену, - сказал Махер, - чтобы охранять его от хищников".


"Пожалуйста, Боже", - сказала Сара, отель и его обещанное тепло были так близко, "пусть будет другой способ".


Они добрались до расчищенной площадки возле задней двери отеля, припарковав сани рядом.


Гриссом посмотрел на менеджера. "Мистер Кормье, у вас есть встроенный холодильник?"


Кормье фыркнул от смеха. "Невозможно управлять таким большим отелем без него .... Ты не...?"


Глаза Кормье проследили за взглядом Гриссома на накрытое одеялом тело, привязанное к саням.


Гриссом спросил: "У холодильника есть замок?"


"Ну, висячий замок, да, но ..."


"У кого есть ключи?"


"Я, миссис и миссис Дункан, она главный повар. Но ты же не можешь серьезно..."


"А как насчет того, чтобы приготовить жаркое?" - Спросил Махер. "Как его зовут?"


Кормье сказал: "Бобби Честер. У него нет ключа. Обычно он работает только днем, и мы с женой всегда рядом. Но, джентльмены, вы же не можете искренне рассматривать ... "


Гриссом и Махер обменялись взглядами.


Затем Махер сказал: "Мистер Кормье, нам придется попросить вас забрать ключи и отдать их нам".


Служащий отеля качал головой. "Ты же не можешь на самом деле предлагать нам спрятать этот ... труп в холодильной камере?"


Гриссом и Махер просто смотрели на него. Сара, сама себе удивляясь, наслаждалась, наблюдая за происходящим.


"Есть санитарные проблемы, - говорил Кормье, - есть законы, которые мы бы нарушили ..."


"Не более серьезный, чем убийство", - сказал Гриссом. "Мы должны настаивать. Мы реквизируем ваш холодильник ".


"Скажи мне, что это какая-то дурацкая шутка", - сказал менеджер отеля. "Что бы я сказал санитарному инспектору?"


Махер сказал: "Мистер Кормье, это действительно единственный вариант, который имеет смысл".


"Но гости, что они скажут?"


"Ты не должен им говорить", - сказал Гриссом. "Чем меньше людей знают, что мы делаем, тем лучше".


"Ну, теперь, - сказал Кормье, - наконец-то мы хоть в чем-то согласны!"


Махер улыбнулся приятно, но совершенно по-деловому. "Не могли бы вы достать нам тот ключ от висячего замка, пожалуйста?" Он повернулся к Гриссому. "Нам действительно следует поторопиться на парковке".


Служащий отеля вздохнул, и это повисло в воздухе. "Вернусь через несколько минут".


Кормье двинулся прочь, и Сара окликнула: "Сэр!"


Он обернулся. "Да, мисс Сайдл?"


"Возможно, ты не захочешь упоминать об этом Перл".


Брови служащего отеля поднялись, затем он кивнул, сказав: "Хорошая мысль, мисс Сайдл. Хорошая мысль."


Они смотрели, как удрученный Кормье зашел внутрь.


Махер спросил Сару: "Что это за история с миссис Кормье? У нас есть еще один подозреваемый?"


"Если наш хозяин действительно хочет скрыть от гостей новость о выпечке в холодильнике, - сказала Сара, - он поступит мудро, скрыв это от своей жены .... Это одна из немногих систем связи в округе, не пострадавших от шторма."


"Ах", - сказал Махер.


"Теперь о крови на лезвии ножа", - сказала Сара.


Махер и Гриссом повернулись к ней.


"Что насчет этого?" спросил ее босс.


"Та официантка, Эми Барлоу? У нее порез от бинта на руке."


Гриссом кивнул, вспоминая. "Она сказала, что получила его, нарезая лук на кухне. Верим ли мы ей?"


Сара пожала плечами. "Она единственный человек, которого я видел с порезом".


"А вот и официант", - сказал Махер.


Сара нахмурилась. "Тот, кто уронил поднос?"


"Пятно у него на рукаве, да?"


Сара улыбнулась. "О, ты заметил это.... Я не мог сказать, что это было. Он работает с пищевыми продуктами и жидкостями, так что пятно ...


"Возможно, это была кровь", - сказал Махер. "Это могло бы объяснить, почему он уронил тот поднос. Слабая рука, болит рука."


"Мы сузили список подозреваемых, - спросил Гриссом, - или увеличили его?"


Махер покачал головой. "У нас все еще нет никаких существенных улик, указывающих на кого-либо".


Сара спросила: "Есть ли какой-нибудь способ сопоставить кровь на ноже?"


Гриссом тоже покачал головой. "Сомневаюсь, что в отеле есть инструменты для этого".


Появился Кормье, а за ним - что довольно удивительно - шел Тони Домингес, высокий, стройный официант-латиноамериканец. Вместо униформы, состоящей из белой рубашки и черных брюк, молодой человек был одет в свободную белую толстовку с оранжевым логотипом Syracuse спереди и новые черные джинсы. В белых теннисных туфлях Домингес не рискнул выйти на снег, а остался на расчищенном тротуаре возле задней двери.


Следователи обменивались выражениями "какого черта", когда подошел Кормье и сказал: "Вы сказали, что вы все спешили - я подумал, что вам может понадобиться помощь, чтобы занести ... э-э ... посылку внутрь".


"Спасибо", - натянуто сказал Гриссом, - "но мы, вероятно, справимся".


Кормье указал в сторону здания. "Ты уверен? Мы войдем через вход для доставки, вон там, внизу. Это долгий путь ".


Махер сказал Гриссому: "Я знаю, это не совсем то, что мы имели в виду, но почему бы тебе, Герму и... Как тебя зовут, сынок?"


"Тони", - сказал молодой человек, засунув руки в карманы брюк.


"У тебя должна быть куртка, сынок".


"Мистер Кормье сказал, что это не займет много времени".


"Это не обязательно. Если вы трое сопроводите ... посылку внутрь, мы с мисс Сайдл начнем отсюда. Идет снег, и чем раньше мы им займемся, тем больше у нас шансов найти что-нибудь полезное ".


Гриссому, которому это явно немного не понравилось, тем не менее, сказал: "Хорошо".


Затем Махер, Сара и Гриссом сняли с саней садовые инструменты и оборудование криминалистов, и Сара и Махер, отягощенные своим грузом, пошли через парковку туда, где помидорные колья едва выглядывали из-под снега.


Пока Сара работала с констеблем, Гил Гриссом взял на себя командование отрядом по вывозу трупов.


Он сказал Домингесу и Кормье: "Вам придется идти впереди, джентльмены".


Кормье, который уже показал себя брезгливым к останкам, не сделал ни одного движения. А молодой человек просто стоял и смотрел на сани.


"Это ... тело?" он спросил.


Гриссом бросил раздраженный взгляд на Кормье, который пожал плечами и покачал головой, выражение его лица говорило: я ему не говорил!


"Вот тебе и осмотрительность", - сказал Гриссом служащему отеля. Затем, натянуто улыбнувшись, он сказал официанту: "Да, это тело. Его нужно охладить. Мы сохраняем улики ".


"О Боже..." Молодой человек сглотнул. "Я думал, это просто слухи".


Гриссом, чье терпение уже иссякло, сказал: "Вы готовы помочь с этим? Я могу вернуть мисс Сайдл сюда, если вы двое не способны."


Домингес, его глаза все еще были прикованы к космическому одеялу, прикрепленному к саням, сказал: "Я ... я справлюсь с этим. Мы ... снимаем это, разворачиваем это, или ... мы тоже передвигаем сани?"


"Санки и все такое", - сказал Гриссом. "Здесь есть другие скоропортящиеся улики, и все это отправится в холодильник до прибытия полиции".


Гриссому не нравилось, что еще один из подозреваемых находится так близко к останкам, но на данный момент ничего нельзя было поделать. Это было почти так, как если бы Кормье пытался усложнить ситуацию.


Он окинул взглядом работу, продолжающуюся на парковке, Махер с листопадом снова разгоняет снег, расчищая следы возле синего Гран-при, Сара помогает. Снежинки уже падали на землю повсюду, ветер тоже усиливался, и Гриссом знал, что единственный способ, которым у них был хоть какой-то шанс получить отпечатки с парковки, - это занести тело внутрь с помощью официанта, подозреваемого или нет.


"Мы можем сделать это, пожалуйста?" - Спросил Гриссом.


Испуганный официант взял переднюю часть, а Гриссом заднюю, лицом друг к другу, когда они поднимали его между собой.


"Я открою двери и расчищу путь", - сказал Кормье, выходя вперед; но Домингес уже пятился к маленькой приемной площадке в дальнем конце парковки.


Теперь они были за пределами расчищенной площадки, шаркая по высокому снегу, стараясь сохранять равновесие. Сани и их обугленный груз показались Гриссому на удивление тяжелыми. Жертва не была особенно крупным мужчиной, но, учитывая дополнительный вес саней, Гриссом, возможно, помогал таскать наковальни. То, что труп на ночь закопали в снег, когда начался процесс замораживания, по крайней мере, избавило от неприятного запаха жареной плоти.


"Кто это?" Внезапно спросил Домингес, не сводя глаз с завернутого в космическое одеяло "пакета".


"Никаких документов", - сказал Гриссом. "Пока не смотри на это".


Затем они встретились взглядами, официант отступал к погрузочной платформе, Гриссом с трупом перед ним, пара работала вместе, Кормье с трудом пробирался по снегу, чтобы опередить их.


"Лестница", - сказал Гриссом, обращаясь к официанту, и они остановились всего на мгновение, чтобы Кормье мог стряхнуть снег с четырех бетонных ступеней, которые вели к причалу. Когда мужчина закончил, официанту потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться, затем кивнул Гриссому и отступил на первый шаг.


Подъем по ступенькам взвалил на Гриссома еще больший вес, и он позволил молодому человеку задавать темп - если Гриссом поднажмет, они могут потерять хватку и в конечном итоге сбросить свой груз. Но Домингес, несмотря на свое хрупкое телосложение, справлялся отлично, без проблем сделал второй и третий шаги. Кормье отпирал и открывал дверь на погрузочной платформе, когда Домингес добрался до площадки ... и поскользнулся.


Вес подался вперед, как будто Гриссом был на нижнем конце качелей, и Кормье - к его чести - быстро ухватился за брошенный официантом конец саней, удерживая его.


Тем временем Домингес грубо сел на погрузочную платформу, мешковатый левый рукав его толстовки задрался, обнажив забинтованную белой марлей руку. Молодой человек быстро, явно смущенный, поднялся на ноги, натягивая рукав на забинтованную руку, и забрал свой конец саней у мужчины постарше.


"Ты в порядке, Тони?" - Спросил Гриссом.


"Поймал немного льда - извини".


Гриссом, стиснув зубы и поддерживая большую часть веса сам, спросил: "Готов?"


"Конечно".


Кормье вернулся на свой пост, держа открытой дверь, когда они снова начали двигаться.


"Еще чуть-чуть", - сказал Кормье.


Сложная конструкция из веревок и банджи-шнуров, которыми тело было привязано к саням, крепко держалась на протяжении всего спуска с холма, но теперь, когда Гриссом и официант повернули сани под углом, чтобы они пролезли в узкую дверь, окоченевшая рука высвободилась.


Никто, кроме Гриссома, этого не заметил - пока - и криминалист не собирался привлекать к этому внимание, не собирался рисковать тем, что снова придется нести большую часть груза в одиночку. Как только они оказались за дверью, криминалист и официант вернули сани в вертикальное положение, рука частично скользнула обратно под космическое одеяло.


Зал был бетонным - пол, стены, потолок. Лампочки, заключенные наверху в проволочные решетки, примерно через каждые пятнадцать футов, без особого энтузиазма освещали их проход по этому сырому, холодному коридору, который обладал всем очарованием и атмосферой подземелья Лондонского Тауэра. Проскользнув справа от Гриссома, сбоку от выставленной руки, Кормье двинулся впереди них, сапоги стучали, как лошадиные копыта.


Гриссом услышал щелчок, когда Кормье щелкнул висячим замком, затем дверца холодильника распахнулась, резиновое уплотнение у ее основания заскрежетало по полу, уже натертому до блеска.


"Вы почти ожидаете, что Хранитель Склепа выйдет", - сказал Доминикес с нервным смешком.


Гриссом, понятия не имея, о чем говорит парень, уклончиво кивнул.


"Теперь до самой дальней стены", - сказал Кормье из-за открытой двери. "Я оставляю мясо слева, и я не хочу, чтобы эта штука была рядом с ним .... Тони, ты знаешь, куда это спрятать."


"Вы поняли, мистер Си", - крикнул Тони.


Холодильная камера была размером с камеру предварительного заключения. Полки на левой стене были заставлены коробками, помеченными названиями отдельных кусков и видов мяса, рыбы, птицы и свинины. Вдоль стены справа стояли проволочные корзины, маленькие корзинки, доверху набитые пакетами салата-латука, стеблями сельдерея, пучками редиса, пакетами моркови, мешками лука, а также какими-то фруктами - грейпфрутами, апельсинами, дынями. Позади Гриссома, на стене, от которой открывалась дверь, были сложены коробки с бутылками кетчупа и горчицы, банки с маринадами и приправами, галлоновые банки с заправкой для салата и тому подобное. Дальняя стена представляла собой чистый металлический лист, там даже ничего не было сложено, и именно туда Кормье приказал им поместить эту поставку.


Кормье складывал в корзину еду - мясо, овощи, фрукты, как будто он ходил за покупками. "Мне нужно забрать отсюда сегодняшнюю еду - остальное, вероятно, будет осуждено".


"Отлично", - сказал Гриссом.


Менеджер отеля выбежал, когда Гриссом и официант с большой осторожностью поставили санки на бетонный пол, параллельно стальной стене. Они оба встали, а затем Домингес посмотрел вниз и увидел руку. Опустившись на колени, он приподнял край одеяла, чтобы засунуть руку обратно под него.


"Я разберусь с этим", - сказал Гриссом.


Но Домингес уже увидел больше, чем любой из них рассчитывал; выражение его лица было поражено ужасом.


Гриссом сказал: "Вы знаете этого человека?"


Задыхаясь, официант отступил, затем повернулся и побежал, чуть не сбив Гриссома с ног и врезавшись в Кормье, который возвращался в ресторан.


Молодой человек рухнул у стены коридора, в растянутом сидячем положении, тяжело всхлипывая, обхватив себя руками.


Гриссом вышел из холодильника. Кормье он сказал: "Не спускай с него глаз".


"Что, черт возьми, произошло?"


"Он узнал жертву".


Пока Кормье оставался с официантом, Гриссом вернулся в дом и аккуратно переупаковал тело под одеялом. Когда Гриссом вышел, Домингес все еще сидел, прислонившись к стене, обхватив голову руками, Кормье присел рядом с ним, положив руку на плечо молодого человека.


"У тебя есть ключи?" Гриссом спросил Кормье.


Служащий отеля кивнул.


Гриссом защелкнул висячий замок. По крайней мере, тело теперь было в безопасности.


Все еще сидя на корточках рядом со своим сотрудником, Кормье протянул Гриссому кольцо с тремя одинаковыми ключами. "Это все они".


С пренебрежительным кивком, убирая ключи в карман, Гриссом переключил свое внимание на официанта. Криминалист снял свою шапочку-чулок, сунул ее в карман куртки, снял шарф, проделал то же самое с ним; перчатки тоже снял. Все это время он наблюдал за Домингесом, как за экземпляром насекомого, наблюдая, как официант, казалось, распластался у стены, вытянув ноги перед собой, закрыв лицо руками, рыдания сотрясали его тело.


"Если вы можете взять себя в руки", - сказал Гриссом официанту так мягко, как только мог, " нам нужно поговорить. Все в порядке?"


Домингес не признал присутствие Гриссома, не говоря уже о его вопросе.


Кормье остался рядом с Домингесом, его поддерживающая рука все еще лежала на плече мальчика. С другой стороны, Гриссом тоже сел рядом с мальчиком.


"Как вы узнали жертву?" - Спросил Гриссом. "Не видя его лица?"


Домингес, наконец, поднял глаза на Гриссома; на длинных ресницах красивого мальчика блестели слезы. Голос официанта был жалким хрипом. "Я знал... знаю... пальто. Я отдала это ему. Посвящается Джеймсу".


"Джеймс? Джим Мосс?" Перебил Кормье.


Домингес кивнул.


"Он здесь официант", - объяснил Кормье.


Гриссом кивнул, его внимание было приковано к мальчику.


"Ты отдал это пальто Джеймсу. Вы, должно быть, были хорошими друзьями ".


Домингес пожал плечами. "Мы были любовниками".


Глаза Кормье расширились, и он выдохнул, как старик Уинтер; но что бы старик Кормье ни думал о таких отношениях, его рука никогда не покидала плеча Домингеса.


"Ему действительно понравилось это пальто", - говорил Домингес.


Гриссом знал, что пальто недостаточно для идентификации. "Есть ли у Джеймса какие-нибудь отличительные знаки?"


"Ну... татуировка".


"Где? Не могли бы вы описать это?"


"На его спине". Домингес коснулся точки прямо над своим плечом. "Роза. Крошечная роза ... для его мамы. Ее звали Роуз. Она умерла, когда он был в старшей школе."


Внезапно Домингес схватил Гриссома за ворот университетской куртки, напугав криминалиста. "Вот таким человеком был Джеймс! Помни об этом! Ты говоришь людям это! Обязательно сделай это!"


"Я буду", - заверил Гриссом мальчика, который отпустил куртку криминалиста и снова откинулся назад, сдувшийся после вспышки гнева.


Кормье, чья рука была отдернута, когда Домингес наклонился вперед, сидел спокойно, просто наблюдая за своим сотрудником.


"Тони", - сказал Гриссом, тщательно выговаривая каждое слово, - "Мне нужно, чтобы ты идентифицировал эту татуировку".


Глаза официанта снова расширились, и он быстро покачал головой. "О нет, о нет! Я не могу вернуться туда!"


"Ты можешь", - сказал Гриссом. "Ты должен".


"Я не обязан!"


"Если ты хочешь помочь Джеймсу ..."


"Сейчас ему уже ничем не поможешь!"


"Мы должны определить, что с ним случилось. Это единственная помощь, которую мы можем ему сейчас оказать .... Все в порядке?"


Мальчик думал об этом.


Затем он сглотнул и кивнул.


"Герм", - сказал Гриссом, - "пожалуйста, посиди здесь с Тони".


"Без проблем", - сказал Кормье и снова положил руку на плечо мальчика.


Гриссом поднялся. "Теперь, Тони, просто подожди здесь. Сохраняй спокойствие. Я должен пойти и все подготовить. Тогда все, что вам нужно сделать, это идентифицировать татуировку ... если она есть ".


Еще один глоток, еще один кивок.


Гриссом выгнул бровь. "Помните, это может быть кто-то, одетый в пальто, похожее на пальто Джеймса, или даже в пальто самого Джеймса. Мы должны быть уверены ".


Глаза мальчика заблестели. "Ты хочешь сказать, это может быть не он!"


"Это возможно".


"Это мог быть кто-то другой, одетый в его пальто! Кто-то, кому он одолжил это, из-за холода. Он всегда помогал людям ..."


Руководитель CSI заметил, что Домингес использовал прошедшее время. Означало ли это что-нибудь, или разум мальчика уже принял неизбежность того, что трупом в холодильнике был Джеймс?


Гриссом отпер дверь. Внутри холодильника он раскрыл тело, перевернул его, чтобы добраться до спины жертвы, которая вообще не была обожжена, и медленно снимал слои, пока не добрался до плеча мертвеца...


...там, где виднелась маленькая красно-синяя роза, довольно нежная татуировка.


Покрыв как можно большую часть тела, оставив открытой только область с татуировкой, Гриссом позвал: "Мистер Кормье! Не могли бы вы привести Тони сюда, пожалуйста."


Рука Кормье обнимала мальчика, который вошел на нетвердых ногах.


"Это Джеймс?" - Спросил Гриссом. Он стоял на коленях рядом с телом, указывая на красно-синюю розу. "Ты узнаешь татуировку?"


Домингес отступил от защитной руки Кормье, пошатываясь, подошел и посмотрел вниз. Он снова сглотнул, кивнул, и слезы тут же потекли снова, рыдания сотрясали его грудь. Гриссом накрыл жертву, кивнул Кормье, чтобы тот вывел Домингеса обратно в коридор, что тот и сделал, а затем Гриссом вышел и снова запер дверь холодильника.


Кормье стоял рядом с мальчиком, который снова сидел, привалившись к стене, с пустым взглядом, тяжело дыша, но слезы и всхлипывания прекратились, по крайней мере, на данный момент.


"Дайте нам несколько минут, мистер Кормье", - сказал Гриссом.


Служащий отеля кивнул, сказал: "С тобой все будет в порядке, Тони - доктор Гриссом здесь хороший человек .... Я оставила свою корзину с едой на причале. Я отнесу это на кухню."


"Сделай это", - сказал Гриссом.


А затем Кормье оставил их одних, любознательного криминалиста и убитого горем официанта.


"Каково полное имя твоего друга?" - Спросил Гриссом.


Ответ был резким, сердитым; это должно было произойти. "Он не был моим другом. Он был моим любовником ... Ясно?"


"Каково было полное имя твоего любовника?"


"Джеймс Р. Мосс. Буква "р" означала Роузмонт. Это было семейное имя. Может быть, поэтому его мать назвали Розой.... Вы врач?"


"Я не врач, Тони. Расскажи мне о Джеймсе."


Домингес ответил на свой собственный вопрос. "Как он мог так обгореть?"


Гриссому стало интересно, был ли вопрос серьезным или рассчитанным на то, чтобы не дать ему заподозрить Домингеса. У него не было причин сомневаться в том, что этот мальчик любил Джеймса Мосса; но любовь, как и ненависть, была одним из самых распространенных мотивов убийства.


Гриссом сказал ему прямо: "В него стреляли и он был убит".


"О, Боже мой..."


"И тот, кто это сделал, по какой-то причине, впоследствии поджег тело".


"Что? Почему?"


"Это часть того, что я пытаюсь определить. Вот такой я врач, Тони. Судебная экспертиза."


"... для конференции в эти выходные".


"Верно. Расскажи мне о нем."


Домингес вытер глаза тыльной стороной рукава толстовки, той, что была на руке без повязки. "Джеймс был милым, забавным и добрым. Честный, слишком, очень честный. Никто бы никогда не захотел причинить ему боль ".


"У вас двоих были какие-нибудь проблемы?"


"О, нет! Мы были счастливы. Очень совместимый."


Гриссом указал на рукав мальчика. "Когда мы чуть не уронили санки там, я заметил, что у тебя какой-то неприятный порез, вот здесь".


Бессознательно официант дотронулся до своей раненой руки. "Как ты мог это видеть?"


"Ну, я имею в виду...Я видел повязку."


Домингес задрал свободный рукав и обнажил марлю, идущую от локтя почти до запястья. "Выглядит плохо, да? Болит еще сильнее."


"Как это случилось, Тони?"


Парень немного помолчал, затем небрежно сказал: "Работаю над своей машиной".


"Мне нужно, чтобы ты был более конкретным".


Он пожал плечами. "Порезался, устанавливая новую выхлопную систему".


"Неужели?" Сказал Гриссом с неискренней улыбкой. "Люди все еще делают это сами?"


Домингес где-то уловил легкую усмешку, испытывая облегчение от очевидной смены темы. "Ну, я знаю. У меня старая машина. Я делаю это, чтобы сэкономить деньги, но мне это нравится, может быть, потому что это so...so ..." Он слегка рассмеялся. "...мясорубка".


"Твоя машина сейчас на стоянке отеля?"


Его улыбка исчезла. "Нет. Почему? Имеет ли это значение?"


"Джеймс был твоим любовником".


"Я тебе это говорил".


"Доказательства указывают на то, что Джеймс сопротивлялся. Что нападавший был порезан. Этот факт, наряду с вашими интимными отношениями с жертвой, делает вас подозреваемым в убийстве Джеймса ".


Глаза Домингеса расширились. "Ты думаешь, я убил Джеймса? Это чушь собачья, чувак, я любил этого чувака! Он был единственным, что поддерживало меня в этой адской дыре!"


"Я сказал, что ты подозреваемый ... и ты им являешься. Как и все остальные в этом месте. Даже я и мой помощник, потому что мы нашли Джеймса, и первые люди, обнаружившие тело ... Они всегда первые подозреваемые ".


"Что ты пытаешься сказать?"


"Только не перегибайся, не теряй форму. Постарайся не поддаваться этому горю. Помоги мне найти того, кто сделал это с Джеймсом ". Гриссом сделал паузу, перевел дыхание, продолжил. "Тони, то, что ты подозреваемый, не делает тебя виновным; но мы оба должны признать, что вероятность равна...Джеймс был убит кем-то, кого он знает."


"Почему? Все любили его!"


"Любовь может быть мотивом убийства. И статистика говорит, что большинство жертв убийств знают своих убийц ... часто близко. Ничто из этого не делает тебя виновным или не заставляет меня верить, что ты убийца ... Но, Тони, ты умный. Ты должен видеть, как это выглядит ".


Успокоившись, Домингес, наконец, кивнул. "Я вижу, как это выглядит", - признал он. Но затем он с горечью добавил: "Два гея - один, должно быть, маньяк-убийца".


Гриссом покачал головой. "Проблема не в этом".


"Та, кого ты должен преследовать, - это Эми".


"Эми Барлоу? Официантка?"


"Это верно", - сказал Домингес. "Эми Барлоу, официантка. Она была с Джеймсом раньше, ты know...me."


Глаза Гриссома сузились. "Джеймс был бисексуалом?"


"Неважно. Мне не нравятся ярлыки ".


"Что ты знаешь о его отношениях с Эми?"


Домингес пожал плечами. "Она вцепилась в него, когда он только начинал здесь. Может быть, полтора года назад. Они были вместе, о ... шесть месяцев, я думаю. Потом мы с ним подружились - нам нравилась одна и та же музыка, одни и те же фильмы. Мы просто созданы друг для друга. Действительно щелкнуло."


"Это мило".


"Это было мило, и Эми, ей это совсем не понравилось. Когда Джеймс начал встречаться со мной, она действительно сошла с ума. Она просто не позволила бы этому уйти ".


"Даже несмотря на то, что Джеймс сказал ей, что все кончено?"


Домингес снова пожал плечами. "Правда в том ... что он так и не порвал с ней по-настоящему, не полностью. Его отец - отставной мастер-сержант морской пехоты, рожденный Свыше, сверхправой. И Джеймс просто не думал, что старик мог понять его образ жизни - он бы умер, если бы его отец когда-нибудь назвал его педиком ".


Гриссом поморщился при этом слове.


"В любом случае, я не знаю, я думаю, Джеймс просто не мог этого так оставить. Он вроде как продолжал водить Эми за нос ".


"Что ты чувствовал по поводу того, что Джеймс вел эту двойную жизнь?"


Лицо официанта окаменело. "Что ты думаешь? Я ненавидел это ".


"Это должно было разозлить тебя, что он скрыл ваши отношения".


Домингес сказал: "Я ненавидел это, но я никогда не мог сердиться на Джеймса. Я знала, что он любил меня, и это все, что имело значение. Я была его настоящей любовью - Эми была притворщицей ".


"Все в порядке, Тони". Гриссом встал. "Я ценю твою откровенность".


Мальчик тоже поднялся на ноги. "Тебе нужно поговорить с Эми. Ты действительно любишь."


"О, я так и сделаю. Но я буду говорить со многими людьми. Кстати, - добавил Гриссом, бросив взгляд на теннисные туфли официанта, - это, конечно, не те туфли, в которых вы ходили вчера на работу."


"Это исключительно для столовой. Ты не живешь здесь, наверху, и у тебя нет хороших ботинок. У меня есть обалденная пара Doc Martens .... Джеймс подарил их мне ".


"Великодушно с его стороны", - сказал Гриссом.


"Он был замечательным парнем", - сказал Домингес.


"И честный тоже", - сказал Гриссом.


"Как долог день".


Гриссом не указал, что дни становились короче. Он просто проводил официанта на холодный воздух очередной надвигающейся грозы, стремясь сообщить о том, что он узнал, Махеру и Саре.


Теперь он знал, кто был жертвой убийства; и он был уверен, что скоро также узнает, кто был убийцей.


Честно.


10


ПОСЛЕ ПЯТИ ИЗНУРИТЕЛЬНЫХ ЧАСОВ НА свалке мусора На бульваре ЧАРЛЬСТОН, одетые в белые комбинезоны Tyvek поверх одежды, маски маляров, несколько пар латексных перчаток и ботинки пожарных, криминалисты с кладбища притащились в штаб-квартиру, чтобы принять душ, переодеться в запасную одежду и закончить смену.


Уоррик догнал Ника в лаборатории трассировки, они склонились над камерой MP4, увеличивая отпечатки. Ник загружал эти отпечатки в терминал AFIS на столе, у боковой стены, составляя компанию небольшому семейству картотечных шкафов.


У задней стены располагался холодильник для химикатов, рабочий стол и печь для разогрева бумаги. Стеллажи с химикатами занимали другую боковую стену, а на большом центральном столе стоял сравнительный микроскоп, который позволял сопоставлять части двух разных предметных стекол - бесценный инструмент для сравнения пуль.


"Это было весело", - сухо сказал Уоррик, имея в виду их обязанность по вывозу мусора.


Ник ухмыльнулся. "Вегас - это гламурный город".


"Кто кандидат в AFIS?" - Спросил Уоррик, теперь уже рядом с Ником.


"Задушенная обнаженная женщина, номер два".


Вошла Кэтрин со сложенной газетой под мышкой и той дьявольской полуулыбкой и изогнутой бровью, которая подсказала Уоррику, что она что-то заподозрила.


"Кто-нибудь из вас, ребята, увлекается местной авангардной сценой?"


Ник слегка улыбнулся ей в ответ. "У меня есть приятель в Национальной гвардии".


Она бросила сложенную газету на стол рядом с Ником - раздел искусств в Las Vegas Sun. "Лавиен Роуз что-нибудь значит для вас, мальчики?"


Уоррик, пытаясь, сказал: "Песня Эдит Пиаф, не так ли?"


Ник посмотрел на своего друга. "Woah...Mr . Музыка. Ты можешь назвать эту мелодию из скольких нот?"


"На самом деле, - сказала Кэтрин, - он пропустил этот вопрос - это не "Жизнь в розе" ... это Лавьен Роуз".


Она постучала пальцем с красным ногтем рядом с фотографией на обложке раздела "Искусство". "Выглядите знакомо, ребята?"


Статья о местных исполнительницах перформанса включала угрюмую фотографию блондинки с торчащими волосами, которую они не так давно видели в "The dead totally" на бульваре Чарльстон.


"Это то, что это было", - спросил Уоррик, - "там, у той мусорной кучи? Исполнительское искусство?"


Глаза Ника расширились, когда он взял газету и уставился на панковатую блондинку. "Если так, то, должно быть, это был вечер закрытия".


Кэтрин ухмылялась почти свирепо. "Я знал, что где-то раньше видел это лицо!"


По внутренней связи раздался голос дока Роббинса. "Кэтрин, ты там?"


Она подошла к интеркому и коснулась кнопки разговора. "Да, лаборатория Doc-Trace, дом криминалиста вдали от дома. Что у тебя есть для нас?"


"Причина смерти твоей белокурой неизвестной".


"Отлично", - сказала Кэтрин, - "только она больше не Неизвестная - мы установили ее личность".


"Что ж, спускайся и заполняй форму. Но, чтобы вы знали, она задохнулась с помощью пластикового пакета. У нее в крови такое же повышенное содержание CO2, как у Мисси Шерман ".


Они все обменялись многозначительными взглядами.


Кэтрин сказала: "Спасибо, док! Спущусь через несколько минут, чтобы заполнить удостоверение личности."


"Бумажная волокита управляет всеми нами, Кэтрин".


Уоррик стоял, уперев руки в бедра. "Еще одна обнаженная женщина, убитая пластиковым пакетом? Скажи мне, что это не сериал ".


"Сходство с МО наводит на мысль о серийности", - сказал Ник. "Но профиль жертвы не соответствует действительности".


"Я не знаю", - сказал Уоррик, качая головой. "Две привлекательные женщины, примерно одного возраста...?"


"Верно. Но в остальном, что общего у брюнетки-домохозяйки из среднего класса и блондинки-голодающей художницы?"


"Я точно не знаю, была ли она голодающим художником", - сказала Кэтрин. "Возможно, булимия".


"Она была тощей штучкой", - сказал Ник.


"Легко одолеть", - сказал Уоррик.


Компьютер зачирикал, и Ник, обернувшись, увидел совпадение отпечатков пальцев женщины. Он постучал по клавишам и вскоре просматривал отчет об аресте.


"Ее звали Шарон Поуп", - сказал Ник.


Лукаво спросила Кэтрин: "Ты случайно не думаешь, что "Лавьен Роуз" был сценическим псевдонимом?"


"Ср. Поуп был арестован два года назад, в сентябре", - продолжил Ник, читая с экрана. "Часть группы, протестующей против Неллиса".


Военно-воздушная база Неллис - к северо-востоку от города, на бульваре Лас-Вегас - часто привлекала протестующих того или иного рода, поэтому появление такого федерального отчета не стало шоком.


Тем не менее, кто-то должен был спросить; и это была Кэтрин: "Арестован за?"


"Нарушение границы", - сказал Ник, - "неспособность разойтись, вмешательство в работу офицера".


Кэтрин подняла брови. "Ну, она попала в тройку".


"Коснулся всех оснований у основания, да", - сказал Ник. "Штраф, но не тюремное заключение".


"Адрес?"


Ник прочитал это вслух, затем добавил: "Но нам лучше проверить это - этому аресту пару лет. Она могла бы уже переехать." Его лоб наморщился. "Знаешь, я где-то раньше слышал это имя".


"Лавьен Роуз?" Спросила Кэтрин.


"Нет. Шарон Поуп...."


Ник обдумывал это, пока его пальцы танцевали по клавиатуре, проверяя адрес женщины-Папы Римского - и появился еще один красный флажок.


"Что ж, - сказал Ник, - и хиты просто продолжают поступать ...."


"Какую песню сейчас поет Лавьен Роуз?" - Спросил Уоррик.


Подозрительно нахмурившись, Ник повернулся к Уоррику и Кэтрин и указал на экран монитора. "Посмотрите сами - ее текущий адрес тот же, что и два года назад, но когда я ввел псевдоним ее исполнительницы, появился другой адрес".


Кэтрин и Уоррик склонились по обе стороны от Ника и читали через его плечо.


Ник спросил: "Почему наш художник, страдающий булимией, хранит две шпаргалки под двумя именами?"


"Нам нужно проверить их обоих", - сказала Кэтрин.


На лице Уоррика отразилось сомнение, когда он заметил: "Почти конец смены".


"Это свежее дело об убийстве". Черты лица Кэтрин были решительными. "Нам нужно придерживаться этого".


Ник сказал: "Начальство разослало повсюду памятку, в которой говорится, что дело Мисси Шерман находится в списке одобренных для ОТ ... и эти два убийства могут быть связаны. МО указывает на это ".


Уоррик пожал плечами. "Достаточно хорош для меня".


"Все в порядке!" Сказала Кэтрин, глаза ее сияли. "Мы разделимся.... Я посмотрю, смогу ли я найти Брасса и проверить адрес Поупа. О'Райли снова в ротации на кладбище - вы, ребята, хватайте его и отправляйтесь к Эдит Пиаф ".


"Не забудь отдать это удостоверение Роббинсу", - напомнил ей Ник.


"На пути к выходу", - заверила его Кэтрин.


Двадцать минут спустя Уоррик и Ник стояли у квартиры 217H в "Палмс", слегка захудалом двухэтажном жилом комплексе на оживленной Парадайз-роуд. Половина седьмого утра - немного рановато для того, чтобы беспокоить коменданта, но сержант О'Райли как раз этим и занимался.


Утро было неуверенным, рассвет еще не совсем разлился по небу, и температура все еще держалась около отметки замерзания. Уоррик набросил свою хорошую кожаную куртку поверх спортивной формы; засунув руки в карманы куртки, он переминался с ноги на ногу, чтобы согреться, пока они ждали на бетонной дорожке второго этажа.


Наконец, появился О'Райли, поднимаясь по ступенькам. Коренастый латиноамериканец, предположительно супер, тащился за ним в шлепанцах, обрезанных джинсовых шортах и поношенной футболке Santana, и, казалось, не замечал, что снаружи холоднее, чем внутри морозильной камеры Kenmore.


Когда детектив и суперинтендант подошли ближе, Уоррик смог лучше рассмотреть супер-непослушные черные волосы над широким лбом, карие глаза в красных ободках и часто сломанный нос, который означал либо бывшего боксера, либо уличного бойца.


"Это не могло подождать до окончания моего чертового завтрака?" - говорил мужчина.


"Нет", - хрипло сказал О'Райли. "Просто открой дверь, тогда мы моментально уберемся с твоего пути, и ты сможешь вернуться к яичнице с беконом".


"Они, наверное, уже холодные", - запротестовал управляющий.


"Тогда это чертовски спорный вопрос", - сказал О'Райли. Обращаясь к Уоррику и Нику, он сказал: "Познакомьтесь с суперменом, Гектором Ортисом".


Они обменялись кивками, пока супер перебирал связку ключей. "Мисс Роуз, у нее неприятности?"


Проигнорировав вопрос Ортиса, Уоррик подбородком указал на дверь. "Что за арендатор?"


"Лучший сорт - тихий, как церковная мышь. Всегда вовремя вносит арендную плату, платит наличными - что тут не нравится?"


"Оплачивается наличными...Это типично для здешних мест?"


Пожав плечами, управляющий спросил: "Кто знает, что типично в наши дни. Кто я такой, чтобы спорить с деньгами? А она всегда приходит вовремя ".


"Сколько она платит?"


Ортиз искоса взглянул на Уоррика. "Я не уверен, что должен отвечать на это".


Уоррик вздохнул. "У вас есть какие-нибудь вакансии здесь, в "красивых пальмах"?"


"Может быть. Почему?"


"На случай, если я захочу переехать. Если я соглашусь, на какую арендную плату я смотрю?"


"Одна спальня?"


"Я думаю. Что-то вроде того, что было у мисс Роуз ".


"Пять купюр по пятьдесят пять, ты хочешь гараж".


"Довольно разумно, учитывая обстоятельства", - признал Уоррик.


"Я знаю, у всех остальных здесь на двадцать процентов больше этого, легко. Но арендодатель - хороший парень, и из-за этого мы склонны держаться за арендаторов ".


"Ср. У Розы есть гараж?" - спросил Ник.


"Нет".


Наконец управляющий открыл квартиру, и они заглянули в пустую гостиную - ни кусочка мебели, как будто арендатор съехал ночью или грабители здорово награбили.


Управляющий, пораженный, выпалил: "Что за черт?"


Когда они вошли в гостиную, О'Райли спросил Ортиса: "Когда ты был здесь в последний раз?"


"Я думаю, дай мне подумать - не с тех пор, как мисс Роуз подписала договор аренды. У нее никогда не было никаких жалоб, и ничего не шло не так, никаких проблем с сантехникой или еще чего-нибудь. Она появляется у моей двери с конвертом денег .... По какой причине я должен был прийти?"


На потертом ковре от стены до стены не было видно даже следов мебели; здесь некоторое время никто не жил. Несколько дешевых, но тяжелых штор закрывали окно. Уоррик открыл входную дверь шкафа - там не было даже проволочной вешалки.


Дверной проем без дверей справа вел на кухню, где ждали несколько приборов - плита, холодильник. Уоррик последовал за Ником, который открыл холодильник, проверил шкафы.


Ник оглянулся на Уоррика, зажмурив глаза. "У меня есть коробка мешков с подпругой и рулон клейкой ленты", - сказал он.


Уоррик уклончиво хмыкнул, затем побрел обратно в гостиную, где управляющий стоял посередине, скрестив руки на груди, покачиваясь на каблуках, смертельно скучающий. О'Райли застыл перед двумя закрытыми дверями, которые смотрели друг на друга в крошечной нише в задней части гостиной.


Задумчиво нахмурившись, Уоррик сказал: "Зачем снимать пустую квартиру?"


Открыв правую дверь алькова, О'Райли сказал: "Ванная!...Не сильно, довольно ободранный. Пустая бутылка для спринцевания на раковине, вот, пожалуй, и все."


"Что?" - Спросил Уоррик, подходя.


Здоровяк пожал плечами. "Ты знаешь - люблю поливать растения".


"Черт", - сказал Уоррик.


О'Райли обернулся. "Что?"


"Кажется, я знаю, почему мы стоим в пустой квартире.... Больше ни к чему не прикасайтесь!"


О'Райли, широко раскрыв глаза, поднял руки в знак капитуляции. "Ладно, ладно..."


"Мы на месте преступления", - сказал Уоррик. "Ник!"


"Что?" Спросил Ник, выходя из кухни, с настороженным выражением вокруг глаз.


Уоррик сказал: "Единственное, что есть в этой квартире, - это бутылка для спринцевания, немного клейкой ленты и пакеты для завязывания.... Хочешь угадать, что за дверью номер два?"


Ник побледнел. Мрачный, деловой, он сказал: "Детектив О'Райли, проводите мистера Ортиса, сейчас же - ничего не трогайте". Ник достал из кармана куртки латексные перчатки и начал натягивать их. "Я открою для тебя дверь...."


Дородный полицейский взял Ортиса за руку и сказал: "Нам нужно уходить".


"Ну, не будь грубой из-за этого! Вы меня арестовываете или что? Я ничего не делал!"


Ник был уже у двери; он осторожно открыл ее рукой в перчатке. "Сэр, мы наткнулись на вероятное место преступления. Само наше присутствие потенциально загрязняет улики. Пожалуйста, выйди, и мы все объясним".


Как только они вчетвером вернулись на бетонную дорожку, О'Райли спросил: "Что ты видел такого, чего не видел я?"


Пока Ник уходил, чтобы забрать их оборудование из "Тахо", Уоррик ввел детектива в курс дела. "Разве вы не читали отчет дока Роббинса? Он сказал, что Мисси Шерман замерзла, и ее пришлось намочить, чтобы избежать ожога от заморозки ".


Глаза О'Райли расширились, и он кивнул, понимая это. "Я помню - доктор сказал, что это можно было сделать с помощью чего-то такого простого, как ... бутылочка для спринцевания".


Ортиз шагнул ближе к Уоррику. "Что все это значит?"


"Мы собираемся провести там расследование".


Ортиз нахмурился, тряхнув головой, как будто отгоняя летающих насекомых. "Люди, разве вам не нужен ордер или что-то в этом роде?"


"Не для вероятного места преступления, сэр".


"Но ... как долго ты собираешься быть рядом?"


"Столько, сколько потребуется".


Ник поднялся по лестнице с их полевыми наборами в руках и начал с распаковки своей камеры.


Управляющий выглядел пораженным. "Домовладельцу это может не понравиться".


"Я думал, ты сказал, что он был хорошим парнем".


"О, он такой... Но это частная собственность, и ..."


"Сэр", - сказал Ник, доставая камеру, - "мы возвращаемся внутрь. Если мы не найдем там то, что ожидаем, мы выйдем через пятнадцать минут. Если мы действительно найдем то, что ожидаем, мы пробудем здесь ... некоторое время. Давайте зайдем и выясним - если нам нужно остаться подольше, вы можете позвонить хозяину квартиры, и мы поговорим с ним лично ".


"Может быть, мне стоит позвонить ему сейчас".


С мальчишеской усмешкой Ник сказал: "Это ваш выбор, сэр. Но не забудьте упомянуть, что вы уже предоставили нам доступ, добровольно ".


Лицо Ортиса приняло болезненное выражение; он опустил голову и тяжело прислонился к кованым перилам дорожки.


Уоррик кивнул О'Райли, который кивнул в ответ - обмен, который означал: Оставайся с этим парнем и не спускай с него глаз.


Ник и Уоррик вернулись в дом.


Пока Ник делал несколько снимков бутылочки со шприцем в ванной, Уоррик стоял лицом к закрытой двери, которая могла вести в спальню. Как можно меньше прикасаясь к ручке, он повернул ее и позволил двери распахнуться, в основном, самостоятельно.


Как и гостиная, эта комната была пуста. Там тоже был старый ковер и дешевые тяжелые шторы; но от розетки на стене напротив него тянулся длинный оранжевый удлинитель, который змеился под дверцей шкафа справа. Шкаф был внушительным - три раздвижные двери, каждая шириной почти тридцать дюймов.


"Ник!" Звонил Уоррик. "Похоже, мы были правы!"


Ник присоединился к нему в спальне, когда Уоррик отодвинул дальнюю дверь налево. Большую часть шкафа занимал большой белый морозильный шкаф Kenmore, крышка которого соединялась с корпусом навесным замком.


Уоррик сказал: "Это модель, которую придумала Кэтрин".


"О да".


Уоррик осмотрел замок и сказал: "Нам понадобится резак и защитные очки. Я оставил сумку с инструментами на дорожке. Я схожу за вещами; ты мужчина с камерой ".


"Уходи", - сказал Ник.


Выйдя на улицу, Уоррик обнаружил О'Райли и управляющего, прислонившихся к перилам.


"Каков вердикт?" спросил детектив.


"В конечном счете, "виновен" - у нас есть то, что похоже на место убийства".


"Святая мать дерьма", - выпалил управляющий. "Должен ли я позвонить домовладельцу сейчас?"


"Я бы хотел, чтобы ты это сделал", - сказал Уоррик. "Мы собираемся пробыть здесь некоторое время".


Уоррик наклонился, роясь в своей сумке, чтобы достать электрический резак.


О'Райли, делая заметки, спрашивал Ортиса: "Как зовут вашего домовладельца?"


"Шерман", - сказал управляющий, который уже успокоился. "Хороший парень. Он не доставит тебе никаких хлопот ".


Вскочив на ноги с ножом в руке, Уоррик замер. "Шерман? Алекс Шерман?"


"Да! Ты знаешь его? Он и его жена купили это место пару лет назад. Она та леди, которая исчезла. С тех пор, как она исчезла, он почти не появлялся рядом. Оставляет большую часть работ по техническому обслуживанию за мной .... Это немного чересчур для меня, на самом деле. Мы немного выдыхаемся ".


Уоррик сказал: "Ну, ему нужно прийти в себя сейчас - лично".


О'Райли спросил: "Где находится ваш офис, мистер Ортис? Я помогу тебе позвонить ему ".


Зазвонил мобильный телефон Уоррика. Он снял его с пояса и нажал на кнопку. "Уоррик Браун".


"Кэтрин", - произнес знакомый голос. "В резиденции Шарон Поуп. Здесь не о чем писать домой ".


"Что ж, возможно, ты захочешь заглянуть сюда", - сказал Уоррик. "В "Розовой кроватке" много тем для обсуждения".


Он быстро ввел ее в курс дела.


"Моргни, и я на месте", - сказала она и повесила трубку.


С ножом и двумя парами защитных очков в руках Уоррик вернулся туда, где Ник фотографировал вилку, змеящуюся по ковру.


"Ты готов к этому?" - Спросил Уоррик, уперев руки в бедра. "Ты хочешь нанести решающий удар по тому, кто владеет этим роскошным жилым комплексом?"


Ник пожал плечами. "Алекс Шерман?"


Уоррик нахмурился. "Как, черт возьми, ты это вычислил?"


"Кэтрин упомянула, что у Шермана и его жены была недвижимость, и вы только что дали понять, что кто-то, связанный с этим делом, владеет этим местом. Должно быть, это был Алекс Шерман ".


"Ты читал книги Гриса о Шерлоке Холмсе?"


"Нет. Но я вырос на энциклопедии Брауна ".


Уоррик ухмыльнулся. "Я был ребенком, увлеченным Джоном Шафтом".


"Закрой свой рот ... и открой морозилку. И не дуйся, Ричард Раундтри - ты был тем, кто догадался, что Кенмор будет здесь. "


"Я был, не так ли?"


Уоррик бросил Нику одну пару очков, пока тот надевал другую, затем подключил резак и включил его, маленькое лезвие со свистом двигалось взад-вперед со скоростью 20 000 оборотов в минуту. Наклонившись, он дотронулся инструментом до засова, и полетели искры. Он прошел через шлюзный замок меньше чем за минуту, запах горящего металла оставил свой индустриальный букет висеть в воздухе.


Убрав замок, каждый из них осторожно взялся за угол крышки и приподнял ее - наилучший способ не оставить отпечатков пальцев там, где люди обычно поднимают крышку.


Морозильная камера была примерно на четверть заполнена водой, с короткой металлической полкой с прорезями на одном конце и маленьким синим патрубком на задней стенке, который - когда покрывался льдом - служил производителю сигналом о времени размораживания.


"Убийца пытается прибрать за собой, - сказал Ник, - с помощью этой разморозки. Вылейте воду, уберите улики ".


"Проблема в том, что мы первыми получили воду ... а это значит, что у нас есть доказательства".


"Видишь, нам нравится, когда все просто", - сказал Ник.


Уоррик указал на синий наконечник на задней стенке морозильника. "Это похоже на отметину на щеке Мисси?"


Ник секунду изучал это. "Конечно, обжигает. Прорези на полке тоже должны совпадать со следами на ее руке."


"Я поработаю с морозилкой, найду О'Райли и сообщу ему хорошие новости о том, что он должен достать нам грузовик, чтобы отвезти этого плохого парня обратно в лабораторию".


"Звучит неплохо. Тогда я еще раз осмотрюсь вокруг - никогда не помешает посмотреть дважды ".


"Никогда не помешает посмотреть три раза".


Уоррик как раз заканчивал снимать отпечатки пальцев с крышки, когда Ник вернулся, держа прозрачный пластиковый пакет большого размера с двумя большими пакетами для покупок внутри. Пакеты в пакете для улик - один белый и один красный - были из бутиков в Caesar's Palace. Один из них, похоже, был набит одеждой.


"Где ты это нашел?" - Спросил Уоррик.


"Под раковиной в ванной. До этого еще никто не добрался, когда мы выгнали О'Райли и Ортиса ". Ник взвесил сумку. "Когда мы с Брассом разговаривали с Мортенсонами, подруга Мисси, Реган Мортенсон, сказала, что Мисси купила кое-что из одежды в торговом центре Caesar's в день своего исчезновения".


Уоррик покачал головой, одарив Ника кривой полуулыбкой. "Возможно, ты прав насчет этой "легкой" теории".


Ник открыл пакет для улик и достал пару джинсов из одной из сумок для покупок. Ник указал на серебристую полоску шириной в несколько дюймов рядом с манжетой. "Похоже, убийца заклеил жертву скотчем, пока она была одета".


"Вот почему на теле не было обнаружено следов клейкой ленты - Мисси была раздета догола после убийства".


"И вот почему нет следов борьбы, хотя убийца убил Мисси, надев ей на голову пластиковый пакет".


Уоррик кисло вздохнул. "У связанной вот так женщины не было ни единого шанса. Убийца надевает жертве на голову мешок, откидывается назад и просто наблюдает, как она умирает ".


"Выкури их, если он у тебя есть", - сказал Ник.


"У нас здесь один хладнокровный убийца, Ник. Мы сталкивались со своей долей зла, но это ... "


"Давайте посмотрим, сможем ли мы удержать это до двух убийств. Я не хочу больше сниматься на местах преступлений, где женщины умирают подобным образом ".


"Хороший план".


Кэтрин и Брасс прибыли в жилой комплекс Palms после поездки, во время которой детектив постоянно мочился и стонал по поводу того, что не может включить сирену, потому что это не было "чрезвычайной ситуацией".


"Какой смысл быть полицейским, если ты не можешь время от времени включать сирену?" он сжался.


"Жизнь просто несправедлива", - сказала Кэтрин, и он посмотрел на нее, ища сарказм, но, очевидно, не был достаточно хорошим детективом, чтобы найти его.


Кэтрин, в латексных перчатках, со своим собственным серебристым походным комплектом в руках, вошла в квартиру, окинула взглядом пустой пейзаж, затем направилась в спальню, чтобы помочь Нику и Уоррику закрепить морозильник. Они упаковали бутылочку со спринцовкой, пакеты с подпругой, клейкую ленту, удлинитель, старый висячий замок и сумки из бутика с одеждой, все это Ник оттащил в "Тахо".


Кэтрин защелкнула новый кодовый замок на морозильнике, сказав Уоррику: "Мы не хотим, чтобы он открылся по дороге обратно в штаб".


Ожидая, когда приедет грузовик и увезет морозильник, криминалисты и два детектива стояли снаружи на раннем утреннем солнце. Смертельно уставшие от затянувшейся смены, они, тем не менее, наслаждались сверхурочными, которые выжимали из шерифа Мобли, а также наслаждались мыслью о прогрессе, которого они достигли в том, что до сих пор было упорным, разочаровывающим расследованием.


Они все еще ждали машину полиции, когда подъехал Алекс Шерман на своем "Ягуаре". Одетый по-деловому, темноволосый Шерман выглядел так, как будто он не торопился собираться.


"Капитан Брасс", - сказал Шерман. "Я удивлен видеть вас - я говорил с детективом О'Райли по телефону. Он сказал, что у нас здесь что-то вроде места преступления ...."


"Мистер Шерман, - сказал Брасс, - мы считаем, что нашли место, где, возможно, была убита ваша жена".


Понятно, что Шерман побледнел при упоминании своей жены в таких выражениях, но быстро спросил: "Ты сделал? Где?"


"Вот". Брасс указал в сторону квартир на втором этаже.


"О, Боже мой! Прямо в одной из наших собственных квартир?"


Брасс кивнул. "217H".


Взгляд Шермана метнулся к Ортизу, который пожал плечами. Затем Шерман сказал: "Я даже не знаю, что сказать .... Могу я посмотреть...?"


"Нет. Это место преступления. Я скажу вам, что квартира была оформлена на имя женщины по имени Лавьен Роуз ".


"Никогда о ней не слышал".


Брасс выгнул бровь. "Она была твоей квартиранткой".


"Это работа мистера Ортиса. Что она хочет сказать?"


"Ничего. В квартире пусто, если не считать морозильника."


"О, Боже..."


"А что касается мисс Роуз, у нее и вашей жены действительно есть кое-что общее".


"Что это?"


"Они оба жертвы убийства".


"О... о, черт..."


"Оба задушены пластиковым пакетом на голове".


Шерман, спотыкаясь, подошел к цементным ступеням и тяжело сел. Он выглядел удрученным, загнанным; но он не плакал.


"Я не убивал свою жену", - сказал он. "Я даже не знал этого...Человек розы."


Брасс достался ему ". Мистер Шерман, нам нужно перенести это выступление в участок ".


"... полицейский участок?"


"Да, сэр".


Шерман сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Затем его лицо окаменело, краска отхлынула от него. Его собиралось стошнить? Кэтрин задумалась. Очевидно, что мужчина изо всех сил боролся, чтобы сохранить контроль.


Твердым голосом Шерман спросил: "Нужен ли мне адвокат?"


Детектив пожал плечами. "Это твое решение. Тебе не обязательно делать это сейчас. Мы предоставим вам телефон ".


"О, это правда?" - горько спросил он. "Мой "один телефонный звонок"?"


"Вы можете делать все звонки, какие захотите, мистер Шерман. Но тебе нужно пойти с нами ".


"Должен ли я ... оставить свою машину?"


"Почему ты этого не делаешь? Мы подвезем тебя обратно ".


Брасс и Кэтрин сопровождали Шермана, в то время как Уоррик и Ник складывали свои инструменты в "Тахо". О'Райли и управляющего оставили ждать грузовик, который должен был отвезти морозильник обратно в CSI. О'Райли тоже привлек бы Ортиса, хотя управляющий явно не был таким серьезным подозреваемым, каким теперь казался Шерман.


Когда они вернулись в ШТАБ, криминалисты первым делом сняли отпечатки пальцев с Шермана. Компьютерный гений и арендодатель неохотно разрешал им это делать, но как только Кэтрин заверила его, что это самый быстрый способ доказать его невиновность и вернуть их на след настоящего убийцы, он подчинился. Ортис, с другой стороны, позволил снять свои отпечатки пальцев без вопросов, с видом человека, принимающего свою роль в системе, намного большей, чем он сам.


В следовой лаборатории, когда Уоррик и Кэтрин проверяли отпечатки пальцев мужчин - она с помощью AFIS, он с помощью микроскопа для сравнения с отпечатками, взятыми из квартиры, - Уоррик сказал: "С Шерманом все прошло гладко, Кэт".


"Спасибо".


"Ты действительно думаешь, что он невиновен?"


Она пожала плечами, невесело рассмеялась. "Кажется, я больше не могу сказать. Раньше я думал, что у меня хорошее чутье на людей, и можно подумать, что после многих лет работы это только обострится и улучшится ... но чем дольше я занимаюсь этим, тем меньше мне кажется, что я что-то знаю о людях. Они всегда преподносят сюрприз ".


"И так редко бывает хорошим сюрпризом". Уоррик вернулся к своей работе, затем добавил: "Ортис, похоже, зашел в тупик".


"Я согласен. Безобидное ничтожество. И следующее, что вы узнаете, мы обнаружим в каждой квартире Palms морозильную камеру с мертвой задушенной девушкой в пластиковом пакете и повсюду его отпечатки пальцев ".


Уоррик издал неприятный смешок. "Гейси, парень из Торговой палаты, Эд Гейн, застенчивый, тихий фермер, Банди, милый, услужливый чувак, который хочет тебя подвезти ..."


Кэтрин издала вздох. "Есть только одна вещь, которая заставляет меня двигаться".


"Который из них?"


"Жертвы".


Они продолжали в том же духе.


Наконец, Кэтрин сказала: "Ничего от AFIS. Насколько это возможно, Шерман чист ". Минуту спустя она сказала: "Ортис тоже чист".


Она согласилась помочь Уоррику, когда он просматривал все отпечатки, которые они собрали в квартире, дверные ручки, бытовую технику, ручку унитаза и, что наиболее важно, морозильную камеру. Ни один отпечаток не соответствовал Шерману, и только на ручке входной двери был отпечаток Ортиса.


Они просто сидели там, далеко от эйфории, которую они испытывали совсем недавно, и просто задавались вопросом, следует ли им называть это сменой, когда вошел Ник, с горящими, как у щенка, глазами.


"Морозильник здесь", - сказал он. "Я собираюсь поработать над этим. Кто-нибудь хочет мне помочь?"


"Я в деле", - сказал Уоррик, вздыхая и вставая. "В любом случае, здесь ничего хорошего не получается".


Кэтрин поднялась. "Я собираюсь пойти подслушать Брасса и Шермана".


Что она и сделала, наблюдая через двустороннее стекло, как низкорослому детективу удалось нависнуть над обескураженным Алексом Шерманом, его четкий деловой костюм теперь выглядел таким же увядшим, как и он сам. Шерман сидел на одном из четырех стульев у стола - единственной мебели в комнате, - поставив ноги на пол и сложив руки перед собой.


Брасс говорил: "Вы говорили нам раньше, что у вас никогда не было морозильника".


"Я не знаю. Не сделал. Никогда не было."


"Что насчет Кенмора в квартире 217H?"


"Ни в одной из наших квартир нет морозильных камер, если не считать маленьких встроенных, которые поставляются вместе с холодильниками".


"Значит, мы просто вообразили тот морозильник в квартире 217H?"


"Это должно принадлежать арендатору".


"Лавиен Поднялся".


"Если ты так говоришь".


"Мертвая женщина".


"Опять же, я знаю это только потому, детектив Брасс, что вы упомянули об этом".


"Ваша жена занималась коммерческой частью ваших владений недвижимостью".


"В основном, да".


"Знала бы она Лавьена Роуза?"


"Нет. Гектор разобрался со всем этим. Возможно, это имя было где-то записано, но мы не имеем дела напрямую с арендаторами ".


"Тебе что-нибудь говорит имя Шарон Поуп?"


Шерман покачал головой. "Тоже никогда о ней не слышал".


Кэтрин пристально наблюдала за Шерманом. Внутреннее чутье подсказывало ей, что мужчина говорит правду; но затем она вспомнила, что только что сказала Уоррику о доверии своим инстинктам .... Возможно, парень был просто чертовски хорошим актером.


"Кто она?" - Спросил Шерман, переключая внимание на Латунь. "Я имею в виду, кем она была? Мой жилец?"


"Лавиен Поднялся".


"Нет, я имею в виду - кем она была? Это странное название. Это звучит как ... сценический псевдоним".


"Так и есть", - сказал Брасс, явно встревоженный таким поворотом допроса.


"Ну, я никогда о ней не слышал - кем она была, актрисой? Стриптизерша?"


Кэтрин моргнула.


"Артист перформанса", - сказал Брасс.


Шерман криво усмехнулся. "Я должен признать, что это концепция, которая ускользает от меня ... Исполнительское искусство. Но Риган может знать ее."


Брасс сел. "Риган?"


"Друг Мисси. Она тусуется с половиной художников в городе, по своей работе. Особенно претенциозные."


Кэтрин почувствовала электрическое покалывание.


Брасс говорил подозреваемому: "Напомни мне, еще раз, чем занимается миссис Мортенсон?"


"Она занимается сбором средств для Las Vegas Arts - встречается не только с меценатами, но и с художниками ... чудаками, которые подают заявки на гранты".


"Извините меня, мистер Шерман", - сказал Брасс, вставая. "Я буду с тобой через мгновение".


Шерман бросил на него вопросительный взгляд, когда Брасс выходил. Он приказал офицеру в форме у двери оставаться на месте.


Кэтрин догнала Брасса в соседней комнате для допросов, где он смотрел через двустороннее стекло на О'Райли, допрашивающего Гектора Ортиса. Казалось, что ничего важного не происходит.


"Я уловила большую часть того допроса", - сказала Кэтрин. "Пойдем со мной".


"У тебя что-то есть?"


"Я буду иметь".


Они пошли в комнату отдыха, где Кэтрин оставила ту газету со статьей о местном исполнительском искусстве. Брасс терпеливо стоял, пока она быстро просматривала его.


"Лавьен Роуз, - сказала она, просматривая статью, - была удостоена многочисленных грантов Las Vegas Arts .... Ты можешь подождать, пока я кое-что проверю?"


"Я могу составить тебе компанию".


На этот раз она подвела Брасса к компьютерному терминалу в комнате компоновки. Потребовалось менее пятнадцати минут, чтобы узнать, что Шарон Поуп, она же Лавьен Роуз, заработала около двенадцати тысяч долларов в прошлом году в качестве артистки перформанса.


"По крайней мере," - сказала Кэтрин, Брасс рядом с ней, когда она указала на монитор, - "это были гранты, которые она получила от Las Vegas Arts. И я не могу найти для нее никакой другой работы. Теперь мы знаем, что ее арендная плата в "Палмс" составляла шесть тысяч в год; мы также знаем, что ее настоящий дом на другом конце города обходился ей в семьдесят восемь сотен в год. Это почти четырнадцать тысяч только за аренду. Как ты выжимаешь четырнадцать граммов из двенадцати тысяч баксов?"


Брасс сказал: "Ты не понимаешь".


"Именно. Но, возможно, арендная плата за "Палмс" поступала не из ее кармана."


У Брасса был пустоглазый взгляд. "О, черт..."


"Что?"


"Я кое-что пропустил".


"Что?"


Он качал головой, выражение его лица было самобичевательным. "Когда я брал интервью у Риган Мортенсон, и она сказала, что работает в Совете искусств Лас-Вегаса, она сказала мне, что у нее была назначена встреча с кем-то сразу после обеда с Мисси".


"И что?"


"Это было с художником ... женщиной. Я должен был бы проверить записи, которые я сделал с записи интервью ... Но я почти уверен, что Риган сказала, что женщину звали Шарон Поуп ".


Глаза Кэтрин расширились. "Это тот, с кем, по словам Риган, она проводила время, пока Мисси убивали?"


"Я так думаю.... Может быть, "Лавьен Роуз" должна была быть ее алиби, и оно провалилось у нее? Ты думаешь, Риган в конечном итоге лишилась своего алиби?"


Кэтрин не успела полностью осознать это, когда Грег Сандерс постучал в дверной косяк. Специалист по ДНК, работающий над пластырем души, который не был создан, держал в одной руке пачку бумаг.


Довольно раздраженно она сказала: "Что, Грег?"


"Вау! Остынь - я просто ищу Уоррика и Ника. Они принесли мне волосы, которые нашли в том морозильнике. Они сказали мне, что это была срочная работа, и теперь они в MIA ".


"Что ты нашел?"


"Волосы Мисси Шерман и пока еще неопознанного лица".


Сев, Брасс спросил: "Что вы знаете о другом человеке?"


"Блондинка, женщина", - сказал Сандерс. "Все, что я знаю на данный момент, это то, что ее волосы совпадают с теми, которые Уоррик принес мне ранее".


Снова почувствовав электрическое покалывание, Кэтрин спросила: "Где он это взял?"


"Не уверен - если ты сможешь найти Уоррика, ты можешь спросить его".


Кэтрин посмотрела на Брасса, который сказал: "Риган Мортенсон и Шэрон Поуп - обе блондинки".


Кэтрин кивнула. "Но только один из них все еще жив. У нас достаточно информации, чтобы обратиться к Риган Мортенсон, вы не находите?"


"О да", - сказал Брасс.


Ник появился в дверях рядом с Сандерсом, положив руку на плечо лабораторной крысы и нетерпеливо улыбаясь ему. "Скажи мне, что у тебя есть наши результаты".


Сандерс нервно отдал бумаги, как вор, пойманный на месте преступления.


"Спасибо тебе", - сказал Ник.


"Никуда не уходи, Грег", - сказала Кэтрин.


Она собрала группу в комнате макета. Ник, Уоррик и Сандерс сидели, в то время как нервный Начальник расхаживал у двери.


"Чем хорошим вы занимались?" - спросила она двух криминалистов.


"Мы были в следовой лаборатории, - сказал Уоррик, - проверяли отпечатки и сопоставляли улики".


"Я думала, это уже в прошлом", - сказала Кэтрин.


"Да, - сказал Уоррик, - но когда отпечатки пальцев Шермана и Ортиса ни с чем не совпали, я решил вернуться, чтобы попытаться сопоставить отпечатки наших морозильных камер с тем, который я снял с зеркальца Мисси".


"И что?"


"Идеальное совпадение...Я в порядке, между прочим."


"Я заметила", - сказала Кэтрин с улыбкой.


Ник сказал: "Возможно, я здесь не так хорош, как Джон Шафт, но я сравнил клейкую ленту, которую мы нашли в квартире, с клейкой лентой на одежде Мисси Шерман. Это тебе что-нибудь дает?"


"Мило", - сказала Кэтрин. "Грег, твоя очередь".


Сандерс рассказал Уоррику и Нику о том, что он обнаружил; затем Брасс рассказал им, что они с Кэтрин обсуждали, включая детали дела Шарон Поуп, оплошность, на которую он обратил внимание.


"Я тоже по этому скучал", - сказал Ник сквозь стиснутые зубы. "Черт возьми, это было в твоих записях, Джим!...Вот почему это имя показалось мне знакомым ".


"Нам нужно встретиться с Риган Мортенсон", - сказал Уоррик.


"На самом деле, - сказала Кэтрин, - мы с Джимом разберемся с этим. Вы с Ником соберете остальные доказательства, которые нам нужны .... Ник?"


"Да?"


"Поговорите с людьми из Las Vegas Arts и посмотрите, сможем ли мы отследить деньги".


Ник был на ногах. "На нем".


"Уоррик, сбегай в тот морозильник. Магазины Sears уже открыты. Kenmore - это фирменный знак заведения ".


"Покупаюсь на сверхурочные", - сказал Уоррик, вставая. "Меня это устраивает".


Затем они были в коридоре, прогуливаясь вместе, за исключением Сандерса, который сбежал обратно в свою лабораторную каморку.


"Тем временем, - сказала Кэтрин своему коллеге-криминалисту, - мы с капитаном Брассом обсудим тонкое искусство убийства с Риган Мортенсон".


"Может быть, ты получишь грант", - сказал Уоррик.


11


ТОЛЬКО ЧТО ВЫЙДЯ НА ПОГРУЗОЧНУЮ ПЛОЩАДКУ, В снегопад, гонимый сильным ветром, Джил Гриссом и Тони Домингес стояли рядом с менеджером отеля Гермом Кормье, которому было так же уютно в его парке, как официанту в его толстовке. Хотя было всего 5 часов вечера, ночь уже вступила в сговор со штормом, готовая погрузить отель Мамфорд Маунтин во тьму.


Гриссом посмотрел в сторону парковки, где работали констебль Махер и Сара Сайдл, и не увидел ничего, кроме занесенных снегом автомобилей. "Куда они делись?" - потребовал он от Кормье, стараясь перекричать шум ветра.


Кормье покачал головой. "Они ушли в ту сторону", - сказал он, указывая на дальний конец парковки. Гриссом едва мог слышать этого человека, но мог читать по губам.


"Я собираюсь присоединиться к своим коллегам", - сказал Гриссом менеджеру отеля. "Вам двоим нужно вернуться внутрь!"


"Не спорю!" Сказал Кормье.


Но Домингес, так плохо одетый в эту суровую снежную погоду, ничего не сказал, его глаза смотрели, но не видели. Слезы прекратились, но горе, вероятно, только начиналось. Гриссом не сомневался, что этот мальчик любил Джеймса Мосса; это просто не означало, что Домингес не убивал его.


И как бы он ни ненавидел терять опеку над своим лучшим подозреваемым, Гриссому хотелось снова встретиться с Махером и Сарой и поделиться тем, что он узнал, и посмотреть, что они нашли. В любом случае, куда было бежать Тони Домингесу?


У криминалиста не было ничего на официанта, кроме косвенных доказательств сексуальной связи с жертвой и порезанного предплечья. Самым опасным аспектом освобождения подозреваемого - Гриссом наполовину забыл о том, что у него не было разрешения, - была возможность того, что Домингес избавится от своих ботинок до того, как Гриссом сможет попытаться найти совпадение. Но он не думал, что мальчик знал, что его "Док Мартенс" были потенциальной уликой.


Перекрикивая ветер, Гриссом сказал паре: "Вам нужно войти и вести себя так, как будто вы ничего об этом не знаете!"


Это вывело официанта из себя, во всяком случае, на мгновение. "Ты ничего не знаешь?" Домингес взорвался. "Это Джеймс там, внутри! Как ты можешь ожидать, что я ..."


"Тони", - сказал Гриссом, обрывая его. "Если ты так невиновен, как говоришь ... В этом отеле, скорее всего, находится убийца".


"Да, эта сучка Эми!" - прорычал он.


"Если это так, я не могу допустить, чтобы ты сообщил ей, что мы ее подозреваем". Завывал ветер. "Ты... понимаешь...?"


Молодой человек кивнул. Теперь он дрожал.


"Теперь иди внутрь. Ты замерзаешь."


Сквозь пелену снега Домингес изучал Гриссома. "Ты говоришь, что подозреваешь Эми ... Но на самом деле ты подозреваешь меня, не так ли?"


"Я же сказал вам, все здесь подозреваемые, включая мистера Кормье и констебля Махера. Единственные люди, которых нет в моем списке, это Сара и я ".


"Ты подозреваешь меня?" Кормье выпалил, его глаза были дикими.


Гриссом спокойно сказал: "Ты и все в отеле, Герм. Но ни одному невинному человеку не нужно беспокоиться - доказательства не лгут. И помни - чем меньше людей знают то, что известно нам, тем легче будет поймать убийцу ".


Кормье кивнул.


Домингес сказал: "Я сделаю то, что ты хочешь ... ради Джеймса".


"Хорошо. А теперь иди в дом, согрейся и вытрись!"


Кормье запер дверь погрузочной платформы, и они с Домингесом спустились по лестнице и потащились по усиливающемуся снегу к задней двери отеля.


Гриссом, шаркая, вышел на парковку, направляясь сначала к blue Grand Prix. Колья от помидоров все еще были видны, но Сара и констебль - и их оборудование - исчезли. Проследить их следы, однако, было нетрудно.


Небо было серо-металлическим, над ним сгущалась пелена, когда Гриссом с трудом пробирался мимо парковки к торцу здания, где он все еще не видел ничего, кроме занесенного снега. Он завернул за угол и, пока брел дальше, медленно осматривал горизонт. Вдалеке, сквозь косую белизну, он смог - наконец-то!-различаю две темные фигуры.


Они стояли на берегу озера.


У него был крошечный неприятный момент, прежде чем он понял, что озеро замерзло и безопасно - относительно безопасно - для человеческих шагов.


Вскоре, двигаясь так быстро, как только мог, Гриссом обошел отель и направился к передней части отеля; он начал спускаться с холма, почти теряя равновесие. Теперь он мог ясно видеть Махера и Сару впереди. Он знал, что кричать было бы бесполезно, перекрывая призрачный вой усиливающейся метели; его голос просто не донесся бы до них.


И тогда у него возникла странная, наводящая ужас мысль - что, если Махер был убийцей? Что, если вся помощь в снегопаде, магия криминалистов, была обманом и сокрытием, а не прямым обнаружением? Что, если Махер заманил Сару туда, где, как он знал, лед был непрочным, чтобы бросить ее на ледяную смерть?


Мысль о Саре, барахтающейся в ледяных водах, о ее криках во время шторма, не услышанных оглохшим миром, вызвала у Гриссома жуткий озноб; Сара, еще одна жертва, с которой ему предстоит разобраться...


Он преодолел половину расстояния между собой и ними, когда посмотрел налево и увидел причал. Он мгновенно понял, что бежит через озеро и что Сара и Махер были почти в центре событий. Чем дальше они уходили, тем тоньше становился лед - но, приблизившись, он понял, что его воображение разыгралось само по себе; и он почувствовал себя глупо.


Махер, все еще зажав металлоискатель под левой рукой, наклонился и рылся в снегу правой рукой. Казалось, он действовал очень осторожно. Рядом, в своей парке, Сара - теперь перешедшая на канадский лад - щедро нанесла серую грунтовку на отпечаток ноги.


Они оба подняли головы на звук его приближения.


"С тобой все в порядке?" - Сказал Гриссом Саре.


Все еще стоя на коленях, она с любопытством посмотрела на него. "Конечно...Мы делаем все, что в наших силах, в этот снег ".


"Что случилось с обработкой помидорных кольев?" он спросил констебля.


Махер сказал: "Кто-то, должно быть, понял, что мы задумали, и заставил их попытаться сбить нас с толку".


"Но тот, кто передвинул колья, оставил новые отпечатки, - сказала Сара, - и они вели сюда".


Гриссом слегка улыбнулся. "Это подтверждает присутствие убийцы в отеле".


"Да, это так", - сказал Махер.


"И я знаю, кто жертва", - добавил Гриссом.


Сара поднялась на ноги, ее глаза сияли. "Кто?"


"Джеймс Мосс - официант".


Махер и Сара обменялись взглядами.


Гриссом нахмурился. "Что?"


"Ты имеешь в виду парня Эми Барлоу?" Сказала Сара.


"Ну, и да, и нет", - сказал Гриссом и рассказал о любовном треугольнике с участием двух официантов и одной официантки.


"Эми сказала нам, что "Джимми" вчера не вышел на работу", - сказала Сара. "Обычно они катаются вместе, но у него была назначена встреча с кем-то".


Гриссом покачал головой. "Она лжет".


Махер сказал: "Это она? Что, если эта "встреча" была с Домингесом?"


Сара выгнула бровь. "У Эми тот порез на руке, не забывай".


"И у Домингеса порез на предплечье", - сказал Гриссом. "Утверждает, что это от работы над его машиной".


"Мы должны вернуться и поговорить с Эми", - сказала Сара.


Махер сказал: "Не сейчас - я получил серьезную информацию о металлоискателе .... Дай мне покопаться минутку."


И он снова оказался на четвереньках. Сара и Гриссом обменялись пожатиями плеч и собирались присоединиться к нему, когда Махер крикнул: "Джекпот!"


Канадец встал и продемонстрировал свою находку: пластиковый пакет на молнии, который, казалось, имел некоторый вес.


"Возможно, Рождество еще не наступило, - сказал Гриссом, - но я бы пошел дальше и открыл это ...."


Канадец так и сделал, аккуратно расстегнув застежку-молнию, и все они посмотрели на содержимое: пара окровавленных кожаных зимних перчаток, камень размером и формой с софтбольный мяч и выглядывающий из-под перчаток серебристый ствол маленького пистолета.


"Мы смотрим на орудие убийства?" - Спросил Махер.


Сара, приподняв припорошенные снегом брови, спросила: "Это 32-й калибр? Выглядит примерно так."


"Очевидно, не так ли?" - Спросил Гриссом.


Чувствуя, как затягивается петля, убийца решает избавиться от орудия убийства. Он или она упаковывает пистолет и уличающие перчатки в пластиковый пакет, добавляет камень для утяжеления, выходит и закапывает пакет в снег на вершине замерзшего озера Мамфорд. Весной снег и лед растают, упаковка утонет, а улики исчезнут навсегда.


Проведя ручкой по его стволу, Махер поднял .Револьвер "Смит и Вессон" 32 калибра из сумки на молнии. Он осторожно открыл цилиндр и позволил пяти стреляным гильзам и одной пуле выпасть в сумку, затем он закрыл цилиндр и тоже положил пистолет обратно в сумку.


"Хорошо", - сказал Гриссом. "Сара, у тебя есть фотографии следов здесь?"


Она кивнула.


"Хорошо - мы все еще можем это разыграть?"


"У меня остался один кусочек серы", - сказал Махер.


Снег теперь забивал их молотком, ветер насвистывал свою беззаботную мелодию - у шторма было много времени. Криминалисты этого не сделали. Они работали быстро и аккуратно и сделали слепок с отпечатка, который сняла Сара...


... и команда вернулась в отель менее чем через час. Новообретенные улики были сухими и в безопасности, заперты в походном наборе Сары. Промокшие и замерзшие, они остановились в малолюдном вестибюле и сняли свои пальто.


Кормье ждал их, и он принес охапку полотенец. Троица детективов уселась перед ревущим камином и начала вытираться. Гриссом и Сара, оба в черном, расположились на диване лицом к камину, Махер - в соседнем мягком кресле перпендикулярно огню.


Менеджер отеля подошел к столу, воспользовался телефоном, вернулся и доложил Гриссому: "Только что звонил в ресторан - кто-нибудь принесет вам горячего кофе прямо вниз, ребята".


Гриссом оглядел вестибюль - рождественскую елку, большое панорамное окно, выходящее на зимний пейзаж, который казался гораздо более живописным из внутреннего помещения, и горстку гостей, сидящих за чтением и отдыхающих. Затем он повернулся к служащему отеля, который стоял рядом с диваном, и сказал: "Я не вижу Тони Домингеса".


"Он заперся в своей комнате, доктор Гриссом".


"Я надеялся, что ты присмотришь за ним".


"Он никуда не денется. Он - развалина ".


Гриссом согнул палец, и служащий отеля придвинулся ближе, когда криминалист прошептал: "Тони говорил с кем-нибудь?"


Кормье покачал головой. "Нет, сэр. Я отвел его в его комнату, и ни один из нас никому не сказал ни единого чертова слова .... Как ты и сказал. Послушайте, доктор Гриссом - вы ведь на самом деле не считаете меня подозреваемым, не так ли?"


Гриссом лучезарно улыбнулся ему. "Конечно".


Кормье нахмурился и отошел.


Мгновение спустя Эми Барлоу - в своей белой рубашке, черном галстуке-бабочке и черных брюках - появилась с кофейником и подносом с чашками. Повязка на ее руке выглядела свежей, и Гриссом демонстративно изучал ее, пока официантка ставила дымящуюся зеленую кружку кофе на низкий столик перед ним.


"Так-то лучше?" Сказал Гриссом, кивая на ее повязку.


"Я буду жить", - сказала она.


"Резал лук на кухне, не так ли?"


"Это верно.... Может быть, я подам в суд на старину Герма и стану владельцем этого места.... Кому-нибудь из вас, ребята, нужно что-нибудь еще?"


Они все сказали "нет", она быстро улыбнулась им, затем глаза Гриссома последовали за ней, когда она шла обратно к лестнице в столовую.


Когда официантка исчезла из поля его зрения, Гриссом сказал Саре: "У тебя есть ручка и блокнот?"


"Конечно". Она вытащила их из кармана пальто, валявшегося на полу, и протянула ему.


Он повернулся к Махеру и спросил: "Полагаю, вы не захватили с собой порошок для снятия отпечатков пальцев для демонстрации?"


Покачав головой, канадец сказал: "Не стал заморачиваться - слишком элементарно. Хреново путешествовать, да? Так легко размазать эту дрянь по всему ".


Гриссом кивнул, у него был подобный опыт. Он быстро нацарапал список и вырвал страницу из блокнота.


"Что это значит?" Спросила Сара.


Гриссом бросил взгляд на стол, за которым скрылся Кормье. "Герм! Мгновение?"


Менеджер отеля сразу подошел, и Гриссом сказал: "Мне нужно кое-что", - и протянул мужчине бумагу.


Кормье взял список, перечитал его и в замешательстве поднял глаза. "Какого рода охотой за мусором вы занимаетесь, доктор Гриссом?"


"Самый лучший сорт. Можешь заполнить мой список покупок?"


"Ну, конечно".


"Хорошо. А в какой комнате Тони Домингес?"


Кормье сказал ему.


"Спасибо тебе. Не могли бы вы доставить эти вещи в мою комнату?"


"Конечно, но я был бы не прочь узнать, что у тебя с ними на уме".


"Покажу тебе, когда ты поднимешься туда, Герм ... Но чем тише мы это сделаем, тем лучше".


"Я знаю, я знаю.... Ты в некотором роде Джонни Уан Ноте, не так ли?"


Кормье побрел прочь, по пути еще раз просматривая список.


Затем, повернувшись к Саре, Гриссом сказал: "Давай поднимемся в мою комнату".


Она просто смотрела на него.


Он продолжил: "Или вы не хотите раскрывать это убийство?"


"Я тоже приглашен?" - Спросил Махер.


"Требуется ваше присутствие, констебль. Мне понадобится твоя помощь. Но, сначала, мне нужно, чтобы вы с Сарой поднялись в комнату Тони, чтобы забрать еще пару вещей."


Махер нахмурился. "Какие предметы?"


Гриссом рассказал ему.


"Будет ли он сотрудничать?"


"Я так думаю. Но поскольку он все еще подозреваемый, я бы хотел, чтобы вы оба ушли ".


Глаза Сары сузились. "Ты думаешь, он опасен?"


"Кто бы ни убил Джеймса Мосса, он определенно опасен. И только потому, что Тони кажется опустошенным, это не значит, что он не наш человек ".


Сара кивнула.


"Вы двое, будьте осторожны", - сказал он. Махеру он сказал: "Присмотри за ней".


"Я могу смотреть..." - Сказала Сара, но затем остановилась. Она, очевидно, собиралась сказать, что может сама о себе позаботиться, но по какой-то причине не закончила мысль. Вместо этого она улыбнулась и сказала Гриссому: "Спасибо".


Что все это значило? он задумался.


Махер и Сара направились к выходу из вестибюля, в то время как Гриссом отстал. Он осторожно взял свою кофейную чашку, осторожно касаясь только ручки - той части, к которой не прикасалась Эми, - и прошел через вестибюль. В мужском туалете он вылил кофе в канализацию. Снова держа чашку только за ручку, он подошел к лифту и стал ждать его возвращения - Сара и Махер уже поднялись.


Комната Гриссома вряд ли была спроектирована как криминалистическая лаборатория, но этим вечером этого должно было хватить.


Дверь и ванная занимали северную стену; окно на южной стене выходило на озеро, перед которым стояли круглый стол и два стула. У восточной стены был камин, а слева стоял шкаф с тремя выдвижными ящиками и двумя дверцами, которые открывались, чтобы показать маленький телевизор. Односпальная кровать и тумбочка стояли у западной стены.


Он только что закончил убирать со стола свои книги и гостиничную литературу, когда раздался стук в дверь, которую он открыл, чтобы увидеть озадаченного Герма Кормье, стоящего рядом с мусорным баком из оцинкованной стали.


"Как у тебя дела, Герм?"


"Надеюсь, вы были хорошим мальчиком, доктор Гриссом, потому что Санта принес вам все, что было в вашем чертовом списке ... Но я, хоть убейте, не могу понять, зачем вам понадобилась эта куча вещей".


"Пожалуйста, оставайся, Герм, и посмотри сам".


"Я думал, что я чертов подозреваемый!"


"Так и есть", - любезно сказал Гриссом. "Так я смогу приглядывать за тобой".


Покачав головой, Кормье поднял мусорное ведро и протиснулся мимо Гриссома в комнату. "Знаете, доктор Гриссом, я не могу понять, шутите вы или нет".


"Хорошо", - сказал Гриссом.


Прежде чем начальник CSI успел закрыть дверь, Сара и Махер тоже появились, констебль держал пару стильных неуклюжих черных ботинок, Сара держала пластиковый пакет со стаканом для питья внутри.


"Мистер Кормье, не могли бы вы принести мне ту сковороду сейчас, пожалуйста?"


"Конечно".


"Убедись, что это вкусно и горячо".


"О, я так и сделаю", - сказал он и вышел обратно, закрыв за собой дверь.


"Он скоро вернется", - заверил Гриссом своих сбитых с толку коллег. Повернувшись к Саре, он спросил: "Какие-нибудь проблемы с Домингесом?"


"Нет", - сказала Сара, и выражение ее лица было сострадательным. "Он действительно сломлен. Просто сижу там. Даже не плачу, просто..."


Махер закончил за нее: "Малыш говорит, что поможет нам любым возможным способом поймать убийцу Джеймса".


Сара слегка пожала плечами. "Он казался искренним".


"Что ж, давайте посмотрим", - сказал Гриссом. "Во-первых, Сара, я хочу, чтобы ты сравнила ботинки Тони со слепками с места преступления и с озера. Ты можешь использовать кровать как рабочее место."


Она кивнула, и Махер протянул ей ботинки.


"Поставь стакан на стол", - сказал ей Гриссом. "Это моя станция для снятия отпечатков пальцев".


Она положила пластиковый пакет рядом с кофейной чашкой, которую Гриссом принес из вестибюля. "Отпечатки Эми?" Спросила Сара, указывая на чашку.


"Это верно", - сказал Гриссом.


"Что я могу сделать, чтобы помочь?" - спросил констебль.


"Ты можешь начать с того, что поможешь мне разгрузить тот мусорный бак. Тогда мы устроим тебя в ванной ".


Махер ухмыльнулся. "Это моя станция, да?"


Они сняли крышку с банки и были встречены рогом изобилия, казалось бы, не связанных между собой предметов. Гриссом достал дрель на батарейках и передал ее Махеру, который вопросительно посмотрел на него. Затем Гриссом достал пятифунтовый мешок муки, кисточку для наметки, тюбик супер клея, две проволочные вешалки для одежды, увеличительное стекло и чернильницу для резиновых штампов.


"Не совсем передовая лаборатория", - сказал Махер.


"Нет, но здесь, в отеле Mumford Mountain, им нравится деревенская обстановка, верно?...Давай начнем с того, что заставим тебя двигаться. Кормье скоро вернется, и мы должны быть готовы ".


Сара, уже усердно работавшая, крикнула: "Размер ботинка не подходит - даже близко. На подошвах тоже совсем другие отметины."


"Похоже, Док Мартенс в любом случае невиновен", - сказал Гриссом. "Теперь, Сара, посмотри, что ты можешь взять из перчаток".


Она вернулась к работе.


В ванной Махер поставил мусорное ведро в ванну, затем сел на унитаз, просверливая отверстия в крышке банки, в то время как Гриссом сильно потянул за нижнюю часть одной проволочной вешалки для одежды, утончая и удлиняя вешалку, пока она не приобрела форму хот-дога с крючком на одном конце; затем он вытянул хвостовой конец в виде буквы U, образовав небольшую стойку.


"Как там мусорный бак?" - спросил Гриссом.


Махер сказал: "Она готова".


Стук в дверь сообщил Гриссому, что Кормье тоже готов. Положив вешалки в раковину, криминалист вышел из ванной и открыл дверь.


Герм Кормье уставился на почти раскаленную сковороду, которую он сжимал в руке, защищенной держателем для кастрюли.


"Горячая вода проходит", - сказал служащий отеля.


Гриссом отступил в сторону и позволил Кормье пройти мимо, держа сковородку с оранжевым дном подальше от себя, как будто держал скунса за хвост.


"В ванную, Герм", - сказал Гриссом. "Положи его прямо на дно мусорного бака".


Кормье сделал, как ему сказали, затем попятился из ванной.


"Хорошая работа", - сказал ему Гриссом.


Но у Кормье было ошеломленное выражение маленького ребенка, вынужденного посещать долгий балет.


В ванной Гриссом обнаружил, что Махер опередил его, уже прогнув крючки вешалок через отверстия в крышке мусорного бака. Гриссом капал каплями суперклея на раскаленную сковороду, в то время как Махер аккуратно вешал свернутый пакет на молнии из the lake поверх обычной вешалки. На погнутой вешалке констебль балансировал ножом между прутьями U-образной формы и сказал: "Готово".


После дюжины или около того капель Гриссом остановился и подождал; прошло несколько секунд, и клей начал дымиться. "Хорошо, - сказал Гриссом, рассчитав время, - сейчас".


Махер опустил крышку мусорного бака.


"Не возражаете, если я спрошу вас, ребята, какого черта вы задумали?" - Спросил Кормье.


Как ни в чем не бывало, Гриссом сказал: "Снятие отпечатков пальцев".


Брови старика поползли вверх. "Снятие отпечатков пальцев ... с помощью суперклея, вешалок для одежды и мусорного ведра?"


Гриссом пожал плечами. "Ты используешь инструменты, имеющиеся в твоем распоряжении".


Поднимаясь из туалета, Махер сказал: "Если ты не возражаешь, я выйду в коридор и покурю".


"Это жизненный выбор", - сказал Гриссом.


Махер подумал об этом всего мгновение, затем вышел.


Гриссом знал, что пройдет по меньшей мере десять минут, прежде чем они смогут открыть банку. Процесс пришлось бы повторить с пистолетом, гильзами и пулей. Пока он ждал, он зашел проверить, как дела у Сары.


Кормье теперь стоял, прислонившись к шкафу, наблюдая за работой Сары.


Сара натянуто улыбнулась Гриссому, подняв перчатки, и сказала: "Убийца определенно носил это".


"Порез на ткани повторяет порез на руке Эми Барлоу".


Энтузиазм заплясал в глазах молодой женщины, хотя ее слова были сдержанными: "Я бы так сказала".


Гриссом ценил ее любовь к работе.


Менеджер отеля отошел от шкафа; столкнувшись с изобличающими уликами, касающимися его официантки, он выглядел пораженным. "Я не могу в это поверить - Эми? Она такая милая девушка ... Такие замечательные навыки общения ".


Сара выгнула бровь. "Возможно, вы захотите пересмотреть это мнение".


Гриссом подошел к столу у окна, выходящего на озеро, и сел с мукой и кисточкой для наметки. Он осторожно намазал немного муки на кофейную кружку, которую Эми подала ему внизу, - то, что она была темно-зеленой, было приятным небольшим перерывом. Смахнув излишки муки, он увидел удивительно четко очерченный фрагмент.


Мука, возможно, на пять процентов превосходила коммерческий порошок для снятия отпечатков пальцев, но в таком месте, как это, пять процентов было хорошей цифрой. Когда он закончил, у Гриссома было три частичных отпечатка и довольно хороший отпечаток большого пальца. Он вытер пыль со стекла в комнате Тони и обнаружил там также работающий набор отпечатков. Конечно, Сара попросила официанта поднять стакан специально для того, чтобы оставить его отпечатки пальцев - без обмана, как с официанткой, - так что Гриссом не был сильно впечатлен.


Махер вернулся, и они открыли мусорное ведро, чтобы обнаружить несколько смазанных отпечатков пальцев, пару хороших и то, что, казалось, было частью перчатки. И они получили еще три отпечатка с застежки-молнии.


Гриссом позвал Кормье.


Несколько мгновений спустя в ванную заглянул менеджер отеля; у него все еще был потрясенный вид, без сомнения, из-за того, что он узнал, что его официантка, хороший и ценимый сотрудник, скорее всего, убийца.


Не глядя на мужчину, Гриссом спросил: "Не могли бы вы еще раз разогреть сковороду?"


"Да, сэр", - сказал Кормье, и Махер протянул ему сковороду и прихватку.


Менеджер отеля с пустым выражением лица, как во сне, удалился, и Гриссом последовал за ним, остановив его у двери гостиничного номера. "Ты же знаешь, что никому ничего не можешь сказать об этом".


"Да, доктор Гриссом".


С другого конца комнаты Сара крикнула: "Это включает в себя Перл, мистер Кормье!"


"Перл", - оцепенело сказал менеджер отеля, - "специально".


Гриссом сказал: "Мистер Кормье?"


Казалось, немного придя в себя, Кормье посмотрел на Гриссома.


"Если вы предупредите Эми, - сказал Гриссом, улыбаясь своей приятной улыбкой, которая была совсем не приятной, - мне придется истолковать это как пособничество".


Кормье полностью пришел в себя. "Я бы не стал этого делать, сэр. Эми всего лишь служащая .... Я only...it Это просто..."


"Люди - это разочарование?"


Кормье сглотнул. "Да, сэр".


Гриссом издал щелкающий звук в его щеке. "Я нахожу, что насекомые гораздо более последовательны .... Уходи".


"Хорошо", - сказал Кормье, затем он вышел за дверь, немного зомби вползло обратно.


Пока они ждали возвращения менеджера отеля, Гриссом и Махер сели за стол у окна и, используя увеличительное стекло, сравнили отпечатки с кофейной чашки и сумки на молнии.


"Я думаю, это совпадение", - сказал Махер, нахмурившись.


"Трудно сказать в подобных условиях", - сказал Гриссом. "Но это действительно выглядит близко - по статистике, отпечатки пальцев такой небольшой выборки людей, кажущиеся такими похожими, почти должны были бы совпадать".


Когда Кормье вернулся с разогретой сковородой в руках, он сказал: "Мне нужно спуститься вниз".


Все еще за столом, Гриссом, не совсем подозрительный - не совсем не подозрительный - взглянул на Кормье, застывшего в дверях, и спросил: "Почему это, сэр?"


"Перл однажды дозвонилась до шерифа, - сказал служащий отеля, - но ее прервали. Я собираюсь еще раз попробовать свое любительское радио ".


Когда менеджер отеля уходил, Сара достала из сумочки свой мобильный телефон и набрала номер Кэтрин. На этот раз она ничего не услышала, даже голоса робота. Она убрала сотовый телефон и вернулась к работе.


Гриссом и Махер вернулись в свою криминалистическую лабораторию в ванной. Гриссом прикрепил пистолет к вешалке, поместил пули в стакан, завернутый в одну из вешалок, капнул еще суперклея на разогретую сковороду, затем накрыл сверху крышкой. Они снова ждали и снова были вознаграждены: обнаружились хорошие отпечатки нескольких гильз и пули. Пистолет был в основном вытерт дочиста, но на стволе появился отпечаток перчатки, и Гриссом был уверен, что он соответствует рисункам износа на перчатках, которые обрабатывала Сара.


Гриссом удовлетворенно вздохнул и одарил Махера деловой улыбкой.


"Что скажешь, если мы найдем Эми Барлоу?" Сказал Гриссом.


"И ее ботинки", - сказал Махер.


Троица криминалистов направилась в комнату официантки, и Гриссом постучал в дверь, но ответа не получил.


"Мы могли бы взломать замок", - сказал Махер.


"Нет, и пусть то, что мы найдем, будет рассмотрено в суде", - сказал Гриссом. "Не в этой стране".


Махер нахмурился. "Как насчет того, чтобы заставить Кормье дать нам разрешение? Я имею в виду, он менеджер ".


Сара сказала: "Верховный суд постановил в 1948 году, что, согласно Четвертой поправке, гостиничный номер считается домом человека".


Гриссом добавил для констебля: "Даже если бы наш приятель Герм дал нам свое разрешение, все, что мы нашли, все равно было бы выброшено".


Все трое попытались зайти в столовую на втором этаже, но официантки там не было. Они разделились и осмотрели главный этаж, но не смогли ее найти. Они встретились у стойки регистрации, чтобы разыскать Кормье и узнать, имеет ли он какое-либо представление о том, куда делась Эми Барлоу.


Через открытую дверь за стойкой регистрации они могли видеть служащего отеля в маленьком кабинете, который сидел за столом, склонившись над микрофоном, и возился с кнопками на своем радиоприемнике.


"Том, - говорил Кормье в микрофон, - ты меня слышишь?"


Единственным ответом были помехи.


Гриссом скользнул за стол, остальные последовали за ним. Он встал в дверях и сказал: "Извините меня...Герма?"


Менеджер отеля подскочил и развернулся. "Иуда Х. Священник! Тебе обязательно так пугать меня, когда убийца на свободе?"


Гриссом улыбнулся. "Как раз на такую осмотрительность я и рассчитывал, Герм".


"... Мне жаль. На самом деле, доктор Гриссом, я не сказал ни одной живой душе...."


"Ты не видел Эми?"


Он кивнул. "Всего несколько минут назад".


Глаза Гриссома сузились. "Где?"


Кормье неопределенно махнул рукой. "Вышел в вестибюль. Сказала, что ей интересно, что не так с Тони. Сказала, что не видела его с тех пор, как он притащился, выглядя таким подавленным, и поскольку почти настало время спешки с ужином ... "


Гриссом повернулся, чтобы обеспокоенно взглянуть на Сару и Махер, и сказал Кормье: "И вы не подумали, что, возможно, вам следовало обратить на это мое внимание?"


Сара качала головой, ее глаза расширились от ужаса. "О, она бы не ... не так ли? Когда мы рядом?"


"С ее навыками общения, - сказал Гриссом, уже на ходу, - она просто могла бы".


Трио пробежало через вестибюль, глаза рассеянных гостей оторвались от книг и журналов, реагируя на необычный переполох в этом тихом месте. Гриссом нажал кнопку "ВВЕРХ", и они ждали, пока древняя машина медленно спускалась.


Когда звякнул звонок и двери со стоном открылись, Гриссом уже собирался ворваться внутрь, когда оказался нос к носу с...


...Эми Барлоу.


Это заставило вздрогнуть стройную, но пышногрудую официантку, и она отскочила назад, темный конский хвост развевался, глаза расширились от шока, ее руки поднялись в защитной позе.


Быстро придя в себя, Гриссом придержал дверь лифта открытой и, посмотрев на женщину в похожем на камеру пространстве, сказал: "Эми Барлоу, вы арестованы".


Когда он зачитывал ее права, Эми изобразила на лице отчасти замешательство, отчасти отвращение. "Какого черта? Ты не коп!"


"Назовите это гражданским арестом ... за убийство Джеймса Мосса".


Ее глаза расширились еще больше. "Что?...Это тот, кого убили в лесу? Джимми?"


Сара встала рядом с Гриссомом, еще больше прижимая женщину к себе. "Здесь ты пытаешься вызвать немного слез. Я бы приберег возмущенный поступок на потом ".


Официантка просто застыла на несколько долгих мгновений; затем она сказала: "Я потрясена, вот и все. Он был моим парнем.... Каждый по-разному справляется с горем".


"Я слышал, вы двое расстались", - сказал Гриссом.


"Это ложь! Кто тебе это сказал? Это странно?"


Гриссом вздохнул, затем отступил в сторону и с притворной галантностью жестом пригласил ее выйти из лифта. "Почему бы тебе не пойти с нами...для небольшой консультации по поводу горя?"


Она сердито посмотрела на него, выходя, ссутулившись, в вестибюль.


Гриссом крепко взял ее за руку и повернулся к Махеру. "Констебль, возьмите у Кормье пароль и поднимитесь наверх, и проверьте, как там Тони Домингес".


"Я думал, Кормье не смог бы открыть ..."


"Я не беспокоюсь о доказательствах", - сказал криминалист. "Я беспокоюсь за жизнь этого ребенка".


Эми насмехалась над ними. "Почему? Это не так!"


"Очаровательно", - сказала Сара.


Но Кормье, к его чести, предвидел это и был прямо там с ключом доступа, который он вручил Махеру, который вошел в лифт.


"Сара", - сказал Гриссом, - "Придержи дверь!... Герм, тебе нужно сопровождать констебля."


Кормье присоединился к Махеру в лифте, и, прежде чем двери закрылись, Гриссом, все еще державший за руку своего угрюмого подозреваемого, сказал: "Мистер Кормье, не могли бы мы воспользоваться вашим кабинетом?"


Менеджер отеля кивнул, недоверчиво глядя на официантку. "Я просто не могу понять, Эми, ты это делаешь".


"Я ничего не делала, ты, старый пердун", - сказала она.


В глазах Кормье все стало белым, когда двери лифта закрылись над ним.


Гриссом и Сара взяли Эми под руки и повели за стойку регистрации в самый большой из кабинетов в задней части здания, который все еще был довольно маленьким, всего лишь деревянный стол, пара шкафов с картотекой и большой календарь с гавайскими пейзажами - люди, управляющие курортами, тоже мечтали об отпуске, подумал Гриссом.


Он подвел официантку к стулу за столом, когда Сара закрыла дверь.


"Я никому ничего не сделала", - сказала Эми. Внешне она казалась спокойной, но легкая дрожь подчеркивала ее слова. "Тебе следовало бы заняться этим педиком, Тони - он, типа ... преследовал Джимми. Должно быть, случилось то, что Джимми отверг его извращенческие заигрывания, и этот больной урод взбесился ".


Гриссом сказал: "Это ваша теория, не так ли?"


Сара, прислонившись к двери и скрестив руки на груди, сказала: "Почему-то ты не кажешься очень расстроенной или удивленной для женщины, которая только что потеряла любовь всей своей жизни".


Она пожала плечами. "Я как бы... в шоке".


Сара наигранно улыбнулась официантке и сказала: "Возможно, вы захотите, например...поработай над этим до суда ".


Глаза Эми стали огромными. "Говорю вам, люди - это Тони. Он педик! Ты можешь себе представить? Пытаешься украсть Джимми у меня?...Парни преследуют меня все время. Я могу забрать свой чертов выбор ".


"Тони не просто пытался украсть Джимми у тебя", - сказал Гриссом. "Ему это удалось. Не так ли?"


Она решительно покачала головой. "Джимми не хотел иметь ничего общего с этим девиантным дерьмом".


Стук в дверь испугал Сару; она открыла ее, и Кормье - его лицо было смертельно бледным - пошатнулся на шаг, затем прислонился к дверному косяку.


"Мы... мы опоздали", - сказал служащий отеля.


"За что?" Спросила Сара.


"Бедный ребенок... Он мертв".


Официантка никак не отреагировала.


Гриссом, не покидая своей позиции рядом с подозреваемым, мягко спросил: "Что случилось, Герм?"


Старина сглотнул; его глаза увлажнились. "Нашел его в ванне ... перерезал ему вены". Менеджер отеля покачал головой, его глаза были затравленными. "Это ... распылилось повсюду. Чертов бардак ... никогда не видел подобного ".


Все взгляды обратились к Эми.


Выражение ее лица сменилось с безразличного на раздраженное, когда она поняла, о чем они думают. "Эй, я не имею к этому никакого отношения".


Гриссом заметил интонацию.


"Звучит так, будто он покончил с собой", - сказала она, пожимая плечами. "Педики делают это каждый день".


Спокойным голосом Гриссом сказал: "Вы сказали мистеру Кормье, что подниметесь в комнату Тони, чтобы проверить его".


Эми начала подниматься, но Сара с твердой челюстью шагнула вперед и положила руку на плечо подозреваемой.


"Если ты не растешь, - сказала Сара, - сядь".


И толкнул ее обратно на стул.


Эми выпрямилась и сказала: "Давайте не будем собирать все наши трусики в кучу .... Да, я поднялся в его комнату. То, что он крутой, не значит, что он не коллега, с которым я должен работать и, типа ... уважать ".


Сара закатила глаза.


"Но этот засранец даже не ответил мне", - сказала она. "Я знаю, что он был там".


Гриссом спросил: "Как?"


Она пожала плечами. "Я слышал, как он орал".


Тишина окутала маленькую комнату.


Затем Эми снова вмешалась: "В любом случае, когда он не захотел открывать дверь, я дернула за ручку; но она была заперта. Я беспокоился о нем ".


Сара чуть не рассмеялась. "Беспокоишься?"


"Да. Нам понадобилась его помощь в столовой. Итак, я спустился вниз, чтобы забрать Герму, попытаться вытащить Тони из его комнаты. Вот почему я был в лифте - помнишь?"


У Гриссома возникло неприятное чувство: как близко они подошли к тому, чтобы предотвратить это ... Если она лгала, и если она не лгала.


Зазвонил телефон на столе, и Кормье, извинившись, прошел мимо Сары и поднял трубку. Его голос дрожал, когда он сказал: "Алло?"


Несколько мгновений спустя старик передал трубку Гриссому, сказав: "Вас вызывает констебль".


Гриссом взял трубку и услышал, как канадец сказал в мрачной профессиональной манере: "Я заперся в комнате, чтобы обезопасить место происшествия. Мы можем заняться этим, когда вы будете готовы ".


"Сейчас мы берем интервью у Эми на эту тему", - сказал Гриссом. "Она утверждает, что зашла в комнату, а он не ответил. Говорит, что она этого не делала."


"На ней есть кровь?"


"Нет".


"Во что она одета?"


"Стандартная форма официантки".


"Если она не выбросила где-нибудь свою одежду и не переоделась в запасную форму, она, вероятно, говорит правду. Стены ванной красные. С чертового потолка капает. Поражена артерия - невероятные брызги".


"Я часто это видел", - мрачно сказал Гриссом.


"Если бы Эми Барлоу была в той комнате, на ней где-нибудь была бы кровь".


Гриссом сказал: "Да. Ладно. Спасибо." Он повесил трубку. "Эми, мы бы хотели заглянуть в твою комнату. Ты говоришь, что невиновен, и единственный способ, которым мы можем помочь тебе доказать это, это ..."


"Поможешь мне? Верно."


"Нам нужно ваше разрешение".


"Что, чтобы ты мог попытаться найти доказательства, чтобы посадить меня?" Она ткнула в него средним пальцем.


"Я собираюсь воспринять это как "нет", - сказал Гриссом.


Он поднял телефонную трубку, попал на внешнюю линию, раздался гудок и - после набора номера - был приятно удивлен, услышав голос оператора.


"Девять-один-один", - произнес четкий женский голос. "Пожалуйста, сообщите о вашей чрезвычайной ситуации".


"Мне нужно поговорить с шерифом - у нас еще одна подозрительная смерть в отеле "Мамфорд Маунтин". По крайней мере, одно из них - убийство ".


Последовало долгое молчание, и Гриссому стало интересно, услышала ли его женщина. Он собирался повториться, когда она произнесла нараспев: "Перевод".


Прикрыв трубку, Гриссом спросил Кормье: "С кем я буду говорить?"


"Шериф Том Вудс".


Когда на линию вышел шериф Вудс, Гриссом представился и начал объяснять ситуацию. Он был не очень далеко, когда Вудс с хриплым голосом попросил разрешения поговорить с Гермом Кормье.


Гриссом протянул Кормье трубку; служащий отеля держал ее в руке, такой же дрожащей, как и его голос, говоря: "Привет, Том, это Герм .... Нет, он настоящий, криминалист из Вегаса, который приехал на ту конференцию перед тем, как разразился шторм .... Да, случилось именно так, как он говорил. Тебе лучше услышать остальное ".


Кормье послушал еще раз, затем вернул трубку Гриссому. "Хочет вас, доктор Гриссом".


"Это Гриссом, шериф".


"Не могли бы вы продолжить, пожалуйста", - попросил Вудс.


Гриссом закончил вводить его в курс дела.


"Нам чертовски повезло, что вы там, мистер Гриссом. Но факт в том, что ты не блюститель порядка в штате Нью-Йорк. У вас нет юрисдикции. Что ты предлагаешь нам делать?"


"Я бы с радостью передал это вам", - сказал Гриссом.


"Господь свидетель, я бы хотел помочь, но дороги точно не будут открыты сегодня ... и, возможно, не завтра. Рекордный снегопад, знаете ли ".


"Прямо сейчас мне нужен ордер на обыск в комнате нашего подозреваемого".


Эми, сидя со скрещенными на груди руками, презрительно смотрела в стену.


Линия затрещала, пока Вудс думал об этом. Затем глубокий голос произнес: "Вот как мы собираемся с этим справиться, мистер Гриссом. Не могли бы вы поднять свою правую руку, пожалуйста?"


"... Ты назначаешь меня заместителем?"


"Я назначаю тебя специальным заместителем по округу Ольстер. Это позволяет мне заставить судью выдать вам ордер на обыск - и позволяет вам вручить его. Твоя рука в воздухе?"


Сара усмехнулась, когда Гриссом, чувствуя себя немного глупо, переложил трубку в левую руку и поднял правую. По телефону шериф Вудс зачитал ему присягу, в конце которой Гриссом торжественно произнес: "Да".


"Помощник шерифа Гриссом, я отправлю этот ордер по факсу в отель, как только судья Белл его выдаст. Соедини Герма, чтобы я мог узнать номер ".


"Спасибо, шериф Вудс. Я ценю это ". И он передал трубку Кормье.


Полчаса спустя, с факсимильным ордером на руки, Гриссом вручил его Эми Барлоу. Махер остался в кабинете управляющего, наблюдая за заключенным, пока Гриссом и Сара обыскивали комнату. Сара нашла ботинки в шкафу; они не только соответствовали снимкам с места преступления и озера, на верхней части обоих ботинок были видны многочисленные засохшие капли крови.


Они тщательно обыскали зал, но не нашли никаких следов окровавленной одежды, которая могла бы связать официантку со смертью Тони Домингеса. Отель пришлось бы обыскать, но вероятность того, что мальчик покончил с собой, казалась высокой.


Вернувшись в офис, Гриссом столкнулся лицом к лицу с молодой женщиной в окровавленных ботинках. Эми оставалась непреклонной в своей невиновности. "Я все еще говорю, что это сделал Тони, и пара ботинок с парой пятен крови никого не убедят в обратном". Она удовлетворенно улыбнулась ему, сказав: "И, похоже, Тони тоже не будет рядом, чтобы защитить себя".


"Ему не придется быть таким", - сказал Гриссом. "У нас есть твои ботинки. У нас есть совпадающие следы на месте преступления. Мы нашли нож Джеймса ... Джимми ... с пятнами крови на нем, которые, я уверен, совпадут с твоими. О, и мы нашли твои окровавленные перчатки и пистолет, который ты выбросил в озеро .... В следующий раз, Эми, когда будешь бросать улики в озеро, лучше, чтобы они не замерзли ".


Она побледнела.


Но Гриссом не закончил: "У нас есть ваши отпечатки пальцев на кофейной чашке, которую вы подали мне сегодня днем ... помните? ... и они совпадают с отпечатками на сумке на молнии ... той, в которую вы положили пистолет и перчатки, когда пытались спрятать их в озере?"


Вес улик, казалось, погружал ее все глубже и глубже в кресло.


"Ты ничего не хотела бы нам рассказать, Эми?" он спросил.


Ее голос казался тихим, детским и не таким жестоким. "Я любила Джимми. Я отдала ему все...Я была для него любовницей, другом, матерью ... А он бросает меня ради ... парня?" Она покачала головой, сглотнула, и, наконец, на глаза навернулись слезы - никаких всхлипываний, просто хрустальные дорожки, стекающие по ее щекам. Она посмотрела на Сару и с горечью сказала: "Попробуй это на своей самооценке, милая".


Сара спросила: "Это была самооборона?"


Теперь обычная Эми вновь проявила себя. "Ни хрена себе! Джимми был слаб...слабый во многих отношениях, теперь я это вижу. Что я собирался сделать, так это выбить из него все дерьмо за то, что он сделал со мной. Я взял пистолет с собой только для того, чтобы напугать его, унизить его так, как был унижен я ...."


Сара сказала: "Он причинил тебе боль".


Слезы снова потекли своим нежным следом; ее голос дрожал. "Он не причинил мне боли...он убил меня. Он вырвал женскую часть меня и растоптал ее. Он заставил меня почувствовать себя бесполезной, никчемной, никому не нужной шлюхой ".


Гриссом спросил: "Что случилось, Эми?"


Она пожала плечами, взяв салфетку, которую протянула ей Сара. "Я кричал на него, бил его. Он не мог чувствовать такую ... внутреннюю боль, какую испытывала я, но я могла, по крайней мере, причинить боль его жалкой заднице снаружи ".


"Это когда он вытащил нож?" - Спросил Гриссом.


"... Он вытащил этот проклятый нож, а я просто смотрел на него. Ты знаешь, что я сказал? Я сказал, что ж, педик - похоже, ты все еще хочешь что-то воткнуть в меня после всего!...И он сделал. Попал в удачливую." Она сделала жест раненой рукой. "Итак, я вытащил пистолет и..." Она рассмеялась. "Он убежал ... убежал, как испуганная маленькая девочка, которой он и был".


Сара спросила: "Когда ты ударил его, это был ... промах?" Ошибка?"


"Зная Джимми, это было ошибкой. Нет, милый, я хотел пристрелить сукина сына, и я это сделал. Он больше не собирался причинять мне боль ".


Гриссом спросил: "Эми... Почему ты его сожгла?"


Она вытерла слезы с лица, сделала вдох через нос. "Я перевернул его, и он смотрел на меня снизу вверх. Он был мертв, и он все еще, блядь, издевался надо мной ". Она сглотнула. "И у меня все еще болит внутри. Так что еще я мог сделать? Я вернулся в сарай для инструментов и достал бензин."


Она сложила руки на груди, словно пытаясь согреться; она улыбнулась - ужасной улыбкой.


"Когда он горел, - сказала она, - наконец...Я почувствовал себя лучше. Я почувствовала, что снова стала женщиной ".


Гриссом взглянул на Сару, которая сказала: "Тогда ты слышала, как кто-то приближался, верно? Услышал кого-то и убежал?"


"Да". Она переводила взгляд с одного криминалиста на другого. "Что, это были вы двое?"


Гриссом кивнул. Сара тоже.


Ее глаза сузились, и она оскалила зубы, злобное животное. "Ну, идите к черту, вы оба ... Идите к черту за то, что испортили мне веселье. Я хотел увидеть, как этот член обратится в пепел ".


Гриссом посмотрел на Сару и пожал плечами; она сделала то же самое - ни у кого из них больше не было вопросов к подозреваемой, которая сидела с остекленевшими глазами, вжавшись в стул, крепко скрестив руки на груди, с лицом пустым, как у младенца.


"Герм", - сказал Гриссом. "Пригляди за ней секунду".


"Конечно, доктор Гриссом".


Гриссом и Сара вышли из маленькой комнаты за прилавком.


"Что теперь?" Спросила Сара.


"У нас все еще много дел. Мы должны обработать ту сцену наверху. Попытайтесь определить, совершил ли Тони самоубийство или это сделала Эми."


"Держу пари, Эми".


"Мы будем ждать доказательств. О, и еще кое-что..." Гриссом кивнул в сторону открытой двери маленького кабинета, где сидела Эми с потухшими глазами. "Нам нужно следить за нашим преступником, пока не прибудет полиция".


Сара сказала: "Я буду дежурить первой, если ты не возражаешь. Я не горю желанием работать в той красной комнате наверху ".


"Я не виню тебя. Может быть, еще одна долгая ночь."


Милая полуулыбка образовала ямочку на щеке молодой женщины. "Могло быть хуже".


Гриссом раздраженно рассмеялся. "Как?"


Она усмехнулась. "Мог быть на улице...."


12


ДЖИМ БРАСС НЕ СПЕШИЛ.


"Таурус" находился в потоке уличного движения поздним утром, состоящего из прихожан, направляющихся домой или, возможно, на поздний завтрак, в отличие от "спасения". Заставить судью подписать ордер на анализ ДНК в воскресенье никогда не было легким заданием, и он поручил О'Райли разыскать магистрата, который задолжал Брассу услугу.


Но сообщения по мобильному телефону от коротко стриженного детектива указывали на то, что судья оказался неуловимым, и у Брасса не было намерения сидеть возле дома Мортенсонов в ожидании ордера. Если Риган Мортенсон окажется виновной - что с учетом собранных криминалистической лабораторией улик казалось абсолютной уверенностью - она была хладнокровной убийцей, возможно, психопаткой и способной Бог знает на что; поэтому капитан отдела убийств предпочел не объявлять о своем присутствии заранее, сидя в машине без опознавательных знаков на Голдхилл-роуд, примерно такой же неприметной, как грузовичок Good Humor.


Рядом с ним, когда он с трудом пробирался сквозь пробки воскресным утром, Кэтрин откинулась назад, ее глаза были закрыты, дыхание не было тяжелым - не спала, просто расслаблялась. Брасс чувствовал себя довольно бодро, хотя он, как и Кэтрин, был на ногах целую вечность. Они оба знали, что шерифа Мобли хватил бы удар из-за ОТ, но кладбище было так близко к раскрытию дела Мисси Шерман, что они не могли передать мяч команде дневной смены Экли, которая все испортила в первую очередь. Возможное внимание СМИ в любом случае залечило бы любые раны, нанесенные сверхурочными.


Звонок мобильного телефона заставил его вздрогнуть - Брасс был удивлен тем, с каким нетерпением он ждал этого ордера, - но он снова сел за руль, когда понял, что это телефон Кэтрин. Ее глаза медленно открылись, и она ответила на третий звонок.


Она назвала себя, затем долго слушала. "Так они уже занимались этим?...Но они еще не обратились к властям?"


Брасс съехал по съездной рампе с 215, притормозив на светофоре. Он быстро повернул направо и заехал на заправку. Он утолил жажду, ожидая звонка О'Райли.


"Вода?" он сказал ей одними губами, пока Кэтрин продолжала говорить по телефону, и она кивнула.


Примерно через пять минут, когда Брасс вернулся с двумя бутылками Evian, Кэтрин все еще разговаривала по телефону. Он сел, протянул ей бутылку, снял крышку со своей и сделал большой глоток.


"Тогда ладно", - наконец сказала Кэтрин. "Держи меня в курсе, Ник, ладно?...Спасибо." Она отключилась.


"Что было у Ника?"


"Много", - сказала она и открутила крышку на своей воде. "Он связался с Глорией Холкомб, бухгалтером Las Vegas Arts. Она согласилась встретиться с ним в своем офисе."


"В воскресенье утром?"


Она подняла обе брови и бросила на него насмешливый взгляд - никто не делал насмешливых взглядов лучше или симпатичнее, чем Кэтрин Уиллоус. "Кажется, мисс Холкомб нуждается в LVMPD так же сильно, как LVMPD нуждается в ней. У нее есть сильные подозрения, что среди Художественного совета есть растратчик ... На самом деле, больше, чем подозрения ".


"Почему она не пошла к своему боссу?"


"Она отчитывается перед подозреваемой растратчицей - Риган Мортенсон".


Брасс издал смешок. "Разносторонняя девушка, наша Риган. Но я думал, что она была просто работницей-волонтером ".


"Кажется, Риган так и начинала. Произвел такое сильное впечатление, что ей предложили больше ответственности. Но совет мог обеспечить ей только номинальную зарплату, которая, по ее словам, ее устраивала - она просто хотела помочь ".


"Или помочь самой себе".


"Я должен сказать - около шестизначной суммы".


"Что, в конце концов, не так уж и номинально", - сказал Брасс. "Это и есть наш мотив убийства?"


"Ты имеешь в виду, подруга Мисси узнала, что Риган присваивала? Вероятно, нет - Риган только перешла со статуса волонтера на "номинальную" зарплату, возможно, за месяц до исчезновения Мисси ".


"Тогда это возможно", - сказал Брасс. "Это было до того, как Мисси разбила лагерь в том Кенморе".


"Но ненамного - Риган пришлось бы по колено увязнуть в воровстве в течение первого месяца работы, и Мисси каким-то образом пришлось бы наткнуться на это. И я никогда не слышал, чтобы женщина Шерман была даже активна в Художественном совете ".


Вскоре они направлялись обратно к федеральной трассе. Едва они вернулись на скоростную автостраду, как очередной телефонный звонок вселил в Брасса надежду - на этот раз на его собственный сотовый.


И это был О'Райли, прекрасный О'Райли, говорящий: "Подписано, запечатано и скоро будет доставлено ... в пути".


"В чем дело? Заехать к Денни на пару турниров Большого шлема?"


"Эй, я заслуживаю лучшего - судья Хьюитт играл в гольф. Мне пришлось арендовать тележку."


"Какого черта он играет в гольф?"


"Я знаю, это глупый спорт".


"Нет, я имею в виду, что на улице около сорока пяти градусов".


"Температура, похоже, не является проблемой для его чести. Но когда его прерывают, когда он играет в гольф ... это так. Я имею в виду проблему ".


"Ты молодец. Как долго?"


"Десять минут".


Брасс поблагодарил О'Райли и отключился.


Он включил фары, но не сирену. Они пронеслись по улице 215 в направлении Истерн-авеню.


"Я так понимаю, у нас есть ордер", - сказала Кэтрин.


"На уроке каллиграфии не могло бы потребоваться больше времени, чтобы придумать такое". Затем он резко рассмеялся.


"Что?" Сказала Кэтрин, смех Брасса был достаточно заразительным, чтобы вызвать улыбку на ее лице.


"Просто думаю о том, как О'Райли катается по полю для гольфа в тележке, преследуя того судью".


Менее чем через пять минут они подъехали к дому Мортенсонов, построенному в миссионерском стиле. В качестве меры предосторожности Брасс припарковал свой "Таурус" под углом, загораживающим подъездную дорожку.


"Ждать О'Райли?" Спросила Кэтрин.


"Нет. Он будет здесь ".


Они направились к входной двери, стараясь держаться как можно сдержаннее - Брасс впереди, Кэтрин на шаг позади и слева от него, оба сознавали, что в подобном деле детектив никогда не знает, когда ему придется выхватить пистолет, а криминалист знает, что лучше не путаться под ногами. Его значок был приколот к нагрудному карману спортивной куртки; это все, что ему понадобится для удостоверения. Он позвонил в дверь.


Риган Мортенсон, ее светлые волосы были собраны сзади в свободный хвост, выглянула из окна рядом с дверью, наморщив лоб, когда она изучала своих посетителей.


Брасс постучал по своему значку. Он чуть не закричал, но постарался, чтобы его голос был услышан через стекло: "Нам нужно с вами поговорить, миссис Мортенсон!"


Она кивнула и, казалось, собиралась оставить своего наблюдателя, чтобы впустить их, когда визгливый звук заставил ее замереть, и она - а также Брасс и Кэтрин, обернувшись, - увидели, как "Таурус" О'Райли резко остановился перед домом. Затем большой детектив выскочил и ворвался в дом с ордером в руке, как профессиональный футболист, нападающий на квотербека.


Брасс и Кэтрин оглянулись на окно, но Риган уже ушла.


Пыхтя, О'Райли теперь был рядом с Брассом, протягивая ордер. "Понял!"


"Ты забыл мегафон", - сказал ему Брасс, и О'Райли просто посмотрел на него.


Они подождали несколько секунд, пока не стало очевидно, что Риган Мортенсон не отошла от окна, чтобы открыть дверь.


"Она нырнула обратно внутрь", - сказал Брасс.


О'Райли сказал: "Я прикрываю тыл", - и пошел суетиться вокруг гаража.


Кэтрин покачала головой. "Чего, по ее мнению, она этим добивается?"


"Либо она пытается сбежать, - сказал Брасс, - либо готовится залечь на дно".


Он вытащил девятимиллиметровый из набедренной кобуры, держа его стволом вниз, согласно правилам безопасности. Левой рукой он проверил дверь - заперта на два замка...зафиксируйте ручку и засов. Не пинать эту присоску; также не стрелять в замок - зачем рисковать рикошетом?


"Кэтрин", - сказал он спокойным голосом, не сводя глаз с двери, "Таран в багажнике - сходи за ним. Укрою тебя".


Она слегка взволнованно выдохнула. "Ключи?"


Пистолет все еще был направлен вниз, Брасс, чувствуя то странное спокойствие, которое охватывало его в таких потенциально опасных ситуациях, полез в карман спортивной куртки, достал ключи от "Таурус" и бросил их на звук ее голоса, не сводя глаз с двери.


Он слышал, как низкие каблуки Кэтрин стучали по бетону на протяжении пары шагов, затем она, должно быть, срезала путь через лужайку. Стоя, уставившись на дверь, он размышлял, каким образом сыграть это, когда вернулась Кэтрин. В инструкции говорилось, что он должен вызвать спецназ, но черт с этим - это была не кучка отсидевшихся бандитов или какая-нибудь банда грабителей, это была домохозяйка из пригорода с ледяной водой в венах убийцы, и, более того, это был важный арест. Его бюст.


Его непосредственные опасения были более конкретными. Была ли Кэтрин достаточно сильной, чтобы взломать замок тараном? Таран "Молот Тора" напоминал гигантский молоток для крокета, неискрящий и непроводящий таран, идеально подходящий, скажем, для входа в лаборатории по производству метамфетамина, которые, казалось, возникали повсюду. Но это была тяжелая операция, и криминалисты не часто имели дело с оборудованием.


Если бы Кэтрин была не готова к этому, Брассу пришлось бы доверить ей прикрывать его, пока он ломал дверь. Хотя на самом деле это не проблема. Из криминалистов ночной смены Кэтрин была самой искусной в обращении с оружием и за последние годы уложила двух преступников чистыми убийствами, которые с честью прошли Комиссию по стрельбе. Она могла быть ученым, но в глубине души она была копом, и не было ни одного мужчины или женщины в LVMPD, которые не доверили бы Кэтрин Уиллоус свои жизни.


Кэтрин появилась рядом с ним, размахивая большим черным молотком, как лесоруб, несмотря на свою внешность фотомодели. Она посмотрела на него с восхитительно твердым выражением глаз - она была готова. Он собирался дать ей отмашку, когда защелка внезапно щелкнула.


Девятимиллиметровый пистолет автоматически поднялся, и, когда дверь открылась, Брасс протиснулся внутрь, двигаясь внутрь с пистолетом впереди.


Риган Мортенсон стояла перед ним в оштукатуренном вестибюле - маленькая, светловолосая и очень бледная. Она выглядела как девочка-подросток в черной футболке с принтом Дали и кроваво-красных спортивных штанах, ее ноги были босы, ногти на ногах выкрашены в красный цвет, ногти на руках тоже.


"Полиция Лас-Вегаса", - рявкнул Брасс. "Покажи мне свои руки".


Но ее руки были пусты, как и ее глаза, смотревшие на черное отверстие ствола без страха или видимого интереса. Позади Брасса Кэтрин опустила таран и вложила в правую руку пистолет. Она последовала за Брассом внутрь, когда Риган попятилась, ее руки были подняты, ладони раскрыты, голова опущена, лестница на второй этаж у нее за спиной.


Обрывая слова, Брасс сказал: "Руки за голову - сейчас".


Она делала это, когда оглушительный шум потряс их всех - из задней части дома!- хрупкая музыка бьющегося стекла.


Риган вздрогнула, прикрываясь поднятыми руками, как будто на нее могло посыпаться это стекло.


"Полегче", - сказал ей Брасс, продолжая целиться из пистолета в молодую женщину. "Кэтрин, посмотри на это".


Но у Брасса было неприятное ощущение, что он уже знал, что это было. И действительно, прежде чем Кэтрин смогла ответить на просьбу Брасса, в коридор влетел О'Райли.


"Полиция!" он закричал, направляя пистолет на Риган.


"Раздвижные стеклянные двери?" - Спросил Брасс.


"Да", - сказал О'Райли, тяжело дыша.


Брасс как раз думал, что город может позволить себе немного стекла, учитывая цену, когда еще один шум потряс дом.


Брайан Мортенсон спустился по лестнице, его глаза были широко раскрыты и возмущены, коротко подстриженная козлиная бородка выглядела грязной на подбородке, как будто он ел шоколадный торт, уткнувшись в него лицом.


Примерно на полпути вниз он заорал: "Что, черт возьми, происходит ..."


Его голос затих, когда он увидел Кэтрин - в стойке для стрельбы у подножия лестницы - целящуюся в него из пистолета.


"Полиция метро Лас-Вегаса", - сказала она, не крича, но безошибочный смысл был очевиден.


Он остановился, поставив одну ногу на одну ступеньку, другую на другую, подняв руки к небу - поза, которая смутно напоминала его баскетбольное прошлое в колледже.


Брасс сказал: "Медленно спуститесь по оставшейся части лестницы, сэр, и, пожалуйста, держите руки так, чтобы мы могли их видеть".


Мортенсон подчинился команде, и Кэтрин быстро обыскала его. Затем она сказала ему, что он может опустить руки. Картина состояла из Брасса, целящегося из своего девятимиллиметрового пистолета в хозяйку дома, сразу за входом, и Кэтрин, целящейся из пистолета в мужчину дома, у подножия лестницы. О'Райли стоял в арочном проходе гостиной, словно на страже, с оружием в руке.


Брайану Мортенсону потребовалось всего несколько мгновений, чтобы вернуть себе самообладание. "Что здесь происходит?" - потребовал он. "Тебе лучше иметь ордер, или я построю парковку там, где раньше был полицейский участок".


"Мы здесь, чтобы вручить ордер", - сказала Кэтрин. "В частности, чтобы вручить вашей жене ордер на ДНК и отпечатки пальцев ... но она решила не сотрудничать".


Мортенсон нахмурился. "Итак, вы, люди, решили разобрать наш дом?"


"Ваша жена сопротивлялась", - сказал Брасс.


По-детски наивная Риган наконец обрела голос. Она с негодованием набросилась на Брасса: "Ты меня напугал! Я собирался впустить тебя, пока ..." Она повернулась к О'Райли, который стоял на периферии, как огромный садовый гном с пистолетом. "Этот большой зверь пробежал через нашу лужайку, и я подумал...Я думал...Я не знаю, о чем я думал! Я просто был напуган ".


"Миссис Мортенсон, - сказал Брасс, - мы должным образом представились, и я уверен, что вы узнали меня".


"Как я могла забыть тебя?" - спросила она.


Мортенсон указал на оружие Кэтрин, все еще направленное на него. "Ты не возражаешь?...Ты обыскивал меня. Могу ли я пойти к своей жене?"


Кэтрин кивнула и убрала оружие в кобуру.


Прежде чем позволить мужу встать рядом с женой, она быстро, но тщательно обыскала и молодую женщину.


Она взглянула на латунь-чисто.


Мортенсон обнял свою жену и привлек ее к себе; почему-то она не казалась ужасно заинтересованной.


Он спросил: "Риган, милая...с тобой все в порядке?"


Она кивнула.


Но Брасс не был так уверен - что-то выглядело не совсем правильно в миниатюрной блондинке, и он мог сказать, что Кэтрин тоже была обеспокоена, бросая короткие взгляды в сторону Риган. "Лучшая подруга" Мисси Шерман утверждала, что была напугана, и, возможно, так оно и было; но объясняло ли это, почему она так сильно потела и почему ее кожа потеряла свой цвет?


Одной рукой, все еще обнимая жену за плечи, Мортенсон сказал: "Давайте посмотрим ваш ордер. В любом случае, что все это значит?"


Наконец Брасс убрал оружие в кобуру и кивнул О'Райли, чтобы тот сделал то же самое. Затем подошел дородный детектив и вручил ордер Брассу, который, в свою очередь, передал его Мортенсону.


"Этот ордер, - сказал Брасс, - дает нам право снять отпечатки пальцев с вашей жены, а криминалисту Уиллоузу, находящемуся здесь, взять мазок изо рта миссис Мортенсон на ДНК".


Мортенсон с напряженным лбом, когда он быстро просматривал документ, сказал: "Это все еще не говорит мне, о чем идет речь". Он притянул Риган с непроницаемым лицом еще ближе. "Теперь объяснись, или я позвоню своему адвокату, прямо сейчас".


"Это ваша прерогатива, мистер Мортенсон", - сказал Брасс. "Но цель нашего визита? Ваша жена - главная подозреваемая в убийстве Мисси Шерман."


"...Что?" Мортенсон был поражен; они могли бы сказать ему, что марсиане были на крыше. "Что за нелепая чушь..."


Глаза Риган были огромными; казалось, она была в шоке, как бы извиваясь там, в стиле Стиви Уандера, под его крылом.


Между тем, ее муж был полон сил. "Это то, на что уходят мои налоговые доллары? Так ты можешь выдвинуть какую-нибудь дикую идиотскую теорию, что Риган убила свою собственную лучшую подругу? Господи!"


"Мистер Мортенсон, - сказала Кэтрин, - будет лучше, если вы просто подчинитесь".


Он шагнул вперед, и Риган выскользнула из его защищающей хватки. "Недостаточно того, что она потеряла своего лучшего друга...теперь ты должен пойти и сказать, что она убила ее? Черт!"


"Мистер Мортенсон..." - начал Брасс.


Но муж был все дальше и дальше в своей напыщенной речи. "Вот как ты обращался с Алексом, не так ли? Он сотрудничает, а потом ты обвиняешь его! Ты заставил его пройти через то же самое дерьмо, я все об этом слышал. Что, ты просто ходишь от двери к двери, обвиняя людей? Может быть, это заговор! Может быть, мы все сделали это!"


Наконец Мортенсон остановился, чтобы перевести дух - Брасс решил дать ему немного выпустить пар, - но тут вмешался капитан отдела по расследованию убийств.


"Сэр, - сказал Брасс, - позвольте мне объяснить, почему ваша жена является нашей главной подозреваемой".


"Пожалуйста! Просвети меня!"


"Светлые волосы были найдены в морозильной камере, где было спрятано тело Мисси; они соответствовали светлым волосам, которые мы нашли в Лексусе Мисси".


Рот Мортенсона был открыт, но он не произнес ни слова; и замешательство зажмурило его глаза.


Брасс продолжил: "Мы также считаем, что отпечатки пальцев с морозильника и внедорожника совпадут с отпечатками пальцев вашей жены".


Мортенсон повернулся к своей жене. "Ты ничего не знаешь об этом, не так ли, детка?...Они, блядь, сумасшедшие. Скажи им, что они чертовски сумасшедшие, детка ".


Она уставилась на него. Он снова обнял ее своей большой рукой, привлек к себе. "Это пройдет, детка. Мы заставим это исчезнуть. Это просто косвенная чушь, которую они неверно истолковывают. Не волнуйся ни на йоту..."


"Отпусти меня!" Она вырвалась от него. Затем она посмотрела на Брасса, ее ледяные глаза были огромными, дикими. "Ты должен защитить меня!"


Ее муж поморщился, как будто пытался разглядеть ее сквозь дымку. "Детка...милая?"


Она указала на него, дрожа. "Я больше не буду лгать ради него!...Он признался в этом несколько месяцев назад, и мне пришлось с этим жить! Он сделал это!"


У Мортенсона отвисла челюсть.


"Не отрицай этого, Брайан. Ты сделал это, ты знаешь, что ты сделал это!" Она умоляюще повернулась к Брассу. "Ты должен мне поверить.... У него с Мисси был роман, и он попытался разорвать его ..."


"Что?" Сказал Мортенсон, явно сбитый с толку.


"И когда Мисси пригрозила рассказать Алексу, он убил ее! Это его светлые волосы!"


Ее муж был похож на актера, который попал не на ту сцену в какой-то странной пьесе. "Мой...? Что...?"


Риган перешла от Брасса к О'Райли, а затем к Кэтрин, ища в их глазах поддержки, но ничего не добилась.


Наконец, стоя перед Кэтрин, она сказала: "Ты должна защитить меня - он сказал, что если я когда-нибудь кому-нибудь расскажу, он убьет и меня тоже! Наденьте мне на голову пластиковый пакет и задушите меня!"


"Риган", - сказал Мортенсон, - "что ты говоришь? Что с тобой не так?...Она больна, офицеры. С ней что-то не так...."


"Она больна, все в порядке", - сказал Брасс.


Глядя на симпатичную блондинку, голубые глаза к голубым глазам, Кэтрин сказала: "Я бы назвала волосы вашего мужа скорее светло-каштановыми, миссис Мортенсон. И, в любом случае, волосы, которые мы взяли из Лексуса Мисси и морозилки, принадлежат блондинке ... женщине. Длинноволосая блондинка."


"No...it это неправда!" Риган закричала. "Он убьет меня, если ты не..."


"Риган", - сказал Брайан Мортенсон. Он уставился на свою жену так, словно не знал, обнять ее или дать пощечину. Это, казалось, происходило слишком быстро для него. Наконец он выдавил: "Ты пытаешься обвинить меня...из-за смерти твоего друга?"


"Она может попытаться обвинить тебя", - сказала Кэтрин, "она может попытаться обвинить бостонский Strangler...it это не поможет. Видите ли, ваша жена не думает, что мы знаем о Шарон Поуп." Кэтрин повернулась к Риган с легкой улыбкой. "Лавьен Роуз?"


Прекрасные черты лица Риган, казалось, увяли. "No...I..." Женщина на мгновение пошатнулась, потеряв равновесие, как будто комната начала вращаться...


... а затем упал на пол.


"Реган!" Мортенсон вскрикнул, бросился к ней и нежно обнял ее, как будто она не пыталась за несколько мгновений до этого обвинить его в убийстве.


Брасс опустился на колени. "Что с ней не так? Она была больна? У нее есть проблемы со здоровьем, состояние?"


"Ничего... ничего серьезного.... Что вы, люди, с ней сделали?...Ты видел ее, у нее был какой-то психический срыв ...."


Кэтрин нырнула в ванную на первом этаже, затем позвала: "Джим!"


Брасс сказал О'Райли: "Присмотри за ними", - и присоединился к Кэтрин в ванной, где она нашла ответ на тумбочке: маленькую белую бутылочку.


"Амбиен", - сказала Кэтрин, прочитав этикетку. "Дозировка - десять миллиграммов. Если у Риган был месячный запас, это означает триста миллиграммов."


"Она покончила с собой?"


"Может быть. Но людей приводили в чувство после приема целых четырехсот миллиграммов. Амбиен разработан так, чтобы его было трудно использовать для самоубийства ". Кэтрин сунула бутылочку в карман брюк, и они поспешили обратно в коридор.


"Передозировка", - сказала она, в основном для О'Райли, опускаясь на колени и отталкивая мужа с дороги. "Снотворное".


"О Боже мой", - простонал Мортенсон. "У нее синусовые головные боли ... Не может уснуть".


Теперь у нее не было проблем со сном.


Кэтрин начала искусственное дыхание. "Давай отвезем ее в твоей машине, Джим. На этикетке написано, что его наполнили вчера, и если она забрала все, мы не хотим ждать скорую помощь - она может уехать ".


Но Брасс был уже на полпути к двери.


О'Райли и Мортенсон несли Риган, мчась к "Таурусу". Брасс повернул ключ зажигания, когда мужчины грузили блондинку на заднее сиденье вместе с Кэтрин. Мортенсон попытался забраться к ним на заднее сиденье, но Кэтрин оттолкнула его.


"Эй, я ее чертов муж! Я ухожу с ней ".


"Тогда скачи впереди!"


"У меня есть право ..."


Кэтрин огрызнулась: "Ты хочешь терять время?"


Мортенсон забрался вперед.


О'Райли дал газ своему "Таурусу" и притормозил рядом с Брассом. "Я поведу", - сказал он. "Та новая больница, Доминиканская церковь Святой Розы, кампус в Сиене? Это ближе всего."


Прежде чем Брасс успел ответить, О'Райли включил свет и отключился. Брасс также включил фары и сирену и рванул с места вслед за О'Райли.


Мортенсон перегнулся через пассажирское сиденье, его глаза увлажнились и сфокусировались на Риган. Кэтрин продолжала делать компрессы, но все выглядело не очень хорошо. Она сделала Риган искусственное дыхание рот в рот - один, два, три раза. Затем она возобновила искусственное дыхание.


Кожа женщины была цвета затянутого тучами неба. Она была вялой и безжизненной, и когда Кэтрин проверила, пульс Риган был слабым. Хотя молодая женщина все еще время от времени делала самостоятельный вдох, казалось, что это происходит все реже и реже.


О'Райли служил ведущим блокиратором, когда Брасс крутил "Таурус" в пробке. Он подпилил руль и повернул на Сент-Роуз Паркуэй - бывший бульвар Лейк-Мид - и снова нажал на газ.


Кампус в Сиене, второе доминиканское учреждение Сент-Роуз, был оформлен в миссионерском стиле - как дома Шермана и Мортенсона - белая штукатурка с красной черепичной крышей. О'Райли затормозил перед входом в отделение неотложной помощи и выскочил из машины через двери еще до того, как Брасс остановил свою машину.


Бригада, одетая в медицинскую форму, выбежала с каталкой, и Кэтрин передала Риган на их попечение; они вкатили женщину внутрь, а Брасс, О'Райли и Брайан Мортенсон бросились за ней по горячим следам. Кэтрин осталась позади, несколько долгих мгновений сидя на заднем сиденье, позволяя приливу адреналина утихнуть.


Она была совершенно уверена, что Риган Мортенсон убила Мисси Шерман и Шарон Поуп - хладнокровно, по причинам, которые пока не установлены. Не могло быть никаких сомнений в том, что Риган была монстром-социопатом. И все же Кэтрин только что сделала все возможное, чтобы спасти жизнь этой женщины.


Если бы коп спросил ее почему, она могла бы сказать, чтобы убедиться, что у этой сучки не было легкого выхода, чтобы убийца остался жив и предстал перед правосудием. Но Кэтрин знала, что ею двигало что-то другое. Пусть социопаты относятся к жизни легкомысленно. Она бы выбрала спасение жизни, если бы могла.


И если бы Риган Мортенсон жила сегодня, чтобы завтра умереть от смертельной инъекции, это было бы суждением другого человека, не Кэтрин.


Она вошла внутрь, чтобы присоединиться к своим коллегам.


Прошло больше часа, прежде чем молодой врач вышел, чтобы сказать Кэтрин и Мортенсону, что "все было сделано на ощупь", но с Риган все будет в порядке. Пока женщина все еще была без сознания, Кэтрин взяла у нее мазок ДНК, и у нее уже были отпечатки пальцев Риган на бутылочке со снотворным.


Кэтрин Уиллоус отправилась домой, чтобы провести остаток воскресенья со своей дочерью и поспать несколько часов, прежде чем отправиться в штаб-квартиру CSI для обработки ее новых доказательств. И к концу смены, незадолго до восхода солнца, Кэтрин снова оказалась в больнице с Брассом, Ником и Уорриком.


Они стояли в ногах кровати, где Риган Мортенсон лежала, как крошечная сломанная кукла; трубки входили и выходили из нее, она выглядела хрупкой и пока ничего не сказала. Но она не была в коме. Доктор заверил их в этом.


Брайан Мортенсон стоял рядом со своей женой, двумя руками держа ее безвольную руку. Никаких объяснений в любви, подумала Кэтрин. Эта женщина убила двух человек, пыталась обвинить в преступлениях своего мужа, и все же он несколько раз упоминал, что убежден, что его жена страдает психическим расстройством; что эти вещи, если она их совершила, Риган могла совершить, только если она была не в своем уме.


Брасс сказал: "Мистер Мортенсон, мы сравнили отпечатки пальцев Риган с морозильником и "Лексусом" Мисси. Ее ДНК была в морозилке, в машине и на одежде Мисси ".


"Ни за что", - сказал Мортенсон.


Детектив пожал плечами. "Верьте во что хотите, но факты говорят нам, что ваша жена убила своего лучшего друга".


"Это ложь", - сказала Риган.


Ее голос был тихим и холодным. Ее глаза, наконец открытые, были большими и холодными.


Ее муж просиял, глядя на нее. "Детка... дорогая... с тобой все будет в порядке".


"Добро пожаловать обратно в мир, миссис Мортенсон", - сказал Брасс и зачитал ей ее права.


Риган уставилась в потолок, ледяная синева которого была непроницаема; ее мужа, держащего ее за руку, вполне могло и не быть там, несмотря на все, что ее, казалось, волновало.


"Вы понимаете эти права, миссис Мортенсон?"


"Я понимаю".


"Не хотели бы вы нам что-нибудь рассказать?"


Она повернулась к Брассу. "Я бы хотел, чтобы вы мне кое-что сказали, детектив".


"Что?"


"Когда часы посещений заканчиваются?"


"Зачем ты все это сделала, Риган? Почему ты убил женщину, которая предположительно была твоим лучшим другом?"


"Это "Олд Спайс", капитан Брасс?" Скажи мне, что ты не пользуешься "Олд Спайс"."


"Почему Шэрон Поуп?"


"Вы когда-нибудь видели артиста-постановщика?"


"Зачем ты заморозил тело Мисси Шерман?"


"Как тебе пока нравятся мои ответы?"


Брасс посмотрел на Кэтрин, которая пожала плечами. Мортенсон, стоявший рядом со своей женой, продолжал держать ее за руку; но теперь он странно смотрел на нее, как будто это был человек, которого он никогда раньше не видел, как будто, возможно, его жену ночью заменил человек из капсулы.


"Брайан!"


Все посмотрели на мужчину, который только что появился в дверях: Алекс Шерман.


Муж покойной Мисси Шерман - небритый, в заспанном темно-зеленом свитере и коричневых брюках - выглядел обезумевшим. "Брайан, я приехал сюда, как только смог". Он подошел к своему другу, сидящему у постели Риган, и утешающе положил руку на плечо мужчины.


"Спасибо", - выдавил из себя Мортенсон, но не взглянул на своего друга.


Риган, однако, пристально смотрела на Алекса Шермана. "Ты... ты пришел".


"Конечно, я пришел", - сказал он и ободряюще улыбнулся. "Беспокоюсь о вас двоих".


Кэтрин подошла к Шерману и отвела его от Мортенсона. Она хрипло прошептала: "Какого черта ты здесь делаешь?"


Сбитый с толку, возможно, даже немного задетый ее вопросом, Шерман сказал: "Ну...Брайан позвонил и сказал мне, что у Риган была передозировка снотворного.... Поэтому, конечно, я сразу же пришел ".


Глаза Кэтрин метнулись к Мортенсону, затем снова к Шерману. "Что ж, это мило со всех сторон.... Брайан сказал тебе, почему Риган приняла те таблетки?"


"Нет...Это на нее не похоже - она всегда такая "на взводе". Я даже не знал, что у нее депрессия. Что происходит?"


Кэтрин выгнула бровь и ответила ему прямо. "У Риган был ПЕРЕДОЗ, потому что она знала, что у нас есть доказательства того, что она убила твоего wife...as ну, как та женщина, артистка перформанса - Шэрон Поуп?"


Шерман выглядел так, как будто выключатель в его мозгу был выключен - ничего не обрабатывалось, глаза открыты, рот приоткрыт, но никакого движения. Наконец, механизмы снова заработали, и он посмотрел на Риган, испытующе, затем обвиняюще ... и она отвела взгляд.


"Она сделала это?" - Спросил Шерман. "Действительно сделал это?"


Кэтрин сказала: "У нас она простужена".


"Но...почему?" - Спросил Шерман.


"Она нам не скажет".


"Я скажу тебе", - произнес голос.


Голос Риган.


Ее взгляд был прикован к Алексу Шерману.


"Я сделала это не для себя", - сказала она. "Я сделал это для тебя... Алекс".


Ошарашенный, Шерман, пошатываясь, подошел к кровати напротив сидящего мужа, на лице которого было такое же напряженное выражение. Почувствовав напряжение в воздухе, Уоррик занял позицию поблизости.


Шерман сказал: "Что...что ты имеешь в виду...? За ... ты убил Мисси за ..."


"Ты. Вот как сильно меня это волнует ".


"Тебе не все равно? Обо мне?"


Риган покачала головой и с любовью посмотрела на него. "Она была недостаточно хороша для тебя, Алекс. Она никогда не была достаточно хороша для тебя. Недостаточно умен, недостаточно забавен, недостаточно сексуален, недостаточно красив. Разве ты не знаешь, с кем тебе следовало быть все это время?...Я, конечно. Потому что я люблю тебя, Алекс - я всегда любила тебя ".


Брайан Мортенсон отпустил руку своей жены.


Риган взглянула на него. Любящее выражение, которое она показала Шерману, исчезло. И она рассмеялась.


Лицо ее мужа покраснело, и он занес большой кулак.


Брасс закричал: "Нет!"


Уоррик бросился на женщину, когда кулак Мортенсона по дуге опустился вниз, но в последний момент здоровяк удержался, удар соскользнул с плеча Уоррика, когда Ник прыгнул и схватил Мортенсона сзади, руками штангиста. Здоровяк сопротивлялся всего секунду, затем успокоился - из него вышел весь воздух, вся борьба, вся жизнь, - когда Ник потащил его из комнаты. Муж Риган не начинал плакать, пока не вышел в коридор, но это отдавалось эхом.


Риган все еще смеялась, слегка, но смеялась.


Уоррик оттолкнулся от Реган, и она посмотрела и послала ему воздушный поцелуй. "Мой герой".


Уоррик отвернулся от нее и стоял, потрясенный. "Я давно этим занимаюсь, леди ... И ты выигрываешь приз".


Брасс спросил Уоррика: "С тобой все в порядке, Браун?"


Криминалист кивнул, пристально посмотрел на женщину и вышел из комнаты, чтобы присоединиться к Нику и Мортенсону в коридоре.


Шерман, пошатываясь, сел на стул, который освободил муж Риган. Он точно не казался сердитым; скорее ошеломленным, сбитым с толку, просто пытался понять.


"Для меня?" Сказал Шерман. "Ты сделал это для меня? Но ты знал, что я любил Мисси. Между нами никогда ничего не было, Риган!"


"Но это могло быть, и это должно было быть". Риган снова покачала головой, ее глаза были дикими. "Ты глупый, унылый сукин сын! Я - великая упущенная возможность в твоей жизни! Как ты думаешь, зачем я приехал в Вегас - чтобы быть рядом со своим "другом"? С Мисси все было в порядке. Но ничего особенного. Я приехал в Вегас, чтобы быть рядом с тобой. Быть там, где ты был. Я хотел быть с тобой ".


"Но...Брайан?"


Легкое пожатие плечами от миниатюрной женщины. "Чтобы свести концы с концами ... пока ты не образумишься".


Кэтрин знала, что никогда не забудет выражение ужаса на лице Алекса. Но он не плакал. Что-то внутри него заставляло его быть настороже - он сказал, что хочет помочь им найти убийцу своей жены.


И теперь он помог.


"Почему ты так спрятал ее тело?" - спросил он.


Кэтрин взглянула на Брасса; они оба знали, что мужчина хотел бы либо задушить женщину, либо выбежать из комнаты в слезах. Но у Шермана хватило присутствия духа, чтобы поддержать ее разговор.


"Я сохранил тело как своего рода ... резервную копию. Реквизит."


"...Реквизит?"


"Я думал, когда Мисси "сбежала", ты наконец поймешь, Алекс ... поймешь, что я был тем, кто действительно заботился о тебе. И разве я не был там ради тебя?"


"О да", - сказал он. "Ты все время приходил".


"Да, пытаюсь помочь тебе пережить эту ... ужасную трагедию ... Но ты такой идиот. Все те времена, когда я сидел рядом с тобой, один в том доме, ты мог бы заполучить меня .... Вместо этого ты просто становился все мягче и нежнее из-за этой тупой мертвой маленькой сучки. Целый год я бросаюсь к тебе, и все, что я слышу, это Мисси, Мисси, Мисси ... И вот почему с моей стороны было так умно держаться за ее тело.


"Видишь ли, я предполагал, что тебе может понадобиться завершение ... что исчезновения может быть недостаточно. Что ты, возможно, лелеешь надежду, тоскуешь по пропавшей Мисси."


"Завершение..."


"Я надеялся, что ее исчезновение заставит тебя думать, что она бросила тебя - что ты упадешь в мои объятия, опустошенный, нуждающийся в утешении, которое может дать только тот, кто действительно любит тебя ... но нет. Тебя нужно было еще раз убедить. Итак, Мисси пришлось достать из холодильника ".


Алекс Шерман встал. Он посмотрел вниз на красивую молодую женщину, которая улыбалась ему с обожанием, с ледяными голубыми глазами, которые, к ужасу Кэтрин, вовсе не казались безумными.


Риган сказала: "Теперь ты понимаешь, Алекс? Ты видишь, кто действительно любил тебя все эти годы?"


Алекс кивнул. Он медленно подошел к двери, остановился и оглянулся - не на Риган, а на Брасса.


"В таком состоянии это смертельная инъекция, не так ли?" он спросил.


"Да", - сказал Брасс. "И члены семьи жертв могут присутствовать".


Алекс снова кивнул. "... Увидимся позже, Риган".


Он выскользнул.


Она нахмурилась, уставившись на пустое место, где он только что был.


Теперь, когда Риган заговорила, Брасс задал свой собственный вопрос. "Куда вписывается Шэрон Поуп?"


Она обвела всех этими холодными глазами, и они приземлились на Латунь, как пара жуков. "Ты все еще здесь?"


Кэтрин встала рядом с Брассом. "Представляя роль женщины-папы римского, Jim...it это не так сложно ".


Голодающая артистка попадает на мероприятие по сбору средств нового совета искусств и предлагает делать откаты, если ей будут предоставлены гранты. Риган теперь знает, что Шарон можно купить, ее можно использовать, и когда ей нужно, чтобы кто-то снял для нее квартиру, Риган находит, что голодающий художник - идеальное прикрытие.


Но когда тело Мисси Шерман возвращает дело к жизни, Шарон оказывается в проигрыше. Возможно, "Лавьен Роуз" обнаружила, для чего использовалась квартира, которую она снимала, и начала шантажировать покровителя искусств Лас-Вегаса, который, в свою очередь, присваивает деньги, чтобы расплатиться с артистом-постановщиком ... решив, наконец, завязать с этим, а также прекратить вымогательство, и все это одним пластиковым пакетом на одну голову с колючими волосами ....


"К концу нашей следующей смены, Джим", - заверила Кэтрин полицейского, "Уоррик сопоставит следы с бульвара Чарльстон со слепками с озера Мид".


Присяжные могут счесть доказательства косвенными, но у них их была гора. Настоящие орудия убийства - два пластиковых пакета с подпругой - давно исчезли; но у криминалистов было все остальное - следы шин, отпечатки пальцев, ДНК, мотив, а теперь и собственное признание Риган в любви.


Вернувшись в ШТАБ, когда смена заканчивалась, Кэтрин сидела в комнате отдыха с Ником. За последние сорок восемь часов ей лишь изредка удавалось поспать, и теперь мало что оставалось делать, кроме как пойти домой, немного отдохнуть и вернуться вечером, чтобы начать все сначала.


Вечера понедельника иногда были медленными, или такими медленными, какими когда-либо были в Вегасе; поэтому она надеялась, что в следующую смену она сможет расслабиться. Она допила свой кофе и отодвинула стул, но прежде чем она смогла подняться, вошла Сара Сайдл, которая тоже выглядела далеко не свежо.


"Разве ты раньше не работал здесь?" Сказал Ник, откидываясь на две ножки своего стула.


Прежде чем Сара смогла ответить, Кэтрин задала свой собственный вопрос. "Ты не придешь до следующей смены - так сильно скучаешь по нам?"


Сара, пошатываясь, подошла к стойке, где ее ожидала смесь, предположительно кофейная. "Хотел избавиться от оборудования, которое мы взяли, чтобы нам не пришлось тащить все это домой и обратно сегодня вечером".


"И что?" Сказал Ник. "Отдавай!"


"Да", - сказала Кэтрин. "Как прошел оплачиваемый отпуск?"


"Не спрашивай", - вздохнула Сара, наливая себе чашку кофе и опускаясь в кресло. "Убийство и самоубийство".


Ник выглядел скептически. "Вы имеете в виду, что один из семинаров был посвящен убийству, а другой - самоубийству".


"Нет, - сказала она, - я имею в виду, нас занесло снегом, копов не было, и нам пришлось расследовать убийство и самоубийство".


Рассказ Сары, казалось, придал сил Кэтрин, которая села. "Тот телефонный звонок, когда нас прервали, был по поводу убийства, там?"


Сара кивнула, невесело ухмыльнулась и монотонно отчеканила следующее: "В лесу за отелем. Официантка убила официанта за гомосексуальную связь. Затем официант номер два, у которого был роман с официантом номер один, покончил с собой, и, похоже, официантка прикончила и его тоже. Только дело дошло до самоубийства. Канадский криминалист помог нам - да?"


Гриссом просунул голову в дверь. "Я вижу, это место не сгорело дотла, пока меня не было".


Кэтрин просто кивнула. "Сплошная скука без тебя".


Гриссом, прислонившийся к косяку, кивнул в ответ, как будто это звучало как самый разумный ответ.


"Итак, Грис", - сказал Ник, ухмыляясь своей мальчишеской ухмылкой, " ты научил деревенщин всему, что касается высокотехнологичного расследования места преступления в большом городе в двадцать первом веке?"


Гриссом приподнял брови. "Больше похоже на девятнадцатый век. Верно, Сара?"


С усталой улыбкой она сообщила: "Гриссом сейчас заместитель шерифа округа Ольстер".


Их босс ухмыльнулся. "И за эту исключительную честь я на днях вернусь в Нью-Йорк и буду свидетельствовать на суде над женщиной, которую вы не пожелали бы и своему злейшему врагу".


"Я знаю такой", - сказала Кэтрин.


"Они дали тебе пулю, чтобы ты держал ее в нагрудном кармане, помощник шерифа?" - Спросил Ник.


Гриссом нахмурился. "Это отсылка к фильму? Книги, Ник. Держись книг ".


Их руководитель слегка усмехнулся им, затем ушел.


"Значит, поездка превратилась в одно большое место преступления?" Спросила Кэтрин. Изо всех сил пытаясь скрыть ликование в своем голосе, она добавила: "Это просто ужасно".


Сара пожала плечами и поднялась. "На самом деле, большая часть этого была довольно тяжелой. Два дня шел снег. Мы отморозили задницы, охраняя, затем работая на месте преступления, на месте самоубийства были пролиты галлоны крови, пришлось найти убийцу и следить за ней, пока не появятся местные копы, а затем поймать "редайай", чтобы вернуться, чтобы вечером быть дома и поработать ".


Кэтрин сказала: "Жестко", но больше не могла сдерживать улыбку. И Ник, скрестив руки на груди, откинувшись назад, открыто ухмылялся.


Сара остановилась в дверях. "Последний день - воскресенье? Хотя это было мило и уютно. Мы провели день, читая у камина".


Она выскользнула, оставив позади двух коллег, которые смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами и ртами.


"Нет", - сказала Кэтрин.


"Ни за что", - сказал Ник.


В коридоре Сара улыбалась сама себе. Ник и Кэт не знали, что у нее и Гриссома были отдельные камины в их отдельных комнатах.


И им не нужно было знать.


Пусть они удивляются.


Мемуары Натана Хеллера


Настоящий детектив


Настоящее преступление


Рана на миллион долларов


Неоновый мираж


Украденный


Плотские часы


Кровь и гром


Проклятый в раю


Полет вслепую


Величественный человек


Ангел в черном


Конфиденциально в Чикаго


Прощай, детка


Чикагская молния (короткие рассказы)


Тройная игра (новеллы)


.


Хотя исторические происшествия в этом романе изображены более или менее точно (насколько позволяют время и противоречивый исходный материал), факты, предположения и вымысел здесь свободно смешаны; исторические персонажи существуют бок о бок со сложными персонажами и полностью вымышленными - все из которых действуют и говорят по прихоти автора.


"Чикаго - это рай и гавань


о мафиози, игроках, ворах, убийцах,


и продавцы всех человеческих грехов".


- Джек Лейт и Ли Мортимер


"Мафия - это не сказка. Это зловеще


настоящая, и она оставила шрамы на лице Америки ".


-Сенатор Эстес Кефаувер


"Убийство - это суть Чикаго,


точно так же, как шантаж является сутью Голливуда ".


-Флорабель Мьюир


Содержание


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


Я у них в долгу


Об авторе


В Чикаго цена указана, по крайней мере, авансом, если не подлежит обсуждению. В Голливуде вы даже не знаете, что покупаете - только то, что где-то под мишурой, под слоями фальши будет ценник.


Может быть, именно поэтому эта девушка, Вера Палмер, была такой освежающей. Во-первых, у нее все еще был здоровый персиково-сливочный блеск маленького городка; а во-вторых, она даже не была старлеткой, просто студенткой колледжа Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Сияющий брюнет-паж, лицо в форме сердечка, полные губы, накрашенные темно-красным, широко расставленные карие глаза, невозможная осиная талия, поразительно расклешенные бедра и потрясающие полные груди, торчащие из ее грудной клетки, как две торпеды, не имели к этому никакого отношения.


"Мистер Хеллер, я боюсь Пола", - сказала она. Ее голос был хриплым, но музыкальным - что-то от Бетти Буп, совсем немного от молодой Ширли Темпл. Там тоже чувствовался намек на южный акцент, несмотря на все ее усилия.


Она сидела напротив моего стола в кабинке детективного агентства А-1 в комплексе офисов на пятом этаже Брэдбери Билдинг в Лос-Анджелесе, Калифорния. Была середина сентября 1950 года - кондиционеры были отключены, и ветерок через полуоткрытые окна был бодрящим, как ледяная кока-кола. Девушки носили длинные юбки, но то, как скрещивались стройные ноги этой девушки под плиссированным светло-голубым вискозным одеянием, обнажало большую часть икр и даже часть колена. Ее блузка была того же пудрово-синего цвета с темно-синей отделкой: воротник в стиле гаучо, короткие рукава с окантовкой и карман-прорезь; ее искусно обтянутые бюстгальтером груди пробивали легкую ткань, как снаряды, почти пробивающие корпус подводной лодки.


Прежде чем эта маммарианская рапсодия продолжится, я должен указать на несколько фактов. Хотя я был заперт среди низших оперативников в этой отгороженной тюрьме, я - Натан Хеллер - фактически был президентом агентства А-1. У моего партнера Фреда Рубински - вице-президента A-l - был просторный главный офис по соседству, здесь, в нашем филиале в Лос-Анджелесе. Мой настоящий офис находился в Чикаго, в самом сердце Луп (здание Монаднок), и был в два раза больше офиса Фреда. Я занял это скромное место в своем дальнем углу рядом с булькающим кулером для воды, потому что я создавал временный дом в Лос-Анджелесе.


Я недавно развелся с Пегги - на основании супружеской неверности, что, учитывая, что большая часть моего дохода поступала от работы по бракоразводным делам, является первой из многочисленных дешевых ироний, с которыми вы столкнетесь на этих страницах, - но оставался рядом с ней, чтобы быть рядом с моим маленьким сыном. Мы с моей бывшей женой привыкли проводить воскресные дни в Echo Park вместе, наслаждаясь нашим ребенком, благодаря понимающему характеру ее жениха-кинорежиссера 233;. Некоторые из моих друзей подозревали, что я надеялся помириться с этой вероломной сукой, и, возможно, так оно и было.


Кроме того, я залег на дно, потому что в последнее время Чикаго кишел следователями, пытавшимися привлечь свидетелей для пения в хоре сенатора Эстеса Кефаувера. Сенатор из Теннесси еще в мае начал крупное расследование организованной преступности в Конгрессе, главной целью которого был Чикаго, и я не стремился участвовать. Хотя я сам не был мафиози, я выполнял задания для различных типов организаций и имел определенные связи в преступном мире, а следовательно, знал, где была похоронена значительная часть тел. Черт возьми, я похоронил некоторых из них.


Итак, моим коллегам в Чикаго было поручено не переадресовывать мои звонки, и - просто чтобы занять себя - я брался за случайную работу в агентстве, рутинными вопросами я занимался только тогда, когда это вызывало мой интерес. И пышногрудая студентка колледжа с длинным стеблем по имени Вера Палмер, безусловно, вызвала это.


Ей было всего девятнадцать лет, тогда как я не был подростком. Я едва мог вспомнить, что был подростком. Я был хорошо сохранившимся сорокапятилетним мужчиной - сурово красивым, как мне говорили, с рыжевато-каштановыми волосами, седеющими на висках, ростом шесть футов и весом двести фунтов, в основном со шрамами и хрящами, - с очень небольшим количеством вредных привычек, хотя моей главной слабостью было сидеть напротив меня, скрестив ноги, и пялиться грудью прямо на меня.


"Мы расстались в начале лета", - сказала она, задыхаясь, наклоняясь вперед; от нее приятно пахло - не духами, а мылом...Я сделал это как Камей. "Пол ушел в ROTC - он в резерве - и продолжал писать мне письма. Я так и не ответил на них ".


"Это было в Далласе?"


Ее руки были сложены на коленях; счастливые руки. "Да. Мы оба учились в тамошнем университете. Первокурсники. Мы встречались в старших классах. Пол хотел жениться, но я не была готова. В любом случае, примерно через месяц после того, как он уехал на тренировку, я направился сюда ".


Приглушенные голоса оперативников, делающих телефонные звонки - в основном, проверяющих кредитоспособность, - и других работающих на пишущих машинках - подробные отчеты облегчали выставление счетов клиентам - создавали офисный музыкальный фон для нашей беседы.


Я спросил: "Ты не сказала своему бывшему парню, куда ты направляешься?"


"Нет. Я не сказал ему, что никуда собираюсь.Черт возьми, я даже не отвечал на его глупые письма. И я строго наказала своей матери не говорить Полу, куда я уехала ".


"Но она, должно быть, проболталась, мисс Палмер. Или, может быть, твой друг сказал Полу, где -"


Она покачала головой, и каштановые волосы взметнулись. "Нет. Он узнал, когда был дома в отпуске, и увидел мою фотографию в газете ".


"Почему ваша фотография появилась в газете?"


Ее улыбка была пышным взрывом; все ее лицо засияло. "Почему, ты не думаешь, что я достаточно хорошенькая, чтобы поместить мою фотографию в газете?"


Ее плечи были расправлены, подбородок поднят, корпус подводной лодки угрожал сильнее, чем когда-либо.


"Я думаю, вы очаровательная молодая женщина ... Но газетам нужна причина или, во всяком случае, оправдание, чтобы опубликовать фотографию, даже такой хорошенькой девушки, как вы - так почему фотография Веры Палмер из Лос-Анджелеса публикуется в газете Далласа?"


"Я участвую в конкурсе красоты. Я один из двадцати финалистов ".


Похоже, мисс Палмер зарегистрировалась в Daily News для участия в конкурсе "Мисс Калифорния". Наивная, она не взяла с собой фото 8 на 10, и фотограф из новостей, услышав это, вызвался ее сфотографировать - он даже выложил пять баксов, чтобы она сходила купить бикини.


"Он был таким милым", - промурлыкала она. "Такой щедрый".


"Да, звучит как настоящий филантроп".


В Новостях напечатали историю о бесхитростной девушке, которая забрела сюда, чтобы принять участие в конкурсе "Мисс Калифорния", и о том, как News помогли ей, купив купальник и сделав фотографию ... которую опубликовала газета. И служба телеграфирования взяла трубку.


Она пожала плечами. "Я не знаю, что такого особенного в моей фотографии в бикини".


Несмотря на ее широко раскрытые глаза, я начинал понимать, что она очень хорошо знала, что в ней особенного, в бикини или без него.


"Пол", - сказал я, возвращая ее в нужное русло.


"Пол", - сказала она, кивнув. "На прошлой неделе Пол встретился со мной.... Он следует за мной по кампусу, появляется на репетициях моей пьесы, звонит ко мне в комнату ".


"Ты живешь в общежитии?"


"Да, в MAC".


"МАК"?" - спросил я.


"Это сокращение от Масонского аффилированного клуба, или Клабхаус, или что-то в этом роде. Это центр студенческих мероприятий. У них там несколько общежитий. Там же мы репетируем пьесу. Я участвую в спектакле. Я специализируюсь на драматическом искусстве".


Я должен был догадаться - поищи здесь студентку колледжа, найди старлетку. Тем не менее, она казалась такой свежей, такой искренней....


"Вы можете спросить двух моих соседей по комнате, - говорила она, - спросите девочек, не был ли Пол надоедливым".


"Он применил физическую силу?"


Она нахмурилась. "Я бы не стала снова заниматься с ним сексом даже за миллион долларов".


"Я имею в виду, он тебя бил?"


"Он схватил меня". Она повернула ладони вверх, и я увидел маленькие синяки на внутренней стороне ее предплечий.


"Мы можем получить судебный ордер", - сказал я.


"Что?"


"Судебный запрет, согласно которому он не может приближаться к вам ближе чем на сто футов".


"Нет! Нет, я не хочу привлекать власти. Вот почему я пришел к вам, мистер Хеллер ".


"Я так понимаю, вы просили конкретно меня?"


"Да, я читал о вас в газетах".


Меня освещали на местном уровне, когда я был замешан в печально известном убийстве Элизабет Шорт, так называемом убийстве Черной Георгины. Другие мои дела за эти годы тоже попали в национальные телеграфные службы; я сама была незначительной знаменитостью, даже если не очень хорошо выглядела в бикини.


"Что ж, " сказал я, - вам повезло, что вы нашли меня. Обычно я нахожусь в чикагском офисе."


"Вы возьмете на себя мое дело?"


"Сначала тебе лучше сказать мне, что ты хочешь, чтобы я сделал. Напугать его, причинить ему боль, что?"


Она покачала головой, нахмурившись. "Я действительно не хочу, чтобы ему причинили боль. Когда-то он мне ... нравился ".


"Хорошо. Что же тогда?"


"Просто защити меня. Поговори с Полом .... Тем не менее, он довольно жесткий. Он солдат ".


Я улыбнулся. "Все в порядке. Раньше я был морским пехотинцем ".


"Ооооо, правда?" "Ооооо" было чем-то вроде визга. "Я люблю мужчин в форме".


"За исключением Пола".


Ее улыбка исчезла, и она кивнула, как школьница, осознавшая, что слишком разнуздалась на уроке. "За исключением Пола.... Сколько вы берете? У меня не так много денег ".


"Мы что-нибудь придумаем", - сказал я.


И все, что я имел в виду, говоря это, я бы принял во внимание, что она была просто студенткой колледжа, милой девушкой из Техаса, пытающейся получить образование. Действительно. Честно. Без шуток.


"Я уверена, что так и будет", - сказала она, выражение ее лица и тон смешивались с похотливостью уникальным образом, что почему-то немного напугало меня. Я чувствовал себя Волком, обнаружившим Красную Шапочку, и это было круто.


Я договорился встретиться с ней в актовом зале MAC в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе около семи; она репетировала Смерть коммивояжера, из всего прочего.


"Боюсь, я играю что-то вроде шлюхи", - сказала она.


"Я не думал, что ты играешь Вилли Ломана".


"Ты знаешь пьесу?"


"Видел Ли Дж. Кобба в нем на чикагском показе, в начале этого года. Хорошее шоу - из него не получится большого мюзикла ".


Она моргнула. "Они делают из этого мюзикл?"


"Это была просто шутка".


Ее улыбка была похожа на восковой поцелуй. "Вы настоящий шутник, не так ли, мистер Хеллер?"


"Я веселый".


Теперь она изучала меня. "У тебя депрессия?"


"В депрессии? Нет, черт возьми, нет."


"Кто-нибудь ... умер в вашей семье?"


Только мой брак.


"Нет. Но вы сами забавный ребенок, мисс Палмер."


Теперь ее улыбка изменилась, на одной щеке появилась ямочка. "Ты считаешь меня глупым, не так ли? Из той музыкальной ремарки. Что ж, у меня высокий IQ, да будет вам известно ... И я собираюсь чего-то добиться. Вот почему я поступил в колледж ... и вот почему ты должен убедиться, что Пол все не испортит ".


"Я посмотрю, что я могу сделать. У тебя есть фотография?"


"Теперь я знаю! После того случая в "Дейли Ньюс" у меня был арест scads ...


"Нет, я имею в виду Пола".


"О! ДА. Конечно." Она порылась в своей сумочке и протянула мне фотографию, на которой она и Пол, очевидно, нарядились для выпускного вечера; Вера улыбалась в камеру - а почему бы и нет, она ей нравилась - а он был темноволосым красивым парнем с густыми темными бровями, безвольным подбородком и остекленевшим выражением лица.


"Могу я получить фотографию обратно, когда вы закончите?"


"Конечно", - сказал я, не понимая, зачем ей понадобился подарок на память о ней и этом преследователе.


Она улыбнулась мне, встала, перекинула ремешок сумочки через плечо и напомнила мне, где я должен был с ней встретиться; мы попрощались, и я смотрел, как она уходит. Это была адская вещь, ее походка, дерганый жест, который, казалось, продвигал ее как в стороны, так и вперед.


Примерно через две минуты я все еще обдумывал эту прогулку, когда зазвонил мой телефон. Это был мой чикагский партнер, Лу Сапперштейн - лысый шестидесятилетний худощавый оперативник, похожий на бухгалтера благодаря очкам в черепаховой оправе, - и в его баритоне с акцентом Кросби по междугороднему телефону слышалось раздражение.


"Ты должен вернуть свою задницу сюда и сделать что-нибудь со своим приятелем", - сказал Сапперштейн.


"Мой приятель? У меня много приятелей, Лу. Ты мой приятель ".


"Пошел ты. Ты знаешь, о ком я говорю - Друри!"


Я вздохнул. "Чем он сейчас занимается?"


"Ну, во-первых, он не выполнил полдюжины заданий, которые я ему дал. И, во-вторых, он проводит время, играя в лапки с Робинсоном ".


Джордж С. Робинсон был конем Кефаувера, помощником адвоката Сенатского комитета по расследованию преступлений, который сотрудничал с Чикагской комиссией по борьбе с преступностью, общественной наблюдательной группой, созданной еще во времена сухого закона.


"Господи", - сказал я. "Из-за него меня пристрелят".


"Нет, Нейт - он собирается пристрелить меня ... Ты в бегах в солнечном Южном Калифорнии, помнишь?"


"Да, и Багси Сигела, я полагаю, не прибили прямо здесь, в его чертовой гостиной? Черт возьми, ты не можешь с ним справиться, Лу?"


"Он твой друг".


"Он и твой друг тоже!"


Мы все начинали с отделения полиции Чикаго по борьбе с карманниками в начале тридцатых, Сапперштейн, Билл Друри и я. После этого мы с Лу и партнером Билла Тимом О'Коннером много лет вместе играли в покер.


"Билл обещал, что уволится, - сказал я, - пока он работает у нас на зарплате".


"Друри - сумасшедший в крестовом походе. Хороший парень, отличный парень, но он должен работать на А-1, а вместо этого он собирает улики для этого провинциала сенатора в енотовой шапке ".


Кефаувер носил шапку из енотовой шкуры в качестве уловки в своей кампании в Теннесси, чтобы выиграть место в Сенате, несмотря на все коррумпированные усилия машины диксикратов босса Крампа.


"Я позвоню Биллу", - сказал я в трубку. "Я поговорю с ним".


"Вам нужно его уволить".


"Он мой друг, Лу - один из моих лучших друзей".


"Тогда возвращайся и вразумь его".


"Я здесь в разгаре работы".


"Правильно -блондинка или брюнетка?"


С фотографии на моем столе парень Веры Пол обвиняюще смотрел на меня. "Я не удостою это ответом".


"Послушай, ты не можешь уклониться от этой истории с Кефаувер. Тебе нужно вернуться сюда, встретиться с этими сукиными детьми, сказать им, что ты ничего не знаешь, что они зря тратят свои чертовы повестки и ...


"И отправиться в тюрьму за неуважение к суду и очернить доброе имя нашего агентства".


Лу послал мне воздушный поцелуй на расстоянии. "Доброе" имя нашего агентства построено на твоей сомнительной репутации, Нейт. не обманывай шутника".


"Лу- я поговорю с Друри".


"Ты возвращаешься? Должен ли я включить свет в окне?"


"Я поговорю с Биллом, Лу. До свидания".


И я повесил трубку.


Я взял себе стакан воды "Дикси", сел, потягивал и думал о Билле Друри и о том, каким придурком я был, наняв его в A-l. Я покачал головой. Это был один из редких случаев, когда я облажался, будучи слишком хорошим парнем ....


Моего друга Билла Друри, бывшего лейтенанта полиции Чикаго, который неосмотрительно связался с чикагскими мафиози с тех пор, как он впервые пришел на работу, когда Капоне все еще был у власти, два года назад выгнали из полиции (не в первый раз). Он боролся за восстановление в должности в судах, одновременно ведя антимобильные колонки для Chicago Herald-American и Miami Daily News. В прошлом году, когда Верховный суд Иллинойса отказался рассматривать его дело, Друри обнаружил, что его услуги криминального репортера больше не востребованы, и он пришел ко мне в поисках работы частного детектива. Я отдал это ему при условии, что он прекратит преследование мафии.


Я знал, что должен поговорить с ним, но я не чувствовал себя готовым возвращаться в Чикаго. Я наслаждался воскресными вечерами с моим милым, прелестным сыном и моей милой, прелестной, чертовски вероломной сукой бывшей женой. Я привязался к солнечному свету, и работа была легкой, и люди Кефаувера - некоторые из которых также вели расследование здесь, но искали калифорнийских мошенников, а не чикагских - не беспокоили меня.


Ни Билл Друри, ни его убогий здравый смысл больше не занимали моих мыслей, когда я парковался на Ле Конте авеню, недалеко от главных ворот Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Я бродил по Уэст-Вуд-Виллидж - собранию привлекательных бутиков и уютных ресторанов в красивых зданиях в средиземноморском стиле, наслаждаясь прохладным вечером под ясным небом- усеянным большим количеством звезд, чем Голливуд. Ночь была почти холодной, ветерок пробирался сквозь брюки из моей голубой шерстяной ткани "Глен плед тропикал", когда я подходил к зданию под названием "МАК".


МАК был лучшим примером архитектуры Южной Калифорнии, замком в миссионерском стиле со стенами, выложенными каменной плиткой, квадратной башней и крышей из красной глиняной черепицы. Я прогулялся по очаровательному дворику с камнем и ландшафтом, выложенному глазурованной декоративной плиткой, в просторное здание с интерьерами из твердых пород дерева, деревянными балками и декоративными элементами из железа.


Вскоре я оказался в гостиной, где симпатичные студентки и удачливые парни из колледжа смеялись и разговаривали, потягивали кока-колу, курили, несколько человек собрались вокруг дровяного камина, в котором потрескивал огонь; некоторые играли в карты и пинг-понг, а несколько пар играли в хоки-поки под музыку по радио. Я спросил дорогу у студентки, затем направился мимо библиотеки, различных конференц-залов, столовой и кухни в большой актовый зал, где на сцене шла репетиция.


Я сидел, положив шляпу на колени, среди рассеянных студентов, занятых в постановке. Вера действительно сыграла шлюху, и она отлично справилась с этим; но ее роль была маленькой, и примерно через час, в течение которого ее сцену прокрутили с полдюжины раз, ее отпустили, и она присоединилась ко мне в немногочисленной аудитории.


"Есть какие-нибудь признаки Пола?" - спросила она. Она была в том же привлекательном светло-голубом наряде, в котором пришла в мой офис, плюс туфли на шпильках, которые, возможно, были частью ее характеристики продавца.


"Нет", - сказал я.


Она вытянула шею, чтобы посмотреть. "Я удивлен. Он преследует репетицию всю неделю ".


"Как долго вы должны оставаться?"


"Я закончил, сейчас. Не могли бы вы проводить меня до моего общежития? Вход находится с задней стороны здания...."


Мы направились через внутренний двор, где остановились, чтобы полюбоваться фонтаном, выложенным разноцветной плиткой, в форме восьмиконечной звезды; освещение внутри фонтана придавало танцующим брызгам эффект радуги. Ее рука была в моей, и она прислонилась ко мне; запах мыла Camay в свежем, бодрящем воздухе был завораживающим. Она была молодой, стройной, симпатичной девушкой, а я был одиноким разведенным мужчиной за сорок, и я был отвлечен.


Вот почему он вышел на нас, прежде чем я даже узнал об этом.


Парень схватил Веру за руку, переплетенную с моей, и потащил ее прочь.


"Пол!" - взвизгнула она.


Пол был высоким, худым, как лезвие ножа, одетым в армейскую форму, которая была мятой и не проходила проверку. Несмотря на его безвольный подбородок, он был достаточно красив, или был бы им, если бы его глаза не были такими дикими, а ноздри раздувались.


"Что ты делаешь с этим старым пердуном?" - требовательно спросил он у нее. Его кулаки были сжаты. Он выглядел так, словно мог ударить ее в любой момент.


Но настоящей причиной, по которой я, придурок, ударил его, было замечание о "старом пердуне". Я сильно ударил его левой рукой сбоку по лицу, и он рухнул, как карточный стол.


Вера отступила назад и прикрыла рот рукой; лица студентов колледжа начали появляться в арочных окнах вдоль фасада здания из искусственного камня, обрамляющего внутренний двор. Улыбки, широко раскрытые глаза и указывающие пальцы ....


"Не причиняй ему вреда", - сказала она, но было неясно, кого она имела в виду.


"Оставь ее в покое", - сказал я ему.


Он был грудой длинных конечностей в хаки там, внизу, на декоративной плитке. Его глаза были безумными, нижняя губа дрожала.


"Она не хочет, чтобы ты ее беспокоил", - сказал я, похлопывая по воздуху ладонями. "Просто держись на расстоянии -"


Но что-то поднималось из глубины его души, крик агонии, который принял форму слов: "Беспокоил ее!"


И внезапно он собрался с силами, как в прокрученной назад кинохронике о сносе здания, он вскочил на ноги и бросился на меня, прежде чем я успел сказать еще хоть слово.


У меня было время нанести удар, который попал ему в челюсть и должен был снова отправить его на землю, но он был охвачен яростью, стряхнул ее и бросился на меня, размахивая кулаками, один из которых задел мой подбородок и обжег его. Я попятился, но забыл о фонтане, споткнулся о звездообразную точку и рухнул обратно в воду, разбрызгивая брызги. Тогда я был тем, кто барахтался на спине на мелководье, мне повезло, что я не раскроил череп, не сломал чертово ребро или что-то в этом роде.


Он смеялся надо мной, показывая пальцем, истеричный, неуправляемый, он никогда не видел ничего более чертовски смешного, и он все еще смеялся, когда я поднялся, как человеческая волна, и прыгнул на него из фонтана, мокрый, прыгающий как сумасшедший, согнув его пополам ударом правой в живот, выпрямив его левой под подбородком, уложив его правой в сторону лица.


Затем он опустился на одно колено, как будто делая предложение. Он не собирался вставать, не скоро, не сейчас. С меня капала вода, а с него капала кровь, одна сторона его рта превратилась в мясистую кашу.


Вера стояла, приложив руку к темно-красным губам, глядя на него с жалостью, но не делая ни малейшего движения, чтобы подойти к нему.


Я просто стоял там, промокший насквозь, ожидая увидеть, произойдет ли примирение. Это не первый случай, когда новый спаситель девушки избивает старого бойфренда только для того, чтобы возобновить ее симпатию и интерес к старому кавалеру.


Не в этот раз. Вера взяла меня за мокрую руку и сказала: "Нам нужно убираться отсюда, пока не приехала полиция кампуса".


Я кивнул, и мы оставили его там, на четвереньках, его дыхание было тяжелым, изо рта текла вода; возможно, он плакал.


Я был немного не в себе из-за потасовки, и я не помню точно, как мы оказались у моей машины - "Паккарда" 50-го года выпуска, темно-зеленый номер, который принадлежал A.L. Но мы сидели в нем - я за рулем, промочив обивку, - а Вера на водительском сиденье, с беспокойством смотревшая на меня.


"Я не хочу возвращаться", - сказала она.


"Куда вернуться?" Я все еще был немного не в себе.


"Для того, чтобы MAC...to в общежитии. Пол все еще там. Он может доставить еще больше неприятностей ".


"Хочешь переночевать на моем диване?"


Она кивнула. "Ты хочешь, чтобы я вел?"


"Нет. Я в порядке ".


"Далеко ли до твоего дома? Тебе нужно снять эти мокрые вещи ".


"Нет, это близко. Прыжок, подпрыгивание и еще один прыжок ".


Когда я подъехал к отелю "Беверли Хиллз", карие глаза Веры стали огромными. "Вы живете здесь?"


"Вроде того. Я пользуюсь бунгало. Мы занимаемся их безопасностью. Руководству нравится, когда я рядом .... У них есть клиентура, которой иногда требуется ненавязчивая помощь ".


"Но эти бунгало дорогие!"


"Ну, я нахожусь в одном из бунгало Говарда Хьюза. Он арендует четыре из них на все время, но появляется лишь изредка. И еще один - для безопасности, так что, даже когда он рядом, я могу оставаться на месте ".


"Говард Хьюз? Вы знаете Говарда Хьюза? Какой он из себя?"


"Безумнее, чем фруктовый пирог. Но он пошел бы за тобой ".


"Ты так думаешь?"


"О да...." Ему хватало одного взгляда на эту куклу, и он начинал разрабатывать бюстгальтер на бретелях.


Вскоре я шел с Верой по тротуару, окаймленному пальмами и цветущими кустарниками, и она комментировала, как Кларк Гейбл и Кэрол Ломбард предположительно начали свой роман в одном из этих бунгало. Я не получил ответа - я был занят, дрожа в своем мокром шерстяном пальто в эту прохладную ночь.


Затем я провел Веру внутрь, и она охала и ахала при виде мраморного камина, французских дверей, ведущих в частный внутренний дворик, французской провинциальной мебели и бледно-розового декора с бледно-зелеными штрихами. Приставной телевизор, который не был ни розовым, ни зеленым, поразил ее; она уставилась на него, как дикарь, созерцающий разбившийся самолет. Я сказал ей, что диван - удобный, набитый розово-зеленым в цветочек номер - полностью ее.


Я ничего не планировал. У меня все болело от полученного удара и падения; возможно, я был старым пердуном в этом, потому что милая студентка в соседней комнате интересовала меня меньше, чем горячий душ.


После чего, успокоенный и сонный - хотя было всего около половины десятого - я подошел к шкафу в ванной и надел один из двух белых махровых халатов отеля "Беверли Хиллз", висевших там, а другой накинул на рукав, как официант, подающий еду.


Когда я вернулся в гостиную, свет был выключен, а камин горел. Все еще в том же пудрово-голубом наряде, она сидела перед камином, поджав под себя ноги, сняв шпильки, и смотрела на танцующие оранжево-голубые блики, которые отражались на ее милых чертах.


"Ты хотел бы спать в этом?" - Спросила я, протягивая халат.


Она встала, взяла халат и спросила: "Ты не возражаешь, если я тоже приму душ?"


"Нет. Продолжайте ".


Я сидел в халате на диване, на мне не было ничего, кроме халата. Все еще ничего не планируя, слушая приглушенный танец водяных игл, просачивающихся через дверь ванной, я задавался вопросом, может быть, Вера что-то задумала.


Она это сделала.


Ее темные волосы намокли, челка превратилась в цыганские кудряшки, она вернулась, пахнущая как Спасательный круг (к сожалению, в моей мыльнице нет Камая), весь макияж смыт, выглядит свежо и невинно. В любом случае, она выглядела свежей и невинной, пока не сбросила махровый халат к ногам, превратившись в лужицу белого, из которой она вышла, позволив мерцающим языкам пламени танцевать по всему ее телу.


Но даже в отблесках камина ее кожа была кремовой, а фигура потрясающей - тонкая талия, широкие бедра, идеальной формы груди с розовыми кончиками, выставленные напоказ, как награды на широкой грудной клетке.


Она обняла меня и сказала: "Спасибо, что спас меня", - и подставила свое милое личико для поцелуя.


Кто я такой, чтобы спорить? Полные губы были теплыми и влажными, и ее язык скользнул по моим; затем она стянула с меня халат, и мы упали на диван и обнялись обнаженными, как будто мы оба были подростками. Несколько минут спустя ее влажные волосы щекотали мои бедра, когда она сосала меня, издавая хихикающие, булькающие звуки, как будто она лучше всего проводила время с леденцом на палочке; и когда она заползла на меня сверху, чтобы продолжить свое оральное наслаждение, в то время как я отвечал ей взаимностью, зарывшись носом в кудри, я понял, что этот техасский подросток не был таким здоровым, как я сначала подумал. Мы взяли небольшой тайм-аут, чтобы я нашел троянца, и я сел на диван, а она села на меня и покаталась на мне, как ребенок на карусели, издавая восхитительные тихие звуки, повизгивая и воркуя, мои руки на ее округлых ягодицах, когда я ткнулся носом сначала в одну спелую грудь, затем в другую, вызывая дальнейшее девичье ликование. Она была такой забавно-женственной, она была почти карикатурой - но карикатурой в Esquire.


Позже она вернулась из ванной, завернутая в халат, со словами: "Это был бал!"


Сидя на диване в моем собственном халате, я сумела кивнуть. Я чувствовал себя так, словно меня сбил грузовик - 115-фунтовый, хорошо сложенный.


"Чем ты хочешь заняться сейчас?" - спросила она, плюхаясь рядом со мной, прижимаясь ко мне.


"Спишь?"


"Нет! Еще рано. Как насчет того места, частью которого ты владеешь?"


"Я ни частью чего не владею".


"Разве я не читал, что ты владеешь каким-то рестораном на Стрип?"


"Шерри"? Нет, газеты поняли это неправильно .... Это заведение моего партнера, Фреда Рубински. Ты хочешь пойти туда?"


Она хотела поехать туда.


Sherry's представлял собой кабинет из стекла и хрома, украшенный в современной манере, и часто был потрясающим, даже в такой вечер четверга, как этот. Сегодняшний вечер в кафе "Сансет Стрип" не стал исключением: болтовня посетителей перемежалась звоном тарелок и перезвоном Коула Портера на пианино, хотя в ярко освещенном ресторане, казалось, не хватало знаменитых лиц. Конечно, мой знакомый гангстер Микки Коэн перестал ошиваться здесь, после того как в прошлом году его и его окружение застрелили на тротуаре.


Несмотря на то, что заведение было открыто на ужин, Sherry's было известно как заведение после работы, подобные которому пострадали из-за послевоенного упадка ночных клубов и театров; Ciro's и the Mocambo все еще вели хороший бизнес, но многие другие клубы закрылись, и известные таланты перекочевали в Лас-Вегас, где их ждали большие деньги. Кроме того, биг-бэнды рисовали не так, как раньше - в танцевальных залах было перекати-поле, теперь, когда дети слушали Фрэнки Лейна и Патти Пейдж. В этом городе все было по-другому с 48-го, когда Earl Carroll's закрылся после гибели босса в авиакатастрофе.


Официантка, с которой я не смотрел в глаза, показала нам места (у нас была своя история); тем не менее, я был партнером владельца, и со мной обращались должным образом в уютной кабинке. Даже в таком переполненном звездами городе, как Голливуд, поразительная фигура Веры привлекала внимание многих; ее простой светло-голубой наряд студентки колледжа не соответствовал окружающим нас нарядам после кинотеатра. Но такое тело, как у Веры, в таком городе, как этот, искупает множество грехов. Так сказать.


Мы заказали кофе и выпечку - я заказал "Наполеон", а Вера - слоеный крем, который мы как раз готовили, когда Фред Рубински подошел поздороваться (и быть представленным великолепной брюнетке).


"Садись, Фред", - сказал я, и Фред скользнул рядом с Верой. "Это наша клиентка - Вера Палмер. У нее есть бывший парень, который не смирился со словом "бывший". Вера, это мой партнер в A-l, Фред Рубински."


"Я читала о вас, мистер Рубински", - сказала она с усмешкой, затем пожала ему руку, слизывая заварной крем с уголка рта.


Это действие на мгновение заморозило Фреда, но он сумел улыбнуться и что-то сказать. Фред - плотный, лысеющий персонаж, который напоминал несколько более симпатичного Эдварда Г. Робинсона - был, как обычно, элегантно одет. Перед войной он открыл частное агентство в здании Брэдбери, состоящее из одного человека, и постепенно завоевал завидную клиентуру в киноиндустрии; в то же время моя репутация в стране росла, и в 1946 году мы объединились в то, что сейчас является филиалом A-L. в Лос-Анджелесе.


"Ты, должно быть, хочешь быть актрисой", - сказал Фред.


Вера сказала: "Это то, что я изучаю в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе".


"Она финалистка конкурса "Мисс Калифорния", - сказал я.


Фред похлопывал Веру по руке. "Что ж, когда вы будете готовы поговорить со студиями, не забудьте нас".


"О, я не буду!" И она хихикала и ворковала - звуки, которые я в последний раз слышал, когда она была у меня на коленях.


Затем Фред обратил свои проницательные темные глаза в мою сторону; его помятое лицо напряглось, насколько это было возможно, во всяком случае. "Сегодня мне звонил Сапперштейн".


"Да. Я тоже. Он думает, что я нужен в Чикаго ".


"Я согласен с ним. Ты должен вернуться туда и разобраться со своим другом Друри ".


"И ты тоже, Фред, тоже! Я позвоню ему...."


Фред укоризненно погрозил пальцем. "Нейт, это плохо для бизнеса. Ни один из нас - ни в одном из наших городов - не может позволить себе иметь таких врагов, которых создает для нас Друри ".


"Я разберусь с этим".


Фред пожал плечами, но его взгляд был неумолим. Затем он спросил Веру, не возражает ли она, если он закурит, и она ответила, что нет, она покончила с десертом и собирается покурить сама.


Итак, Фред закурил "Гавану", а Вера заказала "Честерфилд". Я только что выпил свой кофе. Я не был курильщиком - я курил только во время войны, когда был за границей, на Гуадалканале. Единственными моментами, когда мне хотелось выкурить сигарету, были определенные виды стресса, напоминающие бой.


"Послушай, Нейт, " сказал Фред, " Фрэнк здесь".


"Какой Фрэнк? Я знаю много фрэнков ".


"Фрэнки".


"О", - сказал я. "Этот Фрэнк".


Вера пыталась следовать этому. "Вы не имеете в виду Фрэнка Синатру?"


Я кивнул, и ее глаза заблестели.


"Он хотел поговорить с тобой пару недель", - сказал мне Фред. "Помнишь, я сказал, что он звонил?...Почему бы тебе не вернуться и не поздороваться, не покончить с этим. Он с Авой."


Карие глаза Веры расширились. "Ава Гарднер?"


Я покачал головой. "Бедный ребенок на грани срыва".


Фред пожал плечами. "У него только что была хитовая пластинка".


"Да, ну, его бак пуст, и он работает на выхлопных газах. Он прошел свой путь, Фред ".


"У парня талант".


"Общественность оторвет ему задницу, если он оставит Нэнси".


"Может быть. Поздоровайся с ним. Может быть, вы поймете, в чем суть этой работы, которую он для нас приготовил, - он мне не говорит ".


Я снова кивнул и вышел из кабинки. Вера посмотрела на меня как жадный ребенок, который хотел пони.


"Пойдем", - вздохнул я.


Фрэнк и Ава сидели за столиком рядом с кухней - не совсем подходящее место, но в стороне. Я не очень хорошо знал Аву - только то, что, какой бы красивой она ни была, она была упрямой женщиной со злобной жилкой.


"Нейт!" - сказал Фрэнк, вскакивая на ноги; он протянул руку, которую я пожал.


Он выглядел худее, чем когда-либо, щеголяя усами Кларка Гейбла, которые ему не шли. Он плавал в коричневой габардиновой спортивной куртке и желтой рубашке с открытым воротом; на нем не было пледа, а из-за редеющих волос он выглядел старым для своих тридцати пяти лет. Рядом с ним, в отвратительном настроении, которое исходило от нее, как жар от асфальта, сидела Ава; она курила сигарету, и ее макияж показался мне густым, хотя она была, несомненно, красива, ее наряд был простым, но эффектным: оранжевая блузка с воротником цвета мандарина.


Я сказал: "Привет, Фрэнк. Ава."


Актриса отвела взгляд.


Фрэнк сказал: "Ты что, избегал меня, Мелвин?"


В тот год он всех называл Мелвином.


"Нет. Это Вера Палмер. Она мой клиент ".


Фрэнк просиял девушке и протянул руку. "С удовольствием, мисс Палмер".


Ава затоптала сигарету о скатерть и сказала своим хриплым альтом: "Я полагаю, ты спишь с этой бабой!"


Фрэнк ошеломленно посмотрел на нее. "Что? Я только что встретил ее! Ты с ума сошел?"


"Я должна быть", - сказала Ава и выскочила из кабинки, схватив свою накидку, а затем вылетела через ресторан, грубо оттолкнув Веру в сторону.


"Извините меня", - сказал Фрэнк и последовал за ней.


Вера посмотрела на меня так, словно ее ударили секирой.


Я пожал плечами. "Это в значительной степени соответствует курсу с этими двумя. Давайте вернемся к нашему стенду ".


Что мы и сделали, и допивали вторую чашку кофе (Фред ушел болтать с другими посетителями), когда Фрэнк, выглядевший как побитый щенок, вернулся, заметил нас и присоединился к нам, сев рядом со мной.


"Господи", - сказал он. "Все, что мне нужно сделать, это посмотреть на симпатичную девушку, и бац, мы с Авой отправляемся на скачки".


Я ничего не сказал. Я был зол на него; мы знали друг друга долгое время, и я знал, что он был сорванцом, но я не думал, что он когда-нибудь оставит Нэнси и детей. И после того, через что я прошел сам, я не слишком увлекался мошенниками.


"Я не могу остаться, " сказал Фрэнк, " но я буду в Чикаго на следующей неделе, в "Chez Paree". Ты, случайно, не возвращаешься?"


"Я не знаю", - сказал я. "Возможно".


"Ну, в любом случае, нам нужно поговорить. Послушай, Мелвин, я в мире дерьма. Этот парень Миллер из Columbia заставляет меня записывать новинки, пытаясь конкурировать с Фрэнки, мать его, Лейном, ради всего Святого. Затем мне удалось вывести Майера из себя и я потерял свой контракт на фильм. У меня действительно готовится сериал на телевидении - CBS. Это хорошая новость ".


"Это очень хорошая вещь, Фрэнк. Телевидение в наши дни - горячая тема ".


"Да, и эти паршивые слушания в Сенате всему виной! Это то, что действительно зажало меня в тиски. Федералы... Эти гребаные федералы.... Извините меня, мисс Палмер."


Вера уставилась на него, разинув рот, как будто она была туристкой, а он - Гранд-Каньоном. "Все в порядке, мистер Синатра".


"Гребаные федералы, - продолжил он, - они давят на меня, как на чертов прыщ".


"Как же так?"


"Этот провинциал из Теннесси хочет, чтобы я рассказал о Чарли, Джоуи и мальчиках".


"Парни", о которых он говорил, были гангстерами, в основном из Чикаго - такими, как Чарли, Джоуи и Рокко Фишетти, двоюродные братья Капоне, которые были высокопоставленными в этой организации.


"Я сам уклонялся от этого ублюдка Кефовера", - признался я.


Фрэнк прикуривал сигарету. "Да, но, по крайней мере, у тебя на заднице нет этой красной приманки для поедания сыра".


"Что, Маккарти?"


Он ухмыльнулся. "Да, я не просто гангстер, ты знаешь - я красный!"


"Маккарти думает, что все демократы - коммунисты".


Легендарные голубые глаза Синатры остановились на мне. "Вы знаете его, не так ли?"


"Некоторые. Я выполнял работу для Дрю Пирсона с участием Маккарти и познакомился с этим парнем ".


Пирсон был всемирно известным разоблачительным обозревателем синдицированного издания, на протяжении многих лет я время от времени проводил расследования: сенатор Маккарти был его источником, который я проверил.


Брови Синатры полезли на лоб. "Значит, вы дружите с Маккарти?"


"Достаточно дружелюбный, чтобы выпить с ним".


"Отлично! Идеально, Мелвин ". И тощий певец встал, похлопал меня по руке, одарив своей харизматичной, хотя и заезженной улыбкой. "Мы скоро поговорим .... Я должен попытаться догнать эту сумасшедшую бабу ".


И он ушел.


"Он показался мне милым", - сказала Вера.


"Он может быть. Ты готов?"


"Для меня слишком поздно возвращаться в общежитие. Могу я остаться у тебя?"


Мы вышли через стеклянные двери и рука об руку прошли под навесом "Шерри", Вера прислонилась к моему плечу.


"Ты знаешь многих известных людей, не так ли?" - спросила она. Ее каблуки-шпильки цокали по тротуару.


"Это часть моего бизнеса, Вера. Ты хочешь стать знаменитым?"


"О, да. Мои родители привезли меня в Голливуд на каникулы, когда я была маленькой девочкой - около десяти. Я стоял на углу Голливуд и Вайн и просто знал, что когда-нибудь этот город будет принадлежать мне ".


Мы обошли вокруг и поднялись по склону на парковку.


"А я-то думал, ты просто студентка колледжа", - сказал я.


"Я девушка из колледжа, которая учится на кинозвезду".


"Будь осторожна в своих желаниях, Вера...."


Мы приближались к "Паккарду", когда он вышел из-за двух машин: Пол, его армейская форма выглядела испачканной и помятой. Его кулаки были сжаты, но он не бросился на нас или что-то в этом роде - просто стоял, высоко подняв безвольный подбородок. Дикий взгляд исчез из его глаз: его место заняло отчаяние.


"Сохраняйте дистанцию, мистер", - сказал он мне.


Бедняга следил за нами всю ночь - сначала увидел, как я привел его девушку в отель, потом к Шерри....


Я сказал: "Пол, это хороший совет - держи свою дистанцию, или я сдам тебя копам за домогательства к этой девушке".


Его голос дрожал, но в нем чувствовалась сила, даже некоторое ущемленное достоинство. "Я просто хочу поговорить со своей женой".


Я резко взглянул на Веру. "Жена?"


Она сглотнула и избегала моего взгляда, хотя все еще держала меня за руку.


Солдату, который был примерно в десяти футах от меня, я сказал: "Вы ее муж, Пол?"


Звуки уличного движения на Стрип-стрит послужили диссонирующим музыкальным фоном для этого второго печального противостояния.


"Это верно", - сказал он. "И Джейни боится, что я расскажу Мисс Калифорния, что она замужем и у нее есть мама, и они вышвырнут ее за ее сладкий зад".


Я поморщился, глядя на Веру. "Джейни?"


Пол ответил за нее: "Ее зовут Вера Джейн, мистер. А Палмер - это просто ее девичья фамилия. Наша маленькая девочка, которой всего несколько месяцев, дома с матерью Джейн ".


Слегка разозленный и слегка пристыженный собой, я повернулся к студентке. "Этот мальчик - твой муж?" И у тебя есть ребенок там, в Техасе?"


Она все еще не смотрела на меня; но она кивнула.


"Иди поговори с ним", - сказала я, внезапно почувствовав усталость. "Я подожду - я все равно отвезу тебя обратно в общежитие, если хочешь. Но сначала поговори с ним."


Я прислонился к "Паккарду", пока они разговаривали. Я не подслушивал, и в любом случае они говорили потише. Наконец они обнялись. Поцеловал, неуверенно.


Вера подошла и сказала: "Пола призвали на действительную службу - он отправляется в Корею. Он хочет, чтобы я был с нашей маленькой девочкой, дома, в Далласе, и был с ним как можно больше .... Когда его заминка закончится, он говорит, что вернет меня сюда и позволит мне попробовать себя в роли звезды. Прошло два года. Ты думаешь, через два года я все еще буду достаточно хорошенькой, чтобы попробовать еще раз?"


"Конечно, Вера".


В ее глазах светилось отчаяние. "Тогда могу я позвонить тебе? Не могли бы вы дать ссылку на студии?"


"Конечно, я или Фред, любой из нас поможет тебе, Вера".


"На самом деле, это Джейн. И моя фамилия по мужу Мэнсфилд".


Она поцеловала меня в щеку и подбежала, чтобы присоединиться к своему мужу-солдату. За этим движением в ее кабине - из стороны в сторону, когда она двигалась вперед, - стоило понаблюдать.


Они все еще стояли там и разговаривали, когда я вывел "Паккард" со стоянки Шерри, направляясь к отелю "Беверли Хиллз".


Но давайте посмотрим правде в глаза: я был на пути в Чикаго. Что касается Голливуда, то мой роман с Верой Джейн Мэнсфилд стал последней каплей.


Величественная миля на Лейк-Шор-драйв - когда-то бесконечная череда великолепных особняков - теперь превратилась в ряд высотных надгробий; здесь и там сохранились роскошные резиденции, поскольку немногие привилегированные упрямо цеплялись за город. Начиная с перекрестка Голд-Кост, где пересекаются Лейк-Шор-драйв и Мичиган-авеню, вдоль проспекта выстроились шикарные отели и шикарные магазины, обслуживающие своих богатых, разборчивых и, о, таких эксклюзивных клиентов.


В нескольких минутах езды, на улицах Кларк и Раш, владельцы не были такими привередливыми - любой, у кого было пятьсот баксов, мог лишить девственности девственницу, и вам не захочется знать, какую увядшую розу можно купить за три доллара. Оружие (от табака до отрыжки), наркотики (от марихуаны до конины) и выпивка (от не облагаемого налогом шипучего напитка до протухшего виски) были доступны по ценам, которые мог позволить себе даже средний класс.


Было приятно вернуться домой.


Красивые парки, окаймляющие озеро, все еще были зеленее, чем деньги, никаких признаков того, что листья еще не опали; эти ухоженные акры и широкие бульвары Северной части Чикаго на берегу озера были напоминанием о том, как планировщики планировали все до того, как коммерция и человеческая природа взяли верх. Лейк-Шор-Драйв, к которому я подъезжал на своем темно-синем "88" 1950-х годов выпуска, когда-то был усеян тщательно продуманными домами богатых; большая часть оставшихся строений была переоборудована в школы и другие учреждения - например, Апелляционный суд США.


Оставшиеся представители старого богатого класса - те, у кого еще не хватило порядочности умереть или переехать в пригород или Флориду, - жили в высотных современных многоквартирных домах здесь и на других выходящих к озеру проспектах, Линкольн-Паркуэй и Шеридан-роуд, а также на их перекрестках. Эти квартиры также обеспечивают крышу над головами новой знати Города Ветров: заядлых игроков, любовниц, владельцев таверн и, в довершение всего, мафиози.


В одном квартале к югу от Белмонт-авеню, где береговая линия изгибалась вокруг мерцающей, похожей на лагуну гавани Бельмонт, я обнаружил то, что не часто удавалось найти даже самым опытным чикагским детективам, - место для парковки - прямо напротив невзрачного здания из коричневого кирпича на углу Барри и Шеридан. Кузены покойного Аль Капоне, братья Фишетти, гнездились на трех верхних этажах пентхауса, которые были немного отодвинуты назад, сидя на пятнадцати этажах ниже, как слишком маленький цилиндр без полей.


Швейцар "Барри Апартментс", пузатый парень лет пятидесяти с перепачканным алкоголем лицом, которое хорошо сочеталось с его красной униформой, не походил на телохранителя Фишетти в ливрее. По крайней мере, не было похоже, что он собирал вещи, в любом случае.


"Навещаете кого-то здесь, сэр?" - спросил он, сцепив руки за спиной и покачиваясь на каблуках.


"Да. Я уверен, что мое имя есть в вашем списке ".


"У меня нет списка, сэр".


"Конечно, ты понимаешь. Меня зовут Линкольн". И я дал ему свое удостоверение личности.


Он посмотрел на чек, кивнул, сказал: "Да, это ты, все в порядке", - и сунул купюру в карман. "Но на верхние три этажа вход воспрещен, если только лифтер вас не ожидает".


Итак, лифтер был сторожевым псом Фишетти.


"Я никого не знаю в пентхаусе", - сказал я. "Я просто хочу поговорить с управляющим зданием".


"У нас на сайте такого нет. У нас действительно есть начальник по уборке. У него штат из трех человек и офис в задней части дома ".


Я кивнул. "Приходили ли в последнее время строительные инспекторы или маршалы пожарной охраны?"


"На самом деле, да. Инспектор по строительству на прошлой неделе."


"Хорошо одет для строительного инспектора, не так ли?"


"Забавно, что ты это говоришь. Он был настоящим щеголеватым Дэном. Приятный парень. Я также отправил его за дом, чтобы он встретился с уборщиком ".


"Спасибо". Я повернулась, чтобы уйти, затем оглянулась на него. "Между прочим, этот разговор конфиденциальный".


Он одарил меня желтой ухмылкой посреди покрытой красными пятнами физиономии и коснулся полей своей кепки. "Мама - это подходящее слово, мистер Линкольн".


Я обошел дом сзади; мощеная аллея представляла собой единственный узкий переулок, расширяющийся в нишу скромной погрузочной площадки здания, рядом с которой была незапертая дверь. Она вела в недостроенный вестибюль с двойными раздвижными дверями слева, деревянными перекладинами служебного лифта прямо перед собой, а справа угол превратился в подобие офиса с письменным столом и парой потрепанных картотечных шкафов посреди штабелей коробок и бочек размером с ведро, стоящих на цементном полу. В воздухе витал аромат дезинфицирующего средства.


Уборщик был тощим, но у него было круглое поросячье лицо; лысеющий парень лет сорока в очках в металлической оправе и комбинезоне-слюнявчике, он водрузил ноги в рабочих ботинках на поцарапанный рабочий стол и читал "Полицейскую газету" с Джейн Рассел на обложке. На столе была разложена стопка карандашей (возможно, оставленная слепым нищим), несколько пустых бутылок из-под шипучки и скомканные шарики из коричневой бумаги для сэндвичей с жирными пятнами.


Сначала я не думал, что он слышал, как я вошел, но потом он крикнул плаксивым тенорком: "Вы что, не видели вывеску? Никаких приставаний ".


"Я здесь по поводу парня в вашем подвале", - сказал я.


Журнал упал ему на колени. Его поросячий нос дернулся, как и рот с торчащими зубами; его глаза - довольно привлекательного фарфорово-голубого цвета среди всей этой невзрачности - были круглыми и твердыми, как мрамор. Но в них был страх.


"В подвале никого", - сказал он.


"Конечно, есть", - сказал я и бросил плавник на стол.


Он просто посмотрел на это; через некоторое время он несколько раз моргнул.


"Я не из полиции, - сказал я, - и я не мальчик Фишетти. Парень в подвале? Я его босс ".


И я бросил ему визитную карточку детективного агентства А-1. Он убрал ноги со стола, наклонился вперед и изучил карточку, которую держал двумя руками, как агент казначейства, изучающий фальшивую купюру.


Затем я забрал карточку обратно - в ней не было ничего такого, что я хотел бы оставить разбросанным по усадьбе Фишетти - и сказал: "Просто укажи мне, и на моем выходе в ней будет еще пять пунктов для тебя".


"Знаешь, у меня действительно могут быть неприятности".


"Сколько вам платит мой оперативник?"


"Разве ты не знаешь? Ты его босс ".


"Я босс, но он вроде как сам себе хозяин. Сколько он тебе платит?"


Уборщик пожал плечами. "Десять долларов в день. Плюс оригинальная записка на букву "С".


"И вы знаете, кто живет на верхнем этаже этого заведения?"


Его губы пукнули. "Конечно, я знаю".


Я покачал головой. Некоторые люди не придавали особого значения собственной шкуре. "Да, у тебя действительно могут быть неприятности.... Укажи мне."


Там, среди лабиринта труб и воздуховодов и типичного хлама, скопившегося в любом подвале, под открытыми балками низкого потолка, в круге света, создаваемого голой подвесной лампочкой, за старым обшарпанным столом, одетый в темно-синий строгий костюм в серую полоску (пиджак висел на стуле), спиной к стене, сидел бывший лейтенант полиции Уильям Друри, как человек, готовящийся к трапезе. Однако, за исключением термоса с кофе, набор продуктов, разложенных на столе перед ним, не соответствовал моему представлению о питании: a .револьвер 38-го калибра; обрез; записная книжка; разные карандаши; его серая шляпа; и два магнитофона Revere, похожих на чемоданы, с проводами, которые исчезали в воздуховоде. Вращались катушки одного из гладких белых аппаратов в коричневых футлярах с твердым корпусом, две другие катушки смотрели на меня, как большие пластиковые очки, в данный момент аппарат не записывал.


На нем были наушники, но он решил оставить ухо непокрытым; так что он услышал, как я подошел - его правая рука зависла над пистолетом 38-го калибра, - а затем с огорченным облегчением улыбнулся, когда увидел, что это я. И рука убрала пистолет.


Для парня ростом пять футов девять дюймов широкоплечий Билл Друри обладал невероятной физической осанкой. Но темно-голубые глаза, в которых всегда светились ум и хорошее настроение, сейчас были пухлыми, а выступающий подбородок с ямочкой был вторым, более мягким. Цвет его лица имел сероватый оттенок, а темные редеющие волосы, безрезультатно зачесанные назад, были тронуты сединой; и эта готовая улыбка казалась натянутой.


"Я думаю, если кто-то должен прижать меня, " сказал Друри застенчиво, - я бы предпочел, чтобы это был ты".


"Боже, Билл", - сказал я, качая головой. Я чувствовал головокружение, как будто из меня отхлынула вся кровь; в животе у меня все переворачивалось. "На этот раз ты пойдешь на то, чтобы тебя убили. Хуже того, из-за тебя меня убьют ".


Он отмахнулся от этого, сделал пренебрежительное лицо. "Это подразделение не убивает копов".


"Трахни меня! Мы не копы. Я не был полицейским с 1932 года! И ты, Билл - ты тоже не полицейский. Больше нет ".


Его глаза сузились. "Я буду снова. Я буду, Нейт ".


"Каким образом, путем незаконного прослушивания?" Я все еще качал головой. Я указал на аппараты на столе. "Почему два магнитофона, Билл?"


"Я подключил телефонную линию к этой, " сказал он, кивая в сторону Ревира слева от себя, " а по этой другой я могу переключаться между различными комнатами в трех квартирах".


Я заметил маленькую черную металлическую коробочку с несколькими кнопками и сказал: "Я узнаю записывающие устройства - это A-1. Когда Лу сказал, что ты проверил их, я подумал, что ты задумал что-то вроде этого. Но кто сделал тебе эту штуковину? Кто-то из сотрудников Кефаувера?"


"Я не работаю на комитет Кефаувера, Нейт. Это строго мое собственное шоу ".


"Нет, Билл. Это шоу А-1 - ты мой оперативник, а это мои машины. Если тебя схватят копы или Фишетти, я могу прокатиться с тобой...будь то в участок или в канаву."


Он качал головой. "Нейт, я бы никогда не позволил этому случиться".


Я всплеснул руками. "Ты позволяешь этому случиться! Куда подевалась твоя чертова рассудительность? Сапперштейн предупреждал меня о том, чтобы не нанимать вас ".


"Нейт...."


"У тебя всегда была неприязнь к этим парням из "Outfit ", но вламываться в их дома и прослушивать их? Устанавливаем пост прослушивания в их гребаном подвале? Это безумие".


Мышцы челюсти пульсировали, он встал; он указал пальцем - дядя Билл хотел меня. "Сидеть сложа руки и смотреть, как этим ублюдкам сходит с рук убийство, это безумие! Смотреть в другую сторону, когда город, который мы любим, попадает под контроль гангстеров - это безумие!"


Я нашел ящик, на который можно присесть, сел и вздохнул, опершись локтем о колено; я поднес руку к лицу. Я ничего не сказал. Наконец Билл, возможно, немного смущенный, сам сел обратно.


Его голос был почти шепотом, когда он добавил: "Кто-то должен противостоять этим варварам".


"Билл", - тихо сказала я, глядя на него снизу вверх. "Когда именно этот город не был под контролем гангстеров? Назовите время ".


Он сглотнул и покачал головой. "Это не делает все правильным".


В отличие почти от любого другого полицейского в истории Чикаго, Билл Друри не дергал за политические ниточки, чтобы заполучить свой значок; ни о каком взяточничестве не было и речи, и в поленнице дров не было связанного с подразделением члена районного комитета, олдермена или судьи. Вместо этого он усердно учился и набрал рекордно высокие оценки на вступительных экзаменах в полицейскую прокуратуру, а также с изяществом и легкостью справился с физическими требованиями, бывшим чемпионом Golden Gloves, которым он был. Ближе всего к "в" было то, что его брат Джон был известным репортером в Ежедневные новости; департамент не возражал против того, чтобы время от времени получать хорошую рекламу, и присутствие младшего брата репортера на работе не могло повредить.


Это было в конце двадцатых, когда господство гангстеров в Чикаго было самым вопиющим и жестоким - от убийства репортера Джейка Лингла в железнодорожном туннеле до забрызганного кровью склада во время резни в День Святого Валентина. Яркому молодому идеалисту, стремящемуся к успеху - прирожденному спортсмену, ученому - могли бы прийти в голову идеи сыграть Уайатта Эрпа и очистить этот грязный город, как современную Надгробную плиту или Додж-Сити. У моего друга Элиота Несса, безусловно, возникли подобные представления; и у Билла Друри тоже.


Пройдя путь от патрульного до детектива менее чем за год - еще один рекорд полиции Чикаго - Друри решил, что офицер полиции должен что-то предпринять в отношении Аль Капоне и его парней, и привлек к этому подразделению особое внимание. Всякий раз, когда он замечал известного сообщника Капоне, Друри прижимал парня к ближайшей стене и заставлял его встать для обыска.


И Друри было все равно, где это происходило - в ресторане, на ипподроме, в мужском туалете, на углу улицы, - и он с радостью поставил бы в неловкое положение этих бандитов, когда они были со своими женами и детьми.


"Пусть эти семьи знают, - говорил он, " какой трус глава их семьи".


Вскоре газеты окрестили Билла "Сторожевым псом Петли" - его спортивное образование, его брат - репортер и его собственный общительный характер привели к дружбе с бесчисленным количеством газетчиков, которые постоянно хвалили его в прессе, - и ребята из Синдиката ломали головы, задаваясь вопросом, почему они платят хорошие бабки начальству Друри, когда с ними обращаются подобным образом. Вскоре Билла забрали с улицы и назначили дежурным в участке; затем его перевели в отдел по борьбе с карманниками, где я впервые с ним встретился. Ни в том, ни в другом случае эти задания не помешали Сторожевому псу the Loop следовать своей миссии в жизни.


Друри проводил свободное от работы время, прогуливаясь по Раш-стрит, Дивизиону и другим кольцевым магистралям, выискивая хулиганов. Когда он заметил головореза-миллионера, такого как Тони Аккардо или Мюррей Хамфрис, он потребовал у них удостоверения личности и прислонил их к ближайшему зданию, расставив ноги, растопырив руки, проверяя их на предмет спрятанного оружия.


Такие жестокие убийцы, как Спайк О'Доннелл, "Пулеметчик" Джек Макгерн и Фрэнк Макерлейн, были среди тех, кого он бесстрашно травил. Он арестовал Луи Кампанью по прозвищу "Маленький Нью-Йорк" на Стейт-стрит, поймав закадычного друга Капоне с пистолетом 45 калибра. В офисе в Северном Ласалле он арестовал десять бандитов, поймав Чарли Фишетти на взятке; и он арестовал Джейка "Жирный палец" Гузика, печально известного бухгалтера подразделения, возле Marshall Field, к удовольствию насмешливых зрителей.


"Ты сукин сын", - пробормотал пухлый, похожий на игуану Гузик. "Я не бродяга! У меня сейчас в кармане больше денег, чем ты зарабатываешь за гребаный год!"


"Еще два слова, Джейк, " сказал Друри, " и я защелкну на тебе наручники. Еще два предложения, и я надену на тебя смирительную рубашку ".


Такого рода показная бравада сделала Билла любимцем сторонников реформ. Социально озабоченный сегмент social register - с такими именами, как Палмер и Маккормик - выделил его в качестве своего полицейского талисмана; его наняли стоять на страже в черном галстуке, фраке и цилиндре на модных свадьбах и различных модных мероприятиях (и об этом писали газеты). Когда у шишек были драгоценности, меха или произведения искусства, которые нужно было охранять, Друри в свободное от дежурства время подрабатывал для них; Оперный театр стал его вторым местом работы. Как бы он ни презирал взяточничество, он принимал щедрые гонорары от своих богатых покровителей, всегда водил хорошую машину и был широко известен как самый хорошо одетый честный полицейский в полиции.


У нас с Биллом Друри была долгая и запутанная история. Он спас мне жизнь, когда я занимался карманными кражами, в перестрелке на перекрестке Линкольн и Эддисон с угонщиком автомобилей по имени Томас Дауни, который неделями ускользал от копов. За это Билл был удостоен награды Ламберт Три - "Медали почета" департамента за храбрость при исполнении служебных обязанностей; он также завоевал мою бессмертную дружбу.


В 1943 году, когда моя старая подруга Эстель Кэри была жестоко убита - подвергнута пыткам и сожжена, - Друри упорно преследовал интересы Синдиката в убийстве. Он усилил давление на различных мошенников, подвергая их проверке на детекторе лжи, и это привело к сфабрикованным обвинениям в том, что Друри - тогда исполнявший обязанности капитана в участке Ратуши - смотрел сквозь пальцы на то, что касалось азартных игр в его округе. Билл и его друг Тим О'Коннер - еще один редкий чикагский полицейский с честной репутацией - были отстранены от работы, хотя оба боролись через суд и в конечном итоге были восстановлены.


Я также был замешан в деле, которое в конце концов свалило его: в убийстве Джеймса Рейгена, который был уничтожен, когда отказался передать свою телеграфную службу новостей гонок Организации. Рейджен был моим клиентом - я был его телохранителем, когда мы ехали по Стейт-стрит в центре Бронзевилля, когда убийцы с дробовиками открыли по нам огонь из грузовика, заполненного ящиками из-под апельсинов. Пули не убили Джима, не сразу; но он умер в больнице с помощью окруженного толпой врача, который ввел в раны инфекционный стафилококк.


Племянницей Джима Рейгена, между прочим, была Пегги Хоган; и Пегги была моей подругой в то время (прямо сейчас она была моей бывшей женой).


Итак, я помог Биллу разыскать троих цветных свидетелей стрельбы - носильщика в Пульмане, рабочего-металлурга и продавца аптеки, - и трем стрелкам из Вест-Сайда были предъявлены обвинения в убийстве Рейджена. Но одного из свидетелей убили, а двое других отказались ... и оба утверждали, что Друри предложил разделить с ними денежное вознаграждение в обмен на их показания. Билл и его партнер Тим О'Коннер предстали перед большим жюри присяжных, потребовав подробностей об их отношениях с двумя свидетелями; когда они отказались давать показания, если им не будет предоставлен иммунитет, Совет по гражданской службе уволил обоих из полиции.


Теперь, когда его судебные баталии продолжались, а его шансы вернуться в полицию Чикаго становились все более призрачными, Билл Друри предпринял последнюю отчаянную попытку сбить с ног парней из Подразделения, которые пустили под откос его карьеру.


"Я доверял тебе, Билл", - сказал я, все еще сидя на ящике, вздыхая и качая головой. "И вы поставили меня в затруднительное положение".


Сидя перед своим праздником из магнитофонов и оружия, он совсем не выглядел раскаивающимся. Он улыбнулся, как отец О'Мэлли, и протянул раскрытые ладони. "Нейт... Присоединяйся ко мне".


"Что? Иди к черту ".


Теперь, как ни странно, он огляделся по сторонам, как будто хотел убедиться, что никто не подслушивает; и очень тихо он сказал: "Я не просто расследую и помогаю комитету .... Я даю показания ".


"Ты собираешься выступать по телевидению?"


Он уклонился от этого. "Ты знаешь о моих файлах, моих записных книжках, моих дневниках".


Я кивнул. На протяжении многих лет он превратил это в хобби, следя изо дня в день за передвижениями лидеров Группировки, собирая имена, даты, места, что было полезно, когда он занялся написанием тех газетных колонок. Немногие люди понимали внутреннюю работу чикагской мафии лучше, чем Друри; и никто другой не описывал их таким образом.


"Что ж, " сказал он, купаясь в самодовольстве, - в следующий вторник я встречаюсь с сотрудниками Kefauver. Я просматриваю все свои записные книжки, записи, картотеки, магнитофонные записи, все ".


Я не мог перестать качать головой. "Почему бы просто не ограничиться этим, за закрытыми дверями - зачем афишировать это, давая показания?"


Он усмехнулся. "Я не боюсь этих ублюдков-даго. Я не работаю в кулуарах - я говорю об этом открыто!"


Я предположил, что именно поэтому он сидел в подвале и делал незаконные записи для прослушки.


"Не будь таким набожным по отношению ко мне, тупой мик", - сказал я. "Ты полагаешь, что если не сможешь пробиться обратно в департамент, то, по крайней мере, станешь знаменитым. Может быть, написать книгу - может быть, открыть свое собственное детективное агентство ".


У него было выражение влюбленного дурака, делающего предложение своей девушке. "Я бы предпочел остаться в A-1 с тобой, Нейт. Мы могли бы сделать это место чем-то особенным ".


"Да, на автостоянке".


"Нейт. Ты должен это сделать ".


"Сделать что?"


"Присоединяйся ко мне. Пойдем со мной во вторник. Встретьтесь с людьми Кефаувера. Согласен дать показания ".


Я встал и чуть не стукнулся головой о стропила. "Свидетельствуйте! Что, ты куришь улики?"


Он положил руки на стол; диктофон продолжал жужжать. "Нейт. Послушай - ты единственный парень в этом городе, не связанный с мафией, который знает мафию так, как я .... Факт, ты знаешь то, чего не знаю я. Ты работал на них. Ты был практически чертовым протеже Фрэнка Нитти ".


Это было преувеличением: я выполнял задания для Нитти, и он оказал мне услугу, например, не приказал меня замочить. Мы стали уважать друг друга - может быть, мы даже стали нравиться друг другу. Мне даже было жаль видеть, как он умирает.


Но все, что я сказал, было: "Нитти был лучшим человеком в своем мире - это все, что можно требовать от кого бы то ни было".


Его глаза расширились и закатились. "Чушь собачья, Хеллер! Он был убийцей, головорезом и проклятым вымогателем и ... Черт возьми, ты знаешь это, ты чертовски хорошо знаешь, что должен присоединиться ко мне и помочь очистить этот город ".


Теперь мои глаза расширились. "Ты это сказал? Ты действительно это сказал? "Очистить этот город?" Может ли Билл Друри быть таким наивным? Настолько глупо?"


Он скрестил руки на груди. "Я не глупый и не наивный. И хотя я не разделяю вашего восхищения Фрэнком Нитти, я признаю, что он был чертовски хорош, чем парни наверху ".


И он ткнул большим пальцем в потолок, где пятнадцатью этажами выше начинался трехэтажный пентхаус Фишетти.


Я на самом деле не следил за этим и сказал так: "Что вдруг делает Фишетти такими особенными?"


Наклонившись вперед, он поделился своими секретами, как свами, который обменял свой хрустальный шар на огнестрельное оружие и магнитофоны. "Власть меняется. Гузик спускается по служебной лестнице, сейчас...последний из старой гвардии. Аккардо хочет уйти в отставку, и скоро будет назван преемник. И прямо сейчас первым на очереди милый кузен Капоне, Чарли - худший из всех больных ".


Я пожал плечами. "Худшее, что я когда-либо слышал о Чарли и его брате Рокко, если уж на то пошло, это то, что они избивают женщин".


"Это, конечно, свидетельствует об их дикости. Нейт, после войны Чарли полностью переключил свою организацию на наркотики ... чего Фрэнк Нитти никогда бы не сделал ".


Это было правдой в отношении Нитти, и я знал, что употребление наркотиков в городе пошло на убыль, но я сказал: "Я думал, что целью Фишетти было поощрять парней вкладывать деньги в законные предприятия. Все, что я слышу из источников в отделе, в эти дни, это Уолл-стрит и Техасская нефть ".


Он ухмыльнулся. "О, да, они инвестируют в акции, облигации и нефть, все верно. Но они также инвестируют в человеческие страдания ". Он начал считать на пальцах, хотя цифры, которые он начал перебрасывать, не соответствовали друг другу. "В этом городе пятьдесят тысяч наркоманов, Нейт - примерно половина из них цветные, на южной стороне. Вы знаете, что нужно для поддержания подобной привычки? Тебе приходится красть товаров на сумму более ста долларов в день. Ты суммируешь это ".


"Прибереги речи для Кефаувера".


Но он был в ударе. "Вы когда-нибудь видели школьника, подсевшего на героин? У меня есть. Подумай о своем маленьком сыне, Нейте ... подумай о нем ".


"Может быть, тебе стоит подумать о своей собственной семье, Билл".


"Ты знаешь, что у меня нет детей".


"Нет- но у тебя есть жена, красивая, которая любит твою глупую задницу. И твоя мать живет с тобой, верно? А твоя сестра? А ее муж? А их ребенок? Ты рискуешь не только своей и моей жизнью, ты знаешь ".


Этот подбородок выдавался еще больше, чем обычно. "Аннабель знает, с чем мы столкнулись. Она долгое время была на моей стороне, Нейт, во всех моих войнах.... Ты это знаешь ".


Моя очередь выступить. "Вот что я знаю, Билл - ты можешь сколько угодно говорить о справедливости, и размахивать флагом, и играть на скрипке о школьниках-наркоманах.... Но вы знаете, и я знаю, что речь идет не о справедливости. Речь идет о том, чтобы поквитаться ".


Он начал отвечать, затем остановился.


Я продолжил: "Ты выбрал этих парней в качестве мишени, когда был ясноглазым, розовощеким парнем-панком, стремящимся создать репутацию. Что ж, ты заработал такую репутацию, а заодно и нажил себе злейших врагов. Они не застрелили тебя, о нет - вместо этого они убили твою карьеру, потому что так устроен этот город ... черт возьми, эта страна ... общественность хочет то, что продает компания, и поэтому политики и государственные служащие, как шлюхи, которыми они являются, вносят свой вклад, залезая в постель к парням из мафии. Ты ничего не можешь с этим поделать, Билл - люди любят деньги, и им нравится секс, и им нравятся всевозможные вещи, которые вредны для них, такие как азартные игры, выпивка и наркотики. Однако речь идет не обо всем этом, не так ли, Билл? Речь идет о том, чтобы ты поквитался с ублюдками, которые лишили тебя карьеры ... И если ты будешь это отрицать, я засуну этот незаконный обрез тебе в задницу ".


Он избегал моего взгляда, изучая магнитофон, катушки которого вращались, собирая более грязные улики. Наконец он сказал: "Они могут вызвать вас повесткой. Я скажу им, что ты многое знаешь ".


"Тогда я буду врать сквозь зубы и спасу свою задницу".


Он одарил меня долгим, уничтожающим взглядом. "Ты уже делал это однажды".


Это был удар ниже пояса. Я точно знал, что он имел в виду. Когда я был молодым полицейским в форме, я солгал на свидетельской трибуне в рамках прикрытия мафии Капоне. Мой отец был старым профсоюзным деятелем с левым книжным магазином в Вест-Сайде, и я знал, что если он не получит приток денег, и очень скоро, он разорится. Итак, я солгал в суде, и получил деньги, и был повышен до детектива, а папа выстрелил себе в голову из моего девятимиллиметрового Браунинга за своим кухонным столом в жилых помещениях за книжным магазином. Это все еще был пистолет, который я носил, когда я носил пистолет, которым я не был прямо сейчас. Этот пистолет был единственной совестью, которая у меня была.


"Когда это будет безопасно", - спокойно сказал я, указывая на аппараты Revere на поцарапанном столе, "уберите это барахло отсюда. Заберите магнитофоны и любое другое имущество А-1, которое вы проверили, обратно в офис ".


Он пожал плечами, кивнул. "Все в порядке".


"А Билл? Ты уволен ".


Конечно, он уже знал это; он больше ничего не сказал, пока я искал выход. Я заплатил уборщику его второй штраф и обошел здание спереди. Я собирался поставить двадцатку на швейцара, чтобы убедиться, что он забыл о моем визите.


Я был в процессе передачи ему счета, когда Джоуи Фишетти вышел через вестибюль и узнал меня.


Ухмыляясь, Джоуи Фишетти, только что вышедший из лифта, рысцой пересек узкий современный вестибюль апартаментов Barry с папоротниками, зеркалами и роскошной мебелью; его шаги эхом отдавались от мраморного черно-белого кафельного пола, как выстрелы, первые несколько заставили меня вздрогнуть. Примерно пяти восьми лет, стройный, слегка загорелый и безукоризненно ухоженный, Джоуи был одет в "повседневную" одежду, на выбор которой в хорошо укомплектованном шкафу уходило полчаса: коричневую с белым спортивную куртку с рисунком, синюю с белым тэттерсолловскую жилетку, серые брюки, красно-синий галстук с рисунком и спортивную темно-черную шляпу с пушистым красным пером, похожим на рыбацкую муху.


В сорок лет Джоуи был отпрыском триумвирата Фишетти, единственным, кто не принимал активного участия в криминальном капитализме, с незапятнанным послужным списком, подтверждающим это; его обычно считали самым красивым из братьев (хотя Чарли мог бы возразить) и самым тупым (на этот счет соперников не было).


Последнее качество было тем, на что я рассчитывал.


"Нейт Хеллер!" - сказал он, присоединяясь ко мне и швейцару на свежем воздухе осеннего дня. Он был оживленным парнем, пропитанным искренностью шоу-бизнеса. В его голосе звучал хрипловатый, пронзительный энтузиазм, а глаза были такими же яркими, какими он не был. "Черт возьми. Вы верите в это? Какое совпадение!"


"Хотя, не так ли? Рад тебя видеть, Джоуи. Фрэнк передает наилучшие пожелания ".


Синатра и Джоуи Фишетти были закадычными друзьями.


Он ухмыльнулся - большие блестящие белые зубы, похожие то ли на колпачки, то ли на чопперы, - и покачал головой. "Ты веришь в это? Это второе совпадение!"


Я все еще не знал, каким было первое совпадение.


Теперь его глаза сузились в подобии мысли. "Что ты делаешь в этих убогих берлогах, Нейт?"


Апартаменты Барри были какими угодно, только не убогими: это было самое модное место в Чикаго, и роскошный трехуровневый пентхаус клана Фишетти когда-то занимали мэр Томпсон и мэр Чермак ... по очереди, конечно.


Я слегка улыбнулся ему и сказал: "Я просто подкупал вашего швейцара, чтобы узнать, могу ли я подняться и повидаться с вами без предварительной записи".


Глаза швейцара расширились от тревоги.


Но Джоуи отмахнулся от моего замечания. "Ах, вам не нужно тратить на это свои деньги! Не бери его деньги, Джордж ".


Джордж сглотнул и сказал: "Нет, сэр", - и вернул двадцатку.


Когда я возвращал счет в карман, Джоуи обнял меня за плечи и отвел на несколько шагов по тротуару, чтобы я мог немного побыть наедине. "Беби Фишетти" пахло коктейлем "Виталис" и "Олд Спайс". "Мой брат хотел поговорить с вами".


"Рокки или Чарли?"


"Чарли. Хотя Рок, вероятно, будет в этом замешан. Видишь ли, я должен был позвонить тебе, но был занят приготовлениями для Фрэнка. Именно к этому я и направлялся прямо сейчас - прокладывать путь для the Voice с Дейвом Халпером в Chez Paree ".


Дэйв Халпер был одним из новых владельцев клуба, который Майк Фритцель и Джо Якобсен - давние хозяева заведения, давшего первые путевки таким игрокам, как Дэнни Кей, Бетти Хаттон и Дэнни Томас, - продали ему в прошлом году. Семья Фишетти была заинтересована в этом, самом крупном заведении города: они владели клубом "Золотой ключ", закулисным казино Chez Paree.


"Видишь ли, мне вроде как пришлось уговорить Дейва забронировать Фрэнка", - сказал Джоуи.


"Да, карьера парня в штопоре".


"Нет, Нейт, это просто неровность на дороге".


Я не собирался спорить по этому поводу. "Что ж, не позволяй мне тебя задерживать, Джоуи. Я буду в пути, а ты позвони в мой офис, и мы ...


Но, о черт, теперь он вел меня обратно к многоквартирному дому. "Не говори глупостей", - говорил он, сжимая мое плечо. "Встреча с Халпером может подождать. Фрэнк не открывается до пятницы. Давай поднимемся наверх и навестим Чарли ".


Джордж открыл для нас дверь - я не дал ему чаевых, - и мы с Джоуи протопали через роскошный вестибюль.


"Не мог бы ты оказать мне услугу, Нейт?"


"Назови это, Джоуи".


Мы вошли в лифт, который обслуживал парень в синей униформе с синими тенями five o'clock, носом с минимальным количеством хрящей, ушами, похожими на цветную капусту, и выпуклостью под мышкой, которая не была опухолью.


Джоуи сказал ему: "Я делаю остановку на этаже Рокки".


"Да, мистер Фишетти", - произнес лифтер мраморным ртом.


Мне Джоуи прошептал: "Не говори Чарли, что я наткнулся на тебя случайно. Я хочу сказать ему, что звонил в твой офис и ты специально зашел ".


"Я не против, Джоуи".


"Иногда Чарли думает, что я облажался, и приятно показать ему, что у меня есть организаторские способности. Ты знаешь, я делаю все больше и больше в сфере развлечений ".


"Вы управляете Фрэнком?"


Он усмехнулся, пожал плечами. "Не является эксклюзивным. Несколько человек, которых я знаю, получили частичку Фрэнка ".


Это меня не удивило. С момента заката своей карьеры Синатра работал в основном в мафиозных заведениях - клубе 500 Скинни Д'Амато в Атлантик-Сити; отеле Desert Inn Мо Далица в Вегасе; Riviera Бена Мэддена в Нью-Джерси; и, конечно, в Chez Paree здесь, в Чикаго.


На семнадцатом этаже головорез в форме высадил нас в прихожей размером примерно с мою первую квартиру. Оштукатуренные стены были светло-серыми, а дверь в пентхаус - и еще одна слева с надписью "ПОЖАРНАЯ ЛЕСТНИЦА" - темно-коричневого цвета. Несколько предметов обстановки - стол со срезанными цветами в белой вазе под зеркалом, золотой египетский диван с алой подушкой - располагались вдоль стен, а часы sunburst напротив двери пентхауса соответствовали звонку sunburst, на который Джоуи не нажимал - он использовал клавишу.


"Привет, Рокки", - позвал Джоуи, приоткрывая незапертую дверь. "Это я - Джоуи! Вы порядочный человек?"


Теперь возник вопрос.


Единственным ответом был приглушенный свисток железнодорожника -ууу! вау!


Джоуи ухмыльнулся, увидев мое растерянное выражение лица. Он сказал, как будто я мог понять: "Похоже, Рокки снова в своем собственном маленьком мире".


Я последовал за Джоуи внутрь. В просторной гостиной были такие же светло-серые стены и угольно-сланцевый пол, согретый мебелью пастельных тонов, в том числе двумя диванами персикового цвета, стоящими друг против друга над кофейным столиком на белом ковре возле камина, над которым висела большая картина в позолоченной раме, изображающая крестьян, устраивающих пикник в сельской местности Сицилии, - держу пари, что это обстановка сельской местности. За роялем, сквозь прозрачные шторы, я мог разглядеть - сквозь стену из стеклянных дверей - балкон в стиле террасы с белой кованой мебелью и видом на озеро миллионера.


"Неплохо, да?" Сказал Джоуи, когда я занял место в. Время от времени раздаются короткие железнодорожные свистки - "Ууу! Ууу! Ууу! Вау!" - подчеркивал этот тур nickel.


"Мило", - сказала я, думая, что не похоже, чтобы здесь кто-то жил; смежная официальная столовая выглядела так же идеально, как демонстрационный зал. Конечно, я знал, что Фишетти пробыли в Чикаго всего около полугода - должно быть, им самое время было перебраться во Флориду, где они перезимовали (и контролировали свою преступную деятельность в этом штате).


Впрочем, показуха меня не удивила - одно из прозвищ Рокко было "Денежные мешки", потому что ему нравилось размахивать своими бабками.


Джоуи провел меня по коридору, за которым находились безупречно белая современная кухня и ванная. Наконец, он постучал в дверь, приоткрыл ее, просунул голову и сказал: "Привет, супер шеф! У нас появилась компания ".


"Да, да", - сказал грубый голос.


Я последовал за Джоуи внутрь - возможно, предназначенная для главной спальни, единственная мебель в большой комнате (кроме нескольких разбросанных стульев из парусины и дерева, похожих на декорации к фильмам) были столы разных размеров и разной высоты, центральный из которых был добрых четырех футов на шесть, чтобы разместить города и деревни, долины и горы, туннели, мосты, погрузочные платформы и станции огромной, растянутой, безумной модели железной дороги.


Миниатюрные грузовые элеваторы выгружали зерно, цистерны с водой заполняли паровые двигатели локомотивов, а угольная шахта давала крошки настоящего угля. Крошечные кондукторы, инженеры, железнодорожники и пассажиры населяли этот ландшафт, как и рекламные щиты, фермерские дома (со скотом) и многое другое. На полках стояли модели поездов всех мыслимых видов: паровых, электрических, грузовых, военных, пассажирских, один из которых сейчас был на путях, совершая невероятно сложное путешествие по миру, созданному Рокко Фишетти.


Всемогущий Бог этой мини-вселенной был невзрачным, бледным, рябым, с головой-лопатой, с широким, но острым подбородком, длинным шишковатым носом и темными близко посаженными глазами под черными бровями; его волосы были черными с белыми прожилками, как у скунса. Рост пять футов десять дюймов, крепкий на вид, он сидел, как загипнотизированный, перед панелью управления с переключателями, наблюдая, как его поезд движется по извилистому, даже опасному маршруту, одетый в темно-бордовый шелковый домашний халат, тапочки и фуражку железнодорожного инженера.


Он был не один: напротив него, скучая до бесчувствия, сидела симпатичная стройная блондинка лет двадцати (мне показалось, я узнал ее по припеву Chez Paree) в серебристом шелковом халате и своей собственной инженерской шапочке. Кроме того, подбитый глаз.


"Извини, что беспокою тебя, Рок", - сказал Джоуи.


Поезд сказал: "У-у-у! Ву-ву-ву!"


Рокко частично стоял ко мне спиной - он меня еще не видел, или, во всяком случае, никак не признал, что видел. "Я занят", - сказал он. "Разве я не выгляжу занятым?"


"Ты выглядишь занятым, но со мной здесь Нейт Хеллер".


После тяжелого дня, когда он избивал своих подружек, или тяжелой ночи, когда пытал информатора, парню нужно было распустить волосы. И Рокко нашел способ расслабиться, выразив свой творческий потенциал, создав эту сложную модель железнодорожного комплекса.


Он щелкнул несколькими переключателями, и его поезд замедлил ход, остановившись, его последнее "ууууу" прозвучало немного слабо, даже грустно.


Он посмотрел на меня и спросил: "Итак, как там член?"


"Великолепно", - сказал я. "И ты имеешь в виду это в хорошем смысле, верно, Рокки?"


Он ухмыльнулся; мы немного знали друг друга - хотя теперь я узнал его лучше, мельком увидев Model Train Land, - и мы всегда разговаривали, даже немного шутили. Он был из тех парней, которые ожидали уважения, но которым нравилось, когда к ним относились как к обычному Джо.


"Мы хотели поговорить с вами, " сказал Рокко, - Чарли и я". Довольно покорно он сорвал с головы железнодорожную кепку и бросил ее на панель управления. Своему брату он сказал: "Поднимись наверх и повидайся с Чарли...Я оденусь и присоединюсь к вам ".


Девушка сказала: "Мне тоже следует одеться, Рок? Мы идем куда-нибудь поужинать?"


Он сердито посмотрел на нее. "Я тебя о чем-нибудь спрашивал?"


"Нет".


Ровность их голосов в комнате была почти неожиданностью: вы ожидали услышать эхо, перекрикивающее горный ландшафт между ними.


"Я, блядь, тебя о чем-нибудь спрашивал?"


"Нет".


"Это верно. Продолжай одеваться. Приложи что-нибудь к этому глазу - он уродливый ".


"Да, Рок".


"И позвони в "Августино" и закажи нам обычный столик".


"Да, Рок".


Но она не сдвинулась со своего места. Она почтительно ждала, когда мы уйдем. Я догадался.


Рокко вывел меня с железнодорожной станции, положив руку мне на плечо и нежно, дружески сжав его. От него тоже пахло "Виталисом" и "Олд Спайсом", хотя и не так сильно, как от Джоуи, который тащился по коридору позади нас.


"Ты должен быть строг с этими дамами", - сказал Рокко. "Нужно знать, как с ними обращаться".


"В тебе определенно есть что-то особенное".


Он знал, что я разыгрываю его, и ему это нравилось. "Ты - козырная карта, Хеллер".


"Да, шутник!" Джоуи вмешался, ухмыляясь, довольный своим остроумием.


Рокко бросил на меня взгляд, в котором признавался идиотизм его младшего брата, но в нем была и нежность. И перед тем, как мы ушли, он похлопал Джоуи по щеке и сказал: "Попроси Чарли подождать меня, прежде чем говорить о делах".


Итак, мы собирались поговорить о бизнесе. Разве это не восхитительная идея.


Мы вызвали лифт и его ушастого стража, который доставил нас на восемнадцатый этаж. Входная дверь была такой же, как и этажом ниже, только на этот раз Джоуи нажал на дверной звонок sunburst.


"Я никогда просто так не врываюсь к Чарли", - сказал Джоуи. "Ему это не нравится".


"Может быть, нам не стоит его беспокоить", - сказал я. "Мы можем сделать это в другой раз...."


Но Джоуи снова позвонил в звонок, и вскоре Чарли - предположительно, посмотрев в глазок - появился в дверном проеме.


Широкоплечему, немного коренастому Чарльзу Фишетти было около пятидесяти, почти красивому парню с овальным лицом, горбатым носом, челюстью со следами ножевых ранений и маленьким ртом, который мог расплываться в удивительно озорной улыбке. Под черными косыми чертами бровей, которые напоминали вам, что он брат Рокко, карие глаза Чарли излучали ледяной, немигающий интеллект. Чарли перекрасил свои седые волосы в платиновый цвет и зачесал их назад в традиционном стиле гангстера Джорджа Рафта; он казался выше своих братьев, но это были туфли на лифте.


"Извини, что застал тебя, Чарли", - сказал Джоуи.


На Чарли Фишетти не было халата: его однобортный костюм Botany 500 в тонкую полоску был такого темно-серого цвета, что казался черным; его рубашка была светло-голубой, а галстук сшит впритык серого цвета с красными точками, похожими на аккуратные брызги крови.


"Джоуи, " сказал Чарли мягким, слегка ворчливым баритоном, " я сказал тебе привести Хеллера в чувство, но я не говорил просто заскочить с ним".


У Джоуи был панический вид, поэтому я вмешался: "Это моя вина, мистер Фишетти". Я не очень хорошо знал Чарли и не мог позволить себе тех же вольностей, что с Рокко. "Я перепутал дату, но Джоуи сказал, что я все равно могу прийти".


Чарли улыбнулся своему сорокалетнему младшему брату и похлопал его по щеке, совсем как средний брат Рокко. "Ты хороший мальчик, Джоуи. Я не должен был сомневаться в тебе ".


Я сказал: "Если у вас назначена другая встреча ..."


"У меня действительно есть кое-кто, кто приходит в себя ..." Он посмотрел на часы. "... но это не займет почти час".


Джоуи объяснил, что Рокко присоединится к нам.


"Что ж, это прекрасно", - сказал он своему брату. Затем, жестом приглашая меня войти, он сказал: "И давайте сделаем это "Чарли" и "Нейт"".


"Спасибо тебе, Чарли".


"Эй, любой друг Фрэнка Нитти - мой друг".


Мы вошли в гостиную, когда я ответил: "Фрэнк был прекрасным человеком. Он был мне почти отцом ".


Это было преувеличением, но я хотел быть желанным гостем в этих кругах, и, конечно, Нитти был преемником их любимого кузена Капоне.


"Тебе нравится модернизм?" - Спросил Чарли. "Мне нравится модернизм".


Чарли нравился модернизм, это верно. Планировка пентхауса была такой же, как у Рокко, с теми же светло-серыми стенами и угольно-сланцевым полом, но оттенялась бирюзовым цветом дивана биоморфной формы, лесной зеленью перепончатой обивки кресла для отдыха из фанеры и лососево-розовым ковриком (с черными геометрическими закорючками), на котором все это стояло перед неуместным традиционным камином, над которым огромная литография Пикассо в металлической рамке щурилась разными глазами.


"О да", - сказал я, пораженный и потрясенный набором бессмыслицы атомного века: стекло в форме почки на руке-когте из резного орехового дерева, служащей кофейным столиком, зеленые стулья из стекловолокна с черными проволочными ножками, торшер из черного металла, похожий на богомола.


"Большую часть этого, " сказал он, широко жестикулируя, " я покупаю за границей. Все заслуги принадлежат скандинавам, но лучший современный дизайн - итальянский. Carlo Mollino, Gio Ponti, Gian-franco Frattini...."


"Без шуток".


"Взгляни на это", - сказал Чарли, указывая мне на несколько картин в рамках на стене (Джоуи взял трехногий стул из стекловолокна, доказывая, что на нем можно сидеть). Холсты представляли собой абстракции, рисунки в цвете и геометрии.


Сидя рядом с ним, я рассматривал эти шедевры, задаваясь вопросом, был ли микрофон Друри спрятан за одним из них.


"Вы знаете, у великих художников у всех были покровители", - сказал Чарли. "В эпоху Возрождения. Такие парни, как Да Винчи, Микеланджело. Это была итальянская вещь ".


"Так я слышал".


"Видишь ли, в моей коллекции много прекрасных вещей. У меня есть три Дэли. Это картина Пикассо над камином. У меня есть Миро и Кли. Стоит целое состояние. Но это, это значит для меня больше ".


"Я так понимаю, это новые художники".


Крошечный рот изогнулся в подобии улыбки. "Знаешь, Нейт, ты впечатляешь меня своей чувствительностью. Ваша проницательность ".


"Спасибо".


"Вы абсолютно правы. Я дружу с Риком Риккардо. Он мой художественный консультант ".


Сам опытный художник, Риккардо управлял популярным, вычурным кафе на Раш-стрит в переоборудованном складе, где он в одиночку положил начало местному увлечению ресторанами и торговцами, выставляющими художников и скульпторов.


Чарли говорил: "Рик рекомендует только лучших из новых молодых талантов".


Что по сравнению со старым молодым талантом?


"Видишь ли, Нейт, я не просто коллекционер - я меценат".


Как у Борджиа, я подумал.


"Возьмите вот это", - сказал он, указывая на холст, который казался беспорядочно заляпанным зеленым, коричневым и черным. "Рик говорит, что этот парень собирается стать следующим Джексоном Поллоком".


Я не стал раздувать мыльный пузырь Чарли и указывать на то, что Джексон Поллок уже был; я просто кивнул и пробормотал что-то одобрительное, хотя и невербально.


Он обнял меня одной рукой. От него тоже пахло "Виталисом", но одеколон был чем-то более дорогим, чем "Олд Спайс" - чем-то более дорогим, чем я могла распознать.


"Нейт, " сказал он, " мне с тобой комфортно. Я действительно хочу. Я так привык к неотесанной компании ".


"Да, я ненавижу это".


"Я надеюсь, тебе со мной комфортно. Знаешь, у многих людей сложилось обо мне неправильное представление ".


"Я знаю, что ты имеешь в виду".


"Мы нравимся людям - вы ведь из Вест-Сайда, верно?"


"Верно".


"Максвелл-стрит?"


Я кивнул.


Отступив, он демонстративно пожал плечами. "Ты знаешь о том, чтобы приходить с улиц. Трудное начало." Он снова наклонился, положил руку мне на плечо и прошептал: "В этом-то и проблема с Джоуи. Мы баловали его. Он стал мужчиной, когда у нас уже было наше семейное положение, наше состояние ".


"Это может быть тяжело для ребенка". Даже сорокалетний.


"Я имею в виду, что в преддверии свадьбы мы все совершаем юношеские неосторожности. Теперь я респектабельный бизнесмен - и знаток самых изысканных вещей ".


"Очевидно".


"Я не собираюсь тебя разыгрывать, Нейт - ты плаваешь в той же чикагской канализации, что и я ...."


От знатоков до чикагской канализации одним прыжком.


"...и ты знаешь, что я должен держать руку на пульсе в определенных областях ... назовем это развлечениями. Обслуживание общественных нужд. Вы были другом Фрэнка Нитти, и вы знаете, что он мечтал стать полностью законным ".


"Проблема в том, - сказал я, - что в наши дни законный бизнес не совсем законен".


Он дважды похлопал меня по плечу. "Отличная мысль. Отличная мысль. И политика ... которая является областью компетенции mine...it не лучше. Реальность бизнеса - это компромисс. Только в искусстве человек может быть по-настоящему бескомпромиссным".


Он продолжал показывать мне свое небесное гнездышко - потратил добрых пятнадцать минут, демонстрируя свою коллекцию, примерно треть которой составляли ценные вещи известных художников, остальное барахло "подающих надежды" новых "талантов". Чарли говорил хорошо для мафиози, но меня ему не обмануть.


Несмотря на все его позерство и претенциозность, и его вид светского человека, это был все тот же Чарли Фишетти, который был телохранителем / водителем своего дяди Аль Капоне и получил прозвище Триггер Хэппи.


Это был тот самый Чарли Фишетти, который начинал как повар-алкоголик и вырос до старшего лейтенанта Капоне, который был замешан в нескольких убийствах, хотя арестован только однажды - Биллом Друри - с осуждением за скрытое ношение оружия (отмененное в судах высшей инстанции).


И это был тот самый Чарли Фишетти, который был главным политическим функционером Организации, вкладывая бесконечные деньги в местные и национальные кампании, чьи криминальные бизнес-интересы распространялись на Сент-Луис, Канзас-Сити, Лас-Вегас и Майами.


Азартные игры. Проституция. Наркотики. Вымогательство. Ростовщичество. Взяточничество. Убийство. Это были искусства, покровителем которых был Чарли Фишетти.


"Эй, я не хочу, чтобы ты думал, что я чертов сноб", - сказал Чарли. "Позвольте мне показать вам мою комнату с телевизором - мы поговорим там .... Джоуи, подожди здесь и приведи Рокки, когда он появится ".


Мой хозяин взял меня за локоть - он едва заметно прихрамывал после давней перестрелки - и вскоре мы оказались в более непринужденной комнате со стенами, обшитыми пробковыми панелями, и окнами с закрытыми жалюзи и шторами геометрического дизайна. Пара квадратных розовых кушеток с поролоновыми подушками прижималась к двум стенам, образуя V, с парой таких же кресел, только светло-голубых, перед душевыми кабинами слева и справа, все они стояли на корточках на пушистом белом ковре от стены до стены, разделяя пространство со столами из светлого дуба. Сидения были обращены к светлой консоли - такой же широкой, как диваны, - с телевизором посередине с огромным экраном...двадцать один дюйм, легкий ... и встроенный радиоприемник, проигрыватель пластинок и ящики для хранения альбомов, с обтянутым тканью динамиком размером с кинескоп.


"Да, я фанат телевидения", - сказал Чарли, человек из народа, каким он и был, проскальзывая за стойку из светлого дуба вдоль боковой стены. "Хочешь чего-нибудь?"


"Ром с колой, со льдом".


"Я приготовил мартини".


"Это прекрасно".


Он налил из кувшина. "Я подсел на этот чертов тюбик...Эд Салливан, Сид Цезарь и эта студия One - вот это серьезная драма ".


"Как и наблюдать, как Джейк Ла Мотта ловит Дотилла ударом правой".


Он пришел в себя, держа по бокалу мартини с оливками в каждой руке. "Ни одна лягушка не пошлет одного из моих людей на холст".


Говоря "мои люди", я не был уверен, имел ли Чарли в виду итальянца или боксера, принадлежащего мафии - в конце концов, Ла Мотта подходил под любую категорию.


Мы сели на розовый диван напротив массивной телевизионной консоли, и он указал на нее своим мартини. "Чего я боюсь, так это того, что этот клоун Кефаувер станет следующим дядей Милти".


"Они транслировали по телевидению некоторые из этих слушаний".


"Да, и из-за реакции, все слушания в Нью-Йорке, после первого числа этого года, проходят по всей стране!" Он покачал головой. "Вот почему я не могу давать показания .... Не то чтобы мне было что скрывать, но плохая реклама.... Этого я терпеть не могу ".


Он поставил бокал с мартини на кофейный столик и достал из кармана спортивной куртки маленькую круглую серебряную коробочку, крышку которой он откинул; он выбрал две маленькие розовые таблетки и запил их глотком мартини.


"Этот мой дурацкий тикер", - сказал он, качая головой. "Чертово деловое давление".


Вошли Джоуи и его брат Рокко - Рокко сменил свою темно-бордовую робу и железнодорожную кепку на темно-коричневую спортивную куртку, светло-коричневые брюки и желтую рубашку.


Я кивнул Рокко, и он кивнул в ответ; он зашел за стойку и вернулся с бутылкой пива. Они с Джоуи сели на соседний диван.


"Что на тебя нашло?" Чарли спросил Рокко с легкой ноткой раздражения в голосе.


Уродливое лицо Рокко стало еще уродливее. "Эта сучка - она снова стала болтливой. Она, блядь, ничего не стоит. Я сказал ей собирать свои гребаные сумки. У нее есть полчаса, а потом я сбрасываю ее с чертовой лестницы ".


Покачав головой, Джоуи сказал: "Раньше она была таким милым ребенком".


Рокко усмехнулся, покачал головой и сделал глоток Blatz.


Чарли отхлебнул мартини, пожал плечами и сказал: "Рано или поздно все они исчерпывают свое гостеприимство.... Рок, мы только начинали, здесь. Я объяснил Нейту, как нам не нравится эта плохая реклама ".


Рокко кивнул, рыгнув. "Знаете, это передвижное шоу собак и пони, это на самом деле просто притворство. Кефовер не отличит свой член от пончика ".


"Обман?" Я сказал.


"Не поймите моего брата неправильно", - сказал Чарли. "Сенатор - искренний, честный человек, но он мужчина со слабостями или, во всяком случае, с ... чертами характера".


"Какого рода черты характера?"


"Ну, во-первых, он импульсивен. Посмотри на него, слон в посудной лавке, с этим расследованием. Не думает о политических последствиях для своей собственной партии ".


"Я слышал, - сказал я, - что он приедет в Чикаго только после выборов".


До которого оставался всего месяц и несколько недель. В конце концов, это были внеконкурсные национальные выборы, и коллега Кефаувера, сенатор-демократ Скотт Лукас - влиятельный человек в Вашингтоне, лидер большинства в Сенате - был переизбран. И местные демонстрации проводились капитаном Дэном "Таббо" Гилбертом, главным следователем прокуратуры штата, для шерифа округа Кук.


И Лукас, и Гилберт были приятелями местного политического босса Джейка Арви - что означало, что они также были приятелями светловолосого знатока искусства, сидящего рядом со мной.


"Кроме того, " говорил Чарли, " Кефовер амбициозен. Он хочет быть следующим президентом ".


"Значит, вы думаете, что вся эта история с гангстерами - это просто стремление к рекламе".


Рокко сказал: "Чертовски верно".


"Как бы то ни было, более устойчивые умы в окружении Кефаувера, - сказал Чарли, - были способны либо манипулировать им, либо вразумлять его. В любом случае, несмотря на то, что его сотрудники шарят здесь, он отложил слушания в Чикаго, да, до окончания выборов; сейчас он в Канзас-Сити ".


"Трумэну, должно быть, это нравится", - сказал я, думая о связях самого президента с осужденным преступником, боссом Томом Пендергастом.


Чарли сиял, глядя на меня; он не заметил, что я не притронулась к своему мартини - я ненавижу эти блюда. "Теперь, Нейт, я не буду оскорблять тебя - я думаю, мы знаем, на что ты способен, если тебя вызовут для дачи показаний".


Я пожал плечами. "Со мной еще никто не разговаривал".


"Они до тебя доберутся".


Я не спрашивал, откуда он это узнал, я просто сказал: "Они зря потратят свое время".


Рокко подался вперед и сказал: "Вы слышали об этой пятой поправке, не так ли? Чарли, расскажи ему об этой пятой поправке ".


Маленький рот Чарли сложился в широкую снисходительную улыбку. "Я полагаю, что наш друг мистер Хеллер знает свои конституционные права, Рок".


Рокко сказал мне: "Даже если они обвинят нас в неуважении к суду за то, что мы не отвечали?" Несколько месяцев, и ты снова на улице ".


"Рокки, " сказал Чарли, " Нейт может сам решить, как справиться с этой неприятностью".


Так вот в чем дело: получить мои заверения в том, что Организации не о чем беспокоиться с моей стороны, если я дам показания.


По крайней мере, я так думал, пока Чарли не сказал: "О чем мы действительно хотим с вами поговорить, так это об этом парне Друри, который работает на вас".


"Он больше на меня не работает".


"Ты позволил ему уйти? Уволил его?"


"Это верно".


"Когда?"


"Недавно".


Чарли подумал об этом, затем вздохнул и сказал: "Я понимаю, вы друзья - вы вместе работали в департаменте. Он спас твою жизнь. Это должно иметь вес ".


"Билл по-прежнему мой друг. Но он сам себе хозяин ".


"Тебе нужно поговорить с ним. Он создает проблемы. Угомоните его ".


Я сделал жест открытой ладонью. "Я не имею к нему такого отношения. Никто не знает ".


Глаза Чарли сузились под темными косами бровей. "Вы могли бы предложить ему вернуться на прежнюю работу - с увеличенной зарплатой, если он сосредоточится на своей работе на вас. Я мог бы договориться о том, чтобы выплачивать вам разницу каждый месяц ".


"Это великодушно, Чарли. Но я не понимаю - если вы на самом деле не беспокоитесь о комитете Кефаувера -"


"Я же говорил вам: это плохая реклама. Этот сумасшедший Друри, он даст показания, он поднимет все виды древней истории, он будет плести свои небылицы, и мы будем выглядеть как кучка гангстеров ".


Вы можете себе это представить?


"Он твердолобый ирландец", - сказал я. "Чертовски гордый и вдвойне упрямый - его не купишь и не напугаешь. И если вы...сделай что-нибудь еще, у тебя действительно будет плохая реклама ".


Рокко впился в меня взглядом. И на этот раз мне не хотелось его разыгрывать.


Чарли тоже выглядел несчастным, когда встал и налил себе еще мартини. Все еще находясь в баре, он сказал: "То, на что ты намекаешь, выходит за рамки, Нейт. Это старая школа. Сейчас не 1929 год".


Джоуи сказал Чарли, когда тот снова садился: "Спроси его о Фрэнке".


Чарли отхлебнул свежего мартини и сказал: "Спроси у него. Фрэнк - твой друг ".


Джоуи сглотнул и подался вперед. "Нейт, ты, должно быть, видел Фрэнка в Голливуде".


"На самом деле, только прошлой ночью. Почему?"


Красивое лицо Джоуи исказилось, когда он сказал мне: "Я могу спросить его, но что он собирается сказать? Я имею в виду, для меня? Быть тем, кто я есть. Что вы думаете?"


Я сказал: "О чем, черт возьми, ты говоришь?"


Джоуи протянул открытые ладони. "Какова позиция Фрэнка?"


"Ох. Что ж, прямо сейчас он напуган. Федералы давят на него - хочешь дурной славы, попробуй быть парнем из шоу-бизнеса с пометкой "Красный " ".


"Не обращай на это внимания", - сказал Чарли. "Каково ваше мнение о честности Синатры?"


"Я не могу представить, чтобы он продал вас, ребята", - сказал я.


Рокко спросил: "Слишком напуган?"


"Нет. Вы, ребята, ему нравитесь. Уважает вас. Вы знаете, как некоторые люди относятся к кинозвездам? Вот как он к тебе относится ".


Чарли подумал об этом, кивнул, поставил свой бокал с мартини на кофейный столик. "Ценю твою откровенность, Нейт. Ваши соображения." Он посмотрел на свои часы, затем похлопал меня по плечу. "Должен выгнать тебя, сейчас - до моей следующей встречи".


Когда Чарли встал, то же самое сделали я и его братья. Я пожал руки Чарли и Рокко, и Джоуи проводил меня до лифта.


"Спасибо, что заступился за Фрэнка", - сказал Джоуи в прихожей. "Я закажу тебе столик у ринга в ночь открытия".


"Сделай из этого кабинку", - сказал я.


День переходил в сумерки, когда я добрался до своей машины, припаркованной напротив жилого дома. Я посидел немного, гадая, вытащил ли уже Друри свою задницу оттуда. Но я также ждал, чтобы узнать, кто назначит следующую встречу.


Мужчина плотного телосложения в дорогом пальто с меховым воротником прошел по тротуару туда, где Джордж, швейцар, держал для него дверь открытой, как будто он был постоянным посетителем. Возможно, так и было: этим парнем был капитан "Таббо" Гилберт, кандидат в шерифы округа Кук.


Я обдумывал это, когда вышла светловолосая танцовщица с подбитым глазом, одетая в розовый свитер с длинными рукавами и розовые брюки, с двумя большими розовыми чемоданами и серой сумкой для одежды через руку. У меня было подозрение, что ее железнодорожной фуражки не было ни в одном из чемоданов.


Она спотыкалась; она плакала. Джордж выглядел так, будто хотел бы помочь ей, но не сделал этого.


Должно быть, у нее не было собственной машины, потому что она оттащила чемоданы в угол и села на них, как будто ждала автобуса. В конце концов, может подъехать такси - возможно, она его вызвала. Я знал, что мне следует не лезть не в свое дело.


Вместо этого я крикнул: "Эй!"


Она подняла глаза и, прищурившись, посмотрела на меня через улицу.


"Тебя подвезти?" Я спросил.


Она сглотнула и кивнула.


Итак, я вышел, подошел и помог с ее сумками, и загрузил их - и ее саму - в свои "Олдс".


Когда я возвращался в Луп - это было в конце часа пик на внешней дороге - она робко посмотрела на меня большими карими глазами, которые были прекрасны, даже если они были налиты кровью. "Ты... Ты ведь не один из них, не так ли?"


Я подумал, что она имела в виду, был ли я парнем из мафии?


"Нет", - сказал я, и чертовски надеялся, что я был прав.


На момент своего строительства до начала века шестнадцатиэтажное здание Монаднок в Саут-Луп было крупнейшим офисным зданием в мире, а также последним - и самым большим - из каменных сооружений старого образца, со стенами толщиной в пятнадцать футов у основания. Монолит из темно-коричневого кирпича, тем не менее, имел современный, обтекаемый вид - благодаря расширяющемуся основанию, эффектным эркерам и выступающему наружу выступу вверху вместо карниза. Шикарное здание, классическое здание - и дом детективного агентства А-1.


A-1 начинался еще в декабре 32-го как единый офис над "слепой свиньей" в ничем не примечательном здании на соседней улице Ван Бюрен, на одной улице с торговыми лавками, тавернами и ночлежками, с другими арендаторами, среди которых были специалисты по абортам, шейлоки и пара хиромантов. Это всегда было ужасное место, но им владел мой друг Барни Росс, боксер, так что именно там я начал свою карьеру.


К 43-му году я расширился до двух офисов и нанял двух оперативников (включая Лу Сапперштейна, который теперь был партнером) и потрясающую секретаршу по имени Глэдис, которая, к сожалению, была исключительно деловой; в итоге мы заняли большую часть четвертого этажа. После войны мы ненадолго поселились в "Грачевнике", но пространство было ограничено, а арендная плата - нет.


Итак, теперь у нас был угловой офис на седьмом этаже достопочтенного Монаднока, с видом на бульвар Джексон Федерального здания. У меня было четверо оперативников, занятых полный рабочий день, и двое на полставки, которые делили между собой большую открытую контору с письменными столами; у Лу был маленький кабинет, а у меня - большой (у Глэдис была приемная). Мы находились недалеко от судов и банков, и все же все еще на расстоянии плевка от Греховной полосы Стейт-стрит. Это было все, что мог пожелать частный детектив в Чикаго.


Я даже выглядел как один из них, в лондонском дождевике в стиле милитари и своей зеленой фетровой шляпе "Стетсон", когда прохладным, пасмурным сентябрьским утром после встречи с ребятами Фишетти я прогуливался у главного входа в Monadnock по адресу 53 West Jackson. Через витрины магазинов по обе стороны коридора проникало много естественного света - здание было узким, и это были задние витрины магазинов, выходящих окнами на Дирборн и прославленную аллею Федерального значения. В "Монадноке" были открытые винтовые лестницы до самого верха, красивые вещи, но я поднялся на лифте до седьмого этажа.


Выйдя на свой этаж, я повернул налево и направился к стене из матового стекла и дерева, за которой находился наш приемный уголок - или это была щель? На двери жирным черным было написано:


ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО А-1


Уголовные и гражданские расследования


Натан С. Хеллер


Президент


и более мелкими буквами,


Луис К. Сапперштейн, старший оперативник


Я вошел, и Глэдис Фортунато оторвала взгляд от своей работы. Грудастая кареглазая брюнетка с поджатыми губами, чопорная профессионалка в белой блузке и очках в темной оправе, Глэдис сидела за своим строго современным столом из фанеры и алюминия с телефоном, пишущей машинкой и интеркомом.


"Доброе утро, мистер Хеллер".


"Доброе утро". Я снял шляпу; Глэдис давно научила меня уважению.


Позади нее была еще одна стена из дерева и матового стекла. На стенах с обеих сторон висели в обрамлении старинных век прогресса плакаты, по которому проживал свободный лайм-цвет стены-распылил диваны, низкой посадкой фанера и алюминиевый журнальный столик перед каждым, хорошо подобранные с различными Настоящий детектив журналы, которые опубликованы статьи обо мне.


Мы с Глэдис никогда не были близки, но после того, как ее муж (мой оперативник) погиб на Гуадалканале, мы с ней наконец подружились. Ее улыбка была искренней, когда она вручала мне кипу почты и журналов.


"Рада видеть, что ты вмешиваешься", - сказала она.


"У меня не было назначено никаких встреч. Никто не знает, что я вернулся в город ".


"Кто-то знает. Через полчаса у вас назначена встреча с капитаном Гилбертом ".


"Черт возьми! Зачем ты это взял?"


"Я этого не делал - это сделал он. Его секретарша спросила, назначена ли вам встреча на десять часов, и я сказал "нет ", и она сказала соединить капитана Гилберта, и на этом все было кончено ".


"Черт".


"И мистер Сапперштейн хочет поговорить с вами".


Я вздохнул. "Пришлите его ко мне".


"Я могу принести тебе кофе, если это поможет".


"Нет, спасибо".


Я прошел через другую дверь из матового стекла в КПЗ - кабинет Лу был прямо передо мной, дверь закрыта. Помещение было довольно открытым - я не люблю сталкивать столы друг с другом - и (хотя я не был модернистом в лиге Чарли Фишетти) офисная мебель, которую я выбрал, была новейшей: фанера, стекловолокно, перфорированный алюминий и проволока, гладкая и эффективная. Мы находились в старинном здании с оштукатуренными стенами пенозеленого цвета и темной лепниной, и я хотел передать современное послание.


Примерно половина столов была занята - мои оперативники проводили значительную часть своего времени в полевых условиях, и, конечно, стол Друри был свободен - и я кивнул паре приветственных слов, направляясь направо, остановился, чтобы взять из кулера стакан воды "Дикси", затем вошел в дверь с надписью "ЛИЧНОЕ".


Я повесил шляпу и пальто в шкаф. Мой офис был просторным, с удобным диваном, мягкими кожаными креслами для клиентов, деревянными шкафами для хранения документов и - расположенным у противоположной стены, чтобы воспользоваться преимуществами больших двойных эркерных окон - огромным, старым, поцарапанным письменным столом, который был у меня с самого начала. Я не собирался подвергать себя какой-либо ерунде атомного века.


Стены моего офиса были украшены фотографиями знаменитостей в рамках, в основном с автографами, иногда со мной, иногда без. Также были оформлены обложки нескольких журналов - "Настоящий детектив", в котором рассказывалось о моем расследовании убийства в "запертой комнате" сэра Гарри Оукса, "Дерзкий детектив", демонстрирующий мое раскрытие убийства в "Пикоке", и пара других - набор эгоистичных, но это впечатляло клиентов.


Я откинулся на спинку своего вращающегося кресла и отхлебнул воды, задаваясь вопросом, заметил ли меня капитан Дэн "Таббо" Гилберт, которого я видел вчера днем, когда он шел на очередную встречу с Чарли Фишетти, также.


Два стука в дверь возвестили о появлении Сапперштейна, который не стал дожидаться ответа, просто неторопливо вошел, закрыв за собой дверь, и придвинул стул. Он снял пиджак, обнажив темные подтяжки и закатанные рукава белой рубашки; несмотря на эту небрежность, его королевский синий галстук не был ослаблен.


Мой лысый партнер в очках, который в шестьдесят лет все еще мог вышибить дух из большинства мужчин вдвое моложе его, что противоречило его внешности библиотекаря, - сказал: "Глэдис упоминала, что тебе уже несколько раз звонили сегодня утром?"


"Она сказала, что секретарша Таббо позвонила и назначила встречу".


Он нахмурился. "Да, так я слышал - о чем это?"


"Что вы думаете? Друри. Таббо в его коротком списке, сразу после Фишетти ".


"Где находится Билл этим утром? Не то чтобы он когда-либо был рядом. Вы когда-нибудь выслеживали его вчера? Не говоря уже о наших магнитофонах ".


"Я выследил его, и его не будет рядом, за исключением того, что я надеюсь вернуть эти почитания. Я уволил его ".


Вкратце я рассказал Лу, как поймал нашего оперативника в подвале апартаментов Барри.


"Сумасшедший ублюдок", - сказал Лу, качая головой. "Из-за него нас всех убьют, прежде чем он закончит".


"Нет, он этого не сделает. Он больше не является частью A-1. Мы не имеем никакого отношения к нему и его маленькой войне с преступностью ".


"Посмотрим, сможешь ли ты убедить в этом Таббо".


Я поднял бровь. "Я думаю, что убедил Фишетти - или, во всяком случае, я думал, что убедил. Учитывая, что Таббо появился у меня на пороге этим утром, кто, черт возьми, знает? "


Это поразило его. "Вы видели Фишетти вчера? Что, Чарли?"


"Чарли и Рокко. И Джоуи, если уж на то пошло ".


Я быстро выложил ему всю подноготную - я опустил ту часть, где говорилось о том, что я ввел в курс дела брошенную, избитую танцовщицу Рокко ... или о том, что она все еще находилась в моем жилом номере в отеле "Сент-Клер". (В свое время вы узнаете всю подноготную по этому поводу. Терпение.)


Когда я заканчивал свой рассказ, Лу достал из нагрудного кармана пачку "Кэмел" и закурил. Я мог бы сказать, что он думал о том, как подойти ко мне, о чем-то. Наконец, он помахал спичкой и сказал: "Те другие звонки, о которых я упоминал? Все они от человека Робинсона-Кефаувера ".


"Я знаю, кто он".


Брови Лу поползли вверх. "О, вы с ним встречались?"


"Нет. Но я знаю, кто он такой ".


"Робинсон хочет встретиться с тобой. Никаких повесток в суд - просто неофициально. В отеле "Стивенс"."


"Я слышал, они ночевали в Криминальной комиссии вместе с Вирджилом Питерсоном".


Лу кивнул. "Официально, да. Но они используют Стивенса для бесед с потенциальными свидетелями и, э-э..."


"Осведомители?"


Он пожал плечами. "Лучше живой информатор, чем мертвый свидетель. В любом случае, тебе лучше покончить с этим. Поезжай туда - посмотрим, сможешь ли ты убедить их, что ты ни черта не знаешь. Прекрати эту гребаную штуку ".


"Вы говорили с Робинсоном?"


Глаза Лу закатились. "О, только шесть или двенадцать раз, по этому поводу. Ты хочешь, чтобы я позвонил и все уладил?"


Я вздохнул. Кивнул.


"Когда?"


"Как можно скорее, черт возьми", - сказал я. "Даже этим утром - просто дай мне время разобраться с Таббо".


Лу кивнул, выдохнул драконий дым и поднялся. Направляясь к двери, он сказал: "Я позабочусь об этом", - и вышел.


Я уже наполовину просмотрел почту, когда позвонила Глэдис и сообщила, что пришло мое "десять часов". Я сказал ей ввести его, что она и сделала.


"Это большой шаг вперед по сравнению с улицей Ван Бюрен", - весело сказал капитан Дэн "Таббо" Гилберт, после того как мы пожали друг другу руки и он устроился в кожаном кресле напротив меня.


Если Билл Друри был самым хорошо одетым честным полицейским в городе, то Дэн Гилберт был самым хорошо одетым извращенцем ... что, в конце концов, было большим отличием.


Приближающийся к шестидесяти, плотный мужчина шести футов ростом в двубортном сером костюме-тройке за триста долларов в тонкую полоску, с рубиновой булавкой в виде капли крови в серо-голубом галстуке и несколькими кольцами с бриллиантами и золотом на пухлых пальцах, Таббо сидел, положив лодыжку на колено и держа на коленях жемчужно-серую шляпу-хомбург. Его голова бочкообразной формы располагалась на большом двойном подбородке, а его темные глаза в мешочках были проницательными, с хитростью, если не совсем умом. Его нос был плоским и заостренным, как мордочка сосульки Джека Фроста, начинающей таять; на подбородке была ямочка Кирка Дугласа; волосы, аккуратно причесанные с проседью и перцем, аккуратно подстрижены; густые темные брови, которые могли быть позаимствованы у Рокко или Чарли Фишетти.


"Полагаю, ты раньше не бывал в наших новых офисах, Таб", - сказала я, откидываясь на спинку вращающегося кресла, сложив руки на груди и одарив его слабой бессмысленной улыбкой.


"Тебе следует зайти в мой номер в отеле "Шерман", - сказал он. "Очень мило. Ничто не сравнится с офисом с обслуживанием в номерах ".


Таббо находился в отпуске в офисе прокурора штата на время своей кампании на пост шерифа - не то чтобы он когда-либо проводил много времени в офисе, из которого он предположительно руководил сотней детективов.


"Как продвигается кампания?" Я спросил.


"Великолепно. Общественность действительно откликается на наше послание ".


"Что это за сообщение? Меня не было в городе ".


"Ох. Что ж. Я собираюсь изгнать все азартные игры из округа Кук - просто дайте мне свой голос и шесть месяцев ".


Я не мог не ухмыльнуться. "Это включает в себя ваш справочник по Западному Вашингтону?"


Таббо не обиделся; он просто одарил меня желтой ухмылкой и полез в карман своего пиджака. Я знал, что он не собирался брать оружие - ну, не оружие, в котором используются пули.


В конверте, который он бросил на мой стол, несомненно, были зеленые патроны.


"Взгляните", - сказал он. "Две штуки пятидесятками".


В течение тридцати трех лет службы в полиции Таббо Гилберт был занятым парнем. До своего первого назначения в полицию он был профсоюзным активистом - патрульным - и менее чем за девять лет дослужился до капитана. И это нисколько не помешало его дальнейшей профсоюзной организации. После того, как он стал главным следователем прокуратуры штата, было раскрыто несколько трудовых преступлений в Чикаго; и за восемнадцать лет работы прокурором штата азартные игры процветали в пригородном округе Кук, в то время как ни один крупный хулиган Капоне не попал в тюрьму - хотя Таббо нашел время подставить нескольких конкурентов Организации, в частности бутлегера Роджера Тухи.


Эти незначительные упущения не помешали Таббо добиться отличия в качестве сотрудника правоохранительных органов в Чикаго. Он считался лучшим полицейским города - выше комиссара и начальника полиции - и, несомненно, был самым важным сотрудником правоохранительных органов в округе. Однако на самом деле он претендовал на славу, подкрепленную различными газетными статьями, как "самый богатый полицейский в мире".


Низкооплачиваемый государственный служащий мог бы разбогатеть, объяснил он журналистам, разумно инвестируя на Чикагском товарном рынке.


"Это две штуки, все в порядке", - сказал я, перебирая бумажки в долларовом эквиваленте; затем я бросил конверт обратно на стол - ближе к себе, чем к Таббо.


"Хотел бы ты знать, для чего это, Нейт?"


"Я полагаю, у вас найдется время для этого".


"У нас было не так уж много сделок, у вас и у меня".


Я позаботился об этом: направил Таббо по широкому пути.


Он продолжил: "Но у нас были общие друзья на протяжении многих лет. Фрэнк Нитти сказал, что я был его любимым партнером по гольфу ".


"Без шуток".


"Никаких. Мы часто вместе ходили в отель Arlington в Хот-Спрингс - отличное поле для гольфа. Оуни Мэдден раньше присоединялся к нам. Ты знаешь, я все еще пользуюсь клюшками, которые дал мне Фрэнк. Позолоченный. Фрэнк был щедрым человеком ".


"Клюшки, которые он мне подарил, были из чистого золота".


Таббо нахмурился - на мгновение в его припухлых глазах показалась обида; затем он ухмыльнулся. "Ты разыгрываешь меня, не так ли?"


"Немного. Но я согласен с вами. Фрэнк Нитти был отличным парнем ".


"Вы знаете, он дал слово - никто не должен был связываться с Нейтом Хеллером. Ты ему понравилась. У тебя была его защита ".


"Но сейчас он мертв. Мертв сколько - семь лет?"


Таббо поднял пухлую, украшенную драгоценными камнями руку, словно в благословении. "Это все еще продолжается - вы по-прежнему пользуетесь его доброй волей. Его уважение к тебе ".


"Приятно знать". Я не упомянул, что Таббо имел в виду тех же парней из той же организации, которые загнали Нитти в угол и довели до самоубийства.


Капитан Гилберт сложил руки на своем внушительном животе. "Я не вижу вашего партнера, мистера Друри, сегодня в офисе - или у него есть отдельный кабинет?"


Разве Фишетти не посвятил его в подробности? "Билл здесь больше не работает, Таб.... Все еще хочешь отдать мне две тысячи?"


"Это знак благодарности от определенных лиц в обмен на ваше сотрудничество в этом смехотворном расследовании "преступления"".


"Больше ничего?"


"Это можно рассматривать как первоначальный взнос. Вы поссорились с Друри? Это было в плохих отношениях, его увольнение с вашей работы?"


"Билл однажды спас мне жизнь. Мы всегда будем друзьями. Я просто не хочу иметь ничего общего с его крестовым походом ".


Таббо криво усмехнулся. "Вендетта, ты имеешь в виду".


"Ты думаешь, он выделил тебя, Таб?"


"На самом деле, не я. Чарльз Фишетти. Друри был неравнодушен к Чарли, с тех пор как Чарли побил рэпера с оружием, много лет назад. Чертова глупая обида. Ребячество. Что касается меня, я всегда ладил с Биллом. Я только что столкнулся с ним в аптеке отеля "Шерман", на днях - он играет в гандбол в спортзале, там."


"В самом деле".


"Да, и когда ты увидишь его, скажи ему, что я серьезно относился к своему предложению. Это все еще в силе ".


Я снова ухмыльнулся - пытаешься подкупить Билла Друри? Кого пытался обмануть Таббо - самого себя? "Что это было за предложение, Таб?"


"После выборов его будет ждать место следователя в департаменте шерифа. Я слышал, он хотел бы снова стать полицейским. Что ж, я приготовлю ему такую же ".


"Я передам это дальше. К чему бы это ни привело."


Он поднял толстый палец. "Вы могли бы посоветовать ему следить за компанией, в которой он находится".


"Что это за компания?"


"Эти репортеры. Вы видели статью Лестера Вели, написанную Collier's?"


"Я просмотрел это".


Его глаза сузились. "Ваш друг - ваш бывший сотрудник - был основным источником. И, конечно же, он все еще рассказывает Лейту и Мортимеру дикие истории и преувеличения ".


Джек Лейт, опытный репортер и ветеран нескольких чикагских газет, теперь был редактором New York Mirror; а Ли Мортимер был штатным обозревателем той же газеты. Начав с Нью-Йорка, они сотрудничали над несколькими бестселлерами о крупных городах - наполовину непристойный путеводитель, наполовину разгребающая грязь журналистика. Последний - Chicago Confidential, опубликованный в начале этого года - раскрыл национальной аудитории многие секреты организации, включая роль Таббо как "старшего государственного деятеля политической коррупции".


"Я ничего об этом не знаю", - сказал я. "Билл работал в Herald-American до того, как пришел работать ко мне. А его брат был репортером. Значит, он вращается в этих кругах ".


Пухлые глаза сузились; впервые в голосе Таббо послышались слабые нотки угрозы. "Вы не знали, что он кормил этих желтых журналистов своей требухой в то же время, когда он был у вас на жалованье?"


"Я этого не делал".


Таббо поерзал в кресле; кожа издала пукающий звук, когда он скрестил другую ногу. "Вы когда-нибудь видели эти его легендарные записные книжки?"


"Записи, файлы, которые он хранит? Я знаю о них. Он упоминал о них. Он, конечно, не хранил их здесь ".


Подбородок с ямочкой приподнялся, и он окинул взглядом пухлое пространство своего избалованного лица. "Если бы вы могли их найти, они были бы ... интересны".


"Тебе или Чарли Фишетти?"


Демонстративное пожатие плечами. "Разве это имеет значение? Найдите их, обеспечьте их безопасность, доставьте их - и в этом есть пятьдесят тысяч ".


"Господи! Пятьдесят тысяч...."


Его улыбка казалась почти озорной. "Я подумал, что это может привлечь ваше внимание".


Я взял конверт, порылся в счетах. Это был момент, в прессе, в кино, когда частный детектив швырнул эти чертовы деньги в лицо жуликоватому копу.


"Спасибо", - сказал я и бросил конверт в верхний ящик моего стола. "Я посмотрю, что я могу сделать .... Но эти записные книжки - это рискованное дело. Я ничего не обещаю ".


Таббо удовлетворенно кивнул. Он встал - это заняло некоторое время. Он жестом показал мне, чтобы я не провожал его до двери - я не планировал этого, во всяком случае. Он был на полпути, когда остановился и спросил: "Вы знаете этого адвоката - как его, Бас? Марвин Бас?"


Я пожал плечами. "Не очень хорошо. Он республиканец, довольно активный в своем приходе. Представляет несколько ночных клубов, стриптиз-заведений, недалеко от Нортсайда."


Теперь его тон стал небрежным - немного слишком небрежным. "Ты знал, что Бас и Друри в последнее время дружат?"


"Для меня новость, Таб".


"Это действительно очень плохо ... огорчает. Видите ли, Бас работает на Бэбба ".


В этом было много b, но это означало, что Друри был близок с высокопоставленным сотрудником предвыборного штаба соперника Таббо в гонке за пост шерифа. Возможно, Друри выкапывает компромат на Таббо - работа, для которой не потребуется много ковырять - для этого кандидата.


"Жаль", - сказал Таббо и покачал головой. "Победить Кофлана было бы чертовски просто".


Дж. Мэлаки Кофлан, первоначальный соперник Таббо в гонке за пост шерифа, умер в августе; молодой, красивый, представительный Джон Э. Бэбб - адвокат и герой Второй мировой войны - был выбран для заполнения списка кандидатов.


"Ты демократ, Таб", - сказал я. "В этом городе нужно очень сильно постараться, чтобы проиграть".


Таббо кивнул, что я был прав, помахал украшенной драгоценностями рукой и выскользнул - и едва он ушел, как проскользнул Сапперштейн. Он подбежал и занял хорошо продавленный стул Таббо.


"Робинсон встретится с вами в половине двенадцатого у Стивенса", - сказал Лу. "Номер 1014. Есть возражения?"


"Нет. Спасибо, что организовали это." Я вернулся к своей почте, а затем поднял глаза и увидел, что Лу, сияющие глаза за черепаховым панцирем, уставился на меня.


"Ты все еще здесь?" Я спросил.


"И что?"


"Ну и что?"


"Так что там с Таббо-разлей!"


Я ввел его в курс дела и показал конверт с деньгами.


"Вы сохраните это?" - Спросил Лу, слегка удивленный.


"Черт возьми, да. В любом случае, я не собирался давать показания."


Его глаза были широко раскрыты, брови напряжены. "Ну, Господи, спасибо, что заставил меня участвовать во взятке".


Я пожал плечами. "В таком случае, этого никогда не было, и эти две тысячи идут в мой карман, а не на счет A-1, с которого вы получаете долю".


Сапперштейн ухмыльнулся. "Ты смешнее, чем Кукла, Фрэн и Олли".


"Все они? В любом случае, я ждал, когда упадет вторая туфля, и теперь она упала ".


"Какой другой ботинок?"


Я откинулся назад, раскачиваясь в кресле. "Вчера с Фишетти все было слишком просто".


"Как же так?"


"Чарли только что попросил меня не давать показаний, и я сказал, что не беспокойся об этом, и все. Некоторым деньгам пришлось сменить владельца, иначе я бы волновался ".


Он нахмурился - и с этой лысой головой хмурость ушла далеко назад и, казалось, никогда не прекратится. "Вы же не собираетесь продать Друри, не так ли?"


Я чуть не запустил в него пресс-папье. "Что, черт возьми, за вещи ты хочешь этим сказать? У меня есть границы, которые я не переступаю, ради всего святого!"


Он встал, похлопав по воздуху обеими ладонями. "Я знаю, Нейт, я знаю, мне жаль.... Просто - После всех этих лет мне все еще трудно отследить, что именно они собой представляют ".


И он вышел.


Отель "Стивенс" вряд ли можно было назвать уединенной дырой в стене, где следователь мог бы незаметно опросить информаторов. На Мичиган-авеню между Бальбо и Восьмой, с видом на Грант-парк и озеро Мичиган, располагался массивный отель в стиле рококо, самый большой в мире, с его тремя тысячами номеров, двадцатипятиэтажными зданиями и четырьмя небоскребными башнями, похожими на пальцы.


Тем не менее, в этом был какой-то смысл, команда Кефаувера разбила лагерь здесь. У дяди Сэма были отношения со Стивенсами, которые использовались военными во время войны для офисов, обучения и даже расквартирования. И со всеми этими номерами, со всей этой активностью - кто знал, сколько съездов и конференций проходило в отеле прямо сейчас?-любой может затеряться в толпе или, по крайней мере, иметь оправдание для того, чтобы быть здесь.


Хотя Стивенс находился всего в четырех кварталах ходьбы от Монаднока, небольшой дождь побудил меня сесть в такси, которое высадило меня у въезда на Мичиган-авеню. Коридор с витринами магазина выходил в двухэтажный, богато украшенный вестибюль, окаймленный широкими лестницами, ведущими в бальные залы и, без шуток, на каток. Стряхнув морось со своей фетровой шляпы, я вошла в огромный белый зал, мир мраморных пилястр, роскошной мебели в стиле Людовика XVI и пушистых облаков, плывущих по расписному небу на высоком потолке из резной штукатурки с золотой отделкой - что может быть лучше обстановки для чикагских гангстеров?


Лифты находились слева от стойки регистрации, рядом с элегантной зоной отдыха с круглыми диванами с пуговицами и мягкими креслами. Я заметил невысокого мужчину в коричневом костюме и зеленых бейсболках, сидящего в кресле между парой папоротников в горшках, скрестив ноги, обнажая носки с ромбовидным рисунком поверх коричневых мокасин с кисточками. Хотя его личность была скрыта спортивной секцией Herald-American, которую он держал высоко и близко к сердцу, что-то в этом парне показалось знакомым.


Когда я повернулся спиной к этому возможному часовому - или шпиону, - я продолжал наблюдать за ним в дверях лифта из полированной бронзы, чтобы увидеть, не выглядывает ли он из-за спортивной секции. Он этого не сделал. Может быть, я просто был параноиком - но это было нормально, потому что я, в конце концов, был профессиональным параноиком.


Когда я вышел на десятом этаже, невысокий, крепко выглядящий парень - энергичный, в хорошо сшитом синем костюме с галстуком в сине-красную полоску и серой шляпе с пером - ждал, чтобы сесть. У него были черные волосы и глаза, похожие на черные пуговицы, на помятом овальном лице, которое округлилось из-за подбородков, затененных пятью часами.


Я знал его, и он знал меня - и мы оба застыли на месте, достаточно надолго, чтобы он пропустил лифт. Мы сразу поняли, почему мы оба оказались на десятом этаже отеля Stevens.


"Ну, привет, Джейк", - сказал я и протянул руку.


Хватка Джейка Рубинштейна была твердой, но его улыбка - нет. "Давно не виделись, Нейт. С довоенных времен, верно?"


"Верно. Я думал, ты в Далласе ".


"Да, да, я все еще такой". Он пожал плечами в стиле Кэгни, только без уверенности. "У меня были, э-э ... дела здесь".


Мы оба знали, что это за бизнес - разновидность кефаувера, - но это осталось невысказанным.


Джейк нажал кнопку "Вниз" и спросил: "Так Барни в городе?"


"Нет, он и Кэти в Лос-Анджелесе, они снова поженились".


"Ах, это здорово. Я слышал, он стряхнул с себя эту обезьяну. Это тоже здорово. Дерзкий маленький ублюдок".


Этот натянутый разговор касался нашего общего приятеля, Барни Росса, который вернулся с войны с пристрастием к морфию, от которого ему удалось избавиться, обнародовав свою проблему.


Мы все трое выросли в районе Лондейл, недалеко от Максвелл-стрит, и в детстве все были маленькими уличными дельцами, только Барни стал чемпионом мира по боксу, я стал полицейским, а Джейк - громилой с сильной рукой и поручителем местных профсоюзов. Несколько лет назад Джейк переехал в Даллас, где (помимо всего прочего) управлял ночным клубом "Серебряная шпора".


Лифт сделал обратную остановку, и мы с Джейком попрощались, и он пошел своей дорогой, а я - своей.


Как только вы отошли от зоны вокруг лифтов, в коридорах шикарного отеля стало тесно, как в вагоне поезда. Я повернул направо к двери углового номера, куда мне сказали прийти. Я постучал в дверь из слоновой кости с золотым обрезом.


После осмотра в глазок дверь распахнулась и на пороге появился товарищ Друри по изгнанию, бывший капитан полиции Тим О'Коннер, долговязый, голубоглазый ирландец с песочного цвета волосами, чье узкое, красивое лицо с резкими чертами было слегка изуродовано оспинами (щеки) и выпивкой (нос).


"Теперь швейцар, Тим?" - Спросил я, когда он ввел меня внутрь. "Это единственная работа, доступная бывшему копу в наши дни?"


"Мне повезло, что кто-то меня заполучил". Как и Друри, О'Коннер был хорошо одет для полицейского, его готовый коричневый костюм оживлялся бледно-желтой рубашкой и темно-желтым галстуком. "На самом деле, эти джентльмены подумали, что вы могли бы потеплеть, увидев знакомое лицо".


Я остановил его в похожем на холл вестибюле номера, рядом с которым находились шкафы и ванная. "Вы работаете на комитет?"


Он взял мой плащ и повесил его; я сохранил свою шляпу, но снял ее.


"Окольным путем", - сказал О'Коннер. "Этого местного адвоката, работающего с комитетом, Курница, я нанял в качестве его следователя. Он здесь, ты с ним познакомишься, я имею в виду Курница ".


"Я встречался с ним раньше".


Курниц был эксцентричным, уверенным в себе адвокатом в курсе событий, который выполнял много криминальной работы, как для белых воротничков, таких как растратчики, так и для жуликов из "синих воротничков", таких как грабители. Однако он не был рупором мафии, что объясняло, почему комитет использовал его - парня со связями в преступном мире, у которого не было связей.


О'Коннер говорил: "Комитет не хотел нанимать ни Билла, ни меня, потому что мы противоречивые фигуры. В конце концов, нас уволили из полиции ".


"Я бы подумал, что увольнение из самого жуликоватого подразделения в стране было бы отличной рекомендацией".


"Это не имеет значения. Мы заканчиваем работу ".


О'Коннер проводил меня в гостиную прекрасно обставленного люкса, где меня ждали хозяева. Диван у окна с видом на Грант-парк и озеро - захватывающий вид, который неуместен в пасмурный полдень - с несколькими придвинутыми мягкими креслами, кофейным столиком между ними ... приятная, уютная обстановка для допроса.


Когда мы приблизились, трое мужчин, которые сидели вместе на том диване, поднялись как один. У всех троих были очки в темной оправе и темные волосы с залысинами - они могли быть братьями.


Или, может быть, Три марионетки - только все они были Мо, хотя и лысеющие.


Ближайший ко мне человек протянул руку - он был высоким, худощавым, но крепкого телосложения, с продолговатым лицом, на котором были прорези для глаз и чуть более широкая щель для рта, которые прямо сейчас соединялись, образуя суровое выражение. Ему было за пятьдесят, он носил коричневый костюм и галстук более темного цвета. "Джордж Робинсон, мистер Хеллер, младший юрисконсульт. Спасибо, что присоединились к нам ".


Это было крепкое рукопожатие, и его слова были достаточно сердечными; но его манеры заставили меня подумать о директоре средней школы, обращающемся с проблемным учеником.


"Рудольф Халли, мистер Хеллер", - сказал мужчина рядом с Робинсоном - на голову ниже, на добрых десять лет моложе - высоким голосом с примесью шепелявости. "Главный юрисконсульт". У невысокого персонажа в синем костюме с сине-красным галстуком-бабочкой, Хэлли было лунообразное лицо, его округлость компенсировалась ямочкой на подбородке и жесткими темными глазами.


"Мистер Хэлли, " сказал я, принимая его агрессивное рукопожатие. Затем я повернулся к оставшемуся мужчине и сказал: "Мистер Курниц", кивнув адвокату, который был справа и стоял немного в стороне от двух других.


"Мистер Хеллер", - сказал он, кивая в ответ, хорошо поставленным баритоном из зала суда. На нем был серый костюм хорошего покроя и сине-серый галстук, и он был бы красив, если бы его проницательные карие глаза не казались слишком большими для его лица еще до того, как их увеличили очки.


Они вернулись к дивану, а я занял удобное кресло напротив них, между нами - кофейный столик, заваленный различными папками и записными книжками. Стаканы для воды и кофейная чашка также стояли на стеклянной крышке. Серость дня заполнила окна позади них, как мрачная картина экспрессиониста.


О'Коннер, стоя рядом с другим мягким креслом, но не занимая его, спросил: "Кто-нибудь что-нибудь хочет?" Мне он объяснил: "Здесь есть кофе, вода со льдом и безалкогольные напитки".


"Никаких крендельков?" Я спросил.


Никто, кроме меня, не нашел это забавным.


Робинсон и Халли попросили снова наполнить их стаканы водой, а Курниц попросил еще один кофе, черный. Я попросил кока-колы. О'Коннер поспешил к бару и выполнил все заказы. Рад видеть, что бывший полицейский занимал важную должность здесь, в Комитете по борьбе с преступностью.


"Мистер Хеллер, у тебя была интересная и разнообразная карьера ", - сказал Робинсон. Ему удалось произнести это как оскорбление.


Наклонившись вперед, Халли сказал: "Вы можете понять, почему мы хотели бы заручиться вашим сотрудничеством".


"Я здесь", - сказал я, пожимая плечами.


О'Коннер был в процессе обслуживания всех.


"Вы уволились из местной полиции, " сказал Робинсон, сверяясь с блокнотом на спирали, - в декабре 1932 года, вскоре после инцидента с участием Фрэнка Нитти".


"Два продажных копа пытались его убить", - сказал я. "Они ожидали, что я буду лгать ради них. Я этого не делал ".


"Вы свидетельствовали об этом факте в апреле 1933 года", - сказал Халли. В отличие от Робинсона, он не ссылался ни на какие заметки, и, полагаю, я должен был быть впечатлен.


О'Коннер, обслужив меня последним, протянув стакан с водой, кубиками льда и кока-колой, устроился в мягком кресле справа от меня. Он одарил меня нервной улыбкой; он не взял себе ничего выпить.


"Мне нечего добавить, что касается этого инцидента", - сказал я. "Все это является частью публичного отчета - мои показания говорят сами за себя. Кроме того, это древняя история, не так ли? Фрэнк Нитти мертв ".


"Покончил с собой", - сказал Робинсон в стиле "преступление не окупается".


Я поерзал на своем стуле. "Зачем тебе нужно спрашивать меня о вещах, на которые ты уже знаешь ответы? Если у вас есть досье ФБР на меня -"


"У нас нет вашего досье, мистер Хеллер", - сказал Халли. Его гнусавый голос был странно гипнотическим ".Дж. Эдгар Гувер официально выразил свое мнение о том, что мафия - это миф. Мы не получаем никакого сотрудничества от ФБР, вот почему нам приходится так усердно заниматься расследованием своими силами ".


Я сохранял бесстрастное выражение лица, но облегчение захлестывало меня. Я точно знал - потому что только в прошлом году я столкнулся с этим на допросе в Вашингтоне, округ Колумбия, - что у ФБР было на меня досье толщиной с чикагскую телефонную книгу. Однажды, давным-давно, я сказал Дж. Эдгару, чтобы он шел к черту (кстати, это не перефразировка), и с тех пор он проявил личный интерес к моему благополучию. Я ожидал, что у передовой группы Kefauver, находящейся здесь, будет этот удобный небольшой справочник, которым они могли бы руководствоваться.


"Налоговое управление Сша действительно сотрудничает с нами", - сказал Робинсон. "И Фрэнк Дж. Уилсон ставит тебе высокие оценки".


Уилсон был одним из агентов Налогового управления, которые прижали Капоне; до недавнего времени он был главой Секретной службы, другой операции Министерства финансов.


"Приятно это слышать", - сказал я.


"Элиот Несс также высоко ценит вас", - сказал Робинсон, имея в виду бывшего сотрудника T-man, который сыграл ключевую роль в деле Капоне. "Он указывает, что вы помогли ему, и эффективно, по нескольким вопросам в Кливленде, когда он был директором по общественной безопасности".


Я ничего не сказал.


Он продолжил: "Вы, конечно, знаете, что мы концентрируемся на незаконных азартных играх в целом и на мошенничестве со скачками, в частности".


"Да". Я ухмыльнулся ему, что, казалось, выбило его из колеи. "И почему именно это, мистер Робинсон?"


Робинсон нахмурился в неподдельном замешательстве. "Что вы имеете в виду?"


"Почему азартные игры? Почему вы не занимаетесь наркотиками, ростовщичеством или проституцией? Или, возможно, отношения между машинной политикой и мафией? Или, может быть, преступное проникновение в профсоюзы?"


Робинсон посмотрел на страницу своего блокнота на спирали. "Мы должны с чего-то начать, мистер Хеллер. Азартные игры - это наш фокус ".


"Азартные игры - безопасная мишень, вы имеете в виду - вы не наступаете на пятки стольким людям в год выборов. Вы можете играть Джо Фрайди, хорошо выглядеть и при этом не навлечь на себя или свои политические партии никаких неприятностей ".


Халли потягивал кофе; он со стуком поставил чашку на блюдце. Его носовая шепелявость усилилась от громкости и возмущения. "Мистер Хеллер, если ты намерен придерживаться такой позиции, мы не окажем тебе любезности и не встретимся с тобой наедине. Мы вышлем вам повестку в суд и выставим вас на всеобщее обозрение вместе с остальными хулиганами ".


Я отсалютовал ему своим стаканом с кока-колой. "О, это из вежливости? За пять вам дадут десять - гипотетически говоря - в вестибюле есть мафиозный сторожевой пес, отслеживающий каждого информатора, поднимающегося на лифте, чтобы повидаться с вами. Чарли Фишетти, Джейк Гузик, Пол Рикка, Тони Аккардо и другие "хулиганы" - все будут знать, что Нейт Хеллер встречался сегодня днем с ребятами из Kefauver quiz. И мне придется кое-что объяснить ".


"Вам нужно кое-что объяснить прямо сейчас", - сказал Робинсон. Уголки его рта презрительно скривились. "Вы были телохранителем Джеймса Рейгена в тот день, когда его застрелили на улицах Чикаго, не так ли? В июне 1946 года?"


"Да. Я также был телохранителем мэра Чермака и Хьюи Лонга ". Я сделал глоток кока-колы и с отвращением проглотил. "Как тебе такой послужной список?"


"Боюсь, ваша точка зрения ускользает от меня", - сказал Робинсон.


"Я хочу сказать, что я зарабатываю на жизнь такого рода вещами ... не всегда очень хорошо, очевидно. Это не значит, что я гангстер или что у меня есть какие-то особые представления об этой породе. Послушайте, я давал показания на следствии по делу Рейджена; все это есть в открытом доступе ".


"Насколько я понимаю, Рейджен был дядей вашей жены".


"В то время она была моей подругой. Теперь она моя бывшая жена ".


О'Коннер сказал мне: "Билл Друри считает, что способ уничтожить бандитов из "Рейсинг Вайр" - раскрыть убийство Рейджена. В конце концов, Рейджен был убит, чтобы банда Капоне могла завладеть его бизнесом по прослушиванию гонок ".


Я не ответил; я имею в виду, это был не вопрос.


Разочарованный, О'Коннер продолжал настаивать: "В 46-м вы с Биллом Друри искали свидетелей, Нейт. Ты помог Биллу!"


"Мы нашли очевидцев, " признался я, " и они опознали стрелявших - троицу букмекеров из Вест-Сайда".


Робинсон прочитал из своего блокнота: "Дэвид Финкель, Джозеф Леонард и Уильям Ярас. Ярас по-прежнему проживает в Чикаго, и мистер Друри очень хотел бы, чтобы он предстал перед правосудием. Местонахождение Финкеля и Леонарда неизвестно, хотя я уверен, что мистер Друри хотел бы, чтобы они также предстали перед правосудием ".


Биллу Друри, или этому комитету, или кому бы то ни было, кроме Бога Всемогущего, было слишком поздно привлекать Дэйви Финкеля и Блинки Леонарда к ответственности, потому что я уже это сделал. Я застрелил их обоих на пустынном, залитом лунным светом пляже на шоссе Пасифик Коуст, в ночь, когда они убили Бена Сигела.


Но я решил не делиться этим пикантным моментом с представителями Криминального комитета.


"Свидетели отказались", - сказал я. "За исключением того, который был убит".


Робинсон моргнул. "Разве это тебя не ... злит?"


"Это заставляет меня... быть осторожным".


"Мистер Хеллер, вы действительно хотите, чтобы мы вызвали вас в качестве свидетеля?" Халли шепелявила. "Разве вы не предпочли бы помочь нам за кулисами?"


"Джентльмены, вызовите меня для дачи показаний, если хотите. Мои ответы будут разделены на две категории: принятие пятой поправки, запрещающей самообвинение; и обращение к адвокатской тайне клиента ".


Халли отреагировал так, будто я плеснул ему в лицо выпивкой. "Вы не адвокат!"


"Лица, которых вы можете считать моими клиентами, в большинстве случаев на самом деле являются клиентами адвокатов, которых я представляю .... Это относится к тайне адвоката и клиента ".


Все трое были юристами; никто из них не был со мной не согласен.


Однако Курниц, который до сих пор хранил молчание, казался слегка удивленным; его руки были скрещены - он откинулся назад. "Чего вы стоите, мистер Хеллер, в том, что касается этих гангстеров?"


"Вы занимаетесь уголовным правом в этих краях, мистер Курниц. Я бы предположил, что вы просто делаете все возможное, чтобы служить интересам своих клиентов и держать голову над этими мутными водами Чикаго ".


Курниц улыбнулся, выгнув бровь.


"Мы можем серьезно поставить вас в неловкое положение, мистер Хеллер, - сказал Робинсон, " если вы вынудите нас к этому".


"Мистер Робинсон, " сказал я, " позвольте мне объяснить пару вещей. Во-первых, чем более неряшливым и связанным с гангстерами вы меня представите, тем более желанным и гламурным я буду казаться потенциальным клиентам. Во-вторых, я награжденный ветеран недавней войны, обладатель Бронзовой звезды. Может быть, вам, мальчики, хотелось бы смутиться ".


"Вы были привлечены к работе по Восьмому разделу", - сказал Халли.


Я подался вперед. "Я был с честью демобилизован после боев на Гуадалканале - какой у тебя военный послужной список, Очкарик?"


Халли раздраженно сказал: "Я служил своей стране", но не сказал, как.


"Но спасибо, что напомнил мне", - сказал я. "У меня была амнезия, вызванная боевой усталостью, то, что раньше называли контузией. Какая это причина, чтобы не иметь возможности вспомнить то-то и то-то?"


"Вы очень неприятный человек, мистер Хеллер", - сказал Халли.


"Ты сам не совсем Норман Винсент Пил", - сказал я и встал. "Спасибо за кокаин.... Кстати, тот парень в холле заходил в лифт, когда я приехал?"


Они все нахмурились, но они знали, о ком я говорю.


"Джейк Рубинштейн?" Я напомнил им. "Он тот тип информатора, на которого вы рассчитываете?"


"Я не думаю, что это вас касается", - сказал Робинсон.


"Просто будь осторожен, вот и все. Кто бы ни посоветовал вам привезти этого парня из Далласа, присмотритесь к нему повнимательнее ".


Халли усмехнулся. "И почему это так, мистер Хеллер?"


Эта усмешка заслуживала ответной ухмылки. "Вот один бесплатный лакомый кусочек, который я вам дам. Насколько я понимаю, Джейк является связующим звеном между местной мафией и "Даллас Бойз". Я знаю Рубинштейна много лет ... Или, как он там себя называет в эти дни?"


"Джек Руби", - предложил Курниц.


Два других адвоката уставились на него.


"Роза под любым другим названием", - сказал я. "Никогда не принимай такого парня за чистую монету. Любое "информирование" Джейка, скорее всего, является прикрытием для того, что он может узнать о том, что вы, ребята, задумали ".


"Это тот шанс, которым мы пользуемся, когда имеем дело с такого рода людьми", - натянуто сказал Робинсон. "По необходимости информаторы приходят из рядов самих гангстеров".


Напыщенный осел.


"Великолепно, " сказал я, " но Джейк, или Джек, - старый профсоюзный головорез, имеющий прочные связи с капитаном Дэном Гилбертом - вы знаете...Таббо? Ты действительно хочешь, чтобы кто-нибудь из лагеря Таббо притворялся твоим приятелем?"


Робинсон и Халли обменялись взглядами.


Курниц сказал: "Тогда вы должны быть в курсе, что ваш друг мистер Друри ведет расследование по делу Гилберта".


"Конечно, надеялся разоблачить его до выборов, но мое знание этого не важно. Главное, что Таббо знает ". Я сделал широкий жест своей фетровой шляпой, затем надел ее, сказав: "Добрый день, джентльмены. Желаю удачи в ваших прекрасных усилиях по искоренению азартных игр ".


О'Коннер не провожал меня. У меня было чувство, что он, вероятно, дал мне довольно хорошую характеристику - друг Друри, бывший полицейский, который противостоял бандитам, - и я выставил его идиотом.


Когда я вышел из лифта в вестибюле, парень в зеленой бейсболке все еще читал раздел о спорте в "Herald-American", но он пересел на один из круглых диванов. Я устроился рядом с ним.


"Я думал, это ты", - сказал я парню.


Сэм Джанкана взглянул на меня из-за газеты, опустил ее к себе на колени, и под полями зеленой шляпы его серое овальное лицо с бугристым клювом и близко посаженными печальными глазами не дало мне ни малейшего представления о том, как он реагировал.


Они прозвали маленького хулигана Муни из-за его сумасшедшей непредсказуемости. Бывший шофер / телохранитель Тони Аккардо и вероятный наследник Пола Рикки на посту босса чикагской мафии, Джанкана был тихим самоуверенным психопатом.


Он улыбнулся. "Это то, что мне в тебе нравится, Хеллер".


"Что такое, Сэм?"


"Что ты меня не боишься".


"Может быть, я просто не боюсь тебя в вестибюле Стивенса во время ланча".


Он рассмеялся; это был хриплый, предсмертный хрип смеха. "Это еще одна вещь, которая мне нравится: ты забавный парень. Чертово природное остроумие".


Что ему действительно нравилось во мне, так это моя осмотрительность. Пару лет назад я выполнил для него работу, вернув позорную фотографию. Он хорошо заплатил и не забыл, что я поступил с ним правильно.


Кроме того, ему, вероятно, было комфортно со мной, потому что мы оба были парнями с Вестсайда, хотя он и не был уличным мальчишкой Максвелла, как мы с Барни (и Джек Руби); он был продуктом печально известной сети Near Northside и ветераном злобной уличной банды 42-х годов. Его легенда была основана на том, что он терпел жестокого отца, пока, наконец, не вырос, не выбил дерьмо из старика и не взял на себя домашнее хозяйство.


Я сказал: "Надеюсь, вы не возражаете, если я присяду, чтобы поздороваться".


"Вовсе нет". Он сложил газету и положил ее рядом с собой на диван с ворсистой обивкой. "Ты недолго пробыл наверху. Хочешь по-быстрому? Как ее зовут?"


"Кефаувер".


Он криво улыбнулся. "Я не думал, что "она" была в городе".


"Нет, но ее сестры такие".


"Красивые девушки?"


Теперь я выдавил улыбку. "Сэм, не проси меня рассказывать тебе, с кем я там разговаривал".


"Разве я спрашивал? Я не помню, чтобы спрашивал."


"Видишь ли, Сэм, как это работает, я ни на кого не доносил, ни на одну из сторон. Я не играю - я даже не участвую в этой игре ".


Пожал одним плечом. "Если ты не хочешь говорить мне, что разговаривал с Робинсоном, Халлеем, Курницем и приятелем Друри О'Коннером, это нормально. Но я хотел бы знать, что вы им сказали ".


Я пожал плечами обоими своими. "Я сказал им, что если они будут настолько глупы, чтобы вызвать меня в качестве свидетеля, моя амнезия повторится. Или я буду ссылаться на пятое, или адвокатскую тайну клиента ".


Холодные глаза изучали меня. "Это все, что ты им сказал?"


"Это все.... Ну, я так понимаю, вы видели Рубинштейна?"


"Неужели я не замечу еще одного выходца с Запада? Я видел этого придурка ".


"Ну, я сказал им, что Джейк давно встречался с Таббо, и если он им что-нибудь рассказал, они должны обратиться к источнику. И это вся помощь, которую я им оказал ".


"Это все?"


"Это та самая лодка".


Он медленно кивнул. "Я ценю это. Ваша откровенность ".


"Могу я попросить об одолжении?"


"Спрашивай".


"Я сказал Чарли Фишетти, что не собираюсь сотрудничать с этими клоунами; я думаю, он знает, что мне можно доверять. Сэм, не мог бы ты убедиться, что Гузик знает? А Аккардо и Рикка?"


"Я могу это сделать".


"Мне не нужно, чтобы кто-то думал, что я проблема".


"Как будто твой друг Друри - проблема?"


"Вот так".


"Что насчет твоего друга Друри?"


"Он все еще мой друг, Сэм. Но вы, наверное, слышали, я его уволил ".


"Я действительно слышал. Это правда?"


"Это по-настоящему".


"Хорошо. Ценю это ".


Я знал, что этот дружелюбный, даже очаровательный человечек может возбудиться за десять центов, но я должен был рискнуть ....


"Сэм - эти парни, эти парни из криминального комитета, ты знаешь, что они не стоят того, чтобы из-за них кого-то убивать".


Его акульи глаза были устремлены на меня. "Что ты пытаешься сказать, Хеллер?"


"Билл Друри - и Тим О'Коннер, если уж на то пошло - всего лишь пара копов, пытающихся вернуть свои значки. Билл все еще критикует стрельбу в Рейджене. Двое стрелков давно пропали без вести, а другой, ну ... это твой мир, не мой ".


"Для меня это похоже на вчерашнюю новость".


"Я просто говорю, что эти парни из комитета - у них нет права на арест. ФБР не хочет иметь к ним никакого отношения. Все, что может сделать Kefauver, это передать то, что они найдут, местным правоохранительным органам. Итак, предположим, они что-то придумают, и что потом? Передать улики Таббо Гилберту?"


Джанкана однажды рассмеялся. "Ты верно подметил. Но эти вещи иногда имеют свойство выходить из-под контроля ".


"Ну, Фрэнк Нитти обычно говорил: "Не нагнетай обстановку". Это хороший совет, Сэм. Потому что, если это обернется кровью, все ставки отменяются ".


Кефаувер даже не занимался бы бизнесом по раскрытию преступлений, если бы кто-то - возможно, Чарли Фишетти - не приказал убить скользкого политика Чарли Бинаджио в Канзас-Сити в апреле прошлого года. Бинаджио не смог предоставить своим иностранным инвесторам-мафиози широкую огласку после выборов 48-го. Классический гангстерский налет - Бинаджио и его главный головорез были найдены с двумя пулями в голове у каждого, в строю "две двойки", что означало окончательный выигрыш мафиози, - попал в неловкие заголовки национальных газет...отчасти потому, что тела были найдены в местной штаб-квартире демократической партии под портретом Гарри Трумэна.


"Вы хотите сказать, что если с Друри случится несчастный случай, - спросил Сэм, " ваше отношение к даче показаний может измениться?"


"Делай свои собственные выводы, Сэм".


Джанкана протянул руку и схватил меня за руку. Он улыбался, и тон его голоса не изменился ... Он по-прежнему был самим собой ... Позволяя своим словам передавать угрозу.


"Ты должен быть осторожен, Хеллер, с угрозами мне. Ты мне нравишься, ты умный парень, и мне нравится твой умный рот; он милый. Но ты, блядь, не хочешь мне угрожать ".


Я не знаю, откуда он взялся; я не знаю, следил ли он за вестибюлем сам или направлялся наверх, чтобы присоединиться к своему другу О'Коннеру в передовой группе Kefauver.


Но внезапно Билл Друри рывком поднял Сэма Джанкану на ноги, шляпа Джанканы слетела, его хватка на моей руке разжалась, точно так же, как глаза гангстера вылезли из орбит, когда он увидел мускулистого Друри - в пальто и шляпе-хомбурге - прямо на нем, практически кричащего ему в лицо.


"Ты становишься груб с моим другом?" - Спросил Друри у Джанканы, схватив его за бицепс и нависнув над ним.


Я встал, говоря: "Господи, Билл, отвали!"


Раскрасневшаяся ирландская физиономия Друри резко контрастировала с сероватой сицилийской бледностью Джанканы. "Ты же не хочешь быть грубым с моими друзьями, Муни".


Зубы Джанканы были оскалены, как у рычащей собаки. "Ты больше не коп, тупой ублюдок!"


Друри схватил Джанкану за другой бицепс, держа его так, как будто собирался встряхнуть его. "Я лицензированный частный детектив, Муни. Я служащий суда. Ты собираешь вещи? Не хотите постоять для обыска?"


Я схватил Друри и оттащил его от Джанканы, чьи глаза были широко раскрыты и дикими. Я сказал: "Не делай мне никаких чертовых одолжений, Билл!"


Люди в вестибюле, гости, выходящие из лифта, заметили это, некоторые застыли, другие быстро двигались дальше, но все они широко раскрыли глаза и что-то бормотали.


Я повернулся к Джанкане. "Сэм, я приношу извинения".


Его костюм вырвался из рук Друри, Джанкана тяжело дышал, дрожа от ярости. Он не смотрел на меня: его безумный остекленевший взгляд был прикован к ухмыляющемуся Друри.


Голос Джанканы был мягким - ужасная разновидность мягкости: "Ты не виноват, Хеллер. Проблема у твоего друга ".


Когда я стоял между ними, раскинув руки, как рефери, разнимающий потасовку на баскетбольной площадке, Друри кричал на Джанкану. "Ты чертовски прав! Я - ваша проблема, и всем вам, сицилийским сукиным детям, лучше паковать чемоданы, потому что вы либо отправитесь в тюрьму, либо вернетесь домой, на родину!"


Джанкана поднял свою шляпу, отряхнул ее.


Я протянул руку и сказал: "Сэм...."


Натягивая бейсболку поверх своей лысой макушки, Джанкана сказал: "Хеллер, ты не виноват. Ты не виноват ".


А затем маленький гангстер прямиком направился через беломраморный вестибюль к выходу на Мичиган-авеню, оставив свой спортивный отдел позади.


Друри посмотрел на меня с беспокойством. "С тобой все в порядке, Нейт?"


"Я в порядке? Ты пьян? Ты, блядь, с ума сошел? Это самый сумасшедший сукин сын-убийца в городе! Если ты хочешь умереть, это твое дело - не впутывай меня в это, черт возьми!"


Подошел служащий отеля, моложавый мужчина в синем блейзере от Стивенса. "Джентльмены, боюсь, мы не сможем устроить сцену .... Тебе придется уйти ".


Нахмурившись, Друри достал свой значок - свой значок частного детектива - и, блеснув им, сказал: "Я полицейский. Это дело полиции. Ты просто возвращайся к своему столу ".


"Да, сэр", - сказал парень из отеля и поспешил прочь.


Я села обратно на круглый диван и откинулась на спинку, ошеломленная.


Друри плюхнулся рядом со мной, ухмыляясь, довольный собой. "В глубине души они все трусы.... С тобой все в порядке, Нейт?"


"Нет, со мной не все в порядке! Что, черт возьми, это была за идея?"


"Этот ублюдок становился жестким с тобой".


"Я выгляжу так, будто нуждаюсь в твоей защите?" Если я хочу спастись, я пойду на чертово собрание пробуждения. Господи! Держись от меня подальше, Билл - просто держись подальше. Я не хочу быть у вас на линии огня ".


Друри развел руками. "Что? Что я сделал?"


"Ты больше не коп, Билл. Теперь они могут стрелять в тебя - понял?"


Он похлопал себя под мышкой, где находилась его наплечная кобура 38-го калибра. "Пусть они попробуют".


"О, они так и сделают", - сказал я. "Они будут".


Он отмахнулся от меня. "Не будь старой женщиной".


"Смысл в том, - сказал я, вставая, - чтобы быть стариком".


И я оставил его там обдумывать это - хотя я сомневался, что он будет.


Черноглазую блондинку звали Джеки Пейн - Жаклин, на самом деле, но никто не называл ее так, кроме ее родителей, которых она не видела некоторое время.


Она родилась и выросла в Канкаки, в тени государственного сумасшедшего дома, и, как показывают предзнаменования, это был адский случай. Ее родители были "настоящими религиозными" - вежливый способ сказать "чертовыми фанатиками", - которым было стыдно за ее дикое поведение в старших классах, то есть она была чирлидершей и в драматическом кружке.


Поиск талантов на окружной ярмарке, где она станцевала чечетку и выиграла пять долларов, побудил ее поискать его в Чикаго; итак, три с половиной года назад, вскоре после окончания средней школы Канкаки, она отправилась на восток Двадцатого века и, при поддержке поисков талантов, поселилась в Кройдене, отеле неподалеку от Нортсайда, обслуживающем девушек из шоу-бизнеса.


Позвольте мне прервать эту мыльную оперу, чтобы упомянуть, что Кройден был одним из нескольких таких отелей на ближнем Нортсайде. Более приятный пример, отель St. Clair - недалеко от великолепной мили Мичиган-авеню, на углу Огайо и Сент-Клер-авеню - обслуживал как обычных путешественников, так и постоянных жителей; но танцовщицам и стриптизерам нравился отель St. Clair, и многие жили там, будь то несколько ночей или несколько лет.


"Сент-Клер" был стильным, но ненавязчивым отелем, в двадцать с лишним этажей из красного кирпича с пентхаусом в глубине. После моего развода и продажи нашего бунгало в Линкольнвуде я поселился в отеле "Сент-Клер" в Чикаго, сняв номер на пятнадцатом этаже; до замужества я жил в похожей, но меньшей квартире в отеле "Моррисон", который был ближе к моему офису; но жизнь к северу от реки Чикаго расширила мой мир до высших слоев общества города Ветров.


В отеле St. Clair я жил всего в нескольких кварталах к югу от Голд-Кост; из моего углового номера я мог видеть озеро из окна своей спальни и из окна гостиной (выходящего на юг) Я мог бы помахать полковнику Маккормику в его "Трибьюн ТауэрЭйри". Среди моих соседей были здание Ригли и Водонапорная башня, а также достаточное количество эксклюзивных магазинов, чтобы довести клептомана до припадка. Но неоновая суета Раш-стрит с ее коктейль-барами, пиццериями, тавернами и ночными клубами находилась как раз на другой стороне Мичиган-авеню, всего в двух кварталах от Chez Paree.


Моя старая подруга - когда-то подружка - Салли Рэнд рекомендовала отель "Сент-Клер", и Бет Шорт, еще одна старая любовь (к сожалению, угасшая), тоже недолго жила там. Фотограф Морис Сеймур имел свою студию на верхних этажах Сент-Клэр - удобно расположенную рядом с салоном красоты - и у него были контракты практически с каждым бурлескным заведением и ночным клубом в городе на съемку портретов артистов эстрады и моделей и, в частности, танцовщиц и стриптизеров.


В отеле St. Clair нет ничего необычного в том, что Джипси Роуз Ли, Энн Корио или Джорджия Саутерн бредут по маленькому, невзрачному вестибюлю с чемоданами, битком набитыми их соблазнительными гардеробами, от прозрачных чулок до пирожков и стрингов; или Розита Ройс, покачивающая бедрами с клетками голубей, или Салли со своими (пернатыми) веерами - не говоря уже о Зорите, тащащей за собой свой продырявленный багажник на колесиках с питоном внутри.


Хотя в вестибюле практически не было гостиной, кофейня находилась с одной стороны, а Tap Room с его знаменитым баром Circle - с другой. Выпивая утром чашку кофе Java или съедая сэндвич в полдень, вы оказывались в окружении красивых девушек; то же самое можно сказать и о коктейле после работы или вечером. Эти девушки, конечно, иногда были с короткими кудряшками и почти без макияжа, хотя человек с моими дедуктивными способностями распознал признаки совершенства, когда увидел их.


Я любил Сент-Клер.


Еще одной приятной особенностью отеля было отношение руководства без вопросов. Когда накануне вечером, после моего разговора с Фишетти, я проводил Джеки Пейн через вращающуюся входную дверь Сент-Клэр - неся для нее два чемодана, пока она тащила чемодан для поезда - мимо газетного киоска с одной стороны и ряда телефонов-автоматов с другой, через небольшой вестибюль из темного дуба к лифтам и наверх, в мой номер, парень за стойкой регистрации и глазом не моргнул. Конечно, это был далеко не первый раз, когда он видел меня с танцовщицей в его вестибюле, если вообще первый раз для той, у которой был фингал.


Когда Рокко неожиданно выставил Джеки за дверь, она была совершенно разбита (в каком-то смысле, по крайней мере), и я упомянул, что она могла бы переночевать на моем диване ночь или две; у нее были подруги и в Кройдене, и в Сент-Клер, с которыми она могла бы связаться и, возможно, переехать к одной из них, пока не найдет работу и немного денег.


"Но я бы хотела подождать, пока это заживет", - сказала она своим тихим сладким голоском, смущенная, указывая на синяк под глазом. Она сидела на мягком мохеровом диване цвета шалфея, поджав под себя ноги; я был рядом с ней, но не совсем рядом. Она скинула туфли, и ногти на ногах были выкрашены в красный цвет; розовый свитер и брюки с длинными рукавами подчеркивали ее подтянутую фигуру, а ее короткие медово-светлые волосы представляли собой взъерошенное гнездо локонов.


Обслуживание номеров принесло нам пару бургеров с картофелем фри, и я достала из холодильника холодные батончики. Кофейный столик у дивана служил хранилищем для наших тарелок, пива и моих ног в чулках. У нас горел только один источник света, лампа на столике рядом со мной, создавая поток яркого света мощностью в сорок ватт. Атмосфера была непринужденной интимности - для совершенно незнакомых людей нам было на удивление комфортно друг с другом.


Моя квартира, кстати, была функционально обставлена, словно страница, вырванная из каталога Sears and Roebuck, - гостиная, спальня, небольшая комната для гостей, которую я использовал как домашний офис, и скромная кухня. Я украсил гостиную телевизором и радиофонной приставкой - в данный момент радио включено, Нат Кинг Коул тихо поет "Мону Лизу" под звуки уличного движения с Мичиган-авеню внизу, - но я бы не стал вас обманывать: квартира на самом деле была просто гостиничным номером, который слегка вышел из-под контроля.


"Разве твои подружки никогда раньше не видели синяка под глазом?" Я спросил ее.


"Просто Джинни, которой я, вероятно, позвоню, она предупреждала меня о Рокко, когда-то давно, а я не послушал".


"Да, никому не нравится "я же тебе говорил".


Она пожала плечами. "Я бы предпочел не отвечать на вопросы. В любом случае, я выздоравливаю очень быстро. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как я от тебя отвяжусь ".


"Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, не беспокойся об этом. Послушай, я мог бы даже предложить тебе комнату здесь, в "сценическом Сент-Клере", на несколько ночей, если ты предпочитаешь."


В тусклом свете ее личико в форме сердечка с милыми чертами приобрело ангельское сияние. "Почему ты так мил со мной?"


"Я просто один из тех добрых самаритян, о которых вы так много слышите. Ну, если бы ты весил двести шестьдесят фунтов и у тебя были бородавки по всему лицу и два двойных подбородка, я бы, наверное, сделал то же самое .... Возможно."


Она рассмеялась над этим, и мы поговорили. Она рассказала мне историю о своих верующих в Библию родителях и агенте по подбору талантов, который (невероятно) делал для нее хорошие вещи, хотя она небрежно упомянула, что жила с ним некоторое время. Маленький город или нет, она, казалось, понимала правила большого города.


"Я кажусь тебе знакомой?" - спросила она довольно застенчиво. Это было на второе пиво, бургер и картошка фри на память.


"Конечно", - сказал я, потягивая свой второй Пабст. "Я видел тебя в Chez Paree - ты была одной из самых очаровательных в Chez".


Именно так называлась припевная линия там.


"Еще шесть или восемь месяцев назад я был таким, но это было не то, что я имел в виду. Около двух лет назад я была мисс Чикаго ".


"Без шуток!"


"Да, на конкурсе "Мисс Иллинойс". Обо мне писали во всех газетах ".


"Ну, конечно, теперь я вспомнил. Как я мог забыть это лицо?" Конечно, я ее не помнил. Фотографий с чизкейком было пруд пруди в чикагской прессе, и какой бы милой ни была эта маленькая куколка, она была просто еще одной танцовщицей ... хотя и с подбитым глазом.


"Конечно, я не выиграла титул чемпиона штата, - сказала она, - и не поступила в Атлантик-Сити или что-то еще ... И мне не понадобились стипендиальные деньги .... Колледж никогда не входил в мои планы ".


"И так, твой друг, агент по подбору талантов, устроил тебе прослушивание в Chez Paree".


Она кивнула. "Я всегда был хорошим танцором. В старших классах я работала в продуктовом магазине, чтобы оплачивать уроки балета, о которых мои родители не знали, что я хожу ".


"Там ты и познакомился с Рокко.... Я имею в виду Chez Paree, а не продуктовый магазин."


Она засмеялась и снова кивнула. "Я знаю, ты не поверишь, но поначалу он был действительно милым. Я имею в виду Рокко. Признаю, он не кумир утренников..."


"Может быть, если дневной фильм будет тройным фильмом ужасов".


Она слегка улыбнулась в ответ на это. "Он проявил ко мне большой интерес. Я не хотела просто петь в хоре - я хотела быть популярной, когда-нибудь стать хедлайнером, петь и танцевать, как Джуди Гарланд или Бетти Хаттон. Он сказал, что даст мне уроки ".


Рокко уговорил ее бросить хоровую труппу Chez Paree - по его словам, она была слишком хороша для этого - и она переехала к нему, в пентхаус на Шеридан. В конце концов, у Рокко и его братьев, особенно Джоуи, были всевозможные связи в шоу-бизнесе.


Но уроки так и не состоялись - Рокко утверждал, что не смог найти учителей, достойных таланта Джеки, - и вскоре она уже разгребала уголь на железной дороге модели Фишетти.


"Он был милым долгое время", - сказала она. "Затем однажды я спросил о своих уроках - я не был резким или саркастичным или что-то в этом роде, это не в моих правилах - и я много раз спрашивал раньше об уроках, много раз ... но на этот раз он дал мне пощечину ".


Я почувствовал, как мои глаза сузились. "Почему ты не ушел?"


Она смотрела на свои руки, лежащие на коленях. "Я не знаю .... Довольно долгое время избиения происходили время от времени - потому что он был пьян, или в плохом настроении, или я сказал что-то не то. Каким-то образом я убеждал себя, что каждый раз это была случайность. Он бы извинился. Подари мне цветы. Будь снова милой ".


Такова была манера этих ублюдков, избивающих женщин.


Она говорила: "В любом случае, я знала, что не смогу вернуться на свою работу в Chez Paree, потому что он и его братья вели бизнес с владельцами. И никто в городе не нанял бы меня, если бы Рокко сказал не нанимать меня, верно? "


"Верно".


"Это прекрасный пентхаус - я часто бывал один. Вы не видели некоторые комнаты с антиквариатом итальянского ренессанса - Чарли выбрал их; это была его страсть, антиквариат, прежде чем он занялся современными вещами; он подарил эти предметы Рокко ".


Разве она не понимала, что находится в хорошо оборудованной тюрьме?


Она продолжила. "Я бы использовал пианино - я немного умею играть - и практиковался в пении. Иногда Рокки отсутствовал неделями. Здесь есть слуги, меня обслуживали по рукам и ногам, кормили как королеву, обращались так, будто я все еще мисс Чикаго или, может быть, Мисс Америка, в конце концов ... За исключением Рокко, когда он разозлился ".


Теперь я сидел ближе к ней: я взял ее за руку и нежно сжал. "Я не могу представить, что ты делаешь что-то, что могло бы меня разозлить".


Джеки не смотрела на меня; ее голос был мягким и тихим - едва слышным на фоне Вика Дэймона, поющего "Ты разбиваешь мне сердце" по радио.


"Последние несколько недель, " сказала она, - Рокки просто кричал и бил меня, а я даже ничего не говорила. Я думаю...Я думаю, он просто устал от меня. Я постоянно вижу это в его поездах ".


"Его поезда?"


"Да. Он отправлял заказы на дорогие модели поездов, и когда курьер приносил их, он разрывал посылки, как на Рождество. И неделю, может быть, две, он сидел и играл с этим новым поездом в своей комнате - час за часом, с этой глупой улыбочкой на лице. Потом ему становилось скучно, и он ставил их на полку ... и покупал что-нибудь новое ".


После этого мы некоторое время говорили обо мне. О моем браке, и о том, как моя жена изменила мне и все разрушила, и о моем сыне, которому через несколько дней должно было исполниться три года, и о том, что меня не будет там, чтобы увидеть это. Это опечалило ее, и она подошла ближе, очень близко, и обняла меня, и поцеловала, очень мягко, очень нежный....


Я был вдвое старше ее, да и то немного, но я не придал этому значения: она жила с Рокко Фишетти, который был старше меня и к тому же невзрачным трахальщиком в придачу.


Так что у меня не было угрызений совести из-за того, что я принимал привязанность от этой девушки, которая сама сейчас остро нуждалась в ласке. Большинство стриптизерш, большинство танцовщиц были намного моложе меня и бракованный товар; в этом не было ничего нового. Но в ней была какая-то особая прелесть, как будто она сошла со съемочной площадки фильма Энди Харди и превратилась в Маленького Цезаря.


Она попросила меня выключить свет, и я выключил, а затем в полумраке нереально голубого городского света, проникающего с Мичиган-авеню, она стянула розовый свитер за длинные рукава, обнажив белый кружевной бюстгальтер, который я расстегнул для нее. Мисс Чикаго не была такой чувственной, как будущая мисс Калифорния, с которой я был не так давно, но, тем не менее, она была сногсшибательной, с вздымающимися грудями, которые были идеальными горстями, эффектной грудной клеткой и тонкой талией.


То, что она была танцовщицей, стало очевидно, когда она стояла передо мной, раскинув руки, обнаженная по пояс, в облегающих брюках, которые все еще были на ней. Было что-то сказочно сексуальное, удивительно грязное в том, что она стояла там в одних брюках, положив руки на бедра и выставив вперед груди-кексы для моего удовольствия; от этого ощущения ее губы растянулись в улыбке, даже когда я разинул рот, как идиот, уставившийся на гору Рашмор.


Это кукольное личико приобрело наглую уверенность, когда она смотрела, как я упиваюсь ее обнаженной красотой; затем она повернулась ко мне спиной, расстегнула молнию на брюках сбоку и выскользнула из них, покачиваясь в такт Пэтти Пейдж, поющей "Вальс Теннесси", оставив только вторую кожу из прозрачных белых трусиков поверх округлого обтягивающего зада, на изгибе спины над щеками появились ямочки.


Она посмотрела на меня через плечо и захихикала при виде моей реакции, подошла и села ко мне на колени, как ребенок, просящий у Санты игрушки, ее руки обвились вокруг моей шеи, и мы целовались и целовались, и утыкались носами в горло и уши друг друга, и она застонала, когда я поцеловал ее груди, кончики которых затвердели под моими губами ....


Наконец она снова встала передо мной, спиной ко мне, и стянула трусики вниз, уронив их в лужу, затем повернулась и снова раскинула руки - та да! - показывая мне всю себя, слегка мускулистые ноги танцовщицы, лобковый треугольник с хохолком, такой же коричневый, как ее глаза, ее слабая улыбка, приглашающая меня к ней.


Я встал, и она начала раздевать меня; опьяненный ее красотой - и тремя бутылками пива - я позволил ей сделать всю работу, и, наконец, мы оба были обнажены, стоя там, маленькое изящное создание прижалось ко мне, ее милое личико было обращено вверх, желая поцелуев, изнывая от ласки, прикрытые глаза жаждали любви.


Затем она оказалась на диване, губы приоткрыты, руки раскинуты, ноги раздвинуты. Я сказал, что куплю что-нибудь, имея в виду резинку, и она сказала, нет, сейчас безопасное время, ничего не используй, я хочу чувствовать тебя внутри себя, и ее тепло поглотило меня, и ее глаза закатились на ее прекрасном лице, а бедра двигались с отчаянием, от которого я еще больше опьянел, и интенсивность была головокружительной, как лихорадочный сон, и когда она кончила, она плакала, и, возможно, я тоже.


Она продолжала плакать, моя маленькая черноглазая блондинка, и я держал ее и утешал, несмотря на все дерьмо, через которое она прошла, успокаивал ее, целовал ее, любил ее, утешал ее, уверяя ее, что я буду рядом, и, наконец, я взял ее за руку и повел в свою спальню, где она спала со мной той ночью.


Лежа на спине в постели, голый, как в день своего рождения, но со значительно большим количеством шрамов, уставившись в потолок, как человек в трансе, я чувствовал себя физически и эмоционально опустошенным. Занятия любовью с Верой Джейн были веселым карнавальным аттракционом; занятия любовью с Джеки были совершенно другим видом аттракциона.


Джеки, которая забралась в постель в одних прозрачных трусиках, спала, и ночной свет проникал с озера, купая ее в синеве цвета слоновой кости. Она выглядела прелестно, по-детски, ее лицо было опухшим от слез, но также и от молодости; у ее рта был вид опухшего синяка, который не имел ничего общего с жестоким обращением Рокко. Когда она повернулась ко мне, одеяло сползло с ее почти обнаженного тела, я протянул руку, чтобы натянуть его обратно и подоткнуть ей одеяло, как маленькой папиной дочке.


Именно тогда я заметил следы от иголок.


Этим утром, при холодном свете дня, мы говорили об этом за моим кухонным столом, за приготовленным мной завтраком.


"Я занимаюсь этим шесть месяцев", - сказала она.


"Почему? В этом нет никакого смысла, Джеки - такой умный, талантливый ребенок, как ты, с амбициями, достаточными, чтобы бросить вызов родителям и самой оплачивать уроки танцев ...."


Она смотрела не на меня; она смотрела в глазки своих яиц солнечной стороной вверх. "Я впал в депрессию. Рокки, когда он вел себя хорошо, сказал, что может мне помочь. Принеси мне лекарство. Чтобы мне не было грустно ".


Закутанная в серебристый халат, в котором я впервые увидел ее у Фишетти, она выглядела совсем неплохо - она определенно не была похожа на наркоманку, и ее молодые, красивые черты лица без косметики служили ей на пользу.


"Он достал тебе лекарство, все в порядке", - сказал я.


Она качала головой, время от времени украдкой поглядывая на меня. "Я был так чертовски подавлен, что попробовал бы что угодно ... включая бритвенные лезвия. Сейчас...что мне делать, Нейт? У меня даже нет поставщика - Рокки сам дал мне материал ".


"Этот гребаный мудак".


Она услышала ярость в моем голосе, и это поразило ее, напугало. Ее глаза были дикими, рука, похожая на коготь, прижата к лицу, когда она сказала: "Ты тоже собираешься вышвырнуть меня, не так ли?" Она опустила взгляд в свою чашку с кофе; она не съела ни кусочка тоста и яиц. "Ты собираешься вышвырнуть меня на улицу. Прямо как Рокко!"


"Заткнись".


Дикий взгляд бросал мне вызов. "Ты хочешь дать мне пощечину? Продолжайте! Дай мне пощечину!"


Я почти сделал это. Но вместо этого я просто спросил: "Когда тебе станет плохо?"


Она вздохнула, глотнула - воздух, не пищу. "Где-то сегодня утром это начнется".


"Иисус".


"Я... я мог бы позвонить девушке, которую я знал в Chez Paree. Я думаю, она все еще в Кройдене. Она все время курила марихуану ... У нее есть связи, может быть, я мог бы -"


"Но у тебя совсем нет денег, Джеки. Поддерживать такую привычку, как у тебя, стоит по меньшей мере тридцать баксов в день ".


Глаза остались дикими, но голос стал робким. "Может быть ... может быть, вы могли бы одолжить мне немного. Если я смогу принимать лекарства, я смогу взять себя в руки, выйти и найти работу - может быть, теперь, когда Рокко меня больше не хочет, я смогу устроиться где-нибудь петь или танцевать ".


Я пожал плечами, размешивая сахар в своем кофе. "Ты всегда можешь раздеться. Ты чертовски много сделал для меня прошлой ночью ".


Я имел в виду это как копание, но вместо этого это только раззадорило ее.


"Я думаю, я мог бы это сделать .... Я думаю, что смог бы это сделать. Это танцы, верно? Это своего рода танец".


Я посмотрел на эту девушку, эту милую девушку из маленького городка, и понял, как близко она была к пропасти.


"Ты получишь работу, все в порядке", - сказал я. "Ты будешь в отеле "Мэйфейр" с другими проститутками".


Ужас наполнил карие глаза, включая черно-голубой. "Нет.... Нет, я бы никогда этого не сделал. Как ты можешь так говорить? Прошлой ночью вы были так добры .... Как ты можешь...." И она закрыла лицо правой рукой и начала плакать.


Она тоже немного дрожала, но я боялся, что это было больше связано с тем, чего она начала жаждать, чем с какой-либо печалью или стыдом, которые она могла испытывать.


Я подался вперед. "Теперь послушай меня - мой друг подсел на морфий. Он занимался этим годами, и он отказался от этого. Ты был на коне всего несколько месяцев. Ты хочешь покончить с этим?"


Вздрогнув, она сказала: "О да ... О да".


"Я могу помочь организовать это. Мне придется сделать несколько звонков, но я могу это организовать ".


Ее глаза изучали мое лицо. "Как я могу заплатить за это ... за лечение?"


"Я предоставлю вам ссуду". Я отпил глоток кофе. "И пока мы не сможем доставить вас в нужную клинику, я собираюсь сделать еще несколько звонков".


Ее глаза сузились. "Что вы имеете в виду?"


"Кто-нибудь будет здесь сегодня днем с тем, что вам нужно".


"Я ... правильно вас понял?"


"Ты понимаешь. В течение следующих нескольких дней я буду поддерживать вашу привычку. Парень, который придет, будет цветным. Ты можешь доверять ему, насколько это возможно. У тебя все готово?"


"Что?" - спросил я.


Господи, она была наркоманкой и даже не знала жаргона. Ты можешь победить это? Наркоман, которого приютили. Гребаный Рокко Фишетти.


Я терпеливо спросил: "У вас есть своя игла и так далее?"


"Да, в моем чемодане".


"У тебя есть что-нибудь красивое из одежды?"


"Что? Почему?"


"Потому что, как только вы примете лекарство и у вас будет возможность расслабиться, я хочу, чтобы вы привели себя в презентабельный вид. Мы собираемся куда-нибудь сегодня вечером ".


Она трясла головой, как будто пытаясь прочистить уши. "Ты приглашаешь меня на свидание?"


"Это то, что я сказал".


Итак, когда я вернулся в "Сент-Клер" - после встречи с толпой "Кефаувер" и встречи с Сэмом Джанкана и Биллом Друри в "Стивенс" - она снова была самой собой ... прелестной, невинной с кукольным личиком, в ослепительном черном коктейльном платье, черном креповом топе с V-образным вырезом на плечах и ярусами из черной сетки с оборками поверх юбки из тафты. Рукава черного топа, однако, спускались до середины предплечий, прикрывая грехи. Жемчуга на ее шее, вишневая помада, белые перчатки....


"Вы одобряете?" - спросила она, сияя, как пенни, снова протягивая руки в стиле тах да.


Ее лекарство сотворило чудеса.


"Ты сногсшибательна".


Она взяла меня за руку; от нее чудесно пахло - Шанель No 5. "Куда мы идем сегодня вечером, любовь моя?"


Я улыбнулся ей. "Сегодня вечером открывается мой приятель Фрэнки".


"Фрэнки? Синатра? Разве он ... разве это не ... тот самый Chez Paree?"


"Это верно".


Она выглядела пораженной ужасом. "Но Рокко и его братья обязательно будут там ...."


"Я знаю".


"О, Нейт...Рокко мог бы что-нибудь начать ".


"Всегда можно надеяться", - сказал я.


Как и у большинства из нас в Чикаго, у Chez Paree - этого кричащего ночного клуба с блеском и гламуром в Фэрбенкс-Корт и Онтарио - были скромные корни: легендарное бистро Near Northside когда-то было просто складом, пока приятель Бена Хехта, художник Пьер Найтенс, не превратил его в крепость праздника в конце двадцатых. Несколько лет спустя, устав платить копам и отбиваться от гангстеров, Найтенс продал свой Chez Pierre Майку Фритцелю, старому игроку ночных клубов, который вместе с Джо Джейкобсеном немедленно переименовал безвкусный бар в Chez Paree, пригласив "Последнюю из красных горячих мам" Софи Такер открыть бутылку шампанского над табличкой с названием здания. Двадцать лет спустя Софи по-прежнему ежегодно возвращалась, чтобы отпраздновать это крещение слезливыми мелодиями и непристойными шутками.


Яркий, огромный выставочный зал, вмещавший пятьсот человек, представлял развлечения первой величины, в том числе таких звезд с доходом в 10 000 долларов в неделю, как Джимми Дюранте, Хенни Янгман и Martin & Lewis, с такими оркестрами, как Тед Льюис, Пол Уайтмен и Винсент Лопес, и все они были дополнены самым красивым хоровым составом в Америке. Добавьте к этому изысканную кухню (а не третьесортную еду в типичном ночном клубе по бешеным ценам), и заведению почти не понадобилось свое закулисное игорное заведение Gold Key Club, чтобы стать лучшим местом послеобеденного отдыха в городе.


Почти.


Нельзя сказать, что у знаменитого шоу-рума не было недостатков: сам его размер и яркость в полдень, казалось, противоречили послевоенной тенденции к созданию интимных клубов. Затем были массивные квадратные колонны, из-за которых у посетителей возникали проблемы со зрением; настенная роспись в пастельных тонах "Арт модерн" с изображением планет, датирующая заведение; и все эти сколоченные из льняной ткани столы, за которыми посетители высокого класса обращались как пассажиры третьего класса. Тем не менее, оставалось много хороших мест, расположенных вокруг танцпола, на который танцовщицы Chez Paree часто спускались со сцены / эстрады, чтобы исполнить свои тщательно продуманные постановочные номера.


Сегодня вечером, по случаю открытия Фрэнка Синатры, выставочный зал казался особенно переполненным, и я подозревал, что были забиты дополнительные столики. Обычно такая огромная толпа означала бы хорошие новости для Синатры, который не собирал толпы, как раньше, за исключением разновидности Фишетти.


К сожалению, размер сегодняшней аудитории Chez Paree, вероятно, был больше связан с нездоровым любопытством, чем с какой-либо новой волной безумия Swoonatra. Фрэнк должен был выступить в Chez несколько месяцев назад, но был вынужден отменить выступление после того, как потерял голос и закашлялся кровью на сцене во время выступления на Кубке Конфедераций в Нью-Йорке. Врачи назвали это кровоизлиянием в голосовые связки и приговорили его к молчанию на несколько недель.


На самом деле, в ресторане сегодня было так тесно, что я не думал, что пятерка, которую я сунул метрдотелю Микки Левину, сработает, особенно учитывая, что мы пропустили ужин. Но пять баллов, которые Микки, конечно, прикарманил, оказались ненужными, поскольку Джоуи Фишетти сдержал свое слово и выделил мне кабинку вдоль стены.


Кабинки, по большому счету, были не самыми лучшими местами в зале с точки зрения просмотра шоу, но они были удобными и в какой-то степени приватными. Когда мы устроились, шоу в зале уже началось. Прелестницы Chez Paree - десять кукол в голливудском представлении о танцевальном зале Додж Сити - в костюмах девушек с красными подвязками и сетчатыми чулками - расхаживали по залу, распевая раздражающую мелодию Терезы Брюер "Музыка! Музыка! Музыка!", под зажигательный аккомпанемент оркестра Лу Бриза.


Я потягивал ром с колой, а Джеки, выглядевшая как кинозвезда в черном коктейльном платье, так и не притронулась к своему "Тому Коллинзу". Она потирала руки.


"Успокойся", - сказал я.


"Разве ты не видишь его?" - спросила она, в ее прекрасных карих глазах плясала тревога. Синяк под глазом уже почти прошел - она действительно быстро заживала, - а макияж скрыл то, что осталось.


"Я вижу его", - сказал я.


На нашей стороне зала, но по-прежнему отделенные от нас морем людей, Рокко и Чарли с двумя красивыми молодыми девушками в платьях с глубоким вырезом сидели у ринга, в данный момент вытягивая шеи, чтобы понаблюдать за очаровательными танцовщицами на танцполе. Чарли, кстати, был женат, но его жена жила во Флориде, когда он был в Чикаго, и в Чикаго, когда он был во Флориде.


"Зачем ты привел меня сюда?" - спросила она, не сердито, скорее смущенно.


"Я подумал, что тебе не помешало бы провести вечер вне дома".


"Ты мог бы отвезти меня куда угодно, только не сюда".


"Джеки- я делаю заявление: я даю понять Фишетти, что ты находишься под моей защитой".


"... защита?"


"Для них это очень напряженное время. Вы в курсе этого расследования, этого дела Кефаувера?"


"Смутно".


"Ну, ты жил в их пентхаусе больше года. Вы видели, как люди приходили и уходили. И вас довольно грубо вышвырнули ".


"Я не уверен, что понимаю ..."


Или, может быть, она просто не хотела.


Я сказал: "Ты потенциальный свидетель, если ребята из Криминального комитета пронюхают о тебе".


"Ты хочешь сказать...Я в опасности?"


Я кивнул в сторону Рокко и Чарли, которые, казалось, нас еще не заметили. "Не тогда, когда эти сукины дети видят, что ты со мной. Что ты моя девушка ".


"Это я? Твоя девушка?"


"Если ты хочешь быть - позиция открыта".


Она сжала мою руку. "О, я верю, я верю ... И Нейт - я поеду туда, куда ты захочешь, чтобы выздороветь, в клинику или госпиталь или куда угодно -"


Я бросил на нее острый, но не недобрый взгляд. "Мы здесь говорим не об этом. Мы оставили это позади, на сегодняшний вечер ".


"... хорошо".


"Я действительно хочу, чтобы вы хорошо провели время".


"Я постараюсь".


"Я познакомлю тебя с Фрэнком".


"О, я встретил его, когда еще был в хоре, здесь. Возможно, ему не очень нравится меня видеть ".


"Почему?"


"Думаю, я единственная девушка, за исключением пары замужних, которая не стала бы с ним спать".


Когда Chez Adorables закончили свой номер, ожидаемого грохота литавр и вступительного слова хедлайнера за сценой не прозвучало; вместо этого Лу Бриз и его парни сыграли "Begin the Beginine". По комнате прокатился ропот недовольства и любопытства - почему Синатра не выступал?


Внезапно Джеки дернулась назад в кабинке - как будто, возможно, она увидела привидение или Фишетти - и ее резкий вдох заставил меня подпрыгнуть.


Я чуть не схватился за девятимиллиметровый браунинг в наплечной кобуре, который мой темный костюм (сшитый специально для меня на Максвелл-стрит) был скроен так, чтобы его не было видно. Обычно я бы не стал брать с собой горячую одежду на ночную прогулку по городу ... обычно.


Это был не призрак, просто Фишетти - безобидный, симпатичный, но не слишком умный, Джоуи, похожий на метрдотеля в своем черном галстуке и смокинге.


"Спасибо за стенд, Джоуи", - сказал я.


"Ты должен помочь мне, Нейт", - сказал Джоуи из прохода, прислонившись к льняной скатерти. Он еще не заметил, что симпатичная блондинка, сидящая рядом со мной, была бывшей боксерской грушей его брата Рокко.


"Проходите - присоединяйтесь к нам".


Он сделал. Его глаза метались, выражение лица было искажено паникой. "Фрэнк не хочет продолжать".


"Почему бы и нет?"


"Этот ублюдок Ли Мортимер в зале. Я мог бы убить Халпера за то, что он не уловил эту оговорку и не уничтожил ее ".


Я пожал плечами. "Просто попроси Мортимера уйти - верни все деньги, которые он потратил -"


"Нейт, ты знаешь этого ублюдка. Он устроит сцену. Это будет не просто в его колонке, это будет во всех газетах страны ".


"Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?"


Он схватил меня за руку. "Возвращайся и уговори Фрэнка продолжать".


"Господи, Джоуи, он и твой друг тоже. Вы, ребята, закадычные друзья ".


"Да, но он не уважает меня так, как тебя, Нейт. Пожалуйста. Ты должен пойти поговорить с ним - посмотри на размер аудитории. Он заводит эту публику, его карьера действительно закончена ".


Джоуи казался таким жалким и отчаявшимся, что я сдался и спросил: "Где сидит Мортимер?"


"Через три кабинки".


"Сначала я поговорю с ним. Я имею в виду Мортимера. Я его немного знаю. Может быть, он прислушается к голосу разума ".


Джоуи качал головой; как ни странно, не было никакого хрипа. "Что угодно, Нейт.... О, привет, Джеки. Что ты здесь делаешь?"


"Я с ним", - сказала она, кивая мне.


Джоуи пару раз перевел взгляд с нее на меня и обратно.


"Джоуи", - сказал я. "По одной проблеме за раз?"


"Верно", - сказал он, кивая, как будто признавая, что внутри было не так уж много места. "Верно".


"Но ты должен оказать мне услугу".


"Все, что угодно, если ты просто поговоришь с Фрэнком".


Я уже был в проходе. "Ты сидишь здесь с Джеки. Если твой брат заметит ее и подойдет, ты должен защитить ее для меня ".


"Что? Но Рокки-"


"Ты просто скажи ему, что подогреваешь мое сиденье, пока я оказываю тебе эту услугу - ты можешь это сделать, Джоуи. Ты подходишь для этой работы ".


Он вздохнул, кивнул и сказал: "Да. Да. Вперед! Сделай это!"


Под мелодию оркестра, играющего "Enjoy Yourself (Уже позже, чем вы думаете)", я прошел через несколько кабинок и обнаружил заклятого врага Синатры.


Невысокий, ухоженный, лет пятидесяти с небольшим, Ли Мортимер имел седые волосы, серый цвет лица и серый костюм; его галстук тоже был серым ... но также и красным в полоску. Его глаза были крошечными и жесткими на вид, а нос большим и мягким на вид; подбородок заостренным, а губы полными и чувственными. В кабинке рядом с ним сидела симпатичная зеленоглазая брюнетка в зеленом атласном платье с глубоким вырезом; ей было двадцать пять, и я узнал ее по местной телевизионной рекламе и печатной рекламе, пышногрудая, неистовая красавица. Синатра распространил слух, что Мортимер был "педиком", и репортер пытался компенсировать это.


Мортимер курил - используя мундштук (возможно, он недостаточно компенсировал это) - и его прикрытые глаза слегка приоткрылись, когда он улыбнулся в знак узнавания.


"Нейт Хеллер", - сказал он. "Человек, который не отвечает на мои звонки".


"Могу я присоединиться к тебе, Ли?"


"Пожалуйста. Пожалуйста.... Линда, это Нейт Хеллер."


Она протянула руку в белой перчатке. "Я узнаю его.... Мистер Хеллер, вы время от времени появляетесь в газетах ".


"Так вы - Мисс Роббинс, не так ли?"


Она была рада, что я знаю ее имя, и, казалось, она была искренне впечатлена такой местной знаменитостью, как я. Поверхностная девчонка. Я сохранил ее для дальнейшего использования.


Мортимер родился и вырос в Чикаго, но в двадцатые годы уехал в Нью-Йорк, где стал обозревателем светской хроники в Mirror. Я уклонился от него, когда он был в городе, изучая свою книгу "Чикагская конфиденциальная информация", и я также уклонялся от него в последнее время.


"Что я могу для тебя сделать, Нейт? Не то чтобы я был тебе чем-то обязан, каким бы грубым ты ни был."


"Ты хочешь, чтобы я был одним из твоих источников, Ли ... Но у меня отношения с другим обозревателем, и, кроме того, у тебя в кармане Билл Друри".


Упоминание о "другом обозревателе" взбодрило его. "Вы с Дрю Пирсоном снова в дружеских отношениях?" Я слышал, что ты был на взводе ".


"Мы это исправили. Он оплатил свои счета, выдал мне новый аванс, и я простил ему его грехи ".


"Покаяние в стиле Чикаго".


Официантка принесла Мортимеру и брюнетке мартини и "Манхэттен" соответственно; я захватил с собой в поездку ром и колу.


"Знаешь, Ли, я просто мог бы дать тебе интервью, в связи с этим".


Его полуприкрытые глаза казались томными, но они ничего не упустили. "Неужели? Включая информацию, которую я не могу получить от вашего партнера?"


"Если под моим "коллегой" вы имеете в виду Билла Друри, то он больше на меня не работает".


Он вытащил зубочистку от мартини из напитка и съел оливку. "Я слышал, ты сегодня встречался с Халлеем и Робинсоном".


"Я должен быть удивлен, что ты знаешь это, Ли? Это не "конфиденциально", что вы с Кефовером дружны, как воры ".


Он пригубил мартини. "Мы больше таковыми не являемся".


"Почему бы и нет?"


Насмешка искривила чувственный рот. "Этот сукин сын Халли встал между нами".


"Как же так?"


"Главный юрисконсульт Халли посоветовал Кефоверу не нанимать меня в качестве официального следователя комитета - меня, чья книга, чье оригинальное исследование только вдохновило это чертово расследование!"


Желание Мортимера работать на комитет в официальном качестве было, конечно, смехотворным: Кефовер вряд ли мог нанять представителя прессы.


Но я потакал ему. "Что за чушь.... Я так понимаю, Халли тоже не хотел, чтобы Друри или О'Коннер нанимались на работу - по крайней мере, официально."


"Правильно! И эти двое знают из первых рук о преступном мире Чикаго больше, чем кто-либо из ныне живущих - и Халли говорит, что они нежизнеспособны, потому что их "уволили" из полиции - уволили!


Обворовал самый жуликоватый департамент в стране, потому что они были честными, бесстрашными -"


"Ты прав. В этом нет смысла ".


Он выпустил колечко дыма и послал мне лукавый взгляд. "Это имеет значение, если вы понимаете, что Рудольф Халли такой же грязный, как Таббо Гилберт".


Я невнятно рассмеялся. "Это трудно купить".


"Послушайте - юридическая фирма Халлея представляет железную дорогу, в которой парни из Нью-Йоркского синдиката владеют большими акциями. И я заметил этого ублюдка в "Эль Марокко", он заигрывал с руководителями кинокомпании, которые теперь являются клиентами его фирмы. Вы же не думаете, что Кефаувер будет стремиться к связям с Голливудом, не так ли?"


"Нет. Конечно, вы знаете, я близок к Фрэнку ".


Его верхняя губа презрительно скривилась. "Мальчик Фрэнки? Я знаю, что это так. У тебя должен быть вкус получше".


Я лениво покрутил свой бокал. "Я тоже подружился с Джоуи Фишетти. Может быть, я смогу выяснить для вас что-нибудь о Халли и его голливудских попустительствах ".


Его глаза и брови напряглись. "Ты бы сделал это?"


"Конечно. Мы можем поговорить об этом позже. Только прямо сейчас ты должен оказать мне услугу ".


"Что это?"


"Уходи".


"Что?"


"Ли, мы с тобой оба знаем, что ты здесь только для того, чтобы досадить Синатре, проникнуть под его тонкую итальянскую кожу".


Усмешка Мортимера превратилась в подобие улыбки, когда он затянулся сигаретой в мундштуке. "Я оплатил расходы на прикрытие. Мы с моей милой подругой имеем право на то, чтобы нас развлекали ".


"Ты уходишь, и, может быть, мы займемся бизнесом. В противном случае забудьте об этом ".


Мортимер подумал об этом. "Все в порядке. Мы поговорим завтра ".


"Прекрасно. Позвони мне в мой офис .... С удовольствием, мисс Роббинс ".


Брюнетка улыбнулась и сказала: "С удовольствием, мистер Хеллер".


Я выскользнул из кабинки, когда Мортимер вызывал официанта, чтобы получить свой счет. Затем, кивнув Джоуи (тихо сидевшему в кабинке с Джеки, который казался спокойным), я направился за кулисы, где пара головорезов, которые были нынешней свитой Синатры, узнали меня и проводили в просторную гримерную великого человека. В дополнение к обычному зеркалу для макияжа, здесь были диван и несколько удобных на вид кресел, а также тележка с напитками и приставной радиоприемник.


Фрэнк, все еще носивший эти дурацкие усики -Гейбл", сидел перед зеркалом для макияжа в брюках от смокинга и футболке; он выглядел худощавым и довольно мускулистым, не таким тощим, каким многие его считали. Он сидел, сгорбившись, за стойкой, курил сигарету, рядом стоял стакан виски. На его лице было опустошенное выражение - трудно поверить, что не так давно он был кумиром бесчисленного количества девушек и женщин.


"Я не собираюсь выходить на улицу, Нейт - я не буду этого делать. Нет, пока этот гребаный педик-хуесос находится в доме. Ни за что, чувак. Ни за что, блядь ".


Ли Мортимер бесчисленное количество раз поносил Синатру в своих колонках. Фрэнк утверждал, что это произошло из-за того, что репортер однажды безуспешно пытался продать певцу песню ("кусок дерьма!"). Мортимер переживал расцвет, публикуя историю о том, как Синатра сопровождал Рокко и Джоуи Фишетти в Гавану на большое совещание с Лаки Лучано в 47-м, на котором присутствовала целая галерея негодяев-мафиози. Как знаменитость, которая могла беспрепятственно путешествовать, Фрэнк, по сообщениям, носил сумку, наполненную tribute, разновидностью greenback. Хотя Фрэнк не присутствовал ни на одной из деловых встреч, он водил дружбу с Лучано в казино отеля Nacional и даже сфотографировался с депортированным главарем банды.


Некоторое время назад Синатра заметил Мортимера в Ciro's и напал на репортера, который выиграл внесудебное урегулирование у Фрэнка, когда Луис Б. Майер вынудил его.


Я пододвинул стул. "Я избавился от Мортимера, Фрэнк. Он ушел ".


Синатра поднял взгляд, его знаменитые голубые глаза приобрели выражение испуганного оленя. "Ни хрена?"


"Ни хрена себе".


"Как вам это удалось?"


"Я должен был пообещать, что ты отсосешь ему. Я надеюсь, вы не возражаете ".


Он непонимающе посмотрел на меня, а затем расхохотался. Он смеялся до слез, и я тоже немного посмеялся.


Улыбаясь, вставая, он сказал: "Ты не шутишь - он ушел?"


"Я не шучу..."


Синатра выглядел успокоенным.


"... ты действительно должна отсосать ему".


Синатра усмехнулся и покачал головой. "Ты ублюдок.... Он ушел?"


"На домашней тарелке. Призрак. Далекое плохое воспоминание ".


Надевая рубашку и галстук, Синатра сказал: "В любом случае, ты именно тот парень, которого я хочу видеть".


"Да?"


"То, что я сказал в Голливуде, у Шерри, - это все еще актуально. Я хочу нанять вас. Я могу получить для вас аванс в тысячу долларов утром в вашем офисе ".


"Для чего?"


"Я хочу, чтобы ты вылетел в округ Колумбия и поговорил с этим сукиным сыном".


"Кефаувер?"


"Нет! К черту Кефаувера. Это Маккарти, я вспотел, чувак. Если они назовут меня пинко, я действительно конченый человек. Ты сказал, что знаешь этого парня - через Пирсона, верно?"


"Я знаю Маккарти. С ним приятно выпить ".


"Что ж, выясни, что потребуется, чтобы оторвать его от моей задницы. Узнай, нужны ли ему деньги, или он хочет, чтобы я спела на благотворительном вечере, или что еще, черт возьми. Но я должен положить конец этому дерьму. Мортимер уже начинает распространять эту чушь о пинко повсюду. Люди думают, что у меня, возможно, есть друзья-гангстеры, это одно - они думают, что я коммунист, чувак, я мертв. Накидка?"


"Кейпиш", - сказал я.


"Как выглядит галстук?"


"Это выглядело лучше, когда их делала Нэнси".


"Не начинай с меня. Кто ты, моя еврейская мать?"


"Нет, я твоя ирландская роза. Выйди туда и постарайся не кашлять кровью ".


Он ухмыльнулся мне. "Милый, Мелвин, ты настоящий душка".


Синатра был великолепен. Публика любила его. Сегодня вечером в его голосе действительно звучала хрипотца, что-то вроде надрыва, но он был привлекательным, каким-то образом более зрелым. Его баллады были душераздирающими - во время "I'm a Dool to Want You" Джеки расплакалась - и, казалось, у него появилась новая энергия в таких быстрых вещах, как бодрая версия "All of Me" и зажигательная "Saturday Night (самая одинокая ночь недели)". Возможно, у него действительно была какая-то карьера, оставленная перед ним.


Однако к тому времени, как Фрэнк вышел на сцену, Рокко заметил нас - и время от времени он бросал кинжалы в сторону Джеки и меня. Чарли, казалось, пытался успокоить его, дотрагиваясь до руки своего брата, даже обняв Рокко за плечо, что-то шепча.


В середине "The Hucklebuck" - ужасной песни, типичной для того, что Columbia в эти дни навязывала Синатре, - я сказал Джеки, что мне нужно выйти отлить. Она, конечно, знала, что Рокко стрелял в нас лучами смерти, и утверждала, что должна была поехать сама.


Пока она была в женском туалете, я был - и я уверен, что это не станет сюрпризом - в мужском туалете. Это не стоило бы упоминать, если бы - сразу после того, как я застегнул молнию - Рокко не вошел широкими шагами.


Мужской туалет в Chez Paree - во всяком случае, этот (их было несколько) - был хорошего размера; мы с Рокко были там одни, шоу шло полным ходом и все такое.


"Привет, Рокки", - сказал я, голос эхом отозвался в этом соборе фарфоровых алтарей и исповедальен с журавликами, и подошел к раковине и начал мыть посуду.


Его голос, как и его шаги, тоже отдавался эхом: "Что за идея, Нейт?"


Я пустил воду, намыливая руки. "О, я всегда мою руки после того, как помочусь или посру - тебе стоит попробовать, Рокки. Последняя новость".


Рокко, который выглядел шикарно в своем смокинге, очень красивый, если не считать рябой физиономии кота из сериала ужасов, окруженной волосами с проседью от скунса, - не улыбнулся. Эта история о том, что я его разыгрываю, что обращаюсь с ним как с обычным парнем, не собиралась играть.


Его голос глухо прогремел: "Ты знаешь, о чем я говорю, Хеллер - я говорю о том, чтобы ты подобрал мои обноски.... Ты тоже собираешься рыться в моем мусоре? Посмотри, есть ли какие-нибудь бутерброды, которые я, блядь, не доел?"


Продолжая мыть посуду, я повернул голову и сказал: "Она не мусор, Рокки. Она славный ребенок. Она все еще хороший ребенок, даже после твоих побоев ".


Снова гулкие шаги - теперь он был на расстоянии вытянутой руки от меня. Близко посаженные глаза под черными разрезами бровей были устремлены на меня, как два револьверных ствола.


Он ухмыльнулся - ухмылка была такой же ужасной, как и он сам. "Может быть, ты этого еще не знаешь, Хеллер, но этот "славный парень" - чертова реклама, гребаная болтовня!"


Он имел в виду наркомана, который принимал шприц.


Я намылила руки, как настоящая Леди Макбет. "Рокки, ты тот, кто превратил ее в наркоманку. Я тот, кто собирается ей помочь ". Я бросила на него еще один косой взгляд. "Я прошу тебя как друга, отвали. Она больше не твоя собственность ".


Черные брови взметнулись вверх по его лбу; его губа приподнялась, обнажив белые зубы, купленные в магазине. "Ее задница всегда будет моей, ты, тупой ублюдок! Все, что мне нужно сделать, это щелкнуть пальцами ..." Он оборвал их. "... и она приползет на четвереньках, умоляя-"


Я не знал, собирался ли он сказать "наркотики" или сделать какой-нибудь непристойный сексуальный намек, но мне не хотелось это слышать, в любом случае.


Вот почему я плеснул пригоршню мыльной воды в его широко открытые глаза.


Его руки поднялись к лицу, как будто я плеснула в него кислотой, а не безвредной мыльной водой, и я сильно ударила правой (мокрой) рукой ему по яйцам.


Его вопль боли отозвался эхом, когда он согнулся и упал, и теперь он был единственным, кто ползал по полу. Пока он был все еще беспомощен, я обыскал его, не нашел огнестрельного оружия, а затем я наклонился и ударил его в лицо - в правый глаз, в его горящий глаз.


А потом я ударил его в другой глаз, в его горящий левый. Два шайнера за одного показались мне справедливым обменом. Наконец-то ярость подпитала его - и, возможно, резь в глазах утихла - настолько, что он поднялся с пола и подошел ко мне.


Но у меня было достаточно времени, чтобы вытащить свой девятимиллиметровый. Он не видел, как я его вытащил, но теперь он увидел пистолет и замер, вытянув перед собой когтистые руки, оборотень в смокинге.


Это была картина, свидетелем которой стал Чарли Фишетти, когда он зашел в туалет, без сомнения, в поисках своего брата.


"Нет, Хеллер", - сказал Чарли, неуверенно приближаясь, подняв руки, посылая сообщение без угроз. Он тоже был в смокинге, его крашеные светлые волосы были идеально зачесаны назад. Его ботинки в лифте цокали, отдаваясь эхом. "Не делай этого - отпусти его".


Я взвел курок автоматического пистолета; щелчок тоже отозвался эхом, как еще один шаг.


"Разве он не знает, с кем имеет дело?" Рокки спросил своего брата, ошеломленный, изумленный, расстроенный моими действиями. Затем мне: "Ты что, блядь, не знаешь, с кем имеешь дело, блядь?"


Я улыбнулся ему, но моя рука с пистолетом дрожала - совсем чуть-чуть. "Ты жесткий человек, Рок. Убийца. Я был бы впечатлен, только за один день я убил больше японцев, чем за всю твою карьеру в goombah ".


Рокко тоже дрожал - то ли от страха, то ли от ярости, то ли от того и другого вместе, я не мог сказать. В то же время он казался готовым к прыжку; и часть меня приветствовала это.


Чарли стоял рядом с нами - если бы он сделал два шага вперед, он оказался бы между нами. "Давай, Хеллер, отвали.... Рокки, отойди... отойди!" Чарли сглотнул, переводя взгляд с меня на своего брата и обратно. "Я знаю, о чем идет речь - это из-за той девушки, не так ли? Эта чертова девчонка...."


"Ее задница - моя!" Рокко зарычал.


Я ударил сукиного сына наотмашь.


Он не мог в это поверить. Рокко просто стоял там со своими красными глазами и дотрагивался до красного в уголке рта и не мог в это поверить.


"Если ты еще раз прикоснешься к ней, еще раз подойдешь к ней", - сказал я ему, "я убью тебя так чертовски медленно, что ты будешь умолять меня прикончить тебя. Я отстрелю тебе пальцы на ногах и позволю тебе истечь кровью до смерти из твоих гребаных ступней".


Рокко не знал, что сказать. Гангстер с волосами как у скунса выглядел испуганным; похоже, это было не то состояние, с которым он был ужасно знаком. В конце концов, люди должны были его бояться.


"Рокки, " мягко сказал Чарли, " ты выставил девушку на улицу с ее сумками - ты отослал ее прочь. Если Нейт хочет встречаться с ней, это его дело ".


Рокко с изумлением посмотрел на Чарли, ища на лице своего брата какой-нибудь признак того, что это были просто слова, предназначенные для того, чтобы одурачить меня. Если он и обнаружил это, я этого не почувствовал.


Чарли повернулся в мою сторону, его голос был мягким, рассудительным. "Нейт- теперь Рокки может уйти? Не могли бы мы с вами поговорить наедине несколько минут - только мы двое?"


Я пожал плечами. "Конечно. Рок, тебе нужно было воспользоваться удобствами перед отъездом? Может быть, ты хочешь плеснуть немного воды себе на лицо ".


Верхняя губа Рокко приподнялась, как у Добермана, готового зарычать - или напасть.


"Вперед, Рок", - сказал Чарли, взял своего брата за руку и потащил его прочь от того места, где он стоял лицом ко мне. "Иди, сядь за стол и насладись Фрэнки, и держись подальше от нашего друга, мистера Хеллера ... и держись подальше от девушки".


Рокко сглотнул, кивнул и поспешил к выходу.


Чарли, тяжело дыша, прислонился к раковине. "Нейт... Нейт, ты с ума сошел? Ты что, блядь, не в курсе, что мой брат - очень жестокий человек?"


"Я отвечу на эти вопросы по порядку: да, я сумасшедший; именно так я ушел из морской пехоты. И твой брат жестокий человек - почти такой же жестокий, как я, и гораздо жестче с женщинами, чем я когда-либо буду ".


Чарли трясло. Он запустил руку в карман смокинга и нащупал маленькую круглую серебряную коробочку, из которой выбрал две розовые таблетки. Он отправил их в рот, открыл кран, подставил лицо под струю воды и выпил. Затем он вытер лицо бумажным полотенцем и повернулся ко мне, его карие глаза были напряжены с очевидной серьезностью.


"Нейт ... Я разберусь со своим братом. Я позабочусь о том, чтобы этот прискорбный инцидент был ... одноразовым .... Просто грустная размолвка среди старых друзей ".


"Я убью его, если он прикоснется к ней".


"Я знаю! Я знаю.... Ты высказал свою точку зрения. Чего Рокко не в состоянии понять, так это того, насколько ... ошибочным он был, выселяя мисс Пейн ".


"Почему это? Он устал от нее - она была для него никем, кроме собаки, которую нужно выпороть ".


Чарли глубоко вздохнул и медленно выдохнул. "Это расследование ... с потенциально вредной оглаской, которую оно может принести .... Мисс Пейн может чувствовать себя достаточно отчужденной от моего брата, чтобы совершить что-то неразумное."


"Ты имеешь в виду, что она долгое время жила в твоем пентхаусе и видела, как люди приходят и уходят, и, вероятно, слышала разные вещи".


Он кивнул, один раз, что-то вроде кивка вбок. "Итак. Если я... разберусь с Рокко. Держи его подальше от нее - и от себя...вы проследите, чтобы мисс Пейн не подружилась с сенатором от Теннесси и его маленьким чаепитием?"


Я обдумывал это. Тогда я сказал: "Знаешь, это кажется справедливым".


Он вздохнул и просиял. "Хорошо. Хорошо .... И спасибо вам за то, что помогли моему брату, моему другому брату, с этим персонажем Мортимера ". Он покачал головой. "Такой неотесанный. Такой неотесанный мужлан".


"У некоторых людей плохие манеры общения", - сказал я, убирая свой девятимиллиметровый пистолет в кобуру.


Чарли вышел из мужского туалета, я сразу за ним; никаких признаков Рокко. Я думаю, Чарли испытал такое же облегчение, как и я. Он повернулся ко мне и протянул руку.


"Значит, мы договорились?"


"Договорились", - сказал я, пожимая ему руку.


Когда Чарли направился обратно в демонстрационный зал, где Синатра пел "If I Loved You", я взглянул в сторону двери женского туалета и увидел, как Джеки приоткрыла ее и выглянула наружу.


"Давай, милая", - сказал я. "Мы пропускаем шоу".


Она бросилась ко мне, взяла меня за руку. "Я видел, как выходил Рокко! Он меня не видел, но я...


"Он больше не собирается тебя беспокоить".


"Что случилось?"


"Я его не убивал".


И я не смогла скрыть разочарования в своем голосе.


Вашингтон, округ Колумбия - средоточие политической власти в западном полушарии - был также центром самой мощной промышленной и военной машины в мировой истории. Белый дом, Капитолий, различные внушительные памятники и множество мраморных зданий, утопающих в море ухоженной зелени, были величественными символами, которые придавали величие, благородство ужасным силам, которыми обладали определенные люди в этом городе - люди, которые разрабатывали стратегии и передвижения армий и флотов по всему миру, которые направляли дипломатов и шпионов во все уголки земли, которые контролировали рукотворный катаклизм атомной бомбы.


Я приехал в столицу нашей страны, чтобы встретиться с двумя людьми, которые обладали властью другого рода - властью информации ... или иногда дезинформации. Несколько удачно подобранных слов - правда или выдумка, казалось, не имеет большого значения, что именно - могли разрушить жизни так же верно, как любая пуля или бомба ... и без беспорядка.


Один из этих влиятельных людей проживал в особняке на Дамбартон-авеню в Джорджтауне, в причудливом районе с мощеными улицами, отремонтированными помещениями для рабов и ранними американскими ставнями. Это был прохладный, пасмурный воскресный день, и хорошо затененная аллея была расцвечена осенними красками - медными, желтыми, оранжевыми и красными (не теми, что принято носить с открытками).


Я прилетел этим утром, прибыв в Национальный аэропорт на стороне Вирджинии; со своего места у окна, когда мы скользили над городом, пилот выполнил приятный для туристов вираж, я рассмотрел величественный обелиск монумента Вашингтона и знакомый купол Капитолия, возвышающийся над характерным горизонтом, который они и другие памятники образовывали, с которым не могли конкурировать небоскребы - здания выше 110 футов были запрещены местным законом.


На протяжении многих лет я проводил много времени в Округе Колумбия - особенно на различных работах, которые я выполнял для покойного Джеймса Форрестола, первого министра обороны нашей страны, - и вполне привык к старомодному южному стилю Вашингтона, его просторным проспектам, лужайкам в тени деревьев, зеленым ландшафтам (некоторые из них были покрашены, чтобы оставаться такими круглый год). Что за черт - зеленый, казалось, символизировал власть в этом городе даже лучше, чем величественный мрамор.


В особняке в Джорджтауне я взбежал по полудюжине ступенек на лестничную площадку и нажал на отполированный медный молоток. Ответившая молодая женщина с золотистыми волосами улыбнулась в знак признания.


"Мистер Хеллер, " сказала она игриво, потому что при других обстоятельствах она назвала бы меня Нейтом, " тебя ждут.


У нее был совершенно восхитительный среднеевропейский акцент.


"Привет, Аня", - сказал я, входя по ее приглашению в вестибюль, который соединял жилую и офисную зоны таунхауса. "Ты выглядишь шикарно".


"Ты тоже хорошо выглядишь".


Аня была беженкой с югославской войны, ей было чуть за двадцать, у нее были большие голубые глаза на лице в форме сердечка. На ней было деловое синее платье с белой отделкой и белым поясом, ансамбль, подчеркивающий ее пышные формы. Некоторое время назад у нас была короткая интрижка, но ее босс об этом не знал, потому что у него самого была более длительная интрижка со своей "секретаршей".


В настоящее время Аня была "светловолосой девушкой" в офисе, как окрестили их здешние сотрудники, "милашками" по терминологии ее работодателя. Поскольку она плохо владела английским, ее секретарские обязанности заключались не в том, чтобы писать под диктовку, а в том, чтобы сопровождать своего женатого босса на коктейльных вечеринках и выступлениях за городом.


Гостиная вырисовывалась прямо передо мной, а слева от меня находилась официальная столовая; но это был не светский визит - хозяйка дома, Луви, в любом случае, проводила большую часть своего времени на семейной ферме. Аня провела меня на несколько ступенек вправо, в офисную зону, безмолвно вводя меня в заваленный книгами, бумагами и сувенирами кабинет, где ее босс яростно печатал на машинке сбоку от своего большого широкого деревянного стола. Одетый в фиолетовый смокинг, с летающими пальцами, высокий, лысый, крепкого вида журналист, казалось, не заметил нашего появления.


За открытой двойной дверью напротив письменного стола находилось более просторное офисное помещение, заполненное картотеками, в котором три женщины и двое мужчин печатали, разговаривали по телефону, взаимодействовали. Аня улыбнулась и кивнула мне, выходя и присоединяясь к ним, закрывая за собой двери, хотя я мог видеть ее через стеклянные панели, занимающую позицию у телеграфной ленты, наблюдающую за поступающими статьями, делающую все возможное, чтобы прочитать их.


Воскресенье было одним из крайних дней для Дрю Пирсона - сегодня вечером у него была еженедельная радиопередача, и он и его сотрудники лихорадочно готовились к ней. (Одна ключевая фигура здесь, легман Джек Андерсон, не присутствовал: мормон, он не работал по воскресеньям, хотя в субботу надрывал задницу). Около двадцати лет назад Пирсон превратился из подмастерья вашингтонского репортера в национальную фигуру, переняв технику манхэттенских и голливудских обозревателей светской хроники для своей "Вашингтонской карусели".


Эта синдицированная колонка, выросшая из книги, мало чем отличающейся от серии "Конфиденциально" Мортимера и Лейта, сразу же получила огласку, и Пирсон вскоре стал выдающимся борцом Америки за либеральные идеи. Время от времени я проводил для него расследования, особенно те, которые касались Чикаго или Калифорнии; но у нас были непростые отношения - он был скупым ублюдком, не спешил оплачивать свои счета, плюс у него был подход "цель оправдывает средства", который беспокоил даже такого циничного чикагского подонка, как я.


Кстати о чикагских каблуках, я стояла, раскачиваясь на своих, засунув руки в карманы брюк от костюма, и ждала, когда Пирсон выйдет подышать свежим воздухом и заметит мое существование. Стены этого кабинета с темной штукатуркой были украшены фотографиями Пирсона с деятелями шоу-бизнеса (среди них Синатра) и национальными политическими светилами, включая пару президентов и сенатора Эстеса Кефаувера; несколько политических карикатур, высмеивающих Пирсона и его порой противоречивые позиции, были вставлены в рамки и висели тут и там. Я думал о том, каким эгоистом был этот парень , пока не понял, что они напомнили мне стены моего собственного офиса.


Однако здесь было уютнее, чем в моем номере в Монадноке - на каминной полке работающего камина стояли фотографии, подоконники были завалены книгами и журналами, а на одном из них дремал черный кот. Примитивный сельский пейзаж и картина маслом покойного отца Пирсона - ни те, ни другие не очень хороши - занимали место на стене вместе с фотографиями в рамках и политическими карикатурами.


Пирсон перестал печатать, тяжело вздохнул и перевернул свежую страницу копии на столе, уставленном заполненными бумагой деревянными приемными ящиками. Он все еще не признал моего присутствия. Он скользнул назад на своем вращающемся стуле, сел за стол и повернулся ко мне, наконец-то одарив меня той лисьей ухмылкой, которую я так хорошо знал.


"Вы всегда должны приходить в день трансляции?" - спросил он, выпрямляясь во весь рост и протягивая руку. Точно так же, как он печатал в стиле rat-a-tat-tat, он говорил таким же образом, приучив себя звучать как элитарная версия Уолтера Уинчелла для радиоверсии "Вашингтонской карусели".


Протянув руку через его захламленный стол, чтобы пожать ему руку, я сказал: "Напомни мне, какой у тебя здесь неспешный день?"


Суета в КПЗ служила музыкальным фоном.


"Такого животного нет, как ты хорошо знаешь". Он жестом пригласил меня сесть, и я сел на жесткий деревянный стул напротив него.


Пирсон откинулся на спинку стула. У него была яйцевидная голова, близко посаженные глаза, выдающийся нос и широкий рот, украшенный хорошо навощенными усами с заостренными кончиками. Из-под фиолетового смокинга выглядывала белая рубашка и коричнево-желтый галстук-бабочка. Джентльменский, отчужденный, он мог бы стать прекрасным британским дворецким.


"Спасибо, что нашли для меня время", - сказал я.


Его руки были сложены на груди; он мягко раскачивался во вращающемся кресле. Затем он остановился в midrock и потянулся за банкой печенья Oreo на столе, снял стеклянную крышку и откусил себе пару кусочков; затем он сказал мне, чтобы я угощался.


Я сдал. Это - и измена его жене, и неуплата мне своевременно - было его единственным пороком. Он был квакером и не курил, хотя употреблял крепкие напитки, хотя и не в избытке. Он также не приправлял свою речь обращениями "ты" и "тебе", что было бы немного сложно воспринять, учитывая его манеры превосходства.


"Я понимаю, что вы не сотрудничаете с моим другом Эстесом", - сказал он.


Внезапно я почувствовал себя так, как будто меня вызвал Пирсон, хотя именно я организовал встречу.


"Я еще даже не встречался с сенатором Кефовером", - сказал я. "Но я уверен, что ты оценишь, Дрю, что я не собираюсь нарушать конфиденциальность моих клиентов".


Приподнятая бровь. "Вы не будете давать показания?"


"Если комитет позвонит мне, я позвоню, конечно. Но они не узнают ничего, кроме имени, звания и серийного номера. Если бы ты мог передать эту информацию своему "другу" Эстесу, это было бы здорово ".


"Однако ваш визит имеет какое-то отношение к Комитету по борьбе с преступностью", - сказал он.


По телефону я намекнул на это, хотя и расплывчато. Возможно, я мог бы уладить этот - и другой разговор, ради которого я приехал в Округ Колумбия, - по междугороднему проводу; но Пирсон был одним из самых параноидальных людей в параноидальном городе и отказывался откровенно разговаривать по телефону. Он еженедельно проверял свой офис на наличие "жучков" и сам совершал большинство звонков с телефонов-автоматов.


Я сказал: "Да, я был бы признателен за ваше мнение по нескольким вопросам, связанным с Кефаувер".


В ответ он откусил кусочек от Орео. Было забавно наблюдать, как кусочек печенья исчезает в этом чопорном усатом рту, но я сохранил невозмутимое выражение лица.


"Я разговаривал с Ли Мортимером прошлой ночью", - сказал я.


"Мортимер". Он с отвращением покачал головой, пережевывая печенье. "Что за жалкое маленькое создание".


"Ли утверждает, что его исключили из внутреннего круга Криминального комитета. Очевидно, он обманывал себя, думая, что они возьмут его, репортера, в качестве оплачиваемого правительственного следователя ... Только потому, что он был тем парнем, который вдохновил Кефовера заняться ...


Но я так и не закончил эту мысль, потому что Пирсон наклонился вперед, и гнев сверкнул в его близко посаженных глазах. "Мортимер - самовозвеличивающий лжец. Я тот, кто заинтересовал Эстеса в организованной преступности - сколько разоблачений я написал за эти годы, в любом случае? Луизиана, Нью-Йорк, Чикаго.... Черт возьми, Нейтан - ты внес свой вклад в расследование ряда из них ".


"Полагаю, я не уловил этой связи".


Он сделал широкий жест. "Разве недостаточно того, что Мортимер и его толстый друг Лейт плагиировали мой подход в своих дрянных конфиденциальных книгах? Должна ли эта игуана теперь претендовать на мои усилия по созданию Комитета по расследованию преступлений?"


Я знал, что Пирсон был сторонником Кефаувера, и обозреватель даже упоминал сенатора от Теннесси как возможного кандидата в президенты. Но я не знал, что Пирсон был - или, по крайней мере, думал, что он был - главной движущей силой расследования мафии.


Пирсон говорил: "Черт возьми, я был в восторге, когда Эстес представил свою резолюцию о расследовании случаев рэкета в национальном масштабе. Но затем это застопорилось в Сенате из-за отсутствия поддержки - пока я не оказал давление ".


"Кто пытался заблокировать это?"


"Маккарран, например, хотя технически Маккарран - босс Кефаувера, ты знаешь".


Сенатор Пэт Маккарран из Невады, родины Лас-Вегаса, был - здесь нет ничего шокирующего - в кармане у мафии. Маккарран был демократом, который голосовал как консервативный республиканец, один из яростной антикоммунистической толпы.


Я был в замешательстве. "Как, черт возьми, Маккарран может быть боссом Кефаувера, особенно когда он пытался остановить расследование еще до того, как оно началось?"


Пирсон пожал плечами, улыбнулся своей инсайдерской улыбкой. "Комитет Кефаувера в конечном счете отчитывается перед Судебным комитетом, председателем которого является Маккарран".


"Господи".


Пирсон поерзал на своем стуле. "И, конечно, без поддержки лидера большинства в Сенате - Лукаса из вашего родного штата - Эстес никогда бы не начал свое расследование, в первую очередь. И изначально Лукас был категорически против этого ".


Пирсон имел в виду Скотта Лукаса, в настоящее время проводящего кампанию против Эверетта Дирксена.


"Итак, я просто поговорил со своим хорошим другом Скоттом, " продолжил Пирсон, " и напомнил ему о некоторых слухах о том, что он получил крупные пожертвования на предвыборную кампанию от чикагских игроков. Указал, что это будет выглядеть очень плохо, если он продолжит блокировать расследование Кефаувера ... и он любезно предоставил свою поддержку -Мортимер, моя задница! Он халтурщик, коварный халтурщик ".


"Что насчет этих обвинений, которые он выдвигает в отношении Галлея?"


"Джек тщательно исследовал Халлея ..." Пирсон имел в виду Джека Андерсона. "... и этот человек - прямая стрела. Партнер юридической фирмы Халлея действительно представлял рассматриваемую железную дорогу, линию Хадсон-Энд-Манхэттен, с предполагаемыми инвесторами-гангстерами - отношения, которые закончились некоторое время назад. Сам Халли не контактировал с нами, и до сих пор он был упорным следователем, безжалостным инквизитором на слушаниях ".


"А как насчет его так называемых связей в Голливуде?"


"Там тоже ничего существенного. Его фирма представляет винокурню, у публициста которой есть несколько клиентов в Голливуде. Типичная журналистика Мортимера и желтой прессы".


Жалобы Дрю Пирсона на желтую журналистику были похожи на жалобу зараженного комара на желтую лихорадку.


"Дрю, ты имеешь влияние на Эстеса?"


Едва заметное пожатие плечами, подергивание усов. "Конечно".


Я кивнул в сторону определенной фотографии на стене. "Не могли бы вы попросить вашего друга из Теннесси держаться подальше от нашего общего друга Фрэнки?"


Его глаза сузились. "Это может оказаться трудным. Расследование должно идти туда, куда ведет правда ".


"Чушь собачья. Дрю, в этом расследовании есть всевозможные политические нити, и ты, черт возьми, хорошо это знаешь. Посмотрите на акцент на азартных играх - я не вижу, чтобы влияние мафии на политику машин большого города рассматривалось под микроскопом ".


Более искусное пожатие плечами. "... Я могу попытаться".


Я наклонился вперед. "Конечно, вы можете понять, что это было бы разрушительно для карьеры Фрэнка прямо сейчас, если бы его вызвали перед телекамерами для дачи показаний о гангстерах, с которыми он познакомился на летних каникулах".


Медленно кивнув, Пирсон сказал: "Да. Я могу это понять .... Я могу только попытаться".


"Благодарю вас. Я дам ему знать - он находится под чертовски большим давлением. Видите ли, у Фрэнка также возникли проблемы с другим расследованием в Сенате ... любезно предоставленным одним нашим старым приятелем ".


Пирсон сразу понял, о ком я говорю. "Я хорошо могу себе представить. У Фрэнка доброе сердце, и он верит в правое дело. Этого достаточно, чтобы сделать его "ничтожеством" в определенных кругах. Я вполне могу представить, что "Тайлганнер Джо" мог бы с удовольствием усилить голос в своих капризных прицелах ".


"Не нужно воображать. На самом деле, это моя главная причина приехать в Washington...to попытайтесь урезонить Джо Маккарти ".


"Что ж, тогда вы будете первым, кому удастся совершить этот маловероятный подвиг".


Я нахмурился. "Ваши отношения с Маккарти полностью испортились?"


"Это граничит с войной. Даже они с Джеком больше не дружат ".


Может показаться маловероятным, что Пирсон и Маккарти когда-либо были родственными душами, но архилиберальный обозреватель и ультраконсервативный сенатор были заинтересованы в искоренении федеральной коррупции. Полномочия Пирсона на этой арене были безупречны: он раскрыл российскую шпионскую сеть в Канаде; он разоблачил коммунистическую шпионскую сеть Сильвермастера; и он разузнал различные махинации в Конгрессе, разрушив карьеры ряда влиятельных законодателей.


Маккарти из Висконсина - избран в Сенат в 1946 году, частично заручившись поддержкой коммунистов ("Коммунисты имеют такое же право голоса, как и все остальные, не так ли?" он задал риторический вопрос) - был в течение нескольких лет ключевым источником информации Pearson о своих коллегах по Конгрессу и их секретах. Я знал Маккарти, потому что следовал наводкам, которые он предоставил Пирсону, о так называемых торговцах влиянием "пятипроцентных".


Но ранее в этом году, после того как национальный журнал назвал его худшим сенатором нашей страны, Маккарти похвастался Джеку Андерсону, что он придумал "чертовски сложную проблему". Вскоре после этого Маккарти выступил с речью перед, без сомнения, сбитыми с толку маленькими старушками из Республиканского женского клуба округа Огайо, заявив, что "у него в руках" список из 205 членов Коммунистической партии, действующих в настоящее время в Государственном департаменте, с благословения государственного секретаря.


Неважно, что в течение дня список сократился до "пятидесяти семи коммунистов с карточками" ... или что члены Коммунистической партии годами не носили "карточек". Маккарти мгновенно стал притчей во языцех ... и человеком, которого боялись в Вашингтоне.


Только Дрю Пирсон никого не боялся ни в Вашингтоне, ни где-либо еще.


"Прежде чем он закончит, " говорил Пирсон, " ничья репутация не будет в безопасности - весь политический процесс будет отравлен".


"У него настоящие, бешеные поклонники".


"Вот почему его нужно убрать сейчас, пока он не превратился в ходячую зону национального бедствия. Фрэнк Синатра? Коммунист? Боже милостивый, когда же прекратится такое безумие?"


"Вы теряете чертовски хорошего информатора".


"Мой лучший на холме", - признался Пирсон. "Хороший источник, но плохой человек.... Маккарти уже попал в ловушку демагогического стремления к эскалации. Он превращает "попутчиков" в коммунистов, а прокоммунистов - в шпионов!"


"Ну, твой друг Эстес предоставил ему план охоты на ведьм. Тебе следует поблагодарить эту шапку из енотовой шкуры ".


Ноздри Пирсона раздулись, взгляд стал жестким. "Ради бога, не сравнивай эти два понятия! Эстес - искренний, честный человек, истинный слуга народа. В Маккарти есть что-то ... патологическое, какой-то внутренний демон, который толкает его на экстравагантный риск ".


Я пожал плечами. "Может быть, он покончит с собой".


Приподнятая бровь. "Ждать до этого времени было бы для меня слишком экстравагантным риском. Я разберусь с этим по-своему ".


"Каким образом?"


Он кивнул в сторону своей старой потрепанной пишущей машинки. "С моим обычным оружием - моей колонкой, моим радиошоу. В ближайшие недели каждый американец узнает, что их уважаемый герой-Краснобай совершил длинный список прегрешений ".


Пирсон начал перечислять: судья штата Маккарти устраивал "быстрые" разводы спонсорам предвыборной кампании; он нарушил конституцию Висконсина, баллотируясь в Сенат без отставки со скамьи подсудимых; его отстранение от должности было рекомендовано Советом штата; он ложно приписал щедрые взносы на предвыборную кампанию своему отцу и брату, которые на двоих не зарабатывали и пяти тысяч в год; он сохранил свой пост судьи, служа в морской пехоте; он мошенничал с налогами на прибыль; и он преувеличил свой военный послужной список, широко разрекламированное "ранение" было фальшивкой.. ..


Честно говоря, ничто из этого не показалось мне ужасно впечатляющим - Маккарти звучал как типичный политик. Но Пирсон знал, как разложить все по полочкам, и действительно пропустил парня через мясорубку.


Пока я наблюдал, как кончики нафабренных усов Пирсона поднимаются все выше, когда обозреватель улыбается, перечисляя различные грехи сенатора от Висконсина (собранные, без сомнения, Андерсоном), которыми вскоре поделится с американской общественностью, - до меня дошло, что Джо Маккарти вот-вот действительно узнает, что такое тактика очернения.


В этот прохладный, тихий воскресный сентябрьский вечер, под беззвездным небом, Торговый центр - это широкое зеленое пространство, простирающееся на полторы мили от памятника Вашингтону до здания Капитолия - был залит светом уличных фонарей, тысячи светящихся шаров выстроились вдоль тротуара, пересекая этот самый доступный из парков. Здание Капитолия казалось сияющей короной среди этого огромного множества мрамора, травы и прожекторов. Торговый центр, не обремененный людским потоком - за исключением нескольких туристов, посещающих церковь своего правительства, - придал Вашингтону ощущение пышности, элегантности, порядка. Как Джо Маккарти вписывался в это, можно было только догадываться.


Одно из трех зданий из белого мрамора, выходящее фасадом на территорию Капитолия, офисное здание Сената - неизбежно получившее прозвище S.O.B. - находилось на углу Первой и Б-стрит, недалеко от северо-восточного угла. Капитолийский холм был почти безлюден, и даже близлежащий вокзал Юнион Стейшн, где я припарковал свой взятый напрокат "Форд", казался малолюдным.


Я взбежал по широким ступеням в юго-западном углу на террасированную площадку, затем к главному дверному проему, который открывался на второй этаж, доставляя меня в мраморную двухэтажную ротонду с балконом, коническим потолком и вооруженной охраной. К счастью, Маккарти позаботился о том, чтобы мое имя было в списке охранника, и - после того, как мое удостоверение личности было проверено, и я зарегистрировался - он позволил мне топать по мраморному полу, создавая тревожное эхо в огромном, плохо освещенном помещении. Было неправильно находиться здесь в нерабочее время, и жутко, длинная тень, которую я отбрасывал, напоминала незваного гостя, прокрадывающегося без приглашения в священные залы правительства.


Я прокрался под аркой по белому мраморному коридору, словно призрак, бродящий по этому месту. Однако я был не совсем одинок: время от времени полоски света в нижней части дверей указывали на то, что сенатор Маккарти был не единственным человеком, воспользовавшимся тишиной и отсутствием шума, которые мог позволить себе воскресный вечер.


Но только офис Маккарти, казалось, работал более или менее на полную катушку. Когда я вошел в приемную, секретарь и два сотрудника суетились, почти как команда Пирсона - печатали, подшивали, изучали исследовательские материалы.


Долорес - деловитая, приятной наружности женщина лет тридцати, которую Маккарти называл "мама", - узнала меня по предыдущим визитам. Она вымученно улыбнулась, сказала, что меня ждут, и втолкнула меня в просторный, довольно скудно обставленный кабинет сенатора.


Маккарти разговаривал по телефону, сидя за своим большим квадратным столом государственного образца, который был завален папками с файлами. Он был в белой рубашке с закатанными рукавами, его красно-зеленый галстук с пятнами от еды свободно болтался на бычьей шее, двубортный темно-синий костюм готового пошива (казалось, он покупал их оптом) висел на стуле с твердой спинкой. Он был из тех парней, чьи носки подходили к его галстуку только случайно.


Маккарти, которому было чуть за сорок, - который дружески беседовал с "Диком" ... Никсоном, как вскоре выяснилось, - обладал синеватым подбородком, бочкообразной грудью, неискаженной мужественностью, достаточно близкой к привлекательности для работы в правительстве. Его темные волосы только начали редеть, а мускулистое телосложение казалось более плотным, чем когда я видел его в последний раз, может быть, год назад.


Мой хозяин, своим гнусавым ирландским баритоном, работал на Никсона, пытаясь заставить его поделиться текущими файлами Комитета по антиамериканской деятельности. Маккарти продолжал ссылаться на "причину".


Его поведение заставило меня вспомнить тот первый вечер, когда мы с ним играли в покер. Маккарти пригласил меня с собой в Национальный пресс-клуб. Сидя с семью игроками, с которыми он никогда раньше не играл, он пытался с помощью блефа лишить каждого из них банка; и что бы у него ни было - даже пара двойек - Маккарти ставил крупно.


Он также пытался обмануть меня, и я выиграл приличный банк, в основном его деньги; я слышал, как шептались, что Маккарти был "лохом", и тогда я понял. Он вел себя как дурак, и когда карты начали склоняться в его пользу, он сделал крупную ставку, и все остались в игре, предполагая, что он блефует. В какой-то момент, проиграв пятьсот долларов, он в итоге выиграл тысячу двести.


Я задавался вопросом, знал ли Дрю Пирсон, что эта ухмыляющаяся обезьяна с синей челюстью была гораздо более изобретательной, чем о ней думали его враги. Наблюдая, как он выкручивает руку Никсону по телефону, я мог видеть, что этот сукин сын играет в политику, как в покер, совершая хорошо рассчитанное ограбление на большой дороге.


Между прочим, в офисе не было фотографий знаменитостей и сувениров, характерных для кабинета Пирсона, хотя Маккарти был ничуть не менее крупной общественной фигурой. Единственным предметом, выставленным на всеобщее обозрение, была бейсбольная бита на небольшой подставке, на прилавке слева, между шкафами с картотекой.


На бите было выжжено имя "Дрю Пирсон".


Маккарти уже вешал трубку. Он ухмыльнулся мне, поднявшись во все свои шесть футов, и протянул длинную руку через свой заваленный бумагами стол, предлагая мне большую квадратную ладонь.


Я пожал эту мощную лапу, и когда он велел мне сесть, я сел на жесткий деревянный стул напротив него - рядом с тем, на котором был наброшен его пиджак.


Он все еще ухмылялся после того, как сел обратно, но усмешка казалась натянутой, почти гримасой. Он сказал: "Должен ли я был согласиться встретиться с тобой, Нейт?"


"Почему бы и нет, Джо?"


Он кивнул в сторону бейсбольной биты. "Ходят слухи, что вы с Пирсоном уладили свои разногласия".


Я пожал плечами. "Только в той степени, в какой я готов снова взять его деньги".


Густые черные брови поднялись на его кроманьонский лоб. "Надеюсь, не для того, чтобы лезть в мои дела?"


"Нет. Этого никогда не было, Джо ... и никогда не будет ".


Ухмылка превратилась в улыбку; он наклонился вперед, опираясь на папки с документами, по-звериному ссутулив плечи. "Я иду за ним, Нейт", - сказал он, все еще имея в виду Пирсона. "Я имею в виду, никаких ограничений. Я полагаю, что я уже потерял его сторонников - и теперь я могу подобрать его врагов ".


"Делай то, что ты хочешь делать".


"Я собираюсь сломать его, Нейт - вывести его из бизнеса".


Я полагал, что еще долго после того, как Маккарти уйдет из Сената, Пирсон все еще будет рядом, разрушая карьеры на Холме; но я сказал: "Это касается только вас и скряги".


Последнее заставило его рассмеяться. "Знаешь, я был бы героем на Холме, если бы мог вырвать ему несколько зубов, сломать подъемы или, может быть, сломать пару ребер. Скажем, их пятнадцать."


"Эта бита сделала бы свое дело", - сказал я, задаваясь вопросом, не шутит ли он.


Он откинулся назад, сделал жест большой рукой. "Знаешь, ты мог бы позвонить мне по телефону. Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь ".


"Некоторые разговоры не следует передавать по воздуху. Телефоны могут прослушиваться".


"Я думаю, ты должен знать". Он почесал нос. "В конце концов, парень в вашем положении может нажить врагов".


Это показалось странным замечанием.


Но я просто сказал: "Это правда. Не все меня любят. Послушай...Я хотел поговорить с вами об одном моем друге."


"Певица пинко".


Я вздохнул. "Джо, он не пинко. Фрэнк примерно такой же политик, как и я ".


"Это хорошая вещь?"


Что-то поползло у основания моей шеи. "Я что-то упускаю?" Я спросил.


Он выбрал файл - случайно или нет, я не могу сказать. Он пролистал ее и, то ли ссылаясь на нее, то ли притворяясь, что читает, сказал: "Ко мне обращались по поводу вас. О твоем прошлом."


"Что?"


"Ваш отец был коммунистом, не так ли? Управлял книжным магазином коммунистов в западной части Чикаго? Вы выросли там, среди этих радикалов?"


Я чувствовал себя так, словно меня ударили кулаком в живот. Мне удалось выдавить: "Он был неуверенным, Джо - сторонником профсоюзов. Он покончил с собой, еще в 32-м ".


"Ужасная трагедия. Ужасно ".


"Он покончил с собой, потому что я не был таким, как он - я не был идеалистом. Я просто хотел подзаработать ".


"Таков американский путь".


У меня голова шла кругом. "Господи, что ты мне говоришь, Джо?"


Он тяжело вздохнул; печально покачал головой. "Есть люди ... влиятельные люди ... хорошие американцы, такие как мой друг Пэт Маккарран ... которые хотели бы, чтобы я внимательно изучил вас и ваше прошлое".


"...Ты хочешь сказать, что кто-то сказал тебе нарисовать меня красной кистью?"


Его глазки-бусинки превратились в щелочки. "Позвольте мне сказать это. Этот парень Кефовер, он как слон в посудной лавке. Он доставляет неприятности множеству прекрасных американцев. Он злоупотребляет системой, этими своими слушаниями - я не могу смириться с тем, что нашей прекрасной системой, самой почти совершенной системой управления, когда-либо находившей место под Божьим голубым небом, злоупотребляют для личного возвеличивания. Этот перебежчик из Теннесси никогда не станет президентом, если у меня будет хоть какое-то право голоса ".


Паника была краткой, но ужасной - у меня был крошечный проблеск ужаса от того, что ваш мир подвергся опасности из-за санкционированной правительством лжи.


Но паника прошла.


"Маккарран", - сказал я, слегка улыбаясь и кивая. "Сенатор от великого штата Невада. Как в Лас-Вегасе. Джо - у тебя есть друзья, которые не хотят, чтобы я давал показания на слушаниях по делу Кефаувера?"


Он прочистил горло. "Если вас вызовут, вам придется дать показания. Таков закон. Но то, чем вы решите поделиться с этими охотниками за ведьмами, это совершенно другой вопрос ".


Я рассмеялся; смех был искренним, но с примесью истерии. На великого охотника на коммунистов напала толпа!


Он молитвенно сложил руки; у него были тонкие пальцы. "Нейт ... Я не мог позволить этому случиться с тобой. Я был так рад, когда ты позвонил, и хотел встретиться. В конце концов, вы были друзьями с Джимом Форрестолом ... Другой великий человек, Дрю Пирсон, был убит его пером ".


Вот почему мы с Пирсоном поссорились: непрекращающиеся, безжалостные нападки обозревателя способствовали самоубийству Форрестола.


"Джим был моим наставником", - сказал Маккарти. "Он был тем, кто сообщил мне о коммунистах, занимающих высокие посты в нашем правительстве".


Форрестол также был бредящим параноидальным шизофреником.


Я сложил руки на груди. "Джо, я уже поговорил с комитетом, которому, по сути, сказал идти к черту ... и Чарли Фишетти, и Сэму Джанкане, передал им мои заверения, что я ничего не говорю".


"Эти имена мне ничего не говорят".


"Да, верно. Скажи Маккаррану, что со мной нет проблем. И, Господи, Синатра тоже. Ты тоже должен быть снисходителен к этому парню, Джо. Ты разрушишь его карьеру ".


"Мистер Синатра также в списке Кефаувера ".


"Ох. Подождите .... Кажется, я наконец-то понял это ". Я покачала головой, не зная, смеяться мне или плакать. "Вы уволите Синатру, если он не будет сотрудничать с комитетом Кефаувера".


Он выдавил невеселую улыбку. "В твоих устах это звучит как услуга за услугу.... Я могу сказать вам, что сенатор Маккарран восхищается мистером Синатрой, наслаждался его многочисленными выступлениями в Лас-Вегасе ".


Я поднял руку, как будто меня приводили к присяге. "Фрэнк не уделит этим парням и внимания, даже если они покажут его задницу по телевизору и опозорят его перед всей нацией".


"Вы можете говорить за него?"


"Я говорю от его имени".


Маккарти думал об этом. Затем он ухмыльнулся, и это не показалось натянутым. "Отлично. Отлично! Господи, Нейт, приятно тебя видеть. Не хочешь сходить куда-нибудь выпить пива и стейка? Я готов к перерыву ".


"Нет, спасибо", - сказал я. "Перенесем встречу в другой раз".


Это у меня была натянутая улыбка, сейчас.


Я встал, он снова встал, мы обменялись еще одним рукопожатием, и я быстро вышел. Сначала я был взбешен, хотя и испытал облегчение; но затем юмор этого дошел до меня.


Второй ботинок, наконец, упал.


Я думал, что Фишетти, Джанкана и компания слишком легко приняли за чистую монету мои заверения не помогать Кефауверу. Я имею в виду, черт возьми, я был другом Билла Друри и почти партнером! И все же не было никакого запугивания - только одна взятка от Таббо, ничего от самой Организации.


До тех пор, пока в это воскресенье вечером показ мистера Хеллера не отправится в Вашингтон, то есть.


Все это было просто очередной аферой, любезно предоставленной мафией и той обезьяной, которая играла в покер там, сзади. В конце концов, Синатра был другом игорных клубов Чикаго / Невады; они не захотели бы оскорблять его напрямую. Что касается меня, то лучше сохранять дружелюбное невежество.


Итак, они обратились к сенатору Джо Маккарти, этому великому краснокожему всеамериканскому парню, чтобы заставить Фрэнки и меня замолчать.


Сейчас тишины не было: я смеялся, громко и сильно, и это эхом разносилось по ротонде S.O.B., заполняя пустые, освященные залы, пугая охрану.


Перелет из Вашингтона занял около трех часов, носильщики багажа в Мидуэе ухитрились не потерять мой чемодан, поездка до "Петли" заняла тридцать восемь минут, и я вернулся в свой номер в отеле "Сент-Клер" в понедельник до полудня.


К сожалению, я был один: никаких признаков моего нового соседа по комнате.


В моей квартире отсутствовала не только Джеки Пейн, но и ее вещи - одежда, которую она повесила в шкаф в моей спальне, ее туалетные принадлежности, чемоданы, все. Пропал. Как будто ее никогда здесь не было...


...за исключением стойкого аромата Chanel No 5., особенно в спальне.


Я позвонил на стойку регистрации и попросил клерка разыскать Ханнана, домашнего придурка. Ханнан иногда выполнял для меня задания, и предполагалось, что он оказывал мне услугу, пока меня не было.


Оставить Джеки даже на двадцать четыре часа было проблематично. мы провели субботу вместе, в основном в моем номере, любя друг друга, я заверил ее, что окажу ей наилучшую помощь в решении ее проблемы. Мы ходили на киносеанс - дневной показ "Все о Еве", на Стейт-Лейк, держась за руки, как старшеклассники, - и поужинали легким ранним ужином в The Tap Room, в ресторане St. Клэр. Остаток вечера был поглощен страстью, достойной молодоженов, смешанной с приступами сомнений и паранойи с ее стороны, беспокойством о том, что я уйду даже на один день (и ночь), страхом, что Рокко ворвется и побьет ее, или еще чего похуже.


"Я боюсь его", - сказала она.


Мы были в постели, и единственным источником света был вид на озеро и луна в окне; она прижалась ко мне, ее лицо было у меня на груди. Я возился с ее волосами, чесал и потирал ей кожу головы.


"Нет необходимости", - сказал я, лишь немного солгав. "Рокко придется следить за собой там, где это касается нас обоих". Она посмотрела на меня, в глазах светилось беспокойство. "Почему ты так думаешь?"


"Его брат Чарли будет держать его в узде. Детка, Чарли знает, что я способен раздать такое же ... лекарство, как и его брат. И единственное, чего эти гумба прямо сейчас не хотят, это плохой рекламы ".


"Плохая реклама...?"


"Я друг и соратник бывшего полицейского, который собирается свидетельствовать против них в ходе расследования этого преступления. Занавес на этом роуд-шоу скоро поднимется - возможно, после выборов, но скоро - и Фишетти этого мира ... во всяком случае, умные ... не хотят, чтобы газеты были заполнены материалами из старого фильма Джимми Кэгни ".


"Вы имеете в виду - они должны вести себя прилично?"


"Это верно". Если бы они были умны - но Рокко не был умным; Чарли должен был быть достаточно умен для них обоих ... В чем была загвоздка, которую я ей не объяснил.


Итак, я, по-видимому, успокоил ее нервы и развеял ее страхи; но мне нужно было предпринять другие шаги, чтобы успокоить и ослабить свои собственные.


Ханнан согласился присматривать за моим номером и его драгоценным содержимым; он и ночной Дик -Гоорвиц, который также время от времени выполнял задания для A-l, - следили за тем, чтобы ее не беспокоили. Оба были надежны, по крайней мере, в том, что касалось бывших копов, и могли сами справиться с Рокко, если бы он или любой другой подчиненный появился рядом. Ханнан, в частности, был крутым парнем, бывшим солдатом, который выжил в битве при Арденнах.


Я расхаживал по комнате, когда в мою дверь постучали костяшками пальцев; в глазок выглянул рыжеволосый, веснушчатый, голубоглазый Ханнан в помятом коричневом костюме и фетровой шляпе коричневого цвета.


Он вошел внутрь, сказав: "Она вышла сегодня утром. Я увидел ее и остановил ".


"Остановил ее?"


"В вестибюле коридорный вызвал меня на пейджер, чтобы сообщить, что происходит...Я имею в виду, что она позвонила, чтобы ей помогли с багажом."


По моему указанию Ханнан предупредил персонал, чтобы тот сообщал ему о передвижениях Джеки, и он повсюду показывал фотографию Рокко, которую я вытащил из бумажника Джеки в ее сумочке, чтобы клерки, коридорные, лифтеры и уборщицы тоже были начеку в поисках этого уродливого лица.


Ханнан пожал плечами и протянул пустые руки. "Она сказала, что уходит, и я сказал, что тебе это не понравится, и она просила передать, что ей жаль".


"Извините".


"За ней приехало такси, и она уехала. Я не мог следить за ней, Нейт - рутина "следуй за этим такси", я имею в виду, была исключена. Я нахожусь здесь на работе, вы знаете, и она, очевидно, каталась по собственной воле ".


Я покачал головой. "Ханнан, у этой девушки нет никакой свободы воли - она на гребаном шипе".


"И ты собирался снять ее с этого, я полагаю? Возможно, это твой ответ - она решила, что не хочет расставаться с этим. Ты не пытался применить к ней какой-нибудь холодный прием, не так ли, Нейт?"


"Черт возьми, нет. Я не настолько гребаный дурак ". Но я не стал вдаваться в подробности: я не мог сказать детективу из Сент-Клэр Хаус, что я платил за временное питание по ее привычке, что я организовал доставку H, чтобы поддержать ее здесь, в отеле.


"При этом не было похоже, что она собиралась сдаваться", - сказал Ханнан.


Возможно, он поступил мудро по отношению к тому, что я сделал.


"Послушай...Спасибо. Я ценю это." Я полез в карман.


Но Ханнан положил руку на рукав моего пиджака. "Та записка на букву С, которую ты мне уже дал, подойдет как раз fine...it позвольте мне немного распространиться, и мне останется еще много. Эй, я не оказал тебе большой услуги, в любом случае, как выясняется .... Извини, приятель."


Оператор отеля сказала, что да, она работала на коммутаторе в воскресенье; и вчера в мой номер поступило несколько звонков, которые она подключила. Итак, Джеки отвечала на звонки, предназначенные для меня, - или кто-то звонил для нее?


Я попытался представить, как Рокко звонит Джеки и убеждает ее вернуться к нему. В конце концов, он устал от нее ... Но мог ли его брат, макиавеллист Чарли, посоветовать Року вернуть этого потенциального свидетеля в fold...at по крайней мере, на данный момент?


Когда я покупал бургер в кофейне отеля, я заметил двух танцовщиц из Chez Paree - в бабушках с короткими кудряшками и без макияжа, неузнаваемых как гламурные красотки - в одной кабинке. Они согласились позвонить мне, если Джеки снова появится где-нибудь поблизости. Рискованно, но одной из вещей, которыми Рокко мог бы снова привлечь Джеки - помимо smack - было возвращение к припеву Adorables.


В офисе Глэдис сообщила мне, что звонил Билл Друри, желая встретиться со мной сегодня днем.


"У вас ничего не было в книге на четыре часа, " сказала она за своим столом в приемной, " поэтому я написала ему .... Я могу попытаться связаться с ним и отменить встречу, если хотите ".


"Нет, все в порядке".


"Я сказал ему, чтобы он вернул те записи Revere, если он зайдет".


"Он их еще не вернул?"


"Нет. И у него скоро будет чек на зарплату ".


Я сомневался, что Друри много занимался работой класса А-1 за последние несколько недель, но я просто кивнул Глэдис и направился в свой кабинет.


Стук в мою дверь предшествовал тому, как Лу Сапперштейн просунул голову; он обнаружил меня сидящим за своим столом, подперев подбородок рукой, опиравшейся на локоть.


"Как прошло в Вашингтоне?" - спросил он, неторопливо подходя и усаживаясь в одно из кресел для клиентов.


Я поставил Лу в известность не только о своей поездке, но и о том, что A-1 работал на Синатру над проблемой певца "pinko".


"Прекрасно", - сказал я. "Успех. Маккарти увольняется".


"Отлично". Лу не спрашивал, как мне это удалось; он давным-давно научился не спрашивать меня, как у меня все получается. "Ты уже позвонил Фрэнки Бой?"


"Нет. Я сделаю это ".


"Чувак, он почувствует облегчение .... Ты выглядишь немного осунувшимся, мой друг. Нелегкая дорога домой?"


Я посмотрел на него, задаваясь вопросом, было ли "Рокки" копанием; невозмутимость Лу ничего не выражала.


Я сказал: "Та девушка, которую я взял к себе ... та, которую Рокко вышвырнул на ее задницу - Джеки Пейн? Она исчезла".


Он подался вперед. "Должны ли мы кого-нибудь подключить к этому? У меня есть два хороших парня, которые сидят в этом КПЗ и занимаются бумажной работой, просто чтобы они не играли сами с собой ".


"Похоже, она покинула мою защиту по собственной воле". Я не рассказал Лу о пристрастии Джеки к наркотикам, просто о том, что она была боксерской грушей Рокко.


"Иногда эти дамы-мазохистки возвращаются, чтобы получить еще от таких придурков, как этот", - сказал Лу, качая головой. "Я мог бы послать кого-нибудь поговорить со швейцаром и уборщицей в апартаментах Барри".


"Дайте мне подумать над этим. Тем временем я позвоню Синатре и сообщу ему хорошие новости ".


"У меня есть пара работ, которые мне нужно обсудить с тобой сегодня днем, Нейт, если ты готов к этому - тот банкир в Эванстоне, похоже, его шурин растрачивает, все верно, и -"


"Конечно. Позвольте мне позвонить ".


Лу кивнул, встал и тихо вышел.


Я позвонил Синатре в дом Палмеров и ввел его в курс дела, не поделившись своей теорией о том, что Маккарти бряцал решеткой по приказу своих друзей-мафиози. Нет причин будоражить Фрэнка; лучше пусть он думает, что я чудотворец.


"Ты лучший, Нейт", - сказал он. "Как тебе понравился новый материал, тем вечером?"


"Ты был великолепен. Сбрей эти усы, и у тебя, возможно, снова будет карьера ".


Он рассмеялся. "Я приму это к сведению".


"Да, определенно узнаю, что думает Ава".


"Пошел ты, Мелвин", - весело сказал он и повесил трубку.


Возможно, следующие полчаса я сидел и пытался подумать, могу ли я что-нибудь сделать с Джеки - сделать для Джеки. И я ни черта не мог придумать.


Итак, я вернулся к работе и разобрался с делами, которые Лу Сапперштейн поручил мне, и с парой других вещей. Затем, в четыре часа, Билла Друри провели в мой кабинет, он, как обычно, был опрятен, в синем костюме и серой фетровой шляпе.


"Я не один, Нейт", - сказал он, держа в руке шляпу, обнажающую его редеющие темные волосы. "Кто-то со мной - это бизнес. Могу я попросить его зайти?"


"Конечно". Я не встал, чтобы поприветствовать Билла - я все еще сидел за столом.


Друри повернулся к открытой двери и согнул палец. Вошел довольно плотный мужчина лет сорока пяти, ростом шесть футов, без шляпы, с квадратной головой, темными настороженными глазами, подчеркивающими резкие черты лица, и черными волосами с проседью на висках, одетый в темно-серый облегающий костюм с серо-голубым галстуком. Его звали Марвин Дж. Бас, и он был адвокатом и политиком-республиканцем в Сорок втором округе, на территории печально известного владельца салуна / олдермена Пэдди Баулера.


Я встал, когда подошел Бас, встревоженно улыбаясь; мы пожали друг другу руки через стол, поздоровались, называя друг друга по именам, хотя мы совсем не были хорошо знакомы.


Зажав под мышкой сложенную газету, Друри, который казался нехарактерно нервным, закрыл дверь, подошел и сел рядом с Басом, пара заняла оба кресла для клиентов напротив меня за столом.


"Я немного удивлен, Билл", - сказал я. "Я думал, ты зайдешь, чтобы рассчитаться - вернуть оборудование, получить зарплату. Я надеюсь, присутствие Марвина не означает, что вы планируете подать на меня в суд ".


Я сказал это с улыбкой, но все было возможно.


"Нет", - сказал Друри со своей собственной легкой улыбкой, газета лежала у него на коленях, как салфетка, "Я понимаю, что испытывал ваше терпение и воспользовался нашей дружбой в последние несколько недель ... Бездумно поставив вас в затруднительное положение".


"Если вы ожидаете спора -"


"Нет. Я вернул магнитофоны, и я откажусь от каких-либо дальнейших выплат от A-1. Честно говоря, я действительно работаю на себя уже добрый месяц ... дольше, но до этого я получал зарплату в агентстве ".


"Прекрасно. Вы здесь для того, чтобы извиниться? Наладить нашу дружбу? И для этого нужен адвокат?"


Бас, обладавший звучным голосом, выступил вперед и сказал: "На самом деле, мы здесь, чтобы обратиться к вам за помощью - не просить об одолжении, основанном на вашей давней дружбе с Биллом ... скорее, чтобы нанять вас".


"Действительно. Чтобы сделать что?"


Друри сказал: "У меня есть свидетель - новый свидетель - старого преступления".


"И о каком преступлении это могло быть?"


"Убийство, Нейт". Какими бы пухлыми ни стали его темно-синие глаза, они не утратили своей тревожащей проникающей силы, когда он устремил их на меня, как магниты, ищущие металл. "Убийство, которое мы с тобой пытались раскрыть вместе в 1946 году".


"...У вас появился новый свидетель стрельбы в Рейджене. Еще один свидетель?"


"Не свидетель", - сказал он, но кивнул и продолжал кивать, продолжая: "свидетель, который даст показания о том, что Ярас признал себя одним из убийц - и что сам Таббо Гилберт покрывал убийство. Что свидетели, которые отказались от показаний, сделали это из-за того, что Таббо использовал проститутку для ..."


Я поднял руку. "Я знаю историю, Билл - каждый из свидетелей признался одному и тому же чиппи, что ты сказал им, что говорить и кого опознавать".


"Что было чистой воды чушью собачьей", - сказал Друри.


"Этого было достаточно, чтобы признать их недействительными как свидетелей ... и добиться вашего отстранения". Я повернулся к Бас. "Вы работаете на кампанию Бэбба?"


У Баса также были проницательные глаза, и голос его оратора в зале суда придавал ему дополнительный вес, когда он сказал: "Это верно. Но я также работаю на Чикагскую комиссию по борьбе с преступностью. Мы с Вирджилом Питерсоном старые приятели по колледжу. Я разделяю его энтузиазм по поводу наведения порядка в этом-"


"Идея в том, " сказал я, " чтобы разоблачить Таббо как коррумпированного ублюдка, связанного с мафией, которым он является, и ваш человек Бэбб выиграл гонку за пост шерифа".


Бас поморщился. "Это чрезмерное упрощение, но ... да".


"Итак, зачем я вам нужен?"


Друри сказал: "Мы должны встретиться с этим свидетелем сегодня вечером - наша первая личная встреча".


Бас сказал: "Это были исключительно посредники и телефонные звонки ... до сегодняшнего вечера".


Я пожал плечами. "Так что встреться с ним".


Друри сказал: "Вот тут-то ты и вступаешь в игру, Нейт - ты и твой Браунинг. Мне сейчас жарко - как никогда жарко. Нам нужна подмога. Адрес находится на углу Орчард и Фронтир ... недалеко от Эл.


"Это суровый район. На краю маленького ада".


Друри поднял бровь. "Вы можете понять, почему нам нужна помощь. Это может быть подстроено ".


Парню не нужен был список кровных врагов Друри, чтобы эта встреча была опасной - в этой части города тебя могли убить, даже не пытаясь.


"Я действительно хочу держаться подальше от этого", - сказал я.


Друри казался почти нервным - я никогда не видел его таким. "Нейт- пожалуйста. Если это ловушка, мне нужен кто-то с твоими яйцами и твоей смекалкой. Вы можете постоять за себя, если появится зацепка .... Нейт, кого еще я могу спросить?"


"Как насчет твоих новых друзей из передовой команды Кефаувера? На них работают собственные частные детективы - пара бывших агентов ФБР, по крайней мере, я так слышал ".


Друри покраснел; он бросил газету, которую держал на коленях, на мой стол. Я открыл это - сегодняшняя Chicago Daily News.


"Я подумал, может быть, вы это уже видели", - сказал Друри.


"Нет", - тихо сказал я, быстро просматривая статью (подписанную Хэлом Дэвисом), в которой сообщалось, что Друри скоро встретится с сотрудниками Kefauver, чтобы договориться о дате его дачи показаний. В нем также упоминался его новый свидетель-"сенсация", который потребует от Комитета по расследованию преступлений "пересмотреть все дело Рейджена", и что Друри будет просматривать свои объемистые записные книжки и личные дневники с подробным описанием деятельности мафиози.


"Вот он я, " сказал Друри, " готов вызвать неожиданного свидетеля, и это расклеено по всей первой полосе. Что они пытаются со мной сделать?"


"Это тот вид рекламы, в котором ты не нуждаешься", - признал я, - "но, Билл, помимо упоминания свидетеля, Фишетти и компания все равно знали обо всем этом".


"Дело не в этом, Нейт". Друри подался вперед. "Вся информация в этой статье является прямым пересказом письма, которое мой адвокат отправил главному адвокату Рудольфу Халли, с пометкой "конфиденциально"".


Теперь я понял, почему он не хотел обращаться в комитет за своим телохранителем.


"Произошла утечка среди персонала", - сказал я.


Друри кивнул. "В конечном счете, это не влияет на мою способность предоставить Кефауверу показания и информацию. Я ничуть не утратил своего доверия к самому Кефоверу ..."


"У Ли Мортимера есть сомнения относительно Галлея", - сказал я. "Но я только вчера видел Дрю Пирсона, и он отмахнулся от этого".


"Будь то Халли или кто-то из подчиненных, - сказал Друри, " я не могу доверять им в такой помощи ... Той помощи, которую ты можешь мне оказать, Нейт".


Я думал об этом. Затем я поерзал на своем стуле и спросил: "Билл, ты следил за Фишетти вчера и сегодня? В апартаментах Барри?"


Друри изучал меня, не уверенный, чего я добиваюсь. "Ты сказал мне убираться".


"Да, но я заметил, что вы не возвращали мои Revere machines до сегодняшнего дня. Правду ".


Он пожал плечами - он знал, что лучше не обманывать меня. "Я был там сегодня - я закрыл ту операцию, но ранее я был там".


"Вы слышали что-нибудь или видели что-нибудь об этой девушке Рокко?"


"Бывшая мисс Чикаго?"


"Это верно".


"Нет".


"Вы не слышали никаких разговоров о ней - или не слышали, как она заходила сегодня в квартиру? Или увидеть ее ...?"


"Нет. Сегодня вообще ничего интересного, связанного с Рокко. Конечно, у меня были прослушиваемые комнаты только в доме Чарли - это нервный центр Организации, вы знаете, пентхаус Чарли. В любом случае, если бы я обустроил заведение Рокко, у меня была бы просто куча свистков поездов и чагга-чагга .... Почему, Нейт?"


"Личное дело. Не бери в голову ".


Друри взглянул на Баса, затем перевел свой проницательный взгляд обратно на меня. "Хорошо, Нейт, я сказал свою часть и ответил на твои вопросы .... Теперь - ты сделаешь это? Ты прикроешь мою задницу? Он был вашим клиентом - Рейджен. Они убили его в твое дежурство".


"Я могу подождать, пока ты пойдешь и возьмешь напрокат флаг, чтобы помахать им, если хочешь".


Он вскочил на ноги, оперся руками о мой стол и посмотрел прямо на меня. "Нейт-Рейджен был твоим другом.... Дядя Пегги. Джейк Гузик, Чарли Фишетти, Рикка и Аккардо ... Они приказали его убить. Джим Рейджен не был специалистом по одежде! Он управлял телеграфной службой ... Он продавал информацию мафиози, но он не был мафиози. И они убили его, чтобы захватить власть - захватить то, что принадлежало ему, и сделать это своим. Это старая-престарая история, Нейт."


"... Тебе просто нужен телохранитель".


Он отошел от моего стола, но не сел. "Это верно".


Наклонившись вперед, Бас сказал: "Мистер Хеллер, мы были бы очень благодарны. У тебя появились бы новые влиятельные друзья в округе Кук ".


Я взглянул на Билла. "Марвин здесь действительно знает, что я также был телохранителем Чермака, не так ли? А Хьюи Лонга? Джим Форрестол тоже."


Бас выглядел несколько встревоженным.


Друри, развеселившись, сел обратно, сказав: "Не обращай на него никакого внимания, Марвин. Это просто его путь .... Нейт? Ты сделаешь это?"


"Когда состоится эта знаменитая встреча?"


"Сегодня вечером, всемь часов".


"Хорошо", - сказал я.


Друри ухмыльнулся, и Бас натянуто улыбнулся.


Адвокат встал и сказал нам обоим: "Встретимся там незадолго до семи - мне нужно заехать в мой офис на Кларк-авеню".


Я пожал ему руку, и Бас вышел пружинистой походкой.


Друри, все еще сидя, сказал: "Почему бы тебе не проводить меня до дома, я оставлю свою машину, и ты сможешь отвезти нас".


"Все в порядке". Я посмотрел на свои часы. "У нас есть немного времени...Хочешь сначала выпить чашечку кофе?"


"Конечно", - сказал Друри и встал. "Ты, э-э-э, уже собираешь вещи, не так ли?"


Я похлопал по девятимиллиметровому патрону на перевязи у себя под левой рукой. "О да".


"Это на тебя не похоже - ты почти никогда не носишь эту штуку".


"На днях у меня была небольшая размолвка с Рокко Фишетти. В ресторане "Шез Пари"."


Глаза Друри сузились. "Из-за мисс Чикаго?"


Я кивнул.


"Что ж, Нейт ... У всех нас есть своя Ахиллесова пята. Твоя просто немного выше ".


В кофейне "Сент-Клер", когда мы оба пили кофе, я сказал: "Расскажите мне об этом свидетеле".


"Я не могу назвать тебе имя, Нейт".


"Ты мне тоже не доверяешь?"


"Нет- у меня нет имени".


Мои глаза чуть не вылезли из орбит и не уткнулись в мой кофе. "У вас нет имени для вашего неожиданного свидетеля?"


Друри смущенно пожал плечами; он знал, что это было наполовину. "Я говорил вам - мы действовали через посредников, и мы говорили по телефону. Наш свидетель нервничает, что вполне понятно ".


"Как вы нашли этого анонимного свидетеля?"


"У этого адвоката, Курница, есть клиент в Джолиет, который недоволен тамошним начальником тюрьмы. Наш свидетель - друг несчастного заключенного, который был нашим главным посредником ".


"Что заключенный получает от этого?"


"Курниц преследует начальника тюрьмы за плохое обращение с заключенными и незаконное присвоение средств".


На самом деле, это наводит на размышления: я видел статьи в прессе об этом маловероятном судебном процессе.


Темно-синие глаза больше не были проницательными; они стали мягкими и даже сентиментальными. "Нейт- я ценю это. Я не знал, к кому еще я мог бы обратиться ".


"Все в порядке".


"Я знаю, ты не хочешь перечить этим ребятам из отдела. Я знаю, что посягаю на нашу дружбу ...."


"Заткнись, Билл. Пей свой кофе".


Он сверкнул огорченной улыбкой и допил свой кофе.


Итак, я последовал за Друри домой. Он был за рулем синего Cadillac - новой модели, - что, конечно, не соответствовало его доходам A-1; очевидно, ему хорошо заплатили журналисты Lait & Mortimer и Лестер Вели за его инсайдерские взгляды на чикагских гангстеров и жуликоватых полицейских, которые их обслуживали.


Забавно, если подумать об этом - Друри презирал полицейских, которые брали деньги мафии...и все же в последнее время он сам неплохо зарабатывал на мафии.


Движение на внешней дороге было интенсивным - час пик - и движение было медленным; сумерки уже переходили в ночь. Когда "Кадиллак" Друри и мои "Олдсы" проезжали мимо пентхауса Фишетти на Шеридан, я подумал, не сидит ли Джеки там с Рокко, на ее хорошенькой белокурой головке инженерская фуражка, в ее прекрасных карих глазах поблескивает лошадиный блеск.


Друри жил на Эддисон, в миле к западу от Ригли Филд, которую мы проезжали по пути. Я хорошо знал этот район - госпиталь морской пехоты Соединенных Штатов, где я проходил амбулаторное лечение после войны (среди прочего, из-за моей рецидивирующей малярии), находился всего в трех кварталах к северо-востоку отсюда. А парк развлечений "Ривервью", для которого А-1 консультировал по вопросам безопасности, находился менее чем в миле к северо-востоку.


Это был типичный чикагский район среднего / рабочего класса, представляющий собой смесь двух-и трехэтажных многоквартирных домов с редкими домами на одну семью. В некоторых зданиях, особенно на углах, размещались квартиры на одном или двух верхних этажах, а магазины располагались на уровне улицы. Станция "Таун-Холл", где в другой жизни, не так давно, командовал Билл Друри, находилась всего в десяти кварталах отсюда.


Над кварталом Друри возвышались башни-близнецы близлежащей церкви Святого Андрея и, конечно же, железнодорожные пути Рейвенсвуд-Эль-Трэкс и станция Аддисон-стрит. Большинство Чикагских дорог шли с севера на юг, но Рейвенсвуд, на самом деле, никуда не вел, начинаясь на пару миль дальше на северо-запад, спускаясь, чтобы закручиваться в виде петли, которая и дала название Петле, а затем возвращаясь туда, откуда она появилась. Поезд El проходил вдоль эстакад в конце квартала Друри, поворачивая на восток вдоль Роско-стрит; грохот его поездов был вездесущим.


Биллу нужно было припарковать свою машину в гараже за домом, прежде чем присоединиться ко мне в "Олдсе", чтобы съездить в Литтл-Хелл на нашу таинственную встречу с "Одиноким рейнджером" из "неожиданных свидетелей". Мы проехали мимо усадьбы Друри, узкого кирпичного двухэтажного дома с просторной открытой верандой с кирпичными колоннами и белой отделкой - двухквартирного, хотя все здание было заполнено Друри и его большой семьей, - и я последовал за Биллом, когда он повернул налево на Уолкотт.


Я притормозил и ждал с заведенным мотором, пока Билл сворачивал в узкий переулок, за которым находился его гараж. Ему пришлось бы выйти и отпереть дверь своего гаража, забраться обратно в машину, чтобы загнать ее. Так что я не был удивлен, что это заняло некоторое время, и учитывая, что поезд с ревом проезжал через соседний El - на другом конце этого переулка вам нужно было проехать под надземными железнодорожными путями - я отреагировал не сразу, когда услышал два удара и резкий треск.


Пару секунд я пытался представить их причастными к Эль-рэкету или, может быть, поджигающими машины ... В конце концов, ближайшая станция техобслуживания была в квартале отсюда ... а потом я заглушил машину, выскочил и побежал по переулку, зажимая в руке девятимиллиметровый пистолет, плащ развевался, моя фетровая шляпа чуть не слетела.


Я сбросил скорость и остановился у гаража, в стороне от переулка. Верхняя дверь была поднята и открыта - Билл загнал машину задним ходом. В поле зрения никого не было, включая Билла, но в лобовом стекле "кадиллака" были пробиты четыре отверстия размером с бейсбольный мяч - в аккуратный ряд. Когда я приблизился к машине, запах кордита висел в воздухе, как вонючий фабричный дым, я был осторожен, чтобы не наступить на четыре гильзы от дробовика на цементе ... двенадцатого калибра ... и единственную гильзу от автоматического пистолета ... похоже, 45-го калибра, но я не наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Я был занят, заглядывая в машину через пассажирское окно.


Билл ссутулился на переднем сиденье, все еще сидя за рулем, но его макушка перекинулась через сиденье водителя. Его хорошо проколотая шляпа-хомбург лежала рядом с ним, где она упала (или ее сдуло ветром). Возможно, он потянулся за своим бардачком, где, как я знал, он хранил пистолет 38-го калибра, или, возможно, он просто пригнулся в поисках безопасности, когда убийцы ... были указаны двое ... вышли из гаража, где они, должно быть, прятались, двигались прямо перед его лобовым стеклом, чтобы начать стрелять, один из дробовика, другой 45-го калибра.


Но Билл Друри не добрался ни до своего револьвера, ни до безопасного места - он был весь изрешечен пулями, кровь текла из дюжины ужасных ран на его лице, груди, руках и вытянутой руке, сиденье уже пропиталось блестящим багровым. Его глаза были широко раскрыты и пусты, но удивление и страх застыли на изуродованном гранулами лице.


Вероятно, приличным поступком было бы подняться в дом и сообщить трагическую новость его жене, чтобы она не обнаружила тело.


Но за те несколько секунд, что я провел на месте убийства, я уже решил попытаться поймать сукиных сынов, прежде чем они убегут из района, и с зажатым в кулаке девятимиллиметровым пистолетом выбежал из переулка, туда, где оставил "Олдс" на Уолкотт.


Это то, что сделал бы Билл.


Для меня.


Поскольку в переулке не было видно машины для побега, я предположил, что стрелявшие перепрыгнули через забор заднего двора, чтобы срезать путь либо к Эддисону, либо к Эдди, где должна была быть припаркована их машина, возможно, с ожидающим водителем.


Когда я выезжал задним ходом на Уолкотт - передышка: ни на одной полосе нет машин - я вытянул шею, глядя влево и вправо, проверяя обе улицы, и увидел бордовое купе, Форд, летящий на восток на вихре, водитель пригнулся вперед, как будто участвовал в чертовой гонке на серийных автомобилях.


Для меня этого было достаточно.


Я развернул "Олдс" и бросился в погоню - сумерки полностью сменились ночью, - но когда я свернул на Эдди, бордового купе в поле зрения не было. Это было неудивительно - пройдя под El, Эдди зашел в тупик всего в полуквартале от Уолкотта. Я мог видеть задние фонари, светящиеся в темноте, как красные глаза, примерно в квартале от Рейвенсвуда, на пустынной улице слева от меня, и это должно было быть купе, хотя мне пришлось бы подойти поближе, чтобы узнать наверняка.


Я повернул налево, на Рейвенсвуд, и проследовал вдоль задних фонарей, складов и производственных помещений с одной стороны от меня, набережной с другой. Бордовое купе - если это было то самое купе впереди - притормозило, и я остался позади; если я не хотел полномасштабной погони, мне не нужно было вызывать у них подозрение, что на этом пустынном участке было нелегко. Я отключил свои фары.


В трех кварталах от Рейвенсвуда автомобиль повернул направо на Роско, как будто повторяя маршрут трассы El; при этом купе определенно проявило себя как бордовый Ford, скользящий под уличным фонарем. Теперь водитель не сидел впереди, и машина двигалась с разрешенной скоростью двадцать пять миль в час. Никаких признаков того, что они меня заметили ....


Вскоре купе повернуло направо на Линкольн-авеню, и мы больше не были одни или в темноте - это был оживленный торговый район, изобилующий немецкими пекарнями и маленькими магазинчиками всех мастей, над которыми возвышался огромный универмаг Goldblatt's, тротуары были забиты машинами. Я снова включил свет, хотя в нем почти не было необходимости. Эта широкая оживленная магистраль позволила мне поставить несколько машин между моим старым автомобилем и бордовым купе - похоже, они все еще не догнали меня, - но когда мы подъехали к перекрестку Линкольн / Белмонт / Эшленд, я забеспокоился.


Это был один из запатентованных в Чикаго сумасшедших перекрестков с трехсторонним движением, где Линкольн срезал по диагонали через Эшленд и Белмонт, такой перекресток, который может вызвать у туриста мгновенный нервный срыв ... и даже у опытного чикагского водителя дрожь ....


Купе не повернуло резко налево на Бельмонт, а выбрало более легкий и разумный поворот на Эшленд. Это тоже сделало мою жизнь проще, если не сказать разумнее - это был бульвар с четырьмя полосами движения, разделяющий пространство с трамвайной линией, и давало мне больше пространства для маневра. Теперь у меня не возникало проблем с сохранением дистанции почти в квартал, когда между нами были машины. Большую часть времени я вел машину одной рукой, поскольку никогда не выпускал из рук девятимиллиметровый пистолет, зажатый в кулаке; и никто из других водителей не заметил - в тех случаях я держал руль обеими руками, - что я жонглирую автоматическим браунингом.


Я надеялся, что убийцы направлялись с докладом к своему боссу; но даже если бы это было не так, следовать за ними до места назначения, любого места назначения, было бы лучше, чем превращать это в автомобильную погоню с применением огнестрельного оружия на Диком Западе. Где-то в Эшленде я на минутку отложил браунинг и выудил из бардачка пачку "Кэмел", которую Лу Сапперштейн оставил на прошлой неделе; спички были удобно завернуты в целлофан, и я закурил, жадно втягивая дым в легкие. Тяга к табаку была редкостью, но когда она пришла, она действительно пришла.


Поездка по Эшленду привела нас к эстакаде через северный рукав реки Чикаго. На мгновение я подумал, что водитель бордового купе наконец-то раскусил меня, когда он быстро свернул налево на Кортленд; но у меня было ощущение, что это был просто поворот, который он чуть не пропустил, и - не желая потерять его - нарушил надлежащую технику наблюдения и, вместо того, чтобы продолжать движение прямо через перекресток и поворачивать обратно, сам свернул на Кортленд налево.


Я ожидал, что они попадут на Армитидж, еще одну оживленную торговую улицу, но затем я увидел, как купе повернуло направо, выезжая на Кингсбери, унылую, изрытую колеями дорогу, прорезающую каньон фабрик, по центру которого проходит железнодорожная колея, питающая бетонные языки погрузочных площадок по обе стороны. Этот уединенный участок был практически необитаем - за исключением, по-видимому, случайного ночного сторожа, - а уличные фонари были минимальными, отбрасывая редкие пятна света в пропитанный тенями мир.


Они заметили меня? Они вели меня в уединенный сектор, где могли бы разобраться со мной незаметно? Я снова выключил фары, как только купе свернуло в этот похожий на туннель проход. Я притормозил на полтора квартала; они не замедлялись и не ускорялись - просто ехали на законных двадцати пяти, куда бы, черт возьми, они ни направлялись.


Затем мне пришло в голову, что мы направляемся - или, по крайней мере, могли бы направляться - туда, где Друри и этот адвокат Бас должны были встретиться с неожиданным свидетелем, через ... Я посмотрел на часы ... пятнадцать минут. Был ли Бас боссом, перед которым отчитывались наемные убийцы? Неужели адвокат обманул и предал Друри своей неправдоподобной историей о свидетеле без имени?


На Норт-авеню купе повернуло налево; я последовал за ним и почти не заметил, что через два квартала они резко свернули направо на Орчард. Я сделал поворот в последнюю секунду, и испуганный, разозленный водитель посигналил мне - я забыл, что мои фары были выключены.


Но я оставил огни выключенными, несмотря на блеяние разгневанного автомобилиста, потому что движение теперь было спорадическим, когда я полз за купе во внешние круги Ада. От того места, где мы находились, и к югу лежал Литтл-Хелл, самые грязные трущобы ближнего Нортсайда; не так давно это был сицилийский район - "Маленькая Сицилия", как они его называли, гордый дом "Адского уголка", места, где совершалось больше бандитских убийств, чем в любом другом месте города.


Хотя в окраинных кварталах, через которые мы пробирались, все еще жила горстка сицилийцев, и белые лица не были полностью неизвестны в этих краях, теперь этот район на восемьдесят процентов состоял из цветных. На южной окраине этого отвратительного района было построено несколько новых общественных зданий - дома Фрэнсис Кабрини, несколько кварталов аккуратных рядных домов, - предназначенных для цветных жителей района, но заполненных сицилийцами и другими белыми, которые переехали в эти проекты, завещав черным по-настоящему ветхие трущобы Литтл Ад - смесь ветхих каркасных домов с облупившейся краской и осыпающихся кирпичных многоквартирных домов, построенных еще во время чикагского пожара.


"Маленький ад" - это подходящее выражение, за исключением, возможно, "Маленькой" части. В этих многоквартирных домах обычно проживали две семьи, и в большинстве зданий не было функционирующих ванных комнат или водопровода. Участки сводчатых тротуаров, которые часто использовались для хранения угля, были потрескавшимися и небезопасными, трещины в цементе могли быть следствием землетрясения. Крысы размером с маленькую собаку бегали по этим улицам и тротуарам, как будто они были их владельцами - и я не собирался с ними спорить.


Было без пяти семь, когда бордовое купе съехало на обочину и припарковалось на углу Орчард и Скотт. Я продолжил движение, проехав полквартала вниз. Я сидел, курил и наблюдал в зеркало заднего вида, как двое мужчин вышли с переднего сиденья купе, оставив его включенным. Несмотря на это, за рулем не было замечено ни одного водителя: похоже, в том купе все-таки находились только двое мужчин; их не поджидал водитель. Это могло бы объяснить, почему их бегство было достаточно замедленным, чтобы я успел заметить, как они убегали из района Друри. Зажав в кулаке девятимиллиметровку, с сигаретой во рту, я повернулся на своем сиденье и посмотрел в заднее окно.


С противоположной стороны улицы, где было припарковано бордовое купе, где он сидел в своей собственной припаркованной машине, вышла шестифутовая фигура в темно-сером костюме под распахнутым плащом и присоединилась к двум мужчинам на углу, под уличным фонарем, одним из немногих в округе, который работал.


Они разговаривали - повсюду улыбки, дружеская беседа. Все трое мужчин были аномалией в этом районе: хорошо одетые белые мужчины, адвокат Бас и двое убийц, ни один из которых (по крайней мере, на таком расстоянии) не показался мне знакомым. Мужчина, который был за рулем бордового купе - невысокий, круглолицый, усатый, - был одет в светло-серый костюм, без пальто и в темно-серой фетровой шляпе; его долговязый напарник, тоже усатый, был в темно-синем пальто и светло-синей фетровой шляпе.


Итак, этот гребаный Бас был их боссом - он подставил Друри этим ловким убийцам. Но почему адвокат встречался с ними здесь, где должна была состояться встреча с (как я теперь предполагаю) воображаемым свидетелем? Он действительно представлял несколько таверн и клубов в этой части города, но все же я только осознал, с содроганием, ошибочность моего первоначального мышления, и потянулся к ручке двери, думая, что Бас может быть невиновен и в опасности, когда более высокий усатый убийца выхватил что-то из-под темно-синего пальто - дробовик.


Даже с расстояния в полквартала я мог видеть широко раскрытые от шока глаза Баса, и он повернулся, чтобы бежать по тротуару, подальше от них (и от меня), когда парень открыл огонь - дробовик весь right...no сомневаюсь, что это тот самый, который прикончил Друри - и ночь взорвалась. Бас, казалось, замер в воздухе, прежде чем рухнуть лицом вперед на цемент, его забрызганная спина напоминала этюд современного искусства в угольно-красных тонах, достойный стены пентхауса Чарли.


Я уже давно выбрался из машины и бежал по улице, шляпа слетела, сигарета рассыпала искры в ночи, пистолет крепко зажат в кулаке, когда парень в пальто сел за руль припаркованного купе с мотором - он поменялся местами со своим напарником, который подбежал к тому месту, где Бас шлепнулся животом на потрескавшийся цемент. Пистолет 45-го калибра в руке круглолицего убийцы выстрелил в лежащего на спине адвоката, раз, другой, расцветая оранжевым в темноте.


Круглолицый парень побежал обратно к купе, забрался со стороны водителя, и они сорвались с места, направляясь прямо на меня, хотя ни один из них меня еще не заметил; яркий свет их фар заставил меня прищуриться, но я предвидел это, и я увидел их, их усатые лица (у высокого был шрам от заячьей губы), и они тоже увидели меня - их лица были такими же глазами-блюдцами, как у Баса, - когда я направил девятимиллиметровый ствол на лобовое стекло их приближающегося автомобиля и выстрелил.


Выстрел прогремел в Маленьком аду, отдаваясь эхом, и пуля затянула паутиной лобовое стекло, но я не думал, что попал в кого-то из них, черт возьми, и я нырнул и перекатился, когда водитель вильнул, сначала пытаясь сбить меня, затем поворачивая направо, что привело бы их к железнодорожным путям El и под ними, к Огден-авеню.


Я едва поднялся на ноги, когда они исчезли из поля моего зрения, и - все еще с пистолетом в руке - я побежал к упавшему Басу, зная, что это безнадежно, но все равно проверяя его.


Опустившись на колени, чтобы рассмотреть поближе, я решил, что его, вероятно, убил выстрел из дробовика в спину; но пара выстрелов 45-го калибра в голову превратили измерение пульса в бесполезную процедуру. Я все равно это сделал.


Теперь, когда стрельба прекратилась, люди выходили из своих домов и многоквартирных домов, цветные лица заполняли дверные проемы и окна, глаза были шире, чем у Вилли Беста, и раздавались крики "Вызывайте полицию" и "Куча белых мужчин стреляют друг в друга", и тому подобное, с обеих сторон улицы, окружая меня, обвинительный евангельский хор, поющий в небо в ночи.


Прежде чем копы или Иисус отреагировали, я побежал обратно к своей машине и вышел оттуда, надеясь, что, черт возьми, мы все кажемся им одинаковыми.


На дежурстве был тот же швейцар в красной униформе, что и во время моего предыдущего визита в апартаменты Барри - пузатый пятидесятилетний Джордж с перепачканным алкоголем лицом; и он помнил меня ... и мое имя.


"О да, мистер Линкольн", - сказал он, принимая еще одну из моих зеленых визитных карточек. "Чем я могу помочь вам сегодня вечером?"


"Я просто хочу подняться и повидаться со своим другом Джоуи Фишетти".


Джордж покачал головой. "Я не уверен, что кто-нибудь из семейства Фиш сегодня вечером дома. Я пришел в четыре, и другой парень сказал, что они все освободились ".


"Да? Отпуск?"


"Не уверен. Знаете, они зимуют во Флориде, но я никогда раньше не видел, чтобы они ложились так рано. Вы могли бы спросить ту девушку, которая живет с Рокко. Она вернулась ".


Уголок моего левого глаза дернулся. "Это она?"


"Если ты можешь пройти мимо Пита, то это она", - сказал он, пожимая плечами.


"Пит?"


Джордж кивнул в сторону вестибюля. "Лифтер. Он что-то вроде стража у ворот. Я работаю на Барри Апартментс, но Пит работает на Фишетти."


"Я ценю информацию, Джордж".


"В любое время, мистер Линкольн".


У меня была ясная голова и то холодное, отстраненное состояние неопределенности, которое я испытал в бою на острове - то есть на Гуадалканале. Дистанцирование, которое не дает людям под огнем сойти с ума.


Я протопал по мраморному полу узкого, зеркального, заросшего папоротником вестибюля. Через мою руку был перекинут лондонский туман, скрывавший девятимиллиметровый пистолет в моем кулаке; на мне не было шляпы - она была где-то в Литтл-Ад, ее снесло с моей головы, когда я бежал по улице, пытаясь помочь Басу, облажавшись с очередным заданием телохранителя.


Хорошая особенность работы телохранителя в том, что клиенты, которые выживут, напишут рекомендательные письма; а мертвые никогда не жалуются.


Войдя в лифт, я сказал: "Десять, пожалуйста".


Это был тот же головорез в синей униформе с синей пятеркой в тени, что и раньше, с той же выпуклостью под левой рукой. Он взглянул на меня - возможно, он узнал меня, возможно, нет, - но он просто сделал, как я его попросил. В конце концов, я не собирался подниматься в пентхаус.


Когда двери закрылись, я притворился, что сбрасываю свой лондонский туман, и, когда я поднимался, я ударил ублюдка по голове сбоку стволом браунинга. Он врезался в боковую стенку лифта, из его уха текла кровь, глаза вращались, как у игрового автомата; Я сунул руку под его пальто, вытащил револьвер Пита 38-го калибра из кобуры и засунул его себе за пояс.


Он наклонился ко мне, хватаясь за меня, как за лестницу, по которой он пытался взобраться, и я ударил его браунингом по другому уху; теперь он опустился на колени, как будто молился или готовился ударить меня - ни один образ мне не понравился, поэтому я левой ногой повалил его на пол и - теперь, когда он был без сознания или притворялся, что находится - связал ему руки за спиной своим галстуком.


Дверь открылась на десятом, и, когда никто не вошел и не вышел, двери снова закрылись, и я поднялся на семнадцатый этаж. Пит, пошатываясь, пришел в себя; он лежал на боку, глядя на меня снизу вверх - он казался озадаченным и, возможно, его чувства были немного задеты.


"Что я сделал?"


"Ничего", - сказал я. "Это то, что ты собираешься продолжать делать. У тебя есть пароль?"


"Пошел ты!"


Это означало, что он сделал. Я обыскал его и нашел это в неглубоком косом кармане его синей форменной куртки.


"Они здесь?" Я спросил. "Три брата-рыбы?"


"Пошел ты", - сказал он без энтузиазма.


Это означало, что они, вероятно, не были - что Джордж, швейцар, был прав ... Черт возьми. В тот момент, только что после убийств двух моих клиентов, я хотел бы вернуть должок Рокки и Чарли - медленно .... Рокки, потому что он был сукиным сыном-садистом, а Чарли, потому что он был мозгами и, несомненно, заказал эти убийства.


Я припарковал лифт, щелкнул выключателем "НЕ ОБСЛУЖИВАЕТСЯ", прошел мимо Пита, который лежал на боку, хмуро глядя на меня, и вышел у входа, где меня ждали золотой египетский диван и часы sunburst. Воспользовавшись паролем, я вошел, из моего кулака все еще рос девятимиллиметровый дополнительный отросток - я не думал, что Фишетти здесь, но я могу ошибаться. В конце концов, мой послужной список сегодня вечером был не так уж велик.


Или может присутствовать один или два других сторожевых пса, более компетентных, чем лифтер с Маккарти-челюстью.


Но едва я вошла внутрь, как услышала музыку, доносящуюся из гостиной.


Кто-то играл на пианино - "Говорят, это замечательно" Ирвинга Берлина, Энни, достань свой пистолет - и кто-то пел, чистое, нежное сопрано ... изысканно женственное, а не Этель Мерман.


Джеки Пэйн сидел за роялем в просторной гостиной, рядом с балконом в стиле террасы, шторы были раздвинуты, открывая небо со звездами и луну с ее сиянием, которое придавало бесконечному озеру мерцающий серебристый оттенок. Аккомпанируя себе (она играла довольно хорошо), Джеки пела с изяществом и чувством, и выглядела она прекрасно - никаких черных глаз, только эти прекрасные большие карие; на ней была белая блузка с коротким рукавом и небесно-голубые кроссовки с педалями, ноги босые, ногти на ногах выкрашены в кроваво-красный цвет.


Девятимиллиметровый все еще в руке, я начал хлопать; первый хлопок, эхом отразившийся от кафельного пола, заставил ее подпрыгнуть и остановиться на полуслове, руки застыли над клавишами.


"Пожалуйста, " сказал я, опустив пистолет, " не останавливайтесь из-за меня. Ты говоришь прекрасно ".


Она просто сидела и смотрела на меня, ее лицо было таким же невыразительным, как у куклы Кьюпи; затем ее губа начала дрожать, и слезы покатились по ее лицу. Хотя никаких звуков рыданий.


Я вздохнул, подошел, сел рядом с ней на скамейку у пианино, пистолет лежал у меня на коленях, в моей руке, теперь безвольно.


"Почему?" Я спросил ее.


"Я не пойду с тобой, Нейт".


"Почему?"


"Я тебя не заслуживаю. Ты был замечательным, ты веришь в меня, но я не готов дать отпор ".


"Почему?"


"Мне это нужно - мне нужны материалы. Я не могу прожить и дня без этого ".


"Почему?"


"Звонил Рокко - он плакал. Я знаю...Я знаю, ты не можешь в это поверить, Нейт. Но у него действительно доброе сердце, мягкая сторона. Он сказал, что скучал по мне, что не мог жить без меня, и что он никогда больше не причинит мне вреда. Он сказал, что если он когда-нибудь тронет хотя бы волос на моей голове, я могу уйти от него навсегда, и он никогда больше не побеспокоит меня. Мне пришлось вернуться к нему ".


"Почему?"


"Он нуждался во мне".


"Почему?"


"Я люблю его".


"Почему?"


"Он добр ко мне. Посмотри на это место. Оглянитесь вокруг. И теперь он пообещал позволить мне сделать карьеру - начать в Chez, а затем, в конце концов, выступить на разогреве в Вегасе. Джоуи владеет частью звукозаписывающего лейбла, ты знаешь. И ... Я не могу этого сделать, ничего из этого, без моей ... без помощи, вы знаете - медицинской помощи ".


"Почему?"


"Потому что я просто недостаточно силен без этого. Может быть ... может быть, когда-нибудь я смогу избавиться от этого. Но не сейчас ".


"Почему?"


"Прекрати это! Прекрати это! Прекрати это!"


Она закрыла лицо руками и заплакала. Я позволил ей сделать это на некоторое время.


Затем я спросил ее: "Где они?"


Ее голос казался еле слышным; она сама тоже. "Исчез. Они уволили весь персонал, кроме скелета. Рокко назначил меня ответственным за здешнюю квартиру. Он не хотел брать меня с собой ".


"Почему?"


Карие глаза, красные от слез, сверкнули на меня. "Ты собираешься начать это снова? Он сказал, что он и его брат Чарли - я думаю, Джоуи во Флориде, у него там дома, - но Рокки и Чарли вроде как ... в бегах. Без связи с внешним миром, пока это дело, эта история с Кефаувер, не уляжется ".


"И Рокки оставил тебя здесь? Зная, что если ты передумаешь - если я образумлю тебя, и ты изменишь свое мнение, - ты сможешь стать свидетелем против них?"


Она покачала головой, пожала плечами. "О чем я мог бы свидетельствовать?"


"Вы могли бы сказать им, например, сколько раз звонил Таббо Гилберт за последние месяцы".


"Нет, я не мог".


"Ты не мог? Сегодня ночью погибли двое мужчин, Джеки - я видел это. Но я не мог это остановить ".


Она нахмурилась и посмотрела на клавиши пианино. "О, Нейт... не надо. Я не хочу это слышать ...."


"Билл Друри, полицейский - может быть, вы читали о нем в газетах. Однажды он спас мне жизнь. Он был честным полицейским - в Чикаго, вы можете в это поверить? Он и адвокат по имени Бас ... у них обоих есть жены, которые, вероятно, любят их, и семьи, которые нужно поддерживать ... пытались получить информацию о Чарли и Таббо. И они были убиты примерно час назад - Билл в своем собственном гараже, тот адвокат на людной улице. Казнен. Скот на скотных дворах умирает с большим достоинством ".


Она сглотнула, подняла глаза и уставилась прямо на меня. "Нейт, я не мог свидетельствовать против Рокки, и я ничего не знаю о Чарли".


"Вы не могли бы свидетельствовать против Рокки? Послушай, если они вызовут тебя повесткой, и ты будешь под присягой-"


"Нейт! Ты не понимаешь. Послушай меня: я не могу свидетельствовать против Рокки. Жена не может свидетельствовать против собственного мужа ".


Я просто посмотрел на нее. Наконец я сказал, почти плюнув в нее: "Что?"


"Мы поженились сегодня днем в мэрии. Рокки потянул за кое-какие ниточки, чтобы преодолеть период ожидания. У него есть связи ".


"Без шуток".


Она снова смотрела на ключи. "Я проводил его в О'Хара. Нашему медовому месяцу придется подождать ".


"Куда вы с Рокки и вашим шприцем планируете отправиться?"


Карие глаза остановились на мне - они были мягкими, даже любящими; она коснулась моей руки - той, в которой не было пистолета.


"Нейт...Я всегда буду любить тебя, ты всегда будешь занимать особое место внутри меня. Наши несколько дней вместе - то, что ты сделал для меня и пытался сделать для меня - я никогда этого не забуду. Я буду лелеять это воспоминание - как цветок, вложенный в книгу ".


"Великолепно. У меня будет медовый месяц, а у Рокки - невеста ".


"Пожалуйста, Нейт..."


Я сидел там, размышляя, не следует ли мне обыскать пентхаус.


Я не мог придумать причину для этого; а братья давно ушли. Вероятно, мне нужно было убираться оттуда - копы придут поговорить с Фишетти, как только убийства Друри и Баса пройдут стадию "Место преступления". Конечно, Таббо Гилберт, вероятно, будет руководить расследованием.


"Подожди здесь", - сказал я, вставая.


"Что ты...?"


"Вы услышите какой-то шум. Не беспокойся об этом. Просто оставайся на месте. Понятно?"


"Почему?"


Я улыбнулся ей. "Ты не имеешь права задавать этот вопрос, детка. Просто сиди тихо и заткнись ".


Пять минут спустя, тяжело дыша, я вернулся в гостиную - у меня болели руки. У Джеки был вид испуганного оленя - она, должно быть, услышала шум, который я поднял; но она осталась на месте.


"Что, черт возьми, Нейт, что ты сделал?"


"Я швырнул каждого из них об стену", - сказал я. "Я сломал каждый чертов драгоценный гребаный поезд".


Затем я подошел, схватил ее за плечи и поцеловал в губы.


И убрался оттуда ко всем чертям.


Церковь Святого Андрея, расположенная в двух шагах от дома Друри, сразу за рокочущим Эль, была не просто самым большим собором на Северной стороне: это была дань уважения умению епископа Бернарда Дж. Шейла собирать средства. Обширный комплекс католической деятельности, включающий школу и тренажерный зал, занимал три из четырех углов перекрестка Аддисон / Паулина, а внушительный кирпичный собор занимал целый городской квартал, с двумя колокольнями, массивным круглым витражным окном между ними и тремя торжественными бетонными статуями, закрепленными на стенах, одна из которых изображает св. Эндрю (не спрашивайте меня, кем были двое других - это была моя мать, которая была католичкой).


Обширное богато украшенное святилище с высокими сводчатыми оштукатуренными потолками было заполнено почти до отказа для похорон Уильяма Друри, павшего Сторожевого пса the Loop ... хотя заметно отсутствовали высокопоставленные чиновники города и округа, которые - в дни, прошедшие после убийства Билла, - поносили покойного в прессе.


Сам епископ Шейл проводил Билла с заупокойной мессой и драматической проповедью, достойной толстосумов-католических промышленников и политиков, которые сделали возможной эту пещеру христианства. Конечно, католики любят хороших мучеников, даже бедных.


"Билл Друри был человеком, который отдал свою жизнь за то, что считал правильным", - сказал прелат. "Теперь у нас есть люди, избранные на высокий государственный пост, которые бросали намеки в адрес этого героя, запятнали его имя и пытались очернить его характер".


Это не сулило ничего хорошего капитану Дэну "Таббо" Гилберту и его боссу, прокурору штата Джону С. Бойлу, которые были неназванными государственными чиновниками, на которых ссылался могущественный священник. И репортеры, рассеянные среди скорбящих на скамьях, записывали каждое слово.


"Каноны и этика моего офиса не позволяют мне говорить о том, что сейчас горит в моем сердце и теле", - сказал епископ со своей кафедры. "Я произнесу их по другому, не столь священному поводу в ближайшем будущем".


Сегодня утром в скромной часовне в Эри и Уобаше также проходила другая служба: Марвина Дж. Баса хоронили перед меньшей, но не менее возмущенной группой скорбящих.


Бас, как и Билл, был объектом нападок Таббо и прокурора штата в дни, прошедшие после убийств-близнецов. Обращаясь к журналистам, Бойл задал бестактный риторический вопрос: "Кто сказал, что Билл Друри был храбрым, героическим борцом с преступностью? Мы не знаем, как он зарабатывал на жизнь последние два года. У него в штанах было шестьсот долларов, когда его застрелили - в его новом кадиллаке!"


Что касается Bas, босс Таббо заявил, что адвокат "работал не по ту сторону баррикад". Bas всегда получал хабеас корпус для лиц, которых мы арестовывали. И он представлял интересы многих хонки-тонков и хулиганов ".


По словам Бойла, "хорошие, законопослушные граждане" не боялись быть "застреленными на улицах Чикаго - никому, кто занимается своим честным бизнесом, в Чикаго не угрожает никакая опасность".


Что, конечно, означало, что Друри и Бас не были хорошими, законопослушными гражданами, занимающимися своим собственным честным бизнесом.


Таббо, который отказался от своего отпуска, чтобы взять на себя руководство расследованиями в отношении Друри и Баса, заявил, что убийства не были связаны, хотя он не предложил никакой теории об убийстве ни одного из них. И заявление руководителя кампании Гилберта ясно дало понять, что "мы не видим никакой связи между этими убийствами и кандидатурой капитана Гилберта".


То есть никакой связи, кроме того, что Друри и Бас работают вместе, чтобы собрать улики против Таббо, чтобы передать их его сопернику в гонке шерифов.


Расследование Таббо состояло в издании приказа "арестовать на месте" "каждого хулигана в городе"; и предъявлении прессе обвинения в том, что, находясь в полиции, Друри "перетряхивал" букмекеров. Затем, на следующий день после убийств, без ордера Таббо совершил налет на офис жертвы убийства Баса, изъяв бумаги и записи адвоката.


Джон Э. Бэбб, соперник Таббо на посту шерифа, который был среди скорбящих на похоронах Друри, сказал прессе: "Это новый поворот в правоприменении, когда ответственные офицеры посвящают больше времени очернению жертв убийств, чем поимке их убийц".


И вдовы двух мужчин отважно вступились за своих мужей, миссис Бас осудила тактику гестапо Таббо в конфискации его личных бумаг, в то время как миссис Друри сказала: "Я подам в суд на любого государственного чиновника, включая прокурора штата Бойла и капитана Гилберта, который делает грязные заявления о моем муже".


Миниатюрной, хорошенькой Аннабель Друри, которая была замужем за Биллом двадцать один год, с самого начала пришлось нелегко. И я сделал это неизбежным, когда скрылся с места преступления, чтобы преследовать убийц, оставив миссис Друри наиболее вероятным человеком, который мог сделать ужасное открытие.


Около половины седьмого вечера она услышала три громких звука, которые она приняла за возгорание автомобилей на близлежащей станции техобслуживания. Они с Биллом жили на втором этаже, и окно кухни выходило на гараж.


"Однако у меня было странное ощущение из-за этих звуков", - сказала она мне прошлой ночью в похоронном бюро. Ее темные волосы с серебристыми прядями были уложены в модный боб, на ней был черный костюм и белые перчатки, когда мы сидели, держась за руки. "Я продолжал думать об этих звуках.... Они казались... другими. Но когда я выглянул в окно, я увидел, что внизу, и в гараже не горел свет - Билл всегда включал свет, когда приходил домой ".


Я знал, что она хотела поговорить - должна была поговорить - поэтому я позволил ей; она не могла знать, насколько паршиво она заставляла меня чувствовать себя, из-за моей роли в том, что ее испытание стало еще тяжелее.


"Я знал, что Билл сказал, что у него назначена встреча в семь, но он также сказал, что заедет домой и перекусит, если будет время. Я готовила кое-что на кухне, просто бутерброд, который он мог бы взять с собой .... Затем, когда было почти семь, я подумал - может быть, он пошел на ту встречу .... Тем не менее, что-то казалось неправильным, и в конце концов я взял маленький фонарик и вышел в гараж ".


Она нашла там Билла, сидящего в "Кэдди", покрытого кровью, разорванного пулями, и ее крик вызвал семидесятишестилетнюю мать Билла и нескольких других членов семьи - все они подверглись этой ужасной сцене.


"Мне жаль", - сказал я.


"Тебе не за что извиняться, Нейт".


Что ж....


Она посмотрела на меня усталыми, ошеломленными глазами. "Билл был о тебе самого высокого мнения. Но я хочу, чтобы вы знали - я не ожидаю, что вы что-либо предпримете по этому поводу ".


"Аннабель-"


"Пожалуйста, поймите - я предвидел это. Я боялся этого долгое, долгое время. Но у Билла не было абсолютно никакого страха. Я никогда не совал нос в его деловые дела. Вот почему у нас была счастливая семейная жизнь. Я позволил ему рассказать мне только столько, сколько он хотел ".


Аккуратная привлекательная вдова лет сорока была спокойной, без слез - смесь шока и смирения ... и, вероятно, странного чувства облегчения. В некотором смысле, долгая личная осада террора наконец закончилась.


"Аннабель-Билл вела дневники, записные книжки".


"Я знаю".


"Они у вас есть?"


"Нет. Он хранил их в письменном столе в своей берлоге - они занимали целый ящик. Я понятия не имею, что в них было, и он забрал их с собой в тот день ... в тот последний день ".


"Вы не знаете, где они, куда он их забрал - у кого они могут быть?"


"Нет. Понятия не имею ". Она испытующе посмотрела на меня. "Нейт, ты ведь не собираешься вмешиваться, правда?"


"Я вовлечен. Почему, мы должны оставить это Таббо Гилберту и полицейскому управлению?"


Крошечная горькая улыбка появилась в уголке ее рта. "Они не найдут его убийц. Они даже не посмотрят. Но, Нейт, откуда ты вообще знаешь, с чего начать? Билл был единомышленником, и за двадцать шесть лет службы в полиции он нажил много врагов."


Аннабель не знала, что я был на месте смерти ее мужа, не говоря уже о стрельбе в Bas на той пустынной улице полчаса спустя. Никто, кроме меня, не знал, за исключением тех двух убийц ... Хотя, поскольку я их не узнала, возможно, они тоже не отличали меня от Адама.


Я никому не сказал, конечно, не Таббо, когда он пришел в офис допросить меня на следующий день после стрельбы, даже Лу Сапперстайну и, конечно, никому, кто связан с персоналом Kefauver. Несколько цветных свидетелей в Литтл-Хелл видели, как белый мужчина покидал место происшествия, но никто не сообщил о том, что я стрелял по бордовому купе, и никто не предоставил описание моей старой машины, не говоря уже о ее номере. Моя фетровая шляпа была найдена, что дало возможность первоклассным сыщикам из полиции Чикаго и прокуратуры штата использовать мой размер шляпы.


Я был маленьким человеком, которого там не было - роль, в которой я стал мастером. Но кто, черт возьми, были эти усатые убийцы? Они были молоды - от середины до конца двадцатых годов, хорошо одеты, - но, тем не менее, хладнокровные профессионалы, которые разбирались в огнестрельном оружии и были невозмутимы к идее нанесения ответных ударов. Талант из другого города, почти наверняка - нанят Чарли Фишетти, который сбежал в ожидании того, какую шумиху поднимут два убийства.


На следующий день после того, как новость распространилась, почти все другие крупные хулиганы в городе также сбежали. В газетах на следующее утро после убийств цитировались слова Кефаувера, который проводил слушания в Канзас-Сити, о том, что убийства Друри и Баса "показали дикость чикагской гангстерской группировки. Нет сомнений в том, что убийство нашего ключевого свидетеля, бывшего лейтенанта полиции Уильяма Друри, является жестокой попыткой помешать нашему расследованию ".


Кефаувер- который отверг заявление Таббо о том, что убийства Друри и Баса были "не связаны", принял ответные меры, передав более дюжины повесток в офис маршала США в Чикаго. Но небольшая армия официантов обнаружила, что в особняках и пентхаусах таких светил индустрии, как Джейк Гузик, Тони Аккардо, Пол Рикка и (конечно) братья Фишетти, содержались только слуги и время от времени жены.


Даже относительно скромное бунгало Сэма "Муни" Джанканы из желтого кирпича в Оук-парке - ну, оно действительно занимало угловой участок и имело роскошно ухоженный газон - было лишено сицилийцев. За исключением нескольких человек, которых уже обслужили, местные мафиози сбежали из курятника.


После похорон, перед массивным собором, осенний ветерок был таким резким, что заставил меня поднять воротники моего лондонского тумана. У Ли Мортимера - в темно-сером костюме и шелковом светло-голубом галстуке, под светло-серым пальто с черным меховым воротником (пальто, которое стоило не дороже хорошего подержанного "бьюика") - на этот раз не было под рукой малышки, когда он пробирался сквозь толпу и встал передо мной, как ненужное дерево. Сделай этот куст.


"Мои соболезнования, Нейт", - сказал он. Он достал колоду "Честерфилдс" и предложил мне одну - я отказался - и он закурил...на этот раз без мундштука для сигарет. Дым, вырывающийся из его рта и ноздрей, казался примерно такого же цвета, как его сероватый цвет лица, в то время как его волосы были скорее серебристо-серыми. Он выглядел так, словно не выходил из ночного клуба с 1934 года.


Я не ответил на его выражение сочувствия, которое казалось примерно таким же искренним, как улыбка продавца кисточек "Фуллер".


"Я имею в виду, - сказал он, пожимая плечами, - я знаю, что Билл был твоим другом. Ты прошел долгий путь назад, верно?"


"Верно".


Он поднял бровь, склонил голову набок. "На прошлой неделе я пытался дозвониться в ваш офис, но вы были недоступны. Мы собирались поговорить, помнишь? Может быть, заняться каким-нибудь бизнесом? Надеюсь, ты не увиливаешь от меня ".


"А что, ты легко оставляешь синяки, Ли?"


"Не совсем". Он выпустил колечко дыма, которое подхватил и развеял ветер. "У меня достаточно жесткая шкура, но в наши дни ты публичная фигура со своей голливудской клиентурой. Вы же не хотите оттолкнуть от себя обозревателя национального синдицированного журнала, не так ли?"


Я направился к парковке, пробираясь сквозь толпу, и Мортимер последовал за мной. Я сказал: "На самом деле, Ли, я изучил для тебя это дело Галлея - так называемые связи главного юрисконсульта в Голливуде? Большой глоток воздуха".


Жесткие крошечные глазки сузились, и он покачал головой, когда мы продвигались сквозь толпу скорбящих. "Тогда вы недостаточно внимательно изучили это - в Комитете по борьбе с преступностью произошла крупная утечка, и я клянусь, что это клоун Халли .... Ты идешь на кладбище?"


"Да".


"Я собираюсь отказаться. Но мы все еще можем вести дела, ты знаешь ".


"Да?"


Он положил руку мне на плечо, и я остановилась, чтобы посмотреть на него. Его ухмылка была широкой и жуткой, как у черепа - это был человек, который улыбался только тогда, когда заискивал или угрожал.


Мортимер прошептал: "Билл Друри перестал быть для меня источником информации - как вы, возможно, заметили. Мне нужен новый. Его убийство дает вам идеальную связь с Криминальным комитетом .... Халли настроил Эстеса против меня, и...


Я убрала его руку, как будто это была букашка, которая села мне на плечо. "Ты действительно думаешь, что эти похороны - подходящее место, чтобы нанять замену Биллу Друри?"


Катафалк скользил мимо, машины выстраивались в очередь для процессии на кладбище Маунт-Кармел.


"Я не хочу обидеть мертвых, " сказал Мортимер, " но вы умнее моего предыдущего источника. Вы знаете, каким был его девиз?"


На самом деле, я так и сделал.


Но это сказал Мортимер: "Трус умирает тысячью смертей, храбрый человек - только одной". Человек, который считает себя героем, - дурак, Нейт. Ты, с другой стороны, жесткий, проницательный, умеющий манипулировать сукин сын ".


"Прекрати. Я буду краснеть".


"Короче говоря, вы могли бы стать репортером". И он снова одарил меня той жуткой улыбкой. "Тах-тах". И он бросил свою сигарету, оставляя за собой искры на улице, и двинулся сквозь редеющую толпу, чтобы поймать такси.


Я ускользнула, направляясь к парковке. Лу Сапперштейн - коричневое пальто поверх темного костюма, на его лысой голове не было шляпы - ждал меня в "Олдсе", прислонившись к каминной решетке и покуривая. Мы с ним были билетерами; те, кто нес гроб, были родственниками, за исключением бывшего капитана Тима О'Коннера, приятеля Билла, уволенного из полиции. Я знал, что О'Коннер тяжело это воспринял - прошлой ночью в похоронном бюро он плакал и был более чем немного пьян.


Я избегал его - я наполовину ирландец, и этого было достаточно, чтобы смущаться ирландских пьяниц, которые, как известно, жалели самих себя.


На безукоризненно озелененном кладбище, после службы у могилы, за которой также наблюдал епископ и на которой присутствовало много людей, я шел с Лу по посыпанной гравием дорожке, направляясь обратно к своей машине, когда рядом со мной широким шагом подошел О'Коннер.


"Есть минутка, Нейт?" - спросил долговязый бывший полицейский. В своем черном костюме и галстуке под черным плащом О'Коннер мог бы сойти за гробовщика, а не просто нести гроб; он выглядел ужасно - его голубые глаза налились кровью, рябое лицо было бледным, как рыбье брюхо, если бы не покрасневший от выпивки нос.


Каким-то образом я сдержал вздох в своем голосе. "Конечно, Тим".


Его песочно-светлые волосы развевались, как тонкая пшеница, на резком ветру, ветер превращал его черный галстук в хлыст, О'Коннер повернулся к Сапперстайну и, немного смущенный, сказал: "Если ты извинишь нас, Лу -"


Поскольку Лу тоже был полицейским и другом Друри, а также членом нашей команды, играющей в покер, это исключение показалось мне слегка оскорбительным; но Сапперштейн просто пожал плечами, кивнул и прошел мимо дуба, прислонившись к нему, в то время как О'Коннер повел меня между рядами надгробий с их искусной резьбой и скульптурами.


"Я знаю, это не должно быть сюрпризом, " сказал О'Коннер, засунув руки в карманы плаща, его глаза были пустыми, - но почему-то я думал, что Билл был ... выше всего, что кто-либо мог с ним сделать".


"Никто не может быть выше дробовика, Тим".


Он качал головой, уставившись на землю, по которой танцевали несколько случайных листьев. "Я... это чертовски сложно, Нейт. С тех пор, как я потерял Джанет..."


"Она не умерла, Тим. Ты облапошил ее, и она развелась с тобой и забрала детей ".


Теперь он посмотрел прямо на меня - его глаза расширились от удивления. "Ты действительно такой твердый?"


"Я читал в газетах, что вы едва знали Билла".


"Ох. Это."


Сообщалось, что О'Коннер сказал, что у него не было деловых связей с Друри в последние месяцы - что, в частности, он не участвовал в журналистских начинаниях своего покойного друга. Его комментарии, казалось, были рассчитаны на то, чтобы не привлекать к себе внимания этим нарядом.


Смущенный, снова опустив глаза, он сказал: "Все это было правдой - я просто не упомянул, что мы с Биллом работали вместе, сотрудничали с персоналом Kefauver. Я имею в виду - это были конфиденциальные вещи ".


"Неужели? И ты все еще планируешь тратить свое свободное время, Тим, разливая кока-колу и кофе для Криминального комитета?"


Выше голову, сейчас же. "Я все еще работаю на Курница, а он все еще работает с Робинсоном и Халли, да. Я надеялся, что вы присоединитесь к нам ".


Однажды я рассмеялся. "Ты думаешь, это способ все исправить?"


"Ты знаешь, что нет способа исправить это. Билл ушел навсегда ... и мы подвели его ".


"Чушь собачья. Билл был взрослым. Он знал, чем рискует. Он наслаждался ими ".


Он качал головой; он выглядел так, как будто собирался снова заплакать. "Я просто не хочу, чтобы он умер ни за что. Я собираюсь остаться с комитетом и посмотреть, смогу ли я помочь им свергнуть этих ублюдков ".


"Вы действительно в это верите? Что Фишетти, Таббо Гилберт, Рикка и остальные, что несколько сенаторов из другого города, пытающихся выставить себя в выгодном политическом свете, могут изменить то, какой всегда была жизнь в Чикаго?"


Ветер раскачивал деревья вокруг нас; хрупкие коричневые листья, казалось, смеялись.


Его подбородок дрожал, когда он убрал руку, чтобы наставить на меня палец, как пистолет. "Я скажу вам вот что - если Таббо был замешан, то на этот раз он выстрелил себе в ногу. Халли говорит, что Кефаувер в ярости из-за этих убийств. Очевидно, говорит сенатор, к черту ожидание слушаний до окончания выборов ".


Возможно, возмущение Кефаувера в прессе было не только разговорами.


Но я не был убежден. "Я должен верить, что Кефаувер не собирается ждать чуть больше месяца, чтобы защитить местную демократическую машину? Что он обманет тех же людей, к которым ему придется обратиться, если он будет баллотироваться в президенты?"


"Это будет в газетах со дня на день. Кефаувер воспринимает эти убийства как личную атаку на него и его комитет, и он повышает ставку ".


"Как, черт возьми?"


"Слушания перенесены на пятое октября".


Я нахмурился, не веря своим ушам. "На следующей неделе?"


"На следующей неделе. Прямо через дорогу от твоего офиса, в Федеральном здании, Нейт. И у сенатора наготове еще пара дюжин повесток в суд. На этот раз не только гангстеры - политики, операторы телеграфных рас, торговцы спиртным, дистрибьюторы музыкальных автоматов, даже жены больших мальчиков ".


"Зачем беспокоиться о женах? Они не могут свидетельствовать против своих мужей ".


О'Коннер пожал плечами. "Халли говорит, что они могут. Правила слушаний в Конгрессе отличаются от обычной процедуры в зале суда ".


Если это было правдой, то что оставалось с бывшим Джеки Пейном?


"Приходите работать к нам", - сказал О'Коннер.


"Нет".


Он нашел, что усмехнуться в мой адрес. "Значит, это все? Билл в земле, а ты просто собираешься уйти?"


"Разве я это сказал?"


Теперь листья, казалось, шептались, но я не мог разобрать, чего они хотели от меня....


"Нейт... Ты же не думаешь разобраться с этим ... каким-то другим способом. Ваш собственный способ...?"


"Я тоже не помню, чтобы говорил это".


Налитые кровью голубые глаза казались спокойными, внезапно посмотрев на меня по-новому. "У вас репутация ... иногда люди, у которых с вами были проблемы, как известно, исчезали".


"Это правда?"


То тут, то там заводились моторы автомобилей; скорбящие оставляли Билла Друри позади - в конце концов, они были просто в гостях; он жил здесь.


О'Коннер наклонился ко мне; удивительно, но от него не пахло алкоголем. "Слушай-слушай меня внимательно, Нейт. Я бы сделал что угодно, чтобы поквитаться за Билла. Что угодно. "


"Да?"


Теперь эти голубые глаза были твердыми, как мрамор. "Ты слушаешь? Ты меня слышишь?"


"Я слушаю. Я вас понял ".


"Пообещай мне - если ты все-таки решишь попробовать что-нибудь...Мне насрать, каким сумасшедшим ... ты меня называешь. И я там ".


"Будь осторожен, Тим-"


"Я знаю, что говорю. Я знаю, что я предлагаю. не пытайтесь сделать это в одиночку ".


"Вы уверены?"


Это бледное лицо было невозмутимым, сейчас - мягкость жалости к себе сменилась чем-то жестким, холодным и решительным. "Чертовски уверен", - сказал он.


"Я буду иметь это в виду".


Я присоединился к Лу, который как раз закуривал новую сигарету.


"Чего он хотел?" - Спросил Лу, выпуская струйку дыма.


"Отпущение грехов", - сказал я, когда мы направились обратно по посыпанной гравием дороге.


Лу ухмыльнулся. "Боже, он пришел не к тому парню".


Телефонный звонок казался более чем немного загадочным. Я не брал это сам - оно пришло утром, когда мы с Лу были на похоронах Друри. Когда я зашел после обеда, Глэдис передала мне загадочное сообщение: "Сильвер Палм, клиент Bas, приходи один в 3 часа дня".


Я почти пошел один - девятимиллиметровый ремень на плечевой перевязи оказался рядом. "Серебряная пальма" звучало как малоизвестная военная медаль; но это был Нортсайд-стрип-клуб, довольно печально известный, а поскольку покойный Марвин Бас был политиком Сорок второго округа, адвокатом, клиентами которого были владельцы таверн и ночных клубов, эта часть послания имела определенный смысл. В конце концов, Бас - несмотря на его усилия разоблачить невероятно коррумпированного Таббо Гилберта - был ставленником яркого олдермена Пэдди Баулера, чьим хорошо известным лозунгом было "Чикаго не готов к реформам!"


Что меня беспокоило, так это то, что кто-то связывал меня с Bas - моя прежняя связь с Друри была хорошо известна; но Bas нанял меня всего за несколько часов до того, как его убили ... новый рекорд среди клиентов A-1.


Я нашел место для парковки "Олдс" в полутора кварталах отсюда и пошел пешком в "Силвер Палм", который приютился под "Эль" на Уилсон-авеню недалеко от Бродвея. Воротники моего плаща снова были подняты - было холодно и моросил дождь, заставляя уличных бродяг и торговцев наркотиками прятаться в нишах подъездов в поисках укрытия. Этот некогда респектабельный участок во время Второй мировой войны превратился в зону боевых действий с домами бурлеска, круглосуточными отелями и тату-салонами, предназначенными для обслуживания военнослужащих из форта Шеридан и военно-морской станции на Великих Озерах, пользующихся остановкой Wilson Avenue express на электрической железной дороге Северного побережья.


Мотив пальмового дерева, обещанный неоновой вывеской в грязном окне, был без особого энтузиазма сохранен в комнате с удивительно высоким потолком, с выцветшими фресками с изображением хула-герл Южных морей, фальшивыми соломенными крышами хижин и бархатными рисунками обнаженных до пояса местных красоток. Заведение было заставлено стульями и маленькими столиками, с большим количеством мест, откуда открывался вид со всех сторон, если бы вы могли видеть сквозь дым, достаточно густой, чтобы нарезать и продать как бекон.


На приподнятой сцене за бесконечной барной стойкой слегка полноватая / великовозрастная стриптизерша с волосами цвета хны, в пирожках и стрингах, толкалась и разминалась на благо исключительно мужской аудитории - от дышащих ртом грязных стариков (чьи плащи были не такими милыми, как у меня) до парней-моряков, чьи широко раскрытые глаза указывали на обнаженную женскую плоть, которая, возможно, была для них новым опытом.


В пятницу, в середине дня, заведение было, может быть, наполовину пустым - назовите это наполовину полным, оптимист, которым я являюсь. Стриптизерши в перерывах между выступлениями на сцене, одетые в прозрачные халаты, присоединились к неряшливо одетым Би-герлз, чтобы протиснуться сквозь небольшую толпу, обманом заставляя клиентов покупать им разбавленные напитки, в то время как почти привлекательные официантки в потертых рубашках "алоха" и обтягивающих брюках предлагали смешанные напитки, пиво в бутылках и со скучающим выражением лица. Большинство мест в баре было занято - так как отсюда открывался наилучший обзор первоклассной чистоты "Серебряной пальмы", - но мне удалось найти одно в дальнем конце.


Я заказал ром с колой у бармена, который выглядел так, будто он одновременно и вышибала, и наблюдал, как выкрашенная хной деваха продемонстрировала толпе грудь без пастозности и ушла, довольная собой.


Крашеная блондинка лет пятидесяти, весом около двухсот фунтов при росте пять футов три дюйма, важно вышла в красно-желтом муумуу и прорычала остроты в микрофон- "Большая Мэри, твоя распорядительница церемоний, но не бери в голову никаких идей". Она работала достаточно напряженно, чтобы вызвать несколько смешков, и задержалась всего на минуту, прежде чем представить следующую стриптизершу, мудро не злоупотребляя ее гостеприимством.


Стройная брюнетка выделялась чрезмерным нарядом в юбке-обруче южного фасона со шляпкой Скарлетт О'Хара, и она была в одних нижних юбках, когда я получил знак "разрешите войти", похлопав меня по плечу.


Головорез с приплюснутым носом, мертвыми глазами и широкими плечами - весь затянутый в двубортный синий костюм с сине-серым галстуком и жемчужно-серую фетровую шляпу - стоял там, как растение в горшке, с наплечной кобурой.


"Да?" Я сказал.


Внезапно я понял, что бандит смотрит мимо меня на брюнетку, которая снимала лифчик, чтобы показать дерзкие маленькие сиськи с кисточками. Пирожки. На секунду я подумал, что парень хочет занять мое место; затем он моргнул, посмотрел на меня и вспомнил, зачем пришел.


"Столик в конце зала", - сказал он хрипло. Он взмахнул пальцем, похожим на сосиску, указующим пальцем.


Сквозь дым я смог разглядеть столик, за которым сидел невысокий мужчина, далеко позади, в стороне - одно из худших мест в заведении. Даже столики поблизости были пусты, предоставляя этому миниатюрному покровителю искусств толику уединения.


Я думал, что знаю, кто это был - можно даже сказать, я боялся, что знаю, кто это был, - и бандит сопровождал меня, когда я подошел к невысокому парню в зеленой бейсболке, который был одет в серый сшитый на заказ костюм с бледно-желтой рубашкой и темно-желтым галстуком, на его овальном лице преобладали комки шнобеля, близко посаженные глаза и абсолютная бесстрастность.


Сэм Джанкана посмотрел на меня и сказал: "Садись, Хеллер.... Присоединяйтесь ко мне здесь, в моем кабинете ". Бандиту он сказал: "Салли, небольшая передышка".


Когда бандит направился к бару и сцене, я сел напротив Джанканы за столик с почтовыми марками; освещение было нулевым - центральное место в стакане и свече оставалось незажженным, единственный свет рядом с нами исходил от лампочки, помещенной под висящей на стене бархатной картиной местной девушки с грудями размером с кокосовые орехи ... не совсем из материалов National Geographic.


Я захватил с собой ром с кока-колой; Джанкана пил кофе - ему нужно было побриться, что придавало ему неряшливый вид, не гармонирующий с его опрятной одеждой.


"Вы знаете, именно здесь началась сатира", - сказал Джанкана.


"Та стриптизерша, которая убила своего женатого любовника?"


"Да, в Гаванской гавани, помнишь?"


Я сделал - это был материал на первой странице.


Он говорил: "Мы заплатили за ее защиту, и эта сука отплатила нам тем, что работала на конкурентов через дорогу, когда ее выпустили. Тем не менее, мы превзошли эту сучку ".


"Как это?"


Он фыркнул от смеха. "Мы наняли вдову парня, которого она убила. Зарегистрировал ее, а она обыграла Satira ".


"Это демонстрация, Сэм".


"Это ничего - я пытался забронировать их обоих. Разве это не поставило бы Чикаго на уши? Убийца и вдова ее жертвы, обнаженные бок о бок ".


"Это развлечение", - сказал я. "Должен признать, немного удивлен тебя видеть. Федералы, которые пытались вручить вам повестку в суд, думают, что вы где-то во Флориде - так им сказал ваш садовник ".


Джанкана с выражением лица пожал плечами и сделал глоток своего кофе. "Некоторым из нас приходится оставаться поблизости и заниматься бизнесом. У меня в этом городе осталась пара камней, под которыми я могу заползти ".


"То сообщение, которое ты оставил в моем офисе, было немного расплывчатым, Сэм. Как ты узнал, что я приду?"


"Я знаю, что заставляет тебя нервничать, Хеллер. Ты гребаный шпион. Любопытство у вас в крови ".


"И моя кровь все еще течет в моих венах, внутри моего тела. Я надеюсь, что так оно и останется ".


Джанкана сверкнул болезненно выглядящей ухмылкой; как и у Ли Мортимера, у него была серая бледность - я не предполагал, что Сэм часто ходит в походы ... за исключением, может быть, случайного захоронения трупа в поле.


"Это дружеская встреча", - сказал Джанкана. Он положил обе руки на стол ладонями вниз, растопырив пальцы. "Во всяком случае, дружелюбно с моей стороны. Твой друг Друри - та небольшая потасовка, которая у нас была у Стивенсов ... Ты кому-нибудь рассказывал об этом?"


"Нет".


"Ты думаешь, что мог бы сохранить эту неприятность при себе?"


"Да".


"То дело, это было ничто. Друри был таким - он видел любого, кто хотя бы отдаленно походил на него, и срывался на них. Ты это знаешь ".


"Я это знаю".


"Он выводил из себя Гузика, Фишетти, даже Аккардо, кучу раз".


"Я знаю".


Обе брови подняты. "Вы же не думаете, что я имею какое-либо отношение к тому, что с ним случилось, не так ли?"


Я тщательно подбирал слова. "... Я думаю, это был Наряд. Я не делаю из этого ничего общего с тобой, Сэм."


Он изучал меня, как ученый изучает предметное стекло под микроскопом. "И почему вы так считаете?"


"Потому что ты умный, Сэм. У тебя вспыльчивый характер - известно, что ты теряешь голову, если разозлишься off...no преступление ".


"Не принято".


"Но это было глупо. Эти убийства нагнетают обстановку. Массовое убийство в День Святого Валентина, типичная жара. Джейк Лингл - типичный убийца."


Он кивал.


Я продолжил: "Слушания в Комитете по расследованию преступлений переносятся на следующую неделю, вы знаете. Кефаувер разбрасывает гребаные повестки по этому городу, как рекламные листовки с самолета ".


"Ты мне рассказываешь. Ты знаешь, что следующим он отправится за нашими женами, этот придурок ".


Я задавался вопросом, где он это услышал.


Поерзав на своем жестком сиденье, я сказал: "Я полагаю, это похоже на то, как Датч Шульц хотел ударить Дьюи, а остальные нью-йоркские парни сказали "ни хрена себе". Вы не бьете полицейского; вы не убиваете общественную фигуру ".


Выражение лица Джанканы было вежливо-дружелюбным; но он все еще изучал меня. "Ты не просто так это говоришь, Хеллер. Вот как ты это видишь ".


"Сэм, вот как я это вижу. Я не просто пытаюсь выговориться из затруднительного положения ".


"Это не самое трудное место". Он кивнул на свои руки, все еще лежащие на столе. "Это общественное место, Хеллер. Вот почему я договорился встретиться с тобой в таком месте, как это. В частности, это совместное предприятие, потому что Бас был адвокатом менеджмента ... И, после того как вы разберетесь со всеми холдинговыми компаниями, менеджментом стану я ".


Все это было для меня новостью. "Бас был вашим адвокатом?"


"Только в тех случаях, когда это касалось определенных предприятий, таких как это. И Друри об этом ничего не знал. не думайте, что Бас был грязным, потому что он не был - он был просто адвокатом с разными клиентами...как у частного детектива могут быть разные клиенты ".


"Верно. Не перегну ли я палку, если предположу, что вы, возможно, помогали Басу в его попытках сместить Таббо?"


Он скорчил гримасу. "Я бы предпочел не говорить. Таббо много лет был другом компании Outfit interests - универсальный покупатель, мастер, который может помочь как с полицией, так и с офисом прокурора штата. Но парень, который был рядом столько, сколько Таббо, может стать ... слишком могущественным. Слишком самонадеян."


Для парня, который "предпочел бы не говорить", Сэм сказал чертовски много.


Я подался вперед. "Был ли Таббо причастен к убийству Друри? Удар Bas?"


"Хеллер, я не знаю ответа на этот вопрос. Но я знаю тебя - и знаю, как ты можешь время от времени устраивать эти ... маленькие истерики. Вы бы не стали разговаривать с Комитетом Кефаувера, но вы могли бы решить свести кое-какие счеты по-своему. Ты делал это раньше ".


Я просто пожал плечами.


Он наклонился вперед и поднял правую руку со стола, чтобы сделать жест. "Итак ... есть кое-что, что тебе нужно знать, Хеллер: ни одно из этих нападений не было ... как бы это сказать? Одобрено-санкционировано. Как раз наоборот - Чарли Фишетти попросил, чтобы это было сделано, и ему сказали не делать этого. В недвусмысленных выражениях ".


"Но он все равно это сделал".


Джанкана откинулся назад, приподняв еще одну бровь. "Чарли утверждает, что нет - клянется вдоль и поперек, стопка Библий, могила матери. Это была встреча на высшем уровне, поймите - Рикка, Аккардо, Гузик...."


"Они верят ему?"


"Черт возьми, нет. Но Чарли никто не оспаривал это. Он все еще влиятельный парень, не забывай, что Хеллер-кузен Ала. И умный парень - знает деловую сторону. Разбирается в политике. Вот почему вы думаете, что ему следовало бы знать лучше ...."


"Значит, парни спускают это на тормозах?"


Он покачал головой, скрестив руки на груди. "Не думайте, что нет большого недовольства. Не думаю, что парням вроде Ricca и Big Tuna нравится собирать чемоданы посреди ночи и надирать задницы из города, как обычным панкам-мошенникам ".


У меня в затылке начало покалывать. "Ты не хочешь сказать .... Вы не даете мне разрешения на ...."


Едва заметное пожатие плечами. "Я ничего не говорю. Возможно, я подразумеваю, что если бы вы захотели сделать что-то личное о Чарли Фишетти ... это не вызвало бы резонанса в определенных кругах. Вы знаете, когда вы могли бы ожидать, что это будет ".


"... И как мне найти Чарли Фишетти?"


"В отеле в Мексике".


Я моргнул. "В каком отеле в Мексике?"


Джанкана сунул руку под пальто, как будто собирался достать пистолет; но я больше не нервничал. Он просто вручил мне маленький листок бумаги, на котором было довольно много надписей.


"Тот отель в Мексике", - сказал он.


Я сунул листок бумаги в карман, даже не взглянув на него. "Я видел, как упал Бас".


Глаза Джанканы вспыхнули; это действительно было для него новостью. "Ты не шутишь?"


"Без шуток.... Очевидно, не вовремя, чтобы остановить это. Я выстрелил в "торпедо" - разбил их лобовое стекло. Я хорошо рассмотрел этих ублюдков ".


"Кто-нибудь, кого ты знаешь?"


"Нет". Я описал усатую пару. "Кто-нибудь, кого ты знаешь?"


Выражение его лица ничего не выдавало. "Может быть.... Может быть."


"Что ты мне не договариваешь, Сэм?"


Джанкана, скрестивший руки на груди и слегка улыбающийся, казался, мягко говоря, настороженным. "Хеллер, как и ты, я должен быть осторожным. Я ограничен в том, что могу сказать. Но я скажу вот что - эти двое вооруженных людей почти наверняка не из города ... просто не очень далеко от города ".


"Господи, Сэм, что это значит?"


Еще одно легкое пожатие плечами. "Это все, что я могу сказать. Этот листок бумаги, который я тебе даю?"


"Да?"


"Номер внизу - это местный номер. У вас возникли какие-либо проблемы - нужна любая ... помощь ... Позвоните по этому номеру. Если я не отвечу, это сделает кто-нибудь, кто сможет срочно связаться со мной ".


"Ты не собираешься во Флориду?"


"Не сразу".


"Вы, э-э, упомянули, что Кефовер охотился за женами парней из Спецназа. Где ты это услышал, Сэм?"


"Я просто услышал это, вот и все".


"У вас есть кто-то в штате Кефовера, не так ли?"


"Сейчас ты задаешь слишком много вопросов, Хеллер".


"Просто скажи мне - это Галлей?"


"Ни хрена себе! Этот злобный, клевещущий сукин сын. Если бы он был нашим, разве он сделал бы так много жизней несчастными?"


Я продолжал настаивать, хотя мой тон казался небрежным. "Ты знаешь, что Рокко женился на той девушке - из Chez, Джеки Пейн? Женился на ней на днях, чтобы она не могла свидетельствовать против него ".


Джанкана ухмыльнулся. "Да, маленькая мисс Чикаго. Но теперь ходят слухи, что Рокки ошибался ... Эту канарейку можно заставить петь или отправить на слэм за неуважение к суду. И ты знаешь, что произойдет потом, не так ли?"


"Что, Сэм?"


"Она заговорит. Она будет петь изо всех сил. Я имею в виду, черт возьми, она наркоманка.... Ключи от нее будут у федералов". Он покачал головой. "Гребаный Рокко - в любом случае, он похлебка, настоящее дерьмо вместо мозгов. И он отправил ее на свалку!"


"Может быть, вы бы не возражали, если бы с ним случилось что-нибудь плохое", - сказал я.


Его лицо снова было вежливо-невыразительным. "Я бы пережил это".


Чувствуя себя так, словно я пытаюсь вставить чеку обратно в гранату, я рискнул: "Сэм - девушка. Мисс Чикаго?"


"Да?"


"Она моя подруга. Я не хочу видеть, как ей причиняют боль ".


Он нахмурился - почти нахмурился. "Послушайте, черт возьми: мои друзья и я не пытаемся привлечь к себе внимание прямо сейчас. Забрызгивание Друри и Баса - это, блядь, худшее, что могло случиться, - так же плохо, как и то, что он ударил королеву красоты, недавно вышедшую замуж за Фишетти. Отдай мне должное, Хеллер, ради всего святого!"


"Прости, Сэм".


Улыбаясь, он наклонился вперед и похлопал меня по руке. "Эй, ты и я, у нас нет проблем. Тебе нужен кто-то вроде меня, в моих кругах, чтобы быть твоим ангелом-хранителем. Таким Нитти когда-то был. Мы не занимаемся одним и тем же бизнесом, но мы можем быть полезны друг другу. Оказывайте друг другу услуги ".


Например, попросить меня разделаться с твоими приятелями-гангстерами, когда они тебя не так облапошили?это то, что я подумал ... но, черт возьми, уверен, что не сказал этого.


"Например, ты мог бы оказать мне услугу, Хеллер..."


"Да?"


"Представь меня как-нибудь своему приятелю Синатре". Джанкана встал. "Listen...it в пятницу вечером здесь начнется оживление, мне нужно быть незаметным ".


"Да-конечно".


"Но ты можешь остаться, Хеллер - заведи счет за дом. Несколько приличных девушек выходят в свет. Если увидишь что-нибудь, что тебе понравится, просто скажи Фреду ... бармену ".


"Что ж, спасибо, Сэм..."


"Но они не проститутки, пойми. Вложите в них утром двойной доллар в качестве своего рода подарка, и у вас будет друг на всю жизнь ".


Джанкана направился к выходу, и его телохранительница - Салли - побежала за ним, как двухсотпятидесятифунтовый щенок. Снаружи все еще был дневной свет, и его частичка проникла в прокуренное заведение, когда гангстер и его головорез выскользнули наружу.


Я допил свой напиток, но не стал задерживаться, и уж точно, черт возьми, не принял его предложение выбрать мне девушек. Не то чтобы я был выше такого рода вещей; но я не был уверен, что хочу друга на всю жизнь.


Особенно один по имени Сэм Джанкана.


Мое соседнее Федеральное здание (которое также было зданием суда Соединенных Штатов) представляло собой крестообразное восьмиэтажное сооружение, расположенное на Дирборн, между Адамсом и Джексоном, простирающееся до Кларка, с восьмиугольной куполообразной центральной башней, добавляющей еще семь впечатляющих этажей. Мрачное великолепие богато украшенного здания в римско-коринфском стиле казалось подходящим местом для драматических судебных процессов национального масштаба, таких как судебное решение в размере 29 миллионов долларов против Standard Oil и налоговое дело Аль Капоне ... в конце концов, оба вопроса касаются крупного бизнеса.


В дополнение к впечатляющим залам судебных заседаний с их фресками Уильяма Б. Ван Ингрена, изображающими развитие права на протяжении веков, Федеральное здание также представляло собой кроличий ход с залами для слушаний, офисами и конференц-залами, а также закутками, где выдающиеся юристы могли заключать свои грязные сделки.


Кефауверу выделили одну из каморок: скромную комнату без окон для обустройства его временного офиса, с местом для письменного стола, нескольких жестких стульев и пары картотечных шкафов в виде подставки для книг, с картонными коробками с папками, ненадежно сложенными вдоль оштукатуренных стен. Это было так, как если бы сенатору выделили складское помещение, в котором случайно оказался письменный стол.


Я сидел напротив конгрессмена-демократа из Теннесси, который - когда я просунул голову в открытую дверь его кабинета - стоял за заваленным папками столом, вырастая до впечатляющих шести футов трех или, может быть, четырех, протягивая мне не только руку, но и широкую, заискивающую улыбку.


В своей рубашке с закатанными рукавами и подтяжках, галстуке с сине-красным рисунком, свободно болтающемся под выступающим кадыком, Кефаувер сразу производил впечатление непритязательного человека: высокий, угловатый, долговязый человек с проницательным взглядом за очками в круглой черепаховой оправе и крючковатым носом, который поднимался кверху; внешне он показался мне чем-то средним между Эйбом Линкольном и Папой Кеттлом.


"Мистер Хеллер, " сказал он в непринужденной, протяжной, мягкой манере (ему не обязательно было носить свою енотовую шапку, чтобы вы догадались, что он приехал с Юга), - я очень благодарен вам за то, что вы согласились встретиться со мной в такой короткий срок ... и в субботу".


Вчера я получил сообщение ближе к концу рабочего дня - Кефаувер должен был прибыть из Канзас-Сити в тот вечер и попросил о встрече со мной один на один в субботу утром.


Я сидел, держа на коленях плащ и фетровую шляпу. "Все в порядке, сенатор - мой офис находится прямо через дорогу, и я в любом случае планировал зайти. Я часто откладываю документы и письма на утро субботы, когда телефон не звонит."


"И я хотел поговорить с вами без присутствия моих сотрудников", - сказал он, сделав жест рукой, похожей на сковородку. "Они замечательные люди, но вы знаете, адвокатам - особенно прокурорам - иногда, ну, не хватает социальных навыков".


"Я не думаю, что мы смогли бы собрать здесь ваших сотрудников, даже если бы попытались".


Кефаувер усмехнулся один раз, но его ухмылка была бесконечной. Он взмахнул обеими большими руками. "Я знаю - нищим выбирать не приходится, я полагаю. Я никогда не думал, что буду популярен в Чикаго .... Но мы можем воспользоваться конференц-залом, и у нас также будет место для слушаний ".


"Я понимаю, что вы скоро приступаете к работе".


"На следующей неделе.... И я понимаю, что вы неохотно даете показания ".


Я пожал плечами и улыбнулся ему в ответ. "Давайте просто скажем, что я не беспокоюсь - с другой стороны, у меня не было ни одного случая кефауверита".


Кивок и еще одна широкая улыбка. "Ах да - эта таинственная новая болезнь ... наиболее выраженным симптомом которой является непреодолимая тяга к путешествиям".


"Но я знаю свои конституционные права, сенатор - я могу отказаться отвечать по пятой поправке; и я могу защитить своих клиентов на основании конфиденциальности".


Он еще немного кивнул; его бестолково выглядящее сочетание напыщенности и профессорских качеств было странно привлекательным. "Это правда - насколько я понимаю от моих коллег, ваша стандартная процедура работы с уголовными делами заключается в том, чтобы работать на адвокатов клиента, а не на самих клиентов".


"Это верно".


"Что ж, это очень умный подход. Вы эффективно обслуживаете своих клиентов, и это именно то, что вы должны делать .... Тебя нельзя винить за это. И мне бы и в голову не пришло просить вас нарушить этический кодекс вашей профессии ".


Я пытался найти в этом сарказм, но безуспешно.


"Сенатор, если бы я мог объясниться подробнее ...?"


"Конечно".


"Я не хочу быть враждебным свидетелем. Просто я не одобряю методы вашего комитета. Ваш бродячий цирк въезжает в город, вы производите много шума, доставляете много неприятностей и уезжаете дальше, оставляя остальных убирать за слонами ".


Он откинулся на спинку своего вращающегося кресла, сложив руки на груди; хотя выражение его лица было дружелюбным, он явно оценивал меня. "Я могу понять вашу точку зрения, мистер Хеллер, но вы должны понять мою: моя цель - разоблачить влияние преступного мира на американскую жизнь".


"Это так просто, не так ли?"


"И этот комплекс. Это самое полное и публичное расследование организованной преступности, когда-либо проводившееся в Америке - и мы привлекли внимание и, что более важно, воображение прессы и общественности. К тому времени, когда мы доберемся до Нью-Йорка - кульминации нашего "цирка" - нас будут полностью транслировать по телевидению. Средний американец впервые узнает о национальном преступном синдикате - благодаря нашим усилиям слово "Мафия" уже входит в национальный лексикон ".


Я вздохнул. "Я не хочу сбить вас с толку, сенатор, но если бы вы действительно имели это в виду, вы бы преследовали нечто большее, чем просто азартные игры".


Подавшись вперед, он устремил на меня проницательный взгляд. "Позвольте мне сказать вам кое-что, мистер Хеллер - меня больше всего тошнит от связи между преступностью и политикой ... от прогнившей общественной жизни. Но из того, что я слышу и читаю о вас, вы прагматичный человек ... и вы поймете, что я должен с чего-то начать ".


"Кроме того, вы не хотите оттолкнуть эти политические машины, от которых вы будете зависеть, когда будете баллотироваться на пост президента".


Он невесело усмехнулся. "О, я уже оттолкнул их - и сделаю еще больше, здесь, в Чикаго, перенеся слушания до выборов".


"Что ж...Я должен восхищаться твоими яйцами за это. Сенатор. Прошу прощения за грубость."


"Я ценю комплимент. Также, что вы, кажется, понимаете, чем рискуете лично для меня ".


Я пожал плечами. "Вы можете прекрасно обойтись без политических машин - в конце концов, публика горячо любит гангстеров".


Это, казалось, позабавило его, и он оперся локтем о стол, а подбородком о руку. "Вас бы удивило, мистер Хеллер, если бы вы узнали, что я сам игрок? Я действительно наслаждаюсь хорошими скачками ".


"Я слышал это, сенатор". Я не упомянул, что также слышал, что этот отец четверых детей неравнодушен к юбкам.


"Так что вы можете подумать, что я лицемер". Он снова откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь. "Но это немного похоже на ситуацию, в которой был ваш друг Элиот Несс во времена сухого закона. Мистер Несс, как я понимаю, любит время от времени пропустить стаканчик."


В те дни Элиот был чертовски близок к распутству.


Но я просто сказал: "Можно сказать и так".


"Тем не менее, Несс знал, что преступный мир мафии был связан с бутлегерством ... и что любой другой грех, который может быть продан человеку, от проституции до торговли наркотиками, был частью того же мерзкого синдиката. Итак, он пошел за бутлегерами. Здесь, в Чикаго, я должен тебе говорить?- у вас открыто процветает национальная сеть розыгрышей, производство и распространение автоматов с монетоприемником, включая игровые автоматы, а также рэкет с номерами и любой другой вид незаконной азартной игры, о котором вы только можете подумать ".


"Это Чикаго, сенатор. Ты действительно думаешь, что собираешься это изменить?"


Он покачал головой. "Я не могу изменить человеческую природу..." Но затем он начал кивать. "Однако мы можем разоблачить этих злобных головорезов-убийц...которые думают, что убийства, подобные убийствам Билла Друри и Марвина Баса, - это просто плата за ведение бизнеса ".


Теперь я откинулся назад, скрестив руки. "Что, если бы я сказал вам, что эти убийства были заказаны ренегатами Синдиката? Что Аккардо, Рикка и остальные категорически запретили эти убийства, но Чарли Фишетти все равно нанял их, дело сделано."


Глаза за круглыми линзами расширились. "Вы предоставляете мне информацию, мистер Хеллер?"


"Если вы хотите это так назвать. И это... верно here...is что вам следует делать, если вы действительно хотите расследовать деятельность Организации. Вам нужна помощь в ведении этой войны, сенатор? Тогда не вызывайте таких парней, как я, на допрос, где мы опозоримся и нас внесут в тот же список подозреваемых, что и Друри и Баса. Поговорите с нами за кулисами, в программе q.t. Но нет - вы хотите сыграть Эда Салливана и устроить шоу ".


"Я думаю, вы неправильно истолковываете наши мотивы -"


"Может быть, я и знаю. Но можете ли вы всерьез думать, что вызов какого-нибудь мафиози в качестве свидетеля приведет к значимому диалогу? Раскрытие новых ключевых улик? Я знаю, что вы просто проводите предвыборную кампанию за президента, сенатор - я имею в виду, не обманывайте того, кто шутит ".


Его улыбка растянулась на одной щеке. "Вы меня удивляете, мистер Хеллер. Я так понял, что у вас очень успешный офис в Голливуде - я предположил, что вы разбираетесь в шоу-бизнесе ".


"Я вас не понимаю".


Он снова наклонился вперед. "Большая часть того, что мы собираем, получена из конфиденциальных источников. Честно говоря, если бы Билл Друри не был так настойчив в своем оправдании и не продолжал свой крестовый поход столь публично, он был бы более полезен для нас - и, возможно, все еще был бы жив ".


"Продолжайте".


"Большинство наших зацепок получены из частных, неофициальных источников. Газетные репортеры о местных преступлениях ... Частные детективы вроде вас ... честные копы, оказавшиеся в центре нечестных действий администрации ... мелкие хулиганы, которые хотят тихо поквитаться со своими боссами ".


"И этих людей никогда не вызывают в качестве свидетелей".


"Это верно; мы защищаем их, держим их за кулисами. Мы предоставляем информацию, предоставленную нам этими конфиденциальными источниками, американскому народу, задавая смущающие вопросы бандитам, которые неизменно отвечают, ссылаясь на пятое ".


Я начинал понимать. Кефаувер оказался проницательнее, чем я о нем думал. "И на вас, ребята, не могут подать в суд за клевету, потому что вы являетесь комитетом Конгресса - юридически привилегированным".


"Это верно. Вы очень проницательны, мистер Хеллер. Мы можем зафиксировать конфиденциальные факты с помощью вопросов, которые мы задаем ... даже если эти вопросы неизменно остаются без ответа. "Разве это не правда, что ...?" Мы можем занести то, что мы обнаружили, в протокол - и раскрыть разлагающее влияние организованной преступности на американское общество.... Это цель нашего бродячего цирка ".


Этот сукин сын был близок к тому, чтобы получить мой голос. "Я должен признать, что это хороший шоу-бизнес".


"Благодарю вас".


"Но вы создали чертовски опасный прецедент - сенатор Маккарти защищен от исков о клевете той же привилегией".


Теперь, как будто кто-то щелкнул выключателем, выражение его лица стало обеспокоенным. "Я знаю ... потенциал охоты на ведьм велик ... и мрачен. Злоупотреблять этим инструментом, поскольку Маккарти обязан и полон решимости -"


"Это то, что, по его мнению, вы делаете, сенатор. Он думает, что ты охотник на ведьм ".


"Это что-то, о чем вы узнали, следя за прессой ...?"


"Нет, я разговаривал с Джо Маккарти на прошлой неделе в Вашингтоне, я выполнил свою часть работы в вашем втором доме".


Кивнув, он сказал: "Для Дрю Пирсона. Да, и он хорошо отзывается о вас ".


"И он из вас - он ваш самый ярый болельщик".


Кефаувер глубоко вздохнул, казалось, подыскивая слова. Наконец, он нашел их: "Мистер Хеллер - Я хотел бы спросить вас об одном деле ... конфиденциально."


"Ты можешь спросить".


"Вы были другом Билла Друри, и он работал в вашем детективном агентстве в последние месяцы своей жизни. Он пообещал нам обширные материалы - записные книжки, дневники, папки, кассеты...они у вас?"


"Нет".


"Вы знаете, кто это делает?"


"Все, что я знаю, это то, что Билл забрал их с собой в день, когда его убили. В любом случае, их уже нет ".


"Исчез?"


Я кивнул. "Если эти материалы попали в руки Спецслужб, они были уничтожены".


Он нахмурился. "Что, если Чарльз Фишетти завладел этими книгами, чтобы помешать своим братьям-мафиози выяснить определенные вещи?"


"Затем Фишетти сжег их. Но я могу предоставить вам еще один лакомый кусочек конфиденциальной информации ".


"Пожалуйста".


"У вас утечка среди ваших сотрудников".


Он ничего не сказал; он сложил пальцы, и его глаза за круглыми линзами сузились. "Вы уверены в этом?"


"О да, это пришло из источника в организации. Высокопоставленный источник. Ли Мортимер также подозревает то же самое ".


Кефаувер изобразил ухмылку. "Боюсь, что мистер Мортимер в некотором роде отвергнутый любовник, когда дело касается этого комитета".


"Тем не менее, парень знает свое дело. Он подозревает, что Галлей-"


"Смешно!"


"Я склонен согласиться с вами, сенатор. Но вы были бы встревожены, если бы знали, как быстро ваша конфиденциальная информация попадает в руки конкурентов - я имею в виду Организацию ".


Он просто сидел там, обдумывая это в течение минуты; затем он сказал: "Я действительно ценю это, мистер Хеллер. Я постараюсь незаметно обнаружить утечку самостоятельно. Благодарю вас ".


"Все в порядке, сенатор. Только не говорите, где вы это услышали ".


Он выдавил из себя улыбку; какой бы нерешительной она ни была, она все равно была шириной в милю. "Такова природа конфиденциальных источников, мистер Хеллер".


"Отлично ... И я, возможно, смогу помочь вам в другом вопросе".


"Во что бы то ни стало".


"Чарли Фишетти".


Кефаувер поднял обе брови. "Мистер Фишетти - свидетель, которого мы бы очень хотели видеть перед нашим комитетом. Мы также очень заинтересованы в его брате Рокко ".


"Рокко многого не знает - он просто головорез, у которого важный брат. Но я мог бы, так сказать, засунуть задницу Чарли в твое кресло ".


"Действительно. И как бы вы это устроили?"


Я не сказал ему, что я пытался найти способ доставить Чарли неприятности, не делая того, на что Джанкана настоятельно намекал, что я должен это сделать - просто убить ублюдка. На данный момент мне бы это понравилось, но было неудобно стирать грязное белье Муни. У меня было ощущение, что меня разыгрывали прошлой ночью в "Сильвер Палм"....


Я спросил: "Поддерживают ли Соединенные Штаты дружеские отношения с правительством Мексики в том, что касается экстрадиции?"


Он как ни в чем не бывало пожал плечами. "Если бы мы знали местонахождение Фишетти, и это местонахождение случайно оказалось в Мексике, мы могли бы вернуть его к нам домой, да".


"Я знаю, где он. По крайней мере, я думаю, что знаю ".


Его глаза сузились; он снова подался вперед. "Не хотели бы вы поделиться этой информацией с комитетом?"


"Хотел бы председатель комитета заверить меня, что я не буду вызван в качестве свидетеля?"


Кефаувер усмехнулся. "Вы являетесь тем, кем хотите казаться, мистер Хеллер .... Что ты имеешь в виду?"


"Может быть, вы хотели бы нанять меня ... конфиденциально, конечно, под этим я подразумеваю, что об этом будем знать только вы, я и ваша государственная чековая книжка".


"Продолжайте, пожалуйста".


"Вы финансируете мою поездку к югу от границы, где я подтверждаю местонахождение вашего свидетеля. Я передам вам эту информацию, держите Чарли и Рокко под наблюдением, пока федералы не возьмут верх ".


"Мне нравится, как это звучит. Когда бы ты это сделал?"


"Немедленно. Как только я смогу забронировать билеты на самолет ... в ближайшие несколько дней ".


Кефаувер покачал головой, улыбнулся своей бесконечной улыбкой и протянул руку через стол. "Мистер Хеллер - добро пожаловать на борт Специального комитета по расследованию организованной преступности в торговле между штатами ".


Я пожал ему руку, но сказал: "Да, хорошо, давайте пропустим церемонию приветствия в офисе .... Никто, кроме нас двоих, не имеет к этому отношения, помни ".


"Hep...?"


"Вы в курсе моей роли".


"Прекрасно". Бесконечная улыбка - беззубая версия - казалось, покрыла морщинами его лицо; затем он добавил: "Здесь, в цирке, всегда найдется место для другого талантливого исполнителя".


Я встал. "Будем надеяться, что я не просто еще один клоун".


"Могло быть и хуже, мистер Хеллер".


"Да, сенатор?"


"Постарайся не попасть под пушечный выстрел".


Подумав, что это хороший совет, я кивнул и вышел.


В тот день, около двух часов дня, в вестибюле отеля "Сент-Клер" рыжеволосый Ханнан, домашний придурок, поймал меня как раз в тот момент, когда я собирался подниматься на лифте.


"Мне нужна минутка, Нейт", - сказал он немного раздраженно.


"Конечно, Ханнан", - сказал я, отходя с ним в сторону. "Что готовит?"


"Надеюсь, не моя гусыня - слушай...Я впустил даму в твою комнату ".


"Да? Кто-нибудь, кого ты знаешь? Есть кто-нибудь, кого я знаю?"


"Она говорит, что она подруга из Техаса".


"Техас? У меня нет подруг из Техаса."


Он развел руками. "Нейт, я почти уверен, что ты не будешь возражать. Это одна из самых красивых девушек, которых я когда-либо видел, сложенная как кирпичный сортир, а потом еще какая-то ... И она была очень уставшей, только что вышла из автобуса. У нее был с собой багаж и не было денег. Мне было жаль ее ".


Что, черт возьми, это было?


"Господи, Ханнан, ты читал газеты в последнее время? Мне сейчас немного жарко. Ты, возможно, только что позволил какой-нибудь шлюшке из прикида расставить мне ловушку ".


В его глазах все было белым-бело. "Это ловушка, за которую я бы отдал все свое левое крыло. Смотри, она чиста - я заставил ее позволить мне осмотреть чемодан и ее косметичку, а затем она встала для обыска ". Он ухмыльнулся, и его глаза сузились и как бы остекленели. "И какой обыск.... Иногда это отличная работа ".


Я покачала головой, не зная, дать ему пощечину или дать чаевые. "У этой техасской девушки, только что сошедшей с автобуса, есть имя?"


"Конечно, Вера какая-то".


Вера Джейн Мэнсфилд, урожденная Палмер, в белой блузке с коротким рукавом, воротничком в стиле гаучо и черными кнопками- заканчивающимися на красиво изогнутых икрах и с накрашенными красным лаком ногтями на ногах, спала на моем диване в гостиной моего номера, рядом с ней стоял ее светло-голубой чемодан, такой же чемодан для поезда. Вера лежала на спине, ее милое личико было повернуто набок, брюнетка-паж была взъерошена, ее великолепная грудь поднималась и опускалась, Вера погрузилась в глубокий сон, явно измученная.


Я присел на край дивана и задумался, почему она меня не раздражает. По какой-то дурацкой причине я был рад ее видеть. Возможно, то, что она была великолепной девушкой девятнадцати или около того лет, заснувшей в моей квартире после того, как проехала через всю страну, чтобы повидаться со мной, имело к этому какое-то отношение. Может быть, если бы я не мог видеть бывшую мисс Чикаго на своем диване, "почти мисс Калифорния" была бы милой заменой.


Она проснулась только после наступления темноты. Я сидел в своем мягком кресле с включенной лампой и читал вечерние газеты, когда она замурлыкала и, извилисто двигаясь, потянулась, зевнула и хрустнула шеей так и этак. Моргнув несколько раз, она, наконец, заметила меня и просияла.


"Держу пари, ты злишься на меня", - сказала она.


"В ярости".


"Держу пари, вам интересно, что я здесь делаю".


"В гостях?"


Она дотронулась до своей груди, ее глаза были похожи на глаза Эдди Кантора. "Я, должно быть, выгляжу ужасно".


"Ужасно".


"Я провел в автобусе большую часть прошлой ночи и большую часть сегодняшнего дня". Она попробовала свои губы, и ей это не понравилось. "Я скоро вернусь".


Она схватила свой чемодан на колесиках, убежала в ванную и через пятнадцать минут появилась со свежим макияжем, расчесанными волосами и широкой белозубой улыбкой. Вернувшись на диван, она похлопала одной рукой по подушке рядом с собой, одновременно согнув указательный палец другой руки. Это было оскорбительно, на самом деле, даже унизительно - как будто она призывала ребенка или, может быть, собаку.


Я немедленно подчинился.


"Спасибо, что не сердишься", - проворковала она. "Я не звонил, потому что думал, что ты попытаешься отговорить меня от этого".


"Из-за чего?"


"Приезжаю в Чикаго, чтобы повидаться с тобой. Чтобы заставить тебя помочь мне. Ты знаешь - чтобы получить работу, задания модели, может быть, что-нибудь в ночном клубе, в составе хора. Разве это не имеет смысла? Начинал здесь, вроде как с малого, и работал до Голливуда?"


У этой девушки, которой было девятнадцать или, самое большее, двадцать, было что-то почти пугающе напряженное в этих широко расставленных карих глазах; под этими мягкими изгибами и этим милым лицом скрывался неистовый порыв, готовность сделать все необходимое. Большинство девушек, которые выбрали карьеру в шоу-бизнесе, были готовы довольствоваться мужем или папиком; эта девушка хотела попасть в шоу-бизнес по одной-единственной причине: добиться успеха. Быть звездой.


Я спросил: "А как насчет Пола?"


"Пол - мой муж, Пол?"


"Да- тот самый Пол".


"Он в лагере Гордон в Джорджии. Интенсивная тренировка в течение месяца - без жен - перед тем, как он отправится в Корею ".


"Что он думает о твоем приезде в Чикаго?"


Она пожала плечами, хлопая большими карими глазами. "Он не знает. Нейт, ты должен кое-что понять.... Еще в старших классах какие-то парни на вечеринке накачали меня и изнасиловали, или, в любом случае, воспользовались мной, я не помню подробностей, слишком не в себе...Я просто знаю, что забеременела. Пол был прилично выглядящим парнем, президентом своего класса, и он всегда хотел встречаться со мной. Итак, мы тайно поженились в моем выпускном классе, и он дал моей дочери имя ... и отца ".


"Похоже, ты заполучила себе хорошего парня. Хороший улов ".


"Пол действительно помог мне, но он не понимает моих амбиций".


"Почему бы тебе не развестись с ним, если ты несчастлива с ним?"


"Я не несчастен. Он собирается в Корею - когда он вернется, если он захочет поехать со мной в Голливуд, я дам ему шанс. Я многим ему обязан. А пока у меня есть мечта, к которой нужно стремиться ".


Я покачал головой. "Вера, я не знаю, лучшее ли Чикаго место для этого".


"А как насчет работы моделью?"


"Что ж.... Агентство Патриции Стивенс, с которым я связан; я выполнял для них кое-какую работу по обеспечению безопасности. И нельзя отрицать, что из тебя получилась бы шикарная модель в купальнике ".


"О, Нейт, ты замечательный".


"Я ничего не могу гарантировать, Вера..."


"Благодарю вас...Спасибо...спасибо, что не злишься на меня ".


Она обняла меня за шею и поцеловала своими мягкими полными губами. Единственным источником света была лампа у моего кресла, и я встал, выключил ее и вернулся к ней на диван, где она уже расстегивала блузку.


Вера была замужней женщиной - вроде как - и я все еще испытывал эмоциональную привязанность к другой королеве красоты. И я должен был либо выплеснуть это на ее хорошенький зад, либо просто быть ей другом, помогая ей завести кое-какие связи в большом городе.


Примерно через две минуты она была обнаженной у меня на коленях, ее бедра двигались, мои брюки были спущены до лодыжек, и я был глубоко внутри нее, мое лицо зарылось сначала в одну большую грудь, затем в другую. Ее беззаботная, головокружительная сексуальность была заразительной, но она заметила во мне кое-что другое, и - замедляя, но не прекращая движения бедер - она положила мягкую нежную руку на мое лицо, и ее глаза были заботливыми, когда она смотрела на меня, говоря: "Тебе больно, не так ли, Нейт? Почему тебе больно?"


"Nothing...it это ерунда...."


"Вера Джейн заставит тебя забыть ... или умереть, пытаясь...."


Я был тем, кто чуть не умер - мы сделали это на кухонном столе, после того, как я приготовил нам сэндвичи, и в конце концов мы даже добрались до спальни. Было около полуночи, Вера свернулась калачиком рядом со мной, ее полные губы улыбались во сне, когда зазвонил телефон на прикроватной тумбочке.


Поймав трубку после первого гудка, надеясь не потревожить моего гостя, я сказал: "Привет".


"Нейт... Нейт...."


Это была Джеки! ... и голос у нее был странный ... запыхавшийся ...Она плакала?


"В чем дело, детка?" Сказал я в трубку.


Вера, уже наполовину проснувшаяся, посмотрела на меня, приподнявшись на локте.


"Нейт", - сказала Джеки. "Пожалуйста, помогите мне...ты должен мне помочь...."


"Где ты?"


"Вид на реку. Парень..."


"Парень? Детка, что-?"


Теперь на линии раздался другой голос, мужской, довольно высокий, но грубоватый. Был ли это тот "парень", о котором она говорила?


"Ей больно, Хеллер. Ей нужна доза ".


"Кто, черт возьми-"


"Отнеси эти тетради в замок Аладдина".


"Записные книжки?"


"Не прикидывайся дурочкой. Мы знаем, что твой приятель Друри передал их тебе - записные книжки, дневники, кассеты, работы. Приходи один. До часа ночи или до следующей инъекции, которую получит эта шлюха-наркоманка, это пистолет сорок пятого калибра."


И в трубке щелкнуло замолчать.


Сидя в постели, сжимая трубку, с широко открытыми глазами и ртом, я, должно быть, выглядел как сумасшедший, потому что Вера попятилась, сказав: "Что случилось?"


"Мне нужно кое-куда съездить". Я повернулся и сел на край кровати; затем я снова воспользовался телефоном - на этот раз набирая номер. "Тебе придется остаться здесь, Вера".


"Куда ты направляешься?"


"Вид на реку".


"Что такое "Ривервью"?"


"Парк развлечений - самый большой в мире".


"Что ж, это звучит забавно! Возьми меня с собой!"


"Они закрыты на сезон, Вера".


"Тогда почему...?"


"Тихо", - сказал я, когда сторона, которой я звонил, ответила.


"Да?" - произнес хриплый со сна мужской голос. "Кто это? Ты знаешь, который, блядь, час?"


"Тим", - сказал я бывшему напарнику Билла Друри, полицейскому. "Это тот звонок, который вы просили меня сделать".


Парк развлечений -Ривервью", граничащий на севере со средней технической школой Лейн, на востоке с Вестерн-авеню, на западе с рекой Чикаго и на юге с Белмонт-авеню, был неотъемлемой частью Нортсайда, пока я был жив. Фактически, один из его аттракционов - Pair-O-Chutes - возвышался над этой частью города подобно чикагской Эйфелевой башне; на самом деле именно так он первоначально назывался - Eye-Ful tower, смотровая площадка, которая была осуждена городом и хитроумно превращена руководством Riverview в парашют для свободного падения. На многие мили вокруг можно было разглядеть структуру, похожую на нефтяную скважину, нарисованную крест-накрест на фоне неба.


Некоторые из моих самых ранних и теплых детских воспоминаний были связаны с так называемым "крупнейшим в мире парком развлечений" - бесплатные входные билеты регулярно рассылались по почте по всему городу, а парк возмещал стоимость проезда в двухцентовом трамвае для детей (большой стол с блестящими монетками ждал у главных ворот), поощряя клиентов к тому, что уже было феерией по выгодной цене.


Когда я был ребенком, я еле сдерживал свой желудок, набитый сахарной ватой и попкорном, во время безумного аттракциона "Американские горки Джека Рэббита", только для того, чтобы потерпеть поражение от Crazy Ribbon с его бочкообразными вагончиками, катающимися взад и вперед по наклонной дорожке. Сны во время моей взрослой жизни иногда возвращали меня в дом смеха под названием "Аид", адское путешествие по темным коридорам, заполненным мелькающими фигурами и неземными звуками.


И в моей памяти до сих пор всплывают другие яркие образы Ривервью: шоу уродов с татуированной леди, Резиновым человечком и Лупоглазым (не моряк, а парень, который мог заставить свои глазные яблоки вылезти из орбит); карлики-пожиратели огня; танцовщицы хутчи-кутчи; the African Dip (цветные парни, одетые как воины джунглей, которые дразнили тебя, заставляя швырять в них бейсбольными мячами - "Эй, чувак, это не та девчонка, с которой ты был здесь прошлой ночью!"); и, конечно, любимые всеми детьми "Обезьяньи бега", где вы делаете ставку на водителя по вашему выбору среди крошечных перепуганных существ, "рулящих" машинами разных цветов, милых маленьких созданий, но если вы их погладите, вас укусят - не говорите, что вас не предупреждали.


Я не был чужаком на протяжении многих лет, и Ривервью в полном расцвете сил - особенно ночью - оставался страной чудес, не имеющей аналогов в западном мире или, во всяком случае, на северной стороне Чикаго. Сверкающий неоном, мерцающий огоньками банджо, с поп-музыкой, ревущими звуковыми сигналами в тарелках, окруженный крошечными мигающими белыми лампочками на фонарных столбах - the midway был извилистым раем неряшливой нирваны. С куклой под мышкой (с куклой под мышкой у нее, которую вы выиграли для нее) вы преодолеваете две с половиной мили яркой и громкой улицы мидуэй, втиснутой в район размером три на два квартала. Часто воздух разрывался от пронзительных криков ужаса посетителей, наслаждающихся легендарными американскими горками парка, звуки ужаса сменялись лязгом цепей, когда все больше жертв тащили вверх по крутым деревянным склонам навстречу их радостной гибели.


Однако, как и большинство чикагцев, я никогда не заходил в Ривервью в межсезонье, тем более после полуночи. Припарковавшись на Западной, я подошел к главным воротам - белой арке с широкими колоннами, патриотически оформленной в красных и синих тонах. Если бы я был здесь всего несколько недель назад, эта арка сияла бы неоновым светом; теперь, в свете полумесяца цвета слоновой кости, россыпи звезд и нескольких уличных фонарей, ночь неохотно уступила место темным силуэтам за воротами, похожим на массивных дремлющих зверей, и филигранным очертаниям деревьев, сбрасывающих листву. Я также мог разобрать надпись RIVERVIEW PARK на билетной кассе внутри шестифутового забора, через который я перелез без каких-либо проблем, спрыгнув на цемент, не поранившись и не подняв шума.


В то время как в парке было темно - не было даже никакого охранного освещения - небо слева от меня, как ни странно, светилось, как будто посреди ночи происходил небольшой восход. Нависая над всем, стальное кружево башни Pair-O-Chutes раскачивало свои металлические тросы, как причудливые усики. Воздух был свежим, почти холодным; я был одет для вечера в "Ривервью", особенно для того вечера, в котором я хотел слиться с толпой - пара темных слаксов, черные мокасины на резиновой подошве и черная куртка из конской кожи поверх темно-синей спортивной рубашки.


Куртка была расстегнута, чтобы мне было легче достать пистолет 38-го калибра в наплечной кобуре...Я оставил свой девятимиллиметровый браунинг дома, предпочитая использовать этот пистолет, который я забрал у лифтера в апартаментах Барри в ночь, когда были убиты Друри и Бас. Использование чужого оружия имеет свои преимущества.


На мне были черные кожаные перчатки для вождения, которые сидели как вторая кожа, в руках я держал спортивную сумку, набитую старыми каталогами и газетами, в которой лежал запасной револьвер 32-го калибра, который также не мог быть моим. Кто бы ни похитил Джеки - если предположить, что она была похищена, а не просто участвовала в каком-то плане Фишетти, - у меня было ошибочное впечатление, что у меня есть записные книжки, кассеты и бумаги Друри; так что спортивная сумка казалась необходимым реквизитом.


Вид на реку показался мне хорошим выбором для плохого бизнеса, который затевали мои противники - посреди города заброшенный парк в межсезонье представлял собой обширный пустынный ландшафт с множеством наблюдательных пунктов (и снайперов) и бесчисленными возможностями для укрытия, а также многочисленными возможностями для поспешного отхода со всех сторон.


То, что эти предполагаемые похитители выбрали Ривервью в качестве места высадки, заставило меня заподозрить причастность Фишетти. Во-первых, это была территория Чарли - на самом деле мы были не так уж далеко от апартаментов Барри - и всего в нескольких кварталах от того места, где Друри был убит в своем гараже.


Кроме того, азартные игры были сферой влияния мафии Рокко, и было хорошо известно, что Организация получала долю от азартных игр в Riverview, в некоторых случаях управляла ими.


Справа от меня, за воротами, красивый в лунном свете обширный цветочный сад - одна из многочисленных ландшафтных зон, разбросанных по всему Ривервью, - казалось, прекрасно пережил резкое похолодание. За садом зияли деревянные леса американских горок "Сильвер Флэш", покрытые серебром вагончики которых, без сомнения, хранились в одном из многочисленных сараев и складских помещений спального района.


Что отделяло Ривервью от карнавала или ярмарки, так это постоянные здания, от закрытых ставнями деревянных лотков с тележками до декоративной заросшей беседки прямо впереди, в которой размещался Tilt-a-Whirl; за ней, слева, лагуна была едва видна сквозь толщу окружающих деревьев. Железнодорожные пути окружали лагуну, хотя крошечный обтекаемый паровозик и его вагоны, вероятно, находились на складе; но миниатюрная железная дорога заставила меня вспомнить о Рокко...


...Отвернулся ли он от Джеки, когда они с братом узнали, что жен могут заставить свидетельствовать против своих мужей или им грозит тюремное заключение? Неужели очаровательная зависимая мисс Чикаго стала помехой, годной только на наживку, чтобы заманить такого болвана, как я, к ней на выручку?


Тот неправдоподобный восход был слева от меня, и я все равно двигался в том направлении, поскольку меня призвали в Замок Аладдина, который занял место Аида, после того, как предыдущий дом смеха, да, сгорел дотла. Держа в левой руке спортивную сумку, а правую держа на уровне расстегнутой куртки, я шел по мощеной дорожке, справа от меня был парк, похожий на лагуну, со скамейками и миниатюрными железнодорожными путями. Слева от меня были различные аттракционы - пикирующий бомбардировщик с двумя автомобилями в форме капсулы на обоих концах подвесного кронштейна; раскинувшийся Город призраков с его тщательно продуманным мультяшным фасадом призраков и скелетов; огромное колесо обозрения, спицы и провода которого отбрасывали на меня тени, когда я приближался к источнику освещения в мрачном парке.


Замок Аладдина был живым!


Живой, то есть с последовательно движущимися огнями - как будто этот аттракцион, единственный в парке, был открыт для бизнеса. Книга заканчивается по обе стороны от гигантского лица и плеч бородатого человека в тюрбане (и грубо нарисованного). Аладдин - его одеяние в ярко-красную полоску, золотая лампа в массивной руке - были башнями арабского замка, похожими на мечеть. Кто-то внутри щелкнул выключателем - или двумя, или тремя - и неоновая отделка шпилей и минаретов и прогрессивно мигающие лампочки - "драгоценности" на тюрбане и лампе гиганта загорелись в ночи. Даже широко открытые глаза Аладдина двигались из стороны в сторону в своей жуткой фирменной манере.


Стоя перед кричащей витриной - это по-детски нарисованное, но смутно дьявольское лицо Аладдина, с бугристым носом и чопорным ртом, возвышающееся надо мной, - я снова почувствовал себя ребенком, ребенком, слишком маленьким, чтобы испытывать причудливые ощущения Ривервью. То, что огромный парк был окутан тьмой, не было таким тревожным, как видеть эту достопримечательность, светящуюся ночью ....


Дверь в заборе рядом с билетной кассой "минарет" была открыта, и я потащил свою спортивную сумку по мощеной дорожке через заросший передний двор Аладдина к лестнице, которая прилегала к фасаду и вела вверх мимо указывающей бороды к дверному проему в правом плече Аладдина. Эта дверь тоже была открыта - и никто не спросил билет. У меня не было подобной сделки с тех пор, как я получил эти блестящие пенни.


Я посещал это заведение с датой, раз или два, но не помнил планировки. Я сразу же оказался в лабиринте дверей-сеток; все эти чертовы штуки выглядели одинаково, и я заходил в тупик за тупиком, пока, наконец, не оказался в зале зеркал - в разных я выглядел тощим, то толстым, и ни в одном не был особенно умен.


Вскоре я проходил через комнату с наклонным полом, и мне приходилось держаться свободной рукой за перила, чтобы не упасть на задницу. Затем я оказался в темном коридоре, и из жестяных колонок доносилась музыка "Заклинателя змей", транслируя освещенную нишу в стене, из которой на меня бросилась поддельная кобра; Я даже не отреагировал на это дешевое дерьмо, но я вздрогнул, когда с другой стороны от меня появился муляж араба с ятаганом в руках ... чертовски близко подошел к 38-му ....


Этот коридор привел меня в одну из тех комнат с полом из круглых металлических дисков, которые вращались, когда на них наступали. Мне пришлось использовать всю свою концентрацию, чтобы пересечь ее без падения, и когда я вошел в соседний коридор, еще один темный, кто-то схватил меня сзади, одна рука сильно обвилась вокруг меня, в то время как другая рука обхватила меня, и чья-то рука ловко выудила пистолет 38-го калибра у меня из-под плеча.


У меня не было времени сопротивляться - меня просто втащили через дверной проем в маленькую пустую комнату с некрашеными деревянными стенами и дощатым полом, и в ней не было ничего, кроме большой распределительной коробки на одной стене. В каморке едва хватало места для нас троих: меня, парня позади меня со скрученными вокруг моей груди руками и Джеки Пейн, которая была привязана к деревянному стулу с кляпом из носового платка во рту.


Она была в сознании, и ее глаза были широко раскрыты от тревоги, беспокойства и сотни других вещей. Веревка- засаленный шнурок-плотно облегает ее розовый свитер и подходящие slacks...it на ней была та же одежда, что и тогда, когда я подобрал ее на углу улицы Шеридан ... Веревки оставляли грязные пятна и, очевидно, причиняли ей боль, ее запястья были заведены за спину, лодыжки связаны вместе, а не к стулу. Ее ноги были босы, что навело меня на мысль, что ее похитили из ее квартиры. Левый рукав ее свитера был задран назад, и следы и синяки на ее тонкой белой руке были болезненно заметны.


Парень толкнул меня мимо нее в угол комнаты размером с лачугу и встал напротив меня, с Джеки между ними, давая мне мой первый хороший взгляд на него - на самом деле, мой второй хороший взгляд, потому что не так давно у меня был еще один незабываемый вид на него, когда он и его напарник направлялись прямо на меня, собираясь задавить меня в том бордовом купе в Маленьком аду.


Это был высокий, долговязый мужчина со шрамом от заячьей губы сквозь усы. У него были аккуратно причесанные длинные каштановые волосы без шляпы, карие и холодные глаза, довольно острые скулы - он походил на бледного апача; я дал ему лет под тридцать, хотя в этом жестком лице чувствовался опыт. На нем был сшитый на заказ коричневый костюм в клетку от Glen и шелковый галстук в зелено-коричневую полоску; он был аккуратным сукиным сыном, для парня, наставляющего на меня мой собственный пистолет 38-го калибра. Ну, у лифтера.38.


"Тебе не обязательно умирать", - сказал он.


Это был не тот голос, который я слышал по телефону: значит, был по крайней мере еще один из них ... Вероятно, другой усатый убийца, поменьше ростом, круглолицый.


"Рано или поздно мы все это делаем", - сказал я.


Музыка "Заклинателя змей" все еще звучала, отдаленно, из скрипучих динамиков.


Усы изогнулись в легкой улыбке. "Well...it можно и раньше, если вы настаиваете. У тебя есть то, что я хочу?"


Он имел в виду записные книжки Друри. Я взвесил спортивную сумку.


"И это все?" спросил он, подняв брови.


"Это не спортивная одежда", - сказал я. Честно.


Теперь в ее глазах была мука, Джеки, крепко привязанная к своему стулу, переводила взгляд с одного нас на другого, как будто она следила за теннисным матчем с последствиями не на жизнь, а на смерть. Может быть, так оно и было.


Направляя на меня пистолет 38-го калибра одной рукой, он запустил другую руку в карман пиджака. Затем он бросил что-то, что звякнуло о деревянный пол у ног Джеки. Перочинный нож -хорошего размера.


"Ты отдашь мне то, что в этой сумке, - сказал он, - и я просто уйду. И к тому времени, как ты освободишь маленького наркомана, меня уже не будет. У тебя будет то, что ты хочешь, у меня будет то, что я хочу ".


"Где твой напарник?"


Легкое пожатие плечами. "Он может быть где угодно. Может быть, он на вершине парашютов. Может быть, он сидит в вагоне на колесе обозрения ".


"Ты имеешь в виду, где-нибудь, откуда он сможет в меня выстрелить".


Но бледный апач качал головой. "Мы не хотим в вас стрелять".


Пошел он к черту - я был свидетелем того, как он и его напарник убивали Баса. Я не рассказывал о том, что видел, но угроза того, что я это сделаю, все еще висела над ними - и это было частью того, почему мы собрались сегодня вечером в Riverview, помимо веселья и игр в Замке Аладдина. Чтобы устранить эту угрозу.


Единственное, что поддерживало мою жизнь, - это их потребность получить то, что, как они думали, у меня было: документы Друри.


"Хорошо", - сказал я ему, когда Джеки посмотрела на меня с любовью и отчаянием в своих больших карих глазах. "Полагаю, если бы вы хотели застрелить меня, я был бы уже мертв".


"Это верно", - сказал он, принимая это как мой реальный ход мыслей.


"Не возражаешь, если я спрошу тебя, на кого ты работаешь?"


"Просто отдай мне эту чертову сумку, ладно?"


Я решительно протянул спортивную сумку - прямо перед лицом Джеки. "Тогда возьми это. Черт возьми, возьми это!"


Бледный апач поморщился в раздумье. Слишком много думать вредно для некоторых людей. Но было ясно, что теперь он понял, что я каким-то образом заминировал сумку ... Возможно, положил в нее настоящую кобру. В конце концов, у нас на заднем плане играла музыка snake charmer ....


Он насмехался надо мной; каким бы изящным он ни был, эти усы не мешало бы подровнять. "Ты открываешь это - медленно. Покажите мне все, что там есть, по одному предмету за раз ... Сложите стопкой на полу ".


"Хорошо". Я притворился, что пытаюсь жонглировать пакетом, придавая ему рабочее положение. Я бросил на него разочарованный взгляд, говоря: "Могу я поставить сумку?"


Нетерпеливо вздохнув, он кивнул.


Я присел и расстегнул молнию на спортивной сумке; он внимательно наблюдал за мной, пистолет был наготове, чтобы пристрелить меня при малейшем признаке предательства. Моя рука нашла револьвер 32-го калибра, и я выстрелил в него из-за нескольких газет и холста самой сумки, который приглушал звук почти так же хорошо, как глушитель, и у сукиного сына так и не было времени понять, что произошло, не говоря уже о том, чтобы нажать на спусковой крючок 38-го калибра.


Он просто постоял там мгновение, с маленькой синей дырочкой посреди его лба, как третий глаз, а два других его глаза видели не лучше, чем новый; рефлексы отключились, его тело болталось, как марионетка без ниточек, как раз там, где я должен был сложить блокноты и кассеты. Брызги крови и мозгов на деревянной стене позади него прекрасно смотрелись бы в рамке в пентхаусе Фишетти.


У Джеки было изумленное выражение лица - не такое изумленное, как у того мертвого усатого ублюдка, но достаточно удивленное. Он упал к ее ногам, поэтому я оттолкнул его в сторону, чтобы достать тот перочинный нож, раскрыл его и начал освобождать ее - парень играл честно, предоставив хорошее острое лезвие, и я смог освободить ее в течение минуты ... хотя эта минута показалась вечностью, поскольку я не был уверен, что выстрел...каким бы приглушенным он ни был ... возможно, он был недостаточно хорошо слышен партнеру.


Джеки встала с веревками, сваленными в кучу у ее босых ног - она на мгновение пошатнулась, приложила руку к голове; она казалась сонной.


"Ты в порядке?" Сказал я, обнимая ее за талию. Я уже забрал револьвер 38-го калибра у моего покойного хозяина, 32-й остался в кармане куртки. "Ты сможешь сделать это, детка?"


Она кивнула, потянув рукав вниз, прикрывая синяки и следы, и я подошел к тому блоку управления и нашел выключатель в выключенном положении с надписью "ОСВЕЩЕНИЕ В ДОМЕ", а другой - в положении "ВКЛЮЧЕНО" с надписью "МАСТЕРСКИЙ ТРЮК"; Я нажал на оба выключателя, и когда я провожал ее оттуда, случайные голые рабочие лампочки разоблачили таинственный коридор Замка Аладдина в виде неокрашенной фанеры. Моя рука все еще обнимала ее за талию, и мы двинулись вниз по наклонному пандусу, который, как я, кажется, помнил, должен был вывести нас наружу.


Ожидавший нас съезд представлял собой одну из тех больших катящихся бочек, в которых так неудобно перемещаться, чтобы не упасть комично задницей на чайник; но сейчас она не катилась. Прежде чем мы смогли нырнуть сквозь нее в ночь, я остановился, поцеловал ее в лоб, посмотрел в эти ошеломленные карие глаза и сказал: "Его партнер где-то там".


Она кивнула. "Да, он меньше".


"Круглое лицо, к тому же у него усы".


"Да! Они только что появились в квартире ... вошли в кабинет и схватили меня. Я не знаю, как они проникли ...."


"Это может подождать. Но вот план."


Я сказал ей, что прямо за замком Аладдина, отделенным одним забором высотой по колено и другим, несколько выше, была автостоянка; за этой парковкой и другим забором - Вестерн-авеню, вдоль которой был припаркован мой "Олдс", напротив тихих дощатых домов жилого района на заднем дворе Аладдина. Я выходил первым - посмотреть, не навлек ли я на себя огонь (но я этого не говорил) - и когда я подавал ей знак, она присоединялась ко мне, мы огибали здание сбоку, и она должна была первой перелезать через ограждения, пока я прикрывал ее пистолетом 38-го калибра.


"Понял?"


Она кивнула; но она казалась одурманенной.


"Джеки, ты должна взять себя в руки".


Она снова кивнула, более уверенно. Затем она коснулась моего лица и посмотрела на меня с выражением тоски. "Ты действительно заботишься обо мне, не так ли?"


Это звучало по-детски - и одновременно абсурдно и невнятно, - но это было так нежно, что мое сердце немного разбилось. Она была женой другого мужчины ... И я подозревал, что этот мужчина отправил ее сюда умирать.


"Ты знаешь, что да", - сказал я и поцеловал ее - коротким, сладким поцелуем.


Затем, с 38-м калибром в руке, я пробежал сквозь ствол и вышел в свежую, немного ветреную ночь; я был на платформе, которая, если я поднимусь по ней к какой-нибудь лестнице, подарит мне еще один раунд приключений в другом крыле замка. Я бы отказался от этой привилегии.


Я медленно осматривал пейзаж - густые деревья, окружающие лагуну, пустые скамейки, бездействующую железную дорогу, пустое пространство асфальтированной дороги мидуэй, огибающей лагуну слева и справа. Башня "Пара-О-Парашютов", примыкающая к замку, показалась мне неподходящим местом для снайпера - в конце концов, туда не поднимался лифт, только эти болтающиеся цепи (чьи парашюты и крепления были на складе), и я сомневался, что мой круглолицый противник висел там на одной или двух цепях, ожидая хорошего выстрела.


Я посмотрел на ближайшего соседа замка с другой стороны - может быть, кто-нибудь находится в одном из этих вагонов на колесе обозрения?


Я спрыгнул с платформы, жестом приказав Джеки, ожидавшей по другую сторону бочки, оставаться на месте. Двигаясь как можно тише, я вышла на лужайку перед замком, медленно делая шаг за шагом, прислушиваясь к любому звуку, который мог бы выдать движение.


Ничего.


Ничего, кроме ветра, шуршащего брезентом и дребезжащего в ставнях Ривервью в спячке, строительных лесов различных американских горок, скулящих и потрескивающих; и случайных автомобильных гудков и других звуков ночного движения на близлежащих улицах.


Где был этот сукин сын? Он услышал выстрел, запаниковал и сбежал? Располагался ли он где-нибудь в парке - бродил ли по центральной аллее, чтобы посмотреть, привлек ли я подкрепление, несмотря на предупреждения об обратном?


Если бы он увидел меня, у него была масса возможностей нанести удар.


Я повернулся к бочке, которая была расположена как бы на конце одного из рукавов гигантского Аладдина, и махнул Джеки, чтобы она присоединилась ко мне, что она и сделала. По моему указанию она взяла инициативу на себя, когда мы нырнули за стену замка, а я двигался кругами, выставив оружие веером, пытаясь быть готовым, с какой стороны бы дерьмо ни полетело.


Мы приближались к первому, более короткому забору, когда выстрел расколол ночь, пистолет расцвел оранжевым цветом сразу за зданием замка, по ту сторону забора - рядом с чертовой парковкой! Этот ублюдок предвидел мой ход, ждал меня.


Я мельком увидел его, его бледное круглое лицо, похожее на усатую луну в ночи, когда он бежал прямо на нас, его темное пальто развевалось, шляпа слетела, и я стащил Джеки с забора на траву, прогремел еще один выстрел, пуля пролетела над нами, когда маленький человечек бросился к нам.


Я взял ее за руку и почти оттащил от забора обратно в парк. Нашему преследователю пришлось перелезть через забор поменьше, и это замедлило бы его. Затем я повернулся туда, куда он приближался, с Джеки передо мной, и, не тратя времени на прицеливание, сделал два выстрела в его направлении, просто чтобы дать ему пищу для размышлений.


Затем мы снова побежали, Джеки спотыкалась, но я тащил ее за собой, пока мы бежали по средней аллее, срезая вправо перед "Аладдином", затем огибая лагуну, направляясь по средней аллее обратно к возвышающимся лесам американских горок и главным воротам.


Но у Джеки ничего не получалось - она, казалось, вот-вот упадет в обморок, обливаясь потом, пошатываясь, и, в конце концов, мне пришлось нырнуть с ней между двумя закрытыми ставнями киосками, "Скиболл" и "Пенни аркад", и я опустился на колени в начале маленького травянистого переулка, в то время как она прислонилась к стенке киоска рядом со мной. Я наблюдал за нашим преследователем на полпути, но также украдкой поглядывал на моего исчезающего спутника.


"Мне... жаль", - прошептала она, задыхаясь.


"Ш-ш-ш", - сказал я, держа револьвер 38-го калибра наготове.


"Они...они дали мне лекарство ".


"Что?"


"Будь... до того, как ты попал сюда...чтобы они ... могли обращаться со мной лучше ... не хотели этого ... не нуждались в этом ...."


Я знал, что должен следить за этим на полпути, но я повернулся к ней, и она выглядела ужасно - призрачно-белая, на лбу выступил пот, несмотря на ветерок. "Господи, Джеки, ты что, уже накачался?"


Она кивнула, сглотнула, ее дыхание участилось; казалось, у нее кружилась голова, как будто она вот-вот потеряет сознание.


У нее была передозировка? Конечно, это возымело бы более немедленный эффект; но, возможно, нет - возможно, то, через что ей пришлось пройти ... и через что ей приходится проходить ... подорвало ее организм, ее сердце ....


И кто, черт возьми, знал, что они ей подсунули?


"Я вытащу тебя отсюда", - сказал я ей.


Она вызвала слабую улыбку. "Я буду...хорошо. Я буду...хорошо."


"Я обращаюсь за помощью к тебе, детка". И я не имел в виду только сегодняшний вечер.


"Со мной все будет в порядке ... Просто позволь мне...дай мне перевести дыхание".


Я услышала движение, переключила свое внимание обратно на середину прохода и увидела его - моего круглолицего убийцу.


Он не бежал - он крался, пригибаясь, размахивая пистолетом, как будто это был фонарик в темноте, шел близко к деревьям, не по самой середине проезжей части, скорее по траве, за скамейками, рядом с железнодорожными путями.


Если бы он просто продолжал приближаться, сохранял тот же темп и направление, вступая в этот луч лунного света, я мог бы хорошенько выстрелить в сукина сына ....


Ночь треснула, как удар хлыста, и пуля заставила маленького убийцу выпрямиться, как будто он был застигнут врасплох, а затем бросила его лицом вниз.


Со спины поверженного убийцы в поле зрения появился Тим О'Коннер, выражение его лица было таким ошеломленным, как будто это в него стреляли ... а не тот, кто стрелял.


Я оставил ее прислоненной к стенке кабинки, прошептав: "Оставайся на месте, детка", и она кивнула, когда я выскочил на середину аллеи с 38-м калибром в руке.


Я не был уверен, видел Тим меня или нет - я предположил, что нет, потому что он казался в каком-то трансе, как -черт! - он выстрелил снова, его револьвер изрыгнул оранжевое пламя, когда он выстрелил в фигуру, уже распростертую на маленьких железнодорожных путях.


"Это за Билла Друри, паршивый членосос", - сказал он, а затем всадил пулю в затылок мертвого убийцы; звук был такой, словно спелая дыня ударилась о цемент.


О'Коннер стоял там, его револьвер безвольно висел на боку, в воздухе стоял едкий запах кордита.


"С тобой все в порядке?" Я спросил его.


Он моргнул, сглотнул, посмотрел на меня с ошеломленной миной. "Это ты?Я услышал выстрел и прибежал ".


Задачей Тима было осмотреть парк, даже когда я входил в него, и позаботиться о любом снайпере в поленнице дров или обезвредить любую другую ловушку, которая могла быть расставлена для меня; после этого он должен был занять позицию на другой стороне лагуны, достаточно близко к "Аладдину", чтобы маневрировать, что бы ни происходило. Выстрелить в спину одному из двух убийц Билла Друри было его собственной идеей.


О'Коннер казался почти смущенным, когда он кивнул на то, что он сделал. "Боже, Нейт ... Я надеюсь, ты не возражаешь".


"Вовсе нет", - сказал я. "Ты закончил?"


О'Коннер кивнул, и я склонился над трупом, переворачивая его ровно настолько, чтобы достать бумажник парня. Я открыл его, и металл значка отразил лунный свет и подмигнул мне.


"Что за черт", - сказал О'Коннер, наклоняясь. "Он коп?"


Я кивнул, прочитав идентификационную карточку. "Город Калумет. Бьюсь об заклад, у его покойного партнера в бумажнике была такая же жестянка ".


В этом был ужасный смысл: Таббо Гилберт - следователь прокуратуры штата, баллотирующийся на пост шерифа - вел дела с продажными копами по всему округу Кук, да и по всему штату, если уж на то пошло. Полиция Калумет-Сити была удобным местом для вербовки пары наемных убийц, чьи лица были бы неизвестны в Чикаго.


О'Коннер говорил: "Его партнер тоже мертв?"


Отдаленный вой сирен возвестил, что мы злоупотребили гостеприимством в Ривервью - выстрелы и огни замка Аладдина привлекли внимание соседей.


"Введу тебя в курс дела позже", - сказал я, подбегая к тому месту, где я оставил Джеки, но теперь она не прислонялась к кабинке - она лежала ничком на земле.


"Черт!" Склонившись над ней, я увидел ужасные признаки: карие глаза были открыты и пусты, по ее щеке стекала струйка слюны. И она была неподвижна.


О'Коннер был прямо там. "В чем дело? Что с ней не так?"


Я пытался нащупать пульс. "Я думаю, у нее передозировка - помогите мне с ней! Мы должны отвезти ее в больницу!"


Теперь он склонился над ней, рассматривая поближе, прикасаясь к ее горлу. "Нейт, я не думаю..."


"Помоги мне нести ее!"


Рука О'Коннера сжала мое плечо. "Нейт! Она мертва! Мы должны убираться отсюда, если только вы не хотите все это объяснить - может быть, следователям прокуратуры штата? Оставь ее!"


За это я мог бы выбить ему зубы в глотку, если бы не одно: он был прав.


Она была мертва.


"Ничем ей не поможешь", - сказал я.


"Что?"


"Никакой помощи ей - не сейчас".


Я поцеловал ее в лоб, и мы с О'Коннер перелезли через забор за Спуктауном, срезая путь через парковку к Вестерн-авеню. Моргая сквозь слезы, я направлялась на юг по Вестерн-авеню, когда две полицейские машины пронеслись на север, завывая сиренами, как гонщики на "Сильвер Раш".


Мы вылетели утренним рейсом - шесть часов из Чикаго в Мехико на Mexicana Airlines - и арендовали джип для поездки в Акапулько. Моя спутница - некая модель и начинающая актриса по имени Вера - была восхитительным собеседником, ее энтузиазм по поводу поездки и искрометный характер во многом помогли мне избавиться от страха, в котором я пребывал последние несколько дней.


Подготовка к поездке была простой; никаких паспортов не требовалось - только туристические карточки, оформленные через моего турагента, - и у меня были удостоверения представителя ПРЕССЫ, предоставленные Дрю Пирсоном, который проложил мне путь в офис Associated Press в Мехико. Что касается сенатора Кефовера, то он звонил в посольство в Мехико, чтобы договориться с работающим там агентом Бюро по борьбе с наркотиками о временном переводе в консульство в Акапулько. Казалось, что директор бюро Гарри У. Анслингер - в отличие от Дж. Эдгара - полностью поддерживал Комитет по борьбе с преступностью.


То, что я имел в виду - и в свое время я посвящу вас в это - пошло бы на пользу как сенатору Кефаувер, так и моему постоянному работодателю-журналисту Пирсону, а это значит, что я мог бы получить от них обоих чеки на зарплату и расходные счета.


Даже в панике я заботился о бизнесе.


Но я был подавлен, без вопросов, болен печалью и стыдом. Мне не удалось спасти Джеки Пейн, хотя, возможно, ее уже не спасти: девушку, которая могла вернуться к таким, как Рокко Фишетти, к наркотикам и шоу-бизнесу, вполне можно было спасти. Со временем я бы понял это, но в последующие дни - а иногда и в течение недель, месяцев и даже лет - я бы испытывал мучительное чувство вины, думая о том, что бросил эту королеву красоты с передозировкой на траве в Ривервью.


Худшее из этого наступало поздно ночью, когда я убеждал себя, что она, возможно, на самом деле не была мертва, и я оставил ее там умирать на холоде, убегая, чтобы прикрыть свою задницу ....


Однако, кроме раскаяния, последствий бойни в парке так и не последовало. Я никогда не знал точно, как это было сделано - хотя я мог легко догадаться, кто это сделал, - но смерти Джеки и тех двух полицейских из Калумет-Сити были тщательно и образно прикрыты.


Тело Джеки было найдено в Линкольн-парке, и газеты сообщили о трагической кончине мисс Чикаго, ставшей танцовщицей, ставшей наркоманкой. Хэл Дэвис из News раскрыл ее связь с Рокко, но никто не сообщил информацию о том, что они с ним были женаты. Она была всего лишь "бывшей пассией" печально известного босса игорного бизнеса в Нортсайде. Ее родители-святоши позаботились о том, чтобы она получила "христианские" похороны в Канкаки, и примерно за три дня она достигла одной из своих целей: Джеки Пейн была в центре внимания, своего рода звезда, хотя и таблоидной прессы.


Двое полицейских были найдены в канаве вдоль обочины дороги на этом пустынном промышленном участке к северу от Калумет-Сити, в тени зернового элеватора. Начальник полиции пообещал вести круглосуточный розыск главных подозреваемых, по делу об угоне машины, к которому приближался отважный детективный дуэт; их послужной список как полицейских был безупречен, и они были похоронены как герои со всеми почестями. По словам прессы, их смерть стала еще одним свидетельством опасности, с которой сталкиваются честные полицейские, такие как эти покойные герои Калумет-Сити и сам чикагецу Уильям Друри.


Лишь несколько сообщений в прессе - например, Ли Мортимер - указали, что Калумет-Сити был оплотом открытых азартных игр, проституции и наркотиков, а такое положение дел возможно только при сотрудничестве полиции. "Ставить их имена в одно предложение с Биллом Друри, - писал Мортимер, - это своего рода богохульство".


Я не мог не восхищаться способностью капитана Дэна "Таббо" Гилберта инсценировать эти смерти, когда ему приходилось иметь дело с какими бы то ни было офицерами, чтобы перехватить звонок в Ривервью. Впечатляет. Конечно, будучи главным следователем прокуратуры штата в течение этих многих лет, он приобрел заметное влияние на всех уровнях правоохранительных органов штата и местного значения.


Кто-то должен был что-то сделать с этим сукиным сыном, но как друг и "партнер" Друри (не совсем точное определение, но именно так пресса назвала наши деловые отношения) Я был бы главным подозреваемым, если бы общественно мыслящий гражданин всадил пулю в голову Таббо, похожую на пивной бочонок.


В любом случае, мне нужно было поймать другую рыбку.


Мы с Верой, наслаждаясь теплым ветром, поднимаемым автомобилем под открытым небом, преодолели всего около дюжины горных хребтов вдоль супермагистрали, предусмотрительно проложенной президентом Алемом & # 225; ном, который превращал Акапулько в туристическое место. На мне были солнцезащитные очки, соломенный пирог со свининой, сине-коричневая гавайская рубашка "алоха", шорты-чино и сандалии; я покрасила свои рыжевато-каштановые волосы в светлый цвет. Вера была в бледно-желтой рубашке с расклешенным воротником и манжетами, завязанными узлом на животе поверх канареечно-желтых шорт; она тоже была в сандалиях и солнцезащитных очках. Ее волосы были собраны в хвост сзади, и они струились у нее за спиной.


"Я была в Мексике много раз", - сказала Вера, девушка из Техаса, с глазами такими же широкими, как у сиротки Энни, - "но это что-то другое".


Моя грудастая компаньонка была права. Поездка в Акапулько запечатлелась в зеленой, колеблемой бризом траве на холмистой местности, где иногда выступали скалы и даже вырастали устрашающие пропасти над загорелыми пляжами, покрытыми белой пеной; сонные маленькие сообщества домов и хижин с пастельной штукатуркой и черепичными крышами; заросли коралловой лозы и поля бугенвиллии, заросли манго, банановых деревьев и тропических цветов; лодки с белыми и зелеными в горошек парусами на сапфировом море, виднеющемся за пирсами и пристанями с серебряными сетями, сохнущими на солнце. Я мог бы отождествить себя с последним - я тоже был на рыбалке, помните?


Если бы не кромка пляжа и плоская лужайка, поросшая травой, достаточно большая для посадочной площадки, сам Акапулько вызывал восторг - не имеющая выхода к морю гавань со скалами и мысами и бело-золотистыми пляжами, тропический рай с орхидеями, кокосовыми пальмами и попугаями. От непритязательной площади с ее невзрачной церковью расходились лучами скромные жилые улочки, в то время как на возвышенностях возвышались сезонные виллы состоятельных людей, похожие на пастельные ступени лестницы, взбирающиеся на холмы. Между двумя мирами обычных местных жителей и богатых иностранцев, разбросанных на разных уровнях, находятся кварталы трущоб, похожие на грибы, поросшие склонами холмов.


"Ла Мирадор" был первым из роскошных отелей, построенных в Акапулько в начале тридцатых, за ним последовало, может быть, еще с дюжину; у некоторых блестящих высотных отелей были мафиозные инвесторы - например, Мо Далиц из Кливленда, - которые поселились на первом этаже, когда отмена была не за горами. Подобно Гаване и Вегасу, Акапулько был курортной зоной, которую любили гангстеры - для бизнеса и удовольствия.


Построенный на скалах Кебрада, La Mirador не был высотным зданием, скорее хаотичным сооружением с множеством внутренних двориков и террас, и очень открытым, начиная с вестибюля, в котором не было стен. Пляж - хотя, когда мы приехали, был ближе к вечеру - был усеян загорающими, любующимися заходящим солнцем, и пловцами, плещущимися в пене; Мы с Верой видели это с террасы наверху, желтые, красные и синие пляжные зонтики казались горошинами на кремовом песке. Наш номер, однако, выходил в зону бассейна, из которой открывался великолепный вид на воду, белые волны, поднимающиеся из ярко-синего тихого океана и разбивающиеся об огромные неровные скалы.


Мы прибыли после ежедневной сиесты, как раз к часу коктейлей. Мы даже не переоделись - атмосфера была почти претенциозно непринужденной; в конце концов, на курортах вроде этого международная публика отдыхала в рубашках с открытым воротом, шортах и сандалиях. Во всем баре Mirador не было видно ни пиджака, ни галстука.


Который, как говорили бары, был необычным, вырубленным в скале. Мы сидели в нашей кабинке, словно в оперной ложе в театре, наблюдая за сценой, которую представляло отсутствие стены, обеспечивая полный обзор заходящего солнца, используя весь свой набор красок, чтобы раскрасить небо, в то время как волны разбивались о скалы в ста пятидесяти футах внизу.


Вера заказала coco loco (кокосовое молоко, джин и лед), а я потягивал ром из выдолбленного ананаса - угощение, называемое пай-эй. Мы также оба принимали капсулы с хинином в качестве меры предосторожности против малярии ... В моем случае это действительно необходимо, поскольку у меня все еще были рецидивы после Гуадалканала.


На лице Веры были широко раскрытые глаза, юная невинность, когда она пила не только джин, но и великолепный закат, и я осмелился надеяться, что стремление "почти мисс Калифорния" добиться успеха в шоу-бизнесе не погубит ее, как это случилось с покойной мисс Чикаго.


Все это время я был в солнцезащитных очках, но вскоре это могло показаться наигранным и могло привлечь внимание - противоположное моему намерению. Светлые волосы, темные очки, типично туристическая одежда и обстановка Ла Мирадора и самого Акапулько удержали бы меня - я надеялся - от того, чтобы меня сняли Чарли и Рокко Фишетти, которые также останавливались в этом отеле.


На самом деле, они тоже были в баре Mirador, в этот самый момент, делили кабинку с двумя латиноамериканскими куколками, которые, как я решил, были танцовщицами в ночном клубе отеля La Perla. Одетые в льняные спортивные рубашки с короткими рукавами, брюки и приобретшие загар, два брата не обращали внимания на умирающий закат и оживающие мерцающие огни гавани. Чарли, курящий сигарету в мундштуке (как его противник Ли Мортимер!), казалось, наслаждался собой, болтая со своей девушкой; Рокко сидел угрюмо, раскуривая сигару, дым беспокоил девушку рядом с ним, не то чтобы ему было насрать.


Кабинки были расположены под таким углом, что я мог хорошо видеть их с другого конца зала, а мои темные очки позволяли мне таращиться незаметно. Ни Чарли, ни Рокко (ни их танцовщицы, если уж на то пошло), казалось, даже не взглянули на нас, что означало, что они были отвлечены, когда мы вошли, потому что каждый другой нормальный мужчина в баре заметил пышногрудую Веру.


Что было еще одной причиной ускользнуть оттуда.


Я отвез ее в отель La Riviera, более новый отель с хорошей планировкой, садом на крыше и террасой; еда была изысканной, но вкусной версией мексиканской, и - несмотря на деловой характер нашей поездки - мы флиртовали и вели себя как молодожены. Вера могла бы сделать это с тобой.


Когда мы вернулись, я проверил бар, и Фишетти там не было - что неудивительно. Они почти наверняка были в ночном клубе, откуда открывался великолепный вид на главную достопримечательность Мирадора: знаменитых местных парней, которые совершали героические погружения в мелководную бухту с высокого скалистого утеса отеля, рискуя своими жизнями - каждую ночь...четыре концерта.


Мы с Верой смотрели передачу в десять пятнадцать из нашего собственного маленького местечка на каменистом склоне холма, под балюстрадой, которая была в нескольких шагах от парковки. Мы сидели на траве, держась за руки, наблюдая, как мальчик - с факелом в руке и руководствуясь газетами, подожженными и дрейфующими внизу, - бросился с сорока футов в бурун. Затем он взобрался на противоположный, более высокий утес, нырнув на добрую сотню футов в узкое ущелье, окаймленное зазубренными камнями.


Это продолжалось некоторое время, а позже мальчики подошли к балюстраде, где наблюдали туристы, чтобы собрать монеты, а иногда даже бумажные деньги. Вера убедила меня пойти туда и дать им что-нибудь, что я и сделал - доллар, - и Вера взвизгнула от моей щедрости и крепко поцеловала меня.


Она запустила руку мне в волосы, глядя на меня так, словно я был таким же красивым мужчиной, как и она женщиной - обманутая девушка - и она сказала: "Я думаю, ты мне нравишься блондинкой".


"Спасибо. Может быть, тебе стоит попробовать ".


"Как Джин Харлоу?"


"Да. Конечно."


"Может быть, я так и сделаю".


Мы довольно долго целовались там, на склоне холма; это было невероятно романтично - не думаю, что когда-нибудь забуду это, ни мерцающий океан в лунном свете, ни разбивающиеся волны о острые скалы, ни тот невероятный минет.


В тот вечер обслуживание номеров принесло нам несколько коктейлей coco loco и пирожных"пай-айз", и в нашем просто, но красиво обставленном номере с плотно задернутыми шторами у бассейна спасибо, мы выпили и поиграли в "медовый месяц", а когда проснулись на следующее утро, было около одиннадцати. Мы оба чувствовали себя удивительно хорошо, учитывая, сколько нам пришлось выпить прошлой ночью. Мы приняли душ - по очереди, что, на мой взгляд, продемонстрировало замечательную сдержанность, - и я переоделась в другую рубашку aloha, шорты и сандалии, достав из чемодана рисунок Speed.


"Как я выгляжу?" - Спросила Вера, разводя руками.


На ней было бикини, пара синих лоскутков, которые вместе могли бы составить приличный носовой платок.


"Даже мой язык одеревенел", - сказал я.


Это привело ее в восторг, и она подошла, обняла меня, поцеловала и засунула свой пепсодентный язычок мне в рот.


"Не сейчас", - сказал я, что само по себе невероятно. "У нас есть работа, которую нужно сделать".


Я был зарегистрирован под именем Джо Сэмюэлс. Администрация отеля была предупреждена о том, что я фотограф на пинап, и (нас предупредили заранее) у них не было возражений против того, чтобы я фотографировал свою модель у бассейна, на пляже, фактически в любом месте вокруг отеля.


"Ты действительно думаешь, что моя фотография появится в газетах?" спросила она, хлопая ресницами над своими большими карими глазами.


"Ах да. Благодаря этому "Мисс Калифорния" будет выглядеть как сноска в вашем портфолио ".


"Ты знаешь, я могу плескаться в бассейне и потерять свой топ. Я могу сделать так, чтобы это казалось действительно естественным ".


Я мгновение или два наслаждался изображением, затем сказал: "Это я не могу опубликовать в газетах, сладкая. Вы понимаете, этот человек ... Эти мужчины... они могут быть порочными ".


"Но им действительно нравятся девушки".


"Я бы не сказал, что они им точно нравятся. Им нравится трахать их, а позже им нравится поколачивать их ".


Она кивала. При всей ее мультяшной сексуальности, это была не глупая девушка.


"Нейт, я понимаю - они опасны. Но ты прямо там, со мной. Мой защитник ".


Это заставило меня вздрогнуть. Я не был хорошим защитником для кого-то еще, когда дело касалось Фишетти ....


Я выглянул из-за задернутой занавески на территорию бассейна. Яркий, солнечный, красивый - просто еще один день в раю. За небольшим ограждением в дальнем конце бассейна огромные волны разбивались о массивные камни, за которыми последовали огромные волны, разбивавшиеся о огромные камни. Просто для разнообразия.


И в этом патио вокруг бассейна - двое из нескольких десятков постояльцев отеля либо сидели у воды, либо плескались в ней - были Чарли и Рокко Фишетти, в шезлонгах.


Я опустил занавес, отступил назад, сказав Вере: "Нам просто повезло".


"Неужели?"


"Они где-то там - прямо сейчас".


"Это время показа?"


"Время показа".


Мы вышли через раздвижные стеклянные двери нашего номера во внутренний дворик вокруг бассейна. Фишетти сидели слева, под желтым зонтиком. Танцовщиц с ними не было; пара дюжих телохранителей, однако, были. Телохранители - взаимозаменяемая пара плосконосых даго с ушами, похожими на цветную капусту, с мертвыми глазами - сидели по обе стороны от братьев, но на несколько футов сзади.


Рокко был одет в белую спортивную рубашку, серые брюки и парусиновые туфли; он курил сигару и листал журнал "Ring". Он казался скучающим, мрачным. Стержень зонта был воткнут в маленький круглый столик, на котором стояли напитки и пепельницы, и отделял его от брата.


Чарли - у него были светлые волосы, как у меня, тоже крашеные - был одет в серые шорты и бело-голубую клетчатую рубашку, распахнутую, обнажающую загорелую волосатую грудь и небольшой животик; он растянулся в шезлонге, курил сигарету в мундштуке и наблюдал за хорошенькими девушками в купальниках, в которых недостатка не было.


Но красивые девушки в купальниках - это одно, а Вера Джейн Мэнсфилд в бикини - это совсем другое.


В моих солнцезащитных очках и туристическом костюме, камера закрывала мое лицо, я снимал фотографию за фотографией Веры, входящей в бассейн и выходящей из него, прихорашивающейся, позирующей, выпячивающей грудь, выпячивающей ягодицы, обнажающей эти пышные губы, обнажающие белые зубы. Я нашептывал ей что-то в стиле фотографа, делал комплименты, направлял ее; но она не нуждалась ни в каком руководстве. Она точно знала, как держать себя перед камерой.


Каждый мужчина вокруг этого бассейна - и это включало молодых мужчин, стариков, женатых мужчин, одиноких, даже парней в их медовом месяце - наблюдал за брюнеткой в бикини, как будто они только что впервые услышали о сексе, и были действительно, действительно впечатлены ....


И на многих из этих кадров я заснял Чарли и Рокко Фишетти на пленку. Ни один из них - ни их телохранители - ничего не подумали об этом.


Проблема была в том, что братья были под этим зонтиком, сидели в тени, а у меня не было того, что мне было нужно, пока нет. Мы говорили об этом, Вера и я, и когда она вылезала из бассейна, а я помогал ей надеть махровый халат с капюшоном, доходящий до середины бедра, я прошептал: "У нас его еще нет".


"Он уходит", - сказала она, глядя мимо меня.


"Что?" - Сказал я, но Вера уже была в движении.


Я обернулся и увидел, как Чарли и Рокко встают, двое их головорезов выстраиваются в очередь - был почти полдень, так что, скорее всего, это был просто обед. Мы могли бы подождать другого раза, но она направлялась прямо к нему ... И я вошел -щелчок.


"Извините меня, сэр", - сказала она своим хрипловатым голосом Бетти, "я надеюсь, вы не возражаете, что я говорю, как элегантно вы выглядите". Она стояла перед ним, халат был распахнут, открывая всю ее обтянутую бикини, усыпанную водяным жемчугом плоть, и Чарли натянуто улыбнулся.


С лучезарной улыбкой она сказала: "Я имею в виду, этот мундштук для сигарет - ты просто выглядишь таким ... континентальным".


Эта тарабарщина держала Чарли в заложниках. Рокко смотрел на нее с подозрением, но ни он, ни его брат - или их идиотская свита - казалось, не заметили меня, придвигаясь все ближе, делая фотографии.


"Спасибо тебе, моя дорогая", - сказал Чарли. "Ты милая девушка. Ты занимаешься шоу-бизнесом?"


"Я хочу быть".


И теперь Рокко перешел к делу, его подозрения рассеялись. "У нас есть деловые партнеры в этой области", - сказал он. "Когда-нибудь слышал о Chez Paree?"


"О да!"


"Нам принадлежит часть".


Я отступил - у меня были все фотографии, которые мне были нужны, но она все еще разговаривала с ними. Наконец, она улыбнулась им и что-то сказала - теперь я был вне пределов слышимости - и подскочила ко мне.


"Думаю, я произвела хорошее впечатление", - сказала она.


"Они прямо сейчас производят впечатление в своих штанах", - сказал я, нежно беря ее за руку и ведя в нашу комнату. Я отпер раздвижные двери, и мы вошли.


Она подпрыгивала вверх-вниз, покачиваясь во всех интересных местах. "Я им понравился! Они сказали, что устроят мне прослушивание ".


"Vera. Садитесь."


Она села на край кровати, и я рассказал ей о Джеки Пейне. Я изложил ей довольно подробную версию, начиная с религиозных родителей в Канкаки и заканчивая смертью от передозировки.


Когда я закончил, Вера не плакала или что-то в этом роде, но выражение ее лица было трезвым, а глаза меланхоличными.


"Тебе не обязательно было рассказывать эту историю", - сказала она. "Я знаю, что они гангстеры. Я не хочу иметь с ними ничего общего ".


"Я знаю. Но ты только начинаешь - и сегодня я увидела, какой эффект ты оказываешь на мужчин ".


"Это всего лишь мое тело".


"Нет, у многих девушек большие сиськи, малыш. У тебя есть уверенность и сценическое присутствие. Ты куда-нибудь поедешь. Просто постарайся не делать этого, ложась в постель ... в прямом или переносном смысле...с такими людьми, как Чарли и Рокко Фишетти ".


Она улыбнулась мне. "Эй, мне было бы все равно, если бы там был Дэррил Занук...Я здесь с Нейтом Хеллером ".


"На самом деле, ты здесь с Джо Сэмюэлсом...у которого есть работа, которую нужно сделать ".


Я оставил кассеты "Кодак" в пакете на стойке регистрации; были приняты меры к тому, чтобы моя пленка была доставлена курьером в Мехико и доставлена непосредственно в офис Associated Press, где ее проявят, а лучшие снимки семьи Фишетти отправят телеграммой в Вашингтон ... где их получат и Дрю Пирсон, и представители сенатора Кефовера.


Из нашего номера у бассейна я сделал два звонка: в службу обслуживания номеров, чтобы нам принесли обед; и в американское консульство, где долговязый, хорошо загорелый агент Бюро по борьбе с наркотиками по имени Деннисон ждал моего звонка.


"Фотографии уже в пути", - сказал я.


"Хорошо", - сказал агент. "Завтра утром первым делом у меня должны быть надлежащие ордера. Я не буду привлекать местную полицию до последнего момента ".


"Умный. У парней из спецназа есть частичка этого города ".


"Тебя еще не сделали?" - Спросил Деннисон.


"Нет. Я залегу на дно до завтрашнего утра ".


После того, как я повесил трубку, Вера посмотрела на меня с притворной невинностью и спросила: "Как ты выложишь?"


Она была сущим наказанием. На самом деле, двое.


Я отвез ее провести вечер в другой отель - Los Flamingos, отель, модернистская архитектура которого простиралась вдоль края оранжево-синей скалы на высоте трехсот пятидесяти футов над океаном. В столовой не было внешних стен, только крыша с высокими балками; но мы сидели под секцией без крыши, потолком которой служили луна и звезды, в то время как на соседних деревьях папайи желто-голубые попугаи ара пытались завести с нами беседу.


В океане, под лунным светом, на серебристых волнах плескался кит, а из глубины выпрыгивали летучие рыбы, огромные существа, которые с нашего высокого насеста выглядели как пескари. Мы оба ели красного люциана, запеченного на углях, пили вино и танцевали румбу под аккомпанемент ансамбля далеко за полночь.


Когда мы проскользнули в наш номер, вернувшись в "Ла Мирадор", сразу после часа ночи, мы оба были немного навеселе, и никто из нас не ожидал, что Рокко Фишетти с волосами как у скунса, будет сидеть на кровати и ждать нас с моим девятимиллиметровым Браунингом в руке.


"Иди в ванную, милая", - сказал Рокко. Его глаза были похожи на темные камни, близко посаженные на этом рябом лице; черные прорези бровей изогнулись вниз в хмурой гримасе, в которой участвовал и его рот. Мой чемодан был открыт на полу - вот где он нашел пистолет.


Вера цеплялась за мою руку, дрожа от страха. Как и у меня, у меня было ощущение, что она внезапно протрезвела.


"Милая", - сказал он, чуть громче, - "в чертовой ванной".


"Сделай это", - сказал я ей.


Она вбежала туда, оглядываясь на нас, в обрамлении света.


"Закрой дверь", - сказал Рокко.


Она это сделала.


Я стоял и смотрел на него. Одетый в ту же белую рубашку и серые брюки, что и этим утром, он сидел на краю кровати, пистолет в его руке небрежно лежал на коленях.


"Это жезл, которым ты размахивал у меня перед носом, в сортире, не так ли?" - сказал он.


"Она невинна, Рок. Давай пойдем куда-нибудь и сделаем все, что должны сделать. И не впутывай ее в это ".


"Те блестки, которые ты мне даешь - они почти закончились". Он глухо рассмеялся. "Я выглядел как гребаный енот".


"Рокки- когда-то мы были друзьями. Давайте разберемся с этим в другой раз, в другой обстановке - когда эта девушка сойдет со сцены. Она невинный ребенок ".


Рокко сглотнул. Что-то в нем было странное. Он был пьян?


"Джеки тоже была невинным ребенком", - сказал он.


"Да ... Да, она была".


"Зачем ты здесь?"


"Что ты имеешь в виду, Рок?"


"Какого хрена ты здесь?" Он взвесил девятимиллиметровый. "Чтобы убить меня? Чтобы убить Чарли?"


Стоя там с небрежной неподвижностью, я, тем не менее, искал момент, чтобы наброситься на него. Странное состояние ума, в котором он находился, могло бы помочь - могло бы ... .


"Я здесь не для того, чтобы убивать тебя", - сказал я. "Ты бы уже был мертв, если бы это был я".


"Или ты был бы мертв. Почему ты здесь, Нейт?"


"... ты видел меня".


"Играю в фотографа. Да. Ты подорвал меня и Чарли ".


"Да. И эти фотографии уже на пути в Вашингтон ".


Я думал, это может вывести его из себя, но он просто сидел там с глазами зомби. Наконец, он сказал: "Это означает, что если мы с Чарли не уберемся отсюда ... сегодня вечером ... завтра на нас наденут наручники. На обратном пути домой ".


"В этом-то все и дело. да."


"Он, блядь, разрушил меня, ты знаешь".


"Что? Кто? Чарли? "


Рокко вздохнул, кивнул. Он продолжал нервно постукивать моим пистолетом по своему бедру. "Он и Таббо пошли против Организации".


"Ты имеешь в виду аранжировку хитов Друри и Баса?"


"Да. У них была помощь изнутри, ты знаешь ".


"Я действительно знаю".


И я сказал ему, кто, как я предполагал, это был.


Он подтвердил мои подозрения, пожав плечами и кивнув. "Ты не перечишь Аккардо и Рикке или даже старому Сальному Пальцу. Ты либо умрешь, либо, если тебе действительно повезет, потеряешь почти все, черт возьми. Джанкана, этот сумасшедший ублюдок, он будет сидеть там, где сидели братья Фишетти ".


"Потому что твой брат подставил Организацию".


"Да. У Друри были всевозможные записи разговоров Чарли и Таббо о выборах и прочем дерьме ".


"Ты ведь не рассказала Чарли обо мне, не так ли?"


"Нет-нет, Нейт, я ему не говорил, и Чарли тебя не заставлял. Сегодня он был слишком занят, разглядывая Маленькую мисс Большие сиськи. Однако я видел тебя. Ты вроде как похож на моего гребаного брата, с этими светлыми волосами ".


"Если ты не скажешь ему сейчас, Рок, ты будешь арестован завтра вместе с ним. Ты знаешь это, не так ли?"


"Какое, блядь, это имеет значение? Может быть, я вернусь и буду ссылаться на пятое, не причиню Группе никаких проблем, и парни увидят, что я стоящий парень ".


"Ты хочешь, чтобы Чарли утащили обратно в Штаты?"


"О, да. Потому что, если он это сделает, они либо убьют его ... либо его сердце. Он больной человек, ты знаешь ".


"Насколько болен?"


Рокко кашлянул от смеха. "Больнее, чем он, блядь" думает".


"Что вы имеете в виду?"


Пожатие плечами. "Может быть, кто-то подменил его маленькие розовые таблетки на, что это такое... поиграйте, посмотрите, что это такое".


Мне это послышалось?


"Плацебо, Рок? Ты подменил таблетки своего брата?"


"Ты скажешь ему, Нейт, и я убью тебя".


Я долго смотрел на него - депрессия, которую я недавно видел на своем лице, была и у Рокко, только глубже, как маска, которая не снималась.


Затем я подошел и сел рядом с ним. "Ты любил ее, не так ли?"


"Что, только из-за того, что я дал ей пощечину, ты думаешь, я не любил эту маленькую сучку? Она может действовать тебе на нервы. Она была такой чертовски милой и симпатичной. Ты когда-нибудь слышал, как Джеки поет?"


"Да".


"Как ты мог убить это? Как ты мог убить что-то такое милое, когда ты знаешь, что твой брат любит ее?"


"Ты женился на ней, чтобы защитить ее".


"Конечно. Затем Чарли узнал, что это не приведет ни к чему хорошему в этой истории с Кефаувер ... и он, и Таббо.... Ублюдки".


"Я пытался спасти ее".


"Каким образом?"


Все, что Рокко знал, это то, что Джеки нашли в Линкольн-парке с передозировкой. Я рассказал ему всю историю - о "Ривервью" и о том, как Таббо так мастерски все скрыл.


"Кто-то должен приструнить этого жирного ублюдка", - сказал Рокко.


"Кто-нибудь это сделает. Она была замечательной девушкой. Я понимаю, как в нее было бы легко влюбиться ". Я не сказал, что знаю так много, потому что я тоже пал.


Он так сильно осунулся, что казалось, будто его скрутила судорога; он слегка покачивался. "Она умерла, вся замерзшая и напуганная ... от передозировки. Это моя вина...Я подсадил ее на эту гребаную дрянь. Я думал, что смогу...обращайся с ней получше, таким образом. Она хотела карьеру, я хотел жену ".


Только в мире Рокко вы попытались бы достичь этого, отправив свою невесту на свалку.


Но парень любил ее, все верно, по-своему извращенно. Он сидел там, согнувшись пополам, и я протянул руку, забрал пистолет из его пальцев и обнял его за плечо. Он положил голову мне на грудь и заплакал. Он долго плакал.


Затем он медленно встал и, тяжело сглотнув, вытер лицо руками, сказав: "Нейт ... никому не говори".


"Что никому не говорить?"


"Что я рыдал, как ребенок. Я надеру тебе задницу, ты это сделаешь ".


"Я тоже плакал из-за нее, Рок. Я просто выбросил это из головы, уже ... И в любом случае, ты любил ее дольше ... и сильнее."


Он вздохнул, кивнул, поправил рубашку. "Никто не должен знать и о Чарли тоже".


"Очевидно".


"Но если немного повезет, этот ублюдок упадет замертво в любой день". Он улыбнулся про себя, наслаждаясь неминуемой кончиной своего брата, направляясь к двери. "В любой день...."


Около десяти на следующее утро Чарли снова сидел у бассейна, рядом с ним был его брат, а бандиты играли в подставки для книг. Чарли был одет в банный халат и плавки; а Рокко был в яркой спортивной рубашке и неброских брюках.


Я оставил Веру в нашей комнате, но она наблюдала за происходящим через стеклянные двери. Она увидела меня, когда я придвинул шезлонг и сел рядом с широкоплечим гангстером с овальным лицом, который курил свою сигарету в черной оправе.


"Как ты себя чувствуешь, Чарли?" Я вежливо спросил. "На мой взгляд, ты выглядишь немного осунувшимся".


Сигарета в мундштуке выпала у него изо рта, и горячий пепел попал ему на грудь; он быстро стряхнул его, его глаза расширились от удивления и тревоги.


"Какого хрена ты здесь делаешь, Хеллер?"


"Сегодня я просто отдыхаю. Спасибо, что спросил, Чарли. Вчера я делал снимки - твои снимки. Вы этого не знаете, но сегодня утром о вас писали газеты по всей Америке. У Дрю Пирсона есть интересная история."


Его глаза были огромными и полными ярости под такими же черными прорезями бровей, какие были у Рокко. "Ты тупой сукин сын! Я был твоим другом - разве ты не знаешь, каким плохим врагом я могу стать?"


"Нет, но держу пари, что Джеки Пейн знает .... Чарли Фишетти, это агент Деннисон...Агент Деннисон, Чарли Фишетти."


И агент Деннисон, в коричневом тропическом костюме, который хорошо сочетался с униформой полиции ía, поддерживавший его, выступил вперед.


Чарли начал ругаться на меня и грозить кулаком; затем он замер, его глаза немного вылезли из орбит - напомнив мне выпученный глаз на шоу уродов в Ривервью - и он схватился за грудь, тяжело дыша.


Действуя быстро, Рокко пришел на помощь своему брату, помогая ему с его маленькими розовыми таблетками.


После нескольких дней юридических споров Чарли и Рокко Фишетти были доставлены самолетом из Акапулько в аэропорт Майами, где, едва сойдя с самолета, им вручили повестки о явке в Чикаго перед Комитетом Кефаувера. Опека была передана от агентов Бюро по борьбе с наркотиками федеральным маршалам, с которыми Чарли повздорил.


В конце концов, одна из резиденций Чарли находилась в Майами - фактически, особняк на острове Эллисон - и он потребовал, чтобы ему предоставили возможность вернуться туда, поговорить со своей женой, позвонить своему адвокату и вообще договориться. Даже правительству Соединенных Штатов следует проявить элементарную вежливость и относиться к американскому гражданину, платящему налоги, с толикой гребаного достоинства.


Утонченный коллекционер современного искусства, бонвиван, чье прозвище не так давно было Trigger Happy, вышел из себя, когда ему сообщили, что его и его брата доставят прямо в окружную тюрьму, под "охрану". Он разглагольствовал и бесновался, и его затащили в поджидавший фургон. Оскорбление от того, что ценителя изысканных вещей отправили в автозак, было просто чересчур: Чарли взорвался.


Как и его сердце.


И Чарли Фишетти добился своего: его нога так и не ступила в окружную тюрьму, поскольку он умер по дороге от сердечного приступа.


Что означало, что он также избежал дачи показаний перед Комитетом Кефаувера и избежал гнева Организации за то, что не подчинился их коллективному решению не бить Баса и особенно Друри.


Брат Рокко давал показания, говоря "я отказываюсь отвечать на это" так много раз, что, возможно, установил рекорд на всех слушаниях в Комитете по расследованию преступлений. (Джоуи не был вызван.)


Галерея негодяев всех звезд давала показания в комнате для слушаний в Федеральном здании, и я - теперь уже как платный следователь в штате - слышал многое из этого, один из горстки избранных инсайдеров, которым было разрешено присутствовать на слушаниях, включая Вирджила Питерсона и нескольких других общественных лидеров, связанных с Чикагской комиссией по борьбе с преступностью, а также адвоката Курница, который работал с сотрудниками сенатора.


"Почему вы не на помосте, " спросил я Курница в коридоре между свидетелями, " с Кефовером и другими его адвокатами?"


Красивый, хотя и пучеглазый Курниц ответил своим баритоном, характерным для зала суда: "Ну, конечно, вы понимаете, что на самом деле я не состою в штате сенатора".


"Я так понял, вы работали на комитет".


"С комитетом, мистер Хеллер - не для комитета. Я являюсь своего рода связующим звеном между ними и рядом моих клиентов. Дружелюбные свидетели - и конфиденциальные источники. Как и твой друг Билл Друри, упокой его душу ".


- А Джек Руби? - спросил я.


"Да, он тоже".


Всех звезд мафии (и во многих случаях их адвокатов) держали в маленькой комнате площадью четырнадцать квадратных футов, синей от сигаретного дыма, рядом с коридором, в котором эхом отдавался стрекот пишущих машинок и офисных машин - тревожная симфония для незадачливых свидетелей, которым маршал США небрежно сообщил, что это налоговое управление проверяет их налоговые отчеты.


Деревянные стулья с прямыми спинками, аккуратно расставленные вдоль всех четырех стен, были заполнены одними из самых знаменитых криминальных задниц не только в Чикаго, но и в Америке. Поскольку большинство из них были бывшими заключенными, два стула оставались вакантными между сторонами, поскольку общение друг с другом было бы нарушением условно-досрочного освобождения. Невысокий, широкоплечий Луи Кампанья - мелкий хулиган времен Капоне / Нитти, достигший некоторой власти, - сидел рядом (то есть через два пустых места от) крупного, седовласого красавца-кинозвезды Джонни Росселли, мешковатый, заспанный костюм которого контрастировал с аккуратными голливудскими шмотками последнего.


Росселли - и главного босса мафии Лос-Анджелеса Джека Драгны - доставили самолетом с побережья из-за их связи с мошенничеством, связанным с прослушкой.


По маленькому радио передавали "Мировую серию" - и пристальное внимание этих спортивных фанатов было приковано к тому, как "Янкиз" разгромили "Филлис" ... почти так, как если бы от результата зависели деньги.


В течение нескольких дней слушаний комната, заваленная окурками, обертками от конфет и газетами, была в основном заполнена мужчинами, причем известными: Пол "Официант" Рикка; Тони "Джо Бэттерс" Аккардо; брат Аль Капоне Ральф; Мюррей "Горб" Хамфрис; Чарли "Вишневый носик" Джио. Единственной женщиной была миссис Чарльз Фишетти-Энн - стройная, симпатичная блондинка, прилетевшая сюда из Майами; одетая во вдовью форму, она появилась с адвокатом и соперничала с Рокко по количеству раз, когда говорила: "Я отказываюсь отвечать на это".


Хотя это были закрытые заседания - исключая общественность и press...no ТРАНСЛИРУЙТЕ этот раунд!-Кефовер сам проводил брифинг для прессы в конце дня, давая им краткое описание показаний. Исключение из этой процедуры, однако, было частью необычной любезности, оказанной одному свидетелю, капитану Дэну "Таббо" Гилберту.


Под огнем критики со стороны сенатора Лукаса и других влиятельных лиц демократической партии Кефовер согласился не вызывать в суд кандидата в шерифы Таббо - просто пригласив его появиться накануне выборов, чтобы дать ему возможность обратиться к прессе, раздувающей ажиотаж по поводу сомнительных финансов Гилберта и сомнительной полицейской практики.


Но Кефаувер не совсем поддался политическому давлению, потому что он объявил о приглашении прессе, которая оказала давление на Таббо, чтобы тот подчинился, хотя сначала уважаемый главный следователь прокуратуры штата отклонил приглашение.


Затем, однажды днем, без предупреждения, одетый в сшитый на заказ коричневый твидовый костюм-тройку, шелковый золотисто-желтый галстук и рубиновую булавку для стикера, веселый Таббо - без адвоката рядом с ним! - просто заявился ко всем чертям и выразил готовность отвечать на вопросы. Палубы были очищены, и освободилось место за столом для свидетелей.


Зал для слушаний был широким и узким, галерея состояла из дюжины кресел с одной стороны с проходом и еще дюжины мест с другой - заполнено было очень мало, только Петерсон и пара его людей, а также Курниц и я. Царила атмосфера зала суда: стол для свидетелей был обращен к длинной скамье на возвышении в комнате, которая выглядела мрачной из-за того, что стены, отделанные штукатуркой зеленого цвета, обшиты панелями из темного дуба и в золоченых рамках украшены гравюрами с изображением Вашингтона, Джефферсона, Линкольна и Рузвельта (за исключением честного Эйба из Иллинойса, никаких республиканцев, конечно - может быть, следующей администрации).


За скамьей на возвышении, обрамленной окнами с опущенными жалюзи, линкольновского вида Кефаувер сидел в окружении своего моложавого лунолицего главного юрисконсульта Рудольфа Халли и пятидесятилетнего профессора Джорджа Робинсона, их помощника юрисконсульта. Все трое мужчин были в темных костюмах, галстуках и очках, что резко контрастировало с небрежным, щегольским костюмом Таббо. Микрофоны были не нужны, и судебный регистратор сидел в стороне, деловитая молодая брюнетка в очках в темной оправе и с летающими пальцами.


Из частной беседы с ним я знал, что сенатор был смущен и, ну, в общем, взбешен тем, что другие члены Комитета по борьбе с преступностью - даже сенатор Чарльз Тоби, республиканец, которому нравилось критиковать головорезов за их аморальность и злодеяния - решили не приезжать в Чикаго и не разделять политические риски.


"Пусть протокол покажет, - сказал сенатор Кефовер, - что капитана Гилберта не вызывали повесткой, чтобы он предстал перед этим комитетом. Вы пришли по своей собственной воле и согласию, это верно?"


"Да, и позвольте мне сказать с самого начала, " бодро ответил Таббо, высоко подняв подбородок (во всяком случае, свой первый подбородок), " что я буду сотрудничать на сто процентов. Причина моего появления заключается в том, что пресса распространила несколько злобных историй обо мне ... И, конечно, как главный следователь округа Кук, я чувствовал, что выполню свой долг, приехав сюда ".


В течение нескольких минут Кефаувер задавал общие вопросы - о возрасте Таббо (шестьдесят один), его семье (дедушка четырех детей), его приходе к власти в правоохранительных органах (Свифт) и характере работы капитана Гилберта (передача денег). Таббо был расслаблен и беззаботен в своих ответах. Когда Кефаувер переключил передачу, это было не сразу заметно.


"Человек, на которого вы работаете, прокурор штата Джон С. Бойл, описал вас как ..." Кефаувер поправил очки на переносице, читая из желтого блокнота. "..."один из самых трудолюбивых полицейских, которых я когда-либо знал".


Таббо пожал плечами и удовлетворенно улыбнулся. "Это великодушно с его стороны".


Халли уже ухмылялся, представляя добровольному свидетелю свой высокий, шепелявый, саркастический стиль вокала: "Мистер Бойл также признает, что у вас репутация азартного игрока и вы играете на фондовом рынке по-крупному ".


Еще одно пожатие плечами. "Ну, я думаю, вы бы сказали, что в душе я игрок".


Робинсон сурово вмешался: "А что вы думаете о том, что шериф - игрок, мистер Гилберт?"


"Я не считаю, что это какое-либо нарушение моей служебной присяги - если кто-то хочет поспорить против меня, я готов поспорить".


"Какого рода пари?"


"Ну, я делаю ставки на футбольные матчи. Я делаю ставки на призовые бои ... но в основном на выборы ".


"Выборы", - вмешался Халли. Его верхняя губа дернулась в усмешке. "И насколько велики эти ставки на выборах?"


"О, в 1936 году, я думаю, я выиграл около 10 000 или 12 000 долларов. На последних президентских выборах я заработал около 1500 долларов, принимая шансы семь к одному, что президент Трумэн будет переизбран.... Я не проигрывал пари на выборах с 1921 года ".


Трое мужчин на возвышении были явно поражены гордостью последнего заявления.


Наконец, сказал Кефаувер. "Ваши налоговые декларации о доходах, капитан, указывают на значительную ежегодную прибыль от азартных игр".


Еще одно пожатие плечами. "Я никогда не отрицал, что немного честно играю в азартные игры на стороне".


Халли наклонился вперед. "Как бы вы сказали, какова ваша чистая стоимость на сегодняшний день?"


"О...Я бы сказал, если бы я продал все, за полмиллиона долларов, что-нибудь в этом районе ".


"Полмиллиона долларов", - сказал Кефовер, уставившись на свидетеля, как будто ему было трудно сфокусировать взгляд на пухлом, хорошо одетом полицейском. "Работаю офицером правоохранительных органов с зарплатой в десять тысяч долларов в год - полмиллиона долларов".


Таббо не казался ни смущенным, ни защищающимся - просто констатировал факт, когда ответил: "В основном это было сделано за счет инвестиций - в акции, облигации, на основе советов по рынку, которые мне дают друзья".


"Друзья. Не могли бы вы привести нам пример этих друзей?"


Крупный мужчина откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, изучая потолок в поисках фактов. "Ну, дай мне подумать.... По-моему, я получил свой первый важный совет по акциям от Джорджа Бреннана - я был его шофером и кем-то вроде телохранителя, о, двадцать пять-тридцать лет назад."


Это был босс Бреннан, который тогда контролировал демократическую машину в Чикаго.


Пронзительный голос Хэлли разрезал воздух, как скальпель. "Капитан Гилберт, возвращаясь к вашему собственному капиталу - можете ли вы понять, как трудно постичь, как государственный служащий вроде вас завладел всеми этими деньгами?"


Затем Гилберт довольно подробно объяснил, как он пытался инвестировать для своего сына, как он был обеспокоен тем, что на зарплату государственного служащего он не мог достаточно хорошо обеспечивать свою семью ... и как он "пирамидировал" свои активы до 100 000 долларов на бычьем рынке, потеряв все, кроме 15 000 долларов, в результате краха 29-го. Но он перестроился - спекулировал зерном, диверсифицировал свою деятельность, покупая акции Pepsi Cola, Union Pacific и AT & T.


Халли, казалось, был заворожен этим перечислением финансовых махинаций, но в конце концов выпалил: "Капитан Гилберт, могу я задать вопрос?"


"Конечно, сэр".


"Когда вы находите время для выполнения своих обязанностей в правоохранительных органах?"


"Ну, каждый день - иногда двадцать четыре часа, когда мы работаем над делами".


"На мой взгляд, у вас довольно активный финансовый бизнес, за которым нужно было бы очень внимательно следить".


Пожимаю плечами. "Телефон - это все, что делает это. Брокер, с которым я имею дело, позвонит мне ".


Выражение лица Халлея можно было увидеть при автомобильной катастрофе - серьезной, со смертельным исходом. "Вы не думаете, что это мешает вашим обязанностям по охране правопорядка?"


"Нет".


"Это не отняло у вас времени и энергии?"


"Ни в коем случае, нет, сэр".


Глаза Халлея за его круглыми линзами были огромными. "Вы смогли сколотить это состояние всего лишь в свободное время - так сказать, в качестве хобби".


"Это верно".


"Но ты также находишь время для ставок".


"Это телефон".


"Это тоже телефон?"


"Все, что я делаю, это беру трубку и делаю ставку. Это не займет и пяти минут ".


"Когда вы делаете ставки на спортивные события, капитан, где вы делаете свои ставки?"


"С руководством по адресу: Норт-Ласалль, 215".


"Это законное пари?"


"Well...no сэр, это не так. Не в самом строгом смысле, не по закону, нет ".


"В вашей работе, как главного следователя прокуратуры штата, одной из ваших обязанностей было бы совершать набеги на букмекерские конторы, подобные тому, в котором вы часто бываете?"


"Да".


"Вы когда-нибудь делали это?"


"Конечно!"


"Когда это было в последний раз?"


"... Кажется, в 1939 году".


Пока Халли переваривал этот пикантный кусочек, Робинсон спросил: "Как вы думаете, человек с "сердцем игрока" может правильно подойти к прекращению букмекерских контор?"


"Да".


"А другие формы азартных игр?"


"Да".


"В чем разница между вашими ставками на спортивные события и выборы и ставками на скачки в справочнике?"


"Ну ... конечно, я не знаю, в чем разница".


"Тогда как вы можете проводить различие между тем, совершать налет на место или нет?"


Таббо подумал об этом; затем он предложил, что прозвучало как вопрос: "Если вы делаете ставку в игорном заведении на скачках, это противозаконно".


Это сообщение заставило Робинсона пошатнуться, когда Кефаувер наклонился и начал допрос, начав со слов: "Вы знаете этих так называемых гангстеров, капитан? Фишетти, Гузик и Аккардо?"


"Да, я знаю их, потому что видел их".


"Я имею в виду, у вас когда-нибудь были с ними какие-нибудь отношения?"


"Нет, сэр. Я никогда этого не делал ".


"Никаких деловых отношений вообще?"


"Нет, сэр. Абсолютно никаких ".


"Есть ли у вас какие-либо обязательства перед ними?"


"Нет. Я не такой ".


"Хорошо, в чем, по-вашему, проблема здесь, в округе Кук? Наши собственные следователи отметили, что многочисленные операции с азартными играми проходят беспрепятственно ".


Таббо высоко держал голову. "В настоящее время в городе Чикаго нет игорных заведений. В последнее время в округе кое-что произошло, но я удовлетворен тем, что, если меня изберут шерифом, мы изгоним этот злой элемент так же, как мы изгнали его из Чикаго ".


Халли - должным образом пораженный тем, что перед ним вывалили такую возмутительную кучу дерьма - рассек воздух своим воплем. "Было выдвинуто обвинение в том, что за все время вашего пребывания на посту главного следователя, капитан Гилберт, вы не отправили в тюрьму ни одного крупного гангстера".


Таббо, казалось, был задет этим предложением. "Это просто не так - кроме того, нет другого офицера, который тоже этого не делал".


Не потрудившись остановиться, чтобы разобраться в этом, Халли продолжил. "И, конечно, в Чикаго множество нераскрытых убийств".


Еще одно пожатие плечами. "По всем Соединенным Штатам множество нераскрытых убийств".


Халли кивнул, как будто это был разумный ответ. "Тогда, капитан, давайте поговорим об одном нераскрытом убийстве в частности".


"Все в порядке. Если я что-нибудь об этом знаю ".


"Что вы можете рассказать нам об убийстве Уильяма Друри?"


"Ужасно. Ужасная вещь ".


"Вы расследовали это убийство. Вы что-нибудь раскопали?"


"Мистер Хэлли, не существует офицера полиции, одаренного сверхъестественным разумом.... Вы должны понять, когда эти гангстеры выходят на улицу и убивают, они так же точны и детализированы в своей работе, как архитектор. Если убийство совершено мафиози или бандитскими элементами, они не оставляют следов ".


Хэлли ответил на эту речь одной из своих собственных: "Разве человек с улицы не сказал бы себе: "если бы только капитан Гилберт не концентрировался на том, покупать или не продавать акции и облигации, разве он не уделил бы чуть больше внимания тому, чтобы выяснить, кто убил Билла Друри?"


Подбородок снова поднялся. "Каждый раз, когда в городе Чикаго совершается преступление, и я работаю над этим, я прилагаю все свои усилия".


"И это включает в себя убийство Уильяма Друри?"


"Мистер Халли, я проделал хорошую работу. Я отправил тридцать одного человека на электрический стул, тринадцать за убийство полицейских. Ни в одном из этих случаев никто не критиковал мое поведение, за исключением того факта, что некоторые сказали бы, что у него много богатства .... Ну, я не покупал машину с 1918 года, и у меня нет горничной ".


Глупость этого застала Халлея врасплох.


Но Кефаувер, обратившись к файлу, подхватил тему. "У нас есть письмо, написанное покойным мистером Друри, в котором он выдвигает против вас определенные обвинения Джону Э. Бэббу, вашему оппоненту на предстоящих выборах".


"Я видел это письмо. Куча лжи".


"В нем вы описаны как "угроза" для правоохранительных органов. Правда ли, что в период, когда лейтенант Друри служил под вашим началом с 1932 по 1937 год, многие гангстеры высшего класса, которых он арестовал, были быстро освобождены или уволены по решению суда?"


"При всем должном уважении к покойному, это чепуха, сенатор. Это просто показывает, что арест этих предполагаемых "гангстеров" без каких-либо доказательств для их осуждения является безответственным действием правоохранительных органов ".


Кефовер вздохнул; его длинное обвисшее лицо действительно казалось очень усталым. "Капитан Гилберт- признаете ли вы, что для общественности было бы естественно потерять доверие к офицеру полиции, который накопил такое огромное состояние?"


Таббо печально покачал головой. "Недостаток человеческой природы, сенатор, заключается в том, что мы склонны верить во зло нашим ближним ... особенно в офицера полиции".


Эта жемчужина народной мудрости, казалось, ошеломила его следователей, и после еще нескольких вопросов допрос самого богатого полицейского в мире подошел к концу.


Каким бы неискренним Таббо ни был, он - совершенно некомпетентный свидетель - раскрыл больше, чем кто-либо мог ожидать; но - из-за закрытого характера заседания, призванного не смущать Демократическую партию - стенограмма будет конфиденциальной до окончательного отчета комитета. Обычная для прессы сводка свидетельских показаний Кефаувера будет приостановлена в деле капитана. Общественность не была бы посвящена в показания Таббо до тех пор, пока не пройдут недели, возможно, месяцы, после дня выборов.


Я уверен, что Кефаувер сделал это неохотно; но политика этого была неизбежна. Была ли заключена какая-то сделка с Таббо заранее - и его "неожиданное" появление было ожидаемым - или сенатор инстинктивно придерживался линии партии, временно скрыв показания Таббо, я не могу вам сказать.


Однако ни Таббо, ни Кефаувер не предполагали, что среди инсайдеров в галерее есть некий неряшливый частный детектив, подкованный в наблюдении за бракоразводными процессами член, в портфеле которого находился миниатюрный проводной диктофон на батарейках размером с толстую книгу в мягкой обложке, с катушкой, работающей два с половиной часа без перезарядки. Другими словами, записи Друри, возможно, и пропали, но записи Хеллера - нет. Я продал их Рэю Бреннану из Chicago Sun-Times на большую сумму - факт, который никогда не раскрывался до сих пор - и полные показания комитета капитана Дэна Гилберта появились в этой газете 2 ноября ... как раз вовремя, чтобы сорвать выборы для Tubbo.


Я бы предпочел всадить пулю в мозг жирного урода; но пришлось довольствоваться тем, что просто погубил его. Человек, который вместе с Чарли Фишетти организовал заговор с целью убийства Билла Друри и Марвина Баса, проиграл гонку шерифа, набрав почти четыреста тысяч голосов - и даже в Чикаго демократическая машина потерпела сокрушительное поражение в результате протестного голосования от своей собственной партии, от ключевых офисов округа до лидера большинства в Сенате Лукаса, проигравшего Эверетту Дирксену.


На следующий день после выборов капитан Дэн "Таббо" Гилберт с позором подал в отставку с поста главного следователя прокуратуры штата и из самого департамента полиции. У него было достаточно денег на старость, но то, что он ценил больше всего - власть - было потеряно для него навсегда.


Тим О'Коннер жил на дальней северо-западной стороне, на Форест Вью Лейн, рядом с Милуоки авеню. Я позвонил Тиму и сказал ему, что у меня есть кое-что для него - вдова Билла Друри, Аннабель, попросила меня доставить личную вещь, - и он сказал, что сегодня вечером все будет в порядке.


Прошло несколько недель с тех пор, как Таббо предстал перед Комитетом по расследованию преступлений - в газетах все еще кипела работа над этой историей, включая предположения о том, кто мог допустить утечку показаний (Кефаувер обвинил репортерскую компанию, которая расшифровывала работу судебного регистратора). Это был вечер вторника в начале ноября, моросящий и холодный, настолько, что я застегнула подкладку на лондонский туман.


Я завел Олдс в лесной заповедник и пошел через лес, влажно хрустя листьями под моими куртками, и петлял между деревьями, пока не вышел на тупиковую улицу, которая называлась Форест Вью Лейн. Дом Тима был последним в конце квартала, через дорогу никого не было, а по соседству пустовал участок, заросший сорняками высотой по колено. Стандартное чикагское бунгало из коричневого кирпича, приземистое одноэтажное здание с односкатной крышей, имело мансарду с навесом и большим эркерным окном перед гостиной, шторы были задернуты, хотя за ними горел свет.


Неся бумажный пакет, достаточно большой для сэндвича, я поднялся на цементное крыльцо и постучал, и только что постучал во второй раз, когда Тим открыл дверь.


"Иисус, спрячься от дождя", - сказал он.


Я так и сделал, сняв фетровую шляпу и стряхнув с нее капли влаги. Мой долговязый хозяин закрыл за мной дверь и, взяв мой плащ, бросил его на стул с прямой спинкой у двери. Я бросил свою шляпу на тот же стул.


В спортивной футболке и мятых серых брюках из молескина, в носках, О'Коннер выглядел паршиво - его песочно-светлые волосы были нестрижеными, голубые глаза налиты кровью, а рябое лицо приобрело сероватый оттенок; и без того худой, он, казалось, немного похудел, из-за чего резкие черты его лица казались менее красивыми, более преувеличенными ... а его нос был таким красным, как будто он боролся с огромным прыщом. Но это было всего лишь пиво, от которого, кстати, у него пахло изо рта.


"Полагаю, ты не была здесь с момента развода", - сказал он со смущенным смешком, указывая на почти пустую гостиную. Назвать комнату с голым деревянным полом скудно обставленной было бы смехотворным преуменьшением: напротив телевизионной консоли у дальней стены стояло мягкое кресло с одной из тех комбинаций лампы и приставного столика, несколько пустых бутылок из-под Пабста на столике, и это было все. Ни дивана, ни других кресел - несколько газет, брошенных на. пол, несколько журналов, еще пара бутылок пива. На стене напротив его телевизионной зоны был обычный камин с пустой каминной полкой, хотя зеркало над ним делало большую пустую комнату еще больше и безлюднее.


"Дом достался мне, " сказал Тим, " но Джанет досталась мебель".


И о детях. И любая жизнь в этих стенах, которая, возможно, стоила того, чтобы ее прожить.


"Эй, не волнуйся", - сказал он с усмешкой, положив руку мне на плечо, "она не получила покерный стол .... Давай."


В столовой - всегда предмет обсуждения между Тимом и Джанет - стоял большой восьмиугольный стол для покера с войлочной столешницей и встроенными держателями для фишек. Тим смастерил кусок темного дерева, который мог поместиться на нем, чтобы Джанет могла подавать ужин на компанию (в настоящее время им не пользуются); а у стены, которую вы видели, входя из гостиной, все еще была встроенная подставка для фарфора - теперь она завалена несколькими книгами в мягких обложках и журналами pulp, - отражая бывшие функции комнаты в шизофреническом стиле.


"Почему бы нам не посидеть здесь", - сказал он. "Пиво подойдет?"


Действительно, стулья стояли повсюду вокруг покерного стола, точно так же, как когда Билл Друри, Тим, Лу Сапперштейн и несколько других полицейских и репортеров регулярно играли здесь в покер - сколько это было, раз в месяц? Примерно до трехлетней давности.


"Пиво - это прекрасно", - крикнул я ему. Он ушел на кухню из столовой.


Тощий рябой мужчина в футболке вернулся с двумя запотевшими бутылками Пабста, без стаканов, и сел спиной к кухонной двери, а я занял стул рядом с ним, положил коричневый бумажный пакет на стол передо мной, издав небольшой стук.


"За этим столом много воспоминаний", - сказал О'Коннер между глотками пива.


"Да, огромные состояния переходили из рук в руки. Иногда до двадцати пяти долларов."


Его смех резким эхом отозвался в комнате без ковра и оштукатуренных стен. "Да, ты и твоя черная Мэрайя. Чертовы дикие карты ".


"Тройки и девятки", - сказал я.


"Это не настоящий покер".


Я ухмыльнулся и сделал большой глоток. "Это были не настоящие деньги".


"За исключением одного раза в год".


"Да, это так". Каждый декабрь, где-то между Рождеством и Новым годом, мы играли в игру с более высокими ставками, меняя наши фишки по четвертаку / пятьдесят центов / доллар на доллар / пять баксов / десять. В тех случаях сотни долларов пересекали этот покрытый войлоком стол.


"Забавно, " сказал Тим со слабой улыбкой, держа бутылку пива в ладони, как будто собирался бросить ее, " как консервативно Билл всегда играл".


Я кивнул, потягивая Пабст. "Даже на небольшие ставки он играл так, словно это были его сбережения всей жизни".


Тим покачал головой, рассмеявшись единственным глухим смешком. "Я имею в виду, парень, который шел на такой риск, как он, в реальной жизни - и на вечеринке с парнями, он был маленькой старушкой".


"Ты, с другой стороны, всегда был безрассудным ублюдком".


Он рассмеялся. "Да, я знаю. Иногда я блефовал, добиваясь довольно хороших потов."


"Да, Тим, но ты стал жадным. Слишком много блефа ".


"Ах да? Твоя проблема была в том, что ты никогда не блефовал."


"Я все еще не понимаю".


Он сделал еще глоток, затем кивнул на бумажный пакет. "Так что это, твой ужин?"


"Это то, что я пришел тебе принести. То, что Аннабель Друри хотела, чтобы у тебя было ".


"Да?"


Я подтолкнул к нему сумку, как будто это был выигранный им банк. "Возьми это. Она сказала, что он хотел бы, чтобы это было у тебя - в конце концов, старый партнер Билла."


Тим поставил пиво во встроенную подставку и высыпал содержимое бумажного пакета на стол; на этот раз звук был сильнее, когда полицейский револьвер Билла Друри 38-го калибра с никелированной, потертой рукояткой из слоновой кости упал на обитую войлоком столешницу.


"О Боже", - тихо сказал он.


"Он носил с собой один и тот же предмет с того дня, как стал детективом, и до дня своей смерти", - сказал я.


О'Коннер кивал, глаза его остекленели. "Это подарил ему его покойный брат. Репортер? Много ... сентиментальной ценности ".


"Это было в его бардачке вместе с коробкой патронов, когда эти сукины дети застрелили его .... Как я уже сказал, Аннабель хотела, чтобы это было у тебя ".


О'Коннер не брал его в руки; он просто смотрел на него, облокотившись на стол и прижав кончики пальцев к голове.


Затем он одним большим глотком прикончил свой Пабст и сказал: "Я могу выпить еще. Как насчет тебя?"


"Нет, я в порядке".


Пока он был на кухне, я достал девятимиллиметровый браунинг из наплечной кобуры и спрятал его под столом, где он бы не заметил. Я тоже долгое время носил это оружие. Правда, по другим сентиментальным причинам.


Несколько мгновений спустя он, спотыкаясь, вернулся, скользя по полу в одних носках, со свежим потным пабстом в руке, и довольно тяжело сел. Он вздохнул и сделал несколько глотков пива.


"Я скучаю по нему, по этому лысому ублюдку", - сказал О'Коннер. В его глазах стояли слезы. "Я чувствую, что подвел его".


"Ну, конечно, ты это сделал - подставил его таким образом".


О'Коннер резко поднял глаза. "Это то, что ты думаешь?"


Я одарила его мягкой улыбкой. "Я не просто так думаю, Тим. Я это знаю".


Его лоб наморщен, глаза бегают взад-вперед, как будто пытаясь убежать из головы. "Я любил Билла Друри. Мы были как братья ".


"Ты когда-нибудь слышал о Каине и Авеле, говнюк?"


Он попятился в кресле. "Я думаю, может быть, тебе стоит убраться отсюда к черту, Хеллер".


"Нет. Допивай свое пиво. Давай поговорим".


Он усмехнулся мне - правда, довольно жалкой усмешкой - поднял револьвер 38-го калибра и направил его на меня. "Это заряжено?"


"Да. Но только одна пуля. В моем полная обойма ".


Не совсем улыбаясь, О'Коннер внимательно посмотрел на меня. "Я полагаю, вы хотите, чтобы я поверил, что прямо сейчас вы наставляете на меня пистолет".


"Это верно.... Конечно, я мог бы блефовать ".


Он ничего не сказал. Затем он снова положил револьвер 38-го калибра перед собой и отхлебнул пива. "Чего ты хочешь от меня?"


"Несколько ответов. Несколько пробелов, которые я не смог заполнить. Это начинается с того, что Билл предположил, что ты честный полицейский, каким был он сам, - что, когда вас вместе вышвырнули со станции "Ратуша" за сокрытие азартных игр, вас обоих обвинили в мошенничестве. Мне пришло в голову, что вы могли быть причиной того, что Билл не знал об игорном бизнесе в округе - если бы вы были там дольше, вас могли бы, ну, приставить к нему, чтобы он держался подальше от этих заведений ".


Он сделал жест рукой, в которой был Пабст, и немного пролилось. "Похоже ли это на жилище продажного полицейского, наслаждающегося плодами взяточничества?"


"На самом деле, это так. Это был семейный дом, верно? Твои родители жили здесь до тебя? Ты выросла в этом доме, единственный ребенок, насколько я помню."


Налитые кровью голубые глаза, не мигая, смотрели на меня. "Ну и что?"


"Говоря о сентиментальной привязанности ... Не обсирайся, Тим. Я сторонник развода - муж не получает в итоге дом ... если только жена не получает в итоге больше, чем просто детей и мебель. Как, например, солидный банковский счет. Вы, должно быть, заключили чертовски выгодное соглашение с Джанет...и все потому, что ты не смог удержать свой член в штанах. Что случилось с той маленькой дамочкой, с которой ты встречался?"


Его рот дернулся; он сделал большой глоток пива. Он рыгнул, и это отозвалось эхом. "Она бросила меня. Для парня, у которого были настоящие бабки. Он владеет супермаркетами или чем-то в этом роде ".


"Жаль. И за это тебя отлучили от церкви? Не могли бы вы ответить Джанет ласковым тоном? Она была чертовски хорошей девушкой ".


"Она была сукой. Ты ничего не знаешь о моей жизни ".


Я пожал плечами; девятимиллиметровый пистолет казался удивительно легким в моей руке. "Я знаю, что ты был в постели с парнями из Northside долгое, очень долгое время, Тим ... в том числе с покойным, очень оплакиваемым Чарли Фишетти. Я думаю, тебя... как я уже сказал, приставили к Биллу Друри, чтобы ты присматривал за ним. Я предполагаю, что это ты облажался со свидетелями стрельбы по Рейджену, и замутил эти воды, и из-за этого Друри отстранили ".


"Меня тоже отстранили".


"Эй, это относится и к территории. Это вроде как ... работа под прикрытием, но с другого конца телескопа ... или ствола пистолета ". Я улыбнулся ему. "Ты ввел меня в заблуждение, Тим - очень простой способ ввести в заблуждение, но хороший - указав, что твой приятель-адвокат Курниц работал на Комитет Кефаувера. Конечно, он работал не на них, но с them...as он сам признался мне на днях ".


"Ну и что?"


"Итак, Курниц был адвокатом Билла Друри. Наверное, я полагал, что Бас был адвокатом Билла, но они просто работали над вопросом, представляющим взаимный интерес - падением Таббо Гилберта. Конечно, Таббо был вашим старым приятелем - он спровоцировал сокрытие дела Рейджена, в котором вы помогали."


Он невнятно хмыкнул. "У вас нет ничего надежного. Ничего, кроме воздуха".


"Может быть, и так, но это отвратительный воздух - как самый ужасный газ, который когда-либо проходил Таббо Гилберт ... И это должно было бы быть отвратительным дерьмом, не так ли? Курниц предложил себя комитету в качестве проводника дружественных свидетелей, когда его настоящим работодателем была Организация ... или, возможно, просто Чарли Фишетти. Я немного не уверен в этом вопросе - не хотите прояснить это?"


"Пошел ты".


"Ну, я собираюсь сказать, что Курниц сливал информацию в Организацию, в общем, потому что у Джанканы был доступ к информации. Утечка информации произошла не из-за Халли, никто на самом деле из сотрудников Кефаувера утечкой информации не был - это был Курниц и его следователь ... вы...которые держали Организацию в курсе планов комитета, доказательств и свидетелей."


"Это всего лишь теория. Ничего, кроме теории ".


"Есть кое-что, что не является теорией: вы и Курниц - надежный партнер Билла и его доверенный адвокат - организовали встречу в Литтл-Хелл с несуществующим "новым" свидетелем по делу Рейджена. Друри и Бас днем в ночь своей смерти сказали мне, что свидетелем был некто, кого Курниц назначил для них, заключенный в Джолиет, которого он представлял ".


Он качал головой. "Это Курниц. Не я. Я просто работал на него, немного. Если вы хотите сидеть и угрожать кому-то пистолетом, идите и найдите его ".


"Я не собираюсь этого делать. Видите ли, ранее сегодня у меня была встреча с Сэмом Джанкана. В грязном заведении под названием "Серебряная пальма". Вы когда-нибудь были там? В любом случае, я выложил ему всю подноготную."


Его глаза вспыхнули. "Что?"


"Я рассказал Сэму всю эту печальную историю. Видите ли, помогая Фишетти и Гилберту убить Друри и Баса, вы с Курницем предали Организацию. Это ты или Таббо привлекли тех продажных копов из Калумет-Сити? Ну да ладно, какое это имеет значение? Видите ли, лучшие парни из отдела, все, кроме Чарли, решили, что убийство Друри, в частности, навлечет на них нежелательный гнев ... что и произошло. Итак, я полагаю, что Курниц однажды вечером появится в багажнике автомобиля - и он не будет пытаться проскользнуть в кинотеатр "Драйв-ин".


Тряся головой, его глаза расширились, одна рука сжата в кулак, другой он сжимал бутылку Пабста, как будто это был его спасательный круг, он почти кричал: "Ты гребаный мудак ... ты сумасшедший гребаный ублюдок .... Они придут за мной!"


"Нет. Не сразу. Я попросил Муни дать тебе немного времени ".


"Время?"


"Завтра... это самое раннее".


"Что ты хочешь сказать?"


"Что самое раннее, что Джанкана пошлет кого-нибудь разобраться с тобой, было бы завтра утром. Конечно, они могут подождать некоторое время. Может быть, это будет рождественский подарок ".


Он тяжело дышал. "Ты сумасшедший. Ты гребаный псих ".


"Это медицинский факт - он есть в моем послужном списке. Когда-нибудь это может пригодиться для заявления о невменяемости ".


Казалось, он был на грани слез. "Как вы могли пойти в Джанкану с такими тонкими доказательствами? Это куча косвенного дерьма! Ты подозреваешь об этих вещах, Нейт, но, Боже, ты их не знаешь ".


"Я их знаю".


Он стукнул кулаком по столу, и револьвер 38-го калибра подпрыгнул. "Как? Как ты можешь быть так чертовски уверен?"


"Это восходит к тому времени, когда ты завязал тот незакрепленный конец в Ривервью".


"А?"


"Ты знаешь - когда ты всадил этому лунолицему ублюдку пулю в спину и в голову, чтобы поквитаться за Билла Друри. Когда ты сошел с ума от мести. "Это для Билла!""


"Я ... я любил Билла Друри. Он был-"


"Как брат, да. Но как вы узнали, что парень из Калумет Сити был одним из убийц Билла? Я был единственным, кто видел их той ночью в Маленьком аду - и я не сказал тебе ".


Его лицо стало непроницаемым.


Он сглотнул. "Ты... ты догадался об этом, значит? В тот момент?"


Я вздохнул. "Нет - слишком много всего происходило. Я была занята, скорбя по бедной девушке с плохим вкусом на мужчин. Вы организовали это похищение, не так ли?...Эти клоуны схватили Джеки и заманили меня в замок Аладдина. Как ты, должно быть, смеялся, когда я позвал тебя быть моим дублером!"


Он наклонился вперед, рябое лицо вытянулось от напускной серьезности. "Я не смеялся, Нейт. И... Я мог бы застрелить тебя той ночью. Ты знаешь, что это правда ".


"Нет, я так не думаю - ты не был уверен, что я не рассказал Лу или кому-то еще о встрече с тобой там. Больше шансов оставить меня в живых и заставить меня думать, что ты был на моей стороне, жаждущий мести партнер Билла, расправляющийся с убившими его подонками. Ты нанял мерзавца, верно?"


"...Это был Таббо ".


"Было ли это? Кусок работы, старая ванна. Например, прийти ко мне с этим возмутительным предложением в пятьдесят тысяч, если я найду бумаги Билла Друри - записные книжки и кассеты...когда Таббо с самого начала знал, что они у тебя. Или это был Курниц? Билл доверил бы их одному из вас, своему адвокату или партнеру. В любом случае, они были уничтожены ".


"Он дал их мне". О'Коннер звучал почти гордо этим.


Мой смех резким эхом отозвался в пустой комнате. "Очень жаль - вы могли бы продать их за большие деньги Организации ... Только это могло бы натолкнуть их на вашу роль в убийствах Друри и Баса. Ты даже ввел в заблуждение тех парней из Калумет Сити насчет файлов, когда их единственной настоящей работой было избавиться от миссис Рокко Фишетти ... и меня. Жаль, иметь что-то настолько ценное ... от чего тебе пришлось избавиться. Ты сжег их, Тим? В твоем камине?"


Он ничего не сказал.


Итак, какое-то время я ничего не говорил.


Затем Тим тихо сказал: "Итак, теперь ты мне рассказала".


"Теперь я тебе сказал".


Глаза напряглись, он покачал головой и спросил: "Почему? Зачем приходить сюда и противостоять мне? Почему бы просто не позволить Джанкане взять меня с собой на прогулку?" Он в отчаянии вглядывался в мое лицо.


"Или это this...is это последнее проявление дружбы, которую мы разделяли - дать мне несколько часов, чтобы убраться отсюда к чертовой матери?"


Я пожал плечами. "Ну, в некотором смысле, это по дружбе. Больше с Биллом, чем с тобой. Я не думаю, что хочу, чтобы Аннабель страдала дальше, узнав, что партнер ее мужа был жадным психопатом, который предал его. Я подумал, что окажу вам услугу, предложив изящный выход ".


Он попятился назад. "И что бы это могло быть?"


Я кивнул в сторону пистолета 38-го калибра. "Пистолет Билла Друри. Оружие вашего партнера. Копы все время убивают себя -бывшие копы тоже ".


Глухой смех, неверящая усмешка. "Вы ожидаете, что я возьму этот пистолет и застрелюсь?"


"Да".


"В нем одна пуля, верно?"


"Верно".


"Почему бы мне просто не обратить это против тебя?"


"Это вариант. Но если вы даже намекнете на то, чтобы наставить на меня пистолет, пистолет, который я направляю на вас, выстрелит первым ".


"Возможно, мне повезет".


"За этим столом? В любом случае, если бы по какой-то случайности ты застрелил меня прежде, чем я смог бы тебя остановить, Сэм Джанкана все равно довел бы дело до конца. Ты покойник, Тим. Вопрос в том, как ты хочешь выйти на улицу?"


Его голова почти отклонилась, ее мотало из стороны в сторону. "Самоубийство? Какого черта я должен-"


"Мы можем обсудить это прямо здесь, и я буду ссылаться на самозащиту и раскрою всю вашу печальную историю. Или вы можете умереть трагическим героем-полицейским, подавленным смертью своего убитого партнера ".


"Я католик, Хеллер. Я не-"


"Ты отлученный от церкви католик, Тим. И ты действительно думаешь, что попадешь куда угодно, кроме ада? Иисус собирается простить твои грехи?"


"... Он мог бы".


"Тогда сходи с небольшим классом. Не будьте просто очередным бандитским убийством. Не будь Иудой, который сделал жизнь Аннабель Друри еще более несчастной ".


"А как же мои дети? Ты отец ".


"Ты продал их давным-давно, Тим. В любом случае, ты хочешь, чтобы они запомнили тебя как измученную душу или продажного полицейского? Решать вам".


Он снова сглотнул. "Холодно. Так холодно...."


Он говорил обо мне или о температуре?


Его глаза внезапно показались затуманенными. "Ты считаешь меня куском дерьма, не так ли?"


"Какое это имеет значение?"


"Ты еще хуже, чем я".


"Возможно".


Он посмотрел на меня, затем перевел взгляд на пистолет с перламутровой рукояткой. Я, пистолет, я, пистолет, я, пистолет, я, пистолет ....


Он поднял его, осторожно, чтобы не направить в мою сторону. Он держал его на ладони и смотрел на него сверху вниз.


"Отец, прости меня", - сказал он. "Прости мои грехи".


И он поднес револьвер к виску и нажал на спусковой крючок. Эхо в комнате было подобно раскату грома; кровь, мозги и кости забрызгали пустую посудную коробку, и он свалился со стула боком на пол, немного на спину, его пустые глаза уставились на меня.


"Хороший выбор", - сказал я.


И я вышел, взял пальто и шляпу, вышел никем не замеченный в холодную ночь - морось прекратилась - и побрел через лес к своим "Олдсам".


С 1 мая 1950 года по 1 сентября 1951 года Комитет Кефаувера заслушал более шестисот свидетелей, изучив около двенадцати тысяч страниц показаний от мелких бандитов до крупных фигур мафии, а также правительственных чиновников всех уровней. "Цирк сенатора" побывал в четырнадцати городах и впервые в сколько-нибудь значительной степени продемонстрировал общественности сохраняющуюся связь между преступностью, политикой и бизнесом.


Последней остановкой в туре Kefauver была большая: Нью-Йорк, где все слушания транслировались по телевидению. Пресловутый курьер мафии Вирджиния Хилл, которую Чарли Фишетти когда-то давно познакомил с Беном "Багси" Сигелом, привнесла немного секса в разгар насилия; а бывший мэр Нью-Йорка Уильям О'Дуайер, бывший окружной прокурор, занимавшийся расследованием преступлений, был повержен коррупцией. Настоящей звездой, однако, был Фрэнк Костелло, старейший государственный деятель восточного побережья среди рэкетиров.


Или, в любом случае, его руки стали звездами. Костелло отказался фотографироваться, и телекамеры сфокусировались на его нервных руках - постукивающих, постукивающих, сжимающих, разжимающих пальцы, перебирающих сигареты - в сопровождении его шепчущего, хриплого голоса за кадром. Он увиливал, он ерзал, он увиливал, он отказался предоставить материал, он выбежал и, конечно, отказался отвечать на многие вопросы на основании самообвинения. Привлеченный к ответственности за неуважение к суду, приговоренный к восемнадцати месяцам, обвиняемый и осужденный за уклонение от уплаты подоходного налога, Костелло был крупным мафиози, которого явно приструнил Комитет по борьбе с преступностью.


Комитет Кефаувера подготовил множество рекомендаций, некоторые из которых заслуживают похвалы, другие смехотворны. Из девятнадцати законопроектов, предложенных комитетом, один - Закон о ставках на гербовые марки - был принят ... и оказался неисполнимым. Из сорока пяти обвинений в неуважении к свидетелям, отказавшимся сотрудничать, были вынесены только три обвинительных приговора, суды в целом поддержали права мафиози, предусмотренные пятой поправкой.


С другой стороны, национальный рэкет race wire - Континентальная пресса - была вынуждена закрыться в 1952 году. И слушания оказали давление на иммиграционную службу и Налоговое управление США, чтобы они привлекли к ответственности сотни мафиози в течение следующих восьми лет. Даже Дж. Эдгар Гувер был вынужден признать существование мафии. Осуждения и депортации привели к войне мафии, поскольку различные лица и группировки боролись за контроль.


А в 1952 году Эстес Кефаувер баллотировался в президенты, его слава гангстера помогла ему собрать наибольшее количество преданных делу делегатов на Национальном съезде демократической партии. Но завсегдатаи вечеринки, включая Гарри Трумэна, который был запятнан коррупцией, выявленной комитетом, контролировали непредставленных делегатов, и Кефауверу было отказано в выдвижении.


Кефаувер действительно стал напарником Адлая Стивенсона на выборах вице-президента; Демо-дуэт проиграл Эйзенхауэру и Никсону, предпринял еще одну попытку в 56-м и снова проиграл Айку и Дику. Сенатор провел остаток своей карьеры в Конгрессе в качестве сильного, независимого, прогрессивного представителя в национальном правительстве. Он умер от сердечного приступа в 1963 году.


Питбуль Кефаувера, Руди Халли, использовал свою известность в Комитете по борьбе с преступностью, чтобы баллотироваться как независимый кандидат и получить место в городском совете Нью-Йорка, а в конечном итоге и пост президента. Он пытался быть реформатором, но без особого успеха, и баллотировался на пост мэра в 1953 году, проиграв так же сильно, как Таббо Гилберт в гонке шерифов. Как ни странно, к концу своей короткой жизни Халли был связан с (легальными) азартными играми; он умер от панкреатита в 1956 году. Ему было всего сорок три.


Другого адвоката, Джорджа Робинсона, который был из штата Мэн, я потерял из виду.


Результаты телевизионных слушаний Кефаувера, возможно, стали первой реальной демонстрацией силы телевидения. Это не ускользнуло от Джо Маккарти, который пытался извлечь выгоду из паранойи общественности, вызванной затяжной войной в Корее, и он убедил многих американцев, что коммунисты, возможно, живут по соседству или прячутся под кроватью. В конечном счете "неумолимая труба", конечно, подвела Маккарти, разоблачив его на армейских слушаниях как лжеца и хулигана, и он умер с позором в 1957 году в том же отделении для душевнобольных, что и его наставник Джим Форрестол.


Стиль разгребания грязи обозревателем Дрю Пирсоном проложил путь для современных журналистских расследований, но его настоящий расцвет пришелся на 1950-е годы. Он умер от сердечного приступа в 1969 году. Успехи Ли Мортимера в еще большей степени, чем Пирсона, были связаны с 50-ми годами. Был женат пять раз - что ставит под сомнение утверждение Синатры о том, что Мортимер был гомосексуалистом - обозреватель New York Mirror написал с Джеком Лайтом еще несколько конфиденциальных книг, вел радиошоу и умер в постели от сердечного приступа в марте 1963 года.


Сердечный приступ унес и Рокко Фишетти. Он примирился с Организацией, хотя его роль была уменьшена; у него были резиденции во Флориде и в Скоки, штат Иллинойс. Однажды он сказал мне - мы, как ни странно, снова подружились, - что его единственной целью было не умереть насильственной смертью; он боялся, что его застрелят в переулке, швырнут на мусорные баки. Он исполнил свое желание, умер скромной смертью в гостях у родственников на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, в июле 1964 года. Ему было шестьдесят.


Я никогда не говорил ему, между прочим, что я был тем, кто крушил его поезда.


Фрэнк Синатра вернулся, как вы, возможно, слышали, и он продолжал дружить с Джоуи Фишетти, который получал, по крайней мере, случайные гонорары в качестве "агента по подбору талантов", особенно за концерты Синатры в Майами-Бич, в том числе в отеле Fountainbleau, с которым Джоуи был связан.


В начале 1951 года Синатру попросили предоставить Комитету Кефаувера интервью, и он согласился - совершенно секретное, в четыре утра в юридической конторе Рокфеллер-центра. Он ничего им не сказал - ему зачитали список гангстеров, и он сообщил адвокату комитета Джозефу Неллису, что знает их, "чтобы сказать "привет" и "до свидания" ... Ну, черт возьми, ты идешь в шоу-бизнес, ты встречаешь много людей ".


Возможно, из-за моей просьбы к Пирсону оказать мягкое давление, Кефаувер принял это частное свидетельство и решил не ставить Фрэнка в неловкое положение, вызывая его в качестве свидетеля слушания.


Но связи Фрэнка с мафией будут преследовать его всю жизнь - пять повесток в суд большого жюри, два расследования налогового управления, повестка в Конгресс и повестка в суд от Комиссии по борьбе с преступностью штата Нью-Джерси последовали за годами. Как и Золотая медаль Конгресса, врученная ему президентом Клинтоном в 1997 году, за год до смерти Синатры.


Джоуи Фишетти скончался где-то в 70-х, насколько я помню, но Фрэнк уже давно сблизился с другим мафиози - Сэмом Джанкана. На протяжении начала 50-х годов, после слушаний по делу Кефаувера, руководство Чикагской организацией переходило между Риккой, Аккардо и Джанканой. В этот период было совершено множество бандитских убийств - все нераскрытые; одним из первых был адвокат по фамилии Курниц, который появился на той же обочине дороги в Калумет-Сити, что и эти два героических полицейских детектива. Его горло было перерезано, а язык вырезан и вставлен в новое отверстие.


В начале 50-х Джанкана организовал насильственный захват цифровых ракеток у королей черной политики. В конечном итоге его интересы включали Лас-Вегас, Мексику и Кубу, и он вращался в кругах шоу-бизнеса, в которые входили Синатра, Джо Э. Льюис, Кили Смит и его давняя возлюбленная Филлис Макгуайр из the singing McGuire Sisters. У него была любовница с президентом Кеннеди, и считается, что его связь с ЦРУ привела к его убийству в его доме в Оук-Парке - выстрелом в затылок, когда он жарил сосиски.


Пол Мэнсфилд был верен своему слову и отвез свою жену Джейн в Калифорнию после того, как уволился со службы; она поцеловала землю в знак приветствия вскоре после того, как они пересекли границу штата. Вскоре после этого она поцеловала Пола на прощание. Она добилась успеха в Голливуде, но через Нью-Йорк, сыграв персонажа, похожего на Мэрилин Монро, в бродвейской пьесе автора "Семилетнего зуда"; это привело к контракту с 20th Century Fox и крупным кинофильмам, в первую очередь "Девушка ничего не может с этим поделать".


Джейн - как и Мами Ван Дорен (бывшая возлюбленная Чарли Фишетти) - стала сотрудником дорожной компании Marilyn. Ее образ секс-бомбы, похоже, все больше проходит & # 233; по мере того, как подавленные 50-е уступили место размашистым 60-м; она сняла фильм с обнаженной милашкой, рекламируя его, позируя обнаженной для Playboy, что привело к известному обвинению журнала в порнографии. До своей смерти в автокатастрофе в 1967 году она снималась в качестве приглашенной гостьи на телевидении, появлялась на эпизодических ролях в кино, выступала в ночных клубах со стриптизом и играла главные роли в малобюджетных зарубежных фильмах. Однако, несмотря на все взлеты и падения ее причудливой карьеры, Джейн достигла своей цели - стойкой славы.


Джек Руби тоже сделал себе имя.


Детективное агентство А-1 процветало в Чикаго и Голливуде, и у меня были резиденции в обоих городах, хотя в душе я всегда был вторым городским парнем. Иногда я оставался в Лос-Анджелесе достаточно долго, чтобы по возвращении быть потрясенным изменениями в моем городе. О, лежащая в основе случайная коррупция осталась прежней. Но большая часть характера первой половины двадцатого века в Чикаго стиралась по мере того, как начиналась вторая половина.


Например, в 1960 году закрылся Chez Paree, ставший неактуальным из-за таких интимных заведений, как Mr. Kelly's, the Happy Medium и Hefner's Playboy Club. Парк развлечений "Ривервью" закрылся в 1967 году - все знаменитые аттракционы распроданы, аттракционы снесены ... включая замок Аладдина.


Федеральное здание было снесено в 1965 году, и его место заняло новое, гораздо менее характерное; но здание Монаднок все еще стоит, а церковь Святого Андрея открыта для бизнеса.


Что касается Тима О'Коннера, то его похоронили как героя - не так пышно, как тех копов из Калумет Сити, но проводы были приятными, хотя при данных обстоятельствах о похоронах в Сент-Эндрю не могло быть и речи. В конце концов, никакой проповеди епископа Шейла и торжественной мессы в честь самоубийцы. Все сочувствовали Тиму, охваченному подобным унынием из-за смерти его друга и коллеги Билла Друри.


Многие люди думали, что это печально - даже трагично - что бедного Тима нельзя похоронить в освященной земле. Что такой милый мальчик-католик умер, будучи отлученным от церкви, совершив смертный грех, и был приговорен вечно гореть в пламени проклятия.


Конечно, я не покупал ничего из этого дерьма; но мысль, черт возьми, была утешительной.


Несмотря на обширную историческую основу, это художественное произведение, и с фактами были допущены вольности, хотя и в минимальном количестве, насколько это возможно, - и любая вина за исторические неточности лежит на мне, отражая, я надеюсь, ограниченность противоречивого исходного материала. Со временем были допущены некоторые незначительные вольности, в первую очередь по соображениям темпа - например, немного передвинули смерть Чарли Фишетти, чтобы повествование охватывало недели, а не месяцы.


Этот роман является своего рода отступлением от "мемуаров" Натана Хеллера последних лет. Первые четыре романа Хеллера - начиная с "Настоящего детектива" (1983) - были посвящены Чикаго и организованной преступности. С пятым романом Хеллера "Украденный" (1991) была создана новая схема для этих романов, лишь косвенно затрагивающая Чикаго и мафию: начиная со своей роли в деле о похищении Линдберга, Хеллер раскрыл знаменитые нераскрытые исторические преступления, совсем недавно убийство Черной Георгины (Ангел в черном, 2001).


В последние годы ряд заядлых читателей сериала предположили, что Хеллеру, похоже, запоздало возвращаться к своим чикагским корням. Коммерческие соображения - учитывая очевидную привлекательность для аудитории всемирно известного преступления (убийство Хьюи Лонга, дело об изнасиловании / убийстве Мэсси) или тайны (инцидент в Розуэлле, исчезновение Амелии Эрхарт) - затруднили убеждение редакторов разрешить Хеллеру вернуться в его чикагские притоны. Я благодарю моего бывшего редактора Джо Питтмана и нынешнего редактора Дженни Остертаг за их понимание и поддержку того, что может показаться отклонением от успешного формата.


Чтобы Хеллер развивался как персонаж в своем историческом контексте, я счел необходимым, чтобы он оставил 30-е и 40-е позади и переместился в 50-е и 60-е годы. Со времен "Ранения на миллион долларов" (1985), в котором реальный герой-полицейский Уильям Друри впервые был представлен как повторяющаяся фигура в жизни Нейта Хеллера, я знал, что расследование дела Кефаувера, роль Друри в котором привела к его убийству, было необходимой (и потенциально мощной) темой для исследования в этих мемуарах.


Этот роман служит введением в 1950-е и 60-е годы и мостом в них, если моим читателям (и издательской индустрии) будет интересно последовать за мной и моим детективом в эти увлекательные, наполненные преступлениями эпохи. Таким образом, в центре этого романа не столько знаменитое преступление, сколько знаменитое криминальное время, когда подпитываемая телевидением тень расследований Конгресса ... не только благотворных для Кефовера, но и пагубных для Маккарти ... упала на американский пейзаж. Нераскрытое убийство Уильяма Друри - теория, лежащая в основе раскрытия, за которую я, как обычно, стою, - возможно, не так известна, как некоторые из предыдущих дел Хеллера; но это остается исторически значимым, важным, даже стержневым преступлением.


Мой ассистент-исследователь Джордж Хагенауэр и я начали собирать материал для этого романа в 1985 году - и нашим первым препятствием, шестнадцать лет спустя, было нахождение исследовательских материалов, которые мы собрали для книги, которую, как мы оба предполагали еще в 85-м, скоро выйдет; и нашим вторым препятствием было повторное ознакомление с этим материалом, в частности, и с историей чикагской мафии в целом.


У меня была дополнительная рутинная работа по обновлению моего меню general Chicago chops (Джордж родился и вырос в Чикаго, у него это в крови). Я всегда благодарю Джорджа за его помощь, но на этот раз мне действительно следует прокричать эту благодарность с крыши. (Кроме того, хотя Майк Голд некоторое время не принимал активного участия в исследовании, он был одним из первых архитекторов истории Heller Chicago / mob; спасибо, Майк.)


Многое из того, что Джордж собрались в Чикаго конфиденциальной был первоначально газетного материала, а также он рыскал Тома в переплете из Комитета Кефовера преступления показания, посылая мне кучу ксерокопии материалов из обоих источников. Эта книга больше, чем что-либо другое, опирается на первоначальное освещение в чикагской прессе и те тома свидетельских показаний в переплетах. Сцена, включающая появление Дэна "Таббо" Гилберта перед Комитетом Кефаувера, включает материалы выступления Гилберта перед Чикагской комиссией по борьбе с преступностью, а также газетные интервью.


Как указано в тексте, живая журналистика Джека Лейта и Ли Мортимера была ключом к этой работе; если мой портрет Мортимера был каким-либо образом нелестным, списывайте это на его карму ... но знайте, что я люблю читать "Конфиденциальные" книги Лайта / Мортимера, которые оказали огромное влияние на мемуары Хеллера, никогда больше, чем в этот раз. Чикагская тайна (1950), Вашингтонская тайна (1951) и Американская тайна (1952) подробно освещают чикагскую мафию, историю Друри и расследование Кефаувера. Я также ознакомился с имитацией их успешной серии, Вашингтонская подноготная (1956), Ларстон Д. Фаррар.


Большинство персонажей этой книги являются реальными фигурами и появляются под своими настоящими именами. Однако Джеки Пэйн - вымышленный персонаж, о котором свидетельствует документально подтвержденная история Рокко Фишетти о распутстве и избиении женщин, в том числе о том, как он вышвырнул бывшую мисс Чикаго из пентхауса Barry Apartments, оставив ее и ее сумки на ближайшем углу улицы. Фред Рубински - вымышленный Барни Рудицки, реальный бывший полицейский, ставший частным детективом в Лос-Анджелесе. Тим О'Коннер - вымышленный персонаж, как и адвокат Курниц; у обоих есть исторические аналоги, хотя я не имею в виду перекладывать грехи вымышленных персонажей на реальных людей. О'Коннер задуман так, чтобы предположить, что в полиции существовали предатели, в то время как Курниц предлагает не слишком радикальную теорию о том, что адвокаты по уголовным делам иногда такие же преступники, как и адвокат.


Мой портрет Эстеса Кефаувера составлен главным образом из следующих источников: Эстес Кефаувер: биография (1980), Чарльз Л. Фонтенэ; Кефаувер (1971), Джозеф Брюс Горман; История Кефаувера (1956), Джек Андерсон и Фред Блюменталь; и Отстаивание интересов народа: жизнь и творчество Эстеса Кефаувера (1972), Харви Свадос.


Однако две книги, относящиеся к Кефауверу, следует выделить как особо важные для этого романа: первоклассная научная работа "Комитет Кефаувера и криминальная политика, 1950-1952" (1974) Уильяма Говарда Мура; и "Собственное преступление сенатора в Америке" (1951) Эстеса Кефаувера. Кроме того, в дополнение к фотокопиям фактических показаний, я использовал правительственный документ Третий промежуточный отчет Специального комитета по расследованию организованной преступности в торговле между штатами (1951).


Я большой поклонник Фрэнка Синатры, у меня обширная библиотека книг о певце, его жизни и его искусстве; портрет в этом романе - задуманный как честный и даже нежный, без уклонения от определенных реалий - был в основном взят из Фрэнка Синатры: Американская легенда (1995, 1998), Нэнси Синатра; Фрэнк Синатра: Этот человек - мафия? (1979), Джордж Карпози-младший; Его путь: несанкционированная биография Фрэнка Синатры (1986), Китти Келли; Синатра: за легендой (1997), Дж. Рэнди Тараборрелли; и Файлы Синатры: секретное досье ФБР (2000), Том Кунц и Фил Кунц, редакторы. Некоторые поклонники Синатры могут возразить против того, что я использую книгу Келли в качестве источника; я чувствую, что это уравновешивается биографией Нэнси Синатра, в которой год за годом (иногда день за днем!) рассказывается о замечательной жизни ее отца.


Джейн Мэнсфилд и ее первый муж Пол, очевидно, реальные люди; я напоминаю своим читателям, что они, как и все характеристики в этом романе, являются вымышленными. История, которую Вера рассказывает в этом романе о своем изнасиловании, описана в нескольких книгах, и, по-видимому, она время от времени рассказывала об этом; но у меня есть основания не верить ей - и ее предположению об отцовстве ее первого ребенка. Кроме того, события из ее жизни, описанные здесь, включая ее учебу в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и ее попытку стать Мисс Калифорния, а также возражения Пола против обоих- были перенесены во времени на несколько месяцев, чтобы соответствовать потребностям этого повествования. Консультировались Джейн Мэнсфилд в "Диком, необузданном мире" (1963), Джейн Мэнсфилд и Микки Харгитей; Джейн Мэнсфилд (1973), Мэй Манн; Секс-бомба: жизнь и смерть Джейн Мэнсфилд (1988), Гус Лейтерс и Джерард Тиммер; Трагическая тайная жизнь Джейн Мэнсфилд (1974), Рэймонд Стрейт; и Ва-ва-Вум! (1995), Стив Салливан. Стрейт также опубликовал "Вот они -Джейн Мэнсфилд" (1992), с новым авторским правом и без упоминания о более ранних "Трагическая тайная жизнь", хотя они кажутся по существу одной и той же книгой с разными картинками.


Основными источниками для характеристики Дрю Пирсона были "Признания разгребателя грязи" (1979) Джека Андерсона с Джеймсом Бойдом и "Дрю Пирсон: несанкционированная биография" (1973) Оливера Пилата. Хотя я собрал множество книг о Джозефе Маккарти и эпохе Маккарти, его характеристика здесь в первую очередь зависела от Жизни и времен Джо Маккарти (1982), Томаса К. Ривза и Маккарти-человека, сенатора, "изма" (1952), Джека Андерсона и Рональда У. Май. Джек Андерсон получил премию M.V.P. award за написание трех книг, которые я использовал в качестве источников по трем различным темам, затронутым в этом романе (в дополнение к тому, что он является персонажем, хотя и находящимся за сценой).


Три книги на Чикагской преступности были очень полезны: Варвары среди нас (1952), Вирджил Петерсон (с Кефовера введения); синдикатом города (1954), Элсон Дж; а чтобы служить и собирать (1998), Ричард Э. Линдберг. В последнем случае дело Друри рассматривается довольно подробно, как и в книге Джорджа Мюррея "Сумасшедший дом на Мэдисон-стрит" (1965) о чикагских газетчиках, в которой Друри рассматривается в контексте его журналистских начинаний.


Много других общих Чикаго книгами проводились консультации, в том числе известный Чикагский зданий (1965, 1969), Артур Зигель и Дж. Карсон Уэбстер; Чикаго интерьеров (1979), Дэвид Лоу, Чикаго пешком (1973, 1977), Ира И.-С. Баха; КУП Чикаго (1962), в то время продюсера irv Kupcinet; потерял Чикаго (1978), Дэвид Лоу, и ресторан руководство, провизии и обратно (1952), Патриция Бронте, которая предоставлена Ше Пари почву. Мой научный сотрудник Джордж Хагенауэр из третьего криминального сериала Джорджа Хагенауэра "Джи-мэны и гангстеры" (1992) - набор карточек, первую серию которого мы (как известно) делали вместе, - был удобным полезным ресурсом.


Эпизод "Вид на реку" основан на моих собственных воспоминаниях о парке и воспоминаниях Джорджа Хагенауэра, а также на "Валентинке в парк" Чака Влодарчика, "Вид на реку: ушедший, но не забытый" (1977). Были допущены некоторые незначительные вольности, в первую очередь географические.


Десятки книг об организованной преступности послужили справочником, наиболее значимые: Аккардо: настоящий крестный отец (1995), Уильям Ф. Ремер-младший; всеамериканский мафиози (1991), Чарльз Рэпплай и Эд Беккер; Кровь и власть (1989), Стивен Фокс; Город порабощенных (1969), Овидий Демарис; Капоне (1971), Джон Коблер; Дон (1977), Уильям Брэшлер; Двойной крест (1992), Сэм и Чак Джанкана; Связь с Голливудом (1993), Майкл Нанн; Наследие Аль Капоне (1975), Джордж Мюррей; Энциклопедия мафии (1987), Карл Сифакис; Принцесса мафии (1984), Антуанетта Джанкана и Томас К. Реннер; мистер Капоне (1992), Роберт Дж. Шенберг; Адвокат мафии (1994), Фрэнк Рагано и Селвин Рааб; и "История организованной преступности" Плейбоя (1975), Ричард Хаммер.


Другие полезные книги включены: Джек Руби девушек (1970), Диана Хантер и Элис Андерсон; "середина столетия" (1984), Кара Гринберг; игровое поле: моя история (1987), Мэми Ван Дорен со ст. Aveilhe; заговор с целью убить президента (1981), г. Роберт Блейки и Ричард Н. Биллингс; ХХ-го века поп-культуры (1999), Дэн Эпштейн; и это был Бурлеск (1969), Энн Корио с Джозеф Димона. Еще одним упоминанием Джека Руби была статья Джона Уильяма Туохи "The Lost Boy", опубликованная в журнале Gambling Magazine за 1999 год.


Акапулько последовательности обратил на красиво написано сейчас в Мексике (1947), Хадсон шагнул, а также по всему миру в 1000 кадров (1954), А. Милтон запуска-Йон и Вилма Ф. Bergane; Тихоокеанская Мексика справочник (1999), Брюс Whipperman; и в Вильгельма руководство для всех Мехико (1959), Джон Лоуренс, и Карл Вильгельм.


Источниками также послужили несколько книг о Лос-Анджелесе и Голливуде, в том числе "Смерть в раю" (1998), Тони Бланш и Брэд Шрайбер; "Великие американские отели" (1991), Джеймс Такач; и "Грехи большого города: настоящий Лос-Анджелес Нуар" (1999), Джим Хейманн. Кроме того, руководства WPA для Калифорнии, Лос-Анджелеса, Иллинойса и Вашингтона, округ Колумбия, были жизненно важными ссылками.


Спасибо редактору Дженни Остертаг за ее решительную поддержку и моему другу и агенту, неутомимому Доминику Эйблу.


Как всегда, я благодарен за любовь, поддержку и терпение моей жене Барбаре Коллинз - редкой писательнице, которая может с интересом выслушать другого писателя и дать полезные советы, когда ее отвлекают от работы над собой.


Фото предоставлено: Bamford Studio


Макс Аллан Коллинз заслужил пятнадцать частного детектива писателей Америки "Шеймус" по номинациям, победу для его Натан Хеллер романы, Настоящий детектив и украдено , и получать PWA в жизни достижение, награда, глаза. За его графическим романом "Дорога к погибели", который лег в основу фильма, удостоенного премии "Оскар", с Томом Хэнксом в главной роли, последовали два романа "Дорога в Чистилище" и "Дорога в рай" . В его саспенс-сериях фигурируют Куорри, Нолан, Мэллори и Элиот Несс, а в его многочисленных комиксах фигурируют Дик Трейси из синдиката и его собственная Мисс Три . Он написал сценарий и срежиссировал четыре художественных фильма и два документальных. Среди других его продюсерских сценариев - "Эксперт", мировая премьера которого состоялась на канале HBO. Его книга на журнальном столике "История тайны" была номинирована на все главные премии в области детективов, а журналы о мужских приключениях получили премию Энтони. Коллинз живет в Маскатине, штат Айова, со своей женой, писательницей Барбарой Коллинз. Они сотрудничали над семью романами и многочисленными рассказами, и в настоящее время пишут детективы "Мусор и сокровища".


--04 совокупность доказательств (12-2003)


То, что можно сделать с меньшим количеством предположений, напрасно делается с большим.


-УИЛЬЯМ ИЗ ОККАМА


Ранчо в пустыне - так начинался Лас-Вегас. Шли годы, менялась мода, и ранчо превратилось в город, хотя и с одной лошадью. И по мере того, как время продолжало ползти с медлительностью, которую климат пустыни только преувеличивал, мир изменился еще больше, автомобили, автобусы и поезда заменили лошадей в качестве основного вида транспорта. Люди надежды и дальновидности подъехали на этих машинах к крошечному бугорку на пыльной дороге и увидели не то, что было, а то, что могло быть ....


Среди этих путников был гангстер из Лос-Анджелеса (через Нью-Йорк), круче жизни, остряк с внешностью кинозвезды, который ненавидел свое мерзкое прозвище - Багси, которое на уличном жаргоне того времени не предполагало ничего насекомоподобного, ссылаясь вместо этого на отвратительный характер красивого головореза.


Бен Сигел представил себе город, на месте которого стояла деревушка, мог разглядеть неоновый мираж в пустыне, с казино вместо сараев, отелями вместо лачуг. Он проповедовал это видение другим - инвесторам, которые принадлежали к тому же кругу левшей, что и он, - и эти упрямые бизнесмены прислушались к Евангелию Багси, что привело к строительству знаменитого "Фламинго" на месте, которое впоследствии станет Стрип.


Но разочарование часто омрачает надежду, и так было в случае с Беном Сигелом. Гангстеры, которые поддерживали его игру, не отличались терпением и не понимали, что, как и любому новому растению, надежде нужны забота и время, чтобы вырасти. Нетерпение также росло по мере того, как мафия справлялась с перерасходом бюджета, задержками во времени и буйным поведением Багси (он всегда соответствовал своему прозвищу).


В конце концов, разочарование победило, и Багси упал в пропитанной кровью спортивной форме, утяжеленный пулями в своей гостиной в Беверли-Хиллз, раненный до того, как у него появилась возможность увидеть, как его видение, его надежда пустят корни и расцветут в цветок пустыни, которым станет Лас-Вегас.


Даже сейчас сверкающие огни - это его лепестки, а Полоска - его стебель; но, как всегда знал Бен Сигел, корнями были тогда - и всегда будут - игровые столы. И хотя цветок изменился, мутировал, размножился в тысячу раз и распустился в ветви, известные как Venetian, Bellagio и MGM Grand, удобрение, которое их питает, - это, как всегда, надежда ... еще один поворот колеса, еще один бросок костей, еще одна сдача карт, приносящая мгновенное богатство и удовлетворяющая рабочих пчел, парящих над столами, опыляя процесс тем, что кажется бесконечным запасом долларов.


И всегда скрывающийся на заднем плане, готовый перекрыть поток зеленого питания, старый приятель Бена Сигела, разочарование. Проигравшие, которые уходят, возможно, обращаясь к другим, еще более мрачным формам надежды, могут угрожать перерастанию красоты цветка; но никогда не приведут к его увяданию, ибо надежда (как знал Бен Сигел, хотя никогда и не признавал) никогда не приносит плодов, не столкнувшись с разочарованием ... а Вегас - это город, где надежда расцветает вечно, даже когда разочарование пожинает свой неизменный урожай.


1


ЧУВСТВО РАЗОЧАРОВАНИЯ РЕДКО РЕГИСТРИРОВАЛОСЬ На ЛИЧНОМ радаре Кэтрин Уиллоус. Неприятные ситуации к настоящему времени стали настолько неотъемлемой частью ее жизни, что она могла бы давно сойти с ума, если бы позволила таким вещам овладеть ею. Но в тот момент ощущение регистрировалось, все верно. На самом деле, она почувствовала, что начинает тихо злиться.


Это был конец еще одной смены, и ее вместе с коллегой-криминалистом полиции Лас-Вегаса Ником Стоксом, который был за рулем "Тахо", отправили принять звонок 404 - неизвестная проблема - на предприятие за южной оконечностью Стрип. Неизвестные неприятности могут означать практически все, что угодно, от мелкой кражи до множественных убийств.


Но что это определенно означало, так это еще одно утро понедельника, когда миссис Гудвин, сиделке, придется поднимать Линдси и отправлять в школу. Детство самой Кэтрин часто проходило в ожидании возвращения матери домой, и она надеялась, что у ее собственной дочери все получится лучше. Но она была женщиной со многими обязанностями. Еще раз, ей просто придется выдержать это. И тихо злиться.


Рекламное агентство "Ньюкомб-Голд", куда они направлялись, занимало двухэтажное здание, в основном из стекла, в Западном Робиндейле, недалеко от бульвара Лас-Вегас, в паре миль к югу от Мандалайского залива и неофициального конца Стрип.


Ньюкомб-Голд присоединился к увлечению новым строительством, охватившему эту часть города, и хотя агентство было неотъемлемой частью рекламной сцены с семидесятых, здание стало недавним дополнением к этому расширяющемуся городскому ландшафту. Тонированные окна придавали зданию черноту в лучах утреннего солнца, придавая Кэтрин смутно зловещую атмосферу, когда они с Ником въезжали на серо-белый приветственный коврик бетонной парковки, протянувшийся вдоль пустого черного фасада здания.


На небольшой стоянке хватало места для двадцати-тридцати машин, но, кроме темно-синего "Тауруса" (в котором Кэтрин узнала машину детектива полиции Лос-Анджелеса без опознавательных знаков), двух патрульных машин и их собственного "Тахо" криминалиста, парковочные места занимали только три другие машины.


Ник Стоукс припарковал "Тахо" на месте для ПОСЕТИТЕЛЕЙ возле главного входа, и Кэтрин спустилась вниз, в то время как ее напарник выпрыгнул со своей стороны - Ник был достаточно молод, как она догадалась, чтобы не чувствовать долгую ночь, которую они только что закончили.


Коричнево-коричневый шелковый шарф - прошлогодний подарок Линдси на День матери - на мгновение скользнул ей по лицу, как будто ветерок не смог удержаться от очередного приступа вины. Ее рыжевато-светлые волосы длиной до плеч развевались на ветру, и она поморщилась, желая оказаться дома. Она стояла рядом, когда Ник открывал задние двери "Тахо".


Высокий, мускулистый, как и подобает бывшему спортсмену, которым он был, Ник Стоукс улыбнулся ей через плечо без особой причины. Его короткие черные волосы едва развевались на ветру, а нетерпение на лице делало его похожим на счастливого щенка. Кэтрин иногда задавалась вопросом, не слишком ли ему нравится его работа.


"Слишком рано для адмена, чтобы быть на работе?" Сказала Кэтрин, обводя взглядом практически пустую площадку.


"Еще нет даже восьми", - сказал Ник, взглянув на свои часы. "Большие шишки будут как минимум еще час - отдых должен просочиться в любое время".


"Интересно, какого рода неприятности", - вздохнула Кэтрин.


"Неизвестная проблема", - сказал Ник с улыбкой в глазах.


"Не дразни меня в конце смены".


"Я бы никогда не стал дразнить тебя, Кэтрин. Я испытываю к тебе слишком большое уважение ".


"Поцелуй мою..." Начала Кэтрин, но поймала себя на том, что почти улыбается - черт бы его побрал.


Она схватила похожий на набор инструментов кейс из нержавеющей стали, в котором хранилось ее снаряжение с места преступления, и направилась ко входу. До боли молодо выглядящий патрульный, чей бейджик идентифицировал его как Макдональда, открыл ей дверь. Мужчина в форме был высоким и широкоплечим, и от него пахло недавним выпускником полицейской академии, как от новой машины. Его каштановые волосы были подстрижены высоко и туго, а его улыбка также казалась немного чрезмерной, учитывая время суток.


"Доброе утро, ребята", - сказал он с фамильярностью, которая не отрицала того факта, что ни один из криминалистов никогда не видел его раньше.


"Спасибо", - сказала она, входя, изобразив свою собственную улыбку достаточно приятной, но маломощной.


"В чем его проблема?" она спросила Ника, когда они были вне пределов слышимости.


"О, расслабься, Кэт. Он бодрый, вот и все. Вы знаете этих молодых парней. У них не было времени стать циничными ".


Ты тоже, подумала Кэтрин, затем сказала: "Что ж, интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы перестать открывать двери для криминалистов".


"Криминалисты, которые похожи на вас, вероятно, никогда .... Ты загладишь свою вину перед ней, ты знаешь."


Непоследовательность привлекла все внимание Кэтрин. "Что?"


Ник пожал плечами, и его улыбка была едва заметной, без следа ухмылки. "Линдси. Она классная. С тобой все будет в порядке. Давай сделаем нашу работу - может быть, я даже угощу тебя завтраком после."


Она сдалась и улыбнулась ему. "Может быть, я даже позволю тебе".


Они находились в просторном вестибюле, и, хотя стекла здания были закопчены, солнечный свет заливал помещение. Четыре стула, три дивана и два стола, уставленные профессиональными журналами и газетными вырезками, занимали длинное, узкое пространство внутри двери. В дальнем углу на настенном прилавке стояли аккуратные маленькие башни из пластиковых стаканчиков и кофейник, наполнявший комнату ароматом свежесваренной колумбийской смеси. Кэтрин знала, что это - в отличие от осадка в штаб-квартире - будет первым делом дня.


Высокая стойка, напоминающая стойку регистрации в отеле, пересекала противоположный конец комнаты, высокое кресло администратора пустовало; на столе лежала записная книжка и телефонная система, которая, казалось, была способна запускать ракеты через континенты. Стена позади была увешана различными наградами от Совета по рекламе штата Невада, Юго-Западной рекламной коалиции и двумя наградами, которые Кэтрин признала "Оскарами" рекламной игры Cleos.


Слева от стойки администратора, далеко в стороне, другой офицер в форме стоял у входа в холл, ведущий в лабиринт офисов.


Что-то витало в воздухе, помимо этой колумбийской смеси.


Приятность человека в форме у входной двери сменилась прохладой, которая не имела ничего общего с кондиционером. Кэтрин подумала, почувствовал ли это Ник, и она взглянула на него. Он тоже хмурился.


Они прошли через комнату, ни к чему не прикасаясь. Хотя они были направлены сюда, причина вызова была скрыта за тегом "Неизвестная проблема". Иногда термин означает именно это: природа преступления была неизвестна, возможно, потому, что человек, который сообщил об этом, был неопределенным или истеричным, но достаточно обеспокоенным и настойчивым, чтобы получить ответ.


В других случаях преступление считалось деликатным, и офицер на месте происшествия принимал решение не транслировать его суть по полицейскому каналу.


Это был тот случай в данном случае?


В любом случае, направляясь ко второму полицейскому в форме, они сделали все возможное, чтобы не испортить ничего, что позже могло бы оказаться уликой.


Вот и все для чашки этого кофе.


"Детектив О'Райли в конференц-зале в конце коридора", - сообщил им полицейский в форме. Этот офицер - Лири, как гласила табличка с именем, - был, возможно, на пять лет старше того, кто стоял снаружи, и он был суровым там, где Макдональд был бодрым. Возможно, пяти лет на работе было достаточно.


Кэтрин поблагодарила его, и они пошли по коридору, который был широким и длинным и увешан печатными объявлениями в рамках; в конце зияли двойные двери.


Попутно на стенах были нарисованы некоторые из наиболее успешных кампаний компании. Она была знакома со всеми из них. Когда они добрались до того, что, по-видимому, было конференц-залом, другой коридор отклонился вправо.


Через открытую дверь конференц-зала Кэтрин могла видеть большой стол из черного дерева, занимавший большую часть пространства, в окружении стульев с высокими спинками угольного цвета. Ничто не было помечено как место преступления, поэтому ни один криминалист не надел резиновые перчатки, когда они приближались. Когда она нырнула в комнату, а Ник сразу за ней, Кэтрин увидела, что коротко стриженный сержант О'Райли стоит в дальнем конце, нависая над светловолосой женщиной, сидящей со склоненной головой, большим и указательным пальцами левой руки потирая лоб.


"Мисс Денард, - сказал О'Райли своим грубоватым вторым тенором. Было ли это для целей идентификации, для криминалистов или для того, чтобы привлечь внимание женщины, было не совсем ясно.


В любом случае, женщина слегка подпрыгнула, посмотрела на О'Райли, затем ее глаза напряглись, когда Кэтрин и Ник вошли вглубь комнаты, направляясь к стороне массивного стола О'Райли.


"Все в порядке, мисс Денард", - сказал О'Райли, положив одну из своих рук ей на плечо. "Эти люди здесь, чтобы помочь".


Женщина, казалось, расслабилась, благодаря прикосновению и заверению О'Райли.


Кэтрин годами пересматривала свои чувства к О'Райли; однажды она случайно услышала, как он назвал CSI "командой ботаников". Но такие состязательные дни давно прошли.


Как обычно, костюм детектива выглядел так, будто он голым выпал из самолета в магазин одежды, только чтобы подняться и обнаружить себя полностью, хотя и небрежно одетым.


"Мисс Денар, - сказал сержант, - это Кэтрин Уиллоус и ее напарник Ник Стоукс из криминалистической лаборатории."


Женщина начала вставать, но дружеская рука О'Райли на ее плече - в сочетании со словами Кэтрин: "Нет, нет, пожалуйста, все в порядке" - удержала ее на месте.


Кэтрин протянула руку, и женщина деликатно пожала ее, затем повторила то же самое с Ником, когда О'Райли сказал: "Это Дженис Денар - она личный помощник Рубена Голда и офис-менеджер".


Мисс Денар, казалось, не знала, что сказать, затем она, наконец, остановилась на: "Не хочет ли кто-нибудь из вас чашечку кофе?"


"Нет, спасибо", - сказал Ник. "У нас все в порядке". Кэтрин кивнула в знак согласия на звонок Ника.


Денар была одета в черно-белое платье в горошек без рукавов, открывавшее стройные загорелые плечи, высокий воротник, который, по мнению Кэтрин, должен был укорачивать женскую шею, вместо этого, казалось, удлинял ее, придавая женщине гибкую лебединую шею. Простой серебряный крестик висел на крошечной цепочке, на левом запястье она носила тонкие серебряные часы, единственное другое украшение - серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Ей было от тридцати до середины, и она была красива, ее широко расставленные большие голубые глаза с ресницами были достаточно длинными, чтобы вызвать у Кэтрин вспышку зависти.


"На самом деле", - неубедительно сказала женщина, "я в порядке - это не проблема, если вы передумаете".


Несколько мгновений спустя Кэтрин и Ник заняли места по обе стороны от Дженис Денар, которая начала: "Я сегодня рано пришла на работу".


"Это необычно?" Спросила Кэтрин.


"Нет. Я делаю это почти каждый день, особенно по понедельникам. Я люблю, чтобы все было запущено ... Ну, знаете, до того, как придет мистер Голд ".


"В какое время это обычно?"


"Что мистер Голд приходит? Незадолго до девяти."


"И во сколько ты приезжаешь сюда?"


"В большинстве дней между семью и половиной восьмого, но в шесть тридцать по понедельникам".


"И именно тогда вы пришли сегодня утром?"


"Нет. Это было больше похоже на ... шесть сорок пять. Я опаздывал из-за дорожно-транспортного происшествия на Мэриленд Парквей ".


Ник, который делал заметки, спросил: "Где вы живете, мисс Денар?"


"Восточная оконечность Чарльстонского бульвара. У подножия гор есть какие-то дома ...?"


"Да", - сказала Кэтрин, подумав, Неплохие апартаменты для секретарши."Я знаю эти дома. Очень мило ".


Ник сразу вмешался, хотя его тон был мягким. "Вы секретарь мистера Голда, я так понимаю?"


Денар ощетинился. "Личный помощник мистера Голда и офис-менеджер. Это руководящая должность, и я справляюсь очень хорошо, большое вам спасибо. Не то чтобы я понимал, какое это имеет отношение к чему-либо."


Разочарование Кэтрин теперь было в центре ее внимания; ни О'Райли, ни эта женщина пока не указали, с какой ситуацией они имели дело, поэтому, "имело отношение" что-то или нет, оставалось таким же "неизвестным", как и "проблема".


"Без обид", - сказал Ник, и он поделился с женщиной мальчишеской улыбкой, которая растопила бы более холодных типов, чем Денар. "Но ты должен признать, что это действительно хорошие дома".


Разве вы не знали бы этого, Денар улыбнулся в ответ Нику, показав множество белых зубов. Заглушки?Кэтрин задумалась.


"Мой бывший, - сказал Денар, - был адвокатом по разводам ... но, как оказалось, не так хорош, как мой".


Ник слегка усмехнулся и кивнул головой, и Кэтрин вежливо хихикнула, подумав: Акула. Затем Кэтрин спросила: "Итак, возвращаясь к сути дела - вы пришли около шести сорока пяти, а потом?"


Пожатие плечами. "Я занимался своим обычным делом".


Их молчание побудило ее продолжить.


Денар сделал: "Я отключил сигнализацию, я пошел в свой офис, снял пальто и повесил его, затем включил свой компьютер".


Кэтрин почти видела фильм, который Дженис Денар, казалось, смотрела в своем воображении, когда вспоминала свое утро.


"Пока компьютер загружался, я просмотрел субботнюю почту, которая была свалена у меня на столе".


"Как это туда попало?" Вставил О'Райли, притаившийся в стороне, на ногах.


Денар недоуменно уставился на него. "Как что туда попало?"


"Почта".


"О! Стажер положил это туда ".


"Когда?"


"В субботу".


О'Райли нахмурился, в основном задумавшись. "Вас не было здесь в субботу?"


Кивнув, Денар сказал: "Утром, но я ушел до того, как пришла почта. Большая часть персонала работает в субботу - "


Кэтрин вставила: "Разве это не необычно?"


"Не в таком конкурентном бизнесе, ориентированном на сжатые сроки, как наш. Мы просто настолько заняты, и это включает стажеров. Один из них должен был следить за тем, чтобы почта была на моем столе, прежде чем он или она уйдут ".


Ник спросил: "Какой стажер?"


"Я не знаю", - сказала она, снова пожимая плечами. "Я мог бы выяснить это для вас. Я могу предоставить вам список всех стажеров, насколько это касается."


"Если бы ты мог".


"Но не прямо сейчас", - сказал О'Райли с легким нетерпением. "Продолжайте свой рассказ, пожалуйста, мисс Денар".


Она сделала вдох и нырнула обратно. "После того, как я просмотрел почту, и мой компьютер заработал, я вышел в Интернет. Я проверил электронную почту как себя, так и мистера Голда. После этого я проверил факсимильный аппарат в своем офисе, а затем пошел в задний офис и тоже проверил этот факс. Как только я это сделал, я вышел на улицу и приготовил кофе ".


"Ты приготовила кофе?" Спросила Кэтрин, подавшись вперед. "Не один из стажеров?"


"Стажеры как раз сейчас будут перетасовываться. Я здесь первый, и готовить кофе - это как раз то, что я люблю делать сам. В любом случае, после этого ... именно тогда я обнаружил...нашли эти...вещи".


Кэтрин и Ник обменялись взглядами, и О'Райли сказал: "Покажите нам, если хотите, пожалуйста".


Женщине потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, как будто она готовилась сделать что-то очень трудное; затем, встав, Дженис Денар сказала: "Пойдем со мной".


Они последовали за ней по коридору в огромную комнату, разделенную на колонию кабинок, которые, казалось, были расположены квадратами по четыре, причем, возможно, четыре центральных квадрата занимали большую часть пространства. Внешними стенами рабочей зоны были стеклянные окна офисов, которые образовывали границы помещения.


Если не считать рекламы в рамках, "Ньюкомб-Голд" казалась Кэтрин скорее страховой компанией, чем рекламным агентством, по крайней мере, до тех пор, пока они не завернули за угол, и она не заглянула в один из угловых офисов и не увидела гигантский игровой автомат, а в соседнем офисе множество фигурных игрушек, окружающих рабочее место.


Через две двери Дженис Денар повернула направо и оказалась в просторном офисе, обставленном в элегантном современном стиле, с акцентом на всплески цвета с помощью абстрактных картин в рамках. Космический корабль в виде письменного стола - широкого, серого и сделанного из неопределенного материала - выступал из левой стены под углом сорок пять градусов, конверты и бумаги были сложены в три аккуратные стопки, рядом располагался мини-телефон для запуска ракет; рядом, в небольшом буфете, находились компьютерный монитор и принтер.


"Это мой офис", - сказала Дженис Денар, указывая на картотечные шкафы и стулья, как будто мимоходом обращаясь к верноподданным. Почувствовав, что ее небольшая группа сафари замедлила ход, чтобы осмотреть впечатляющую обстановку, личный помощник / офис-менеджер остановилась, чтобы убедиться, что все они не отстают, прежде чем она повела их в офис Рубена Голда.


Почти в полтора раза больше офиса Дженис, помещение Голда было загорелым и мужским - единственные стены украшали три журнала с рекламой в рамках с фотографией Голда на обложке; в обширном пространстве доминировал письменный стол из красного дерева, за который отдали свои жизни бесчисленные деревья. Телефон с громкой связью, способный защитить от любых ракетных атак, которые могут быть запущены лобби или мисс Денар, примостился в одном углу, серебристый самолетик на С-образной серебряной подставке завис в другом. Перед столом стояли два кожаных кресла, а за ним возвышался массивный трон из бычьей кожи.


Стеклянный вырез в верхней части стола Голда обеспечивал (пока отсутствующему) боссу вид на его скрытый компьютерный монитор; на такой же подставке из красного дерева, позади и справа от трона, скрывался лазерный принтер, а также ряд книг между богато украшенными серебряными подставками для книг - подставка, вероятно, прикрывала башню процессора.


"Сегодня утром все казалось прекрасным", - сказала Дженис, ее манеры теперь были отстраненными, деловыми, "пока я случайно не взглянула на принтер мистера Голда".


Ник спросил: "Как это все изменило?"


Лицо Дженис скривилось, когда она указала на лоток для принтера, где Кэтрин могла видеть небольшую стопку бумаги. Подойдя к принтеру, натягивая латексные перчатки, Кэтрин спросила: "Давайте посмотрим, что привлекло ваше внимание, мисс Денар ...."


И, даже когда она брала пачку бумаг с подноса, Кэтрин могла видеть, что вызвало отвращение у Дженис Денар.


Криминалист Уиллоус не был щепетилен.


Однажды она без малейших угрызений совести вошла в комнату, где ждал раздутый труп, не обнаруженный до тех пор, пока запах не насторожил домовладельца; она бесстрастно обращалась с разжиженными человеческими останками; она обращалась с развоплощенными руками, ногами, конечностями, туловищами и головами без трепета в животе.


Но сейчас ее захлестнули отвращение и ярость - немедленная реакция, которую ей пришлось подавить, чтобы сохранить свой профессионализм.


На верхнем листе была порнографическая фотография девушки примерно возраста Линдси, подвергающейся насилию со стороны взрослого мужчины лет тридцати. Кэтрин закрыла глаза, затем открыла их, чтобы взглянуть на Дженис. "Вы нашли это в принтере сегодня утром?"


Дженис выдавила из себя слабый кивок и отступила на полшага, как будто что-то в поведении Кэтрин напугало ее.


Кэтрин положила верхний лист на стол фотографией вверх, и лицо Ника побелело; его глаза смотрели не мигая, непоколебимо на изображение, затем отвели взгляд.


"Ник", - мягко сказала Кэтрин.


Его пристальный взгляд встретился с ее, и он слегка кивнул, и она кивнула в ответ. У них обоих были проблемы с такого рода преступлениями, и они знали это ... И они оба оставались профессионалами.


Кэтрин посмотрела на следующее изображение.


Это было хуже, чем первое, и они продолжались, всего их было около дюжины, на каждом изображен несовершеннолетний, как мальчики, так и девочки, и все непристойные. Когда никто не смотрел (она надеялась), она смахнула слезы с глаз рукавом, и каким-то образом каждый лист оказался разложенным на столе, а когда она и ее партнер закончили, каждый лист был помещен в индивидуальный прозрачный пластиковый пакет для улик. Ник собрал их все и держал в руках лицевой стороной вниз.


Ее глаза снова встретились с его, и она улыбнулась, совсем чуть-чуть, чтобы поддержать. Он сглотнул и кивнул, но, казалось, не смог вызвать ничего похожего.


Когда фотографии исчезли из поля зрения, Кэтрин и Ник снова обратили свое внимание на Дженис Денар.


"Это то, что может заинтересовать мистера Голда?" Спросила Кэтрин. "Насколько вам известно, я имею в виду?"


"Боже мой, нет!" Она казалась шокированной тем, что Кэтрин могла даже предположить такое. "Нет никакого способа", - продолжила она, переводя взгляд с одного криминалиста на другого. "Он просто... не такой".


"Мы можем поговорить с ним в девять", - сказал Ник. "Ты сказал, что именно тогда он будет внутри".


Потрясенная, как будто это вылетело у нее из головы, она сказала: "Его нет в городе".


"Из города!" О'Райли выпалил. "Где?"


Она пожала плечами уклончиво, но ее слова были конкретными: "Он улетел в Лос-Анджелес на торговую выставку, которая начинается сегодня утром. Он уехал в прошлую пятницу и не должен вернуться до конца недели."


Кэтрин, пытаясь скрыть недоверие в голосе, спросила: "И вы просто забыли эту маленькую деталь?"


"Нет, нет, нет, конечно, нет.... Это, эта вещь, которая произошла ... и затем ты приходишь...Я был застигнут врасплох, вот и все ".


"Если мистер Голд не собирался приходить", - коротко сказала Кэтрин, "почему вы пришли пораньше, чтобы подготовиться к нему?"


"Я не ... Я просто пришел в то время, в которое я обычно делаю в понедельник". Она качала головой, становясь все более и более взволнованной. "Если бы вы знали мистера Голда, вы бы никогда не мечтали ..." Ее голос затих.


Ник указал порнографическими листами, все еще зажатыми в его руке. "Вы никогда не знаете, кто такие некоторые люди на самом деле".


Кэтрин бросила на него быстрый взгляд, затем спросила: "Почему мы не должны подозревать мистера Голда?"


"Ты просто не стал бы. Он честен, у него есть цельность, он усердно работает. И он встречался со многими женщинами ... зрелыми женщинами. Я имею в виду не стариков, а женщин его возраста ".


О'Райли спросил: "Сколько лет мистеру Голду?"


"Ему чуть за сорок, я полагаю. Я могу раздобыть вам эту информацию, если она важна.


Зная, что привычки встречаться редко имеют какое-либо реальное отношение к интересу к детскому порно, Кэтрин повела женщину в другом направлении. "Кто еще имеет доступ к персональному компьютеру мистера Голда?"


Дженис немедленно покачала головой. "Никто".


Медленно произнесла Кэтрин: "Ни у кого нет доступа к компьютеру мистера Голда".


"Это верно".


"Ты его личный помощник".


Блондинка рискнула нахмуриться. "Должен ли я вам говорить, что компьютер также является персональным?"


"Некоторые из них более личные, чем другие", - сухо сказал Ник.


"Мистер Голд, - сказала Кэтрин, произнося каждое слово по очереди, - находится в Лос-Анджелесе и не вернется в течение недели ... И все же у вас нет никаких идей, кто мог распечатать эти фотографии?"


Хмурое выражение исчезло, и ответ Денара сопровождался умиротворяющим тоном: "Что я хотел сказать, так это то, что никто не мог использовать компьютер мистера Голда для печати этих фотографий. У каждого из нас есть свои личные пароли, и никто никак не мог воспользоваться компьютером мистера Голда, если только он не был небрежен с этим паролем, чего, уверяю вас, не было ".


Ник оживился. "Был ли он особенно осторожен со своим паролем?"


Теперь, защищаясь, Денар обвинил: "В твоих устах это звучит подозрительно! Вы осторожны с своим паролем, мистер Стоун?"


"Стоукс", - сказал Ник.


Кэтрин почувствовала, что это интервью начинает ускользать от них, и она бросила на Ника мягкий укоризненный взгляд, затем сказала: "Это его принтер, мисс Денар".


"Наши компьютеры здесь объединены в сеть, соединены друг с другом таким образом, что любая из рабочих станций или других офисов могла получить доступ к принтеру мистера Голда".


"Ты имеешь в виду, специально?" Спросила Кэтрин.


"Да ... но также по ошибке! Просто из-за неправильного нажатия клавиши ".


Сузив глаза, Кэтрин сказала: "Итак, мы смотрим, сколько людей побывало в здании с конца смены в прошлую пятницу?"


"Почти все. Большую часть времени мы работаем здесь по шесть дней - знаете, "Ньюкомб-Голд" - рекламное агентство номер два в рейтинге Лас-Вегаса ".


Кэтрин спросила: "Сколько сотрудников?"


"С доступом к компьютеру?"


"Да".


Женщина не промахнулась ни на секунду; она знала свой офис. "Двадцать семь".


Обменявшись встревоженными взглядами с Ником, Кэтрин спросила: "Двадцать семь?"


"Плюс мистер Голд, конечно, и мистер Ньюкомб. Без доступа к компьютеру? Там пять стажеров и полдюжины обслуживающего персонала."


Повернувшись к О'Райли, Кэтрин сказала: "Нам понадобится ордер на обыск всех компьютеров, дискет, компакт-дисков, всего".


О'Райли вздохнул, кивнул, достал свой мобильный телефон и набрал несколько цифр, отойдя в угол офиса для некоторого уединения.


Глаза Дженис Денар были широко раскрыты, и она выглядела такой же белой, как у Ника, когда он видел фотографии. "О, нет, пожалуйста, не говори, что ты..."


"Это серьезное уголовное преступление", - сказала Кэтрин, обрывая женщину. Затем, обращаясь к Нику, она сказала: "Позвони Томасу Нуньесу, будь добр. Скажи ему, чтобы он приехал сюда как можно скорее ".


"На нем", - сказал Ник, доставая свой собственный сотовый телефон и направляясь в угол напротив О'Райли.


Томас Нуньес, лучший из нескольких компьютерных гуру, которых департамент использовал неполный рабочий день, приходил, чтобы проконтролировать операцию по вывозу компьютеров из Ньюкомб-Голд. Кэтрин собиралась серьезно осложнить это дело, но другого выхода не было.


"Ордер на обыск означает, что вы ... обыщете здание, верно?" Слабо спросил Денар.


"Ордер означает, - ответила Кэтрин, - что мы заберем все, компьютеры, возможно, часть другого оборудования и большую часть программного обеспечения, и наш эксперт будет работать над этим, пока мы не выясним происхождение этого материала. Это не сотрудник, заходящий на какой-то сайт для взрослых во время перерыва на кофе, мисс Денар - это детская порнография. Серьезное преступление".


"Восемьдесят процентов нашей графики сгенерировано компьютером!"


"Мы не делаем это легкомысленно. И мы сожалеем о причиненных неудобствах ".


О'Райли спросил: "Мистер Ньюкомб в городе?"


Скорее взволнованная, чем сердитая, Дженис взглянула на часы. "Да, он должен быть здесь с минуты на минуту".


"Хорошо". О'Райли вернулся к мобильному телефону, произнес несколько слов, затем нажал кнопку "Стоп" и повернулся к ним лицом. "Ордер будет здесь через десять минут. Я попросил судью Мэдсена выдать это ".


Кэтрин, Ник и О'Райли все знали, что преступления против детей полностью завели судью Эндрю Мэдсена в тупик, и он, из всех местных судей, будет действовать быстрее всех, чтобы помочь им заполучить доказательства.


"Когда точно должен прийти мистер Ньюкомб?" - Спросил О'Райли.


Как по команде, в дверях появился высокий мужчина с узкой челюстью, через левое плечо у него был перекинут чехол от ноутбука. Возможно, ему было пятьдесят, он мог бы сойти за рекламодателя своего дорогого серого костюма, сшитого на заказ. У него были серебристо-седые волосы и тонкие темные брови, и он умудрялся выглядеть одновременно уверенным и смущенным, когда входил в кабинет Рубена Голда.


Не обращая внимания на О'Райли и криминалистов, он спросил у Денарда: "Что здесь происходит?"


"Мистер Ньюкомб, - сказала она, делая неуверенный шаг к своему боссу. "Я... я... обнаружил кое-что ... ужасное этим утром, и я боюсь...."


О'Райли встал между мужчиной и женщиной, его значок приблизился к лицу Ньюкомба. "Я детектив-сержант О'Райли, мистер Ньюкомб. Вы и есть мистер Ньюкомб? Это следователи с места преступления, которых я вызвал, - Кэтрин Уиллоус и Ник Стоукс."


"Место преступления..." Медленно поворачиваясь, лощеный Ньюкомб, казалось, наконец осознал, что криминалисты были в комнате. Он повторил то, что сказал при входе, но слова прозвучали мягко, даже извиняющимся тоном: "Что здесь происходит?" Затем, как бы спохватившись, он протянул руку и сказал: "Йен Ньюкомб, сержант, извините".


О'Райли бегло пожал руку мужчины и сказал: "Мисс Денард обнаружил что-то в принтере мистера Голда этим утром и был совершенно прав, позвонив нам ".


"Что-то в принтере достаточно серьезное, чтобы вызвать полицию?" Сказал Ньюкомб, его озадаченный взгляд переместился с О'Райли обратно на Дженис.


Ник шагнул вперед и бросил один из пакетов с уликами на стол - изображением вверх. Ньюкомб осмотрел его издалека, взглянул на полицейских, затем - как будто приближаясь к опасному зверю - сделал несколько шагов ближе, пройдя мимо О'Райли, и, наконец, осмелился поднять сумку, чтобы рассмотреть получше ....


"Oh...my ...Бог...."


"Я так понимаю, - сказал О'Райли как ни в чем не бывало, - вы никогда не видели этого раньше?"


Рекламщик бросил сумку на стол, как будто она горела, ноутбук ударился о его бедро, когда он невольно отступил назад.


Ник разложил остальные пакеты с уликами на столе, как ужасную (если не выигрышную) комбинацию карт.


Ньюкомб переводил взгляд с фотографии на фотографию, его глаза никогда не задерживались ни на одной фотографии дольше секунды, его рот открывался в шоке, руки сжимались в кулаки, затем разжимались и сжимались снова.


"Честно говоря, я никогда не видел ничего подобного", - сказал он, спокойствие в его голосе было явно натянутым, тон холодным, почти механическим. "Каждый ... слышит о таких вещах. Это..., - он поискал слово, - ... отвратительно."


Но О'Райли все еще был главным, говоря исполнителю рекламы: "Вы понятия не имеете, как они могли сюда попасть?"


"Никаких", - сказал Ньюкомб. "Я ... я тоже не узнаю никого из этих детей ... Если это вообще поможет".


Кэтрин сказала: "Значит, вы так же удивлены, как и мистер Денард, обнаружив эти фотографии в принтере мистера Голда?"


"Абсолютно.... Как это могло произойти?"


"Это то, что мы должны выяснить", - сказал Ник.


"Но вашей компании будут причинены неудобства", - сказала Кэтрин. "Вы, конечно, можете поговорить со своими адвокатами, если хотите, но вскоре у нас будет ордер и ..."


Он поднял руку в жесте "стоп". "Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь".


"Я рад слышать это от вас, мистер Ньюкомб, потому что нам придется конфисковать каждый компьютер в этом учреждении".


Шок Ньюкомба, казалось, застыл на его лице, затем в его глазах появилось что-то новое: тревога. "Что?"


Лицо О'Райли было бесстрастным, как гранитная глыба ".Ms. Уиллоуз прав. Мы собираемся забрать с собой все, что эти криминалисты считают уликами, чтобы мы могли отследить источник порнографии ".


"Это то, что я пыталась вам сказать, мистер Ньюкомб", - сказала Дженис, появляясь рядом с руководителем и жалобно глядя на него. "Они планируют закрыть нас".


Рекламщик встал немного прямее. "О, так и есть, не так ли? Что ж, может быть, на этом я позвоню своим адвокатам ".


"Ты сказал, что сделаешь все, чтобы помочь", - напомнила ему Кэтрин.


"Не закрывать источник дохода для тридцати человек", - сказал он, пристально глядя. "Нет, если мне есть что сказать по этому поводу".


На самом деле, подумала Кэтрин, двадцать девять, но она сказала: "Сэр", - с улыбкой, которая, по крайней мере, притворялась дружелюбной, "в том-то и дело, что вы этого не делаете. Я имею в виду, есть что сказать по этому поводу ".


Вошел офицер в форме со сложенной пачкой бумаг и вручил их О'Райли.


"Спасибо", - сказал детектив, когда полицейский развернулся и вышел из комнаты. О'Райли бегло прочитал ордер, затем передал бумаги Ньюкомбу.


Рекламщик разговаривал по своему мобильному телефону еще до того, как закончил с первой страницей.


"Это ваш адвокат?" - Услужливо спросила Кэтрин.


"Вы можете быть уверены, что это так".


"Это, должно быть, адвокат, который ведет все ваши деловые дела?"


"Да, и почему это вас так волнует?"


"Это не так, но для вас это может быть так. Это уголовное дело, и ваш адвокат, вероятно, не изучал эту область со времен юридической школы."


О'Райли вошел в игру, сказав руководителю: "Но, эй, кричи на парня сколько хочешь, если это заставит тебя чувствовать себя лучше ... и для чего? Пятьсот баксов в час?... Он свяжется с вами и проконсультируется с настоящим адвокатом по уголовным делам, и тогда, наконец, они скажут вам то, что я собираюсь вам сказать...бесплатно".


Ньюкомб выглядел взбешенным, но сказал в трубку: "Минутку, Уэйн", затем обратился к О'Райли: "И каким юридическим советом ты можешь поделиться со мной?"


О'Райли пожал плечами. "Что ты ни хрена не можешь сделать".


Рекламщик прорычал в трубку: "Уэйн, я перезвоню тебе из своего офиса", - и собрался уходить.


Кэтрин крикнула: "Есть еще одна вещь, которую ваш адвокат может вам сказать, мистер Ньюкомб!"


Исполнительный директор остановился в дверях, посмотрел на нее через плечо, сверля взглядом.


"Дело в том, что если вы попытаетесь бороться с этим, - сказала она, - это может причинить вам гораздо больший вред, чем отключение на день или два".


Глаза Ньюкомба сузились, но в его тоне не было враждебности, когда он спросил: "Какого рода неприятности?"


Кэтрин подошла к нему, ее манеры были спокойными, профессиональными. "Давайте исследуем путь, который не сопряжен с трудностями. Допустим, вы не стоите у нас на пути, мы забираем ваше оборудование и находим источник детского порно. Затем, когда дело попадет в новости - а поверьте мне, оно будет попадать в новости, - мы восхваляем вас и ваше агентство во всех средствах массовой информации за то, что они помогли нам разыскать этого опасного человека ".


Ньюкомб скептически склонил голову набок.


"Или", - сказал Ник с резкостью в голосе, "нет".


Исполнительный директор вернулся в комнату, поставил себя в центр внимания Кэтрин, О'Райли и Ника. "Как долго, по-вашему, мы будем закрыты?"


Кэтрин сказала: "Несколько дней, если нам повезет. Возможно, вы захотите позвонить в свою страховую компанию - возможно, вы сможете подать иск о потерянном времени."


Ньюкомб кивнул. "Наше освещение может включать что-то по этому поводу. Что еще мы можем сделать, чтобы помочь вам?"


О'Райли достал блокнот. "Расскажите нам о выставке, которую посещает ваш партнер".


"Ааа, шоу мисс Бадди?"


О'Райли прищурился; это было не самое умное выражение, которое Кэтрин когда-либо видела на лице. "Прошу прощения?" - Спросил О'Райли.


Исполнительный директор произнес это по буквам: "Шоу "ААААА-НЕВЕРНЫЙ ДРУГ"".


Детектив посмотрел на криминалистов, его брови в замешательстве приподнялись; проверка правописания никому из них не помогла, и Кэтрин, и Ник покачали головами.


Ньюкомб изобразил улыбку, обычно предназначенную для клиентов - ее мощность ниже, чем у обычного стриптизера, но едва ли.


"Извините, - сказал он, - слишком много времени с рекламщиками. У Американской ассоциации рекламных агентств, AAAA, есть членский отдел информационных услуг, MIS, и они используют выставку в Лос-Анджелесе, чтобы представить демографические данные своего бизнеса для вас или BUDDY system."


О'Райли пытался все это записать, но было ясно, что он борется с собой. Итак, Ник спросил: "И там сейчас находится мистер Голд?"


"Да, с пятницы".


Повернувшись к Дженис, Ник спросил: "Вы сказали, что он улетел, мисс Денар - какой авиакомпанией?"


"Авиакомпания?" спросила она, на мгновение смутившись, затем сказала: "О, извините, мистер Голд не пользовался услугами какой-либо авиакомпании: он летел сам".


Кэтрин кивнула в сторону серебристого самолетика на столе. "Так он пилот?"


"Да", - сказал Ньюкомб. "Как и я Самолет принадлежит компании, но мы оба им пользуемся. На наше собственное усмотрение ".


Вошел Томас Нуньес.


Компьютерный фанатик больше походил на беженца из банды байкеров на Юго-Западе, чем на лучшего компьютерногоаналитика в штате. Высокий и поджарый, с длинными черными волосами, зачесанными назад, Нуньес обладал смуглым, покрытым оспинами лицом, густыми черными усами и глубоко посаженными глазами, такими же карими, как и холодными. Он был одет в черный кожаный жилет, черные джинсы и черную промо-футболку для альбома Los Fabulosos Cadillacs.


Ньюкомб и Дженис Денар смотрели на него так, словно думали, что он ворвался сюда, чтобы ограбить заведение.


Нуньес улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы, поразительно выделяющиеся на фоне его смуглого лица. "Привет, Кэтрин-Ник, ты звонила?" К счастью для всех нас, я был поблизости - в Мандалай Бэй, ловил завтрак ".


Кэтрин ввела его в курс дела, в том числе показала ему порнографические распечатки. Он не выказывал никаких эмоций, чему Кэтрин позавидовала.


"Вы хотите, чтобы все компьютеры были обработаны?" он спросил.


"Да, Томас, все до единого".


Он хлопнул один раз. "Все в порядке. Понадобится форель с полароидом - может быть, две."


Кэтрин кивнула. Ньюкомб и Дженис посмотрели друг на друга так, как будто английский Нуньеса был космическим жаргоном. Кэтрин не потрудилась объяснить, что "форелью" был один из тех полицейских в форме, которые стояли на местах преступлений, больше глазея, чем помогая, обычно с отвисшими ртами - как у форели. Одного из них заставили бы выполнять свои обязанности, фотографируя все компьютеры и то, где они сидели, провода, подключенные к каждому, и - если Нуньес потребовал этого - фотографии устройств, к которым они были подключены, а также.


Прежде чем любой из компьютеров мог быть обработан, должна была быть сделана эта фотографическая запись.


"Нам понадобится больше рабочих рук", вздохнул Ник, "и грузовик "Райдер".


О'Райли поднял руку, призывая к тишине - он уже делал звонок.


Нуньес подошел к Ньюкомбу; рекламщик отступил на полшага.


"С таким же успехом можно начать с ваших", - сказал Нуньес.


Ньюкомб ощетинился, и его рука крепче сжала ремешок сумки для ноутбука. "Итак, извините, но здесь мне просто придется подвести черту. Это мой персональный компьютер из дома!"


"В ордере указан каждый компьютер в помещении", - сказал Нуньес. "Это компьютер, это помещения".


Ньюкомб попытался отвести взгляд от компьютерного эксперта, и - хотя эта тактика, возможно, сработала для Ньюкомба в мире бизнеса - с такими, как Нуньес, дело было проигрышным. Выродок просто невозмутимо смотрел в ответ, протянув руку, пока Ньюкомб, наконец, не вложил в нее пакет.


"Спасибо", сказал Нуньес. Повернувшись к Нику, он сказал: "Ники, не мог бы ты достать фотографии этого - будь очень тщательным, чувак - и вытащи его, пока мы с Кэтрин позаботимся об остальном".


"Нет проблем, Томас".


"Gracias."


Затем вошел офицер Лири с камерой "Полароид" в руках, его рот был приоткрыт, он зевал, ожидая крючка Нуньеса.


"Надеюсь, у тебя дохрена пленки", - сказал Нуньес.


Выражение лица Лири стало растерянным, но у полицейского хватило здравого смысла последовать за Нуньесом, когда компьютерный эксперт вальсирующей походкой вышел из кабинета Голда в кабинет Денарда.


Кэтрин последовала за Нуньесом и наблюдала, как офицер полиции сфотографировал клавиатуру, переднюю часть компьютерной башни, затем заднюю часть, чтобы сопоставить проводку и, наконец, Zip-накопитель и принтер Дженис Денар.


"Давайте разберемся с остальными", - сказал Нуньес Кэтрин. "Я потом отцеплю ее руку". Он посмотрел на Лири. "Теперь у тебя появилась идея?"


Лири кивнул. "Не парься".


"Не в этом кондиционере", - сказал Нуньес. "Как сказал Гэри Гилмор, давайте сделаем это".


Лири, Нуньес и Кэтрин вошли в лабиринт кабинок, теперь заполненных рабочими, и Нуньес засунул пальцы в рот и свистнул долго и громко. Головы появлялись почти с каждой станции, и, когда он привлек их внимание, Нуньес повысил голос достаточно громко, чтобы Кэтрин подумала, что они, вероятно, могли услышать его на парковке.


"Полиция метро Лас-Вегаса", - позвал он. "Это здание теперь официально является местом преступления. Пожалуйста, выходите из комнаты в вестибюль, не прикасаясь к своим компьютерам. Если я увижу хотя бы нажатие клавиши, я сломаю пальцы ".


Хотя несколько рабочих пытались спросить, что происходит, Нуньес шикнул на них и загнал всех в вестибюль. Кэтрин внимательно наблюдала, и никто не нырнул обратно в кабинку, прежде чем выйти.


"Вот и все", - сказал Нуньес в вестибюле. "Благодарю вас за сотрудничество. Мистер Ньюкомб скоро выйдет, чтобы объяснить вам, что происходит ".


Когда последний из сотрудников вышел в коридор, Нуньес повернулся к Кэтрин.


"Приступим ли мы к работе?"


"Томас, мой босс восхитился бы твоими навыками работы с людьми".


Кэтрин присоединилась к Нику, который все еще делал снимки в офисе Голда.


"Как у тебя дела, Ники?"


Он посмотрел на нее и выдавил легкую улыбку. "Хорошо. Хорошо."


Она коснулась его плеча. "Для меня это тоже нелегко.... Думаю, я перенесу завтрак на другой раз ".


Он кивнул, его рот дернулся, и он вернулся к работе.


2


РАНЕЕ ТЕМ ЖЕ УТРОМ ТРОЕ ДРУГИХ ЧЛЕНОВ кладбищенской смены криминалистов ответили на звонок 419, то есть о трупе, что стало еще одним неприятным открытием, сделанным жителем Лас-Вегаса.


Со своего обычного места на переднем пассажирском сиденье руководитель CSI Гил Гриссом испустил тихий, похожий на молитву вздох облегчения, когда Уоррик Браун направил черный "Тахо" на восточную обочину бульвара Лас-Вегас. Гриссом редко садился за руль, как на место преступления, так и с него; он был рассеян, озабочен, и хотя он, вероятно, был прекрасным водителем, его беспокоило то, что он мог прибыть в пункт назначения, не помня, что когда-либо смотрел в лобовое стекло по пути.


Но не менее тревожным был оперативный подход Уоррика к вождению. У молодого криминалиста были сдержанные, даже непринужденные манеры, которые расходились со стилем вождения, что наводило на мысль о том, что за спокойствием скрывалась маниакальная жилка.


Установленный на приборной панели синий стробоскоп, смешанный с мигающими красными огнями двух припаркованных патрульных машин, окрашивал смертельный пейзаж в жуткий фиолетовый цвет; пройдет еще добрых три часа, прежде чем рассвет сделает то же самое. Так далеко на севере полосы не было порывов ветра, и сквозняки с ревом спускались с гор, как разгневанные духи, возможно, направляясь к расположенному через дорогу городу-призраку - автодрому Лас-Вегас Мотор Спидвей, расположенному так же темно и бездействующе, как заброшенный шахтерский городок спустя столетие после того, как золото иссякло. Всего несколько недель назад десятки тысяч заядлых фанатов NASCAR хлынули сюда и заполнили место до самых стропил для гонок на Кубок Буша и Уинстона; однако теперь в раскинувшемся городе-призраке, что вполне уместно, жила скелетонистская команда, которая должна была появиться только через пять часов.


На этой стороне дороги, почти прямо на восток, располагался федеральный лагерь для военнопленных, прикрепленный к военно-воздушной базе Неллис, его можно было разглядеть по освещенному периметру, огни прокладывали тропу вверх и вниз по предгорьям почти в миле от того места, где стоял Гриссом. К югу от нее база ВВС продолжала спать, или, по крайней мере, пока не появилось никаких признаков, указывающих на то, что кто-либо в этих помещениях заметил парад полицейских, проходящий прямо за их задним двором.


Это не означало, что ФВБ не стала бы совать свой нос в смерть, произошедшую так близко от их порога, но на данный момент Гриссом и его команда были предоставлены сами себе.


Спрыгнув с заднего сиденья на трясущихся ногах, бледная Сара Сайдл уставилась на Гриссома в темноте. Хотя предположительно это была весна, из-за резкого похолодания с их губ валил пар. Не говоря ни слова, Сара повернулась к задней части внедорожника, где были сложены их вещи.


"Готов сесть за руль на обратном пути?" Спросил Гриссом, как бы между прочим.


"О, да", - сказала она, закатывая глаза.


Две патрульные машины перекрыли дорогу по обе стороны от места преступления. Криминалисты уже проехали другую патрульную машину на Крейг-роуд, первом крупном перекрестке к югу отсюда, где офицер перенаправлял все движение в северном направлении на запад, на Крейг. Гриссом знал, что другой офицер будет размещен к северу от развязки 58-й мили на межштатной автомагистрали 15, офицер, в обязанности которого будет входить перенаправление нескольких машин, направляющихся к бульвару Лас-Вегас, обратно на автостраду и к съезду с Крейг-роуд на юг.


Помимо припаркованных по диагонали патрульных машин, на обочине стояли еще две машины (Уоррик припарковал "Тахо" позади них). Непосредственно перед машиной криминалистов стоял потрепанный "Таурус" капитана Джима Брасса; за ним стояла темного цвета "Тойота Королла", которую Гриссом, натягивающий латексные перчатки, не мог хорошо разглядеть в полумраке. Залитые фиолетовым светом, латунные, сотрудники в форме и еще один мужчина стояли посреди дороги возле передней части "Короллы", и Гриссом направился к ним, в то время как Сара и Уоррик с криминалистическими наборами в руках двинулись вперед.


Детектив кивнул гражданину, стоявшему спиной к Гриссому, - очевидно, водителю "Короллы". Гриссом все еще был вне пределов слышимости, когда водитель заговорил снова, а Брасс спокойно слушал, хотя его печальные глаза говорили о многом.


Когда криминалисты разорвали круг и обменялись кивками с офицером в форме, детектив что-то записывал в свой блокнот.


Когда Брасс поднял глаза и увидел босса CSI, он сказал: "Мистер Бенсон, это руководитель криминалистической лаборатории Гриссом. Джил, это Дэвид Бенсон."


Мужчина протянул руку, но Гриссом уже надел латексные перчатки и покачал головой, поднимая призрачные руки, как будто сдаваясь.


Свидетель выглядел достаточно безобидно - высокий и худощавый, с рыжевато-светлыми волосами, подстриженными щеткой; он нервничал, но не беспокоился. Его уши немного оттопырены, оставляя достаточно места для дужек его черных пластиковых очков с тонкими линзами и, возможно, немного затемненными, из-за чего Гриссому было трудно различить их в свете фар патрульных машин.


Гриссом натянул на лицо предварительную улыбку, которой он одаривал свидетелей - обычно это было все, на что он мог пойти, чтобы расслабить их, - и сказал: "Мистер Бенсон, не могли бы вы рассказать мне, что здесь произошло?"


Бенсон, с выражением, которое говорило, что он только что закончил заниматься этим с Брассом, посмотрел на детектива в поисках облегчения.


Но Брасс сказал только: "Пожалуйста, расскажите доктору Гриссому то, что вы сказали мне".


"Все это?"


Гриссом выдавил еще одну улыбку, слегка нетерпеливую. "Только основные моменты не подойдут, мистер Бенсон. Все это, пожалуйста ".


Вздохнув, Бенсон на мгновение опустил взгляд на дорогу, собираясь с духом, затем его глаза встретились с глазами Гриссома в кружащемся фиолетовом пятне огней автомобилей. Он указал на дорогу, его рука немного дрожала. "Это началось с того, что я заметил машину там, наверху". Гриссом промолчал, но ободряюще кивнул.


"Скажи ему, что это за машина", - сказал Брасс.


Бенсон нахмурился в легкой смеси замешательства и раздражения. "Ну, я уже говорил тебе. Разве ты не мог сказать ему так же просто, как попросить меня об этом еще раз?"


Брасс слегка вздохнул и сказал: "Но я не свидетель, мистер Бенсон. Ты свидетель."


"Ох. Мне жаль. Я просто... ничего подобного со мной раньше не случалось ".


"С жертвой раньше тоже ничего подобного не случалось", - сказал Гриссом с неискренней улыбкой. "Так почему бы тебе не продолжить?"


"Это был белый "Шевроле"...Я думаю, в Монте-Карло."


"Что делала машина?"


"Делаешь?"


"Что это было за действие, которое привлекло ваше внимание? Было ли это колебание, было ли это ускорение, было ли это необычно медленно ... "


"Необычайно медленно! Как я и говорил капитану Брассу, я бы ничего не заметил, если бы парень не крался рядом, обнимая за плечи .... Заставила меня подумать, что, возможно, у него были проблемы с машиной и ему могла понадобиться помощь. Но он мог искать что-то ... например, поворот или что-то на обочине дороги."


"Он поддерживал устойчивую низкую скорость?"


"Я не понимаю..."


"Он замедлился, затем снова поднял его, затем снова замедлился, или ..."


"Да! Вот так. И затем, наконец, он снизил скорость до полной остановки и вышел из своей машины ".


"Вы были прямо за ним?"


"Нет! Он был далеко впереди, и я сам притормозил, когда пытался понять, нужна ли ему помощь ... но я вроде как держался на расстоянии, полагая, что мне следует сделать это на некоторое время - я имею в виду, что вокруг полно всяких чудаков. Может показаться, что кто-то попал в беду, затем вы останавливаетесь, и вас грабят, или убивают, или что-то в этомроде. Быть добрым самаритянином в этом мире опасно, тебе не кажется?"


"Это действительно так", - согласился Гриссом. "Итак, когда он остановился, что вы сделали?"


"Я тоже остановился. Я выключил свет. Я ... я не могу точно это объяснить, но у меня ... жуткое чувство. Как будто что-то было не так. Я просто пытался разобраться в том, что происходит, понимаешь?"


"Да".


"Итак, в любом случае, как я уже сказал, я тоже остановился, выключил фары и остался там, где он не мог меня видеть. Я наблюдал, как он вышел, открыл багажник и вытащил эту ... эту штуковину ".


Содрогнувшись, свидетель снова указал на дорогу, на этот раз на что-то на обочине, завернутый в темное, очевидно, труп, рядом с тем местом, где Уоррик и Сара уже работали, Сара делала фотографии, вспышка создавала крошечные молнии в ночи. Почти вне поля зрения, за припаркованными машинами, Уоррик наклонился, вероятно, в поисках следов. Все сводится к отпечаткам обуви это было притчей во языцех Уоррика, и Гриссом не мог не согласиться.


"А потом?" Брасс подсказал.


Бенсон засунул трясущиеся руки в карманы. "Затем я наблюдал, как он выбросил ... пакет, выбросил его на обочину дороги, и я просто сразу понял, что это было тело. Не думаю, что я когда-либо был так напуган - это было так, как будто вся кровь покинула мое тело ".


"Что вы увидели такого, что заставило вас подумать, что это было тело?" - Спросил Гриссом.


"Дело было не в ... самой упаковке, хотя форма вроде как наводила на такие мысли, а в том, как он действовал. Парень двигался как-то ... забавно, знаете, на обратном пути к машине, как будто он пытался стереть свои следы или что-то в этом роде ... носком ботинка? Затем парень захлопнул крышку багажника, сел обратно в машину и уехал. Тогда он не медлил !"


"И где вы были, пока это происходило?" - Спросил Гриссом.


Бенсон повернулся и указал на другую сторону дороги. "Вы знаете, где Голливудский бульвар проходит к югу от трассы?"


"Я верю".


"Я ехал через шоссе".


"Я думал, что доступ был заблокирован ночью", - сказал Гриссом. "Заперт".


Криминалистам было известно, что, хотя Голливудский бульвар является общественной улицей, он проходит внутри линии ограждения автодрома Лас-Вегас Мотор Спидвей, и на месте были установлены металлические ворота, которые можно было перетащить через дорогу, фактически закрыв ее. Сотрудники LVMS делали это каждую ночь, или, по крайней мере, так понимал Гриссом.


Брасс ответил на вопрос криминалиста. "В некоторые дни да, в некоторые дни нет - в основном нет".


Повернувшись обратно к Бенсону, Гриссом сказал: "Если вы не возражаете, я спрошу, что вы делали здесь посреди ночи?"


"У меня проблемы? Я похож на подозреваемого или что-то в этом роде?"


Гриссом сделал все возможное, чтобы его улыбка была дружелюбной. "Мистер Бенсон, первый свидетель всегда является первым подозреваемым. Вот почему мы должны задать вам так много вопросов ".


"Но это просто рутина", - вмешался Брасс, бросив взгляд на Гриссома.


"Дело в том, - сказал Бенсон, - что я не могу спать".


"Только сегодня вечером?" - Спросил Гриссом. "Или бессонница - это проблема для вас?"


"Это проблема. Я принимаю лекарства. Но если это не сработает, я не осмелюсь принимать больше, я заболею. Иногда я езжу на машине, чтобы расслабиться. Обычно здесь довольно тихо. И это отчасти ... красиво, в каком-то забавном смысле, как будто ты на другой планете. Это своего рода...Какое слово я ищу?"


"Строгий?" Предположил Гриссом.


"Я не знаю этого слова. Но это звучит правильно ".


"Где вы живете, мистер Бенсон?"


"Дорога Роби Грея, сорок шесть-сорок два".


Гриссом знал этот район - двухэтажные дома среднего класса не слишком далеко к западу отсюда, недалеко от Крейга.


Криминалист спросил: "Если вы думали, что у другого водителя могли быть проблемы с машиной, почему вы отстали, когда он остановился?"


"Как я уже говорил ранее, я знаю, что в этом городе не всегда все так, как кажется. Вы узнаете это сразу, в моем бизнесе ".


"А ваше дело в чем?"


"Я продаю оборудование для видеонаблюдения - я знаю, на что способны некоторые люди. И у меня определенный взгляд на вещи полицейского типа, ориентированный на безопасность. Я помню, как читал литературу, где банда инсценировала автомобильную неисправность, а затем, когда кто-то останавливался, чтобы помочь им, банда избивала их и грабила. Я не хотел оказаться в конце такого рода событий ".


"Никто не знает", - сказал Гриссом. "Можете ли вы описать этого человека?"


Свидетель взглянул на Брасса - опять же, они, очевидно, обсуждали эту тему. Брасс сказал: "Не повредит повторить эти детали несколько раз. Я внимательно выслушаю, мистер Бенсон, и запишу все, что вам может прийти в голову нового ".


Бенсон кивнул, глубоко вздохнул и начал. "Он был высоким - вероятно, выше любого из нас. И он был белым. Ты знаешь - белый?"


Гриссом, считая это риторическим вопросом, просто уставился на Бенсона в очках.


Который продолжал: "Я бы сказал, он был довольно худощавым - рост сто двадцать пять, может быть, сто пятьдесят".


"Что насчет его одежды?" - Спросил Гриссом.


Бенсон покачал головой. "В такую ночь, как эта, все, что я могу сказать, это ... темная одежда. Действительно все, что я мог сказать с такого расстояния ".


"Был ли он в пальто или жакете?"


"Нет. Его руки были обнажены".


"Это была футболка или рубашка с рукавами?"


"Я не мог сказать".


"Цвет волос?"


Пожав плечами, Бенсон сказал: "Темные волосы, я полагаю. Опять же, с такого расстояния..."


Гриссом кивнул.


"Я действительно продвинулся вперед, - добавил Бенсон, - когда он вернулся в машину, но все, что я получил, это неполный номерной знак. Принесет ли это какую-нибудь пользу?"


Взгляд Гриссома переместился с Бенсона на Брасса, который поднял свой блокнот, показывая, что он уже у него, и глаза криминалиста вернулись к свидетелю и остановились на нем. "Отличная работа, мистер Бенсон".


"О, и его правая задняя фара тоже была разбита".


"Хорошо. Что-нибудь еще отличительное в машине?"


"Нет. Не совсем. Хотел бы я быть более полезным ".


"Вы были очень полезны", - искренне сказал Гриссом. "Нам повезло, что у нас есть свидетель с вашим опытом работы в сфере безопасности".


Бенсон расплылся в ухмылке. "Что ж, спасибо!"


Брасс повел мужчину обратно к "Королле".


Гриссом стоял, качая головой, и смотрел, как двое мужчин уходят. Как там говорилось в старину? "Хорошего человека трудно найти". И хорошая женщина, если уж на то пошло ....


Но хороший свидетель? Бесконечно сложнее ... И все же, на этот раз, Гриссом, казалось, был в коротком списке счастливчиков в Вегасе. Несмотря на легкое и понятное волнение, Бенсон казался уверенным в том, что он видел, и это могло оказаться очень полезным в суде.


Однако, что было бы еще более полезным, так это улики; в конце концов, даже надежный свидетель - это человек, а Гил Гриссом предпочитал не рассчитывать на людей.


Он двинулся вверх по дороге, чтобы проверить, как там Сара и Уоррик. Теперь они оба стояли над свертком на обочине дороги, и - шум двигателя привлек его внимание, когда он шел, чтобы присоединиться к своим коллегам - Гриссом обернулся и увидел, как "Королла" Бенсона разворачивается и направляется обратно на юг по бульвару Лас-Вегас.


Приблизившись, криминалист почувствовал приторно-сладкий запах смерти, разложения; но даже на ветру он не казался таким подавляющим, как можно было бы ожидать, учитывая его остроту.


Гриссом перевел взгляд с Сары на Уоррика, не найдя никаких подсказок в их деловых выражениях. Он надевал очки в проволочной оправе, когда сказал: "Итак. Что у нас есть?"


"Ну, это определенно тело", - сказала Сара, освещая фонариком кусок коврового покрытия длиной около шести футов, который был три или четыре раза обернут вокруг чего-то; затем весь сверток был заклеен клейкой лентой по одному разу вокруг середины и вокруг каждого конца.


Сара провела Гриссому быструю экскурсию по трупу, используя фонарик, как билетер, ведущий его к месту в театре. Он мог видеть на одном конце формы, похожей на энчиладу, темные волосы на макушке человеческой головы, а на другом - босые ноги, белые, если не считать синеватых от синеватости пяток.


"Запах сведен к минимуму, - сказала Сара, - потому что этот пакет довольно хорошо завернут ... Но это не запах того, кто умер несколько часов назад".


"Вряд ли", - сказал Уоррик, быстро подняв брови.


"Возможно, женщина", - предположил Гриссом.


"Судя по маленьким ножкам, - сказала Сара, - я бы так сказала, да. Это мог быть ребенок, но не юный - рост этого тела превышает пять футов ".


Гриссом коротко кивнул, одобряя ее оценку, затем сказал: "Хорошо. Чего еще мы достигли?"


"Сфотографировано со всех сторон", - сказала Сара.


Уоррик добавил: "У меня есть несколько помеченных отпечатков. Я приведу их, как только мы здесь закончим ". Он указал, и Гриссом проследил за жестом. "Кусок красного пластика на дороге".


"Может быть, задний фонарь?"


Уоррик кивнул. "Возможно, задний фонарь".


Гриссом снова удовлетворенно кивнул. "Могло бы стать хорошей находкой. Наш свидетель упомянул, что у самосвала был сломан хвост."


"Самосвал сломал его, пытаясь выгрузить тело?" Сара размышляла вслух.


"Возможность".


Уоррик покосился на Гриссома. "Ты видишь это, Грис?"


"Я вижу возможность", - сказал он и рассказал им.


Белый Chevrolet Monte Carlo останавливается в северном направлении бульвара Лас-Вегас. Темно, и, кажется, никого нет рядом. Водитель в темной одежде выходит из машины, осматривается, ничего не видит, затем спешит к багажнику, возится со свернутым свертком внутри и, наконец, вытаскивает его. В этот момент сверток ударяется об угол задней фары, выбивая маленький кусочек пластика, который незаметно падает на тротуар.


Также невидимых для водителя: "Королла" Бенсона, стоящая на дороге в темноте, продавец камер наблюдения следит за каждым движением мужчины.


Водитель переносит коврик и труп на обочину дороги, проходит несколько футов по пыльной обочине, его следы отчетливо видны на грязи, когда он это делает, и он сбрасывает тело на землю. Когда он возвращается к машине, он видит свои следы и стирает некоторые из отпечатков, но темно, и он не стирает их все полностью.


Затем водитель захлопывает крышку багажника, быстро оглядывается по сторонам и ничего не видит; он забирается в свою машину и уезжает.


Снова посмотрев на завернутый пакет, Гриссом спросил Сару: "Ты собиралась его развернуть?"


"Ну, да", - сказала Сара. Теперь она прищурилась на своего босса, уловив что-то в его голосе. "Не должны ли мы?"


"Давайте сделаем это в лаборатории".


"Ты уверен, Грис?" - Спросил Уоррик. "Как только мы заберем это с места преступления, мы ..."


"У нас есть фотографии, верно?"


Двое посмотрели друг на друга, пожали плечами, затем оба кивнули.


"Хорошо". Он улыбнулся младшим криминалистам, чтобы они могли сказать, что он не был недоволен. "Я предпочитаю вскрывать эту конкретную упаковку в максимально чистых условиях, которые мы можем обеспечить ... а это означает лабораторию".


"Не на обочине дороги", - сказал Уоррик, кивая, казалось, слегка раздраженный самим собой из-за того, что он не пришел к такому же выводу.


Казалось, Сара еще не совершила прыжок, когда она сказала: "Вы уверены, что не хотите взглянуть сейчас?"


Он покачал головой. "Держу пари, ты никогда не смог бы дождаться рождественского утра. Мы сделаем это в лаборатории ".


Теперь Сара кивала. Несколько мгновений спустя неторопливо подъехала бригада скорой помощи: двое мужчин, один невысокий и худой, другой высокий и тощий, одетые в синюю форму; они заняли позиции вдоль края дороги, и нетерпение исходило от них, как жар от асфальта.


Через некоторое время тот, что пониже, спросил: "Как долго вы, ребята, собираетесь задерживаться?"


Гриссом повернулся, посмотрел на мужчину с испепеляющим выражением, которому могла бы позавидовать Медуза. "Что ж, "парни" и я - то есть эти криминалисты - будем здесь столько, сколько потребуется".


Коротышка бросил на него оборонительный взгляд, но нервно сглотнул, ничего не сказав.


"Но пока вы здесь, - сказал Гриссом, внезапно повеселев, - вы можете помочь".


Высокий сглотнул и спросил: "Как?"


"Достаньте нам чистый лист - самый большой, который у вас есть. И новый мешок для трупа".


"Не каталка?" спросил тот, что пониже ростом.


"Пока нет", - сказал Гриссом. Он поднял один палец. "Простыня..." Он поднял еще один палец. "... и новый мешок для трупов. Новые".


Они зашаркали к своей машине скорой помощи и через пару минут вернулись с огромной белой простыней и мешком для трупа, который они перетащили на каталку, которую они перенесли на край дороги.


"Итак, джентльмены", - сказал Гриссом. "Давайте разложим простыню, а затем очень аккуратно положим на нее нашу упаковку".


Нахмурившись, коротышка спросил: "Мы забираем все это?"


"Да. Мы загрузим их и отвезем обратно в лабораторию ".


"Ковер и все такое?"


Выражение лица Гриссома было только технически улыбкой. "Когда кто-то говорит "вся вещь", это указывает на ковер и все остальное, да. Есть ли проблема?"


"Эта штука действительно может испортить нашу ..." Замолчав, коротышка взглянул на мешок для трупов.


Гриссом нахмурился. "Это не что-то новое, не так ли?"


"Ну, это самое новое, что у нас есть", - сказал высокий.


Несмотря на то, что люди могут предположить, мешки для трупов не были предметом одноразового использования. Правда заключалась в том, что они просто стоили слишком дорого. Гриссом, однако, запросил первозданный, потому что не хотел беспокоиться о каком-либо перекрестном заражении.


Верно, мешки для трупов тщательно очищались после каждого жестокого использования; но чтобы его доказательства были представлены в суде, Гриссом знал, что ему нужна совершенно новая сумка.


"Уоррик", - сказал он, наконец.


"Папе нужна совершенно новая сумка?"


"Меня не волнует, что кто-то говорит", - сказал Гриссом, слегка усмехнувшись Уоррику. "Ты самый трудолюбивый человек в шоу-бизнесе ... и ты докажешь это, отправившись к Неллису и сказав им, что нам нужно".


"И что нам нужно, так это совершенно новый мешок для трупов".


"Да".


На базе ВВС были бы новые сумки. Здесь они были очень мало полезны; но они были у них под рукой, на всякий случай.


Сара одарила Уоррика солнечной, хотя и пронизанной сарказмом улыбкой. "Видишь - тебе достаются все интересные задания".


"Великолепно", - прорычал Уоррик, как подавленный тигр Тони. "Не охотился за мусором с начальной школы".


"Ну, ты действительно можешь вести машину сам", - сказал Гриссом, напоминая ему. "Мы останемся здесь и поработаем на месте преступления".


Уоррик хмыкнул и зашагал к "Тахо".


В течение часа кусок пластика заднего фонаря был собран и упакован; зубной камень лежал в следах; и - с бригадой скорой помощи, слоняющейся вокруг и выглядящей сердитой, но знающей теперь достаточно, чтобы держаться подальше от Гриссома - Уоррик наконец вернулся, с черным мешком для трупов под мышкой.


Пурпурный цвет красных и синих мигалок, наконец, уступил место фиолетовому и розовому, размазывающемуся по горизонту, благодаря утреннему солнцу, разгоняющему темноту.


"Почему так долго?" - Спросил Гриссом.


"Эй, представьте песню, которую мне пришлось спеть, чтобы продать их", - сказал Уоррик. "Начав с охранника на входе, затем его начальника, затем М.П.с., затем дежурного офицера и только Богу известно, скольких еще - я потерял счет. Мне повезло, что я не на гауптвахте и не на пути на Ближний Восток ".


"Но это новая сумка?" Нетерпеливо спросил Гриссом.


"Отруби шлепают". Не нужно многого, чтобы понравиться тебе, не так ли, Грис?"


"Я простая душа", - сказал Гриссом, беря мешок для трупа в руки в латексных перчатках, в то время как Уоррик и Сара обменялись широко раскрытыми глазами в ответ на это замечательное заявление.


Воспользовавшись помощью бригады скорой помощи, криминалисты аккуратно уложили сверток в белую простыню, завернув его как можно лучше; затем они положили весь сверток в мешок для трупов. Бригада скорой помощи положила мешок с телом на каталку и покатила его обратно к своей машине. Как только они загрузились, они уехали, сирена сейчас выключена - нет причин спешить с этим пациентом.


Пока Уоррик заканчивал снимать слепки с частичных следов, Сара сделала еще несколько снимков, на этот раз земли под тем местом, где лежало завернутое в ковер тело. Гриссом провел время, осматривая местность в поисках чего-нибудь, что могло отвалиться, когда они перевозили тело. Он ничего не нашел, но это его не беспокоило. У него были улики, их было много, ожидающие возвращения в лабораторию...


...и, на этот раз, убийца даже был настолько любезен, что упаковал это в подарочную упаковку.


Доктор Эл Роббинс ждал их в морге. Морг, где было на добрых двадцать-двадцать пять градусов холоднее, чем в остальных лабораториях, всегда давал Гриссому ощущение спокойствия и целеустремленности. Что-то в изменении температуры заставило комнату казаться ему более мирной, сама свежесть воздуха по своей сути успокаивала. Атмосфера казалась какой-то... научной. Здесь доктор Гил Гриссом чувствовал себя изолированным от хаоса, который принесли ему его "пациенты": жертвы, которые нуждались в нем. Это было последнее место, где Гриссом видел большинство жертв, по крайней мере, во плоти, так что это стало местом, которое наполнило его глубоким чувством цели. Морг был для Гриссома чем-то вроде церкви, лоток для вскрытия - чем-то вроде алтаря; но этим жертвам не следовало поклоняться, и их не следовало приносить в жертву. Они пришли сюда, хотя и против своей воли, чтобы попросить его поступить с ними правильно.


Чтобы добиться справедливости для них.


И их убийцы.


Каталку с мешком для трупов, в котором находился завернутый в ковер труп, поставили рядом с металлическим столом, за которым Док Роббинс проводил большую часть своего времени. Гриссом, Уоррик и Сара все были в синих лабораторных халатах и латексных перчатках. Роббинс стоял, прислонившись к столу в своей обычной хирургической форме, его металлический костыль был прислонен в ближайшем углу.


"И что ты принес мне сегодня?" спросил коронер, не сводя глаз с мешка для трупа.


С легкой долей юмора Гриссом спросил: "Почему, вы не заглядывали внутрь?"


Роббинс улыбнулся. "Нет - просто закончил кое-какие отчеты и пришел сюда сам. Я нашел это, ожидающее меня. Я полагал, что ты не будешь слишком сильно отставать."


"Мы сами наверняка не знаем, что это такое", - признал Гриссом, "кроме тела, которое умерло не сегодня". И затем он продолжил вводить дока Роббинса в курс дела.


"Итак, вы для разнообразия показали мне место преступления", - сказал Роббинс, широко раскрыв глаза.


"Большая часть этого", - сказал Гриссом.


"Я должен признать, что нахожу это несколько ... захватывающим".


"Почему?"


"Как вы думаете, почему наша подопытная крыса, Грег, так стремится выйти на поле? Быть в курсе открытия. Быть частью процесса с самого начала. Шанс стать Шерлоком Холмсом, а не доктором Ватсоном. Испытывать чувство, которое возникает у вас, криминалистов, когда вы находите эту важную улику на месте преступления ".


Гриссом слегка пожал плечами. "Вы часто находите важнейшую улику прямо на трупе. Или в нем."


"Верно. Но есть что-то в месте преступления, что по сути своей более захватывающее, чем лаборатория ".


"Я не согласен. Я нахожу их одинаково стимулирующими ".


Ни Гриссом, ни Роббинс не видели, как Уоррик и Сара обменивались закатившимися при этом взглядами.


"Что ж", - сказал Роббинс. "Давайте взглянем".


Гриссом подошел к сумке и расстегнул ее. Все, что было видно через отверстие, - это белая простыня. Он раздвинул края пакета, и Уоррик подскочил, чтобы помочь ему надеть пакет поверх простыни; затем Гриссом осторожно откинул простыню и показал ковровое покрытие, пакет все еще был заклеен клейкой лентой.


"Я не думаю, что Клеопатра здесь", - сказал Роббинс.


"Давайте посмотрим", - сказал Гриссом.


3


В ОФИСЕ ДЖЕНИС ДЕНАР КОМПЬЮТЕРНЫЙ ГЕНИЙ ТОМАС НУНЬЕС сидел за столом, в то время как сама ассистентка и Кэтрин Уиллоус занимали два стула у стены. Ник Стоукс завис прямо за спиной Нуньеса, который разговаривал по мобильному телефону.


"Соберите всю команду", - сказал Нуньес в трубку. "Да, Вебстер и Вульф тоже - все, кроме Билла Гейтса. Это будет серьезное дело, брат мой. Дай мне сказать, когда доберешься сюда - время дорого ".


Снова прислушавшись, Нуньес повернулся к Нику и, казалось, сердито посмотрел на него, но это предназначалось собеседнику на другом конце провода. "Ни в коем случае!" - сказал компьютерный эксперт, его голос стал громче, раздражительнее. "Это вообще никуда не годится. Вы все были нужны мне здесь час назад. Два слова: детское порно ".


На этот раз ответ, казалось, понравился Нуньесу больше, и он почти улыбнулся. "Я знал, что ты можешь это устроить". Он закончил разговор и ухмыльнулся Нику. "Кавалерия в пути.... Итак, где этот ваш сержант?"


"О'Райли в вестибюле с мистером Ньюкомбом", - сказала Кэтрин.


Несколько минут назад детектив и Иэн Ньюкомб вышли в вестибюль, чтобы совладелец агентства мог сделать все возможное, чтобы объяснить ситуацию своим сотрудникам. Дженис Денар осталась и все еще казалась потрясенной. Кэтрин протянула руку и похлопала женщину по руке.


"Я знаю, ты чувствуешь себя вторгшимся", - сказала Кэтрин. "Даже нарушена. Но это часть того, о чем идет речь - о ком-то, кто обманул доверие этого агентства. Кто-то, работающий в этом здании, который использовал компьютеры вашей компании для чего-то, что не имеет ничего общего с рекламой."


"Я знаю", - сказал Денард, но в его словах не прозвучало осознания.


Из всех криминалистов, с которыми он мог бы работать в команде на этом вызове, Ник испытал облегчение, даже обрадовался, что Кэтрин Уиллоус на его стороне. Когда дело доходило до преступлений против детей, Кэтрин имела в виду streak...as как и большинство копов, по правде говоря ... но, думая о своей дочери Линдси, Кэтрин, Ник знал, отдала бы каждую унцию своих навыков, таланта и энергии, чтобы добиться осуждения по этому делу.


Как и Ник.


Жестокое обращение, которому Ник Стоукс подвергся в детстве, было тем, с чем он имел дело. Он знал, что этот опыт сыграл определенную роль в его выборе правоохранительной деятельности в качестве карьеры; он также знал, что у него была тяга, даже потребность в правосудии, превышающая норму. Тем не менее, он гордился своим профессионализмом и старался не привносить в свою работу никаких остатков синдрома жертвы, сводящей счеты.


Он был хорошо осведомлен, а в определенные моменты даже наслаждался мнением, разделяемым многими его коллегами, о том, что при всем его жизнерадостном характере он был упрямым и трудоголиком; он знал, если они этого не делали, что он также стремился быть справедливым и объективным.


Тем не менее, не могло быть никаких сомнений в том, что его история сделала эти дела более личными для него, чем обычное преступление, что такой случай усилил его жажду справедливости до уровня крестового похода. Что тому, кто стоял за этими несчастными фотографиями, не разрешат уйти. Ни за что.


"Что дальше?" - Спросил Ник. "Я никогда не работал с компьютерами такого масштаба".


"О, тебе это понравится", - сухо сказал Нуньес и провел рукой по лицу. Он наполовину стоял, наполовину сидел на краю стола. Затем, обдумав вопрос Ника в течение нескольких мгновений, он взглянул на Денар и одарил ее быстрой улыбкой, которая для Ника прозвучала не очень убедительно. На самом деле, довольно надуманная.


"Несмотря на то, что мы сказали вашему боссу, - сказал Нуньес женщине, - мы сделаем все возможное, чтобы попытаться не закрывать ваш бизнес дольше, чем это абсолютно необходимо - вот почему только что я вызвал все войска. Чем больше рабочих рук будет в моем распоряжении, тем лучше будет для вас, ребята ".


"Спасибо вам за это", - искренне сказал Денар.


"Итак," Нуньес вздохнул, продолжая, "первое, что мы сделаем, это загрузим все это вещество, вернем его в лабораторию и, как можно быстрее, начнем делать снимки".


Денар нахмурился. "Визуализация?"


"Для копирования это язык компьютерного ботаника", - объяснил Нуньес. "Мы скопируем все жесткие диски и все носители информации в здании - дискеты, компакт-диски, DVD-диски, zip-диски, все. Вы используете резервное копирование на магнитную ленту?"


"Да".


"Это нам тоже понадобится".


"Ты...вы обнажаете нас догола".


Нику этот выбор фразы показался одновременно уместным и неудачно выбранным.


"Да, это мы, мэм", - сказал Нуньес. "Мы снимем все эти материалы, как только сможем, а затем также предоставим вам копии, чтобы вы могли снова наладить свой бизнес".


"Как мы можем сделать это без компьютеров?"


"Возможно, вам придется арендовать некоторые из них, что займет несколько дней. Это исключительно деловое решение, которое должны принимать вы, люди ".


"Я не хозяин этого места!"


"Я тоже Но я босс компьютеров и всех средств массовой информации в этом месте. "Это моя работа, и таков закон. Я не хотел никого обидеть, и мне, конечно, не нравится создавать трудности вашему бизнесу. Вы понимаете?"


Краска, казалось, отхлынула от лица Денард, и Ник подумал, не собирается ли она упасть в обморок. "Вы дадите нам копии.... Что насчет оригиналов?"


Нуньес скрестил руки на груди. "Они будут заперты в полицейской комнате для сбора улик, пока этот вопрос не будет решен. Когда я начну обыскивать ваше оборудование в поисках источника незаконного материала, я также буду искать копии. Оригиналы будут в полной безопасности. Кроме их копирования, ваша собственность не подвергнется никакой обработке - с ней ничего не случится. В нашем хранилище улик это будет в полной безопасности ".


Теперь Денар качала головой, снова безутешная, почти такая же, какой они застали ее, когда впервые прибыли. Кэтрин попыталась произнести еще несколько успокаивающих слов, но ей не очень повезло с этой женщиной, и вскоре она сдалась.


"О'кей", - сказал Нуньес, вставая, переводя взгляд с Денарда на Ника. Он хлопнул, один раз. "Давайте начнем загружать это оборудование - грузовик уже здесь?"


"Я проверю", - сказал Ник, направляясь к двери офиса.


Он пробрался через лабиринт кабинок, пробираясь мимо конференц-зала, чтобы войти в длинный коридор, который вел обратно в вестибюль; забавно - этаж был пуст, когда они вошли, затем был заполнен работниками, начинающими свой рабочий день, и теперь, вскоре после этого, снова был пуст. В этом есть что-то жуткое. Это было так, как если бы у CSIs была власть, чтобы...


Но Ник холодно остановил эту мысль.


Не у криминалистов была власть остановить мир, и даже не у полиции в целом - это было преступление. Преступники. Работа полиции и CSIS заключалась в том, чтобы позаботиться о том, чтобы ее правление было кратким ....


Едва пройдя половину коридора, он услышал голос Иэна Ньюкомба, доносившийся из вестибюля, где партнер рекламного агентства продолжал обращаться к своему персоналу.


"Я знаю, что это раздражает, - говорил он, - и расстраивает, но у этих полицейских и криминалистов есть своя работа, и мы должны позволить им ... и сделать все, что в наших силах, чтобы помочь им".


"Нам угрожает какая-нибудь опасность?" спросила женщина, стоявшая впереди.


"Физическая опасность? Нет. Вовсе нет ".


"Мистер Ньюкомб, могу я задать вопрос?" спросила очень профессионально выглядящая женщина впереди.


"Конечно", - сказал исполнительный директор.


"Нам все еще платят?"


По залу прокатилась легкая волна нервного смеха, но лица в основном были серьезными.


"Да", - сказал Ньюкомб, и волна облегчения была ощутимой ... и недолгой. Потому что исполнительный директор продолжал говорить: "По крайней мере, на данный момент. Мы не знаем, как долго это будет продолжаться...сколько времени власти будут заниматься этим вопросом. Наши компьютеры конфискованы. Все наше программное обеспечение ".


Волна недовольства сменилась облегчением.


Ньюкомб поднял руку и заставил его замолчать. "Мы пока не знаем последствий, но на данный момент - в краткосрочной перспективе, да. И, пожалуйста, поймите, для моей личной выгоды сохранить рекламу лучшей команды в Вегасе в платежной ведомости ".


Снова облегчение. Ник не завидовал этим сотрудникам, их эмоциональным американским горкам.


"Мы дадим вам знать, когда снова заработаем", - сказал Ньюкомб, вежливо подводя итог. Он повернулся к О'Райли и поставил его на место: "Детектив, вы хоть представляете, сколько времени это займет?"


О'Райли пожал плечами; он был хорошим парнем, но Ник не подходил для ведения pr. "Я поговорю с экспертами и получу идею получше. Но я не могу сказать вам сейчас."


Еще один негативный виток эмоциональных американских горок, и Ник получил все, что мог от этого вынести. Он подошел к входной двери и, высунув голову, увидел грузовик "Райдер", въезжающий задним ходом на парковочное место рядом с черным "Тахо".


Когда грузовик остановился, Ник наблюдал, как водитель спустился и обошел машину сзади, где открыл заднюю верхнюю дверь. Как только он это сделал, на стоянку въехал небесно-голубой фургон "Додж" и припарковался с дальней стороны. Четверо мужчин вышли из машины и направились через парковку, в результате чего в общей сложности появилось пять новых человек, все из которых, как предположил Ник, ответили на сигнал Нуньеса битой. Один из пятерых, водитель "Райдера", был офицером в форме, которого Ник узнал по смене - высокий блондин по имени Джайлс. Еще один, пассажир фургона, был афроамериканцем, специалистом по компьютерам из ФБР, и теперь в сознании Ника наконец возникла связь: парня звали Кэрролл! Они работали на одной работе вместе, в первый год, когда Ник присоединился к криминалисту LVMPD, хотя и ненадолго, полицейские суда проходили ночью.


Кэрролл был одет в джинсы и темно-синюю футболку с большой желтой эмблемой ФБР на груди. Ник не знал остальных троих, все они также были одеты в футболки и джинсы. Но, узнав первые две, он понял, что Нуньес уже начал обращаться за помощью, чтобы сделать все снимки как можно скорее ... Означало ли это неделю или чуть меньше года, Ник понятия не имел.


"Вы криминалист по этому делу?" - Спросил Джайлс, ведя остальных внутрь.


"Ник Стоукс", - сказал он, кивая остальным. Они остановились и пожали друг другу руки всем присутствующим; на Нике в тот момент не было латексных перчаток. "Нас здесь двое - скоро ты познакомишься с Кэтрин Уиллоус. Она красивее, чем я ".


"Это было бы несложно", - добродушно сказал Джайлс. "Где наш парень Нуньес?"


"Я отведу тебя к нему. Вы пройдете через нескольких очень несчастных отдыхающих ".


Никто из них не выглядел удивленным.


Сотрудники все еще суетились в вестибюле, большинство из них наблюдали за Ником и его отрядом компьютерных следователей, когда они проходили через него. О'Райли махнул Нику, и техническая группа сгрудилась сразу за пределами коридора, в то время как криминалист и детектив имели свою собственную группу из двух человек.


О'Райли сказал: "Я вызываю подкрепление, чтобы помочь мне допросить этих сотрудников. Если я этого не сделаю, на это уйдет весь день, а они уже начинают походить на толпу ".


Нику пришло в голову, что из О'Райли получилось бы превосходное чудовище Франкенштейна для этих разъяренных жителей деревни, но, тем не менее, ему пришлось хотя бы немного смягчить представление детектива.


"Это хорошая идея, - сказал Ник, - но нам придется снять отпечатки пальцев с них всех, прежде чем они уйдут. И есть только я и Кэтрин ".


О'Райли кивнул. "В любом случае, как долго ты был на смене? С прошлой недели?"


"Это будет полная двойная смена".


"Учитывая все эти сверхурочные, - сказал О'Райли, - я буду знать, к кому обратиться за кредитом. Мобли полюбит тебя ".


О'Райли имел в виду шерифа Мобли, чьим хобби было пресекать сверхурочные; полиция и, конечно, CSI находились в юрисдикции шерифа в Вегасе.


Вскоре Ник сопроводил импровизированную компьютерную команду в офис Дженис Денар. Когда они неуклюже собрались у двери, Нуньес поднял глаза и ухмыльнулся. "Эй, компашка!"


Они ввалились, и Ник подошел к Кэтрин. Ее глаза были широко раскрыты; она не ожидала такой многочисленной команды.


"Вы все знаете друг друга?" - Спросил Нуньес, вставая из-за стола Дженис и обходя его.


"Я знаю Джайлса и Кэрролла", - сказал Ник.


"Вы узнаете всех еще до того, как мы закончим. Лучше, чем ты хочешь ".


Компьютерный эксперт сделал вводные для всех, начиная с Вебстера, высокого, худощавого полицейского штата, который, казалось, не мог стоять на месте. Двое других, объяснил Нуньес, были его приятелями-фрилансерами: Вульф, невысокий мускулистый парень, чье имя ему подходило; и Мос, слегка полноватый, ошеломленный мужчина средних лет, который среди группы больше всего походил на стереотипного компьютерного гика.


Ник и Кэтрин смотрели и слушали, как Нуньес объяснял ситуацию своей команде добровольцев; ни у одного из криминалистов не было никаких дополнений или исправлений, и они были впечатлены резюме Нуньеса, поскольку мужчина последовал за ними на место происшествия.


В заключение он сказал: "Сегодня понедельник - в лучшем случае, я хочу, чтобы эта компания снова открылась для бизнеса к среде".


"Каков наихудший сценарий?" Спросил Вольф.


"Четверг.... Мы не можем наказывать этот бизнес за порочность одного сотрудника. Это означает, что у нас много работы и не так много времени, чтобы сделать это, так что давайте начнем ".


Кэтрин выступила вперед и одарила его деловой улыбкой. "Я хотел бы поблагодарить вас за помощь. И пока вы будете этим заниматься, мы с Ником начнем снимать отпечатки пальцев у сотрудников."


Несколько забытая в своем кресле у стены, Дженис Денар пропищала голосом, в котором слышались возмущение и смирение одновременно: "Ты можешь сделать это?"


Ник повернулся к ней и любезно сказал: "На данном этапе это будет добровольным; но это хороший способ добиться немедленного оправдания".


"Боюсь, я вас не понимаю".


Ник пожал плечами. "Рано или поздно мы узнаем, с какой клавиатуры был отправлен заказ на печать на компьютер вашего босса. Когда мы изолируем рабочее место, мы очистим клавиатуру от отпечатков пальцев. Мы сравним эти отпечатки с кем-то, скорее всего, с кем-то, кто работает в этом учреждении ... и тогда мы будем намного ближе к выяснению, кто виновен, а кто невиновен ".


Денар сказал: "Что ж, вы могли бы позволить мне проложить путь, вызвавшись идти первым".


Кэтрин сказала: "Это хороший жест. Мы ценим это. Все, что вы можете сделать, чтобы перья здесь не взъерошились, было бы полезно ".


Денарду удалось храбро кивнуть. "Я попытаюсь".


Пока Ник и Кэтрин открывали цех по снятию отпечатков пальцев, Томас Нуньес руководил демонтажем "Ньюкомб-Голд". Это было бы самой трудоемкой частью работы и, даже с дополнительной помощью, заняло бы часы. Нуньес уже дал указание Лири начать фотографировать каждый компьютер, все периферийные устройства и проводку сзади, но даже в этом случае у офицера в форме оставалось еще много снимков, которые нужно было сделать, когда прибыла команда.


Кэрролл и патрульный штата Вебстер присоединились, чтобы помочь Лири. План состоял в том, что, когда фотографии будут наконец сделаны, Нуньес лично отсоединит каждый предмет, пометит его и передаст одному из своей команды, который отнесет его к грузовику, где Джайлс внесет каждый предмет в каталог и загрузит вручную. Кэтрин как раз заканчивала снимать отпечатки пальцев с Дженис Денар, вручая ей бумажное полотенце, чтобы вытереть руки, когда в комнату вошел О'Райли.


"Сейчас мне помогают трое парней", - сказал О'Райли. "Мы, возможно, на полпути к проведению этих предварительных опросов".


Кэтрин спросила: "Ваши вопросы предупредили их о том, что происходит?"


"Нет. Конечно, они уже знают, что это как-то связано с компьютерами, и, вероятно, поняли, что мы не пытаемся выяснить, кто раскладывает компьютерный пасьянс в рабочее время. И в любом случае, эта штука вряд ли останется скрытой."


Денар сказал: "Ну, я не буду распространяться об этом!"


Кэтрин улыбнулась женщине. "Я уверен, что вы этого не сделаете. Но сержант О'Райли прав - вряд ли это останется нашим маленьким секретом ". Она повернулась обратно к детективу. "Можете ли вы начать отправлять их в нашу сторону для снятия отпечатков пальцев?"


"Я рад слышать, что вы это говорите", - сказал О'Райли. Здоровяк плюхнулся в кресло, вздыхая, явно измученный. "Чем скорее мы уберем отсюда этих взбешенных людей, тем счастливее я буду. Но если сказать им, что они должны еще немного постоять, пока у них снимут отпечатки пальцев, это не заставит их любить нас больше. Как насчет того, чтобы кто-нибудь из вас, ребята, сообщил эти радостные новости?"


Невесело рассмеявшись, Кэтрин сказала: "Это я". Затем, похлопав детектива по плечу, она добавила: "Ты можешь быть моим прикрытием. На случай, если кто-то попытается меня убить ".


О'Райли бросил на нее взгляд.


"Это не просто работа, сержант - это приключение".


Покачав головой, детектив поднялся на ноги и последовал за ней к выходу.


Пока Кэтрин ходила в вестибюль, Ник попросил у Дженис Денард список основных сотрудников.


Ник объяснил: "Нам нужно отследить, с кем мы разговаривали, а с кем нет".


Денар поднялась на ноги; ее брови тоже поползли вверх. "Дайте мне немного времени без компьютера".


"Я слышал это", - сказал он, выражая ей сочувствие, которого она явно жаждала.


В вестибюле Кэтрин противостояла ворчащей толпе, в то время как в разных концах вестибюля трое детективов останавливались посреди допроса. Представившись, она сказала: "Как вы поняли, мы разыскиваем подозреваемого в серьезном преступлении".


"Какое преступление?" голос кричал, отдаваясь эхом.


Натянуто улыбнувшись и покачав головой, Кэтрин сказала: "Боюсь, я не имею права говорить об этом на данном этапе; но вот в чем дело - чтобы исключить каждого из вас из числа подозреваемых как можно быстрее, мы хотели бы, чтобы вы добровольно согласились на снятие отпечатков пальцев".


"Как насчет ... нет", сказал краснолицый мужчина в первых рядах толпы.


Из-за его спины другой мужчина предложил: "Как насчет черта с два!"


Кэтрин пожала плечами и осталась сдержанной, даже легкомысленной. "Есть другой вариант. Мы можем получить судебные ордера на каждого из вас, и это может занять довольно много времени, учитывая количество людей, которые здесь работают. Тогда мы просто подождем, пока не поступит постановление суда. Другая возможность - освободить вас сейчас, и тогда вы сможете прийти в криминалистическую лабораторию для снятия отпечатков пальцев. Может быть, вы думаете, что это было бы интересной однодневной поездкой ".


"Вам не обязательно быть саркастичным", - отрезала женщина. "Мы просто пытаемся выполнять нашу работу".


"Мне знакомо это чувство", - сказала Кэтрин.


Это, казалось, подчеркивало суть, как и все остальное.


"Я собираюсь попросить поднять руки", - продолжила Кэтрин. "Кто желает, чтобы у него сняли отпечатки пальцев без постановления суда?"


Постепенно все сотрудники подняли руки, как бы в нерешительной капитуляции.


Они были в такой позе, когда вошел Ник, неся их наборы для распечатки и список сотрудников, который он получил от Денарда.


Ник тихо сказал Кэтрин: "Давай не будем тащить их на место преступления".


Кэтрин, кивая в знак того, что это хорошая идея, указала на стол администратора, и он кивнул. Двигаясь вниз по списку, они напечатали двадцать два сотрудника, в то время как О'Райли и три других детектива завершили свои предварительные опросы. Все это время сотрудники и криминалисты наблюдали, как парни Нуньеса вытаскивали внутренности своего бизнеса наружу, к ожидавшему грузовику.


Когда Ник и Кэтрин наконец закончили, они в последний раз загнали Дженис Денар в угол в ее офисе. Ни Кэтрин, ни Ник не упрекали ее в том, что она не "прокладывает путь" к сотрудникам, повторно снимая отпечатки пальцев. Но личный помощник явно прочел неудовольствие на их лицах, точно так же.


"В чем проблема?" - Спросил Денар.


"Я думала, - сказала Кэтрин, - вы сказали нам, что двадцать семь человек имели доступ к компьютерам".


"Это верно".


"У нас есть отпечатки для двадцати двух".


Ник сказал: "Мистер Голд уехал из города - где остальные четверо?"


"Кто они?" - Спросил Денар. "У вас должны быть их имена, вы перепроверили ..."


Кивнув, Ник прочитал из списка: "Джермейн Оллред, Бен Джексон, Гэри Рэндл и Роксанна Скотт".


Пожав одним плечом, Денар сказал: "Ну, для начала, Роксанна Скотт - моя коллега".


"Коллега, каким образом?" Спросила Кэтрин.


"Мисс Скотт - личный помощник мистера Ньюкомба и помощник офис-менеджера. У нее только сегодня начался отпуск."


Кэтрин нахмурилась, отчасти в замешательстве. "Мистер Голд пропал, и Роксана пропала? Один партнер и личный помощник другого партнера? Разве это не необычно? Разве это не ставит бизнес в невыгодное положение?"


"Не так много, как то, что наши компьютеры вывезли отсюда", - сказал Денард несколько едко. Затем, взяв себя в руки, она спокойно объяснила: "У двух партнеров разные обязанности, что я бы назвала типичным, а вовсе не странным".


"Продолжайте".


"Мистер Голд работает на стороне клиента, мистер Ньюкомб - на стороне фидуциария. При таком расположении им обоим не обязательно находиться здесь постоянно, и они, тем не менее, могут иметь представление о том, что задумал другой, что является ключевым, поскольку основные решения компании по-прежнему принимаются совместно ".


"Но Роксана была здесь в субботу?" Спросила Кэтрин.


"Да, ее отпуск начался, когда она в тот день поехала домой".


"Вы знаете, где она?"


Денар улыбнулся, и это выглядело слегка натянуто. Был ли, подумал Ник, намек на ревность в этой почти ухмылке?


"Роксана и ее кавалер, - сказал Денар несколько лукаво, - отправились на неделю на Таити. Честно говоря, я хотел бы сказать то же самое ...."


"Хорошо", - сказала Кэтрин, наконец, обдумав все это, вздыхая. "Как насчет трех других?"


"Дай мне несколько минут, чтобы проверить остальных, ладно? Без моего компьютера ..."


"Да", - сказала Кэтрин немного резко. "Это будет сложно".


"Что ж, так и будет".


И Дженис Денар быстро вышла из офиса.


Ник на мгновение задумался о том, чтобы заставить кошку зарычать, но передумал.


Пока два криминалиста ждали, пока Денард разыщет трех отсутствующих сотрудников, они собрали свое снаряжение и прошлись по пустому офису. Место действительно было похоже на большой дом с привидениями, в котором не было даже призраков, все сотрудники медленно расходились по домам, поскольку их обязанность по снятию отпечатков пальцев была выполнена.


Теперь это место напомнило Нику какой-то фильм о конце света, где вампиры, зомби или мутанты поджидали за каждым углом. Подобно пустым улицам из тех второстепенных фильмов его юности, офисы "Ньюкомб-Голд", лишенные только компьютерного оборудования, были одновременно странно нормальными и странно неправильными, как будто человеческая раса исчезла с планеты за одну ночь, хотя Ник был относительно уверен, что за следующим углом не поджидал зомби. Затем он повернул его и чуть не столкнулся с О'Райли.


Ник подскочил, и коренастый детектив вопросительно посмотрел на него.


"Что?" - спросил детектив.


Кэтрин смотрела на Ника, забавляясь.


"Извините, сержант, вы просто напугали меня", - сказал Ник.


Кэтрин иронично заметила: "Иногда он оказывает такое воздействие на людей".


О'Райли скорчил гримасу - остроумие было не в его характере - и пошел в ногу с ними, и троица направилась к входной двери, где Томас Нуньес наблюдал за тем, как в грузовик загружают последнее компьютерное оборудование. Двадцать девять компьютеров, тридцать, считая ноутбук Ньюкомба, и все zip-диски, компакт-диски, дискеты и резервные копии на магнитных лентах, которые смог найти Нуньес, были свалены в кучу на заднем сиденье "Райдера". Это был улов, который был близок к заполнению арендованного грузовика.


"Как продвигается дело?" - Спросил Ник.


"Вот в чем дело", - сказал Нуньес. Он тяжело вздохнул; сегодня было много вздохов. "Теперь начинается самое сложное - мы забираем все это обратно в лабораторию и копаемся. Где бы преступник ни прятал материал, мы его найдем ".


"Приятно слышать", - сказала Кэтрин с усталостью в голосе.


Дженис Денар вышла, чтобы присоединиться к ним на парковке. "У меня есть остальная информация, которую вы запрашивали".


"Да?" Сказала Кэтрин.


"Бен Джексон уехал в пятницу, чтобы уехать из города, и сегодня взял отпуск на обратный рейс".


Щурясь от солнечного света, Кэтрин спросила: "Вы знаете, куда он пошел?"


Денар протянул две раскрытые, пустые ладони. "Я думаю, возможно, он сказал что-то об Айдахо - он оттуда родом".


"А остальные?"


"Джермейн Оллред сказал, что заболел этим утром".


"Он с тобой не разговаривал?"


Она покачала головой. "К тому времени, когда он позвонил, я был с тобой. Наш секретарь в приемной, Дебби Вестин, ответила на звонок."


"Джермейн сказал Дебби, - говорил Денар, - что у него был грипп, и он ожидал, что будет завтра".


Кэтрин кивнула. "А последнее?"


"Гэри Рэндл", - сказал Денард. "Сегодня утром у него была встреча с клиентом".


Посмотрев на часы, Ник сказал: "Он не вернулся?" Уже третий час."


Денар пожал плечами. "Встреча могла бы затянуться - типично для рекламной игры. Он мог пойти на поздний ланч либо с клиентом, либо сам по себе, либо он мог быть на обратном пути ".


"Ему не обязательно регистрироваться?"


Еще одно пожатие плечами. "Мистер Рэндл работает в фирме довольно долго - один из ведущих людей. У него есть определенная степень свободы, мало чем отличающаяся от мистера Ньюкомба или мистера Голда ".


"Он партнер?" Спросила Кэтрин.


"Нет, но он много лет стабильно зарабатывал для фирмы. Никто не ставит под сомнение рабочее время того, кто хорошо зарабатывает ".


"Я могу это видеть".


"Вы можете подождать", - сказала Дженис. "Я уверен, что он будет где-то во второй половине дня". Ник посмотрел на Кэтрин, а Кэтрин посмотрела на Ника.


Они оба тяжело переживали конец двойной смены и должны были вернуться сегодня вечером. В этот момент все, чего хотел Ник, это съесть сэндвич и немного вздремнуть; он надеялся, что Кэтрин чувствовала то же самое.


Выражение ее лица говорило о том, что она это сделала.


"Я не думаю, что мы будем ждать", - сказала Кэтрин.


Ник надеялся, что его вздох облегчения остался незамеченным.


Денар спросил: "Вы отправляете сюда офицера?"


Это было прерогативой О'Райли, и он ответил: "Нет. Мы забрали доказательства с собой. Вы можете продолжать заниматься своими обычными делами ".


Денар просто посмотрел на него.


Затем она сказала: "У нас будет ограниченный штат сотрудников - даже мистер Ньюкомб ушел. Я буду здесь, и кое-кто из обслуживающего персонала ".


Кэтрин спросила: "Эти последние три сотрудника, не могли бы вы дать нам их домашние адреса и номера телефонов, пожалуйста? Наша смена подходит к концу. Мы позвоним им, как только сможем ".


Денар протянул Кэтрин лист бумаги. Оглянувшись через плечо, Ник увидела показатели жизнедеятельности трех пропавших сотрудников.


"Мило", - сказал ей Ник. "Особенно?"


Слегка улыбнувшись, Денар сказал: "Ты учишься предвидеть. Приходит вместе с работой ".


"Спасибо", - сказала Кэтрин. "Это был тяжелый день для всех нас .... Я обещаю вам, мы проследим за этим, как только сможем ".


Улыбка блондинки погасла, и Ник был потрясен, увидев, что в голубых глазах появились слезы. "Это хорошее место для работы, хорошие люди, хорошая компания - как это могло случиться?"


Ник хотел бы знать, что ей сказать, но он не знал. "Это может случиться где угодно", - сказал он, и чувство холодной уверенности пронзило его. "Но тот, кто это сделал, не сделает этого снова - не здесь".


Кэтрин протянула руку, Денар взял ее, пожал, и двое криминалистов направились к "Тахо".


"Я передумала", - сказала Кэтрин.


"Как же так?" Сказал Ник.


"Я действительно хочу позавтракать. Ты все еще готов купить?"


"Конечно. Небо - это предел. Принадлежавших Денни?"


4


В МОРГЕ УОРРИК БРАУН ПОМОГ ГРИССОМУ ОПУСТИТЬ покрытый ковром пакет на пол, после чего Сара сделала еще несколько фотографий.


Уоррик понял, о чем говорил док Роббинс в своей речи о Шерлоке Холмсе, потому что долговязый криминалист чувствовал то же самое. Каждое место преступления давало возможность перехитрить плохого парня, перехитрить преступника. Целью было правосудие, и вы могли выразить это различными высокопарными способами; но правда игры CSI заключалась в том, что это было отчасти игрой.


Хотя он никогда не высказывал этих мыслей и чувств вслух, даже другому криминалисту (и уж точно не Гриссому), порыв, который испытал Уоррик, когда добыл эту важнейшую улику, отправив какого-то преступника за решетку, мало чем отличался от эйфории, которую он испытывал, переживая горячую полосу в те дни, когда азартные игры правили его жизнью. "Как и при любом торжественном открытии, - сухо сказал Гриссом, - начните с обрезания ленты".


Достав из кармана универсальный нож, Уоррик отрезал три нити клейкой ленты. Сверток в форме энчилады ослабел, и приторно-сладкий запах разложения поднялся, как отвратительный, хотя и невидимый дым.


Сара и Уоррик взяли тайм-аут, чтобы нанести немного испаряющейся мази себе на ноздри, чтобы избавиться от запаха. На тот момент Док Роббинс казался невосприимчивым, и никто даже не потрудился передать банку с "Виком" Гриссому - Уоррик знал позицию Гриса, что это наука, а запахи говорят вам о многом и, как правило, были просто частью сделки.


Вскоре Уоррик, Гриссом и Сара медленно отклеивали по полоске скотча, укладывая их в индивидуальные пакеты для улик для последующего изучения. Одному Богу известно, какого рода волокна или другие улики могли быть встроены в клей, и, если им действительно повезет, где-нибудь даже могут быть отпечатки пальцев. По иронии судьбы, лента и ковровое покрытие, вероятно, рассказали бы им больше об убийце, чем тело жертвы.


Уоррику пришлось бороться с желанием просто развернуть чертову штуковину, и быстро - желание, которое, как он знал, разделяла Сара и, вероятно, хотя этот человек никогда бы в этом не признался, Гриссом тоже - и посмотреть, какой ужасный подарок убийца оставил свернутым внутри куска коврового покрытия. Однако это могло уничтожить ценные улики; и одно это знание побудило Уоррика успокоиться и не торопиться.


Они развернули объемистый сверток один раз, обнажив кусок коврового покрытия шириной в шестнадцать дюймов. Это была трудоемкая, кропотливая работа, которую телевизионные копы, казалось, всегда выполняли во время рекламной паузы. На самом деле процесс может занять от одного до нескольких часов, в зависимости от того, с чем они столкнулись.


Когда Уоррик посмотрел на открытый кусок, а затем на то, что осталось от рулона, он чертовски хорошо знал, что они собираются потратить серьезное сверхурочное время на Клеопатру.


Сара сделала еще несколько фотографий, пока Гриссом и Уоррик изучали фрагмент с помощью мини-магнитов и пинцета. Роль Роббинса наступит достаточно скоро, но он маячил позади них, его руки в перчатках были сложены, как у Будды, на животе, когда он наблюдал за каждым их движением, как будто ожидая, что они выдернут убийцу из останков.


Как только они тщательно просмотрели раздел, Уоррик положил новый пакет в ручной пылесос и просмотрел раздел. Когда этот процесс будет завершен, эти пакеты будут отправлены в Trace для химического анализа их содержимого.


Вскоре они развернули вторую секцию. Сара сфотографировала обнаженный фрагмент с четырех разных ракурсов, затем они втроем опустились на четвереньки и прошлись по ткани практически волокно за волокном, точно так же, как и в прошлый раз.


Уоррик положил другой пакет в ручной пылесос и просмотрел этот раздел. Ничего не найдя, они развернули еще один шестнадцатидюймовый пласт, а затем еще один, и еще ....


К тому времени, когда они обнажили первый кусок плоти трупа, в животе у Уоррика урчало, и они собрали более двух дюжин мешков для улик с волосами, волокнами, монеткой и материалом, который, по-видимому, был измельченными листьями.


Прошел еще час интенсивной работы, прежде чем они освободили тело. Она лежала на полу у их ног, и они трое смотрели на нее сверху вниз. Вонь бросала вызов испарениям Вика, обволакивающим ноздри Уоррика, и независимо от того, жаждал ли его урчащий желудок еды или нет, Уоррик Браун просто не был заинтересован в еде прямо сейчас ....


"Как мы и думали, женщина", - сказала Сара. "От середины до конца двадцатых?"


"Вот как я это называю", - сказал Уоррик, и Гриссом кивнул в знак согласия; затем Уоррик и его босс подняли тело на металлический стол коронера. Теперь, совершенно свободная от своего коврового покрытия, Клеопатра источала отвратительный аромат, который, казалось, заполнил всю комнату. Гриссом принюхался к воздуху, как собака, ищущая нужное место.


Уоррику стало интересно, мог ли Грис на самом деле определить стадию разложения по степени запаха; но, поскольку у него не было желания развивать этот талант, Уоррик не воспользовался возможностью спросить.


Роббинс склонился над своим новым пациентом. "Некоторое разложение. Она была мертва некоторое время."


Обнаженная, у женщины были спутанные черные вьющиеся волосы, подстриженные под неухоженного пажа. Ее лицо было все еще в основном неповрежденным, хотя обе челюсти, казалось, были сломаны посмертно и теперь смещены по меньшей мере на три дюйма, плоть вокруг рта начала отрываться.


Ее глаза были закрыты; ее лицо было спокойным. Но странный аспект поразил их всех: на ней было слишком много макияжа, почти клоунского - алая помада, обилие румян, тушь почти стекала с ресниц. Нанесен слишком сильно, и небрежно, и, возможно, поспешно.


Макияж тоже был посмертным? Казалось...свежие.


"Область вокруг ее правого глаза, - сказала Сара клиническим тоном, - опухшая ... Густой макияж, наложенный поверх рубца, не может скрыть тот факт, что ее ударили по лицу".


"Хорошо", - сказал Гриссом, как будто обращаясь к студенту.


Но тогда все они были учениками Гриссома.


"Когда-то она была красивой", - сказал Гриссом.


Сара подняла глаза, почти шокированная. "Это не очень... научно".


"Красота - это субъективная вещь", - признал Гриссом, глядя на лицо. Была ли это печаль в его глазах? "Но по стандартам нашей культуры ... даже с учетом повреждений, маскировки, возможно, ритуального макияжа ... это была красивая молодая женщина".


Уоррику оставалось только согласиться. Оливковая кожа женщины стала тусклой и серой, но в ее длинном прямом носе и широких полных губах тень былой красоты казалась Уоррику очевидной.


Осторожно приподняв большим пальцем веки, Роббинс показала большие, безжизненные карие глаза, которые, по мнению Уоррика, вполне могли искриться жизнью ... перед ее смертью.


"Точечное кровоизлияние", - сказал Гриссом.


Роббинс кивнул, изучая своего пациента. "Признаки асфиксии".


"Рант говорит нам, что ее ударили перед смертью - вопрос в том, как долго?"


Роббинс с выражением лица пожал плечами. "Мы узнаем, когда я закончу вскрытие".


Ее кожа представляла собой пестрое серо-сине-белое месиво, которое действительно расскажет им длинную, подробную историю о ее смерти, как только Роббинс завершит свою работу. Ее туловище и конечности, казалось, были в относительно хорошей форме, если бы не темное ожерелье из разорванной плоти, которое наводило на мысль о причине смерти - удушении - и о чем-то, по-своему, еще более тревожном. Жестокий разрыв плоти вокруг ее влагалища в сочетании со сломанными челюстями дали Уоррику тревожное представление о том, что пережило это тело после убийства.


Глаза Сары были зажмурены, но если ужас перед ними и все, что он предполагал, потряс ее, она не показала этого. Клинический, профессиональный, она была первой, кто сказал это.


"Некрофилия?"


Гриссом кивнул.


Сара наклонилась, чтобы изучить лицо жертвы, в частности, сломанные челюсти, из-за чего нижняя половина была смещена; это, с опухшим глазом и ярким макияжем, придавало Клео слегка сюрреалистичный вид.


"Моя очередь", - сказала Сара. "За ненаучное наблюдение".


"Что?" - Спросил Гриссом.


"Что-то знакомое в ней", - сказала Сара, слегка наклонив голову. "Трудно не обращать внимания на грим и искажения, вызванные избиением и смертью, но...Я бы поклялся, что откуда-то знаю эту женщину ".


Уоррик и Гриссом тоже присмотрелись повнимательнее; они смотрели на труп, а теперь они смотрели на человека, пытаясь разглядеть сквозь разрушения и непристойную раскраску лица.


"Даааах", - сказал Уоррик. "У меня такое чувство, что я где-то видел ее раньше. Черт! Что в ней такого знакомого?"


Гил Гриссом почувствовал, как в животе у него поселился холодный ожог; он узнал эту женщину.


"Познакомьтесь с Кэндис Льюис", - сказал Гриссом.


Два молодых криминалиста смотрели на него широко раскрытыми глазами. Затем они посмотрели на лоток для вскрытия.


Уоррик первым обрел дар речи. "О, черт...."


Сара изучала лицо сквозь прищуренные глаза. "Вы думаете, это личный помощник мэра Харрисона? Я не знаю об этом ...." Но Сара продолжала искать, затем, наконец, она сказала: "Нет", но это не было разногласием. "Нет, нет, ты прав. Да, я вижу это, ребята. Это она".


Это, подумал Гриссом, было всем, что им сейчас было нужно ....


За три недели, прошедшие с момента исчезновения Кэндис Льюис, молодая женщина, ранее практически неизвестная средствам массовой информации, привлекла больше внимания в Вегасе, чем Дэнни Ганс, Клинт Холмс и Зигфрид и Рой вместе взятые.


Двадцативосьмилетняя брюнетка, личный помощник мэра Дэррила Харрисона, посетила политический ужин вскоре после первого числа месяца; а затем, по дороге домой в тот вечер, она исчезла с планеты.


Ее автомобиль, трехлетний Lexus, был найден на подъездной дорожке к ее таунхаусу в закрытом сообществе недалеко от пересечения улиц Грин Вэлли и Вигвам Паркуэйз. Отпечатки пальцев в машине, совпадающие с отпечатками Кэндис и мэра Харрисона, были обнаружены на ручке пассажирской двери и ремне безопасности; но больше ничьих отпечатков нигде в автомобиле обнаружено не было.


Учитывая засушливую природу Вегаса, Гриссом не был так уж удивлен, что не было найдено никаких других отпечатков. Отпечатки пальцев, подвергшиеся воздействию непогоды, сохранялись здесь недолго; и даже те, которые были защищены тем, что находились внутри машины и под навесом, не имели очень долгого срока службы. Со своей стороны, мэр Харрисон объяснил свои отпечатки пальцев в машине Кэндис, сказав: "В день, когда она исчезла, мы вместе ходили на ланч ... и это был единственный раз, когда я ехал в ее машине".


История мэра была подтверждена Джилл Ганин, репортером KLAS с нюхом на новости и зубами, чтобы ухватиться за историю. Она прибыла в штаб-квартиру CSI с видеозаписью, снятой ее оператором, на которой видно, как мэр Харрисон выходит из Lexus Кэндис в тот день, о котором идет речь. Но почти с того момента, как запись вышла в эфир, по городу ходили слухи, что "ланч" на самом деле был эвфемизмом для чего-то совершенно другого. Итак, оправдала ли запись Харрисона или просто указала на его мотив, все еще оставалось открытым вопросом. По крайней мере, для Гила Гриссома.


Однако большинство средств массовой информации - за исключением КЛАСА и Джилл Ганин, их взгляд на историю был установлен с самого начала - не обладали непредвзятостью Гриссома или не нуждались в доказательствах.


Мэра Харрисона поносили за предполагаемый роман, особенно в газетах; и, конечно, политические и сексуальные аспекты дела, добавленные к блестящему фону Вегаса, привлекли внимание национальных СМИ. В течение нескольких недель многообещающая политическая карьера - результат многолетней напряженной работы и тщательного ухода - была сведена к шутке в ток-шоу.


"Насколько глубоко мы в этом увязли?" - Спросил Уоррик.


"Я не думаю, что наука еще не придумала этот измерительный инструмент", - сказал Гриссом с притворно приятным видом.


Сара сказала: "Итак, это преступление в средствах массовой информации. Как это влияет на нас? Разве мы не можем просто действовать незаметно? Разве не помогает то, что мы в ночную смену?"


"Что ж, давайте рассмотрим это по пунктам", - сказал Гриссом.


Он поднял один палец.


"До этого момента, - сказал он, - Кэндис Льюис числилась пропавшей без вести и, вероятно, похищенной, расследование находилось под юрисдикцией ФБР; и теперь она снова будет нашей".


"Разве это не хорошо?" Спросила Сара.


Он ответил, подняв второй палец.


И говоря: "Давайте не будем забывать, что мы подобрали тело на пороге федерального объекта по громкому политическому делу. Так что, возможно, ФБР еще не избавилось от нас ".


"Не очень хорошая вещь", - признала Сара.


Гриссом указал на безымянный палец. "Покойная мисс Льюис - личный помощник мэра и, по слухам, его любовница".


Появился четвертый палец.


"Не говоря уже о том, - продолжил он, - что главным политическим соперником мэра Харрисона прямо сейчас является человек, который, скорее всего, будет баллотироваться против него на предстоящих выборах ...."


"Унннгггг", - сказала Сара.


У Уоррика было остекленевшее выражение пойманного карпа.


"... Наш босс".


"Наш босс", - дружелюбно сказал Гриссом. "Шериф Брайан Мобли".


Капитан Джим Брасс выбрал этот момент, чтобы войти в морг, и заметил поднятую руку Гриссома с четырьмя поднятыми пальцами. С самодовольной улыбкой детектив спросил: "Что ты там зашифровываешь, Джетро?"


Отсылка к поп-культуре не проникла сквозь концентрацию Гриссома, и он демонстративно указал поднятой рукой на тело. Глаза Брасса проследили за жестом криминалиста.


"Если позволите, - сказал Гриссом, - Джим Брасс, познакомьтесь с Кэндис Льюис".


"Святое дерьмо", - сказал Брасс, его обычно сонные глаза широко раскрылись, белки были видны повсюду. "Знает ли пресса?"


Покачав головой, Гриссом сказал: "Мы только сейчас ее опознали. Мы не будем проводить официальную идентификацию, пока не проверим ее отпечатки. "


Брасс стоял на краю подноса, глядя вниз на ярко загримированный труп. "О, это она, все верно. Ад." Он бросил свой скорбный взгляд на Гриссома. "Нам с тобой лучше пойти навестить Мобли, моего друга - это будет по-настоящему некрасиво".


Гриссом поморщился, ему не понравилась эта идея. "Мне нужно идти? Не является ли это более ... административным?"


Клише, к которому прибегло большинство людей, описывая Гриссома и шерифа Мобли, было "масло и вода"; сам руководитель CSI рассматривал их отношения скорее как бензин и зажженную спичку. Дело было не столько в том, что Гриссому не нравился Мобли - на самом деле он недостаточно уважал этого человека, чтобы это стало проблемой.


Несмотря на все шумихи по поводу закона и порядка во время своей предвыборной кампании, Брайан Мобли был в первую очередь политиком, а уже потом шерифом; а Гриссому крайне не нравилась политика. Постоянные битвы за бюджет CSI были настолько ожесточенными, что Гриссом даже рассматривал возможность ухода с поста руководителя, чтобы он мог сосредоточиться на науке; но в конце концов, он остался, когда понял, что если он не будет бороться с бюджетными ограничениями, никто не будет.


Только высокое соотношение числа арестов к числу обвинительных приговоров - их криминалистическая лаборатория занимала второе место в стране - помогло убедить Мобли (и других политиков) продолжать приток денег. Поскольку туризм является основной отраслью, обеспечение безопасности в Вегасе было приоритетом; это, в сочетании с показателем успеха CSI, позволило лаборатории использовать лучшие технологии в этой области. Но это также означало, что Джилу Гриссому приходилось иметь дело с Брайаном Мобли гораздо чаще, чем ему хотелось.


"Нам обоим придется иметь дело с Мобли, - говорил Брасс, - на протяжении всего этого бардака, поэтому я бы посоветовал вам прийти. Я не могу тебя принуждать."


"Тогда давайте покончим с этим", - сказал Гриссом. Повернувшись к Саре и Уоррику, он сказал: "Начинайте обрабатывать улики - я вернусь, когда смогу".


"Сначала снять отпечатки пальцев?" - Спросил Уоррик.


"Да, и дайте мне знать наверняка, что это Кэндис. Я знаю, я know...it это она. Но дай мне знать, когда это будет официально она. Во-первых, нам нужно будет уведомить семью ".


За этим наблюдением последовал момент трезвости.


Затем Гриссом сказал: "ДНК может подождать. Все в порядке?"


"Хорошо", - сказала Сара.


Уоррик просто кивнул, уже собирая пакеты для улик.


Подойдя к подносу, Роббинс сказал Гриссому: "Я вызову вас, если узнаю что-нибудь существенное во время вскрытия".


"Спасибо, док", - сказал руководитель CSI.


Затем Брасс и Гриссом шли по коридору, первый звонил Мобли на мобильный телефон.


"Брайан, - сказал Брасс, - поверь мне на слово, это важно. И это не то, что вы хотите транслировать по незащищенной линии .... Хорошо. Пятнадцати минут вполне достаточно .... Нет, офис Гриссома .... Правильно, офис Гриссома."


Несмотря на карьеру политика, шериф Брайан Мобли был также человеком слова и человеком, который серьезно относился к вопросам времени, что было одной из немногих черт, которые нравились Гриссому в нем. Соответственно, Мобли вошел в кабинет Гриссома ровно через пятнадцать минут.


Гриссом чувствовал себя в своем кабинете как дома, во многом так, как животное могло бы чувствовать себя в своей берлоге или гнезде. Он совершенно не осознавал, что другим его офис казался нехарактерно загроможденным, даже хаотичным, для такого серьезного человека науки, не говоря уже о человеке, на которого возложены обязанности менеджера.


Серые металлические полки тянулись вдоль стен справа и слева от двери, где хранились двухголовые свиньи, различные таинственные эксперименты, книги и периодические издания разных веков. Его стол возвышался посреди комнаты, заваленный (или, возможно, в беспорядке) стопками бумаги, телефоном и лампой в стиле ар-деко. Еще больше полок, отсеков и другого оборудования заняло заднюю стену. В передней части большой комнаты располагалась небольшая рабочая зона со скромным количеством лабораторного оборудования.


Когда Мобли вошел, Гриссом сидел за своим столом, в то время как Брасс стоял в стороне, стараясь не прислоняться к каким-либо из разбитых образцов на полках. Сделал ли детектив это из уважения к квартире Гриссома или из страха, что кто-то может схватить его, Гриссом не мог рискнуть предположить.


Мобли встал перед столом лицом к Брассу. Помощник шерифа и руководитель предвыборной кампании - Эд Энтони, невысокий, пухлый человек, для которого вполне мог быть придуман термин "подхалим", - увязался за шерифом, как ремора, цепляющийся за дорогую жизнь.


"Мне не нравится, когда меня дергают за цепь, Джим", - натянуто сказал Мобли. "У меня сейчас много забот".


Твинки и биг-маки, скорее всего, подумал Гриссом.


Энтони, стоявший рядом с Мобли, язвительно сказал: "У шерифа нет времени ни на какие ваши забавы и игры, капитан". У помощника было плоское лицо, за исключением носа с острым клювом, редеющих темных волос и блестящих глаз черного дрозда.


"Что именно так чертовски важно?" Потребовал Мобли, продолжая игнорировать хозяина за столом.


Не говоря ни слова, Брасс достал фотографию из внутреннего кармана спортивного пиджака и протянул ее Мобли, как будто вручал повестку.


Шериф изучал фотографию - полароидный снимок Клеопатры, сделанный Сарой, на подносе в морге, - в то время как Энтони выглядывал из-за плеча своего босса, чтобы взглянуть мельком.


Но ни один из них, казалось, не узнал женщину, чье лицо украшало первую полосу как в Sun, так и в Review-Journal большую часть последних двадцати дней. Конечно, подумал Гриссом, она не выглядела точно так, когда была жива и накладывала свой собственный макияж....


Брасс ждал несколько долгих мгновений и, наконец, когда Мобли поднял глаза в безмолвном замешательстве, Брасс сказал: "Прямо из морга, шериф .... Кэндис Льюис."


"О, мой бог", - глухо сказал Мобли, снова взглянув на лицо.


Энтони казался загипнотизированным фотографией; его глаза были огромными. "Черт возьми...."


Кивнув, Брасс сказал: "Это в значительной степени подводит итог".


Помощник внезапно сделал шаг вперед. "И какой смысл вызывать шерифа в CSI по этому поводу?" - Потребовал Энтони.


Брасс ответил, но адресовал это Мобли: "Чтобы предупредить вас, шериф, и дать фору. Я подумал, что с этим лучше разобраться на нашей территории ". Обращаясь к ним обоим, Брасс сказал: "Пресса получит это до окончания дела, сегодня ... возможно, гораздо раньше ... и вам придется каким-то образом отреагировать".


Мобли кивнул. "Спасибо, Джим", - сказал он мягко, искренне. "Мы начнем работать над заявлением прямо сейчас".


"Брайан", - сказал Брасс, его голос был удивительно мягким, учитывая все разногласия, которые существовали между этими двумя, "ты знаешь, что тебе придется отказаться от участия в деле. Возможно, вы захотите сделать это прямо сейчас, с самого начала ".


Энтони сделал шаг вперед и остановился, когда понял, что ему больше некуда идти, как разъяренный терьер на коротком поводке. "Какого черта он должен брать самоотвод? Это серьезное дело, под его эгидой!"


За несколько мгновений до этого руководитель кампании хотел знать, почему они беспокоят шерифа из-за этой мелочи.


"Почему?" Латунь сломалась. "Господи, чувак, что ты за советник, черт возьми? Зачем вам вообще понадобилось задавать этот вопрос? Он баллотируется против Харрисона на выборах мэра!"


"Мы еще не объявили", - сказал Энтони, защищаясь.


Брасс бросил на маленького человека взгляд, который должен был заставить его замолчать.


Вместо этого, надувшись, помощник сказал: "Именно поэтому он должен остаться в деле и возглавить расследование! Шериф может продемонстрировать, что он единственный человек в Лас-Вегасе, который может обеспечить безопасность города ".


К его чести, Мобли ничего этого не замечал; на самом деле он качал головой и похлопывал по воздуху, пытаясь притормозить своего чрезмерно агрессивного помощника.


"Да ведь вы не можете купить такую рекламу!" Энтони ликовал.


Заговорив впервые с тех пор, как вошел Мобли, Гриссом сказал: "И вы бы этого не хотели".


Все взгляды обратились к криминалисту, когда он поднялся и вышел из-за стола; он протиснулся мимо мэра и встал рядом с Брассом.


"При всем должном уважении, мистер Энтони, - сказал Гриссом, - ваш совет вашему кандидату не мог быть более неуместным".


Политический хакер, казалось, впервые заметил присутствие Гриссома в его собственном кабинете. "Я... знаю ... тебя", - пророкотал он. "Вы и раньше доставляли нам неприятности!"


Улыбка Гриссома была едва заметной, если не широкой от снисхождения. "Есть две причины, по которым ваш план не сработает".


"Какие из них?"


"Номер один: ваш клиент, шериф". Гриссом кивнул в сторону Мобли, который также, казалось, только недавно заметил присутствие криминалиста. "Он кое-что выигрывает от смерти этой женщины - позор и, возможно, падение его оппонента в гонке за пост мэра, - поэтому он никак не может вести это дело ".


Энтони сказал: "Я сказал, что мы еще не объявили, и в любом случае, мы можем найти обходной путь ...."


Глаза Гриссома встретились с глазами Мобли; глаза Мобли встретились с глазами Гриссома.


"Помолчи, Эд", - сказал шериф, смирившись, явно принимая то, что Гриссом уже сказал, и, вероятно, зная, что будет дальше.


"И второе, - сказал начальник CSI, - поскольку шерифу есть что выгадать, это также делает его подозреваемым".


Энтони снова начал надуваться, но Мобли поднял руку, как дорожный полицейский. "Этот человек прав, Эд".


"Подозреваемый!" помощник фыркнул. Затем он взорвался: "Шериф не может быть подозреваемым .... Вы не можете быть подозреваемым, шериф ...."


Мобли предстал перед руководителем своей кампании. "Эд, вот твои варианты: либо заткнись к чертовой матери, либо иди и жди в машине".


Ошеломленный, Энтони сделал шаг назад.


Внимание шерифа полностью переключилось на Гриссома. "Джил, у вас с Джимом будет полная автономия в этом расследовании. Все активы LVMPD в вашем распоряжении ". Он повернулся к Брассу. "Я могу изложить это в письменном виде, если вы сочтете это целесообразным".


У Энтони вырвался слог, который мог бы означать "нет".


Брасс сказал: "Поскольку это не наша стандартная процедура, я не считаю, что в этом есть необходимость. Но если вы предвидите элементы в департаменте, которые могут захотеть работать против вас...что ж, тогда, возможно, вам следует повторить то, что вы только что сказали нам, в вашем публичном заявлении ".


Мобли сузил глаза и кивнул. "Мне это нравится".


Наскучив политикой, Гриссом сказал: "Нам нужно поговорить о ДНК".


"У вас уже есть ДНК?" Удивленно спросил Мобли.


"Пока нет". Гриссом протянул мазок. "Но разве вы не хотели бы, чтобы вас как можно скорее исключили из числа подозреваемых?"


Мобли открыл рот, возможно, чтобы подчиниться, но Гриссом воспользовался моментом и взял мазок.


Криминалист одарил шерифа легкой улыбкой. "Спасибо тебе, Брайан".


Энтони, по-видимому, не способный больше сдерживаться, шагнул вперед. "Это действительно позорно, доктор Гриссом. Ваше поведение -"


Гриссом приложил еще один тампон к открытому рту пораженного помощника.


Приятно, что криминалист сказал: "Вы тоже подозреваемый, мистер Энтони. Вы также выиграете от смерти этой женщины. И я уверен, что вы стремитесь быть оправданными как можно скорее ".


Потеряв дар речи для разнообразия, Энтони стоял там, уставившись в испуганном изумлении на криминалиста.


Отношение Мобли, однако, оставалось профессиональным. Переводя взгляд с Брасса на Гриссома и обратно, он сказал: "У нас были разногласия, джентльмены. Но я ценю то, что вы пытаетесь сделать. Все, о чем я прошу, это чтобы вы поймали того, кто это сделал ".


Разбираясь с мазками, Гриссом просиял и сказал: "Мы обрабатываем улики, пока говорим".


Дипломатично Брасс сказал: "Шериф, у нас уже есть некоторые зацепки - мы работаем над этим".


Мобли, казалось, несколько мгновений смотрел в никуда; он вздохнул, попробовал свой язык, затем тихо спросил: "Кто-нибудь из вас знал девушку Льюис? Вы когда-нибудь встречались с ней?"


Брасс покачал головой; Гриссом тоже. Энтони притаился на периферии, теперь держась поодаль - после взятия мазка он казался немного напуганным.


Тем временем Мобли присоединился к печальной хореографии качания головами. "Чертовски славный парень. Яркий. Посещаю разные места. Она мне действительно нравилась, даже если она работала на Харрисона ".


Энтони, изменившимся голосом, сказал: "Некоторое время мы имели дело с Candace...Ms . Льюис ... чаще, более прямолинейно, чем мэр ".


Мобли переступил с ноги на ногу; его тон тоже изменился. "Джим... Гил...Даже несмотря на то, что моя кандидатура не была объявлена, я не собираюсь вам лгать - я хочу быть мэром. За исключением моей семьи, моя карьера - самая важная вещь в моей жизни, и это самый большой карьерный шаг, который я когда-либо обдумывал .... Но мне не нравится становиться мэром из-за несчастья другого. Не Кэндис Льюис, не Дэррил Харрисон. Я очень этого хочу ... Но не так. Такого никогда не было ".


Гриссом не мог не восхититься достоинством этого.


Брасс, казалось, был немного смущен серьезностью Мобли. Он сказал: "Я встречался с мэром всего один или два раза, Брайан - что ты можешь мне рассказать о нем?"


Шериф на мгновение задумался об этом. Затем на его лице расцвела легкая улыбка, и он даже вызвал унылый смешок. "Может быть, я не тот, кого вам следует спрашивать".


"Но я спрашиваю", - настаивал Брасс.


Гриссом с интересом наблюдал за взаимодействием: он не знал, выуживал ли Брасс что-то или, возможно, пользовался возможностью, чтобы заставить Мобли извиваться.


Наконец, после долгого вздоха Мобли сказал: "Я скажу вам вот что: Дэррил Харрисон - хороший человек. У нас разные политические взгляды, но мне нечего сказать о нем негативно на личном уровне ". Он пожал плечами. "Я просто не думаю, что он подходящий человек, чтобы руководить Лас-Вегасом в течение следующих четырех лет".


"Значит, он честен?" - Спросил Брасс.


"Насколько я знаю", - ответил Мобли, кивнув.


"Никаких скелетов в шкафу?"


Шериф невесело усмехнулся. "Почему бы тебе просто не спросить об этом, Джим - спал ли он с ней?"


Улыбка Брасса была на лице, затем исчезла. Гриссом задавался вопросом, действительно ли он видел это или только думал, что видел.


"Ну... был ли он?" - спросил детектив.


"Я не знаю. И мне не нужно вам говорить, что мы не проводили расследование исчезновения. Это было ФБР. И если федеральные парни нашли какие-либо доказательства того, что у Харрисона и девушки был роман, они не поделились этим со мной ".


"Таблоиды утверждают, что так и было".


"Насколько серьезно вы к этому относитесь?"


Пауза, а затем Брасс спросил: "Нет планов намекнуть на это в кампании?"


"Я не могу сказать, что мы это не обсуждали", - сказал Мобли. "Честно говоря, именно Эд настаивал на этом, и вы можете спросить его сами - я сказал ему, что ни за что не хотел бы туда идти ".


Все они посмотрели на Энтони, который кивком подтвердил историю своего босса. Но тогда он бы сделал это, не так ли?Гриссом задумался.


Брасс сказал: "Я знаю, что ваша официальная позиция в прессе заключалась в том, что вы не будете это обсуждать".


Мобли настойчиво кивнул. "Это верно. Совершенно верно ".


"Очевидно, что сейчас не время менять эту политику".


"Очевидно". Переводя взгляд с детектива на криминалиста, Мобли спросил: "Это все, что вы хотите знать?"


В своей запатентованной ангельской манере Гриссом задал явно непоследовательный вопрос: "У тебя дома есть ковровое покрытие, Брайан?"


Шериф моргнул. "Ну, конечно. Некоторые. Гостиная, спальня."


"Насколько это ново?"


Мобли пожал плечами. "Ну, черт...Я не знаю ".


"Нам нужно взять образец", - сказал Гриссом.


Наконец осознав, что делает Гриссом, Мобли вздохнул. "Отправляй кого-нибудь, когда захочешь. Не могли бы вы подождать, пока я поговорю об этом со своей семьей?"


Зазвонил мобильный телефон Гриссома, и Энтони подпрыгнул; разговор замер, пока криминалист снимал его с пояса и нажимал на кнопку. "Гриссом".


"Сара, Джил. Мы проверили записи мэрии...с тех пор, как Кэндис Льюис начала работать? Отпечатки пальцев совпадают."


"Спасибо", - сказал Гриссом и закончил разговор.


Повернувшись к шерифу, он сказал: "Отпечатки пальцев подтверждают, что тело определенно принадлежит Кэндис Льюис. Тебе лучше начать работать над этим заявлением, Брайан - пресса скоро узнает об этом ".


Не спрашивая, закончили ли они на этот раз, Мобли повернулся, чтобы уйти, и практически споткнулся об Энтони, который поспешил выйти из офиса раньше своего босса.


И когда политик и его подхалимаж ушли, Брасс злобно рассмеялся и сказал: "Вот почему мне нравится работать на этого человека - он всегда так вдохновляет".


"Сказать тебе правду, Джим, - сказал Гриссом, - я думал, что шериф вел себя довольно хорошо".


"Да. Что ж. Я думаю, ты прав. Но этот парень Энтони - просто шедевр ".


Чувствуя, что комментарий не требует подтверждения, Гриссом сказал: "Я возвращаюсь, чтобы проверить, как дела у нашей стороны. Заинтересованы?"


"Прямо за тобой".


Док Роббинс все еще проводил вскрытие, а Уоррик и Сара обрабатывали различные элементы, извлеченные из ковра. Казалось, что они не нуждались в помощи, поэтому Гриссом и Брасс вернулись в кабинет бывшего, где он включил телевизор на маленькой подставке в углу и стал ждать. Он знал, что это ненадолго, и он был прав.


Менее чем через час - период времени, в течение которого Гриссом потакал Брассу, обсуждая с ним различные политические последствия ситуации, ни одно из которых не интересовало CSI, за исключением перечисления подозреваемых, - история Кэндис Льюис вышла в эфир.


Зачесанные назад черные волосы и дорогой костюм местного ведущего Берни Гонсалеса заполнили экран, когда местные новости прервали мыльную оперу, чтобы Мобли мог дать пресс-конференцию об их реальной мыльной опере. Гриссом задавался вопросом, было ли прерывание просто для аудитории Вегаса или оно стало национальным.


Изображение переместилось в мэрию, где Мобли стоял за кафедрой у входа на Стюарт-авеню. Солнце палило почти прямо над головой, и стайка репортеров образовала полукруг перед Мобли.


"Я должен сделать короткое заявление", - сказал Мобли, разворачивая единственный лист белой бумаги и раскладывая его на кафедре. "А затем я отвечу на несколько вопросов".


Репортеры немного засуетились, но не перебивали.


"Большинство из вас уже знают, что тело, найденное сегодня утром на бульваре Северный Лас-Вегас, принадлежало Кэндис Льюис, пропавшей личной помощнице мэра Дэррила Харрисона. Департамент шерифа, а также моя семья и я сам хотим выразить наши глубочайшие соболезнования семье Льюис. Я хотел бы заверить их, фактически пообещать им, что полиция Львова сделает все возможное, чтобы привлечь ее убийцу к ответственности. Вопросы?"


"Вы будете возглавлять расследование?" один из репортеров закричал.


"Нет".


Прежде чем последующий вопрос мог быть адресован шерифу, другой репортер выпалил: "Вы планируете баллотироваться на пост мэра?"


"Эта тема не подходит для данной пресс-конференции. Но я скажу, что моя кандидатура на этот пост находится на серьезном рассмотрении ".


"И поэтому вы не собираетесь участвовать в расследовании? Конфликт интересов?"


"До сих пор, - сказал шериф, теперь уже не по сценарию и тщательно подбирая слова, - это было федеральное расследование по делу о пропавших без вести. Теперь, когда это убийство, LVMPD возьмет на себя ответственность. Я не занимаюсь расследованием убийств: как вы знаете, я контролирую здесь как полицию, так и управление шерифа. Это мои обязанности ".


"Тогда кто будет руководить расследованием?"


"Двое из наших лучших профессионалов правоохранительных органов. И это те, к кому вы должны направлять свои будущие вопросы: капитан Джим Брасс и руководитель CSI Гил Гриссом. Благодарю вас ".


Наблюдая за происходящим в кабинете Гриссома, Брасс повернулся к криминалисту, который бросил на него сердитый взгляд и сказал: "Вы разбираетесь с прессой. Я не занимаюсь средствами массовой информации ".


"У тебя это плохо получается", - кисло признал Брасс.


Затем они оба снова перевели глаза на экран, где толпа ЖУРНАЛИСТОВ все еще выкрикивала вопросы. Но Мобли был в процессе исчезновения в здании мэрии, оставив репортеров гадать, что на них нашло.


Но Гриссом очень хорошо знал, что поразило его и Брасса: Мобли только что бросил эту политическую горячую картошку в их коллективные руки. Направив пульт на телевизор и выключив питание, он подумал, что день мог стать еще хуже.


Примерно через пять минут, после того как Брасс, мрачно шаркая ногами, вышел, это произошло.


Маслянистый голос произнес в слишком дружелюбной манере: "Гил Гриссом. Я понимаю, что вы по-прежнему предлагаете круглосуточное обслуживание - как вы можете выдерживать эти часы?"


Гриссом развернулся на своем стуле к двери, где, прислонившись к косяку, с зачесанными назад светлыми волосами, похожими на пытающуюся линять змею, сидел улыбающийся Рик Калпеппер.


Калпеппер был одет в хорошо сшитый серый костюм и темно-серый галстук на очень светло-серой рубашке. Его руки были сложены на груди, а его манеры были небрежными в слишком заученной манере. В конце концов, в последний раз, когда этот "дружелюбный" звонивший и Гил Гриссом встречались, у них были такие разногласия из-за спорного заключенного, что человек из ФБР начал наставлять оружие на криминалиста.


Пути двух агентов правоохранительных органов пересекались не один раз; для Гриссома Калпеппер представлял систему правосудия в ее наиболее аморальном виде. Если бы Гриссом мог выбрать одного человека, которого не следует видеть сегодня, это вполне мог быть Рик Калпеппер.


"Могу я вам помочь?" Спросил Гриссом голосом, обычно предназначенным для подозреваемых в магазинных кражах.


Агент ФБР вошел в комнату, сел на стул, откинулся на спинку, скрестил ноги, улыбнулся миллионом зубов. "Слышал, вы нашли тело в Неллисе этим утром".


"Нет".


Поднятые брови. "Вы не нашли тело на военно-воздушной базе Неллис?"


"Мы нашли тело за пределами базы ВВС".


"Ах. Верно. Ты всегда точен. Восхищаюсь этим в тебе, приятель ".


"Благодарю вас".


"Я также слышал, что жертва является объектом нашего расследования".


Гриссом ничего не мог с собой поделать. "Тот пропавший человек, которого вы не нашли? Да."


Калпеппер сложил руки на груди, широко улыбнулся. Затем он сказал: "Да, хорошо, мы хотим, чтобы нас держали в курсе того, что касается вашего расследования".


"Это ты? Еще раз, чего хотят люди в аду?"


"Эй, приятель, не нужно быть сопливым - ты больше не держишь зла! Вы работали над одним делом, я работал над другим - иногда возникают конфликты интересов, даже между друзьями ... если вы понимаете, что я имею в виду ".


Гриссом ничего не сказал.


"В конце концов, мы в одной команде, просто разные составы. Все преследуют одну и ту же цель, верно? Правосудие".


Калпеппер мог залезть под кожу Гриссому, как немногие другие люди на этой земле. Но голос криминалиста оставался спокойным. "Нам нужна правда о преступлениях, и из этого может проистекать правосудие. Но, Калпеппер, я понятия не имею, чего ты добиваешься - за исключением, может быть, углового кабинета с видом."


Калпеппер поднялся, словно в замедленной съемке, и разгладил свой костюм; он взглянул на окружающий беспорядок. "Не у каждого может быть такой офис, как этот .... Просто держи нас в курсе, приятель. Понятно?"


"Конечно", - сказал Гриссом, надеясь, что это ускорит агента в пути.


"Смотрите", - сказал Калпеппер с порога, не в силах уйти, не оставив за собой последнего слова. "Мы в одной команде".


И на прощание он выстрелил в Гриссома из пальцевого пистолета и подмигнул.


Когда агент ушел, Гриссом решил, что он действительно проинформирует Калпеппера об их прогрессе - как только убийца будет арестован, предан суду, признан виновным, приговорен и благополучно отправлен за решетку в ожидании смертельной инъекции. Даже тогда, думал Гриссом, Калпеппер все равно искал бы способ повернуть дело в свою пользу.


Гриссом склонился над какими-то бумагами и заставил себя сосредоточиться; он не позволит федеральному агенту добраться до него. Но его голова всплыла, когда кто-то постучал в косяк. Он был готов наброситься на Калпеппера, если бы агент ФБР вернулся, но в дверном проеме стоял Грег Сандерс с небольшой стопкой распечаток в руке.


Стройный молодой эксперт по ДНК с торчащими волосами и длинноватыми бакенбардами нервно улыбнулся, его проницательные карие глаза метались по сторонам. Грег, казалось, всегда был на один эспрессо выше всяких похвал.


Гриссом усилием воли придал своему голосу спокойствие, убедившись, что раздражение Калпеппера не выплеснулось наружу. "Да, Грег?" Он знал, что запугал Грега, и парень уже достаточно нервничал.


"Результаты тестов на вашей базе ВВС ВИК".


Приятно удивленный, Гриссом сказал: "Это было быстро".


Сандерс пожал плечами. "У нас была ДНК с ее щетки для волос, которую мы взяли из квартиры женщины Льюис, когда она исчезла. Наличие тела упростило задачу - мне не пришлось ждать, пока мы снова и снова реплицировались из одной ячейки ".


"Я знаю, как обрабатывается ДНК, Грег. И?"


Грег выглядел растерянным. "И что?"


Как обычно, синдром дефицита внимания Грега, похоже, дал о себе знать, техник настолько увлекся тем, что ему не приходилось делать, что забыл о причине своего визита ... чего он и добился.


Вздохнув, Гриссом спросил: "И что ты обнаружил, Грег?"


"О!" - сказал Грег, приходя в себя. "ДНК совпала. Тело в морге определенно принадлежит Кэндис Льюис ".


"Спасибо, Грег".


"Привет. С удовольствием. В любое время. Нет проблем ".


"Отчет, Грег".


"Конечно". Грег вручил ему отчет, изобразил три или четыре неловких улыбки и ушел.


Гриссом рассеянно пролистал страницы, которые сводились только к одному: то, что было громким делом о пропаже людей, превратилось в еще более громкое убийство, и двое главных подозреваемых?


Мэр города и шериф, которые поддерживали порядок.


Криминалист позволил себе легкую, личную улыбку. Хорошо, что он так твердо верил в следование уликам, потому что, если бы он следовал интуиции - как его друг Брасс, - у Гила Гриссома было бы действительно плохое предчувствие относительно того, к чему ведет это дело.


5


ПОСЛЕ НЕКОТОРОГО ПЕРЕРЫВА И НЕСКОЛЬКИХ БЕССМЫСЛЕННЫХ ЧАСОВ ESPN Ник Стоукс почувствовал себя новым человеком. Он мог сказать, что Кэтрин сейчас тоже была в гораздо лучшем настроении - сон и немного качественного времени, проведенного с дочерью, всегда, казалось, творили чудеса.


С разрешения Гриссома Ник и Кэтрин начинали свою смену в середине дня - в три часа ночи, - что позволило бы им работать в светлое время суток и присутствовать на допросах свидетелей и подозреваемых. Кроме того, это привело бы их только к середине смены, когда Нуньес и его компьютерные дружки появились, чтобы идти на работу в семь.


Затем два криминалиста присоединились к команде Нуньеса в большом помещении, похожем на гараж, с кондиционером, в задней части комплекса.


Грузовик Ryder был припаркован посреди комнаты, а команда Нуньеса вынимала компьютеры по одному и расставляла их на банкетных столах, собранных вокруг грузовика. Сцена смутно напоминала встречу по обмену. Однако это ощущение быстро исчезло, когда эксперты приступили к работе: каждый жесткий диск был просмотрен дважды, причем одна копия была помещена в компьютер для возврата в Newcombe-Gold, а другая помечена для поиска Нуньесом. Каждый из оригиналов был помечен и отправлен в комнату для сбора улик.


Термин "Комната для сбора улик" был несколько неправильным с тех пор, как LVMPD было вынуждено пристроить здание к комплексу CSI, чтобы вместить переполнение от всех расследований департамента. В небольшом одноэтажном бетонном здании на заднем дворе было с дюжину комнат на первом этаже и почти столько же в еще более тщательно охраняемом подвале.


Это огромное количество накопившихся доказательств быстро накопилось из-за медленного вращения колес правосудия - не только судебной системы, но и бюрократических мер безопасности. К каждой улике теперь была прикреплена бирка для сканирования, так что, когда Ник приходил туда за уликами, ему казалось, что он идет в клуб Сэма. Отсканируй номер, забери свой приз с собой. В одной комнате хранилось компьютерное оборудование, в других - стереооборудование, шины и так далее, в то время как действительно опасные вещи, наркотики и оружие, хранились в подвальном помещении, похожем на бункер. Попасть в эту часть здания было лишь немного сложнее, чем попасть в диспетчерскую ракетно-ядерной шахты.


Ник наблюдал, как Кэрролл, Джайлс и другие корпят над компьютерами, затем он повернулся, чтобы посмотреть на их босса. Наблюдать, как похожий на байкера Томас Нуньес деликатно постукивает по клавиатуре своего ноутбука, было все равно что наблюдать, как Лурч играет на клавесине для "Семьи Аддамс". Поджарый компьютерный эксперт-латиноамериканец подключил жесткий диск Рубена Голда к своему массивному судебно-медицинскому компьютеру и использовал программу под названием ILOOK.


Разработанный британцем по имени Эллиот Спенсер, ILOOK был лучшим программным обеспечением для компьютерной экспертизы по эту сторону Агентства национальной безопасности, и Ник был почти уверен, что АНБ не собиралось делиться своим техническим богатством с LVMPD. Ник склонился над плечом Нуньеса, Кэтрин рядом с ним, пока эксперт нажимал клавиши, в данный момент просматривая заказы на печать в поисках рабочей станции, которая заказала принтеру Голда распечатать порнографические изображения.


"Вы знаете, - лениво сказал Нуньес, - в 1995 году только пять процентов всех преступлений были связаны с компьютерами. Сейчас цифры больше похожи на восемьдесят пять процентов ". Он замолчал, изучая свой монитор.


Кэтрин взглянула на Ника, явно удивленная такой статистикой.


Ник не сомневался в Нуньесе; с другой стороны, компьютерный эксперт мог наблюдать за преступлениями через свою часть процессора. "Уже есть что-нибудь?" он спросил.


Нуньес коснулся линии на экране. "Да. Уже кое-что важное: заказ на печать был не сгенерирован с компьютера Голда ".


Кэтрин и Ник снова обменялись взглядами, и первый спросил: "Но знаем ли мы, откуда поступил заказ?"


Нуньес пристально посмотрел на свой монитор, затем сказал: "Это была бы большая игровая площадка номер восемнадцать".


"Чья это станция?" Спросила Кэтрин.


Ник посмотрел на распечатку, которую им дала Дженис Денар, в которой было указано, кто занимал какое рабочее место. "Бен Джексон".


Кэтрин вздохнула, закатив глаза. "Это было бы одним из немногих, на которых мы не сняли отпечатки пальцев".


"Тем не менее", напомнил ей Ник. Что-то было не так, и он спросил: "Разве Дженис Денар не сказала нам, что Джексон отсутствовал все выходные?"


"Да". Кэтрин посмотрела на свои часы. "Давайте посмотрим, пришел ли он сегодня на работу пораньше, теперь, когда он вернулся в город. Может быть, он хотел бы показать нам снимки из своей поездки ".


Резкость в голосе Кэтрин обеспокоила Ника. "Давайте не будем забегать вперед", - сказал он, доставая свой мобильный телефон. "Я введу О'Райли в курс дела. Посмотрим, сможет ли он встретиться с нами в Ньюкомб-Голд ".


Повернувшись к Нуньес, Кэтрин сказала: "Ты позвонишь, если что-нибудь найдешь?"


"За киберсекунду".


Двадцать одну минуту спустя Ник Стоукс подкатывал "Тахо" к парковке "Ньюкомб-Голд", где в это солнечное утро было припарковано всего несколько машин. Криминалисты доставали свои серебряные комплекты для осмотра места преступления из багажника фургона, когда сержант О'Райли поставил свой "Таурус" на место рядом с ними.


О'Райли неторопливо подошел. У него были темные круги под глазами, и он был немного похож на зомби, за которого Ник чуть не принял его на днях.


"Нечестно", - сказал детектив. "Вы, ребята, немного поспали".


Ник ухмыльнулся. "Три часа сотворят чудеса".


Кэтрин скорчила гримасу. "В возрасте Ники так и будет".


"О, - сказал ей О'Райли, - ты прекрасна в любом возрасте".


"Я приму это как комплимент".


Они направились к зданию, О'Райли сказал: "Похоже, наши компьютерщики добиваются некоторого прогресса".


- Звучит как, - сказал Ник.


Входная дверь агентства была не заперта. Привлекательная брюнетка в приемной работала, и Дженис Денар потребовалось всего около минуты, чтобы ответить на вызов. Два криминалиста и детектив отошли с Денардом подальше от стойки администратора, чтобы немного уединиться.


Офис-менеджер сменила вчерашнее платье в горошек на облегающие синие джинсы и красную шелковую блузку с длинными рукавами и двумя расстегнутыми верхними пуговицами.


"Обычный день?" Беспечно спросила Кэтрин.


Дженис вроде как улыбнулась. "Непринужденно, каждый день, благодаря вам, люди".


Возможно, это прозвучало резче, чем намеревался Денар, но Кэтрин никак не отреагировала. Как ни странно, именно Ник обнаружил, что прилагает все усилия, чтобы проглотить гневную реплику.


Просто реакция женщины была слишком типичной. Люди хотели защиты, хотели, чтобы правоохранительные органы держали все плохое в мире подальше ... но ничего не нарушая, без потрясений.


Такое отношение сыграло свою роль в том, почему, чем дольше они находились на работе, так много офицеров становились циничными. Со своей стороны, Ник изо всех сил старался сдерживать любой цинизм - проводя так много времени в лаборатории, занимаясь наукой, это помогло. Тем не менее, Ник знал, что женщина Денард делала все возможное, чтобы сотрудничать, уравновешивая свою потребность и желание продолжать зарабатывать себе на жизнь.


Забавно - дело было не в том, что Ник был в плохом настроении, на самом деле. Кэтрин тоже не была. Они также не казались особенно взвинченными, но...


...что-то в природе этого дела подействовало на них, и не в лучшую сторону. Он попытался бы следить за собой ... и Кэтрин. Голос Гриссома, казалось, шептал ему на ухо: Не субъективно, Ник -объективно.


Кэтрин вводила Денарда в курс дела, завершая словами: "Бен Джексон уже здесь? Нам нужно с ним поговорить ".


"О, боже мой", - сказала Дженис, поднося руку ко рту. "Это не Бен!"


"Давайте не будем забегать вперед", - любезно сказала Кэтрин. "Задание на печать было заказано на рабочем месте Бена, но это не обязательно означает, что это сделал он".


Выпрямляясь, очевидно пытаясь успокоиться, Денар сказала: "Ну, я надеюсь, что это не Бен. Не похоже, что это мог быть Бен ...."


О'Райли спросил: "Кто он здесь поблизости?"


"Ну, он милый", - сказал Денар. "Просто настоящая милашка!"


Ник слегка улыбнулся. "Может быть, вы могли бы выразиться немного конкретнее".


"Да. Извините." Денар казалась слегка взволнованной; но затем она взяла себя в руки и продолжила: "Бен - молодой человек, который пришел в фирму прошлым летом, после того как окончил колледж".


"Он сегодня на месте?" Снова Кэтрин.


Дженис кивнула в сторону двери, ведущей в коридор с офисами. "Я почти уверен, что видел, как он пришел сюда, о, некоторое время назад. Может быть, полчаса? Он, Джермейн, мистер Рэндл и, возможно, мистер Ньюкомб - единственные, кто придет сегодня. Делают, что могут, в основном по телефонам. Остальные наши сотрудники не вернутся, пока мы им не перезвоним ".


О'Райли спросил: "Мистер Оллред и мистер Рэндл уже здесь?"


Денар кивнул, уточняя это: "Джермейн наверняка. Я сказал ему, что компьютерные башни исчезли и что это место закрыто. Естественно, он хотел знать, почему."


"Что ты ему сказал?"


"Только то, что это было частью расследования. Боюсь, я ... я солгал ему."


О'Райли выгнул обе брови. "Как же так?"


"Я ... я сказал, что не знаю, о чем идет расследование. Я должен сказать, что он выглядит раздраженным ".


"Просто раздражен?" Спросила Кэтрин. "Не удивлен?"


"Я тоже удивлен. Затем он сказал, что с таким же успехом может просто пойти домой, но я остановил его. Я сказал ему, что, по-моему, вы, ребята, вероятно, вернетесь сегодня, чтобы поговорить с ним и остальными. На самом деле, я попросил их всех троих остаться здесь."


"Это кого-нибудь расстроило?" - спросил детектив.


"Не совсем. Джермейн сказал, что ему нужно было кое-что порисовать, и ему все равно не нужен компьютер - не вся наша графика сгенерирована компьютером, - поэтому он пошел на свое рабочее место ".


Ник сказал: "Давайте на мгновение вернемся к Бену Джексону".


"Что насчет Бена?"


"Вы уверены, что его не было здесь в выходные?"


"Я уверен, насколько позволяют мои личные знания ... но если вы хотите, я проверю регистрационную книгу .... Пойдем со мной".


Щелкнув каблуками, Денар повел их обратно к столу администратора. Она сделала запрос, и женщина достала большую черную папку с тремя кольцами из центрального ящика своего письменного стола.


Денар положил большую книгу на прилавок и пролистал страницы до прошлой субботы. Она методично провела пальцем по строчкам. "Нет.... Нет, там нет никаких следов имени Бена. Его не было здесь в эти выходные."


Они снова отошли от стола, Кэтрин сказала: "Ну, а нет ли какого-нибудь способа, которым он мог войти, не регистрируясь?" Они остановились и образовали небольшой полукруг. Денар пожал плечами.


"Я полагаю, но людям за это платят book...so они всегда регистрируются, когда приходят на работу. Кроме того, Бена не было в городе."


Ник сказал: "Или должен был быть за городом".


Денар нахмурился. "Почему я должен ему не верить? Зачем тебе это?"


Кэтрин сказала: "Что касается регистрации ... Возможно, он не пришел на работу .... Возможно, он пришел, чтобы сделать что-то еще. Что-нибудь для развлечения...."


Обратив внимание на это, О'Райли спросил: "Есть ли какой-нибудь способ, которым Джексон мог быть здесь так, чтобы его никто не видел?"


Денар начала качать головой на середине вопроса. "Сомнительно - слишком много людей вокруг. Да, люди входят и выходят, но в течение дня всегда кто-то есть ".


"Черный ход в здание?"


"Конечно, но все, кроме двух, являются пожарными выходами с сигнализацией".


Ник сказал: "Две двери - это на одну дверь больше, чем тебе нужно".


О'Райли настаивал. "Мог ли Джексон проникнуть ночью, когда никого не было поблизости?"


Снова Денар покачала головой. "У него нет ключа".


"У кого есть ключи?"


Список Денара был краток: "Мистер Ньюкомб, мистер Голд, Роксанна Скотт и я - вот и все ".


Ник на мгновение задумался над этим. "Кто-то мог "позаимствовать" один из этих ключей и сделать копию ...."


Выражение лица Денара было скептическим. "Не слишком ли сложно просто воспользоваться рабочим компьютером в нерабочее время?"


Но Кэтрин и Ник обменялись взглядами, которые говорили, что у каждого была одна и та же мысль: кто-то, торгующий детским порно по сети, вполне может захотеть сохранить этот материал на своем домашнем компьютере. Использование рабочего компьютера может здорово замутить ситуацию, если полиция будет предупреждена...как сейчас.


О'Райли все еще настаивал: "Вы уверены, что не видели Джексона в субботу?"


Денар был восхитительно терпелив. "Нет, я этого не делал, но потом я рано ушел. Это Роксанна заперлась."


"Роксана", - сказала Кэтрин, - "которая в настоящее время в отпуске".


"Да".


Указав на стойку регистрации, Ник спросил: "Можем мы получить ксерокопию страницы регистрации в субботу из папки, пожалуйста?"


"Конечно. Я сейчас вернусь ".


Кэтрин сказала: "Мы могли бы также пойти с вами. Мы хотим поговорить с Беном и взглянуть на его рабочее место ".


"Все, что вам нужно", - сказал Денард, но в голосе женщины послышалась усталость.


Они последовали за ней по длинному коридору, выстраиваясь за ней гуськом; затем они оказались в рабочей зоне, где она провела сафари вокруг стены кабинок и по тропинке к другому скоплению перегородок. Денар остановился у третьей кабинки вниз.


"Рабочее место Бена", - объявил Денард.


"Но Бена нет", - сказал Ник.


Денар посмотрела на часы, пожала бровями. "Он может быть в комнате отдыха или в туалете. Возможно, даже вышел на минутку."


"Вышел?" Спросила Кэтрин, слегка нахмурившись.


"Реклама - это бизнес с высоким уровнем стресса", - объяснил Денар. "Вы были бы поражены, узнав, сколько наших сотрудников курят. Поскольку в здании запрещено курить, им приходится выходить на задний двор. У нас есть небольшая площадка, чтобы разместить их ".


О'Райли захотел взглянуть на это, и Денар дал ему инструкции; затем детектив с бородатой головой неуклюже удалился.


Когда Кэтрин отложила свой чемоданчик с места преступления и приготовилась приступить к работе, Ник бросил быстрый взгляд на кабинку, которая сначала показалась просто еще одним из этих анонимных взаимозаменяемых отсеков. Затем он присмотрелся внимательнее и отметил штрихи, которые Бен Джексон добавил, чтобы сделать это место своим.


К одной из матерчатых стен был прикреплен вымпел Университета штата Айова -ЦИКЛОНЫ! В рамке пять на семь на его столе была фотография сияющей голубоглазой блондинки лет двадцати с небольшим - предположительно, подруги или жены Джексона. Десять мини-качающихся голов стояли в ряд на компьютерном мониторе Джексона: бейсболисты, некоторые из которых были карикатурно изображены достаточно хорошо, чтобы Ник узнал.


Кэтрин подняла фотографию в рамке рукой в латексной перчатке. "Кто это?"


Денард, который нервно топтался в соседнем коридоре, украдкой огляделся, затем сказал вполголоса: "Жена Бена, Лора. Они женаты всего несколько месяцев. Это одна из причин, почему я не могу поверить, что это был он ".


"Мисс Денар, - сказала Кэтрин, - мы не предполагаем, что это Бен. Пожалуйста, не спешите с выводами ".


Когда Нуньес и его команда с помощью офицеров в форме демонтировали компьютерные башни, мониторы и клавиатуры остались на месте. Но Нуньес подготовил список серийных номеров с именами сотрудников "Ньюкомб-Голд" на данном рабочем месте. Прямо сейчас Кэтрин проверяла серийный номер клавиатуры, убеждаясь, что это действительно клавиатура Джексона - которую, в конце концов, могли подменить.


"Это клавиатура Джексона", - сказала она, натыкаясь на Ника в третий раз.


"Здесь нет места для нас двоих", - сказал Ник. "Пока вы этим занимаетесь, почему бы мне не пойти с мисс Денар скопировать страницу книги регистрации?"


"Почему ты этого не делаешь?" Сказала Кэтрин. Она застыла за клавиатурой компьютера, как умирающий с голоду человек, собирающийся сесть за большой, вкусный ужин.


С полевым набором в руках Ник последовал за Денард обратно в ее офис, где она сделала копию документа и передала его Нику, который спросил: "Вы не возражаете, если вы оставите копию, а я возьму оригинал?"


"Ну...Я полагаю. Но зачем вам нужен оригинал?"


"Возможно, нам придется попросить эксперта по почерковедению взглянуть на это, и тогда будет легче работать с оригиналом".


Выражение ее лица было изумленным. "Эксперт по почерку? Ты действительно так думаешь?"


Он пожал плечами и слегка улыбнулся ей. "Просто прикрываю основания".


Она улыбнулась в ответ, почти застенчиво, и протянула оригинал. Он быстро просмотрел его, затем вложил в конверт для улик и сунул в свой набор.


"Спасибо", - сказал Ник. "Теперь, может быть, нам попытаться найти Бена Джексона?"


"Хорошо", - сказала Дженис. "Лучше вернуться на его рабочее место".


Но когда они добрались туда, Джексона все еще там не было. Кэтрин как раз заканчивала упаковывать свой серебряный кейс.


"Что-нибудь?" - Спросил Ник.


"Есть несколько отпечатков", - сказала она, снимая свои латексные перчатки. "С клавиатуры, стола и даже с края самой кабинки; не более того. Возможно, Томас сможет нам что-то сказать после того, как проверит компьютер. Ты случайно не столкнулся с неуловимым мистером Джексоном во время своего путешествия, не так ли?"


"Нет. Но у меня есть оригинал из регистрационной книги. Мисс Денар сохранила копию. Мы вроде как надеялись, что к этому времени он уже вернется на свой насест ".


Кэтрин покачала головой, рыжевато-светлые дуги волос рассекли воздух. "Не видел ни его, ни кого-либо другого".


Ник повернулся к Денарду. "Когда мы найдем Бена, сможем ли мы где-нибудь поговорить с ним наедине?"


Денар сделал неопределенный жест. "Комната отдыха прямо за углом, когда вы выйдете из моего кабинета".


Ник кивнул. "Я знаю, мы вели себя навязчиво, но не могли бы вы разыскать Бена для нас? Просишь его встретиться с нами там?"


Она коротко, профессионально кивнула; Денар был явно счастливее, когда ему давали задание. "Я позабочусь об этом".


"И если вы столкнетесь с нашим бродячим парнем, сержантом О'Райли, вы бы также проводили его в комнату отдыха?"


"Нет проблем".


Когда офис-менеджер ушел, Кэтрин и Ник - с полевыми аптечками в руках - пошли в противоположном направлении через скопище кабинок. Вскоре он толкнул дверь, придерживая ее для Кэтрин, когда она вошла в комнату отдыха. Которая была больше, чем Ник мог ожидать для этого помещения, с круглыми столами из темного дерева и мягкими стульями в стиле конференц-зала, расположенными по всему помещению двадцать на двадцать пять футов. У одной стены стоял телевизор с большим экраном, а вдоль другой - длинная стойка с микроволновой печью, машиной для приготовления эспрессо, раковиной из нержавеющей стали и ассортиментом приправ. В дальнем конце прилавка на страже стояли полноразмерный холодильник и автомат с кока-колой. Окно с дымчатым стеклом тянулось по всей длине дальней стены и пропускало ровно столько солнца, сколько требовалось, и открывало прекрасный вид на баскетбольную площадку на задней парковке.


"Так вот что значит иметь льготы", - сказал Ник, ставя свой кейс на один из столов.


"Без шуток", - сказала Кэтрин, проделывая то же самое со своим набором. "Если бы наша комната отдыха была оборудована вот так, я бы поставил палатку и переехал туда".


Дженис Денар не заставила их долго ждать. Не прошло и пяти минут после того, как она ушла от них, как она вошла и придержала дверь открытой для молодого человека, которого они ждали.


Человек, которого Ник принял за Бена Джексона, был значительно выше шести футов ростом, весил более двухсот семидесяти фунтов при широком телосложении, но двигался с грацией, которой мог бы позавидовать мужчина вдвое меньшего роста. Каштановая короткая стрижка художника над широким лбом придавала ему вид студента; его карие глаза были яркими, настороженными.


"Детективы Уиллоус и Стоукс, - сказал Денард, - это Бен Джексон .... Никаких следов вашего сержанта."


"Спасибо", - сказал Ник Денарду, не потрудившись исправить название "детектив". Но Джексону Ник сказал: "Я Стоукс, она Уиллоус. Из криминалистической лаборатории."


Джексон кивнул Кэтрин и, казалось, хотел пожать руку, но передумал.


"Еще раз спасибо вам, мисс Денар", - сказала Кэтрин.


Денар поняла намек и, пятясь, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.


"Присаживайтесь", - сказала Кэтрин Джексону в приятной, но не особенно дружелюбной манере. Мужчина направился к столу, слегка прихрамывая.


Ник и Кэтрин сидели по обе стороны от молодого человека за одним из круглых столов. Все еще любезная, Кэтрин сказала: "Ты довольно небрежен". Она обвела рукой комнату. "Я бы принял это за место для рубашек и галстуков".


Джексон покачал головой. "Только если приходит клиент".


"Не нужно быть детективом, - приветливо сказал Ник, - чтобы понять, что вы немного играли в футбол".


Джексон слегка улыбнулся. "Охранник второго эшелона в штате Айова". Его голос был мягким, слова взвешенными. "Ты?"


Ник одарил его полуулыбкой. "Texas A & M, четвертая струнная в напряженном состоянии".


Джексон кивнул и, казалось, немного успокоился. Что и было целью Ника сообщить парню, что они оба бывшие спортсмены; более того, их славные дни пришлись больше на старшую школу, чем на колледж. Футбольная карьера Ника, он был хорошо осведомлен, остановилась, потому что он был слишком низкорослым и слишком медлительным. Джексон, конечно, не был слишком низкорослым, и Ник, размышляя о хромоте мужчины, задался вопросом, не это ли мешало ему двигаться дальше; черт возьми, у парня были размеры, достаточные для профессионалов.


Кэтрин - очевидно, видя взаимопонимание между двумя бывшими спортсменами - поймала взгляд Ника и напряглась, подавая ему сигнал взять инициативу в свои руки. Он ответил кивком, который Тайни Джексон, конечно, не заметил.


"Если вы меня извините", - сказала Кэтрин, и она подошла к своему чемоданчику с места преступления на соседнем столе и открыла крышку.


"Как долго вы работаете в "Ньюкомб-Голд"?" Спросил Ник, отводя взгляд Джексона от того, что задумала Кэтрин.


"Не совсем год".


"Нравится здесь?"


Джексон кивнул. "Очень классные люди, и работа сложная".


Кэтрин как бы невзначай спросила: "Вы были здесь на выходных?"


"Нет". Джексон сел. "Послушайте, это то, о чем идет расследование? Что-то, что произошло в эти выходные?"


Проигнорировав вопрос, Ник настаивал: "Расскажи нам, где ты был в эти выходные".


Джексон пристально посмотрел на Ника, а затем сделал то же самое с Кэтрин, прежде чем ответить. "В чем именно меня подозревают?"


Ник взглянул на Кэтрин, которая подняла бровь. Оглядываясь на Джексона, Ник сказал: "Мы не говорили, что подозреваем вас в чем-либо, мистер Джексон. Возможно, мисс Денар упомянула, что вчера мы поговорили со всеми в "Ньюкомб-Голд ", за исключением горстки вас, которые отсутствовали по какой-либо причине."


"Да. Она действительно упоминала об этом."


Ник вежливо улыбнулся. "Хорошо. Теперь. Мы просто хотим знать, почему вы не работали в эти выходные .... Я так понимаю, ты обычно приходишь по крайней мере часть субботы."


Джексон сказал со скептическим выражением лица: "Мы с женой полетели обратно в Айову, точнее, в Де-Мойн, навестить ее мать".


Кэтрин повернулась, дуги волос качнулись. "Я думал, ты в Айдахо".


Джексон нахмурился. "Кто тебе это сказал?"


"Мисс Денард."


"Ну что ж. Это распространенная ошибка. Они делают это здесь постоянно ".


Кэтрин одарила Джексона своей прекрасной улыбкой, которую она приберегала для подозреваемых, которые вызывали у нее подозрения. "Что это за ошибка, мистер Джексон?"


"Я из Айдахо. Но я поехал в Айову. Я встретил свою жену в Эймсе - в колледже. Ее семья из Де-Мойна. Айдахо, Айова, они все перепутали ".


"Ах", - сказала Кэтрин, как будто он только что сообщил ей огромную сенсацию.


Ник спросил: "Когда ты ушел?"


Немного сбитый с толку отношением Кэтрин, Джексон сказал: "В пятницу вечером после работы ... и мы только вчера поздно вернулись".


Кэтрин небрежно бросила вопрос через плечо: "Кто-нибудь в Айове, кроме ваших родственников со стороны мужа, видел вас в Айове?"


"Около половины персонала медицинского центра милосердия", - сказал Джексон, и в его мягком голосе прозвучали жесткие нотки. "Моей свекрови сделали мастэктомию - вот почему мы вернулись в Айову".


"Мне жаль", - искренне сказал Ник.


Если Кэтрин и почувствовала сожаление, она этого не показала; она не пыталась нанести удар: она бросила на стол один из пакетов для улик, содержащих фотографии детского порно.


"Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное раньше?" она спросила. Она не сидела, угрожающе нависая. "В Айове? Айдахо? Вегас?"


Лицо Джексона отлило от крови, когда он посмотрел на фотографию. "О, Боже мой. Уберите это. Пожалуйста!"


Ни Кэтрин, ни Ник не подчинились.


Он тяжело сглотнул. "Так вот в чем дело? Это не я. В любом случае, какое это имеет отношение к агентству?"


Ник и Кэтрин обменялись взглядами.


Затем Ник сказал: "Можем ли мы доверять вам, что вы никому об этом не расскажете?"


Джексон переводил взгляд с одного на другого. "Конечно, ты можешь. Такого рода вещи являются преступлением. Я знаю это. Боже!"


Ник кивнул, затем указал на фотографию. "Несколько из них были найдены здесь вчера в принтере".


"Здесь? Черт! Какой извращенец стал бы ..."


"Согласно журналу, - сказал Ник, - заказ на печать поступил с вашего рабочего места".


Его глаза выпучились. "Мой..."


Кэтрин сказала: "В субботу".


Джексон прижал руку ко лбу и провел ею по лицу, как будто пытался стереть черты лица. "О, чувак.... Я был в Айове, есть пятьдесят, сто человек, которые либо видели меня в больнице, либо в одном из аэропортов, либо, если уж на то пошло, в самолете!"


Ник спросил: "Кто-нибудь еще когда-нибудь пользовался вашим рабочим местом?"


"Нет. Во всяком случае, насколько мне известно, нет."


"Могли ли они использовать это без вашего ведома?"


Пожав плечами, Джексон сказал: "Конечно, я полагаю - если бы у них был мой пароль. Которых у них нет ".


Кэтрин склонила голову набок, улыбнулась, больше себе, чем остальным. Затем она спросила: "Итак, никто не знает вашего пароля?"


Джексон пожал плечами. "Ну, может быть ... Я имею в виду, пароли присвоены нам".


Ник спросил: "Они когда-нибудь меняются?"


"Конечно - каждый месяц, иногда даже реже. Последний раз это было три недели назад." Кэтрин сказала: "Ваш текущий password...is это SOL20DAC?"


Рот Джексона отвис. "Ну, я... Боже. Я думаю, что это все ".


"А до этого было 2DEC47?"


Джексон наклонился вперед. "Как, черт возьми, ты мог это знать?"


Кэтрин показала небольшой пакет для улик, в котором лежала розовая открытка с надписью SOL20DAC над зачеркнутым 2DEC47 и двумя другими зачеркнутыми цифрами. "Это было на нижней стороне вашей гелевой защитной пленки на запястье. Трудно запомнить пароль, когда они постоянно меняют его при вас."


"Что, черт возьми, ты сделал?" Сказал Джексон, слишком ошеломленный, чтобы злиться. "Обшарили мою кабинку?"


Кэтрин просияла, глядя на него. "Совершенно верно, мистер Джексон".


"Но это мое личное пространство ..."


"На самом деле, - сказала Кэтрин, - это не так. Ваша каморка является собственностью Ньюкомб-Голд ".


"Но разве вам не нужен ордер на обыск?"


"Вчера мы предъявили агентству ордер .... Вы сами это сказали, мистер Джексон." Кэтрин выхватила оскорбительную фотографию. "Это преступление. И мы расследуем это ".


Лоб Джексона нахмурился в раздумье, но что-то в глазах сбитого с толку человека говорило, что никакая мысль не сформировалась.


Наконец Кэтрин села рядом с Джексоном, и ее манеры смягчились, ее тон тоже. "Вот почему я обоснованно уверена, что вы не несете ответственности", - сказала она.


Выражение его лица прояснилось. "Неужели?"


Она кивнула. "Кто-то знал, где вы храните свой пароль, и они использовали эту информацию, чтобы использовать ваше рабочее место для распечатки этих фотографий".


"Итак, я на свободе?"


"Боюсь, я не могу зайти так далеко. Мы проверим вашу историю, мистер Джексон ... Но, я думаю, вы можете быть спокойны. Похоже, вы говорите правду ".


Медленный вздох облегчения предшествовал следующему вопросу мужчины: "Если я могу спросить, почему вы так уверены, что я невиновен?"


Ник сказал: "У авиакомпании будет на тебя досье. Проверка этого не займет вообще никакого времени. Персонал больницы в Де-Мойне тоже подтвердит вашу историю ... если это правда ".


"Это правда!"


Ник мягко улыбнулся. "Я верю, что это так. Расслабься, приятель."


Джексон кивнул и, казалось, расслабился впервые с тех пор, как вошел в комнату. "Вы можете спросить мою жену, но ... будьте спокойны, не могли бы вы?"


"По поводу порнографии?" Спросила Кэтрин.


"Я не думал об этом. Она бы знала, что это не я. Она бы никогда не поверила в это обо мне. Я имел в виду, будьте спокойны в целом .... Она просто развалина после этих выходных ".


Наконец, неподдельное беспокойство окрасило голос Кэтрин, когда она спросила: "А как поживает ваша свекровь?"


Он испустил еще один вздох. "Ну, ей еще предстоит пройти курс химиотерапии, но они говорят, что она пережила самое худшее".


В воздухе повисла тишина; то, что немного нормальной реальной жизни, даже с оттенком трагедии, прервало расследование, казалось, каким-то образом оказало заземляющее влияние.


Наконец Ник сказал: "Мистер Джексон-Бен. Возможно, вы все еще сможете помочь в нашем деле ".


Его глаза стали настороженными. "Конечно. Назовите это."


"Задумайтесь на секунду. Есть какие-нибудь идеи, кто бы ... или мог...пользовались вашим рабочим местом?"


Джексон мрачно покачал головой. "Никто и ничтожество. Они не ставят замки на кабинки."


Глаза Ника сузились. "Это может показаться забавным, но...у вас здесь есть враги?"


"Враги? Нет, черт возьми, я не думаю, что пробыл здесь достаточно долго, чтобы кто-то на меня разозлился, пока. Кроме того, все, что я делаю, это грязная работа. Они не подпустят меня ни к чему важному, пока я не наберусь больше опыта .... Меня это не беспокоит. Я имею в виду, таков бизнес. Это любой бизнес".


Кэтрин спросила: "Кто-нибудь в последнее время околачивался возле вашей каморки?"


Джексон обдумал это, но покачал головой. "Не больше, чем обычно".


"Я думаю, - сказала она, - кто-то, кто не особо тобой интересовался, но внезапно начинает заскакивать, чтобы поболтать".


"Я понимаю, к чему вы клоните, мисс Уиллоус, но нет".


"А как насчет кого-нибудь, кто случайно оказался рядом, когда вы проверяли свой пароль? Либо освежаешь свою память этой записью, либо просто вводишь ее ...?"


"Может показаться, что это не так, но я старался быть осторожным и не проверять это, когда кто-нибудь был рядом. После первых двух дней работы с новым паролем я обычно его отключаю."


"Вы не были уверены, когда я впервые спросил вас".


"Я знаю, but...it Печатать это - другое дело. Мои пальцы помнят, понимаешь?"


Ник выбрал другую тактику. "Кто знал, что ты уезжаешь из города на выходные?"


Еще одно покачивание головой. "У меня нет ни малейшего представления".


"Ну, кому ты рассказала?"


"Дженис и Роксанна и, возможно, дюжина или больше друзей здесь. И Дженис все перепутала, верно? Но, с другой стороны, многие люди знали, что моя свекровь больна, и они спрашивали о ней. Я мог бы рассказать об этом целых двадцати людям. Ньюкомб-Голд были для нас с Лорой как большая семья. Все здесь как семья. Звучит как клише 233;, но здесь это оказывается правдой ".


"Еще один вопрос".


"Стреляй".


"Можете ли вы сказать нам, почему что-то, напечатанное на вашем компьютере, будет напечатано на принтере мистера Голда, а не на принтере в вашем кабинете?"


Молодой человек задумался об этом, но лишь на мгновение. "Последнее, что я сделал в пятницу, был рисунок, который мистер Голд брал с собой в Лос-Анджелес. Это был макет для тамошнего клиента, своего рода срочная работа ... но на самом деле недостаточно важная для кого-либо из старших художников ".


"Хорошо, но это не отвечает на вопрос".


"На самом деле, это так. Я опоздал, чтобы забрать Лору в аэропорт. Итак, вместо того, чтобы распечатать его у себя в кабинете и выслеживать мистера Голда, я просто отправил рисунок на его принтер, чтобы он получил его перед уходом. Я не потрудился изменить свой выбор принтера обратно на мой перед отъездом. Вообще-то, вылетело у меня из головы."


Ник кивнул. "Имеет смысл".


"Хорошо, мистер Джексон", - сказала Кэтрин, снова поднимаясь на ноги. "Можем ли мы снять с вас отпечатки пальцев?"


"Я предполагаю. Но почему?"


"В конечном итоге мы собираемся снять отпечатки пальцев у всех, но вы важны, потому что ваше рабочее место использовалось. Мы должны иметь возможность отличить ваши отпечатки пальцев от тех, кто это сделал ".


"Конечно, я понимаю. Продолжайте ".


Кэтрин эффективно сняла отпечатки пальцев у Джексона, затем вручила ему бумажное полотенце. "Мы собираемся попросить вас ни с кем не говорить об этом расследовании".


"Конечно, но почему?" Джексон вытер кончики пальцев бумажным полотенцем, только чернила не так легко смывались.


"Реклама для начала", - сказала Кэтрин. "Как клиенты "Ньюкомб-Голд" отнеслись бы к такого рода расследованиям, в центре которых находится агентство?"


"Ох. Да..."


"Но есть еще одна проблема", - сказал Ник. "Ваши коллеги".


"Что насчет них?"


"Вы первый человек, которого мы допросили в частном порядке. Отчасти это произошло потому, что вас не было здесь вчера, когда в вестибюле проводились другие собеседования; но вашим коллегам это могло показаться иначе."


Он бросил на них непонимающий взгляд.


Кэтрин спросила: "Как ты думаешь, что бы они чувствовали по отношению к тебе, если бы поверили, что наше расследование было сосредоточено на тебе и твоем рабочем месте?"


Джексон на мгновение перестал мыть пальцы. "Дерьмо".


"Хорошо сказано", - сказал Ник.


Изучая свои синие пальцы, Джексон казался странно потерянным.


"Давай", - сказала Кэтрин, сжалившись, доставая маленькую бутылочку из своего чемоданчика и подводя большого мужчину к раковине. "Опусти руки в раковину".


Она открыла крышку и выплеснула содержимое флакона на руки Джексона.


"Что это?" он спросил.


"Это то, что мы в криминалистической лаборатории называем "мылом". Старое доброе мыло - вы можете помыться, и никто не узнает, что здесь произошло ".


Выражение его лица было мрачным. "Вы ... вы думаете, что мои коллеги будут подозревать меня, не так ли?"


Кэтрин покачала головой. "У них нет причин для этого; и к тому времени, когда люди узнают, что мы расследуем, мы надеемся, что виновная сторона будет заключена под стражу".


Пока здоровяк агрессивно вытирал руки, Ник подошел к нему. "Можем ли мы рассчитывать на ваше усмотрение в этом вопросе, мистер Джексон?"


"У тебя это есть .... Могу я выбраться отсюда?"


"Ты можешь", - сказала Кэтрин.


Ник протянул руку, и двое бывших спортсменов пожали ее. "Спасибо тебе за сотрудничество, Бен".


"Без проблем", - сказал здоровяк. "Просто сделай мне одолжение и поймай парня".


"С нашим удовольствием", - сказала Кэтрин.


Вскоре после того, как Джексон оставил их, О'Райли, наконец, нашел дорогу в комнату отдыха, но он был не один - афроамериканец с бритой головой последовал за ним. О'Райли указал на их нового гостя.


"Это Джермейн Оллред", - сказал детектив. "Мистер Оллред, это Кэтрин Уиллоус и Ник Стоукс, криминалисты."


Оллред, чья манера держаться была самоуверенной, сдержанно дружелюбно кивнул им. Как и Джексон, Оллред был одет небрежно: белая деловая рубашка, расстегнутая поверх выцветших джинсов, несколько верхних пуговиц не застегнуты.


"Итак, вы из криминалистической лаборатории", - сказал он и протянул руку Нику, который пожал ее; затем Оллред тоже пожал руку Кэтрин. "Я всегда смотрю эти криминалистические шоу по учебному каналу, кабельному, вы знаете. Захватывающая штука ".


"Я собираюсь посмотреть, здесь ли еще другой парень", - сказал О'Райли.


"Хорошо, сержант", - сказал Ник, и О'Райли вышел. Ник продолжил: "Мистер Оллред, мы не криминалистическая лаборатория, но мы криминалисты из криминалистической лаборатории. И это увлекательная работа ".


"Эй, иметь классную работу - это ... круто. Действительно, очень круто ".


Кэтрин, которой это уже наскучило, начала прямо: "Ну, ты пропустил свою работу вчера".


Оллред улыбнулся, пожал плечами. "Они сейчас вызывают полицию из-за этого?"


Кэтрин улыбнулась в ответ. "Я надеялся на ответ, а не на неожиданный вопрос".


"Эй, извините, я не хотел проявить неуважение".


Оллред сел на стул за одним из столов. Криминалисты остались на месте.


"У меня был грипп", - объяснил он, искусно сосуе-я пожимая плечами. "Начал болеть в пятницу, пролежал в постели все чертовы выходные. Она все еще была у меня вчера, поэтому я остался дома ".


"Оправдание доктора?" - Спросил Ник.


"Нет".


"Тебя кто-нибудь видел?"


"Моя жена видела меня. Двое моих детей видели меня ".


"Это хорошее начало. Кто-нибудь еще? Кто-нибудь, не являющийся членом семьи?"


Оллред думал об этом. "Нет. Я имею в виду, я не общаюсь, когда болею. Когда я не был в постели, я, знаете ли, либо сидел на троне, либо наклонялся над ним ".


"Я был там. Но подумайте. Никто не заходил?"


Оллред покачал головой, но затем его глаза расширились. "В субботу днем моя жена повела детей в кино .... Они стали шумными, и она хотела, чтобы я немного поспал. Пока их не было, в дверь позвонили, и он просто продолжал звонить ... Довольно настойчиво, понимаете? Мне удалось дотащить свою жалкую задницу до двери. Это была продавщица из Avon, которая принесла сумку Пэтти. Она сказала, что обычно она не делала этого в выходные, но она была по соседству, поэтому она заехала. Она может сказать вам, что я был дома ".


"Хорошо", - сказала Кэтрин, стоя у станции для снятия отпечатков пальцев, которую она установила на соседнем столе. "Это отличное надежное алиби, мистер Оллред. Вы знаете, что действительно вывело бы вас из-под подозрения перед нами?"


Оллред кивнул, невесело ухмыляясь. "Хорошо, давайте сделаем это". Он протянул руки. "Покончи с этим".


Пока Кэтрин снимала отпечатки пальцев Оллреда, Ник продолжал разговаривать с мужчиной. "Как долго вы работаете в агентстве?"


"Двенадцать лет".


Кэтрин обработала его левую руку.


"Что вы здесь делаете, мистер Оллред?"


"Зовите меня Джермейн. Я художник ".


"Вы работаете с клиентами?"


"Иногда. Это зависит."


Она сделала это с его правой рукой.


Ник спросил: "Вы знаете имя той леди из Эйвона?"


Оллред покачал головой. "Я должен, но я не помню. Пэтти узнает ".


Когда они закончили, они произнесли Оллреду ту же речь о благоразумии, а затем отправили его восвояси.


Интервью с Рубеном Голдом и Роксанной Скотт пришлось бы отложить до возвращения этих двоих на следующей неделе, но это не беспокоило Ника. Они доберутся до них, а пока оставалось добавить только одно имя во вчерашний список МВД. И вскоре О'Райли выставлял напоказ последнего из трех сотрудников, которых им вчера не хватало, - Гэри Рэндла.


Рэндлу было под сорок, у него были короткие вьющиеся темные волосы, зачесанные назад на кругловатой голове с равномерно распределенными чертами лица, карие глаза, которые немного смеялись, и легкая, широкая белозубая улыбка. Как и Оллред, Рэндл носил потертые джинсы, но его рубашка была черной поло и заправлена внутрь. Он был в мокасинах и без носков.


После представления О'Райли и Ник сели за стол с мужчиной, в то время как Кэтрин притаилась возле походного комплекта.


Ник сказал: "Я так понимаю, вчера вы были на деловом звонке".


Усмешка Рэндла казалась застенчивой и скромной. "Да, растянутая в длинную, и мне пришлось позволить клиенту обыграть меня в гольф, прежде чем он сдался".


"Тяжелая работа", - беспечно сказала Кэтрин.


Пожав плечами, Рэндл сказал: "На самом деле, иногда это так. Я должен был позволить ему выиграть, и все же сделать так, чтобы это выглядело так, будто я не проигрывал матч ".


Кэтрин все еще качала головой, услышав этот ответ, когда Ник задал следующий вопрос. "Итак, когда вы вернулись в офис?"


Еще одно пожатие плечами. "Я этого не делал. Я пошел прямо домой с поля для гольфа. Было поздно, да и зачем мне?"


"Что вы имеете в виду?"


"Я имею в виду, черт возьми, у меня в заднем кармане была распродажа на сто тысяч долларов".


О'Райли спросил: "Вы были в офисе в выходные?"


"Почему?"


Ник сказал: "Я уверен, вы слышали о нашем расследовании. Это имеет отношение к этому ".


"Да, но я не слышал, о чем идет расследование".


"Это потому, что мы пытаемся сохранить это в тайне".


"Что ж, тогда почему бы мне не сохранить в тайне свое местонахождение на эти выходные".


О'Райли впился взглядом в Рэндла. "Мы можем обойтись без острословия".


Рэндл рассмеялся. "Ты шутишь, верно? Вы приходите сюда, начинаете задавать мне вопросы о ... чем-то ... но вы не говорите мне, что собой представляет это что-то ... И вы ожидаете, что я отвечу?"


"Если ты невиновен ..."


"Иди к черту". Он встал; приветливость сменилась холодным гневом. "Это не имеет ничего общего с невиновностью - это связано с вашей чертовой тактикой гестапо".


О'Райли встал. "Вы хотите немного снизить это, сэр?"


"Нет", - сказал Рэндл и посмотрел прямо в лицо О'Райли. "Я не знаю. Я должен бояться тебя или этой стрижки?" Он сделал шаг в сторону от большого копа и направил свое следующее требование Нику: "Или скажи мне, что, черт возьми, это значит, или я ухожу".


Ник не знал, что сказать, и взглянул на Кэтрин, которая сказала Рэндлу: "Нам нужно снять ваши отпечатки пальцев".


"Давайте посмотрим.... Как насчет: нет."


"Мы можем получить судебный ордер".


"Дерзай. Тем временем, я ухожу отсюда ". Не сказав больше ни слова, он выскочил вон.


О'Райли, кипя, повернулся к Нику и Кэтрин.


Но оба криминалиста улыбались.


"Чему вы, ребята, ухмыляетесь?"


Кэтрин уже достала свой мобильный телефон и нажимала кнопки. "Я получу постановление суда и буду у его входной двери до конца дня", - сказала она.


Ник положил руку на плечо О'Райли. "Расслабься, сержант. Наконец-то у нас есть настоящий подозреваемый ".


6


САРА САЙДЛ ОТКУСИЛА ЕЩЕ КУСОЧЕК ОТ СВОЕГО СЭНДВИЧА - индейки на цельнозерновом хлебе с листьями салата и проростками - и запила его глотком киви-клубничного снэппла из бутылки. Она сидела в комнате отдыха и ела свой ланч, или, во всяком случае, то, что она считала своим ланчем: забавный способ описать свой прием пищи в три часа ночи; но в середине смены, как еще это можно было назвать?


В дверях появился Док Роббинс, опираясь на свой металлический костыль; изогнутая бровь послала Саре сигнал о том, что что-то, помимо этой брови, произошло.


"Хотите услышать отчет о Кэндис Льюис?"


Она посмотрела на остатки своего сэндвича. "Должен ли я сначала доесть свой сэндвич?"


"Зависит от того, хотите ли вы получить эти результаты на полный желудок или нет. Не могли бы вы задержать Гриссома и Уоррика и встретиться со мной в морге?"


Сара сказала: "Мы сейчас будем", - и засунула огрызок сэндвича в рот. Она не была по натуре щепетильной.


С другой стороны, Роббинс был хорошо осведомлен об этом факте....


Коронер исчез, а Сара допила остатки своего напитка. Она посидела несколько мгновений, просто пользуясь моментом средней смены, чтобы перезарядиться, прежде чем отправиться на поиски двух других криминалистов по делу Льюиса.


И менее чем через десять минут трое криминалистов и главный коронер стояли свободным кругом вокруг накрытого простыней тела Кэндис Льюис, лежащего на холодной металлической поверхности стола.


"Давайте начнем с причины смерти", - сказал Роббинс.


"Удушение лигатурой", - сказал Уоррик.


"Верно". Роббинс посмотрел на криминалиста. "Не хотите угадать по лигатуре?"


Бросив быстрый косой взгляд на Гриссома, Уоррик сказал: "Э-э, мы не занимаемся "предположениями", док".


На лице Гриссома мелькнула едва заметная улыбка, когда он обменялся взглядом с коронером, который сказал: "Сделай обоснованное предположение, Уоррик, только для меня - в конце концов, ты мой гость".


Сара наблюдала, как Уоррик откинул простыню, обнажив лицо и шею Кэндис.


Уоррик наклонился ближе к телу. На горле Кэндис были обнаружены кровавые ссадины, а также обширные кровоподтеки и что-то еще...


... закономерность, которая была не совсем различима.


Саре было интересно, что Уоррик - и, если уж на то пошло, Гриссом - сказал бы об этом.


"Может быть, какая-то цепочка?" Предложил Уоррик.


Роббинс повернулся к ней. "Сара?"


Она взглянула на Гриссома, который кивнул в знак согласия; затем она пожала плечами. "Похоже на правду - не знаю, что еще это может быть".


"Джил?"


Гриссом склонился над телом, его мини-фонарик материализовался, чтобы осветить горло мертвой женщины. Он изучал изуродованную плоть в течение нескольких долгих мгновений, коснулся части раны, посмотрел на свой палец, затем потер его о большой палец.


"Цепочка", - сказал руководитель CSI. "Промасленная велосипедная цепь".


"И у нас есть победитель", - сухо сказал Роббинс.


Сара наклонилась, чтобы внимательнее изучить горло женщины. Ее коллеги были правы: рисунок, нанесенный на шею Кэндис, действительно напоминал маркировку цепи, причем велосипедной.


"Странный выбор для оружия", - сказала она, быстро пожав плечами.


"Не обдуманный выбор", - сказал Гриссом. "Вероятно, это было выгодное оружие - нападавший похитил ее и, вероятно, хотел сохранить ей жизнь ... Вот почему никогда не было требования выкупа".


Глаза сузились, слегка кивнув, Уоррик сказал: "Но что-то пошло не так".


Гриссом коротко кивнул в ответ. "Что-то пошло не так. Она разозлила его ... или попыталась сбежать, или позвать на помощь ... и единственное, что он мог сделать, это убить ее первым, что попалось под руку ".


Жестикулируя, Роббинс добавил: "Если вы посмотрите на ее руки, вы можете увидеть доказательства того, что она сопротивлялась - оборвала ногти, порезала два пальца".


Взглянув вниз, Сара увидела ободранные ногти и засохшую кровь вокруг порезов на своих пальцах.


Затем она почувствовала на себе взгляд Гриссома.


Гриссом мягко спросил: "Ты видишь это, Сара?"


"Да.... Да, я думаю, что смогу ...."


Кэндис напугана.


Она в затемненной комнате, и все, что она может видеть, это тени. Она начинает бежать, надеясь спастись, и врезается во что-то...


...и оказывается в объятиях своего похитителя!


Крича, брыкаясь, она бьет его в пах, и он отпускает ее. Когда она поворачивается, чтобы бежать в противоположном направлении, он шарит вокруг и подбирает велосипедную цепь, накидывает ее ей на голову и туго затягивает вокруг ее горла.


Кэндис пытается просунуть пальцы под цепь, но ее ногти обламываются, и металл впивается в плоть пальцев. Она чувствует, что слабеет, давление на шею усиливается, боль почти ослепляет, когда ее легкие требуют кислорода. В уголках ее зрения появляются вспыхивающие звезды, и, когда она закрывает глаза, за ее веками взрываются маленькие разноцветные фейерверки.


Медленно, к счастью, боль ослабевает, жжение в груди уменьшается, и ее зрение затуманивается, разноцветные маленькие взрывы мигают, включаются и гаснут. Это все равно, что пытаться наблюдать за светлячками туманной ночью, но крошечные огоньки теряются в тумане, который разрастается, становясь все темнее, пока все, что она может видеть, - это мирная чернота.


"Вот как она могла это пережить", - сказала Сара.


"Что насчет него?"- Спросил Гриссом. "Что насчет нашего похитителя, нашего убийцы?"


"Ну..." Начала Сара.


Он оступился, его добыча едва не ускользнула....


Когда она пинает его, мир, кажется, на мгновение взрывается; но он не может позволить боли поглотить его, он должен победить. Она принадлежит ему - он так усердно работал, чтобы заполучить ее, обладать ею, он просто должен держаться за нее сейчас.


Он шарит по ближайшему верстаку с инструментами в кромешно-темной комнате; его пальцы касаются холодной стали велосипедной цепи. Он мгновенно понимает, что это такое - он работал над мотоциклом, когда наконец поймал своего "гостя". Он хватает цепочку, умудряется надеть ее ей на голову и на шею.


Поначалу она борется, упорно борется - надо отдать ей должное, она боец ... Это часть того, что привлекло его к ней в первую очередь. Для него не обычная девушка ....


Постепенно его сила побеждает, и ее вес падает на него, когда она откидывается назад, увлекая его за собой на пол, цепочка все еще туго натянута у нее на шее. Он сразу понимает, что что-то не так.


Он не хотел убивать ее - просто подчинить ее; но теперь она не боролась, на самом деле ... Казалось, она не дышала.


Он ослабляет цепочку, прикладывает руку к ее горлу - пульса нет.


Он надеялся сохранить ей жизнь. Живая, она смогла наконец почувствовать к нему ту любовь, которую он испытывал к ней. Но даже если бы она была мертва, теперь она была бы его, полностью его, наконец-то уступчивой. Сотрудничество. Ведет себя прилично.


Теперь она принадлежит ему навсегда.


"Хорошо", - сказал Гриссом Саре. "Хорошо.... Что еще у вас есть, док?"


Роббинс вздохнул, собираясь с мыслями. "Предварительный анализ на токсины отрицательный, но мы все еще ждем окончательного отчета. Как мы и предполагали, есть доказательства некрофилии. Челюсти были сломаны после смерти, чтобы облегчить проникновение ".


"Разрывы вокруг ее влагалища?" Спросила Сара. "Это то же самое ...?"


"Также посмертно - хотя я уверен, что он напал на нее перед смертью. Есть синяки, которые могли появиться, только когда она была жива. Экспертиза SART ничего не показала."


Уоррик спросил: "Почему он избавился от нее сейчас?"


"Понюхай, Уоррик", - сказал Гриссом. "Сейчас не весна".


"Джил прав", - сказал Роббинс. "Выражаясь как можно деликатнее, мисс Льюис становилась слишком ... зрелой".


Сара нахмурилась. "Стал бы человек, одержимый подобным образом, вообще осознавать это или беспокоиться об этом?"


"В рамках его одержимости, - сказал Роббинс, - возможно, и нет. Но психотики исключительно хороши в разделении на части и часто способны функционировать и вписываться в нормальное общество с относительной легкостью ".


Все еще хмурясь, Сара сказала: "Я не понимаю, к чему вы клоните, док".


Но именно Гриссом дал ответ: "Зловоние, возможно, и не беспокоило нашего человека, но соседи, почтальон, метрдотель, скорее всего, должны были заметить. Он достаточно осведомлен о реалиях повседневной жизни в реальном мире, чтобы быть в курсе таких вещей ".


Роббинс подхватил нить. "Она созрела для того, чтобы держать ее в доме, квартире или гараже, в которых он ее держал. Ему нужно было избавиться от нее, поэтому он сделал все, что смог придумать ".


Сара кивнула. "Оставил ее на обочине дороги".


Гриссом спросил Роббинса: "Есть какие-нибудь идеи, как долго она была мертва?"


"Он пытался сохранить ее, но ему это не очень удалось", - сказал Роббинс. "Окоченение пришло и прошло, и есть некоторая посмертная синюшность".


Сара знала, что трупное окоченение начиналось всего через два часа после смерти и обычно проходило в течение сорока восьми-шестидесяти часов; посмертная синюшность означала, что кровь начала скапливаться после того, как сердце перестало биться.


Она спросила: "Вы полагаете, он держал ее лежащей на спине?"


Коронер покачал головой. "Синюшность больше сосредоточена в ягодицах и нижней части спины. Она была по крайней мере слегка наклонена, и поскольку убийца пытался сохранить ее, я собираюсь сказать, что он, вероятно, держал ее в ванне или, возможно, в каком-то корыте. Там также есть немного мрамора ".


Мраморность была частью процесса гниения; вены приобрели фиолетовый или синеватый оттенок под кожей из-за разлагающейся крови.


Роббинс задал вопрос: "Как давно она пропала?"


Гриссом сказал: "Три недели - плюс-минус день или два".


"В любом случае, она, вероятно, была мертва половину этого времени".


Это было все, что у Роббинса было для них на данный момент.


"Когда начнут приходить результаты анализов, - сказал коронер, - у меня будет для вас больше".


"Не стесняйтесь оставаться на связи, док", - сказал Гриссом. "Политика этого дела пахнет хуже, чем ваш пациент".


"Не похоже на тебя, Джил, - сказал Роббинс, - ввязываться в политику".


"Я не вовлечен в политику". Руководитель CSI опустил взгляд на мертвую женщину; теперь, когда наука отошла в сторону, его бдительность ослабла, и Сара могла видеть жалость в его глазах. "К сожалению, мисс Льюис здесь была".


Затем Гриссом начал отдавать приказы членам своей команды: "Хорошо, давайте разделимся. Уоррик, выясни, что сможешь, об обломке задней фары."


"По всему этому, Грис".


"Сара, достань это дело о пропавших людях и пройдись по нему, как по месту преступления".


"Смена Экли привлекла к этому делу, ты знаешь".


"Я знаю. Мне просто все равно. Просмотрите этот файл, убедитесь, что мы знаем все, что можем, а я тем временем проверю в лабораториях. Конец смены, мой кабинет."


Когда Сара прибыла в офис Гриссома примерно три часа спустя, дверь была открыта, но ни ее босса, ни Уоррика там не было; на мимолетный миг у нее возникло ощущение, что встречу перенесли и никто не потрудился сообщить ей. Небольшая паранойя коленопреклоненного начала давать о себе знать, когда Уоррик неторопливо вышел из своего крошечного кабинета.


"Где Грис?" он спросил.


Висящая прямо за дверью Гриссома, она пожала плечами. "Сам только что приехал. Нашли что-нибудь?"


"Возможно. Как насчет тебя?"


"Я думаю, что да".


Уоррик усмехнулся. "Вы заметили, как Грис заставил нас стесняться формировать собственное мнение?"


Она усмехнулась. "Расскажи мне об этом".


Это было, когда прибыл Гриссом.


"Внутри", - сказал он.


Они вошли в его кабинет и рассредоточились: Гриссом сидел за своим столом, Уоррик прислонился к ряду полок слева от входа, Сара оставалась у двери, откуда могла видеть их обоих.


Гриссом начал говорить без предисловий: "Следственная лаборатория работает над ковровым покрытием и клейкой лентой".


"Уже есть что-нибудь?" Спросила Сара.


"Результаты масс-спектрометра говорят о том, что ковер изготовлен из полипропиленового олефина".


"Gezzundheit", - сказал Уоррик.


Гриссом одарил Уоррика взглядом, который он, казалось, приберегал для тех времен, когда его юные криминалисты демонстрировали юмор, на его вкус, слишком второкурснический. "На самом деле это хорошая вещь".


"Почему?" Спросила Сара.


"Только около двадцати двух процентов производимого коврового покрытия, - сказал Гриссом, не ссылаясь ни на какие примечания, - изготовлено из этого конкретного состава".


"Что сужает наш поиск", - сказал Уоррик.


"Что сужает наш поиск. Что вы двое выяснили?"


Уоррик и Сара обменялись взглядами, затем она кивнула ему, чтобы он шел первым, что он и сделал.


"Пластик от задней фары; мы уже были в этом уверены. Но я нашел неполный номер детали, выбитый на внутренней стороне, и проверил это. "


"И?"


"И кусок пластика был извлечен из одного из трех типов автомобилей: Chevrolet Monte Carlo 95-01, Chevy Lumina тех же лет или Chevy Impala 2000 или 2001 годов".


Гриссом нахмурился в раздумье. "Что, по словам мистера Бенсона, он видел?"


Также не ссылаясь на записи, Уоррик сказал: "Белый "Шевроле", возможно, "Монте-Карло".


Сара сказала: "Могли ли мы, возможно, действительно найти надежного свидетеля?"


"Давайте не будем делать поспешных выводов", - сказал ее босс. Затем он спросил Уоррика: "Сколько белых Монте-Карлосов 95-01 зарегистрировано в округе Кларк?"


"Машине всего пять лет, так что их довольно много. Белые? Чуть меньше сотни. Все "Монте-Карлос", "Люминас" и "Импала", которые соответствуют профилю, и все остальные - на случай, если наш очевидец перепутал цвет или машина была перекрашена - всего около тысячи."


"Скажи мне, что ты начал с короткого списка".


"Я сделал. Уже передал это по радио - патрульные машины будут искать подходящую машину ".


"Хорошо".


Уоррик выдавил улыбку. Высокая оценка от Гриссома.


Кто перешел к другому криминалисту, сказав: "Сара?"


"Самая большая новость в том, что люди Экли нашли определенные доказательства того, что у мэра Харрисона был роман с Кэндис Льюис".


Гриссом сел. "Насколько определенно?"


"Ну...действительно определенных. Например, его ДНК была в ее постели ".


Рот Гриссома отвис, как люк; руководитель CSI редко выражал удивление так откровенно. И обычно спокойный Уоррик выпрямился, его обычно полуприкрытые глаза широко открылись.


"Люди Экли, - сказал Гриссом взвешенно, - нашли ДНК его чести в постели Кэндис ... и ничего не сказали?"


Сара пожала плечами. "Я не знаю об этом. В файле не указано, проинформировали ли они шерифа или ФБР, или либо или neither...no в записях в файле упоминается что-либо на этот счет ".


Уоррик издал горький смешок. "Ну, по крайней мере, Экли не слил это прессе".


Сара не следила за историей пристально, но любой в Лас-Вегасе - на самом деле, любой в Америке, у кого было кабельное телевидение или доступ к таблоиду в киоске - знал параметры дела.


И чтобы неопровержимые доказательства романа между мэром и Кэндис были единственной крупицей информации о деле, которая провалилась сквозь землю...что ж, это было немыслимо. Ад, в котором в настоящее время находилась его честь, был бы умножен в десять раз.


Глаза Гриссома были мрачны. "Уоррик, оставайся на ковре и в машине". Повернувшись к Саре, он добавил: "Достань это досье - мы обращаемся к шерифу Мобли".


Десять минут спустя Сара стояла в приемной шерифа; ее "день" должен был закончиться, а у городских властей только начинался. Недавний ремонт мэрии предоставил шерифу дополнительную комнату, а его гражданский секретарь, очень деловитая на вид женщина за сорок, делала все возможное, чтобы убедить Гриссома, что он не может войти в личный кабинет Мобли.


"Вы просто не можете войти туда", - снова сказала она, ее голос становился все более пронзительным.


Но озабоченный Гриссом уже почти прошел мимо нее, его рука была на ручке двери с надписью "ЛИЧНОЕ", и только когда женщина схватила его за руку, он повернулся, чтобы признать ее присутствие, несмотря на то, что, вероятно, большая часть здания слышала, как она почти кричала на него.


"Чего ты хочешь?" спросил он, слегка нахмурившись.


"Я сказал, что вы не можете войти туда - шериф Мобли на очень важной встрече и не желает, чтобы его беспокоили".


"Я боюсь, что он будет, - сказал Гриссом, - когда увидит это". Он поднял папку с документами. "Скажите шерифу Мобли, что Гил Гриссом из CSI обнаружил скрытую улику по делу Кэндис Льюис ... и посмотрите, не найдет ли он для меня времени".


В этот момент дверь Мобли открылась, и на пороге появился шериф с красным от гнева лицом, в нескольких дюймах от Гриссома. "Что, черт возьми, здесь происходит?"


Гриссом размахивал папкой из манильской бумаги. "Вы знали об этом?"


Двое мужчин двинулись вглубь офиса; секретарша отступала, смущенная и встревоженная. Сара держалась на периферии, очарованная тем, что видит Гриссома в таком эмоциональном состоянии. Другие могли бы предположить, что Гриссом был таким же хладнокровным, как обычно, но Сара могла чувствовать ярость.


"Знал ли я о чем?" Мобли огрызнулся, защищаясь. Затем, понизив голос, шериф добавил: "Честно говоря, я понятия не имею, о чем ты говоришь, Джил".


Невысокий, пухлый мужчина в накрахмаленном костюме и галстуке, его плоское лицо украшал крючковатый нос и черные глаза-пуговки, стоял в дверном проеме и подслушивал. Сара не знала этого человека, но его гримаса и в целом встревоженное выражение лица указывали на то, что он узнал папку с документами, даже если шериф этого не сделал.


"Это, - сказал Гриссом, указывая на папку, - отчет, который люди Конрада Экли составили при обыске квартиры Кэндис Льюис".


Пухлый человечек вошел в комнату и сказал: "Вам, джентльменам, есть о чем поговорить - я зайду позже, шериф".


"Не спешите из-за меня, мистер Энтони", - сказал Гриссом с кислой улыбкой.


"Увидимся позже, Эд", - рассеянно сказал шериф, и Энтони поспешил через офис, нервно улыбнувшись Саре, прежде чем выбежать и исчезнуть.


Интересно, подумала Сара.


"Миссис Матис, - обратился шериф к секретарю, - пожалуйста, выйдите в холл и убедитесь, что никто не войдет".


"Да, сэр", - сказала она, ее замешательство было очевидным, но она подчинилась.


Они не переехали в офис шерифа, оставаясь во внешней приемной, как будто это была каким-то образом нейтральная территория. Теперь шериф казался спокойнее. "Я не знал, что был отчет из квартиры женщины Льюис. Я думал, они все еще ждут результатов лабораторных исследований ".


Гриссом поморщился. "В течение трех недель?"


"Ну, разве некоторые из ваших лабораторных результатов не требуют много времени?"


Это замедлило Гриссома. Он взмахнул папкой в воздухе. "Вы не знали об отчете?"


"Джил, даю тебе слово".


Гриссом мгновение ничего не говорил; он изучал шерифа так внимательно, как будто рассматривал образец на предметном стекле. Затем он сказал: "Как так получилось, что вы никогда не видели отчет с места преступления по самому громкому делу о пропаже людей, которое у нас было за последние годы?"


Мобли думал об этом, и в нем нарастало раздражение - и Сара не чувствовала, что раздражение было направлено на Гриссома.


Наконец шериф сказал: "Честно говоря, я не знаю - давайте выясним".


Мобли подошел к двери и открыл ее, немного напугав свою секретаршу, которая стояла там в неловком ожидании. "Миссис Матис, - сказал он, - вернитесь и выясните, где Конрад Экли, и скажите ему, что я хочу его немедленно видеть".


"Конечно, сэр", - сказала Саманта, проскальзывая внутрь, проходя мимо шерифа и возвращаясь к своему столу.


Мобли направлялся в свой внутренний кабинет, жестикулируя в манере, которая не была недружелюбной. "Вы двое, проходите, - сказал он, - и дайте мне взглянуть на этот отчет".


Теперь это был Гриссом, который медлил. Сара была удивлена, заметив выражение замешательства на лице босса - это было необычно.


"Что это?" - Потребовал Мобли.


Гриссом пожал плечами. "Вы отказались от участия в этом деле".


"Джил!" Мобли выпалил. Его глаза были огромными и закатывались. "Ради бога, чувак, у тебя не может быть двух вариантов. Либо вы хотите, чтобы я увидел этот отчет, либо нет!"


"Ты подозреваемый, Брайан".


"Ну, я думаю, вы уже ясно дали это понять", - саркастически сказал Мобли.


Тон Гриссома казался условно примирительным. "Что мне нужно, так это чтобы вы рассказали мне правду об этом отчете. Мне нужно знать, уже видели ли вы это ".


Секретарша разговаривала по телефону, пытаясь дозвониться до Экли.


"Даю тебе слово, Джил, я - нет. Я никогда не видел ни одного отчета с места преступления о Кэндис Льюис. А теперь, черт возьми... входите."


Когда Сара и Гриссом вошли во внутренний кабинет Мобли, начальник CSI вручил шерифу, который закрыл дверь, папку из манильской бумаги.


Теперь, сидя за своим столом, Мобли открыл папку, медленно просматривая содержимое; затем он недоверчиво посмотрел на Гриссома и Сару, которые стояли перед его столом.


"Сядьте", - сказал шериф усталым голосом, и они сели, поскольку Мобли вернулся к отчету, чтобы прочитать его более внимательно.


Закончив, шериф посмотрел на двух криминалистов. "Они нашли ДНК Харрисона в ее постели?"


Гриссом кивнул.


Сара не могла сказать, как ее босс оценивал ситуацию, но для нее Мобли казался полностью, искренне удивленным. Она полагала, что этот человек никогда раньше не видел отчета; а если и видел, то шериф Брайан Мобли был лучшим актером, чем подавляющее большинство лжецов, с которыми сталкивались криминалисты. И они столкнулись с довольно многими.


Прежде чем обсуждение могло даже начаться, раздался тихий стук в дверь.


Мобли сказал: "Войдите", и миссис Мэтис ввела начальника криминалистической службы дневной смены Конрада Экли. Секретарша исчезла, но Экли замер прямо внутри, очевидно, удивленный, увидев Гриссома и Сару.


"Входи, Конрад", - сказал Мобли.


Экли кивнул двум другим и встал рядом с тем местом, где сидел Гриссом.


"Доброе утро, шериф", - сказал Экли. "Я так понимаю, есть дело некоторой срочности...?"


Мобли бросил отчет через стол. Экли посмотрел на это; его глаза и ноздри раздулись. "Что это?"


"Ничего особенного", - сказал Мобли. "Только отчет с места преступления Кэндис Льюис".


Экли казался смущенным. "Что вы имеете в виду?"


"Я заикаюсь? Насколько более четко мне нужно это изложить? Это отчет с места преступления Кэндис Льюис!"


"Но ...Шериф...Брайан...Я передал это вам несколько недель назад ".


Сара и Гриссом обменялись взглядами, затем повернулись обратно к шерифу, Гриссом резко сказал: "Значит, вы уже видели это?"


Мобли энергично покачал головой. "Нет". Затем, обращаясь к Экли, он потребовал: "Конрад, какого черта ты лжешь об этом?"


И Мобли, и Гриссом пристально смотрели на начальника дневной смены.


Который казался вне себя. "Но я не такой! Я не лгу - какая возможная причина у меня была бы лгать об этом?" Экли умоляюще посмотрел на Гриссома. "Я знаю, у нас были свои маленькие проблемы, Джил, но шериф ... Это, должно быть, какое-то политическое маневрирование. Если кто-то из нас лжет, это должен быть он!"


"Черт возьми", - начал Мобли, вскакивая на ноги.


Глаза быстро перемещались с Гриссома на Мобли и обратно, и Экли сказал с отчаянием в голосе: "Говорю тебе, Гриссом, я лично принес это в этот офис две недели назад!"


Мобли, почти крича, сказал: "И вы утверждаете, что передали это лично мне?"


"Да! Я... " Рот Экли отвис. "Actually...no . Нет, если подумать о it...no . Я этого не делал."


"Вы передали отчет шерифу или нет?" Потребовал Гриссом.


Теперь, жалкий, Экли сказал: "Я дал это ему ... но я не давал это ему".


Неудивительно, подумала Сара, что Гриссом всегда казался на грани того, чтобы рвать на себе волосы, когда всплывало имя Экли ....


"Потрудитесь объяснить это?" Спросил Гриссом, внешне спокойный; но одна из рук на его коленях, как заметила Сара, непроизвольно сжалась в кулак, в котором пульсировала вена.


Глубоко вздохнув, Экли перевел взгляд с Гриссома на Мобли и обратно. "Я нес это шерифу, когда столкнулся с Эдом Энтони в коридоре".


Гриссом сел; лицо Мобли вытянулось.


Экли говорил: "Мы разговорились, какая-то политическая болтовня или что-то в этом роде, и Эд вызвался доставить отчет шерифу за меня .... Ты был на какой-то встрече, Брайан."


Мобли вздохнул и упал в свое кресло, опустив голову.


"И вы передали этому маленькому подхалиму конфиденциальный отчет", - сказал Гриссом. На самом деле это был не вопрос ....


"Он ... он уже шел сюда", - сказал Экли, сделав сложный защитный жест раскрытыми руками. "Сказал мне, что шериф был занят на совещании, и ... В любом случае, не похоже, что это было единственное дело, которое у нас было на рассмотрении ..."


"Пока что это самое крупное дело в Вегасе в этом столетии", - тихо сказал Мобли.


Экли сглотнул и продолжил: "... и, кроме того, отчет направлялся прямо отсюда в ФБР. В конце концов, на тот момент это было просто похищение ".


Сара не могла поверить, что кто-то мог с невозмутимым лицом сказать "просто похищение"; но она знала, что лучше не вдаваться в это.


Кулак Мобли грохнул по столу.


Сара слегка подпрыгнула, а Экли вздрогнул; Гриссом никак не отреагировал.


Лицо шерифа приобрело нежный оттенок розового, определенно на пути к полномасштабному гневу с раскрасневшимся лицом, которым был знаменит шериф.


Мобли воспользовался интеркомом, чтобы сказать своей секретарше: "Миссис Матис, немедленно верните сюда Эда Энтони!"


Через несколько минут - долгих, напряженных минут, в течение которых Сара, Гриссом, Экли (теперь сидящий) и Мобли молча ждали, гнев шерифа был ощутим - раздался робкий стук в дверь.


"Войдите!" - проревел шериф.


Это было не самое заманчивое приглашение, которое Сара когда-либо слышала ....


Дверь со скрипом отворилась, и в узкий проем просунулась взъерошенная голова Эда Энтони; глаза политического советника горели, или это был просто ... страх?


"Хотел меня видеть, Брайан?"


"Тащи свою задницу сюда, Эд".


Сглотнув, помощник мягко закрыл дверь и подошел, встав рядом с Сарой, сложив руки фиговыми листьями перед собой. "Проблема, шериф?"


Мобли взял папку из плотной бумаги, злобно потряхивая ею. "Конрад Экли передал вам этот отчет, чтобы вы передали его мне?"


Энтони кротко кивнул. "Почему? Это проблема?"


"Ну, ты же не передал это мне, не так ли?"


"Нет ... я этого не делал".


"Вы знаете, что содержится в этом отчете?"


Политический хакер смотрел куда угодно, только не на шерифа. "Да. Я, э-э ... прочитал это."


Возможно, он говорил о последнем романе Стивена Кинга.


Гриссом повернулся к Энтони и любезно сказал: "И тогда вы решили отложить это до выборов, чтобы использовать это для очернения мэра Харрисона?"


Энтони ничего не сказал.


"Это, - жестко сказал Мобли, - равносильно сокрытию улик".


"Нет! Нет, я защищал тебя, Брайан."


"Защищаю! Ты собираешься разрушить мою карьеру!"


"Вовсе нет". Энтони успокаивающе похлопал ладонью по воздуху. "Я пытался помочь тебе. Информация такого деликатного характера должна быть обнародована осторожно, в подходящее время. Правильно использованные, это боеприпасы, которые нам нужны, чтобы ..."


"Мы"? Перебил Мобли, снова вскочив на ноги и положив руки на стол. "Нет никакого "мы", Изд. Ты уволен ".


"Брайан, я понимаю, что ты обеспокоен. И мы оба знаем, что у тебя вспыльчивый характер. Я собираюсь посоветовать вам сосчитать до десяти и ...


"С этого момента ты не будешь давать мне советов по поводу дерьма!"


"Брайан..."


"Убирайся! Убирайся!"


И теперь Энтони почти бежал к двери.


Но Мобли остановил его: "И даже не думай о том, чтобы уехать из города, потому что, если я смогу найти способ выдвинуть против тебя обвинения за это, я это сделаю".


У двери, когда между ними теперь было небольшое расстояние, Энтони внезапно вызвал свой собственный гнев. "За что, Брайан? За то, что пытался добиться избрания твоей горячей задницы мэром?"


Сара была не совсем в состоянии обработать это смешанное изображение.


"Нет", - спокойно сказал кто-то.


Гриссом.


Его голос был тихим, безмятежность в нем заставила двух других мужчин прекратить кричать и уставиться на него: "За пособничество. За возможное превращение похищения Кэндис Льюис в убийство."


Энтони указал на себя, его глаза были огромными, почти такими же огромными, как страх в его голосе. "Я... я... я ее не убивал!"


Тон Гриссома оставался спокойным. "Вы утаили ключевую информацию от нашего высокопоставленного сотрудника правоохранительных органов...шериф, вот ... информация, которая могла бы спасти ее."


"Ты не можешь этого знать".


"Ты прав, я не могу, я не... А теперь? Никто из нас никогда этого не сделает ".


Наконец Гриссом встал, поворачиваясь к бывшему помощнику. Его голос был настолько безобидным, что выходил за рамки любой угрозы: "Но я скажу вам вот что, мистер Энтони. Без вашего вмешательства эта молодая женщина, возможно, все еще была бы жива .... Факт, который не лучшим образом отразится на вашем кандидате - шерифе Мобли ".


"Выходи, Эд", - сказал Мобли усталым голосом. "Просто уходи".


Лицо побелевшее от тревоги, черты расслабленные от поражения, Энтони выскользнул.


Обратив свое внимание на Экли, Мобли сказал: "Ты знаешь лучше, чем это, Конрад".


Экли кивнул; обычно эгоистичный руководитель сейчас казался смиренным. "Что я могу сказать? Я был неосторожен. Я облажался ".


"Да, ты это сделал".


"Брайан, я ценю это ... ты такой понимающий".


"Не за что, Конрад, отстранение на три дня. Никакой оплаты ".


Тяжело сглотнув, Экли молча принял свое наказание.


"Иди домой, Конрад. И если ты хоть словом обмолвишься СМИ, я уволю и твою задницу тоже ".


Кивнув, Экли вышел из кабинета, его взгляд нигде не остановился на Гриссоме и Саре.


Когда в комнате были только они трое, тишина казалась оглушительной. В конце концов, Мобли был тем, кто разрушил это. "Я знаю, - сказал Мобли, - я не обязан указывать вам двоим, что делать".


Все еще стоя на ногах, Гриссом кивнул, взял отчет и направился к двери, Сара последовала за ним. Они были почти на месте, когда голос Мобли остановил их.


"Я уже на свободе как подозреваемый?"


Обернувшись, Гриссом сказал: "Пока нет".


"ДНК?"


"У нас пока нет этих результатов".


"Я полагаю, было бы подло надеяться, что окажется, что это сделал Эд Энтони".


Гриссому удалось изобразить едва заметную улыбку. "Не совсем, учитывая, что это, вероятно, убило бы вас политически".


Мобли издал смешок. "Иногда, Гриссом, иметь в команде такого аполитичного мудака, как ты, - это настоящее преимущество".


"Я ценю комплимент, Брайан. И если это поможет - я верю, что ты невиновен ".


"Только не говори мне, что это догадка?"


"Образованный человек. Просто никому не говори ".


Шериф попытался улыбнуться, но у него не получилось.


В холле, при всех делах, Гриссом сказал Саре: "Нам нужен ордер на обыск дома мэра Харрисона".


Сара нахмурилась. "Выдаст ли судья нам ордер, основанный на этих доказательствах ДНК?"


Пожав плечами, Гриссом сказал: "У них не только был роман, у нас также есть отпечатки пальцев его чести в ее машине в день, когда она исчезла. Идите к судье Джайлсу - он прислушается к доводам разума ".


"Все в порядке".


Они все еще шли по коридору, когда зачирикал сотовый телефон Гриссома. Он снял его с пояса, нажал кнопку и поднес телефон к уху. "Гриссом".


Он некоторое время слушал.


Затем, когда они шли, он сказал: "Хорошо. Нам с Сарой здесь нужно кое-что сделать .... Что ж, в любом случае, Мобли от этого станет немного легче ".


Он снова прислушался, Сара не могла прочитать его.


"Хорошо, оставайтесь на связи". Затем он нажал кнопку отбоя и повесил телефон обратно на пояс.


Они немного прошли, а затем Сара спросила: "Мне обязательно умолять?"


"Это был Уоррик - он взял образцы коврового покрытия из дома шерифа. Ничто из этого не соответствует нашим остаткам ".


"Полагаю, это хорошая новость. По крайней мере, для Мобли."


"Шаг за шагом", - сказал Гриссом. "У нас все еще есть другие подозреваемые".


"Как у мэра".


"Во-первых. Теперь давайте получим ордер на обыск и испортим день мэру Харрисону ".


7


ВОИНСТВЕННОСТИ ГЭРИ РЭНДЛА БЫЛО НЕДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ Кэтрин Уиллоус получила ордер на обыск в доме подозреваемого. Но это придало ей дополнительный вес в получении судебного приказа о снятии отпечатков пальцев у сотрудника "Ньюкомб-Голд", что означало - здание суда есть здание суда - процесс занял до утра среды. Тем временем, однако, Кэтрин и Ник многое узнали о специалисте по рекламе.


Несколько быстрых звонков во вторник вечером подтвердили, что Рэндл действительно был в офисе агентства на выходных. Дженис Денар и несколько других сотрудников - все помнили, что видели его, хотя никто не мог подтвердить, работал ли он за своим столом или, возможно, находился в кабинетике Бена Джексона. И, похоже, никто не знал, над каким проектом мог работать Рэндл.


При всей эффективности Дженис Денар, у Кэтрин было ощущение, что "Ньюкомб-Голд" была довольно слабо управляемым кораблем.


Когда этим утром пришло постановление суда, Ник отговорил Кэтрин сопровождать его, чтобы снять отпечатки пальцев у мужчины.


"Серьезно, Кэт", - сказал Ник. "Это не просто необходимо - сколько криминалистов требуется, чтобы вкрутить лампочку, в любом случае?"


"Переменный или постоянный ток? Флуоресцентные или лампы накаливания?"


Но, в конце концов, она отправила Ника в Ньюкомб-Голд, одного.


Вероятно, хороший ход. Она все еще была зла на Рэндла за то, что он вчера отказался и устроил такую сцену. Конечно, мужчина был в пределах своих прав; но было в этом парне что-то такое, от чего у нее встали дыбом волосы. Ее присутствие могло бы только ускорить простое снятие отпечатков пальцев на другом месте преступления ....


Благодаря быстрой обработке изображений Томасом Нуньесом и его верным сотрудникам рекламное агентство должно было вернуться к работе этим утром. Они использовали копии своих старых дисков, но вся их информация была там, и они могли вернуться к работе в обычном режиме. По крайней мере, с этой проблемой покончено, и это побудило бы Ньюкомб-Голд к еще большему сотрудничеству в предстоящие, как могло оказаться, трудные дни.


Пока она ждала возвращения Ника, Кэтрин в третий (или это был четвертый?) раз пересказала то, что они узнали о Рэндле, благодаря следственной работе О'Райли, который поговорил с соседями и другими сотрудниками агентства и проследил за обычными компьютерными проверками.


Разведенный с бывшей женой-алкоголичкой по имени Элейн, Рэндл единолично опекал их четырнадцатилетнюю дочь Хизер; он добровольно стал консультантом по делам молодежи в пресвитерианской церкви Сценического пика на бульваре Дель Уэбб в Саммерлине. Он и его дочь жили в двухэтажном оштукатуренном доме на Краун-Виста-лейн, недалеко от Форт-Апачи-роуд и Прайз-Лейк-драйв.


Рэндл изначально потерял опеку над девочкой при разводе, но когда Элейн обвинили в вождении автотранспортом и безрассудном подвергании опасности свою дочь, отец без особых проблем вернул ребенка. Со своей стороны, бывшая жена, похоже, держала нос в чистоте с момента своего последнего ареста пять лет назад. Судебные протоколы показали, что она все еще поддерживала контакт со своей дочерью посредством посещений под присмотром.


Выглядящий слегка по-морскому в сегодняшнем ансамбле из белого поло с горизонтальными темно-синими полосками и темно-синих докеров, Ник Стоукс бодро вернулся, размахивая белой карточкой. "Остановите прессу - есть отпечатки этого чувака, прямо здесь".


"Когда ты говоришь "чувак", ты пытаешься заставить меня почувствовать себя молодым?" Спросила Кэтрин, поворачиваясь на своем стуле. "Потому что это не работает .... Давайте загрузим это в компьютер ".


"Ты получил это".


Они были в коридоре через несколько секунд.


Ник сказал: "И я просто говорю "чувак", потому что я просто ... говорю "чувак".


Кэтрин резко остановилась, как и Ник, который смотрел на нее широко раскрытыми глазами, когда она коснулась его груди указательным пальцем. "Ники, никогда не забывай - это все обо мне".


Он ухмыльнулся ей. "Иногда это действительно ускользает из моей головы".


Они снова были в движении, Кэтрин сказала: "Я хочу как можно скорее узнать, есть ли совпадение".


"Разве не было бы здорово, если бы мы могли прижать этого парня".


Кэтрин искоса посмотрела на него. "Вы думаете, он виновен?"


"Я ничего не думаю!...Я просто имел в виду ... Ну ... он является хорошим подозреваемым."


"Он отличный подозреваемый".


"Это не делает его виновным, Кэт".


"Нет. Конечно, нет."


"Только доказательства могут это сделать".


"Верно, Ники. Эй, мы крутые ".


"Вы не думаете ... из-за ... вашей дочери...Мое прошлое, и..."


"Ник! Мы профессионалы ".


Они уже загрузили отпечатки всех других сотрудников в компьютер; и из двух наборов отпечатков на клавиатуре Бена Джексона один принадлежал самому Бену, а другой набор оставался неизвестным.


"Либо Рэндл нам подходит, - сказал Ник, - либо..."


"Или мы возвращаемся к исходной точке. Я ненавижу возвращаться к исходной точке ".


Ник пожал плечами, когда они завернули за угол коридора. "Может быть, не совсем так. Рубен Голд уехал из города в пятницу, да, но мы все равно должны взглянуть на него, поговорить с ним ... А Роксанна Скотт была в офисе в субботу ".


Кэтрин бросила ухмылку на Ники. "А если ни одно из них не подтвердится?"


Еще одно пожатие плечами, но менее оптимистичное. "Мы действительно вернулись к исходной точке".


Кэтрин боялась этого - начинать все сначала и, возможно, как-то искать за пределами компании. Ньюкомб-Голд нанял наряд службы безопасности "нанятый полицейским", которым занимался О'Райли; возможно, какой-то охранник имел...


Но Кэтрин знала, что забегает вперед. Перво-наперво.


Пока Ник разбирался с отпечатками пальцев, Кэтрин связалась с Нуньесом. Компьютерный эксперт вернул оборудование рекламного агентства, но он все еще просматривал копии, которые сделал для себя.


Она нашла высокого, маловероятного компьютерщика все еще в гараже, где он и его команда впервые обосновались. Остальные ушли, и Нуньесу пришлось самому пробираться через гору информации.


"Что нового?" спросила она, одарив его улыбкой.


Оторвав взгляд от экрана своего монитора, он сказал: "Вы явно не слышали". Кэтрин нахмурилась. "Чего я не слышал?"


"Эй, я расскажу тебе, но не стреляй в курьера".


"Ну, во всяком случае, не для того, чтобы убивать. Что, Томас?"


"Мобли снял меня с вашего дела .... Временно! Только временно...."


Кэтрин почувствовала, как внутри нее поднимается раскаленный гнев, но ей удалось не выплеснуться на Нуньеса. "И зачем уважаемому шерифу Мобли делать это?"


Он вздохнул, пожал плечами. "Извините, но какой-то бездумный мудак прошлой ночью взломал банк, и шериф подключил меня к этому. Я снова начну работать с твоими материалами, как можно СКОРЕЕ - но Мобли у меня на хвосте, чтобы найти этого хакера, статистика."


"Ну и дела, интересно, есть ли у этого банка президент или председатель правления, который является потенциальным вкладчиком в кампанию Мобли по выборам мэра или что-то в этом роде ..."


"Эй, я не занимаюсь политикой!"


Она вытянула руки перед собой и сжала их вместе, костяшки пальцев побелели.


"Спокойно, Кэт - это не все плохие новости".


"Улучши мое настроение. Быстро."


Нуньес сделал все, что мог: "Мы получили изображения и обработали все тридцать жестких дисков, используя Encase, четвертую версию".


Кэтрин кивнула - она слышала о программном продукте Guidance, хотя никогда им не пользовалась. Она знала, что это позволяет по крупицам копировать жесткие диски, zip-диски, USB-устройства, даже Palm Pilots.


"Затем, - говорил Нуньес, - я проверил копии, используя алгоритм хэширования MD5".


"Конечно, ты это сделал", - сказала она, используя легкий юмор, которого она не чувствовала, они оба знали, что она понятия не имела, что такое MD5-хэш, черт возьми.


"Это как цифровой отпечаток пальца", - сказал Нуньес. "Вероятность того, что два файла имеют одинаковое значение хэша и не являются идентичными, равна двум, возведенным в 128-ю степень, или 340 миллиардам миллиардов миллиардов миллиардов к одному".


Она покачала головой. "Вы не сможете получить лучшие шансы нигде в Вегасе".


"Нет, если только вы не дом. Кэт, это примерно то же самое, что выиграть в ЛОТЕРЕЮ четыре раза подряд."


"Итак, мы уверены, что тогда у вас есть все".


"Чертовски уверен", - сказал он. "И это не просто файлы - это удаленные файлы, задержка файлов и нераспределенное пространство. Если на любом из этих аппаратов когда-либо было детское порно, я это найду ".


"Это хорошая новость. Но когда?"


"Либо когда я поймаю банковского хакера, либо когда Мобли решит позволить мне вернуться к этому".


"До того, как вас прервали, вы что-нибудь выяснили?"


Нуньес кивнул. "Жесткий диск в компьютере Рубена Голда не содержал никаких фотографий детского порно".


"Ладно, это только начало".


"Я также не смог найти никаких изображений ни на одном из клиентских компьютеров".


"Клиентские компьютеры?" она спросила.


"Другие машины в сети".


"Итак, как туда попали наши фотографии?"


Пожатие плечами. "Множество возможных способов - я просто пока не знаю, какой именно".


Кэтрин, которой не понравилось, как это звучит, убедилась, что она следит за Нуньесом, спросив: "Значит, ни на одном из компьютеров нет порнографии?"


"Даже не случайное попадание на сайт для взрослых. И просто чтобы убедиться, я запустил электронный скрипт, чтобы вырезать все файлы jpeg с каждого жесткого диска - и ни один из них не был похож на те, что с принтера ".


Она знала, что jpeg-то есть файлы .jpg - были обычным форматом фотографий, который использовали порнографы. "Но пришел ли заказ на печать с восемнадцатого рабочего места или нет?"


Его ответ на самом деле не звучал как ответ криминалисту: "Я проверил жесткие диски сетевого сервера".


Набравшись терпения, Кэтрин кивнула, как будто следила за этим. Правда заключалась в том, что ее дочь Линдси, вероятно, знала больше о реальной работе машин. Каким бы неловким это ни было для такого ученого, как Кэтрин, суть происходящего была ей совершенно чужда. Нуньес, однако, продолжал лепетать: "Я нашел распечатанные файлы с изображениями angel1.jpg посредством angel12.jpg были отправлены на компьютер Рубена Голда ".


"Что привело к?"


"Я просматриваю сетевые журналы и обнаруживаю, что изображения были получены с клиентского компьютера, использующего IP-адрес 1.160.10.240".


"Ладно, я даже не могу притворяться, что ты меня не потерял...."


"IP-адрес - это идентификатор компьютера или устройства в сети TCP/IP. Эти сети маршрутизируют сообщения на основе IP-адреса получателя."


"Адресат, - сказала она, - не отправитель?"


Он кивнул. "Пока не паникуйте - это еще не все. Отметки даты и времени на файле для печати показали, что он был создан рано утром в субботу. Затем IP-адрес, найденный в журнале сервера, показал, что он пришел с клиентского компьютера номер восемнадцать."


Облегчение затопило ее. "Итак, мы были правы; и все, что вы сделали, закрепило это".


"Это было бы очень большим si".


"Но, с другой стороны, мы действительно не продвинулись дальше".


Лицо Нуньеса вытянулось, немного. "Нет, у нас действительно нет ... И пока Мобли выводит меня на этого банковского хакера, мы в тупике".


"Если ты сможешь выкроить для меня немного времени ..."


"Я сделаю. Ты знаешь, что я это сделаю.


"Спасибо, Томас".


Раздраженная, Кэтрин зашагала прочь.


Она нашла Ника, сидящего на корточках перед компьютером AFIS.


Не дожидаясь, пока он посмотрит, не говоря уже о отчете, она разразилась своей тирадой: "Мобли забрал у нас Томаса, чтобы выследить какого-то банковского хакера!"


Ник пожал плечами. "Полагаю, кража в особо крупном размере превосходит детское порно".


"Превосходит детское порно?" она кипела от злости. "Ты серьезно?"


Он искоса взглянул на нее, затем повернулся к ней лицом. "Нет. Я не был."


Но она уже сошла с подиума, и пути назад не было: "Только потому, что это не убийство или преступление, связанное с деньгами, Мобли готова отодвинуть этих детей, подвергшихся насилию, на второй план! Ну, я чертовски уверен, что это не так!"


Ник похлопал ладонью по воздуху перед собой, пока она не погрузилась в молчание. "Почему-ты думаешь, я такой?"


"Нет, но..."


Каким бы разумным ни был Ники, Кэтрин не могла остановить кипящий в ней гнев. Желание разнести лабораторию на части заставляло ее дрожать, и она боролась, чтобы сохранить контроль. Она упала на стул рядом с Ником и почувствовала его руку на своем плече.


Теперь ее разочарование было ощутимым: тяжесть в теле, ярость в мозгу и оттопыренный язык. Она почувствовала, как потекли слезы. "Черт! Дерьмо собачье!...Если ты скажешь Гриссому, что я сломался, я... "


"Эй, чувак", - мягко сказал Ник. "Твой секрет в безопасности со мной".


Она немного посмеялась, хотя все еще плакала, и Ник купил ей салфетки. Она сказала: "It...it Это просто... просто...Я бы хотел выследить этого ублюдка Мобли и проклинать его до следующей недели ...."


"Я слышу тебя".


"Ники, те девушки на этих фотографиях - они едва ли старше Линдси!"


"Я знаю".


"И департаменту, похоже, просто все равно".


"Я это тоже знаю".


И она упала в его объятия, она в свое кресло, он в свое, и похлопала его по спине, как будто это он плакал.


Он оттолкнул ее и улыбнулся ей, протягивая еще салфеток. Он оставил одно для себя, но его голос был тверд, когда он сказал: "Мы это раскроем. Мы раскроем это. А теперь - как насчет хороших новостей?"


Ее дрожь немного утихла. "Да. Да, несколько хороших новостей...Я мог бы использовать это, я мог бы действительно использовать это ...."


Ухмылка Ника была почти эльфийской. "Отпечатки Гэри Рэндла ... совпадают".


"О, Ники. Это здорово. Я говорил тебе, что он был хорошим подозреваемым."


"Нет, вы сказали, что он был большим подозреваемым".


Она сделала глубокий вдох - у нее было такое чувство, как будто ее слишком долго держали под водой, и только сейчас она вырвалась на поверхность.


Ник сказал: "Это были его отпечатки на клавиатуре в кабинке Бена Джексона".


"Как насчет AFIS?" спросила она, имея в виду национальную базу данных отпечатков пальцев.


"Я провел его, - сказал Ник, - но у него нет приводов".


"Этого достаточно для ордера на обыск. Теперь мы можем войти в этот дом!"


"Да, мы можем", - сказал он, кивая. "Сделай звонок, Кэт. И я введу О'Райли в курс дела ".


Час спустя криминалисты вернулись в Ньюкомб-Голд, двигаясь гуськом по коридору к офису Рэндла с Ником впереди, держащим пачку бумаг в одной руке и его кейс CS в другой. Кэтрин, неся свое собственное дело и еще больше бумаг, следовала прямо за ним, а О'Райли следовал за ней. Когда процессия приблизилась к конференц-залу, Дженис Денар встала у них на пути.


"Вы что-нибудь выяснили?" она спросила.


"Все еще копаю", - сказал Ник, кивнув в знак приветствия, и затем пошел дальше.


Блондинка-офис-менеджер пристроилась рядом с Кэтрин, которая сказала: "Подбираюсь ближе", затем вручила женщине копию нового ордера на обыск.


Денар оторвался от чтения документа, в то время как остальные продолжали. Наполовину стеклянная передняя стена его кабинета предупредила Рэндла об их приближении, и он вскочил со стула еще до того, как они полностью скрылись за дверью.


"Вот это, черт возьми, домогательство!" Он обходил стол, пока говорил. "Разве вы уже не сняли свои чертовы отпечатки пальцев?"


Ник встал и повернулся лицом к рекламщику. "И я действительно ценю ваше сотрудничество ранее; и вам даже не нужно отвечать на наши вопросы о том, были вы здесь в эти выходные или нет - мы уже знаем, что вы были".


О'Райли вышел вперед, заняв позицию рефери, в то время как двое мужчин продолжили напряженную перепалку.


"Итак, я был здесь! Черт возьми, я здесь работаю!" Сегодня рекламщик был одет в дорогой темно-серый костюм, белую рубашку и галстук в красно-синюю диагональную полоску.


"Вы знаете," - сказала Кэтрин со стороны, тоном, который притворялся легким, "вы могли бы захотеть смягчить отношение .... Это не очень хорошо отразится ".


Рэндл свирепо посмотрел на нее. "О чем ты говоришь?"


Но следующим заговорил Ник: "Дело не только в том, что вы были здесь в эти выходные, мистер Рэндл, но и в том, что вы также воспользовались рабочим местом Бена Джексона". Криминалист показал пачку бумаг. "Мы сравнили ваши отпечатки пальцев".


Гнев Рэндла испарился, и он громко рассмеялся, когда сделал шаг назад, как будто переоценивая не только ситуацию, но и этих сотрудников правоохранительных органов.


"Ты шутишь, верно? Это то, о чем идет речь? Я пользовался компьютером какого-то бедолаги, пока его не было в городе на выходные? Это какой-то странный разгон, спровоцированный Голдом или Ньюкомбом?"


Кэтрин выступила вперед. "На самом деле, это о том, что ты пользовался компьютером какого-то бедного клуба на выходных. И это дело полиции ".


Она держала одну из порнографических распечаток всего в нескольких дюймах от его лица.


Натянуто она сказала: "В частности, речь идет о том, что вы использовали компьютер Бена Джексона, чтобы распечатать это и еще дюжину подобных .... Почему, мистер Рэндл!...Ты больше не смеешься ".


И он не был. Смех застрял у него в горле, когда его глаза сфокусировались на фотографии. Он судорожно сглотнул и попятился назад, пока его стол не остановил его.


"Ты ... ты думаешь, я сделал что?"


И его гнев вернулся, мужчина быстро пришел в себя, шагнул вперед, глаза вспыхнули.


"Ты думаешь, я напечатал эту мерзкую собственность компании? И что я сделал это с, с ... таким отвратительным дерьмом, как это? У меня есть дочь, маленькая дочь! Вы, люди, больны. Вы не можете искренне верить ..."


Глаза мужчины переместились с фотографии на Кэтрин и остановились - она сделала все возможное, чтобы сказать ему своими глазами, что это именно то, во что она действительно верила. И он, похоже, понял сообщение.


Он полусидел на краю стола, явно пошатываясь.


Ник выступил вперед. "Вы не хотите рассказать нам, что вы распечатали в субботу? Если бы это были не эти фотографии?"


Взгляд Рэндла, уже не такой уверенный, остановился на каменном лице Ника. "Вы не можете поверить, что я..." Затем он покачал головой. "Я могу сказать, что пытаться достучаться до вас, люди, бесполезно. Вы уже приняли решение ".


Ник нахмурился. "Мистер Рэндл..."


"Я не скажу больше ни слова, пока не поговорю со своим адвокатом".


О'Райли, все еще стоявший рядом, как судья, сказал: "Это ваше право, сэр", но уважение в словах приобрело оттенок холода, благодаря холодным глазам детектива.


Кэтрин сказала: "Отдай мистеру Рэндлу ордер, Ники".


Ник так и сделал, сказав: "Как истинным владельцам этого офиса, представителю Ньюкомб-Голд, Дженис Денар, уже был вручен этот ордер; но из уважения к вашим правам, это копия для вас".


"Большое вам спасибо", - сказал Рэндл, сочась сарказмом, когда брал листок бумаги; но теперь в его голосе слышалась тревога.


Затем Ник вручил мужчине второй ордер. "А это для твоего дома".


Рэндл сначала не принял этот ордер, посмотрев на бумагу так, как будто Ник предлагал стакан с ядом. Все еще полусидя на переднем краю стола, рекламщик погрузился в неловкое молчание. Ник протянул бумагу; Рэндл уставился на нее. Ник ничего не сказал; Рэндл ничего не сказал.


Спустя секунды, которые показались минутами, Рэндл неохотно взял бумагу и сказал: "Мне придется позвонить своему адвокату. Есть возражения?"


"Конечно, нет", - сказал Ник.


Мужчина достал свой сотовый телефон из кармана пиджака.


Быстрым движением Кэтрин выхватила устройство у него из рук. "Но не с этим!"


"Что за черт?" Рэндл взорвался. Теперь он был на ногах, свирепо глядя на Кэтрин дикими глазами. "Ты с ума сошел? Вы не можете помешать мне позвонить моему адвокату!"


"Даже не мечтал об этом", - сказала она сладко. "Но мы собираемся сделать этот звонок для вас".


Он выглядел озадаченным. "Почему, черт возьми?"


Брови Кэтрин приподнялись. "Возможно, потому, что мы не просто упали с грузовика с репой. Мы знаем, что вы можете настроить что-нибудь, чтобы стереть свой жесткий диск дома начисто - одним телефонным звонком."


Его глаза закатились. "Ты сумасшедший - какого черта мне уничтожать свой собственный компьютер? Зачем мне настраивать это так, чтобы сделать это с помощью ... телефонного звонка?"


"Мистер Рэндл, если вы занимаетесь торговлей детской порнографией", - мягко сказала Кэтрин, "вы должны знать ответ на этот вопрос. Если нет, я предлагаю вам позволить нам выполнять нашу работу, которая, если вы невиновны, будет включать в себя ваше оправдание ".


"О, я вижу, ты на моей стороне!"


Ник выступил вперед. "Имя вашего адвоката, мистер Рэндл?"


"Джонатан Остин".


"У вас есть телефонная книга?"


"Нижний правый ящик стола".


"Не могли бы вы достать это для нас, пожалуйста?"


Покачав головой и вздохнув, Рэндл сказал: "Господи, я знаю этот номер!"


Голос Ника стал жестким. "Телефонная книга, мистер Рэндл".


Рэндл прошел за стол, О'Райли последовал за ним, внимательно наблюдая за ним. Рекламщик выудил из ящика толстый справочник "Желтые страницы" и протянул его мне. Ник обратился к АДВОКАТАМ и нашел список Джонатана Остина. Воспользовавшись телефоном на столе Рэндла, он набрал номер, дождался звонка, затем передал трубку Рэндлу.


Рекламщик подождал мгновение, затем сказал в трубку: "Мистер Остин, пожалуйста."


Он слушал.


"Да, Гэри Рэндл".


Прошел еще один удар.


"Джонатан? Гэри Рэндл." Он продолжил объяснять ситуацию, затем некоторое время слушал. "Я не могу их остановить?...Хорошо, хорошо, пожалуйста, просто приезжайте сюда как можно быстрее. Эти офицеры не вызывают ни малейшего сочувствия.... Я в офисе." Он повесил трубку и объявил: "Мой адвокат будет здесь через пятнадцать минут".


Кэтрин была в процессе запечатывания пакета для улик, в котором теперь находился сотовый телефон Рэндла.


У Рэндла был расстроенный вид. "Ты сохранишь мой телефон?"


Она сказала: "Пока мы не убедимся, что это не является частью дела, да".


Рекламщик тяжело вздохнул, но ничего не сказал.


"Мистер Рэндл, почему бы нам не выйти в коридор?" Предположил О'Райли.


Покачав головой, Рэндл сказал: "Нет, я предпочитаю подождать здесь".


"Это может быть", - сказал О'Райли и протянул руку в жесте "сюда". "Но мы должны позволить следователям на месте преступления делать свою работу".


"Это мой офис! Это не местопреступления...."


Кэтрин сверкнула улыбкой, которая имела мало общего с обычными причинами для улыбки. "Мы дадим вам знать".


Горько качая головой, Рэндл последовал за детективом в холл, где двое мужчин стояли и наблюдали через стекло за работой криминалистов. Она могла чувствовать другие взгляды, из кабинок и офисов, более сдержанные - она никогда не замечала, чтобы кто-то смотрел прямо, - но их было очень много.


Кэтрин внимательно осмотрела офис Рэндла, пока они с Ником натягивали латексные перчатки. Офис Рэндла, лишь немного меньший, чем у самих Ньюкомба и Голда, отличался особой строгостью. На застекленной передней стене висела занавеска, сейчас открытая; но на трех других стенах не было окон и не висели картины. Вдоль правой стены тянулись книжные полки, а задняя стена была пустой, если не считать небольшой секции полок, уставленных наградами. У левой стены стоял большой наклонный стол для рисования с удобным креслом на колесиках, а за ним, около передней части, была стойка с телевизором и комбинированным устройством DVD / видеомагнитофона.


Странно, что такой наглядный человек покидает свой офис в таком спартанском виде, размышляла Кэтрин; возможно, мужчина предпочитал держать свой разум подальше от образов других людей, чтобы освободить место для своего собственного. С другой стороны, Кэтрин не была уверена, что вообще хочет знать, какие образы могут быть найдены в сознании этого человека ....


Она посмотрела на толстый ковер от стены до стены, думая, что, возможно, попросила Ника вручную очистить основные зоны движения, хотя следы здесь, вероятно, были бесполезны, особенно после того, как они все протоптались поверх любых других.


Два кресла с подголовниками стояли перед огромным письменным столом из красного дерева, а за ними, придвинутый к передней стене, стоял зеленый кожаный диван. На столе лежали несколько открытых папок, телефон, банковская лампа и фотография в рамке.


Кэтрин села за стол, чтобы увидеть фотографию кудрявой светловолосой девочки лет двенадцати, которая, сияя, стояла рядом с Рэндлом, обняв его за плечи - его дочь, как она предположила. Учитывая характер этого дела, она решила подтвердить это. Она взяла фотографию, повернула ее к Рэндлу и О'Райли, которых было видно через окно в коридоре; из открытой двери до них донесся ее голос: "Ваша дочь?"


Рэндл кивнул. "Хизер".


Кладя фотографию обратно, она спросила своего партнера: "Тебе нужен письменный стол или книжные полки?"


Ник бросил взгляд на полки, забитые книгами и журналами - единственный признак беспорядка во всей комнате - и сказал: "Не возражаешь, если я займу письменный стол?"


"Ники, ты такой слабак", - добродушно сказала Кэтрин.


"Когда ты говоришь "слабак", - невинно сказал Ник, - ты пытаешься заставить меня почувствовать себя старым?"


Они обменялись слабыми улыбками и приступили к работе. Полки тоже выглядели как из красного дерева - высотой в пять, расставленные на разной высоте, на двух верхних стояли книги с названиями, включающими Безошибочное письмо и "Элементы стиля Странка и Уайта", плюс словарь, тезаурус, настольный атлас и множество книг по искусству, некоторые из которых были слишком большими и даже массивными. Она вытащила одну и рассеянно пролистала страницы. Одна фотография - обнаженная - привлекла ее внимание. Сначала она подумала, что это может быть уликой, затем поняла, что это изображение, которое можно найти в ее собственном доме: одна из картин Хельги, художника Эндрю Уайета.


Вернув книгу на место, Кэтрин методично просмотрела остальные тома; она перешла к третьей полке и рассортировала семь папок с тремя кольцами, заполненных рисунками и другими иллюстрациями из разных рекламных кампаний, некоторые из которых она узнала. У этого человека был талант. Когда она приготовилась просмотреть журналы, разложенные по три стопки на каждой из двух нижних полок, она что-то почувствовала, повернулась и увидела Рэндла, сердито смотревшего в коридор.


Позвал Ник: "Есть успехи, Кэт?"


Она посмотрела в сторону Ника и увидела, что он склонился над центральным ящиком стола Рэндла. "Пока ничего. Ты?"


Он покачал головой. "Nada."


Оглянувшись на Рэндла, Кэтрин сказала: "Продолжайте в том же духе - у меня такое чувство, что он наблюдает за нами, просто чтобы посмотреть, что мы найдем".


"Это естественно, Кэт".


"Возможно".


Ее глаза все еще были прикованы к Рэндлу, когда в поле зрения появился высокий седовласый джентльмен и пожал руку рекламщику, озабоченно положив руку на плечо своего клиента - без сомнения, это был его адвокат. Сосредоточившись на предстоящей ей работе, Кэтрин вернулась к полкам.


Она просматривала вторую стопку на четвертой полке, когда замерла ....


Среди всех копий Advertising Age, Mediaweek и Brandweek, криминалист заметил серый цвет, втиснутый между двумя страницами Adweek.


"Ник".


"Что?"


"Возьми камеру - сфотографируй это".


Через несколько секунд он был рядом с ней, держа наготове тридцатипятимиллиметровый. "Что у тебя есть?"


Она позволила журналу раскрыться, и там, между фотографией женщины с пивной бутылкой в руках на всю страницу и рассказом о рекламной компании, создавшей кампанию, был спрятан кобальтово-серый zip-диск без этикетки. Пока Кэтрин занимала свою позицию, Ник сделал несколько снимков диска и журнала.


Затем Рэндл стоял рядом с ними, его глаза были дикими.


"Это не мое!" Его голос был столь же громким, сколь и сердитым, столь же сердитым, сколь и оборонительным. "Я не знаю, что это такое или как оно туда попало!"


Его адвокат быстро подошел к нему сзади. Безупречный, выдающийся мужчина лет шестидесяти с небольшим, адвокат сказал: "Гэри, помолчи. Больше ни слова."


Рэндл обратился к адвокату, немедленно проигнорировав его совет. "Джонатан, я не знаю, как это туда попало - я никогда раньше этого не видел".


Остин - его выцветшие голубые глаза, хотя и светились умом, его красивые черты лица, отмеченные узким носом и тонкими губами, - стиснул зубы, его слова были холодными и взвешенными. "Другими словами, на этом диске может вообще ничего не быть".


Не совсем понимая, к чему клонит его адвокат, Рэндл сказал: "Я полагаю, но ..."


Обрывая его словами и рубящим жестом, Остин сказал: "Если это ерунда, мы же не хотим так волноваться из-за этого, не так ли, Гэри?"


Наконец-то получив их, Рэндл захлопнул дверь и позволил Остину вывести его обратно в коридор, где совещание шепотом состояло в основном из разговоров адвоката. Когда они выходили, вошел О'Райли.


Детектив сказал: "Но разве это что-то?"


"Наш мальчик, несомненно, вел себя так, как есть", - сказала Кэтрин. "Но пока мы не передадим это Томасу в лабораторию, мы не узнаем ... то есть, сможет ли Томас вписать нас в плотный график шерифа".


О'Райли скорчил гримасу. "Парень причиняет мне боль", - сказал он, имея в виду Мобли.


Кэтрин и Ник искали еще двадцать минут, тщательно осматривая каждый квадратный дюйм офиса, даже принося стремянки и заглядывая поверх потолочной плитки; но, кроме таинственного zip-диска, они не нашли ничего особенного.


"Мы закончили?" - Спросил Ник.


Кэтрин бросила последний взгляд, затем сказала: "Да, давайте отправимся в la Casa Randle".


"Ты проводишь слишком много времени с Томасом...."


В коридоре они сообщили Остину и Рэндлу о своем намерении, погрузили свое снаряжение, и небольшой караван тронулся на Краун Виста драйв: криминалисты Тахо впереди, затем Рэндл и Остин в "Ягуаре" адвоката, наконец, в "Таурусе" О'Райли. Ник свернул на кольцевую дорогу и проехал по ней до Фламинго, свернув на Форт Апачи Драйв. Оттуда извилистые улочки Лейкс девелопмент петляли по кругу, пока "Тахо" не остановился перед домом 9407 по Краун Виста драйв.


Ник припарковался, "Ягуар" Остина заехал на подъездную дорожку к гаражу на три машины, который сам по себе больше среднего дома в Вегасе. О'Райли припарковался на улице прямо за "ягуаром" на подъездной дорожке: если бы Остин хотел уехать до окончания LVMPD, он бы для этого проехал задним ходом по лужайке своего клиента.


Двухэтажный дом был впечатляющих размеров, но в остальном типичен для города в пустыне - кремовая штукатурка с красной черепичной крышей - и совсем не то, что ожидала Кэтрин, просто потому, что это было так типично, особенно для района Озер. Кто-то артистичный, как Рэндл, вполне мог бы жить в доме с чуть большим вкусом.


На переднем дворе, богато зеленом и хорошо ухоженном, действительно рос китайский вяз, окруженный небольшим кругом камней, засыпанных мульчей. Две колонны поддерживали второй этаж, который возвышался над входом и оставлял входную дверь и два узких окна по обе ее стороны в постоянной тени. Запоздалая мысль о солярии, казалось, была прислонена к стене дома, чуть правее входа.


О'Райли последовал за адвокатом и его клиентом к двери, пока Кэтрин и Ник доставали свое оборудование из багажника "Тахо". К тому времени, когда криминалисты нагнали их, они обнаружили Остина, О'Райли и Рэндла в стороне от большого крыльца, а рекламщик нервно затягивался сигаретой.


О'Райли сделал презентационный жест. "Отперто, и все твое".


Кэтрин спросила: "Вы не войдете, сержант?"


"Думаю, я составлю компанию консультанту и его клиенту".


Остин сказал: "Я посоветовал мистеру Рэндлу держаться от вас подальше. Если вам нужно знать, где что-то находится, нужна любая помощь с чем-либо ... просто дайте нам знать ".


"Спасибо", - сказала Кэтрин, натягивая свои латексные перчатки. Ник уже надел свое. Белая стальная дверь вела в прихожую, которая справа переходила в просторную солярию с большим количеством мебели из ротанга; слева вдоль стены тянулась лестница, ведущая на второй этаж. Сразу за солярием была открыта дверь в ванную, напротив которой находилась дверь, которая, как обнаружил Ник, вела в огромный гараж.


Большая часть нижнего этажа находилась, по сути, за гаражом. Кэтрин вошла в кухню в стиле камбуза с барной стойкой в дальнем конце, выходящую в большую комнату с мягким диваном, двумя мягкими стульями, тридцатишестидюймовым телевизором и набором черных полок, на которых стояла чудовищная стереосистема. Из больших окон на задней стене была видна голубая вода бассейна снаружи.


"Платит за рекламу", - сказал Ник.


"Нет", - сказала Кэтрин. "Люди платят за рекламу".


Коридор вел в большую спальню, которая - судя по мужскому стилю комнаты и рабочей зоне в дальнем правом углу с чертежной доской - должна была принадлежать Рэндлу.


"Наверху или внизу?" Спросила Кэтрин.


Пожав плечами, Ник сказал: "Вверх".


Кэтрин начала с осмотра рабочей зоны в спальне. На большом столе, выглядевшем как сборный стол, размещались настольный компьютер, принтер, сканер и zip-накопитель. Последний zip-файл представлял особый интерес - Рэндл мог загрузить изображения детского порно дома и удобно брать их на работу с того диска, который они нашли в его офисе.


Следуя примеру Томаса в агентстве, она сфотографировала все оборудование и проводку, затем одну за другой отсоединила различные части.


Два часа спустя в солярии была куча улик, которые они заберут с собой: компьютер в спальне и все сопутствующие материалы; ноутбук, который Кэтрин нашла в углу рядом с диваном в большой комнате; еще одна компьютерная приставка от компьютера, который Ник обнаружил наверху; и, что немаловажно, две коробки, которые Кэтрин обнаружила в шкафу Рэндла.


Одна коробка была заполнена жесткими порножурналами, а также фотоальбомами, на которых были запечатлены Рэндл и по меньшей мере дюжина других людей в различных сексуальных ситуациях. Другая коробка была набита DVD-дисками triple-X и видеокассетами. На первый взгляд, журналы - поровну разделенные между журнальными киосками, такими как Hustler и Penthouse, и более сложными материалами, доступными только в книжных магазинах для "взрослых" или в сети, - казалось, не содержали ничего, кроме фотографий и историй, касающихся взрослых.


Аналогичным образом, на фотоальбомах не было ничего, кроме взрослых, занимающихся сексом-полароидные снимки со свингерской вечеринки. Кэтрин знала, что отсутствие детей или подростков в этом материале не имело большого значения, хотя журналы и альбомы действительно отражали сильный интерес Рэндла к материалам сексуальной направленности. Это, конечно, не сделало его автором детской порнографии или даже потребителем детской порнографии.


Примерно через полчаса после начала обыска Ник пригласил Рэндла и его адвоката - и О'Райли, конечно, - зайти и посидеть на кухне, где они пили кофе и смотрели CNN.


Когда Кэтрин и Ник готовились погрузить имущество, Рэндл, должно быть, что-то почувствовал, потому что вошел хозяин замка в сопровождении своего адвоката, быстро следовавшего за ним (и О'Райли, неторопливо шагавшего следом).


Глаза Рэндла расширились при виде кучи на полу солярия. "Не слишком ли это ... О, боже - вы забираете компьютер моей дочери тоже?"


"Каждый компьютер в доме", - сказала Кэтрин. "Никаких исключений".


"Ну, черт возьми, ей это нужно! Как она должна делать свою домашнюю работу?"


Ник сказал: "Мы постараемся вернуть это вам, мистер Рэндл ... Но в случае, подобном этому, мы собираемся проверить каждый компьютер, с которым вы могли контактировать".


Кэтрин сказала: "У вас тут неплохая коллекция", - и указала на коробки с материалами для взрослых.


"Что насчет этого? В этом нет ничего противозаконного ".


"Не противозаконно - может быть, немного вредно, когда тебя расследуют за преступление на сексуальной почве".


Выступил адвокат, спрашивая Кэтрин: "Мисс Уиллоуз, не так ли? Была ли в коллекции детская порнография?"


"Пока мы ничего такого не видели", - сказала Кэтрин.


Ник сказал: "Мы не проходили через все это. Ваш клиент - настоящий коллекционер ".


Очевидно, столь же расстроенный, сколь и раздраженный, Рэндл сказал: "Позвольте мне сэкономить вам время - вы не найдете никакого детского порно, потому что там его нет!"


Кэтрин спросила: "Не могли бы вы прокомментировать фотоальбомы? Порнография - это одно; но вы, очевидно, проявляете ... активный интерес ".


Адвокат коснулся руки Рэндла и сказал: "Ты не обязан оправдываться, Гэри. Мы обсудим это ..."


Но Рэндл сказал: "Мне нечего скрывать, Джонатан!"


"Я знаю, что ты не понимаешь, но ..."


Рэндл посмотрел прямо на Кэтрин. "Видите ли, моя бывшая жена..."


"Элейн".


Его глаза сузились, когда он понял, что Кэтрин знает имя его бывшей жены; но он продолжал настаивать: "Да, Элейн .... Мы с Элейн какое-то время вели... как бы это сказать... определенный образ жизни ".


"Качается", - сказала Кэтрин. "Обмен женами? Групповой секс?"


Его взгляд опустился в пол; он кивнул. "Я этим не горжусь. Это был своего рода экспериментальный этап, через который мы оба проходили. У нас обоих были романы, и мы снова сошлись, и мы подумали, может...Я не знаю. Мы бы каким-то образом спасли брак, благодаря этой ... открытости. В любом случае, это была ошибка. Фактически, в конце концов, я думаю, что эта ... активность ... привела к тому, что пьянство Элейн вышло из-под контроля ".


"И этот этап закончен?"


Рэндл пренебрежительно махнул рукой. "Уже давно. Мы удалили сцену со свингером, но...Я думаю, было слишком поздно спасать брак ".


Ник сказал: "Если это был просто этап, зачем хранить фотоальбомы?"


"Я не знаю. Я только что сделал. Я действительно не думаю, что это какое-то ваше дело, в любом случае. Я был откровенен. Разве это ничего не значит?"


"Ты больше не участвуешь в той сцене".


"Нет! Мне нечего скрывать!"


"Не на этих фотографиях", - сказал Ник.


Адвокат сказал: "Мистер Стоукс!"


Кэтрин спросила: "У вашей бывшей жены есть права на свидания, верно?"


"Под наблюдением", - сказал Рэндл, - "должностного лица суда. Социальный работник в нашем случае ".


"Значит, у Элейн нет опеки по выходным?"


"Как бы она ни ненавидела это, нет. Ее пьянство сожгло для нее много мостов. Она была пьяна за рулем, когда попала в ту аварию - с Хизер в машине!"


Кэтрин не думала, что кто-то из них звучит как кандидаты на звание родителя года. Она протянула Рэндлу листок бумаги. "Это подробный список имущества, на которое мы налагаем арест. Все, что не является доказательством, будет возвращено в надлежащее время ".


Рэндл медленно просмотрел список; он поднял удивленный взгляд. "Что это за история с ноутбуком?"


"Та, что была рядом с диваном, - сказала Кэтрин, - в гостиной".


"Нет".


"Нет?"


"Леди, у меня даже ноутбука нет".


"Ну, это что-то новенькое, мистер Рэндл. Я слышал "У меня даже нет оружия", я, конечно, слышал "Это не моя трава" ... но ...


"Покажите мне этот ноутбук. Давай -покажи мне!"


Они сделали.


"Не моя", - сказал Рэндл, выразительно качая головой. "И Хизер тоже".


Ник спросил: "Тогда как это оказалось в вашей семейной комнате?"


Глаза Рэндла были огромными, хотя плоть вокруг них напряглась; на его лбу пульсировала вена.


Кэтрин любезно сказала: "Ну, мистер Рэндл?"


Впервые Рэндл казался не просто расстроенным или раздраженным: он был напуган. Очевидно, что он был в ужасе. Но ему удалось сказать: "Как я могу это объяснить? Вы должны сказать мне - вы детективы!"


Адвокат твердо взял своего клиента за руку. "Мистеру Рэндлу больше нечего сказать по этому поводу. Вы собираетесь предъявить ему обвинение? Вызвать его на допрос в качестве важного свидетеля?"


Кэтрин ничего не сказала; Ник молчал, и О'Райли тоже.


"Тогда, пожалуйста, возьмите с собой все, что позволяет ваш ордер на обыск, - сказал Остин, - и покиньте дом моего клиента".


Кэтрин смотрела прямо на Рэндла, хотя ее слова были адресованы адвокату: "Ваш клиент не должен покидать город. Он может чувствовать, что ему больше нечего нам сказать, но нам, возможно, будет что сказать ему гораздо больше - после того, как мы изучим этот материал в лаборатории ".


Улыбка Ника выглядела почти искренней. "Вы получите от нас известие очень скоро, мистер Рэндл. Спасибо за ваше сотрудничество ".


Рэндл и его адвокат направились обратно на кухню, а О'Райли помог криминалистам загрузить "Тахо" потенциальными уликами.


В штаб-квартире Нуньесу передали на хранение компьютеры, в то время как Кэтрин и Ник разделили все остальное. Прежде чем они по-настоящему углубились, Кэтрин сказала: "Эй, прежде чем мы посмотрим на фотографии обнаженных, Ники ... Разве нам не нужно сначала кое с кем поговорить?"


"Человек в сутане?" Криво усмехнувшись, спросил Ник.


"Даже человек, с тряпкой.... Женщина. С бывшим мужем, я уверен, она захочет все нам рассказать о ...."


Через полчаса Кэтрин и Ник - в сопровождении О'Райли - были на крыльце одноэтажного дома в тихом районе на бульваре Гандерсон.


Старый дом с белой и серой обшивкой, высокими деревьями, растущими на пышной, подстриженной лужайке, вряд ли мог сравниться с резиденцией Рэндла в районе озер, но в нем чувствовалась тихая домашняя привлекательность. На подъездной дорожке перед гаражом на одну машину черный Lincoln Continental казался немного неуместным рядом со скромным, но ухоженным домом.


О'Райли позвонила в звонок, и, как будто она ожидала их, ответила женщина.


"Могу я вам помочь?" - спросила она, ее голос был средним и сладким, почти приторным.


О'Райли сказал: "Элейн Рэндл?"


Она кивнула. "Почему да - что это? У вас, ребята, ... официальный вид ".


Были ли остатки южного акцента, подумала Кэтрин, скрывающиеся где-то там?


Детектив показывал женщине удостоверение личности в бумажнике, представляясь сам и криминалист.


Улыбка женщины исчезла. "Это Хизер? С ней все в порядке? Пожалуйста, скажи мне, что с ней все в порядке!"


"Да, с ней все в порядке", - сказала Кэтрин, вложив в это немного тепла.


"Слава Богу", - сказала Элейн, и ее улыбка вернулась, пусть и неуверенная.


"Извините, что беспокою вас", - сказала Кэтрин. "Эй, я сама мама. Миссис Рэндл, мы хотели бы поговорить с вами о вашем бывшем муже."


Улыбка снова исчезла, но она открыла дверь. "Пожалуйста, входите. Что-то не так? С Гэри все в порядке?"


Они все были внутри, прежде чем Кэтрин ответила. "С вашим мужем все в порядке. Что касается, если что-то не так ... Честно говоря, мы пока не знаем. Мы просто хотели бы задать вам несколько вопросов."


Ник сказал: "Возможно, вы сможете помочь нам определить, есть ли проблема".


"Я не уверен, что понимаю, но я рад поговорить с вами. Могу я предложить кому-нибудь выпить?" Они отказались, и хозяйка провела их в небольшую, аккуратную гостиную с анонимным современным декором. Вдоль одной стены стоял диван, а под углами - пара стульев, один в дальнем конце дивана, другой в другом конце узкой комнаты. Телевизор с диагональю двадцать один дюйм стоял на тележке в углу, а приставной столик отделял диван от ближайшего кресла.


"Нет вежливого способа сказать это", - сказала Кэтрин, которую заранее попросил смущенный О'Райли взять инициативу в свои руки с женщиной. "Но нам нужно поговорить с вами о сексуальных наклонностях мистера Рэндла".


Рука потянулась ко рту женщины и задрожала там; ее глаза прыгали. "О, Боже...Я думал, что это было позади меня. Что он сделал? Что сделал Гэри?"


То, как быстро они дошли до этого момента, застало Кэтрин врасплох, и она была поражена, услышав, как сама излагает версию подозреваемого, пусть и туманно: "Мы не уверены, что Гэри что-то сделал, миссис Рэндл".


"Ох. Что ж, я надеюсь, ты прав ...."


"Почему вы думаете, что у него было?"


Элейн Рэндл пожала плечами, вздохнула. "Кажется, что ... аппетиты Гэри всегда возрастают. Когда мы были женаты, он просто продолжал хотеть больше ... больше ... ну, всего ".


"Когда вы были с ним связаны таким образом жизни, вам это не нравилось?"


"Нет. Я пытался понравиться этому - ради Гэри. Для нашего брака ".


"Имело ли это давление, этот стресс какое-либо отношение к вашей проблеме с алкоголем?"


Женщина наклонилась вперед и почти прошептала Кэтрин: "Не могли бы мы с вами поговорить наедине?" Мне жаль, но это ... " Она взглянула на Ника и О'Райли. "... это смущает".


"В этом нет необходимости", - сказала Кэтрин. "Детектив О'Райли и криминалист Стоукс - профессионалы, и им нужно услышать то, что вы хотите сказать".


"Ну... но это..."


"Мы собираем доказательства", - сказала Кэтрин твердо, но дружелюбно. "Мы не судим".


Элейн Рэндл сделала глубокий вдох, вздохнула и продолжила: "Наш образ жизни включал ... ну ... по-другому и не скажешь: извращенные вкусы Гэри. Он всегда хотел видеть меня с другими мужчинами, другими женщинами и, наконец, в группах. Это выходило из-под контроля. Это было унизительно, и, как вы догадались, да, я начал пить, чтобы справиться, и в конце концов это тоже вышло из-под контроля ".


Кэтрин склонила голову набок, изучая женщину. "Гэри когда-нибудь интересовался молодыми партнерами?"


С ироничным смехом женщина сказала: "Да, когда мне исполнилось тридцать, у него был роман с женщиной, едва вышедшей из подросткового возраста. И, позже, я мог see...in ситуации с колебаниями? Что касается Гэри, то чем моложе партнер, тем лучше ".


"Неужели?"


Она издала смешок. "Такое впечатление, что он почти одержим молодостью - молодостью и сексом. Он постоянно искал внимания со стороны молодых женщин. Возможно, в этом нет ничего необычного ".


"Что вы имеете в виду, миссис Рэндл?"


"Ну, ему тоже было за тридцать, помните - женщины моложе, девушки, это был способ доказать самому себе, что он не сошел с ума - что он действительно не стареет".


"Насколько были молоды эти "девушки"?" - Спросил Ник.


Элейн Рэндл слегка покраснела. Она ответила на вопрос Ника, но посмотрела на Кэтрин, ее голос был мягким. "Однажды ночью, незадолго до того, как я прекратила наши отношения, я позволила ему уговорить меня на секс втроем...Я не горжусь этим ... Когда восемнадцатилетняя девушка нянчится с нашей дочерью ".


Кэтрин подалась вперед. "Проявлял ли Гэри когда-нибудь желание к девушке еще младше?"


Она нахмурилась. "Моложе этого? Ты имеешь в виду девочек-подростков? Возраст нашей дочери...?"


Едва эти слова слетели с губ женщины, как она застыла в ужасе.


"Возраст вашей дочери", - мягко сказала Кэтрин. "Или моложе".


Элейн Рэндл наклонилась вперед и схватила Кэтрин за запястье; лицо женщины было напряжено от беспокойства. "Дорогой Боже, моя дочь в безопасности? Ты уверен, что Хизер с ним в безопасности? Где она? Является ли она ..."


"С Хизер все в порядке", - твердо сказала Кэтрин. "Мы расследуем преступление, в котором работает мистер Рэндл".


Лицо женщины исказила ярость. Она вскочила на ноги. "Почему этот никчемный сукин сын! Этот паршивый ни на что не годный извращенный сын ..."


Кэтрин встала и повернулась лицом к женщине; держалась за ее предплечья. "Ого ... Не торопитесь, миссис Рэндл. Мы пока ничего не знаем - ваш муж может быть просто невинным свидетелем. В его агентстве работает несколько десятков человек, и он лишь один из многих, на кого мы смотрим ".


"Ну, это может быть ... Но он единственный, у кого есть доступ к моей дочери!"


"Элейн?" Сказала Кэтрин, встретившись взглядом с миссис Рэндл. "Я сказала, что я тоже была матерью. Вы понимаете?"


Элейн Рэндл сглотнула, кивнула.


"Я бы чувствовала то же самое по отношению к своей дочери", - сказала Кэтрин. "Я знаю все о материнском стремлении защищать ... И как одна мать другой, я говорю вам - не волнуйтесь".


"Как я могу не..."


Кэтрин положила руку на плечо Элейн Рэндл. "Мы не позволим, чтобы с Хизер что-нибудь случилось. Она будет в безопасности ".


8


В ТЕЧЕНИЕ ПЕРВЫХ ДВАДЦАТИ ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ, А ЗАТЕМ И ЕЩЕ НЕСКОЛЬКИХ, "Хочу" на радио для белого Chevy было большим провалом, чем сломанный задний фонарь автомобиля.


А затем патрульная машина сообщила о белом "Монте-Карло" со сломанным хвостом возле нью-йоркского казино New York casino resort. Патрульный сказал, что "Монте" въехал на парковку отеля и что он последует за ним, но к тому времени, когда прибыли Уоррик Браун и капитан Джим Брасс, ни патрульный, ни "Монте" уже ушли.


Яростный Брасс связался по рации с диспетчерской, и ему сообщили, что 2Paul34 - патрульная машина, о которой идет речь, - отреагировала на сигнал 444 ... "офицеру нужна помощь - чрезвычайная ситуация" ... на Рассел-роуд, где пьяный автомобилист выстрелил в другого офицера во время обычной остановки.


"Поговорим о хорошем оправдании", - сказал Уоррик. Это было в середине утра - Уоррик уже несколько часов работал в двойную смену, - так что пьяница либо рано встал, либо возвращался домой слишком поздно.


Брасс, тем не менее, выглядел взбешенным, хотя Уоррик чертовски хорошо знал, что детектив сделал бы то же самое, что и патрульный - желание помочь собрату-офицеру было очень сильным. Брасс нажал кнопку на рации и сказал: "Диспетчер - 2Paul34 сообщил номер лицензии?"


Голос женщины-диспетчера потрескивал: "1Zebra10, подтверждаю. Это совпадало с вашим частичным."


"Диспетчер, у вас есть весь номер?"


"Подтверждаю".


"Проверь это для меня, хорошо?"


Пока они ждали, Уоррик уговорил Брасса проехать вдоль каждого ряда парковки в поисках транспортного средства; там было много белых машин, несколько "шевроле", даже несколько "Монте-Карлоса", но ни одна не того года выпуска и не со сломанной задней фарой.


Вскоре Брасс вырулил на бульвар Лас-Вегас, где он бесцельно скользил, и детектив, и криминалист искали иглу белого автомобиля в стоге сена на Стрип-стрит, на самом деле просто убивая время, пока компьютер не выдал имя и адрес их подозреваемого.


После бесконечного ожидания - около четырех минут - диспетчер снова включился. "1Zebra10, эта машина, белый "Шевроле Монте-Карло" 1998 года выпуска, зарегистрирована на Кайла А. Гамильтона".


"Адрес?"


Диспетчер сказал ему.


"Десять четыре", - сказал Брасс в микрофон. "1Zebra10 будет 423 по этому адресу".


"Десять четыре", - ответил диспетчер.


Вызов по радио 423 означал, что они встретятся с человеком для получения информации - обычно это не входит в обязанности криминалиста, но и Уоррик, и Брасс знали, что они вполне могут отправиться в дом убийцы. Это означало возможные улики, даже - учитывая характер очевидного длительного пребывания Кэндис Льюис у убийцы - место преступления.


В любом случае, две головы были лучше, чем одна в такой ситуации; также, два пистолета ....


Адрес был далеко на севере, Коттон-Гам-корт, выше Крейга, рядом с Лоун-Маунтин-роуд и Спрюс-Оук-драйв. От Стрип-Стрип, даже при относительно небольшом утреннем движении, поездка заняла добрую часть часа, и, когда они, наконец, подъехали к дому, их ждали отчетливые признаки того, что дома никого нет.


В двухэтажном оштукатуренном здании с гаражом на две машины был один из тех новых двориков с ландшафтным дизайном. В связи с засухой, угнетавшей этот район в течение последних двух лет, рыхление и замена газонов растениями с низким содержанием влаги - ксероскоп - стало чем-то большим, чем дань моде, включая способ получения скидок от компании водоснабжения, поскольку засуха продолжала мертвой хваткой сдерживать неконтролируемый рост города.


Двойная дверь гаража была опущена, жалюзи плотно задернуты, а занавески наверху задернуты; не хватало только перекати-поля, которое могло бы испортить пейзаж. Уоррик последовал за Брассом к входной двери, и детектив позвонил в звонок; ответа не последовало. Они пытались снова и снова, с тем же результатом. Они быстро обошли резиденцию, но ничего не увидели, в том числе заглянули в несколько окон, из которых открывался вид.


Начальство опросило соседей с обеих сторон. В доме на востоке детектив коротко переговорил с мамашей-футболисткой, которая как раз собиралась уходить. Она сообщила, что Гамильтон был милым, тихим соседом, который работал днем, а иногда и по вечерам. Какая работа? Она не могла точно вспомнить; какие-то продажи.


Когда женщина извинилась и закрыла дверь, Уоррик сказал: "Почти такой же безобидный репортаж дают соседи, когда приходит телевизионная команда и спрашивает о серийном убийце по соседству".


Брасс не возражал.


Соседа с запада, как и Гамильтона, не было дома.


"Что ж", - вздохнул Брасс, прислоняясь к дверце "Тауруса" со стороны водителя и глядя на Уоррика. "Должны ли мы переждать его?


"Я работаю в две смены", - напомнил Уоррик детективу. "Не могли бы мы вызвать сюда патрульную машину, чтобы понаблюдать за ним?"


"Я мог бы это устроить. Если вы потрудитесь добровольно ответить на звонок шерифа Мобли, когда он захочет получить объяснение, почему мы припарковали полицейского перед пустым домом парня, который может быть подозреваемым или просто добропорядочным гражданином."


Уоррик подумал об этом, затем покачал головой. "Джим, это не просто какое-то дело - это национальная история, и на кону задница шерифа. Я думаю, что это единственный раз, когда он оправдал бы расходы ".


Руководство остановилось, чтобы передумать. Затем он сказал: "Знаешь... ты прав. И я точно знаю, как это сделать ".


Брасс достал свой мобильный и позвонил детективу полиции Северного Лас-Вегаса. Он ввел человека в курс дела, отключился и сказал Уоррику: "Гай у меня в долгу. Он пришлет сюда патрульную машину и будет держать нас в курсе."


"И это даже не выйдет за рамки нашего бюджета. Капитан Брасс, отлично сыгран."


Брасс слегка улыбнулся; это было почти так, как будто он посылал Уоррику воздушный поцелуй - почти. "И что теперь? Это одно из тех дел, где я должен следовать указаниям криминалистов ".


"Приятно слышать, что ты это признаешь. Итак, почему я не связываюсь с Гриссомом? Я думаю, он направляется в офис мэра, и, возможно, он хочет, чтобы мы попытались наверстать упущенное ".


Бровь Брасса приподнялась, но его глаза оставались полуприкрытыми. "Тогда поехали обратно в центр".


"Всю дорогу обратно в центр".


По дороге на юг Уоррик позвонил. "Грис? Уоррик - мы отследили заднюю фару до возможного подозреваемого, но парня нет дома."


"Кто-то наблюдает за домом?"


Уоррик ввел Гриссома в курс дела, и руководитель CSI потребовал, чтобы его слава также была передана Брассу.


Гриссом добавил: "Тогда почему бы вам не присоединиться к нам. И Брасс тоже, если он на свободе."


"Не похоже, что в Вегасе сейчас есть более серьезное дело. Офис мэра?"


"Офис, а затем дом. У нас есть ордера на оба дела, но это заняло некоторое время ".


Уоррик услышал усталое разочарование в голосе своего босса и спросил: "Вы хотите сказать, что еще даже не поговорили с его честью?"


В голосе Гриссома слышался мелодичный сарказм, который он часто придавал своим преуменьшениям. "Судья Кларк неохотно выдал нам ордер".


Уоррик застонал. "Вероятно, подумал, что это политическое. Что за этим стоял Мобли ".


"Как будто мы стали бы делать такие ставки для шерифа".


Презрение Гриссома к политике было хорошо известно не только в самом CSI, но и в местных органах власти в целом.


"Вот почему это заняло всю ночь", - говорил Грис. "Судья позвонил шерифу этим утром, и, дьявол его побери, Мобли, должно быть, убедил Кларка, потому что мы наконец получили постановление".


"Да, ну, по крайней мере, вы получили это - иначе мы были бы S.O.L.".


"У нас назначена встреча с мэром, в его офисе, через полчаса. Ты можешь это сделать?"


Уоррик взглянул на часы; движение выглядело спокойным. "Мы встретимся с вами за дверью мэра через двадцать минут". Он закончил разговор и повернулся к Брассу. "Мэрия".


Полчаса спустя Уоррик, Брасс, Сара и Гриссом сидели в приемной мэра, обшитой кленовыми панелями. Вдоль стен располагались удобные кресла, и было легко представить, что в просторном офисе царит суета; но сегодня здесь было странно тихо. Присутствовали только детектив и криминалисты, а также, конечно, новый секретарь мэра, мужчина лет тридцати с небольшим, в накрахмаленном сером костюме с темно-синим галстуком. Медная табличка с именем секретаря на массивном кленовом столе идентифицировала его как Ву, что показалось Уоррику ироничным, учитывая, что невзрачный человек заменил покойную очаровательную Кэндис Льюис, которая была намного больше, чем секретарем в Его честь.


"Мэр скоро примет вас", - сказал им Ву.


Никто не потрудился выбрать журнал для перелистывания. В то время как Брасс казался (как это часто бывало) слегка заскучавшим, Гриссом выглядел расслабленным и сосредоточенным, в то время как Сара казалась напряженной, а Уоррик чувствовал себя где-то посередине.


Знаменитости, важные люди, были обычной частью пейзажа Вегаса, а Уоррик, в конце концов, был местным парнем, и на него нелегко было произвести впечатление. Он встречался с мэром раньше, на ужине в честь признания LVMPD, но пожать мужчине руку и обменяться улыбками было совсем не то, что прийти в офис высокопоставленного лица, чтобы вручить ему ордер на обыск по возможному обвинению в убийстве.


Ву был прав: им не пришлось долго ждать.


После того, как секретарь тихо поговорил по телефону со своим боссом, он встал, открыл дверь и - в манере шоу-бизи, возможно, подходящей мэру Лас-Вегаса, - мэр Дэррил Харрисон, в безупречно сшитом коричневом костюме с красным галстуком, вышел в приемную, словно хедлайнер, выходящий на сцену.


Гриссом и компания поднялись на ноги, и улыбающийся политик подошел к ним и пожал руку каждому из них, установив зрительный контакт, но отдав общее приветствие: "Что ж, это настоящее удовольствие. Это честь. Я так горжусь тем, что вы делаете для нашего города ".


До того, как дело Кэндис Льюис омрачило его, мэр Дэррил Харрисон был одним из самых популярных, пользующихся наибольшей симпатией и широко известных мэров в стране. Когда-нибудь кандидатура его партии на пост губернатора досталась бы (или, во всяком случае, была бы) ему; и у него была такая харизма, как у Клинтона, что в обозримом будущем Белый дом стал реальной возможностью.


Вы никогда бы не догадались, в каком напряжении он находился; в его карих глазах горел огонек, ровные белые зубы сверкнули в улыбке, такой же искренней, какой не были чопперы. Сорокалетний Харрисон напомнил Уоррику Дина Мартина сразу после ухода от Джерри Льюиса и до его репутации алкоголика: темно-загорелый, с вьющимися черными волосами, подбородком с ямочкой и, в целом, привлекательной внешностью кумира утренников, которая привлекала женщин-избирателей по партийным линиям.


Теперь пришло время для индивидуальных приветствий.


Зная, что нужно уважать ранг, он сначала подошел к начальству, сказав: "Привет, Джим. Прошло слишком много времени."


"Да, сэр".


Способность Харрисона запоминать имя почти каждого, кого он встречал, - типичный, но тем не менее впечатляющий трюк политика - усилила широко распространенное мнение о том, что этот человек заботился о каждом человеке в городе. Затем, повернувшись к Гриссому, Харрисон сказал: "Джил, прошло много времени".


"Да, сэр", - сказал Гриссом.


"Я думаю, что в последний раз мы разговаривали после того, как ты убрал этого злобного персонажа "Двойка"".


"Я полагаю, что да, ваша честь".


"И я собирался позвонить по поводу того дела с торсом - как звали ту женщину?"


"Линн Пирс".


Черты его лица приобрели серьезный оттенок. "Ужасная вещь. Трагическая семейная ситуация". Затем он улыбнулся им всем, переводя взгляд с лица на лицо, говоря: "Я не знаю, почему я должен быть таким чертовски дружелюбным к вам, люди - это отличная работа, которую вы делаете, убирая плохих парней, которая дает Брайану Мобли шанс сместить меня!"


Последовали улыбки и нервный смех.


Он повернулся к Уоррику. "Мы встречались раньше", - сказал он.


"Да, сэр".


"Уоррик Браун, не так ли?"


Удивленный, Уоррик улыбнулся. "Ну, да, сэр".


"Вас похвалили за храбрость, сколько - два года назад? И, мисс Сайдл, мы не встречались. Но я не отставал от твоих впечатляющих достижений ".


Сара усмехнулась. "Благодарю вас, господин мэр. Я не знаю, какими были бы эти достижения...."


Уоррик отметил, что мэр не вдавался в подробности, и у криминалиста создалось отчетливое впечатление, что мэр быстро проделал домашнюю работу перед их визитом ....


Гриссом повернул голову тем легким жестом, который указывал на то, что он собирался перебить Б.с., и вежливо сказал: "Ваша честь? Нам нужно поговорить. Конфиденциально?"


Харрисон обнял Гриссома за плечи и повел его к открытой двери внутреннего офиса. Уоррик, заметив широко раскрытые глаза Гриссома, почти испуганную реакцию на эту физичность, слегка улыбнулся; чувствительный, Грис не был.


Харрисон говорил: "Я понимаю это. Вот почему я отменил все свои встречи и выделил для вас пятнадцать минут, люди ... и мой помощник будет отвечать на все звонки ".


"Пятнадцать минут", - сказал Гриссом, снова поворачивая голову. "Очень щедро".


Харрисон убрал руку с плеча Гриссома, любезным жестом пригласил криминалиста войти в кабинет, что он и сделал, и фактически придержал дверь открытой для всех них, хотя именно Ву в конце концов закрыл дверь за мэром.


Кабинет, что неудивительно, оказался просторным. Противоположная стена - за столом в форме почки, который сам по себе был не больше карибского острова, - состояла из тонированных окон, через которые открывался размытый, отфильтрованный вид на оживленную жизнь в центре города. Большой круглый рабочий стол находился с правой стороны от письменного стола, а за ним у стены стоял диван. Четверо стульев были расставлены лицом к столу, и Харрисон махнул рукой в их сторону, когда обошел свой стол и сел.


Криминалисты и детектив обменялись разными взглядами, затем, наконец, - Гриссом шел первым - заняли стулья.


"Кофе?" - Спросил Харрисон. "Безалкогольные напитки? Вода в бутылках?"


Брасс сказал: "Нет, спасибо".


На самом деле, Уоррику не помешало бы немного воды....


Мэр молитвенно сложил руки, и выражение его лица стало деловым, почти мрачным. "Тогда что я могу для тебя сделать, Джим? ... Джил?"


Брасс задал вопрос: "Я сказал вашему секретарю ... то есть мистеру Ву ... что это касается дела Кэндис Льюис".


"Я в курсе этого. И я, конечно, в курсе, что вы взяли на себя расследование, теперь, когда это ... " Он сглотнул, и Уоррик задался вопросом, было ли это игрой или настоящими эмоциями. "...теперь, когда это дело об убийстве".


"Это верно", - сказал Брасс, вытащил ордера на обыск из кармана пиджака и положил их на край стола мэра. Мэр, сам бывший окружной прокурор, посмотрел на них твердым взглядом; ему не нужно было объяснять, что это за документы. Он немного оперся на локти, его сцепленные пальцы согнулись, создавая небольшой барьер между ним и его гостями, когда он смотрел поверх костяшек пальцев.


Голос казался ровным, теперь эта мелодичная дружелюбность исчезла. "Просто скажи мне одну вещь, Джим. И я ожидаю честного ответа ".


"Ты получишь одно".


"За этим стоит Мобли?"


Наклонившись вперед, Гриссом тихим и авторитетным голосом сказал: "Это моих рук дело, сэр. Я запросил эти ордера ".


"Я понимаю".


"Я надеюсь, что ты понимаешь. Если вы что-нибудь знаете обо мне, вы должны знать, что меня никогда не обвиняли в оказании шерифу Мобли каких-либо услуг, личных или иных."


"Я слышал об... определенных трениях".


"Да, сэр. Но я скажу, что Брайан до сих пор вел себя профессионально. Начиная с самоотвода от этого дела."


Глаза Харрисона сузились. "Это не просто слова?"


"Он кажется искренним".


"Это...Энтони, этот политический советник Мобли. Он паршивое яблоко. Брайан действительно уволил его?"


"Он сделал".


"Вы знаете, почему?"


Гриссом пожал плечами. "Я предполагаю, что он был недоволен услугами этого человека. Помимо этого, вам придется спросить шерифа ".


Мэр кивнул, как бы говоря, достаточно справедливо.


"Теперь мой вопрос в том, - сказал Гриссом в своей странной манере эльфа, - готовы ли вы быть таким же профессионалом и сотрудничать, как Брайан Мобли?"


Ухмылка оставила небольшую циничную бороздку на щеке мэра. "Почему - вы вручили ему ордер на обыск?"


Гриссом ангельски улыбнулся. "Да".


Мэр поерзал на своем стуле. Он положил руки на стол ладонями вниз. "Ну, конечно, Джил, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе поймать сумасшедшего, который убил Кэндис".


Для Уоррика это прозвучало слегка отрепетированным.


Но Гриссом, казалось, был готов принять ответ за чистую монету: "Это то, что мы надеялись услышать, мистер мэр. Для начала я бы хотел, чтобы вы просмотрели те два ордера у вас на столе."


Ордера были просто вне досягаемости, и Сара подняла их и передала мэру; она улыбнулась, немного смущенно, и Харрисон одарил ее легкой бессмысленной улыбкой в ответ, когда забирал документы.


Он достал очки для чтения из внутреннего кармана пиджака, надел очки, когда собирал бумаги. Он прочитал их, затем перевел взгляд с Брасса на Гриссома. "Мой дом? Почему мой дом?...Кэндис работала здесь, в офисе."


"Вы можете ознакомиться с подробностями в ордере", - сказал Гриссом. "Но знайте, что судья, который разделял ваши опасения по поводу намерений шерифа, не согласился с ними легкомысленно .... И если ты не возражаешь, я бы хотел отправить Уоррика и Сару туда, к тебе домой, сейчас."


Харрисон вздохнул. Документы лежали на столе перед ним. Он осторожно поднял палец. "Сначала вопрос".


"Все в порядке".


"Средства массовой информации узнают об этом?"


Гриссом слегка улыбнулся. "Вы мэр этого города, и вы не знали, что мы вручили шерифу ордер".


"Верно".


Затем глаза Харрисона путешествовали от лица к лицу, останавливаясь на Гриссоме. Легкая улыбка заиграла на губах мэра. "Джил-Джим... любой из вас. Как вы думаете, ваша работа станет сложнее или проще, если Брайан Мобли покинет офис шерифа и займет это кресло у меня?"


Гриссом сказал: "Я об этом как-то не думал, мистер мэр. Это не имеет ничего общего с тем, как я подхожу к своей работе ".


"Шериф был занозой в вашем боку в течение некоторого времени, доктор Гриссом".


Пожатие плеч Гриссома было едва заметным. "Его заменит другой политик. Не сочтите за неуважение, я найду способ выполнять свою работу, и делать это хорошо, несмотря на все усилия всех без исключения политиков ".


Сара, казалось, не могла подавить улыбку, а Уоррик даже не пытался. Брасс выглядел серьезным, а у Гриссома было это чертовски невинное выражение лица.


Мэр долгое время изучал Гриссома; затем он рассмеялся. "Клянусь Богом, ты действительно это имеешь в виду.... Могу я позвонить миссис Харрисон, просто предупредить ее, что вы идете?"


Гриссом и Брасс обменялись быстрыми встревоженными взглядами.


Брасс предъявил это обвинение. "Мы бы предпочли, чтобы вы этого не делали, сэр - цель ордера не в том, чтобы "предупреждать" кого бы то ни было, за исключением полиции .... Я уверен, вы понимаете."


Устало вздохнув, Харрисон кивнул. "Я верю. Я верю. Я просто ненавижу ставить свою жену...Это просто... как бы это сказать поделикатнее? Были допущены ошибки".


Гриссом сказал: "Мы знаем. У меня есть отчет лаборатории, в котором содержится ваша ДНК в постели Кэндис Льюис."


Харрисон побледнел. "О Боже.... Когда я могу ожидать, что пресса доберется до этого?"


Брасс сказал: "Ну, когда мы найдем убийцу Кэндис, адвокат защиты, скорее всего, воспользуется вашими отношениями с ней, чтобы замутить воду, и попытается помочь оправдать клиента. Ваша честь, вам нужно подготовиться к тому дню, когда это выйдет наружу ".


"Я понимаю. Я ценю совет."


Гриссом, закусив удила, снова подался вперед. "Теперь о Уоррике и Саре..."


Харрисон пренебрежительно махнул рукой, как папа римский, неохотно дающий благословение. "Отправьте их. Здесь нечего искать. Все, о чем я прошу, это чтобы они не приставали к моей жене больше, чем необходимо. Мы с Жанной пытаемся сохранить брак - она знает о моей ... неосмотрительности; но то, что пресса обрушивается на нее с обвинениями в этом, 24-7, стало немного ... утомительным ".


"Ей не обязательно присутствовать, - сказала Сара, - когда мы проводим обыск".


"Спасибо вам, мисс Сайдл". Сказал Харрисон. "В любом случае, ее может не быть дома. Она не проводила много времени в доме ..." Выражение его лица стало мрачным. "... особенно когда я там".


Уоррик спросил: "Было бы полезно, если бы кто-нибудь был там, чтобы впустить нас".


Мэр кивнул. "Я предупрежу нашу горничную".


Гриссом сказал: "Это прекрасно". Он сделал паузу и, казалось, принимал решение. Он был: "Мэр, вы можете сообщить своей жене, что мои люди заедут. Но упоминание ордера на обыск, откровенно говоря, было бы нарушением, ваша честь."


"Я понимаю". И позвонил прямо у них на глазах, коротко и мило, служанке по имени Мария.


После того, как мэр повесил трубку, Гриссом кивнул Уоррику и Саре; У Уоррика уже была копия ордера на обыск.


Они были у двери, когда Брасс крикнул: "Позовите Конроя", имея в виду детектива Эрин Конрой, с которой команда работала несколько раз. "Пусть она пойдет с тобой".


"Понял", - сказал Уоррик, затем они вышли за дверь и исчезли.


Гил Гриссом откинулся на спинку стула и позволил Брассу делать свою работу.


"Теперь, когда дети ушли, - сказал Брасс с иронией, - у меня есть еще несколько вопросов ... вопросов, которые нужно задать, и я подумал, что вам будет удобнее отвечать в присутствии ... меньшей аудитории".


"Продолжай, Джим", - сказал Харрисон, лишь с намеком на осторожность в его голосе.


"Я должен спросить - как ваша ДНК оказалась в постели Кэндис Льюис?"


"Оно попало туда, - сказал мэр, - именно так, как вы думаете, оно туда попало".


"Вы двое поссорились перед ее исчезновением?"


"Нет - у нас были теплые, дружеские отношения. Никто из нас не думал, что это будет ... надолго. Мы были двумя профессионалами, которые проводили много времени вместе. Мой брак был непрочным, она не была привязана.... Такие вещи случаются среди взрослых ".


"Значит, не было никаких разговоров о разводе с вашей женой и ..."


"Джим, я говорил тебе - наши отношения были не такими. В основном это касалось ... ну, общения, да, секса, когда дело касалось меня. Я был своего рода ... наставником Кэнди. Обсуждала способы, которыми она могла бы продвинуться вперед ". Гриссом подумал: я так рад, что Джим занимается этим ....


"Никаких разговоров о разводе вообще? Могла ли ваша жена видеть в Кэндис ... угрозу?"


Харрисон покачал головой. "Почему ты продолжаешь твердить об этом .... Мои семейные проблемы предшествовали моим отношениям с Кэнди. И... - Наконец до него дошло; его глаза расширились от тревоги, и он наклонился вперед. "Вы не думаете, что Жанна могла это сделать?...Вы действительно свернули не туда, вот."


"Как же так?"


"Моя жена, возможно, вполне способна превратить мою жизнь в сущий ад, но она никогда бы физически не причинила вреда другому человеку".


Гриссом сам считал миссис Харрисон маловероятным подозреваемым; ему было трудно представить сценарий, который включал бы жену мэра, убивающую женщину, и кого-то еще, приобретающего труп в развлекательных целях.


Еще десять минут допроса больше ничего не дали. Когда они покидали офис мэра - теперь в человеке, получившем пулевое ранение, мало что от политика было заметно - Гриссом надеялся, что Уоррику и Саре повезет больше в доме мэра.


* * *


Если офис мэра Дэррила Харрисона был роскошным, то и его дом был роскошным. Роскошная берлога мэра и миссис Харрисон, расположенная на озере Лас-Вегас, в закрытом сообществе для по-настоящему богатых, находилась чуть дальше по дороге от многомиллионного поместья поп-певицы Селин Дион.


Уоррик получил голосовую почту Конроя, оставив сообщение, где они с Сарой будут находиться; когда они припарковались перед роскошным домом мэра, они все еще не получили ответа от детектива. Одна прописная истина о Вегасе гласила: пробки могут стать проблемой в любой день и в любое время суток.


Беспорядочное кирпичное строение, похожее на замок, выглядело бы неуместно в любой другой части города; здесь это было просто еще одним грандиозным заявлением домохозяйки. Черт возьми, для этого района, подумал Уоррик, место было совершенно низкопробным - там не было даже вертолетной площадки! Пять белых столбов поддерживали вдовью аллею между двумя основными секциями дома со множеством окон, площадь которого составляла семьдесят пять сотен квадратных футов, легко. Уоррик мог бы поспорить, что четыре или пять спален и больше ванных комнат, чем в небольшом отеле.


Они как раз выходили из "Тахо", когда зазвонил сотовый Уоррика; это был Конрой: "Ребята, вы уже внутри?"


"Нет", - сказал Уоррик. "Только что подъехал".


"Будь там через пять".


"Не путайте подъездную дорожку с автострадой".


"И не пытайся".


Сара позвонила в дверь с полевыми наборами для осмотра места преступления, а Уоррик стоял позади нее с ордером на обыск. Эхо дверного звонка звучало так, как будто за белой металлической дверью их ждала пещера.


Когда привлекательная горничная-латиноамериканка лет двадцати в светло-голубой униформе ответила на звонок, фойе, видневшееся за ее спиной, действительно напоминало пещеру, хотя в некоторых пещерах были установлены хрустальные люстры. Интерьер - или, по крайней мере, этот просторный вестибюль - был противоположностью экстерьеру, где коричневый кирпич был разделен белой деревянной отделкой окон; внутри стены были белыми, отделанными коричневым дубом. Уоррик уже почувствовал холод, даже клиническую атмосферу, подходящую для брака, находящегося в постоянном холодильном хранении.


День был достаточно теплым, чтобы кондиционер подал им освежающий привет. Реакция горничной на них была прохладной в другом смысле.


"Вы из полиции?" спросила она, ее слова были слегка акцентированы.


"Мы часть полиции", - сказала Сара. "Те, по поводу которых мэр Харрисон звонил заранее?"


"Я хотел бы увидеть ваши значки".


Уоррик не мог заставить свой мозг перестать повторять: Значки? Нам не нужны никакие вонючие...


Но Сара уже указывала на свой идентификационный номер на ожерелье, спрашивая: "Этого достаточно?"


Горничная перевела взгляд с одного удостоверения личности на другое и сказала: "Полагаю, да".


Но она не сделала ни малейшего движения, чтобы позволить им войти.


Уоррик сказал: "Вы Мария, верно?" Просто пытаюсь ее разогреть.


Женщина кивнула. Ее черные волосы были собраны сзади в конский хвост, а карие глаза смотрели серьезно и немигающе - эффект был суровым и непривлекательным.


Начиная раздражаться, Уоррик сказал женщине, преграждавшей им путь: "Вам нужно увидеть ордер? Миссис Харрисон здесь?"


Мария все еще искала ответы на эти два простых вопроса, когда другая машина - один из вездесущих "Таурусов" LVMPD, на этот раз темно-зеленый - подъехала и припарковалась за "Тахо". Конрой подошла, подстригая траву на небольшом склоне, и - возможно, почувствовав, что криминалисты остановились у двери, - она достала из сумочки то, чего, казалось, жаждала Мария: бумажник с настоящим полицейским значком.


Симпатичная зеленоглазая брюнетка с высокими скулами и сияющей кожей модели, ее волосы собраны сзади в свободный хвост, Эрин Конрой была одета в светло-серый костюм поверх темно-серой шелковой блузки, жакет оттопыривался на ее правом бедре, где висел пистолет. Когда она приблизилась, она держала свой щит перед собой, Ван Хельсинг защищался от Дракулы распятием.


И, при виде значка, горничная покорно отступила в сторону, и - теперь детектив Конрой во главе - все они ворвались внутрь.


Уоррик сразу же заметил, насколько безупречным было это место, что еще больше усиливало стерильную ауру - в этом было что-то почти институциональное.


На этот раз Сара была единственной, кто спросил: "Миссис Харрисон здесь?"


"Si", сказала горничная. "Она наверху".


И горничная просто стояла там.


Закатив глаза и вздохнув, Уоррик спросил: "Хорошо, не могли бы вы сообщить ей, что мы здесь?"


Мария все еще думала об этом, когда они услышали голос с широкой дубовой лестницы слева от них.


"Это полиция, Мария?"


"Да, миссис Харрисон", - бросила горничная через плечо.


Уоррик и Сара обменялись взглядами по поводу странной формальности этого; ни один из них, казалось, не был вполне уверен, стоит ли удивляться.


Шаги на ступеньках дополнительно возвещали о появлении блондинки средних лет с ярко-голубыми глазами на лице, которое было одновременно изможденным и поразительно, даже утонченно красивым.


Конрой показала свой значок и представила их троих.


"Я Джин Харрисон", - сказала женщина, пожимая руки всем им. "Я сделаю все возможное, чтобы помочь всем, чем смогу, но у меня действительно назначено теннисное свидание, на которое я направлялся .... Будет ли это проблемой? Должен ли я отложить это?"


Уоррик ответил на это, передав миссис Харрисон ордер на обыск.


"Что это?" Она начала читать это и сразу поняла. "Никто ничего не говорил мне об этом. Обыск в моем доме!" Легкий румянец появился на ее щеках и возле ушей, но в остальном она никак не отреагировала.


"Это процедура?" Сказала Сара, впадая в напевность говорливой девушки из долины, которая иногда приходила к ней, особенно когда она нервничала. "Просто сообщить вам, что мы приедем, было любезностью, которую большинство людей не получают".


"Что ж, я благодарю вас за это, мисс Сайдл".


Уоррик попытался найти сарказм в ответе, но не смог.


Повернувшись к горничной, миссис Харрисон сказала: "Мария, дай этим полицейским все, что они потребуют".


"Да, миссис Харрисон".


"Если я вам здесь не нужна", - сказала миссис Харрисон, ее голос был немного ледяным, "я бы хотела сохранить это теннисное свидание".


"Пожалуйста, продолжайте, мэм", - сказал Конрой. "Возможно, мы все еще будем здесь, когда ты вернешься. Если у нас возникнут какие-либо вопросы, мы можем задать их вам в указанное время ".


"Прекрасно". Она быстро подошла и взяла сумочку с маленького круглого столика у подножия лестницы и исчезла в другой части дома - скорее всего, подумал Уоррик, направилась в гараж, чтобы избежать этого замешательства.


Они разделились - Сара заняла верхний этаж и подвал, Уоррик - первый этаж и гараж. Конрой делила свое время между двумя криминалистами, наблюдая и помогая.


Гостиная тоже сначала казалась белой, но при ближайшем рассмотрении оказалась бледно-бледно-желтой; дубовая отделка продолжалась, а полы были из полированного твердого дерева. Обстановка была современной, со вкусом подобранной; честно говоря, "гостиная" или нет, не было похоже, что здесь кто-то жил.


Уоррик не знал, что он искал, и уж тем более что он ожидал найти в комнате, которая была убрана, как операционная хирурга. Оттуда он перешел в кабинет, который также служил домашним офисом Харрисона. Он нашел несколько длинных черных волос, которые могли принадлежать Кэндис (еще одна возможность - горничная), но больше ничего интересного.


То же самое было во всем доме. Они проверили все стоки в поисках волос или крови, вынули все ловушки и вычистили их; использовали альтернативные источники света на стенах, плинтусах и полах в поисках пятен крови; но после трех изнурительных часов два криминалиста и детектив встретились в фойе, не имея ничего, кроме нескольких выбившихся волосков, свидетельствующих о потраченном времени.


"Нашли что-нибудь?" Спросила Сара.


Он покачал головой. "Не для того, чтобы писать домой. Ты?"


"Куча пустяков. Если мэр Харрисон замешан в этом преступлении, он не совершал его здесь."


Миссис Харрисон появилась из кухни, ее теннисное платье по-прежнему было безупречным, на нем не было ни капли пота. "Здравствуйте. Вы закончили?"


Конрой встретил ее, сказав: "Да, мэм, спасибо вам за сотрудничество".


Как, черт возьми, спросил себя Уоррик, ты играешь в теннис и не потеешь?


Миссис Харрисон одарила их дружелюбной, хотя и прохладной улыбкой, как будто она смирилась с их вторжением, пока ее не было. "Все, что мы с Дэррилом можем сделать, просто дайте нам знать. Никто не хочет, чтобы это прояснилось больше, чем мы ".


Не в силах сдержаться, Уоррик спросил: "Как прошел теннис?"


Ее улыбка стала слегка насмешливой. "Я выиграл .... Я почти всегда так делаю, мистер Браун."


"Круто", - сказал Уоррик, но поймал себя на том, что ему интересно, в какую игру она играла в теннисном клубе.


Когда они подошли к своим машинам у входа, Конрой спросил: "Должен ли я взять у нее интервью, как вы думаете?"


"О чем?" Сказал Уоррик с невеселой полуулыбкой. "Мы ни черта не нашли. Вы могли бы спросить ее, знает ли она, что ее муж увивался за ней с Кэндис Льюис, о чем мы уже знаем, что она знает, и это только разозлит ее. Затем она жалуется своему мужу, и мы получаем меньше сотрудничества от мэрии, так что да, конечно, допросите ее, если хотите ".


Конрой бросил на него взгляд. "Ты мог бы просто сказать "нет". "


"Лучше проверить", - сказала Сара. Она выглядела немного уставшей и мрачной.


"Лучше". Уоррик воспользовался своим мобильным, чтобы позвонить Гриссому.


"И вы нашли?" - Спросил Грис.


"Ничего", - сказал он. "Возможно, пара волосков Кэндис Льюис".


"И его честь уже признает, что она время от времени бывала в его доме. Есть ли ДНК в спальнях?"


"Никаких.... Это не любящая семья ".


Уоррик мог слышать, как Гриссом думает по телефону.


Затем Грис сказал: "Ну, мы должны были это проверить. Камня на камне не осталось .... Подождите."


Гриссом исчез на несколько секунд, и, пока Уоррик держал его, Сара спросила: "Есть что-нибудь новое с его стороны?"


"Не то, чтобы он сказал", - сказал Уоррик, и затем Грис снова был на линии.


"Это была латунь. Он сказал, что патрульная машина NLVPD сообщает, что в Коттон-Гам-корт по-прежнему нет признаков жизни ".


"Возможно, парень подписал полное признание, а затем повесился".


""Повесился" сам, Уоррик. И я сомневаюсь, что нам так повезет.... Возвращайся и закругляйся на этом ".


"Но, Грис..."


"Никаких "но", Уоррик. Давайте использовать сверхурочные, когда мы действительно чего-то достигаем .... Начни все сначала сегодня вечером ".


"... Ладно, Грис. Я бы не отказался от еды. Мне бы не помешало немного поспать ".


"Сходите с ума", - сухо посоветовал Гриссом и отключился.


Один в своем кабинете, Гил Гриссом размышлял о том, как развивается это важное дело, и не был вне себя от радости.


Руководитель CSI надеялся на лучшие новости либо от Уоррика, либо от Брасса; и они действительно установили местонахождение возможного подозреваемого. Это было началом. Что оставалось делать сегодня?


И он знал.


Гриссом знал, что пришло время сделать телефонный звонок, которого он избегал, даже боялся, с момента его встречи с Мобли и выяснения отношений с Эдом Энтони.


Достав номер из своей старомодной картотеки - этот конкретный номер был слишком неприятен, чтобы носить его с собой в palm pilot, - Гриссом набрал его и стал ждать, надеясь, что он попадет на голосовую почту и ему не придется разговаривать с человеком.


Ему не настолько повезло: после третьего гудка раздался знакомый маслянистый голос: "Специальный агент Рик Калпеппер".


"Агент Калпеппер, Гриссом".


Ошеломленная тишина повисла на линии в течение бесконечных пяти секунд.


"Привет, приятель. Я могу что-нибудь для вас сделать?" Осторожность в голосе специального агента, казалось, была смягчена подозрительностью.


Гриссом говорил небрежно: "Просто хочу убедиться, что вы в курсе дела Кэндис Льюис, агент Калпеппер".


"Рик". Зовите меня Рик."


Гриссом вздрогнул. "Рик, ты получил отчет с места преступления из квартиры Кэндис Льюис?"


"Печатная копия, на бумаге или электронная?"


Услышав, как Калпеппер назвал его "Джил", Гриссом содрогнулся. "Печатная копия".


"Всего секунду..."


Гриссом слышал, как агент ФБР роется в каких-то бумагах.


"У меня есть предварительный отчет за день после обыска, но я не вижу окончательного отчета".


"Подумал, что у вас этого может и не быть", - беспечно сказал Гриссом. "Сегодня я отправляю копию по почте. Там есть некоторые конфиденциальные данные. Вы страдаете от каких-либо утечек в прессу?"


"Нет. У нас на корабле туго. Мы используем средства массовой информации, они не используют нас ".


"Приятно слышать. Я попрошу офицера доставить это прямо сейчас ".


Калпеппер нерешительно сказал: "Спасибо. Тебе нужно что-нибудь из моего?"


"Копии ваших материалов по делу были бы оценены".


"Хочешь собраться вместе, чтобы поприветствовать?"


Снова содрогнувшись, Гриссом сказал: "Возможно, нам придется это сделать. В какой-то момент. У меня пока нет никаких новых серьезных разработок ".


"Почему ты такой сговорчивый... Джил?"


Ученый сохранял невозмутимость. "Просто делюсь информацией ... Рик. Вы сказали, что хотите, чтобы вас держали в курсе."


Подозрения Калпеппера, казалось, рассеялись. "Что ж, приятель, я рад это слышать. Я рад, что на днях у нас было то небольшое собрание "приди к Иисусу". Для меня облегчение, что вы, наконец, видите свет сотрудничества ".


Гриссом попытался сказать что-нибудь позитивное, но все, что он смог выдавить, было: "Отчет будет готов еще сегодня".


"Спасибо, Джил".


Гриссом повесил трубку, глядя на телефон так, как будто это был друг дьявола.


Он был по натуре честен, слишком честен, если верить некоторым мнениям; возможно, чересчур откровенен. Необходимость позировать с такими, как Рик Калпеппер, была исключительно неприятна Джилу Гриссому.


Вздохнув, он поднял трубку и набрал другой номер. Миссис Матис быстро соединила его с шерифом Мобли.


"Да, Джил?" - спросил шериф, его голос был таким же сухим и безразличным, как у Калпеппера - елейным и покровительственным.


"Я думаю, пришло время выдвинуть обвинения против Эда Энтони".


Мобли, казалось, на мгновение задумался, было ли молчание на линии каким-либо признаком, затем он сказал: "Я не думаю, что он переступил эту черту. Его уволили. Он заплатил за свой проступок ".


"Я только что говорил с агентом ФБР Риком Калпеппером".


"Тебе повезло".


"Вы не единственный, у кого Эд Энтони хранил этот файл - он также не передавал его в ФБР".


"...Христос".


"Это препятствование правосудию, Брайан. Возможно, пособничество. Возможно, федеральные обвинения."


Его голос стал холоднее, Мобли сказал: "Джил, я думаю, Эд достаточно настрадался. Его увольнение было его наказанием. Я отказался писать ему рекомендательное письмо ".


"Ты строг".


"Прибереги для меня свой сарказм. Я не думаю, что есть какая-либо причина ставить его в еще большее неловкое положение ".


"Или департамент? Или ты сам?"


"Гриссом, прими свой собственный совет: держись подальше от политики".


"Вы же не хотите, чтобы это разыгрывалось в средствах массовой информации. Я понимаю это. Но -"


"Нам больше нечего обсуждать, Гриссом".


"Все в порядке. Но я излагаю вам то, что знаю, в письменном виде, в качестве памятки ".


"Итак, кто из нас политик?"


"Просто практично. Имейте в виду, что я отправляю файл с места преступления в ФБР ".


"Конечно, это правильный поступок. Но вам не нужно указывать на ..."


"Если специальный агент Калпеппер заметит несоответствие в дате, я не собираюсь лгать, Брайан. Если ФБР предъявит Энтони обвинение, ваша кандидатура на пост мэра закончится, не успев начаться. Возможно, вы захотите посмотреть правде в глаза и выдвинуть обвинения самостоятельно ... до того, как это сделает ФБР ".


Мобли сухо сказал: "Спасибо за твой совет, Джил".


"Что ж, вы получите это в письменном виде, чтобы вы могли обдумать это на досуге".


"И это все?"


"Этого достаточно".


"На этот раз мы согласны", - сказал Мобли и повесил трубку.


9


СИДЯ В РАЗДЕВАЛКЕ, НАСЛАЖДАЯСЬ ТИШИНОЙ, убаюканный отсутствием активности, Ник Стоукс был готов назвать это ночью - или, точнее, утром. У него и Кэтрин накопилось сверхурочное время не только по этому делу, но и за последние пару недель, что серьезно противоречило бюджетным директивам департамента. И часы и энергия, которые они вложили в свое расследование - они занимались этим четыре утра - привели к тому, что они оба приблизились к уровню выгорания.


Однако ранее в эту самую смену те же два криминалиста пребывали в эйфории от дела, которое складывалось, и подозреваемого, который, казалось, был на быстром пути к тому, чтобы сорваться.


Это было до того, как они отказались от дактилоскопии: отпечатков Гэри Рэндла не было ни на zip-диске из его офиса, ни на ноутбуке в его доме. Это соответствовало заявлению подозреваемого о том, что он не видел ни диска, ни ноутбука раньше.


Это на самом деле не удивило ни одного из криминалистов: в конце концов, производители детской порнографии были общеизвестно осторожными преступниками. Хотя многие из им подобных утверждали, что их особое желание вообще не было преступлением, подавляющее большинство шло на крайности, чтобы не попасться - об этом Ник был хорошо осведомлен. Две истории, в частности, остались с ним. В обоих случаях использовались тщательно продуманные планы уничтожения жестких дисков в случае изъятия компьютеров. Один хищник, о котором он слышал от приятеля из Лос-Анджелеса, подсоединил к своему жесткому диску маленькую бутылочку с кислотой, в результате чего при вводе определенной серии клавиш бутылка с кислотой упала, и ее содержимое разлилось по всему жесткому диску. Еще более агрессивный вариант этого плана защиты, о котором ему рассказал криминалист с востока, использовал маленькую точку С-4 вместо кислоты.


Таким образом, идея о том, что Рэндл надевает перчатки или протирает диск дочиста, чтобы не оставить отпечатков пальцев, казалась довольно мягкой по сравнению с этим.


Ник уже снял рубашку, как раз расшнуровывал ботинки, когда зазвонил его мобильный телефон.


"Ник Стоукс".


"Привет", - сказала Кэтрин.


"Привет. Я как раз собирался отправиться домой. Что-то случилось?"


"Нуньес только что звонил и сообщил мне последние новости".


Ник застонал. "Я не думаю, что могу принять еще какие-либо "хорошие" новости".


"Тогда тебе лучше повесить трубку".


"В чем дело, Кэт? Что теперь?"


"Нуньес закончил предварительное чтение zip-диска, и он пуст".


"Пусто. Например, то, что мы снимали на этой штуке ".


"На самом деле, все не так плохо, как кажется - несмотря на чьи-то максимальные усилия, Ники, у нас действительно есть двенадцать "пуль" ".


Ник оживился; это было количество порнографических изображений, найденных в принтере рекламного агентства. "Но вы сказали, что диск был пуст".


"Я начинаю понимать, что вы не можете ничего стереть с компьютера .... Встретимся в комнате отдыха, и я введу вас в курс дела ".


У нее была чашка кофе, ожидающая его. С благодарностью приняв это, он сел рядом с ней, отхлебнул дымящийся напиток и сказал: "Точно так же, как я люблю своих женщин ..."


Кэтрин выгнула бровь.


Ник одарил ее своей фирменной мальчишеской улыбкой. "...сильный и горький".


Это вызвало у нее смешок. "Наш компьютерный гуру использовал эту свою штуковину Encase для сканирования диска - на самом деле он все еще работает над этим - и он нашел все двенадцать "удаленных" файлов JPEG. Когда-то они были на этом диске ".


Усталость испарилась из тела Ника; энергия пронзила его, и это был не кофеин. "У нас достаточно улик, чтобы произвести арест?"


Она кивнула. "Я прогнал это мимо О'Райли - он забирает ордер на арест. Он встретит нас вон там ".


Ухмыляясь, Ник взмахнул кулаком в воздухе в манере "да". Затем он посмотрел на свои часы. "Вы полагаете, Рэндл уже на работе?"


"Возможно, или в пути. Хочешь встретиться с ним там?"


"Почему мы этого не делаем?"


Пока Ник ориентировался в утренний час пик, Кэтрин позвонила О'Райли на свой мобильный, чтобы подтвердить, что криминалисты находятся на пути в Ньюкомб-Голд. У О'Райли был ордер, и он должен был встретиться с ними там, что он и сделал: "Тахо" и "Таурус" встретились на парковке рекламного агентства незадолго до девяти.


Выбираясь из "Тахо", Кэтрин сказала: "Доставай сержанта, Ники - похоже, мы не единственные, кто тратит слишком много сверхурочных".


О'Райли неуклюже выбирался из своей машины с бодрым выражением лица, хотя его костюм был еще более помят, чем обычно, а мешки под глазами привели бы в действие сигнализацию службы безопасности аэропорта.


Ник сказал: "Я думаю, он хочет этого так же сильно, как и мы".


Они так часто бывали в рекламном агентстве за последние три дня, что Ник почувствовал, что ему следует зайти и получить зарплату у стойки администратора. Ник держал дверь открытой для Кэтрин и О'Райли, которые были внутри, когда Ник услышал, как хлопнула дверца машины, и оглянулся.


Рэндл выбирался из черного Lincoln Navigator, примерно на полпути вниз с другой стороны.


"Ребята", - сказал Ник. "Он где-то здесь...."


О'Райли и Кэтрин вышли обратно на утреннее солнце, и стеклянная дверь со свистом закрылась за ними. Рэндл направился к выходу, с портфелем в одной руке, со сложенной газетой USA Today в другой, опустив голову, когда он взглянул на заголовок.


Рекламный агент был почти над ними, прежде чем поднял глаза и с удивлением увидел их. Он застыл в позе оленя в свете фар, которая быстро сменилась рефлексом "дерись или беги", который Ник видел на лицах стольких преступников, которых вот-вот должны были схватить за шиворот.


Пожалуйста, срывайся и беги, подумал Ник, пожалуйста.


Но вместо этого Рэндл просто стоял там, переводя взгляд с лица чиновника на лицо с открытым вызовом. "Итак, чего вы, прекрасные государственные служащие, хотите от меня?"


О'Райли выступил вперед. "Гэри Томас Рэндл, вы арестованы", - и перешел к стандартному перечислению прав Миранды, даже когда снимал наручники.


При виде которых Рэндл побледнел. "Ты не можешь быть серьезным". Его дикий взгляд переместился на Ника и Кэтрин, туда и обратно. "Этот ноутбук не мой - и zip-диск тоже! Я говорил тебе это ".


"Повернитесь, сэр", - сказал О'Райли. "Руки за спину".


"В этом нет необходимости. Я пойду с тобой. Я отвечу на ваши вопросы. Разве я не сотрудничал?"


"Ты была сном", - сказал Ник.


О'Райли сказал: "Я должен произнести перед вами речь "трудно или легко"?"


"Это ложный арест. Это будет означать чертовски крупный судебный процесс ".


"Значит, тяжело?"


Рэндл тяжело вздохнул, и большая часть жизни, казалось, покинула и его тоже. Словно зомби, он протянул газету Кэтрин. Она взяла это, затем Рэндл отдал ей портфель.


Внезапно, как ни странно, Рэндл спросил Кэтрин: "Вы родитель?"


Она напряглась. "Да".


"Клянусь жизнью моей дочери, говорю вам, я этого не делал".


Кэтрин ничего не сказала.


О'Райли, с наручниками в одной руке, другой сделал небольшое вращательное движение пальцем, и Рэндл кивнул и повернулся спиной к детективу, выставив сжатые кулаки, выставляя запястья довольно мелодраматично, подумал Ник. О'Райли защелкнул наручники.


Затем О'Райли взял мужчину за локоть и повел его к "Таурусу".


"Большая ошибка", - бормотал Рэндл. "Большая ошибка".


"Да, это было", - категорично сказал О'Райли.


Рэндл оглянулся через плечо на Ника, все еще ища сочувствующей аудитории: "Клянусь вам, я не имел к этому никакого отношения".


Словно в абсурдный ответ, зазвонил мобильный телефон Кэтрин.


Когда она отвечала, у Ника тоже зазвонил телефон; и мгновение спустя зазвонил телефон О'Райли. Затем они втроем отошли друг от друга, чтобы обеспечить минимальное уединение для своих индивидуальных, хотя и одновременных звонков.


Нажимая на кнопку сотового, Ник услышал, как Кэтрин сказала: "Ты, должно быть, шутишь!"


В камере сбитый с толку криминалист сказал: "Ник Стоукс".


"Гриссом".


Сбоку от него Ник услышал, как О'Райли сказал: "Да, сэр", и снова стал слушать; слова "Да, сэр", казалось, были для О'Райли окончанием всего разговора, поскольку Рэндл стоял рядом с детективом, выглядя таким же сбитым с толку, как чувствовал себя Ник.


На ухо Нику его начальник говорил: "Я только что говорил с Томасом Нуньесом, Ник. Я надеюсь, вы не производили этот арест ".


"Что ж. Мы вроде как только что это сделали ".


"Своего рода Ник? Мы что, "вроде" как арестовываем людей сейчас?"


"О'Райли арестовал его".


"Действительно. С этим у нас могут возникнуть проблемы ".


Ник взглянул на Кэтрин, чьи глаза были широко раскрыты от неприятного удивления, когда она продолжила свой разговор по мобильному телефону.


"Какая проблема может быть, Грис? Улики говорят, что он тот самый парень ".


"Так ли это? Возвращайся сюда. Нам нужно поговорить ".


"О'кей".


Ник повесил сотовый на пояс как раз в тот момент, когда О'Райли расстегивал наручники, освобождая подозреваемого.


"Что это?" - спросил рекламщик. "Наручников недостаточно? Вытаскивать кандалы?"


О'Райли сказал: "Мистер Рэндл, мы хотели бы попросить вас сопроводить нас обратно в управление".


Рэндл выглядел вполне понятным образом сбитым с толку. "Просьба? Я не арестован?"


"Не в данный момент", - признал О'Райли. "Мы были бы признательны за ваше сотрудничество, чтобы помочь нам разобраться в этом вопросе".


"И сопровождение вас поможет сделать это?"


"Мы надеемся на это, сэр. Да."


Ник почувствовал, как в нем поднимается гнев. Гриссом был неконкретен, и все же Ник чувствовал, что его в чем-то обвинили, причем несправедливо обвинили.


"Тогда я не обязан идти с вами", - сказал Рэндл, демонстративно потирая запястья.


Кэтрин выступила вперед. Ее тон был почти дружелюбным. "Нет, сэр, вы этого не делаете, но если вы будете сотрудничать с нами, возможно, мы сможем помочь вам выбраться из этой ситуации".


"Мне кажется, вы те, кто поставил меня в эту ситуацию!"


Она покачала головой. "Улики поставили вас в это положение, мистер Рэндл - и у нас действительно есть значительный объем доказательств, указывающих в вашем направлении".


Его глаза сузились, а в голосе появилась легкая дрожь. "Я еще не нахожусь на свободе".


"Нет. Но если вы невиновны ..."


"Я невиновен!"


"... ваше сотрудничество может помочь объяснить эти доказательства, даже, возможно, заставить их ... исчезнуть".


Рэндл глубоко вздохнул; на этот раз жизнь, казалось, вернулась к нему. "Я пойду с тобой. Я покажу вам, что я намерен сотрудничать ".


"Хорошо", - сказала Кэтрин с такой натянутой улыбкой, что у Ника заболело лицо.


"Сюда", - сказал О'Райли, указывая на "Таурус", на этот раз не беря мужчину за локоть.


Рекламщик взглянул на маячившее позади них стеклянное здание. "Разве я не могу рассказать им внутри? Что я собираюсь опоздать?"


"Я думал, ты работаешь в свое время", - сказал Ник. О'Райли бросил взгляд на Ника и сказал Рэндлу: "Вы можете воспользоваться моим мобильным, чтобы позвонить им по дороге".


Ник и Кэтрин стояли, потрясенные, наблюдая, как "Таурус" выезжает со стоянки и исчезает. "Кто звонил тебе, Кэт?"


"Томас, он говорит, что, возможно, проблема с диском".


"Да, я собрал".


"Кто вам звонил ? Гриссом?"


Ник кивнул. "И у него было это очень тихое, размеренное спокойствие".


"Другими словами, по-королевски разозлился".


"Как вы думаете, кого звали О'Райли?"


Она пожала плечами. "Может быть, Мобли? Латунь?"


Он повернулся и пристально посмотрел на нее. "Мы облажались?"


Она без колебаний сказала: "Нет. Абсолютно нет. У нас есть правильный парень. Эти компьютерные доказательства настолько высокотехничны, что легко наткнуться на зацепки ".


"Вот и все, - сказал он, кивая, - должно быть, так".


В штаб-квартире О'Райли провел Рэндла в комнату для допросов, а Ник и Кэтрин отправились обратно в гараж, где Нуньес устроил мастерскую. Ник открыл дверь и увидел Нуньеса, склонившегося над своим монитором, Гриссома - в черном поло и слаксах - стоящего прямо за ним.


"В чем дело, Грис?" Спросил Ник, пытаясь говорить непринужденно.


Их руководитель повернулся и улыбнулся им ангельской улыбкой, от которой у Ника кровь застыла в жилах. "Ну и дела, Ник - это как раз то, о чем я собирался тебя спросить ..."


"Эй", - сказала Кэтрин, тихо защищаясь. "Мы были в разгаре справедливого ареста, когда кто-то на этом конце занервничал. Почему?"


Нуньес, казалось, был так усерден в работе, что не слышал и не замечал того, что происходило поблизости; Ник не купился на это ни на секунду.


Гриссом скрестил руки на груди; его голова склонилась набок, а глаза были нервирующе безмятежными. "Расскажи мне о доказательствах, которые ты собрала для этого дела, Кэтрин... Ник".


Ник и Кэтрин обменялись тревожными взглядами.


Она, должно быть, задавалась вопросом, как и он задавался вопросом, какого черта Гриссом был так взвинчен - хотя для любого, кто его не знал, манеры Гриссома казались спокойными, двое его коллег могли чувствовать неудовольствие, исходящее от кажущегося спокойствия.


"Ты", - сказал Ник Кэтрин, которая кивнула и выложила то, что они знали на данный момент. Ник изучал неумолимое лицо Гриссома, ища доказательства того, что происходило за немигающими глазами, но безуспешно.


"Вы нашли ноутбук в доме Рэндла", - сказал Гриссом, кивнув один раз, затем снова склонив голову набок, приподняв бровь, "но никаких отпечатков пальцев".


"Да". Кэтрин пожала плечами. "Но это не редкость в делах, подобных этому".


"Верно, но предсказуемое отсутствие доказательств на самом деле не является доказательством".


Она снова пожала плечами, немного смущенная. "Верно", - эхом повторила она.


Теперь обе брови Гриссома приподнялись. "Вы подождали, пока Томас закончит свой анализ, прежде чем побежали арестовывать мистера Рэндла?"


Указывая на, казалось бы, ничего не подозревающего компьютерного эксперта, Кэтрин сказала: "Томас даже не начинал этим заниматься, но он сказал нам, что сканирование показало, что фотографии были на zip-диске, который мы нашли в офисе Рэндла".


Гриссом повернулся к Нуньес. "Томас, не мог бы ты перестать притворяться, что ты работаешь, и рассказать моему криминалисту, что ты сделал находку?"


Выглядя по крайней мере таким же измученным, как О'Райли, и как будто он хотел бы оказаться где-нибудь еще, Нуньес развернулся на своем стуле лицом к троице, но его взгляд остановился на Кэтрин. "Кэтрин, помнишь, я говорил тебе, что заказ на печать поступил с восемнадцатого рабочего места?"


"Да".


"Ну, после того, как мы раскрыли того банковского хакера, я вернулся к этому. Нет никаких доказательств того, что фотографии были сделаны с этого компьютера ".


"Ну, это действительно пришло с zip-диска, верно?" сказала она, звуча немного менее уверенно в себе.


Нуньес кивнул. "Это правда; но проблема не в этом. Я проверил MAC-адрес сетевой карты."


Тряхнув головой, как будто пытаясь стряхнуть насекомое, Ник сказал: "Ого! Я понятия не имею, что вы только что сказали."


Нуньес воспринял это медленно. "Сетевой адаптер или плата сетевого интерфейса - это часть аппаратного обеспечения внутри каждого компьютера в офисе Ньюкомб-Голд. Это то, что подключается к сетевому кабелю и, таким образом, подключает каждый компьютер к сети. Каждая сетевая карта имеет MAC-адрес или адрес управления доступом к мультимедиа, который уникален для каждой машины. Эти MAC-адреса нелегко изменить."


"О'кей", - сказал Ник, взглянув на Кэтрин, - "в этом мы с тобой согласны".


"Все в порядке. Хотя информация направляется по IP-адресу, это идентификатор, о котором я говорил Кэтрин ранее ... "


Они оба кивнули.


"... несмотря на то, что информация маршрутизируется с этого IP, она отправляется и доставляется по MAC-адресу".


"Я думаю, мне нужна пара таблеток аспирина", - сказал Ник.


Кэтрин добавила: "Я могла бы использовать три".


Гриссом сказал: "Условия непрофессионала, мистер Нуньес".


Нуньес сказал: "Представьте, что IP-это почтовое отделение, а MAC - это почтальон. Хотя почтовое отделение сортирует почту и удостоверяется, что все отправлено в нужный ящик, доставляет его почтальон. Я обнаружил, что в журнале сервера для сети MAC-адрес отправляющего клиентского компьютера указан следующим образом ..."


Он предъявил им лист блокнотной бумаги, на котором было написано: "08:00:69:02:01: ФК."


Ник пожал плечами, глядя на Кэтрин; Кэтрин пожала плечами, глядя на Ника. Гриссом закрыл глаза.


Нуньес продолжал попытки: "Этот MAC не совпадает с MAC-адресом компьютера на восемнадцатой рабочей станции, хотя IP-адрес совпал".


Ника охватило дурнотворное чувство - он не только следил за этим, у него было ужасное предчувствие, что ему не понравится то, что Нуньес скажет дальше ....


"Компьютер, который, как мы думали, отправил заказ на печать ... не отправил".


Ник поморщился, затем предположил: "Возможно, вы вернули не тот компьютер на рабочее место".


Нуньес покачал головой. "Ни в коем случае - этого не было. Кроме того, у меня были все серийные номера с момента первоначального изъятия оборудования."


Наклонив голову, сузив глаза, сложив руки на груди, Кэтрин спросила: "Как именно нас обманули? На самом деле, Томас...как вас обманули?"


Печально усмехнувшись, Нуньес сказал: "Адский вопрос, Кэтрин. И у меня нет полного ответа, но я знаю, с чего начинается ответ: кто-то хотел одурачить нас ".


Снова Кэтрин и Ник обменялись взглядами, широко раскрытыми глазами. Глаза Гриссома, однако, все еще были закрыты. Кэтрин спросила, "Кто?"


"Этого, - сказал Нуньес, - я не знаю ... пока".


Глаза Гриссома открылись, и он сказал: "Он действительно знает, как .... Скажите им, мистер Нуньес."


Нуньес представил им лист бумаги большего размера, на этот раз - с грубым рисунком, который он сделал. "Эта коробка представляет компьютер в восемнадцатом".


"Хорошо", - сказал Ник.


"Этот ящик", - он указал на другой квадрат, который он набросал, - "компьютер, подключенный к сети, которая должна была подделать восемнадцать."


"Подделка?" Спросила Кэтрин.


"Подражать. Имитировать...И, учитывая, что мы были потеряны так долго, я бы сказал, что это сработало. В любом случае, заказ на печать поступил оттуда."


Чувствуя тошноту, Ник спросил: "Что оставляет нас где?"


Нуньес вздохнул, откинулся на спинку кресла на колесиках. "Я уже проверил MAC-адреса, которые мы получили от Newcombe-Gold - они не соответствуют ни одному из их компьютеров".


Голова Кэтрин опустилась, и она закрыла лицо рукой.


"Пожалуйста, скажи мне, что мы не вернулись к исходной точке", - простонал Ник.


"Не весь путь назад", - сказал Нуньес, пытаясь преуменьшить их горе. "Но когда я не смог найти никаких следов фотографий на жестких дисках сетевых серверов, я запустил электронный скрипт, чтобы вырезать все файлы jpeg - поскольку это самый популярный формат у большинства создателей детской порнографии. В незанятом пространстве я нашел фотографии angel1angel12.jpg . В справочном файле указывалось, что доступ к ним осуществлялся с диска D -zip-диска. Я запустил алгоритм хэширования MD5 и отметил хэш-значения изображений."


Ник, который только что думал, что он действительно следит за этим, поднял руку "стоп". "Значение хэша?"


Нуньес кивнул. "Это как цифровой отпечаток пальца. Ценность для Angel12 составляет ..." Он проверил свои записи: "E283120A0B462DB00CEAFA353741F5E9. Когда мы найдем другой файл с таким хэш-значением, у нас будет наш исходный материал ".


"Почти математическая достоверность", - сказал Гриссом.


Выразительно кивнув, Нуньес сказал: "Как я и говорил Кэтрин, шансы на то, что два файла, имеющие одинаковое значение хэша и не являющиеся идентичными, астрономичны".


Кэтрин спросила: "Вы уже разобрались с ноутбуком, который мы нашли в доме Рэндла?"


"Нет, я перейду к этому следующим. Прямо сейчас я не занимаюсь ничем, кроме этого. Но именно поэтому я позвонил Гриссому. Я не хотел, чтобы вы думали, что у вас непроницаемое дело, когда мы на самом деле даже не близки к этому ".


"Продолжайте и возвращайтесь к работе, мистер Нуньес", - сказал Гриссом и указал своему криминалисту на другую сторону комнаты. Они стояли по обе стороны от него, пока он вел заседание, руки сложены на груди, глаза безмятежны ... Ужасно.


"На каких других подозреваемых, - спросил он, - вы смотрели?"


"Рэндл все тот же парень", - сказала Кэтрин.


"Вы знаете, что это факт".


"Так говорят доказательства".


Гэри Рэндл и его жена были свингерами, вели образ жизни группового секса, в доказательство чего собрали коллекцию жесткой порнографии: видеокассеты, фотоальбомы, журналы. Возможно, из каких-то лицемерных соображений по отношению к своей дочери он не хочет распечатывать свои детские порнографические фотографии на своем компьютере. Итак, он берет их в офис, и когда его компьютер не работает, он решает воспользоваться компьютером Бена Джексона, поскольку новичок доверяет всем в Newcombe-Gold, а его пароль легко доступен.


Но вместо того, чтобы распечатать материал на компьютере Бена, заказ на печать отправляется на принтер Рубена Голда - поскольку именно туда Бен Джексон отправил боссу последнюю вещь, над которой он работал в пятницу. Полагая, что у него также возникли проблемы с этим компьютером - и что его фотографии нигде не были напечатаны, - взбешенный Рэндл отправился домой на выходные, не понимая, что его грязь лежала в лотке принтера в кабинете его босса.


"И эта его коллекция эротики", - сказал Гриссом. "Есть какие-нибудь фотографии детей? Возможно, несовершеннолетние подростки?"


Кэтрин и Ник обменялись долгим взглядом, прежде чем оба покачали головами.


"Итак, - сказал Гриссом с легкой улыбкой, которую Ник счел насмешливой, - вы изолировали подозреваемого мужского пола, который любит рассматривать фотографии обнаженных женщин".


"Грис, - сказал Ник, - это выходит далеко за рамки этого - образ жизни, снимки!"


"Итак, у вас есть подозреваемый, которому нравится секс. Это создало бы значительную базу подозреваемых, даже только в этом рекламном агентстве ".


Ни Ник, ни Кэтрин ничего не сказали.


"Что у нас есть по этому делу, - сказал их босс, - так это множество косвенных улик. Ничего конкретного."


Нику это не понравилось, но он знал, что Гриссом был прав. "Да".


Кэтрин ничего не сказала.


Гриссом одарил их своим невинным взглядом. "Как вы двое относитесь к детской порнографии?"


Ни один из них не ответил.


"Возможно ли, что в вашем стремлении прижать этого подозреваемого вы подогнали преступление под улики вместо того, чтобы позволить уликам говорить самим за себя?"


Ник обдумывал это, но Кэтрин сразу сказала: "Нет, этот парень избегал иметь с нами дело, утаивал информацию ..."


Ник услышал, как он выпаливает: "Этот парень - придурок!"


"Если бы это было преступление, - сказал Гриссом, - у всех нас были бы причины для беспокойства".


Кэтрин на самом деле улыбнулась этому.


Голос Гриссома оставался таким же спокойным и хладнокровным, как ручей в Маунт-Чарльстон. "Мог ли подозреваемый пытаться защитить себя? Потому что он думает, что его подставляют?"


Кэтрин, казалось, смотрела в никуда.


У Ника было дурное предчувствие.


Тон Гриссома утратил свои лекторские качества. "Насколько пристально вы присматривались к другим вашим подозреваемым?"


"На самом деле их не было", - сказал Ник, пожимая плечами, и понял, что это прозвучало слишком быстро.


Гриссом не колебался. "Есть по крайней мере еще одно".


Ник спросил: "Кто?"


Кэтрин закрывала лицо, но она сказала: "Первый человек, появившийся на месте преступления".


Ник мгновенно вспомнил аксиому, которую Гриссом вбивал в них всех с самого начала: первый на месте преступления - первый подозреваемый.


"Ее зовут Дженис Денар", - сказала Кэтрин. "Она личный помощник Рубена Голда".


"Это был его принтер, в котором были найдены изображения, верно?"


"Верно".


"И вы проверили ее?"


Смутившись, Кэтрин покачала головой.


Брови Гриссома взлетели вверх. "То, что можно сделать с меньшим количеством предположений, напрасно делается с большим".


"Что это значит?" - Спросил Ник.


Кэтрин одарила его мрачной улыбкой. "Это значит, Ник... вернуться к исходной точке".


Намек на улыбку затянулся в уголках глаз Гриссома.


"И на этот раз, - сказала Кэтрин, - мы собираемся проверить всех в "Ньюкомб-Голд"".


Внезапно Гриссом, казалось, не слушал; его глаза были отстраненными, выражение лица странно серьезным.


Ник сказал: "Грис, ты в порядке?"


Кэтрин спросила: "В чем дело, Джил?"


Их босс издал почти беззвучный смешок. "Я просто подумал ... Может быть, мне следует последовать собственному совету". Его внимание снова переключилось на них; переводя взгляд с одного на другого, он спросил: "С вами двумя все будет в порядке?"


"Я думаю, что у меня с головой все в порядке", - сказал Ник.


"Сейчас".


"Хорошо".


И Гриссом оставил их в гараже с Томасом Нуньесом и его большой кучей компьютерных данных, которые еще предстоит просмотреть.


Возвращаясь к компьютерному эксперту, Кэтрин спросила: "Сколько времени вам нужно, чтобы разобраться в ноутбуке Рэндла?"


Нуньес посмотрел на часы, затем на свой монитор. "Четыре, может быть, пять часов ... в зависимости от того, что в них есть".


"Можете ли вы отследить адрес компьютера, который фактически отправил заказ на печать через аппарат Бена Джексона?"


"Если это здесь, я найду это", - пообещал он. Затем он увильнул: "В противном случае, может быть сложно".


"И это дело было таким легким до сих пор", - сухо сказала она. "Мы вернемся позже".


В коридоре Ник улыбнулся Кэтрин. "Это начинает казаться еще одной двойной сменой".


"Это потому, что это одно. Давайте поможем О'Райли допросить Рэндла и посмотрим, к чему это нас приведет ".


Они нашли Рэндла и О'Райли сидящими друг напротив друга в комнате для допросов, руки рекламщика отбивали нежный ритм по металлическому столу. Оба подняли глаза, когда вошли криминалисты, и О'Райли взглянул на свои часы.


"Адвокат мистера Рэндла должен быть здесь с минуты на минуту", - сказал детектив. "Мы не начнем допрос, пока не появится мистер Остин".


Поведение детектива с утра изменилось на сто восемьдесят, и Нику оставалось только гадать, что Мобли (или Брасс) сказал ему по телефону.


Вскоре тихий стук в дверь возвестил о прибытии Джонатана Остина. Седовласый, довольно элегантный адвокат - в коричневом костюме, белой рубашке и темно-коричневом галстуке - нес большой кожаный портфель, который он поставил на пол, когда занял место рядом со своим клиентом.


В голубых глазах Остина появился неприятный блеск, когда он спросил: "И чему мы обязаны удовольствием еще одной встречи с такими преданными делу сотрудниками правоохранительных органов?" Адвокат, очевидно, знал от своего клиента, что был произведен арест ... и отозван.


Кэтрин взглянула на О'Райли, прося разрешения взять инициативу в свои руки, и детектив кивнул.


Она сказала: "Нам нужно прояснить это дело, прежде чем оно станет позорным. И мы надеемся, что ваш клиент сможет нам помочь ".


"Прежде чем это станет неловким?" спросил адвокат. "Выделение моего клиента из всех сотрудников "Ньюкомб-Голд" для такого интенсивного расследования еще не смутило его? Как насчет того, чтобы арестовать его прямо перед зданием агентства? Возможно, вы относитесь к таким вещам легкомысленно и не считаете ничего из этого затруднительным ".


Прислонившись к стене, Ник подумал, что ж, это уже идет хорошо...


"Конечно, поскольку вы не могли его арестовать", - говорил Остин, устремив холодные голубые глаза на Кэтрин, сидящую рядом с О'Райли, "может показаться разумным предположить, что это дело было прояснено, по крайней мере, оно имеет ... или, скорее, не имеет ... отношения к моему клиенту".


"Мистер Рэндл все еще подозреваемый", - сказала Кэтрин. "Но он не единственный наш подозреваемый".


Адвокат кивнул. "Спасибо - это то, что мне нужно было знать. И, поскольку вы его не арестовываете, я не вижу причин для продолжения этого разговора ". Взяв свой портфель, адвокат поднялся. "Гэри?" Его клиент также встал.


"Пригнись", - сказал О'Райли, поднимая ладонь дорожного полицейского.


Но Остин и Рэндл уже наполовину обогнули стол и направлялись к двери.


Кэтрин выкрикнула: "Если ваш клиент невиновен, он также должен быть заинтересован в том, чтобы очистить свое имя .... И, возможно, даже поможет нам раскрыть это ".


Остановившись в дверях, Рэндл, казалось, собирался что-то сказать, но Остин жестом заставил себя замолчать и сказал: "С тем обращением, которое он получил от вас, почему он должен вам каким-либо образом помогать?"


"Добропорядочность?"


Остин скорчил гримасу и начал открывать дверь для своего клиента.


"Тогда попробуйте вот что, советник: насколько легко будет вашему клиенту зарабатывать на жизнь в своей области, в этом или, если уж на то пошло, в любом городе, после того, как средства массовой информации наконец узнают, что его подозревали либо в торговле детской порнографией, либо в использовании ее?"


"Я надеюсь, - сказал адвокат, - что это не угроза утечки такой информации".


"Абсолютно нет. Но вопросы останутся - если мы не найдем фактическую виновную сторону. Наша лучшая ставка на сохранение репутации и добросовестности вашего клиента - и компании Newcombe-Gold - заключается в том, чтобы это дело было закрыто как можно быстрее при вашем содействии...И я являюсь родителем. Если вы были искренни раньше, пожалуйста, помогите мне найти того, кто несет ответственность за эти фотографии ".


Вскоре адвокат и его клиент вернулись на свои места.


Но Остин не закончил: "Я хочу, чтобы с самого начала было известно, что, хотя мой клиент сотрудничает, если я хоть на секунду поверю, что вы пытаетесь заставить его изобличить самого себя, это интервью окончено".


"Достаточно справедливо", - сказала Кэтрин. Затем, повернувшись к Рэндлу, она спросила: "Вы с самого начала говорили, что невиновны".


"Потому что я есть".


"Вы можете догадаться, сколько виновных людей сказали нам то же самое за годы нашего опыта. Но, учитывая презумпцию невиновности, если вы невиновны, есть ли у вас какие-либо идеи о том, кто мог бы это сделать?"


Рэндл только покачал головой. "Без понятия. Но тогда, исходя из моего собственного опыта, никто в агентстве не знает о моих ... интересах ".


"В эротике. Сцена со свингером."


"Это верно".


"Никто из "Ньюкомб-Голд" не был замешан в ..."


"Никто".


Кэтрин сложила руки. "Хорошо, мистер Рэндл, расскажите нам о событиях субботы. Целый день."


Рекламщик собрался с мыслями, затем сказал: "Я рано встал в то утро. Отправился на пробежку по окрестностям. Хизер, моя дочь, спала в. Когда я вернулся в дом, я принял душ, собрался на работу и разбудил ее ".


"Во сколько вы приехали в агентство?"


"Восемь тридцать, может быть, девять часов".


"Какие?"


Он пожал плечами. "Ты знаешь, что у меня бывают свободные часы. Просто не могу быть уверен ".


"Попробуй. Вспомните прошлое."


"Ну, я зашел в круглосуточный магазин и по дороге прихватил чашечку кофе in...so вероятно, ближе к девяти."


Со стороны Ник сказал: "Я думал, Дженис Денар каждый день готовит кофе в офисе".


"Я ненавижу это пойло из псевдо-Starbucks", - сказал Рэндл с отвращением. "Кофе в "Ужасном Хербсте" лучше, чем та моча, которую варит Дженис".


Какая очаровашка, подумал Ник. "Хорошо", - сказала Кэтрин. "Что тогда?"


"Зашел в свой офис, прочитал мою тайную почту, просмотрел мои сообщения, затем включил свой компьютер. Изначально я думал, что вся эта шумиха была из-за этого - я использовал компьютер Джексона ".


"Почему вы в конечном итоге воспользовались его машиной, если включили свою?"


"Я упоминал об этом раньше, верно? Я включил свой, но он не позволил мне подключиться к сети. Я не знаю, что, черт возьми, с ним было не так, но я пытался загрузить его полдюжины раз, прежде чем сдался ".


"Вы пользовались им с тех пор?"


Он кивнул. "В воскресенье у меня, конечно, был выходной, и в понедельник меня не было в офисе, но во вторник, до того, как вы застегнули мне пуговицы, я был в нем". Пожатие плечами. "Все было в порядке".


"Итак, - сказала Кэтрин, - у вас нет никаких предположений, почему компьютер был неисправен в выходные?"


"Никаких. Но каждый, кто пользуется компьютером, знает, что эти штуки просто иногда ведут себя неправильно ".


"Вы говорили кому-нибудь в агентстве, что у него были проблемы?"


"Да, Роксана Скотт. Она ассистентка Айры Ньюкомба..."


"Верно".


"Я рассказал Роксане. Ну, она собиралась в отпуск, сказала, что оставит Дженис записку, чтобы ее починили, первым делом в понедельник утром. И я подумал, что Дженис сделала, когда это сработало во вторник."


Кэтрин поерзала на своем стуле. "Ваш компьютер не работал, и вам пришло в голову, что вы могли бы воспользоваться компьютером Бена Джексона".


"Да, он был небрежен со своим паролем".


"Вы зашли в его кабинку - что потом?"


Еще одно пожатие плечами. "Я выполнил работу, ради которой пришел, и отправился домой".


"А как насчет работы, которую вы проделали? Вы что-нибудь распечатали?"


Он подумал мгновение, затем сказал: "Нет, я ничего не распечатывал. Видите ли, работа, которую я выполнял, была конфиденциальной - для клиента. Честно говоря, это не имело никакого отношения к тому, что вы расследуете ".


Ник сказал: "И мы должны доверять тебе в этом?"


Остин сказал: "Мой клиент сотрудничает. В таком тоне нет необходимости ".


Кэтрин бросила на Ника взгляд, который говорил, что она согласна с адвокатом. Затем она сказала: "Скажите мне вот что, мистер Рэндл - как вы сохранили файл или файлы, над которыми работали?"


"Я записал это на компакт-диск и взял с собой".


Ник спросил: "Не zip-диск?"


Рэндл одарил Ника мерзкой ухмылкой. "О, вы имеете в виду ту, которую вы "нашли" в моем кабинете?" Обращаясь к Кэтрин, он сказал: "Я ими не пользуюсь - устаревшая технология. Если Йен и Рубен возьмутся за это, а они скоро возьмутся, у меня будет DVD-проигрыватель, и все эти архивы и компакт-диски отойдут на второй план, как устаревшее дерьмо, которым они и являются ".


Кэтрин сказала: "У вас есть твердое мнение по этому вопросу. Почему?"


Рэндл казался теперь более расслабленным. "Потому что, хотя я всегда слышу, что размер не имеет значения при хранении информации? Размер - это, пожалуй, единственное, что имеет значение. zip-диск будет содержать 250 мегабайт, старые - всего сто. КОМПАКТ-диск объемом 700 мегабайт, DVD вмещает почти пять концертов - просто нет сравнения ".


"Где сейчас этот диск, мистер Рэндл?"


"В моем офисе - или, по крайней мере, так было до тех пор, пока вы не изъяли все мое оборудование".


Ник сказал: "Итак, у нас уже есть его копия".


"Да, я полагаю, что вы знаете", - сказал Рэндл. "Люди, получаете ли вы то, что вам нужно? Это к чему-нибудь приведет?"


"Только для того, чтобы помочь доказать вашу невиновность", - сказала Кэтрин. "Если отметка времени / даты на вашем диске и компьютере Бена совпадет, это будет свидетельствовать о том, что вы не лжете".


"Я говорю вам, что это не так".


Ник сказал: "Мы спросим машины".


Кэтрин сказала: "Если вы не лжете, мистер Рэндл, то это сделал кто-то другой".


"Черт возьми, - выпалил Рэндл, - я говорил это все время!" Остин одобрительно кивнул рядом с ним.


"Например", - сказала она. "Мы нашли отпечатки пальцев Бена Джексона на клавиатуре и в кабинетике. В конце концов, это его рабочее место, верно?"


Теперь оба мужчины кивнули.


"Но мистера Джексона не было в городе, когда это happened...so это был не он. Затем мы нашли ваши отпечатки, и вы заявили, что использовали кабинку Бена только для работы."


"И это правда", - сказал Рэндл.


Кэтрин слегка улыбнулась ему. "Если это правда, то кто-то в "Ньюкомб-Голд", должно быть, был в перчатках в субботу - заметил кого-нибудь похожего?"


"Перчатки? Ты шутишь, верно?"


"Единственные отпечатки на той клавиатуре принадлежали вам и Бену Джексону - как вы это объясните?"


Остин подался вперед, его взгляд был напряженным. "Объяснять это не входит в обязанности моего клиента - это ваша работа".


Кэтрин подняла руку, призывая адвоката замолчать. "Давайте притормозим. Если вы говорите правду, мистер Рэндл, то здесь замешана третья сторона."


И Рэндл, и его адвокат непонимающе посмотрели на нее.


"И если кто-то пользовался клавиатурой в перчатках", - сказала Кэтрин тоном размышления вслух, - "это означает, что они ..."


Ник вмешался. "Ожидалось, что с клавиатуры будут сняты отпечатки пальцев!"


Он и Кэтрин обменялись напряженным взглядом. Рэндл и Остин внезапно выглядели потерянными, разговор принял оборот, которого они не ожидали и за которым не могли последовать.


Ник, подойдя к Кэтрин, сказал ей: "И единственная причина, по которой третье лицо могло знать, что с клавиатуры будут снимать отпечатки пальцев, заключалась бы в том, что они пытались ..."


"... подставить его", - сказала Кэтрин, зажмурив глаза.


Они оба посмотрели на Рэндла - как будто впервые.


"Подставить меня?" спросил он, его голос был едва ли хриплым.


"Кто-нибудь на работе тебя ненавидит?" - спросила Кэтрин.


Рэндл, казалось, действительно обдумал это, прежде чем ответить; в конце концов, он просто покачал головой.


Кэтрин настаивала: "Ни у кого на работе нет причин тебя не любить?"


"Не то, чтобы я мог придумать ... И, честно говоря, я не могу придумать причину, по которой кто-то мог бы".


Да, подумал Ник, ты такая привлекательная, об этом не может быть и речи.


"Никакой профессиональной ревности?" Кэтрин пыталась. "Какие-либо личные отношения? Дела? Пожалуйста, будьте откровенны, мистер Рэндл - это для вашей же пользы ".


Рэндл посмотрел на адвоката, от которого не было никакой помощи.


Рекламщик сказал: "Не совсем. Ничего профессионального. И моя личная жизнь отделена от моей профессиональной ".


"Кто-нибудь вне работы?" Спросила Кэтрин. "Как насчет твоих дней свингера? Враги вообще были?"


"Ну, единственный "враг"...Единственный настоящий враг, который у меня есть, - это моя бывшая жена Элейн ".


Кэтрин нахмурилась. "Имеет ли Элейн доступ к "Ньюкомб-Голд"?"


Он энергично покачал головой. "Нет, нет, не сейчас. О, она встретила нескольких старожилов, которые были там лет десять назад или около того - Рубена и Йена, Дженис и Роксану, еще нескольких. Но правда в том, что ее пьянство тогда вышло из-под контроля, и я уже перестал брать ее с собой на офисные мероприятия за год или два до нашего развода ... и после этого она бы не видела никого из этих людей ".


"Вы не верите, что она каким-либо образом может стоять за этим?"


"Ну и черт с ним! Она определенно ненавидит меня достаточно, чтобы сделать это. Но она просто никак не могла попасть в офис."


"Кто-нибудь еще, о ком вы можете вспомнить?"


"Никто - ни соседи, ни родители друзей Хизер, никто в church...no."


Кэтрин испустила вздох обреченности. "Хорошо, мистер Рэндл.... Я действительно хочу искренне поблагодарить вас за это интервью ".


Он лучезарно улыбнулся ей. "Итак, тогда ..."


"Ты можешь идти, но не покидай город".


Его лицо вытянулось.


"Нет, мистер Рэндл, вы пока не на свободе; но если вы невиновны, знание того, что мы собираемся продолжать расследование, должно вселять некоторую уверенность. И если есть доказательства, оправдывающие вас, вы ... и ваш адвокат...буду первым, кто узнает ".


Почти смиренно он сказал: "Спасибо".


Она натянуто улыбнулась. "Конечно, если мы выясним, что вы виновны, вы тоже будете первым, кто узнает об этом".


Рэндл просто пожал плечами.


После того, как рекламщик и адвокат удалились, два криминалиста и детектив остались в комнате для допросов; они несколько минут сидели молча, каждый погруженный в свои мысли.


Ник наконец сказал: "Итак, сначала мы посмотрим на остальной персонал".


О'Райли сидел неподвижно, уставившись в стену; вполне возможно, что он впал в кому.


Кэтрин изложила это: они проведут остаток дня, копаясь в "Ньюкомб-Голд", финансовых отчетах компании и записях Иэна Ньюкомба, Рубена Голда, Дженис Денар, Роксаны Скотт, Гэри Рэндла, Бена Джексона и Джермейна Оллреда. Они также проверили бы биографию этих семерых и попросили Нуньеса сначала сосредоточиться на их компьютерах. Если эти расследования ничего не выявят, тогда следователи выберут другую группу сотрудников и начнут с них.


"Но просто чтобы отдать Гриссому должное, - сказала она, - мы начнем с лучшей первой подозреваемой: Дженис Денар".


10


ВОЛОКНА КОВРА Из ОСТАТКОВ, В которые было завернуто тело Кэндис Льюис, представляли собой полипропиленовый олефин, используемый менее чем в четверти ковровых покрытий в Соединенных Штатах.


Сара Сайдл отследила десять местных магазинов, торгующих этой разновидностью ковров, хотя ей еще предстояло выяснить, сколько в каждом из них было продано ковров этого конкретного типа и рисунка.


"Но как бы это ни было уродливо, - сказала она Уоррику Брауну в "Тахо", припаркованном напротив резиденции Кайла Гамильтона, - они не могли продать много".


"Никогда не знаешь наверняка", - с кривой ухмылкой сказал Уоррик, садясь за руль. "Недооценка дурного вкуса людей может привести к неприятностям".


"Здесь нет аргументов. В любом случае, я займусь этим, когда вернусь в лабораторию."


"Опять сверхурочные?"


"Ну, я не могу звонить в магазины во время нашей смены. Даже в Вегасе магазины ковров работают по расписанию."


Это была одна из проблем работы в ночную смену, усугубляемая их плохими отношениями с персоналом Конрада Экли в будние дни: некоторые контакты, которые вам нужно было установить, просто не могли произойти на кладбище.


Они сидели в "Тахо" - он потягивал кофе, она пила чай - в течение пятнадцати минут. Было незадолго до шести утра; Брасс был в пути. Несмотря на поздний час, Брасс отправился к судье, чтобы получить ордер на обыск белого "Монте-Карло" Кайла Гамильтона с разбитой задней фарой.


Они сменили патрульную машину Северного Лас-Вегаса, которая наблюдала за резиденцией на Коттон-Гам-Корт. NLVPD не сообщила об отсутствии признаков активности на двухэтажном здании с оштукатуренной крышей из оранжевой черепицы. Шансы на то, что машина будет находиться в гараже - который находился впереди, передняя дверь была утоплена слева от него - были невелики; но для начала достаточно было просто попасть в гараж. Солнце уже выглянуло из-за горизонта, но ночь еще не испустила дух, небо было кобальтово-серым, жители окрестных домов вставали рано, все еще полагаясь на электричество, чтобы ориентироваться в дороге.


Уоррик сел, чуть не расплескав свой кофе. "Этот свет раньше горел?"


"Какой свет?"


"Наверху. Второе окно закрыто. Я не помню, чтобы это было включено ".


Она пожала плечами. "Мне жаль. Я не обращал внимания. Просто сижу здесь, огороженный, в ожидании начальства ".


Окрестности вокруг них медленно оживали. Дома, возможно, были похожи на печенье, но утренние ритуалы менялись, по крайней мере, немного. Вот автомобиль задним ходом выезжает из гаража, водитель пристально смотрит на чернокожего мужчину и белую женщину в "Тахо", когда его собственный внедорожник медленно выезжает со двора. Оттуда вышел тридцатилетний парень в деловом костюме и взял газету, быстро просмотрев первую страницу, когда он возвращался внутрь, даже не заметив припаркованных криминалистов. И дом Гамильтонов остался безжизненным.


Но для этого одного света...


Нахмурившись, насторожившийся Уоррик смотрел на дом, когда Брасс подъехал к ним сзади. Затем капитан склонился к окну Уоррика, как продавец в магазине.


"Как мы и думали, придется ограничиться гаражом", - сказал Брасс, размахивая ордером. "Их было недостаточно, чтобы оправдать дом".


"Я думаю, в конце концов, кто-то может быть дома", - сказал Уоррик и указал на свет на втором этаже.


Брасс покосился на дом. "Ты уверен, что он не был включен, когда ты подъехал?"


"Нет", - признал Уоррик.


В остальном дом на Коттон-Гам-Корт по-прежнему выглядел заброшенным - занавески наверху задернуты, жалюзи внизу плотно задернуты, двойная дверь гаража опущена. Никакой лающей собаки, никто даже не взял в руки утреннюю газету. Горит только одна лампочка наверху...


"Я позвоню в колокольчик, на всякий случай", - сказал Брасс и наблюдал за домом, ожидая, пока Сара и Уоррик выйдут из "Тахо" и заберут свои серебристые чемоданы с места преступления с заднего сиденья.


Они только начали подниматься по тротуару, когда в маленьком окне второго этажа зажегся свет, занавески с белой подкладкой засветились желтым.


Они сделали шаг, и свет погас, и у Сары возникло странное чувство, что каким-то образом огни были связаны с их движениями - какая-то система безопасности?


Когда они были почти у дома, внизу зажегся другой свет, свет проникал сквозь стеклянные панели, которые тянулись по обе стороны от входной двери, как будто огни были на пути, чтобы перехватить их у входа.


Хмурый, осторожный Начальник поднял палец, чтобы позвонить, но прежде чем он нажал на кнопку, дверь распахнулась, и высокий, тощий белый мужчина в очках, хлопковых шортах для бега и ковбойской футболке с надписью "Бибоп" отскочил на шаг назад, тявкая, как сторожевой пес.


Затем парень встал в стойку для боевых искусств и прокричал что-то по-японски. Ответом Сары был не страх, скорее, она поднесла руку ко рту, чтобы удержаться от смеха.


Все еще в своей боевой позе, мужчина, у которого была растрепанная щетина, которой хватило на день или два, прокричал гнусавым голосом по-английски: "Кто, черт возьми, вы такие, люди?"


"Расслабься, Джеки Чан", - сказал Брасс, добавив "LVMPD", даже когда он полез в карман за своим бумажником со значком.


Мужчина нарушил свою позу только для того, чтобы одной рукой сдвинуть очки в черной роговой оправе дальше на нос. "Медленно извлекайте это удостоверение", - потребовал он, его голос все еще гремел.


Брасс протянул свой значок. Сара и Уоррик указали на пластиковые ожерелья для удостоверения личности. Она заметила, что их неохотный хозяин был одет в старые, не зашнурованные кроссовки для бега, которые отлетели бы при любой атаке карате.


Был ли этот шут их убийцей?


Тощий парень, сглотнув, наконец поднялся из своей позы и просмотрел удостоверения личности каждого из них, сравнивая их лица с фотографиями на карточках.


"Извините", - сказал он немного застенчиво. "В наши дни приходится быть осторожным. Там полно психов .... И ты напугал меня."


Брасс пожал плечами в ответ. "Мы не думали, что кто-то был дома".


"Ну, я дома", - сказал он бессмысленно. "Но у меня сильная простуда. Я был в постели на Никвиле со вчерашнего утра, мертвый для мира .... Теперь немного лучше".


Это объясняло, почему никто не ответил на звонок во время первой остановки Уоррика и Брасса у дома.


Брасс, наконец, нашел время спросить: "Вы Кайл Ф. Гамильтон?"


Парень кивнул. "Послушайте, я большой сторонник правоохранительных органов. Я не хотел тебя напугать."


Губы Уоррика дрогнули, когда он боролся с улыбкой, а Сара повернула голову и закашлялась, чтобы скрыть смех.


"Чем я могу быть полезен, офицеры?"


Брасс сказал: "Ваша машина была обнаружена в ходе продолжающегося расследования. Это кажется обычным делом, но мы хотели бы поговорить с вами об этом ".


"Моя машина? Ну, я даже не выходил со вчерашнего дня. Я следил за инсталляцией в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк, и этот холод просто доконал меня ".


У Гамильтона с его узким лицом и высокими скулами, с его большими голубыми глазами, перебегающими с одного на другого, было растерянное, слегка затравленное выражение, которое напомнило Саре нескольких других занудных, параноидальных типов, которых она встречала, которые работали в службе безопасности.


Брасс говорил: "Мистер Гамильтон, мы можем войти? Это должно занять всего минуту или две ".


Гамильтон сказал: "Конечно", затем, обращаясь к Уоррику, Гамильтон добавил: "Не могли бы вы достать бумагу? Вот почему я в первую очередь собирался выйти на улицу ".


"Конечно", - сказал Уоррик с улыбкой и подчинился, затем последовал за Брассом в дом, Сара следовала за ними обоими.


Входная дверь вела в скромную прихожую с небольшой гостиной справа. Пол из твердого дерева был покрыт только в самом центре маленьким круглым ковриком с изображением инь и ян. Белый футон прижимался к задней стене, а маленький телевизор стоял на низком столике у передней стены с DVD и видеомагнитофоном под ним. В центре дальней стены на видном месте висела тканевая настенная картина с изображением Брюса Ли.


"Так какое отношение ко всему этому имеет моя машина?" - Спросил Гамильтон, и на его лице отразилась тысяча ужасных сценариев, разворачивающихся в его параноидальном воображении.


"Мы получили сообщение о том, что ваш автомобиль, возможно, был на месте преступления ранее на этой неделе. Мы можем проверить это достаточно легко. Мы бы просто хотели взглянуть на вашу машину ".


Тощий парень на мгновение задумался над этим, костяшки пальцев одной руки бессознательно катались вверх-вниз по растрепанным бакенбардам. "Пожалуйста, поймите меня правильно. Я поддерживаю вас, ребята, но я знаю свои права. Я настоящий профан в процедурах. Вам нужен ордер."


Брасс достал ордер из внутреннего кармана пиджака и протянул бумаги вперед. "Вот, пожалуйста".


В ужасе вытаращив глаза, Гамильтон откинулся назад, как будто ожидал, что Брасс влепит ему пощечину бумагами. "Я не имел в виду, что у вас должен был быть ордер! Я рад сотрудничать. Я просто хотел, чтобы вы знали, что я знаком со своими правами. Я могу отказаться от этого ордера ".


"Почему бы тебе не взять это. Просмотрите это ".


"Все в порядке". Он нервно усмехнулся. "Это просто that...well...it Прошу прощения, еще рано. У меня все еще похмелье с Никвилом - эта дрянь выводит меня из себя! Эй, я знаю, у тебя тяжелая работа, и я хочу помочь. Ты просто удивил меня."


"Прекрасно", - сказал Брасс.


Гамильтон долгое время изучал документ, затем, сделав шаг к задней части дома, сказал: "Это сюда. Что заставляет вас думать, что это моя машина? На этом вашем месте преступления?"


Уоррик сказал: "У машины, замеченной на месте преступления, была разбита правая задняя фара".


Гамильтон остановился, и они втроем чуть не налетели на него. Обернувшись, он сказал, нахмурившись: "Что ж, тогда ты зря тратишь свое время".


Сара спросила: "Почему это, мистер Гамильтон?"


Он пожал плечами. "У меня нет разбитой задней фары".


"Нам нужно проверить", - сказал Брасс. "Процедура".


Слегка кивнув, Гамильтон повернулся обратно к задней части дома.


"Так вы, ребята, криминалисты?" Гамильтон сказал Уоррику.


"Это верно".


"Это, должно быть, захватывающая работа".


"В этом есть свои моменты".


Обращаясь к Саре, Гамильтон сказал: "Бьюсь об заклад, ты встретишь настоящих чудаков!"


"Время от времени".


Когда их хозяин добрался до кухни, он повернул налево и открыл дверь, которая вела в темноту. Толкнув сетчатую дверь, он щелкнул выключателем, и гараж на две машины залил свет.


Белый Monte Carlo 98-го года выпуска стоял прямо посередине. С этой стороны вагона к поперечной балке потолка была прикована тяжелая боксерская груша. Рядом с ним на корточках стояла скамья для гантелей со штангой на стойке, поддерживающей примерно столько же, сколько Сара могла бы отжать лежа.


Гамильтон подвел их к задней части машины и посмотрел на заднюю фару.


"Что за черт!" Гамильтон выпалил, его голова склонилась набок, когда он пытался понять разбитую лампочку на правом заднем крыле его машины.


На самом деле, задний фонарь был в основном цел, маленький кусочек откололся у основания, как будто что-то ударило по нему и откололо кусочек, возможно, как от тела Кэндис Льюис.


Со стуком поставив свой набор для осмотра места преступления на бетонный пол, Уоррик открыл его и выудил пакет для улик с кусочком красного пластика внутри.


"Что это?" Спросил Гамильтон, колеблясь, его голос дрожал.


Сара сказала: "Кусок задней фары, найденный на нашем месте преступления. Нам просто нужно посмотреть, подходит ли это к вашему разрыву ".


Гамильтон выглядел бледным как смерть, и Сара не думала, что это из-за холода. Он отступил назад, с дороги, как будто все плохое в его прошлом, реальное или воображаемое, настигло его.


Достав осколок из пакета, Уоррик вставил его в отверстие в задней фаре "Монте".


Со стороны Гамильтон сказал: "Это идеально подходит!"


"Да", - сухо сказал Уоррик.


"Что это значит?"


Начальство продемонстрировало хозяину дома намек на улыбку. "Это означает, мистер Гамильтон, что вам придется отвечать на гораздо больше вопросов, и эти криминалисты будут обыскивать как ваш дом, так и машину".


Гамильтон, казалось, замкнулся в себе; Саре стало интересно, не собирается ли мужчина упасть в обморок.


Затем он выпрямился и сказал: "Я ничего не сделал. Вы можете обыскивать все, что хотите - вам не нужно выходить и получать еще один ордер на обыск моего дома или что-то в этом роде. Но там нечего искать."


Уоррик указал на сломанный хвост. "Вы не помните, как делали это?"


"Нет. Если только..." Его глаза вспыхнули; в них танцевала паранойя. "Возможно, кто-то пытается меня подставить!"


"Обвинить вас в чем, мистер Гамильтон?" - Любезно спросил Брасс. "Почему бы нам не позволить нашим криминалистам творить свое волшебство, пока мы с тобой пойдем поговорим".


"Все в порядке. Я здесь, чтобы сотрудничать. Надеюсь, я ясно это объяснил ".


"Кристалл".


Сара и Уоррик закатили глаза друг на друга и приступили к делу: она взяла машину, он взял гараж.


После часа, проведенного в багажнике, она не нашла ни крови, ни волокон, ни волос, ни остатков клея от клейкой ленты, ничего. Она выбралась наружу, ее волосы, прилипшие ко лбу и задней части шеи, слиплись от пота.


"Это не та машина, Уоррик", - сказала она как ни в чем не бывало. "В этом багажнике никогда не было тела".


"Вы уверены?" спросил он, отходя от верстака с дальней стороны от того места, где она стояла. "Парень помешан на правоохранительных органах. Возможно, он почистил его."


"Производит ли он на вас впечатление достаточно сообразительного человека, чтобы уничтожить все без исключения следы улик?" Она указала на Монте-Карло. "Если бы тело Кэндис Льюис находилось в этом багажнике, там были бы какие-то доказательства этого. Кровь, волокна с коврового покрытия, волос, что-то еще. Вместо этого нет ничего, кроме мусора. Что вы нашли?"


"Глупо", - сказал Уоррик.


Сара сделала жест обеими руками. "Вы думаете, может быть, это потому, что нечего искать? Я имею в виду, блин, мы нашли еще больше в доме мэра. По крайней мере, эти волосы подтвердили, что Кэндис была там ".


Уоррик некоторое время обдумывал это; затем, кивнув головой в сторону дома, он сказал: "Пойдем, поговорим с Брассом".


Они собрали свое снаряжение, протащили его по дому, и Уоррик подал Брассу знак встретиться с ними во дворе. Мгновение спустя к ним присоединился Брасс.


"Что у вас есть?" он спросил.


Они оба пожали плечами.


Брасс нахмурился. "Что это значит?"


Сара сказала: "Если только этот парень не доктор Но или профессор Мориарти из отдела уборки мест преступлений, Кэндис Льюис никогда не была в том багажнике".


"Вы уверены? Разве задние фары не совпадали?"


Она кивнула. "Так и было, и это важный фрагмент головоломки, буквальный. Но кроме этого, я ничего не могу найти. Что говорит Гамильтон?"


Брасс вздохнул. "Он утверждает, что никогда не слышал о ней, пока она не попала в газеты".


"Ты ему веришь?"


Детектив нерешительно пожал плечами.


"У него есть алиби на ту ночь?" - Спросил Уоррик.


"Да, он говорит, что был во всеамериканском музыкальном автомате казино, всю ночь".


"Азартные игры?"


Брасс покачал головой. "Установка новой системы безопасности".


"Он не охранник?" - Спросил Уоррик.


"Нет", - сказал детектив. "Он устанавливает вещи. Работает в компании, которая управляет множеством казино."


Уоррик нахмурился. "Системы безопасности. Разве это ни о чем не говорит?"


Мысли Сары были в другом месте. "Значит, он должен быть на видеозаписи где-то, когда-то, в ночь убийства?"


"Должно быть", - сказал Брасс.


"Полезно", - сказал Уоррик.


Гамильтон осторожно выглянул из своего дверного проема, затем вышел; в руках у него была чашка кофе. "Вы, ребята, закончили там?"


Они обменялись взглядами, затем пожали плечами, и, наконец, Брасс кивнул Гамильтону.


Гамильтон подошел к ним и в конфиденциальной манере спросил: "Итак, вам разрешено сказать мне, кто утверждал, что моя машина была на месте вашего преступления?"


Брасс медленно покачал головой. "Извините".


Гамильтон сделал глоток из своей кружки, проглотил и, глядя Брассу в глаза, спросил: "Я просто хотел спросить...Это был Дэвид Бенсон?"


Их очевидец!


И Бенсон также был установщиком систем безопасности .... Это был звоночек, на который никто из них не смог ответить!


Брасс сохранял хладнокровие. "Почему вы спрашиваете, мистер Гамильтон?"


"О, я не хотел показаться грубым - кто-нибудь хочет кофе?"


"Спасибо, нет, мистер Гамильтон", - сказал Брасс. "Бенсон?"


Ледяным голосом Гамильтон сказал: "Этот маленький ублюдок был моим заклятым врагом уже пару лет. Видишь ли, я работаю на Spycoor, а Бенсон работает на Double-O Gadgets."


Уоррик спросил: "Вы конкуренты?"


"Вроде того. Мы работаем на одной территории в разных подразделениях. У нас было несколько стычек из-за клиентов, и он пытался очернить меня среди клиентов, пытаясь втянуть меня в неприятности с копами ".


"Можете ли вы сообщить нам подробности?"


"Конечно. Глава и стих."


Сара повернулась к Уоррику и прошептала: "Мантра Гриссома".


С болезненным выражением лица Уоррик ответил: "Первый на месте преступления, первый подозреваемый".


"Итак. Нас разыграли?"


Придвинувшись к ней ближе, понизив голос, Уоррик сказал: "Нас разыграли".


Брасс все еще разговаривал с Гамильтоном. "Спасибо, что уделили мне время, сэр. Я собираюсь послать другого детектива, чтобы узнать подробности о других ... проделках Бенсона над тобой. Но в то же время вы дали нам реальную зацепку ".


Глаза тощего мужчины заплясали за стеклами очков. "Должен ли я? Великолепно! Я не могу представить ничего круче ".


"Прошу прощения?"


"Помогаю раскрыть большое дело и заполучаю задницу Бенсона на перевязь! Ты знаешь - я чувствую себя лучше!"


Троица практически выбежала на улицу и обогнула "Тахо" сзади, где Сара и Уоррик загрузили свое снаряжение. Затем они переместились на дальнюю сторону, так что автомобиль оказался между ними и домом Гамильтона.


"Что вы думаете?" - Спросил Брасс.


Уоррик по-прежнему понизил голос. "Итак, кто проверял Бенсона?"


Все они по очереди посмотрели друг на друга.


Уоррик застонал.


Сара доставала свой мобильный телефон, чтобы ввести Гриссома в курс дела, когда он запиликал сам по себе.


"Сара Сайдл".


"Мы кое-что упустили", - сказал голос Гриссома.


Она оглядела окрестности, как будто он каким-то образом следил за ними. "Это мы тоже только что выяснили".


"Машина Кайла Гамильтона может быть уловкой, - сказал Гриссом, - убийца послал нас дальше".


"Это верно. Сломанный хвост совпадает, но машина чище, чем мойка Марты Стюарт. Как вы узнали?"


"Я только что говорил с Ником и Кэтрин об их деле и о том, как они пренебрегли ключевым аспектом ... И до меня дошло, что мы совершили ту же фундаментальную ошибку ..."


И в унисон Сара и Гриссом сказали: "Первая на месте преступления, первый подозреваемый".


Сара сказала: "Хэмилтон - соперник Бенсона в игре по установке систем безопасности".


"Теперь мы знаем, почему Бенсон был таким замечательным свидетелем. Возвращайся сюда ".


"Мы в пути", - сказала она, но было слишком поздно, поскольку Гриссом уже повесил трубку.


В течение часа все они рассматривали разные аспекты, пытаясь узнать больше о Дэвиде Бенсоне. Уоррик отслеживал историю работы этого человека, в то время как Сара копалась в его прошлом, ища связь между Бенсоном и Кэндис Льюис. Гриссом потратил время на то, чтобы разобраться с различными лабораториями по поводу имеющихся у них вещественных доказательств, какими бы они ни были.


Фактически, он был первым, кто сообщил о каком-либо прогрессе, когда вошел в комнату, где работала Сара.


"Мобли вне подозрений", - сказал он. "Грег сообщает, что ДНК шерифа не совпадает ни с одним из других образцов, которые у нас есть ".


"Как насчет Эда Энтони?"


"Тоже чистый. Возможно, он наш любимый подозреваемый, но он не виновен ".


"Жаль. Как дела у Уоррика?"


"Пока ничего. Как насчет тебя?"


Она оторвала взгляд от монитора и слегка пожала плечами. "Мы знаем, что Кэндис была трудоголиком и проводила очень мало времени с друзьями или семьей. Бенсон сам по себе что-то вроде шифра. Купил свой дом два года назад, оплачивает счета, выглядит как обычный парень ".


"Он может быть обычным парнем, чьи хобби включают некрофилию и подставу конкурентов с целью убийства. Продолжайте копать, должно быть что-то ".


"Знаешь, Джил, наш свидетель, возможно, не убийца. Он мог просто воспользоваться этой возможностью, чтобы доставить неприятности своему конкуренту по бизнесу ".


"Я на это не куплюсь. Он никак не может подставить Кайла Хэмилтона, не имея к этому никакого отношения ".


"Что это, - невинно спросила она, - предчувствие?"


Он просто посмотрел на нее безучастно; а затем выражение его лица превратилось в легкую усмешку. "Ладно, это для тебя. Найдите себе еще одно, найдя связь между Кэндис Льюис и Дэвидом Бенсоном ".


И он исчез.


Уоррик Браун закончил историю работы Бенсона и ничего не нашел; но вместо того, чтобы просто сидеть без дела, он выследил Гриссома, обнаружив его руководителя в лаборатории трассировки, склонившегося над рабочим столом.


"Что у тебя есть, Грис?"


"Если мы чему-то и научились в этом деле, так это не игнорировать основы. Итак, я возвращаюсь к тому, что не может лгать."


"Доказательства", - сказал Уоррик.


Заглядывая через плечо своего босса, Уоррик увидел полоску клейкой ленты на столе.


"Я уже сделал гладкую сторону и ничего не получил", - сказал Гриссом. "Но я подумал, что, может быть, нам повезет с клейкой стороной".


"Горечавка фиолетовая?"


Гриссом покачал головой. "Что делает клейкую ленту прочной, так это волокна, проходящие через нее. Эти волокна впитывают горечавчато-фиолетовый цвет, и если мы все-таки снимем отпечаток, то не сможем определить, что это такое ".


"Печально, но факт".


"Ну, я вспомнил детектива, которого встретил на конференции несколько лет назад, со Среднего Запада - Джеффа Свенсона. Он сказал мне, что экспериментировал с мелкодисперсным реагентом на клейкой ленте. У нас действительно не было возможности использовать это до сих пор ".


SPR, или дисульфид молибдена, как знал Уоррик, был процедурой физического развития, которая включала крошечные черные частицы, прилипшие к жировым веществам, оставшимся в остатках отпечатков пальцев. Хотя он был успешным на многих различных поверхностях - стекле, металле, картоне и даже бумаге - Уоррик никогда не слышал, чтобы его использовали на клейкой ленте.


"Это работает?"


"Да. Я сфотографировал все как было, затем нанес небольшое количество SPR, что придало всему угольный цвет. Затем я промыл его совсем небольшим количеством воды из-под крана, и от этого отпечаток казался плавающим в воде. SPR помог удалить волокна и другие фоновые шумы ".


Достав свой Полароид MP4, Гриссом сделал три снимка в быстрой последовательности.


"Что это за фильм?" - Спросил Уоррик.


"Шесть шестьдесят пять положительных-отрицательных".


Это означало, что отпечатки будут сняты менее чем за минуту. Уоррик почти похлопал Гриссома по спине. Почти.


Босс говорил: "Свенсон даже сказал, что если мы используем подъемную ленту, когда она не пропитана, но все еще влажная, мы можем снять отпечаток. Я уже некоторое время хотел попробовать это ".


У этого человека голова шла кругом от науки, и Уоррик не мог удержаться от улыбки.


Когда Сара Сайдл нашла то, что ей было нужно, это было настолько очевидно, что она чуть не споткнулась об это.


Она распечатала две страницы, затем помчалась по коридору в поисках Гриссома и Уоррика. Она нашла их двоих в кабинете Гриссома, оба выглядели измотанными, что было необычно для руководителя CSI, который сидел за своим столом, ссутулив плечи, тяжело положив руки на стол перед собой. Что касается Уоррика, он прислонился к ряду полок, скорее всего, соскользнет с передней части и заснет прямо там.


Понятно, что даже такие "кирпичи", как Гриссом и Уоррик, проявили бы напряжение: немногие дела за последние годы требовали больше сверхурочных, больше двойных смен, чем дело Кэндис Льюис. Но Сара собиралась разбудить своих коллег ....


"И почему ты такая бодрая?" - спросил ее Уоррик с сонными глазами.


"Я нашла это", - сказала она, поднимая страницы.


Гриссом сел, мгновенно насторожившись. "Связь?"


"Они были соседями", - объявила она и протянула своему боссу листы. Затем она оперлась на его стол обеими руками, ухмыляясь, беззастенчиво довольная собой.


"Кто были соседи?" Сказал Уоррик, подходя к ней.


Она перевела взгляд с Уоррика на Гриссома. "До того, как Кэндис переехала в свою квартиру, а Бенсон купил свой дом, они были соседями в жилом комплексе в Грин Вэлли".


"Что за соседи?" - Спросил Уоррик.


"Из тех, что по соседству", - сказала Сара.


Я в полуденной пробке, потребовалось некоторое время, чтобы добраться туда, даже с учетом того, что Гриссом дал Уоррику карт-бланш за рулем.


Жилой комплекс - растянувшаяся серия трехэтажных зданий недалеко от угла Грин-Вэлли-Паркуэй и Пеббл-роуд - был последней новинкой двадцатилетней давности. Теперь это был потрепанный временем насест для тех, кто не смог внести первоначальный взнос за дом-трейлер.


Менеджер - мужчина средних лет с короткими темными волосами, подстриженными над ушами и воротником -выглядел как бывший военный; вероятно, ему было за двадцать, прикинула Сара, он вышел на пенсию и устроился управляющим этим заведением по торговле арендой. Мужчина, казалось, был рад видеть их - возможно, потенциальных арендаторов - вплоть до того момента, пока Брасс не блеснул своим значком.


Офис был маленьким и тесным, воздух затхлым, несмотря на все усилия оконного кондиционера, который проработал около десяти лет. Говард Томас - как о нем сообщала потрепанная латунная табличка с именем на его столе с набором "сделай сам" за сорок долларов - сидел, сердито барабаня пальцами по столешнице.


"Давайте сделаем это покороче", - сказал он. "Я занятой человек, и у некоторых моих жильцов аллергия на полицию".


"Возможно, - сказал Брасс, - они смогут добиться терпимости, если мы попросим патрульную машину заехать сюда в назначенный час. Может быть, они почувствуют себя немного в большей безопасности ".


"Тебе не обязательно быть неприятным".


"Нам нужно поговорить с вами о паре ваших бывших арендаторов".


Томас пожал плечами. "Если вы имеете в виду Кэндис Льюис, она была образцовой квартиранткой - она всем нравилась, все с ней ладили".


Никто из них не был удивлен, что менеджер пропустил шаг и пошел прямо к Кэндис Льюис - какой бы громкой ни была история в средствах массовой информации, каким бы важным ни было дело, этот менеджер, без сомнения, уже ответил на большую часть вопросов о покойном личном помощнике мэра.


Но менеджер все равно объяснил: "Она - это все, о чем вы, копы, хотите поговорить. Вы, и телевидение, и газеты, и ФБР, вы, ребята, вынюхиваете здесь, кажется, каждый второй день, и я не могу найти приличного арендатора, который переступил бы порог ".


"Я слышал, что жизнь - сука", - сказал Брасс. "Теперь давайте поговорим о другом бывшем арендаторе - Дэвиде Бенсоне".


Томас пожал плечами. "Это что-то новенькое. Кто он, черт возьми, такой?"


Сара сказала: "Жила здесь два года. Ушел около двух лет назад?"


Гриссом сказал: "Это четыре года, мистер Томас".


"Черт возьми, если я знаю".


Брасс спросил: "Вы ведете записи, не так ли?"


Томас указал на картотечный шкаф. "Ты же не ожидаешь, что я буду тратить время на то, чтобы разобраться в этом, не так ли?"


Сара начинала понимать, почему Гриссом предпочитал насекомых людям.


В комнату вошел долговязый парень лет тридцати; на нем были поношенные джинсы и коричневая рабочая рубашка с именем Кевин, вышитым овалом над нагрудным карманом.


"Закончил 4B", - сказал Кевин, не обращая внимания на толпу в крошечном офисе.


"Что насчет мойки задниц в шестом корпусе?"


"Я не хочу начинать это до окончания обеда".


Томас пренебрежительно махнул рукой, и "Кевин" выскользнул обратно за дверь. После того, как Гриссом бросил на них взгляд, Сара и Уоррик сели парню на хвост.


Солнце стояло высоко и припекало, но ветерок с запада делал здесь прохладнее, чем в этом душном офисе. Кевин прогуливался по парковке; он забрался в красную колотушку пикапа, ящик был набит фанерой размером два на четыре дюйма, пустыми банками из-под шипучки и пива и какими-то незакрепленными ручными инструментами. Однако он не заводил пикап; он его поджаривал.


И когда он разворачивал сэндвич из того, что могло быть пакетом для улик, Сара подошла со стороны водителя, а Уоррик обошел его со стороны пассажира.


"Вы инженер по техническому обслуживанию?" спросила она, подбирая самый комплиментарный термин, на который была способна. Она мило улыбнулась ему.


Он только что откусил от своего сэндвича и поднял глаза - готовый устроить ад тому, кто прервал его обед на свежем воздухе, - но затем, очевидно, ему понравилось то, что он увидел, включая ее щербатую улыбку. Он медленно кивнул, продолжая жевать, закрыв при этом рот, показывая, что чивэл не умер.


"Не возражаешь, если я буду называть тебя "Кевин"?" спросила она, указывая на имя на его рабочей рубашке.


Он проглотил кусочек, затем ухмыльнулся. "Звони мне в любое время".


Затем обслуживающий персонал, казалось, почувствовал Уоррика с другой стороны и посмотрел на него, нахмурившись. Уоррик дружелюбно кивнул ему.


Обслуживающий персонал сдержанно кивнул в ответ, затем снова повернулся к Саре. "Так кто вы, ребята? Видел, как ты разговаривал с Говардом."


Она подняла идентификационный номер на его ожерелье. "Сара Сайдл, а это Уоррик Браун. Мы из криминалистической лаборатории? Можем мы поговорить с вами, пока вы едите?"


Если бы Уоррик был тем, кто спрашивал, обслуживающий персонал, возможно, сказал бы "нет"; но Кевин, казалось, был полон решимости сделать Сару счастливой. "Конечно, если ты не испортишь мне обед каким-нибудь отвратительным дерьмом из морга или типа того!"


Кевин фыркнул над собственной остротой, и Сара выдавила из себя легкий смешок.


"О чем вы, ребята, хотите поговорить?"


"Пара бывших жильцов - Кэндис Льюис и Дэвид Бенсон".


"Она была младенцем", - сказал он. "Он был придурком. Что-нибудь еще?"


Сара сказала: "Разве они не жили по соседству друг с другом?"


"Это верно".


"Они ладили?"


Он пожал плечами. "Она была мила с ним. Черт возьми, она была мила со всеми. Настоящая кукла. Но Бенсон, он повсюду ходил за ней, как влюбленный щенок. Носил ее белье вверх и вниз в прачечную. Приносил ей продукты для нее и прочее. Я всегда думал, что это для того, чтобы он мог попытаться понюхать ее трусики, простите за мой французский, но она думала, что он безобиден ".


Сара нахмурилась. "Откуда ты это знаешь, Кевин?"


Он пожал плечами. "Вы можете просто сказать. Ты знаешь, некоторые придурки клюют на все, что протягивает малышка."


Уоррик слегка улыбнулся, ради Сары.


Кевин говорил: "Этот ботаник запал на нее по-крупному. Чувак, я сказал ей, что она должна была получить запретительный судебный приказ против него, но она продолжала говорить, что он был "милым ". "


Читая между строк, Сара сказала: "И она подумала, что ты вроде как ... ревнуешь?"


Он выпрямился на сиденье пикапа. "Эй, мы не были предметом спора. Но мы поговорили, потому что я специалист по техническому обслуживанию, я помог ей, починил вещи ".


"И она была хорошим человеком?"


"Да! Я имею в виду, она знала, что была малышкой. Малышки знают, когда они малышки, знают, какой эффект они оказывают на доверчивых парней. Верно?"


Сара не знала, что на это ответить.


"Но она также казалась немного ... наивной. Как будто она не знала, что играет с огнем. Такой чудак, как Бенсон, водит его за нос, это опасно, чувак ".


Сара спросила: "Вы когда-нибудь говорили об этом с какой-либо другой полицией или, возможно, с ФБР?"


"Этот парень Калпеппер?" Он покачал головой. "Никто из них никогда не спрашивал о Бенсоне - вы первые". Его глаза сузились. "Ты думаешь, таблоиды пойдут на это?"


"Они могли бы", - сказала Сара. "Вы могли бы позвонить им, если не возражаете, что Бенсон подаст на вас в суд".


"Мне не нужно это дерьмо!"


Уоррик спросил: "Можно ли посмотреть ее старую квартиру?"


"Не могу. Там сейчас кто-то живет. Вам пришлось бы получить их разрешение, а их нет дома ".


Сара спросила: "А как насчет старой квартиры Бенсона?"


"Которые я мог бы тебе показать. Следующий за ним жилец съехал на прошлой неделе."


Обслуживающий персонал быстро доел свой сэндвич, и Сара не спускала глаз с двери офиса; но Гриссом и Брасс все еще были там с менеджером.


Она и Уоррик последовали за Кевином через два здания и поднялись по двум пролетам бетонной лестницы на третий этаж. Обслуживающий персонал провел их вокруг здания к квартире почти в дальнем конце прохода.


"Бенсон жила здесь", - сказал Кевин, указывая на дверь перед ними, "и у нее была квартира в конце".


Используя свой пароль, обслуживающий персонал впустил их. Как и было обещано, квартира была пуста. Коричневое ковровое покрытие покрывало пол, за исключением кафельных полов на кухне и в ванной. Все стены были выкрашены в белый цвет, кухня / столовая, гостиная, две спальни и ванная комната - все выкрашено плотной белой текстурированной краской, на которой практически не было следов износа.


"Выглядит не так уж плохо", - сказал Уоррик.


Кевин пожал плечами. "Не сейчас. Парень, который жил здесь последним, оставил все безупречно чистым. Даже вернул свой страховой депозит."


Уловив подтекст, Сара спросила: "Что насчет Бенсона? Не так безупречно?"


Обслуживающий персонал фыркнул. "Ты не представляешь, сколько времени я провел в этой дыре, латая ее! Томас взял с этого придурка пару сотен сверх задатка."


"Почему?" Спросила Сара.


"У этого мудака повсюду были просверлены дырки!"


"Дыры? Для чего?"


"Его чертовы полки и видеооборудование".


Уоррик спросил: "Значит, у него было много видеоматериалов?"


"Да, он действительно был увлечен этим. Видишь ли, он продал это дерьмо, так что получил его по себестоимости. Он проделал отверстия в стенах, чтобы поддерживать эти металлические полки повсюду - заведение было паршивым из-за них." Он подошел к стене и указал на пару мест, где были очевидные заплаты.


Два криминалиста осмотрели квартиру, и, наконец, Уоррик подозвал обслуживающего персонала к дальней стене столовой, где на стене, почти на уровне потолка, было пятно; пятно выглядело больше остальных.


"Кевин, у Бенсона были полки до самого верха? Быть труднодоступным ".


"Нет, ниже этого. Я не знаю, какого черта он делал, сверля дыры так высоко ".


Сара почувствовала, как что-то напряглось у нее в животе. "Тебе пришлось латать какие-нибудь дыры в квартире Кэндис, Кевин, когда она съехала?"


"Несколько отверстий от гвоздей на некоторых фотографиях".


Уоррик внезапно сказал: "Эти полки - у Бенсона было много оборудования, верно? Или полки были в основном для видеокассет?"


"Видеозаписи".


"Кассеты, как большие фильмы? Или самодельные видео?"


"В основном самодельные. Просто обычная старая видеокассета в черных обложках...Они были повсюду, полки были забиты ими, коробки с ними".


По телу Сары пробежал холодок.


"Что находится по другую сторону этой стены?" - Спросил Уоррик, указывая на то место, где было просверлено высокое отверстие.


"Другая сторона?" Обслуживающий персонал уставился в стену, как Супермен, упражняющий свое рентгеновское зрение. "Дай мне подумать...Это, должно быть, была ванная Кэндис. Да - душевая кабина."


11


В СЛЕДУЮЩУЮ СМЕНУ КЭТРИН УИЛЛОУС И НИК СТОУКС провели большую часть своего времени, расследуя убийство на Мэрион Драйв.


Пьяный преследовал свою жену по улице, прежде чем, наконец, догнал и зарезал ее на краю парка Стюарт Плейс. Это была не совсем тайна запертой комнаты - мужчина все еще был на месте преступления, проклиная свою мертвую жену, весь в ее крови, когда появились офицеры, прибывшие на место происшествия.


Тем не менее, место преступления было местом преступления и требовало должной обработки. Сбор улик с места убийства и по всему маршруту преследования до дома пары превратился в долгий, утомительный труд не по сезону теплой (предположительно) весенней ночью под мягко-насмешливым мягкофокусным светом уличных фонарей.


Теперь - два криминалиста, сидящие в интернет-магазине на Стрип-стрит, - они, наконец, получили возможность прочитать финансовые отчеты своих подозреваемых в детском порно за завтраком.


Перед Кэтрин лежала информация о заработной плате Дженис Денар, а Ник доказывал свое умение ходить и жевать резинку, чередуя откусывание блинчика с чтением истории начисления заработной платы Роксанны Скотт.


Они подобрали документы Ньюкомб-Голда на семерых сотрудников, на которых они нацелились, а также диск, над которым, по утверждению Рэндла, он работал в прошлую субботу, и который они уже передали Томасу Нуньесу.


Ник, сделав большой глоток апельсинового сока из стакана, не такого высокого, как Стратосфера поблизости, кивнул в сторону папки. "Я говорил тебе, что реклама платит".


"Вау", - сказала Кэтрин, широко раскрыв глаза, когда увидела годовую зарплату Денарда.


"Роксана Скотт зарабатывает почти вдвое больше, чем CSI3".


"Расскажи мне об этом. Ты когда-нибудь думал, что сделал неправильный выбор профессии, Ники?"


Ник ухмыльнулся. "Как прошлой ночью, танцуя с тем пьяницей?...Ах, я бы не знал, что делать, если бы у меня были настоящие деньги ".


"Ну, вы, вероятно, никогда бы не допустили, чтобы кто-нибудь стрелял в вас на работе", - сказала она, намекая на дело, над которым они работали вместе некоторое время назад. Они отправились в дом, чтобы собрать улики, и в итоге избежали перестрелки.


"По крайней мере, мы знаем, что это возможно", - сказал Ник, пожимая плечами. "Большинство людей, в которых стреляют на рабочем месте, не получают предупреждения". Он взглянул на платежную ведомость Роксанны Скотт. "Как ты думаешь, сколько часов нам пришлось бы работать, чтобы получить премию в пять штук?"


Нахмурив брови, Кэтрин снова просмотрела историю Дженис Денар. "Пять тысяч?...Когда Роксанна получила эту премию?"


"Первое число этого месяца".


"Это забавно", - сказала Кэтрин и слизнула крошку от кекса с пальца, прежде чем провести линию на листе бумаги перед ней. "Именно тогда Дженис Денар получила премию в десять тысяч долларов".


Ник нахмурился. "Я думал, что у этих женщин одинаковая работа".


"Я тоже". Она протянула ему лист бумаги.


Он изучал это мгновение и сказал: "Возможно, Дженис работала больше часов или что-то в этомроде".


"Старшинство?" Предложила Кэтрин, но ей не понравилось ощущение в животе. Она проработала с Гриссомом достаточно долго, чтобы знать, что не всегда следует доверять этому чувству; и это дело уже полностью подтвердило этот принцип. Доказательства, а не интуиция...


Но подсознательно позволять себе поддаваться влиянию предвзятости - это одно, а прислушиваться к внутреннему чутью, выработанному годами опыта работы и просто жизни в реальном мире, - ну, это опять же что-то другое.


Ник говорил: "Возможно, размер премии является дискреционным со стороны босса".


"Нам лучше обязательно спросить об этом Иэна Ньюкомба".


"Или, может быть, Рубен Голд - мы с ним еще даже не говорили. Когда это главная шишка номер два должна вернуться в город?"


Кэтрин пожала плечами. "Еще один хороший вопрос, который мы зададим, когда вернемся туда".


"Которые будут...?"


Она взглянула на свои часы. "Они даже не откроются в течение следующих сорока пяти минут".


"Чувствую ли я приближение еще одной двойной смены?"


"Видишь, Ники? У вас будут реальные деньги. Давайте вернемся назад и посмотрим, как продвигаются дела у Нуньеса, а затем отправимся в Ньюкомб-Голд ".


"Это план".


Томас Нуньес, все еще находившийся в гараже с кондиционером, сидел на корточках за клавиатурой и монитором, его волосы были зачесаны назад, как черный шлем. Сегодняшняя черная футболка рекламировала женскую группу гринго - the Donnas - и долговязый компьютерный гуру в байкерском стиле уже успел покрыться пятнами пота, несмотря на прохладу бетонного бункера. Его черные джинсы продырявили колено, но в остальном были целы, в то время как его компьютер за восемь тысяч долларов тихо жужжал на полу рядом с ним, пока он изучал серию изображений, гипнотически прокручивающихся по его монитору.


"Доброе утро, Томас", - сказала Кэтрин, протягивая чашку кофе в пластиковом стаканчике IHOP.


"Доброе утро, Кэтрин, и спасибо". Нуньес взял чашку и сделал большой глоток через отверстие в крышке.


"Так ли это?" - спросила она. "Хороший день?"


"У нас в этом деле бывало и похуже", - сказал Нуньес, бросив взгляд в сторону Ника. "Что, никаких пончиков?"


"Эй, обращайтесь с нами как следует, - сказал Ник, - и я сбегу".


"Вы что-то нашли?" Спросила Кэтрин.


"Можно сказать, что .... Присаживайтесь. Есть два."


Они придвинули стулья по ту же сторону от него, с хорошим обзором монитора.


"Ноутбук, который вы принесли с собой? Нашел еще кучу фотографий ... "


Криминалист подался вперед.


"... двенадцать, которых вы видели, и, возможно, сотня грустных маленьких братьев и сестер".


"Итак, - сказала Кэтрин, приподняв бровь, - Гэри Рэндл снова на радаре".


"Но у нас все еще нет нигде его отпечатков на том ноутбуке", - напомнил ей Ник. "Все это было начисто стерто".


"Ник, это было у него!"


Нуньес снова вмешался. "Остыньте, вы двое ... Позвольте мне дать вам еще несколько фактов для обдумывания, прежде чем вы перейдете к следующему выводу".


"Ой", - сказал Ник.


"Я запустил поиск по angel12.jpg и нашел ссылку на этот файл в нераспределенном пространстве. Угадайте, откуда, по ссылке, это было загружено?"


"Сайт с детским порно", - с надеждой сказала Кэтрин, - "который вы отследили до Гэри Рэндла?"


"Как насчет website...in Россия."


"Россия?"Кэтрин выпалила.


"Si. С тех пор как закончилась холодная война, в бывшем Советском Союзе процветали все виды преступности, поскольку капитализм расцветает различными интересными и часто мерзкими способами".


"Меньше комментариев", - сказал Ник. "Больше данных".


"Достаточно справедливо. Я смог преобразовать интернет-адрес в IP-адрес, используя распознаватель сервера доменных имен; затем я отследил IP-адрес, используя сайт трассировки маршрута в сети, который отправляет сообщение PING на IP-адрес и ожидает ответа. Затем он проследит маршрут, по которому выполняется PING, до сервера назначения и покажет, где находится сервер назначения - или хост-сервер - для IP-адреса."


"Тааак, - сказал Ник, - если нам нужны настоящие торговцы этой грязью ..."


"...вы полетите самолетом "Аэрофлота" в Москву, затем сядете на поезд до Ист-Армпит, Сибирь".


Кэтрин спросила: "Как это поможет нам?"


"Это помогает тебе. Не напрямую, но это дает нам кое-что для передачи федералам ".


Обрабатывая информацию вслух, Кэтрин сказала: "Это означает, что Рэндл или кто-то еще в "Ньюкомб-Голд" не занимается детской порнографией, а скорее является потребителем продукта".


Ник сказал: "Я должен признать, я никогда на самом деле не думал, что у Рэндла была камера и он делал фотографии ..."


"Парень из рекламного агентства", - сказала Кэтрин, вспыхнув, "с его навыками и умом? С его сексуально извращенными вкусами? С дочерью-подростком в доме? Я так и думал, что он может быть."


"До сих пор".


"До сих пор", - призналась она. "Итак, он пользователь, а не дилер. В любом случае, это все еще "наркотики ". "


"Если это Рэндл".


"Если это Рэндл", - согласилась она.


Нуньес сказал: "Эй, ребята, если вы закончили, я достал кое-что из этого ноутбука, чтобы заставить вас улыбнуться".


Кэтрин сказала: "Не дразни меня, Томас".


"Без шуток: я запустил E-Script, который преобразовал историю Интернета в электронную таблицу Excel, показав посещенные веб-сайты вместе с датами и временем каждого посещения ... и зарегистрировавшегося пользователя для каждого сайта".


И, как и предсказывал компьютерный волшебник, Кэтрин и Ник обменялись улыбками.


"Этот русский веб-сайт, - говорил Нуньес, - в последний раз посещался в пятницу в четыре часа пополудни по местному времени. Зарегистрированным пользователем был Randyman."


Взглянув на Ника, который казался соответственно впечатленным, она спросила: "Ты получил все это с ноутбука?"


Нуньес кивнул. "Как говорится в рекламных роликах ...но это еще не все: на ноутбуке было программное обеспечение AOL. Я попросил О'Райли получить ордер на обыск предметов из журналов AOL - истории учетных записей, истории выставления счетов и истории веб-сайта, а также сохраненных электронных писем. Журналы AOL совпали с журналом истории Интернета ноутбука, так что это подтвердится. В любом случае, я пытался получить доступ к веб-сайту, но, как и многие сайты с детской порнографией, он защищен паролем."


"Означает ли это, что Гэри Рэндл действительно виновен?" Спросила Кэтрин, пытаясь не поддаваться чувству головокружения, которое, казалось, всегда возникало у нее во время объяснений Нуньеса.


"Не обязательно", - сказал Нуньес. "Все это означает, что те двенадцать фотографий, которые вы конфисковали у "Ньюкомб-Голд", были загружены из Интернета с помощью этого ноутбука".


"Неопровержимый факт", - сказал Ник.


"Но у кого это было в руках?" Спросила Кэтрин. Обращаясь к Нуньес, она сказала: "Следующий шаг?"


"Вам нужен ордер на обыск местных телефонных записей Рэндла, чтобы узнать, был ли набран номер доступа AOL в то время, когда этот аппарат был подключен к сети, и был ли осуществлен доступ к российскому веб-сайту. Если они совпадут, он твой парень ".


Ник бросил косой взгляд на ноутбук. "Может ли эта машина быть той, которая была подключена к рабочей станции восемнадцать и использовалась для имитации компьютера Бена Джексона?"


"Нет. MAC-адрес сетевой карты не соответствует журналу сервера."


Кэтрин сидела, скрестив руки на груди, сузив глаза. "Итак, где-то все еще есть компьютер, который отправил этот заказ на печать ... и мы его не нашли".


"Вы этого не нашли. Но есть еще один кусочек головоломки, который я могу тебе дать ".


"Что именно?"


Он достал лист из лотка для принтера и поднял его, чтобы Ник и Кэтрин могли прочитать. Там был только один абзац:


Учитывая эту возможность, мы поможем превратить All-American Jukebox Дага Кленнона в самую большую достопримечательность Лас-Вегаса. Запустив масштабный информационный блиц, в том числе используя наши контакты в вышеупомянутых изданиях, мы можем гарантировать вам узнаваемость на рынке, сравнимую с самим американским шоу Jukebox TV.


"Что-то вроде письма", - сказал Нуньес.


"Письмо с изложением", - медленно произнесла Кэтрин, полузакрыв глаза. "Но где все остальное?"


Нуньес покачал головой. "Один из JPEG-файлов Angel был перезаписан в другом секторе, в котором находился этот файл".


"Que?" - Спросил Ник.


Нуньес слегка улыбнулся. "Память разбита на сектора. Некоторые файлы занимают один, некоторые - два, некоторые занимают намного больше - это просто зависит от размера. Но если файл состоит из четырех с половиной секторов, то в нем будет пять. Эта половина сектора неиспользуемого пространства называется провисанием файла. Вот где я нашел этот фрагмент этого файла ".


"И это было на том же zip-диске, что и фотографии?" Спросила Кэтрин.


"Да".


"Что насчет zip-диска Рэндла, над которым он работал в прошлую субботу?"


"Все регистрационные номера совпадают. Он, кажется, делал то, что, по его словам, он делал, когда он сказал, что делал это ... но это не значит, что его не было раньше ".


"О-кей", - вздохнула Кэтрин. Она повернулась к Нику. "Пора разделиться и обыскать разные части этого дома с привидениями .... Достаньте записи телефонных разговоров и посмотрите, есть ли у нас совпадения. Я пойду поговорю с ребятами из "Ньюкомб-Голд " и попытаюсь расширить это расследование за пределы нашего единственного любимого подозреваемого ".


"Звучит заманчиво". Ник нахмурился. "Кэт, приведи О'Райли. Мы не хотим переступать границы ".


"Не по этому делу", - согласилась она. Она взяла листок бумаги с неполным абзацем у Нуньеса. "Спасибо, Томас".


Сорок пять минут спустя Кэтрин вошла в Ньюкомб-Голд в сопровождении детектива О'Райли. Они начали показывать свои удостоверения секретарю в приемной, но она просто махнула им рукой, чтобы они возвращались в большой холл - их присутствие, каким бы навязчивым оно ни было, начинало восприниматься в агентстве как рутина. На самом деле, администратор даже слегка улыбнулась.


Пока они шли по коридору к конференц-залу, Кэтрин размышляла, поговорить ли сначала с Дженис Денар или с Гэри Рэндлом; у нее были вопросы к обоим.


Но когда она завернула за угол и посмотрела сквозь стеклянную стену офиса Рэндла, увидев его за столом с телефоном в руке, подозреваемый принял решение за нее.


Он швырнул трубку, вскочил со своего рабочего кресла и выбежал в коридор с красным лицом. Но его ярость проявилась только в одном слове, хотя и сильном: "Ты!"


Он остановился в нескольких дюймах от ее лица, и Кэтрин, обычно невозмутимая практически в любой ситуации, была искренне встревожена.


"Не твое дело!" О'Райли закричал, когда головы высунулись из кабинок, а затем так же быстро исчезли.


"Это твоя вина", - сказал Рэндл, дрожа от ярости, почти в слезах, пронзая воздух между собой и криминалистом пальцем, проходящим в миллиметрах от груди Кэтрин.


О'Райли взял Рэндла за руку, твердо, но не грубо, и тихо сказал: "У нас тут не сцена, мистер Рэндл. Вернитесь в свой офис. Сейчас."


Рэндл сглотнул, попятился, врезавшись в дверной косяк; он взял себя в руки, насколько мог, и, спотыкаясь, вошел в свой кабинет.


Он возвращался за стол, когда О'Райли, закрывая дверь за собой и Кэтрин сразу за дверью кабинета, сказал: "Мистер Рэндл, я предлагаю вам успокоиться".


"Остепениться?" Он поднял средний палец вверх, ткнув им в сторону Кэтрин. "Эта сука разрушила мою жизнь!"


О'Райли указал на рекламщика, который отреагировал так, как будто это был пистолет, а не указательный палец, направленный на него; Рэндл чуть не упал в свое кресло.


Кэтрин осторожно приблизилась. "Мистер Рэндл, о чем вы говорите?"


Он закрыл лицо руками. Он плакал.


Кэтрин взглянула на О'Райли, который беспомощно пожал плечами.


Криминалист придвинула стул поближе к столу; она наклонилась вперед, протягивая ему бумажные салфетки из сумочки. "Пожалуйста, мистер Рэндл. Скажи мне, что не так ".


Он выхватил салфетки у нее из рук и вытер слезы и сопли со своего лица, а затем, почти комично, сказал: "С-спасибо".


"Мистер Рэндл. Пожалуйста, поговори со мной ".


"Это ... это была моя бывшая жена по телефону. Каким-то образом она и ее засранец адвокат пронюхали об этом дерьме с детским порно, и теперь она подает в суд, чтобы вернуть опеку над Хизер! " Его красные глаза умоляли, на лице была неописуемая боль. "Элейн...Элейн утверждает, что я неподходящий родитель. Она ехала пьяная с нашей дочерью в машине и чуть не убила ее. Теперь я неподходящий родитель?"


"Мне жаль", - сказала Кэтрин, и, к ее удивлению, она говорила искренне.


"Пожалуйста... Пожалуйста, просто оставь меня в покое...."


"Я знаю, что сейчас неподходящее время ..." Начала Кэтрин.


"Неподходящее время! Ты думаешь?"


"... но у нас есть еще несколько вопросов".


Опустошенные глаза Рэндла расширились. "Ну, я могу сделать все, чтобы помочь, просто попроси!"


"Если вы не хотите отвечать, это ваш вариант", - сказала она. "Веришь или нет, я понимаю, что ты чувствуешь ... и у меня только два вопроса".


Рекламщик сидел там; он мог бы быть мертв, если бы не подергивание вокруг рта.


"Вы работали над аккаунтом All-American Jukebox?"


Запрос настолько вышел за рамки левого поля, что, казалось, вернул его в более приземленную реальность. Он уставился на нее, затем спокойно сказал: "Не было учетной записи All-American Jukebox - они принадлежали Стивенсу, Хехту и Томпсону ... или, как мы их здесь называем, S-H-i-T. Мы запустили музыкальный автомат; вот и все. Я уверен, что эта важная информация все прояснит. Пожалуйста, уходите ".


"Мы сделаем это в ближайшее время. Но, мистер Рэндл, мы близки к этому. Если вы виновны, вы достаточно умны, чтобы понимать, что рано или поздно мы вас поймаем ".


"Иди к черту. Пожалуйста, просто иди к черту ".


"Но если вы невиновны, вам нужно, чтобы виновная сторона была поймана - это единственный способ доказать вашу невиновность и продемонстрировать, что вы действительно являетесь подходящим родителем".


Это, казалось, дошло до него. По крайней мере, он так думал.


Наконец, он сказал: "Это ... это имеет смысл, я полагаю".


"Хорошо. Если вы действительно невиновны и поможете нам, я обещаю вам - как один родитель другому, как один родитель-одиночка другому - я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам сохранить вашу дочь ".


Их взгляды встретились, и он смотрел на нее, как ему показалось, очень долго. "Сколько детей?"


"Как и ты: только один. Одиннадцатилетняя дочь."


Его глаза сузились - всего на мгновение, - а затем он сказал: "Так что это ... вот почему вы выставили меня сухим из воды".


"Прошу прощения?"


"У вас есть девочка возраста детей на этих фотографиях, некоторых из них. Ты посмотрел на меня, увидел парня в "порно" и просто выставил меня напоказ ".


Они уставились друг на друга.


"Может быть, я и сделала", - сказала Кэтрин.


О'Райли ошеломленно посмотрел на нее.


"Спасибо вам за это", - просто сказал Рэндл. "... Что еще?"


"Ты разработал всеамериканскую подачу музыкального автомата?"


"Да, это было большое дело. Я был частью этого. Огромное разочарование ".


Она протянула страницу с абзацем на ней. "Это ты написал?"


Он прочитал это. "Нет, это вступительное письмо. Мой вклад был более конкретным, включая предварительное оформление; такого рода вещи - не мое дело. Я пришел на более позднем этапе - слишком поздно, чтобы принести какую-либо пользу, честно говоря, - и мы не получили отчет ".


"Вы знаете, кто это написал?"


"Вероятно, Йен или Рубен - это то, с чем они справились бы сами, по крайней мере, с крупными клиентами, такими как казино".


Кэтрин Роуз. "Мне нужно поговорить с другими людьми, здесь", - сказала она. "Если ты будешь поблизости, я вернусь и буду держать тебя в курсе".


"Я буду," сказал он, медленно кивая. "У меня много дел - поговорить по телефону с моим адвокатом, посмотреть, что мы можем сделать с Элейн".


"Если повезет, у меня будут боеприпасы для тебя".


Она протянула руку.


Он посмотрел на нее; затем потряс ею.


Она и О'Райли отступили в коридор.


"Мне почти стало жаль этого парня", - сказал О'Райли.


"Мне действительно жаль его", - сказала Кэтрин.


Криминалист привел детектива в комнату отдыха, которая была пуста. О'Райли плюхнулся за стол; он все еще выглядел так, как будто плохо спал в этом столетии.


Кэтрин сказала ему: "Мне нужно поговорить с Ником, затем мы поговорим с Дженис Денар".


Он кивнул, встал и неуклюже подошел к автомату с газировкой.


Ник ответил после второго гудка.


"Ники, - сказала она, - скажи мне, что ты получил записи телефонных разговоров из дома Рэндла?"


"Да, я сделал - хотя и странно..."


"Они не совпадают".


"Это верно!"


"Ник, я не думаю, что это сделал Рэндл".


"Опять играешь в догадки, Кэт?"


"Не говори Гриссому".


"Эй, я планирую избегать Гриса, возможно, на месяц!"


Она расхаживала по комнате, пока говорила. "Нам понадобятся еще два ордера на обыск, и Томасу придется еще немного покопаться".


"Ордера на кого?"


Следующие две минуты Кэтрин рассказывала о том, как изменилось ее мышление - включая нового подозреваемого, на которого ей нужны были ордера, - и как они должны действовать дальше.


"И последнее", - сказала она.


"Да?"


"Спроси Томаса о компьютере Рэндла в агентстве. Есть ли какие-либо признаки того, что над этим кто-то работал, и может ли он сказать, действительно ли что-то было не так?"


"Это лучшие идеи, чем все, что приходило мне в голову в последнее время", - признал Ник. "Я сразу же этим займусь".


Кэтрин, убрав свой сотовый, повернулась к О'Райли, который сидел с банкой кока-колы в одной руке, другая рука лежала на столе, выражение его лица было почти таким же оцепенелым, как у Рэндла. Он был похож на усталого короля, ожидающего, когда разъяренная толпа свергнет его.


"Ты выглядишь посвежевшим", - сказала Кэтрин. "Должны ли мы?"


"Я пришел сюда не для того, чтобы хорошо провести время", - сказал он, опираясь на стол, чтобы подняться.


"Это работает".


Удивленная, не обнаружив никого в кабинете Дженис Денар, Кэтрин посмотрела на часы: десять утра; слишком рано для обеда - Денар должен быть где-то здесь. Криминалист все еще обдумывала свой следующий шаг, когда дверь в кабинет Рубена Голда распахнулась и появилась Дженис Денар.


Глаза привлекательной блондинки расширились, но любое удивление и / или неудовольствие были кратковременными, приятная улыбка сопровождала ее приветствие, когда она вышла, закрыла дверь и подошла к ним.


"Мисс Уиллоуз-рад видеть вас снова. Детектив О'Райли. Вы двое бываете здесь так часто, что нам следовало бы узнать ваши номера социального страхования ".


Кэтрин не стала утруждать себя вежливой улыбкой. "Я уточняю несколько деталей".


Денар жестом указала на стулья перед своим столом, садясь за него. Кэтрин села, в то время как О'Райли остался на ногах, скрестив руки на груди, маяча на заднем плане, как охранник гарема.


"Я не могу представить, какой информацией я могла бы поделиться с вами", - сказала Денард, ее собственная улыбка была скорее натянутой, чем вежливой.


"Я хотел бы спросить вас о бонусе, который вы получили в начале месяца".


Глаза женщины чуть сузились. "Это немного выходит за рамки вашего расследования, не так ли?"


"Так ли это? Ваша премия была вдвое выше, чем следующая по величине, которая была у Роксанны Скотт, вашей коллеги ".


"В чем смысл этой линии расследования, мисс Уиллоус?"


"На самом деле," сказала Кэтрин с натянутой улыбкой, игнорируя вопрос, "это выше, чем любой бонус, который когда-либо выплачивала компания".


Денар напрягся. "Мистер Голд ценит мои услуги ".


"Это то чувство, которое у меня возникает".


"Я хочу сказать, что он был очень щедр. В которые я не верю, это преступление ".


"Нет, мисс Денар, это не преступление. Но это не дает ответа на мой вопрос, по крайней мере, не полностью."


Денар поерзала на стуле; раздражение искривило ее глаза и рот. "У каждого партнера есть учетная запись, к которой никто другой не имеет доступа. Они платят бонусы за идеи по экономии средств, хорошо выполненную работу - за любое количество вещей ".


Дверь во внутренний офис снова распахнулась, и на пороге появился высокий, худой, в основном седовласый человек лет пятидесяти с небольшим, с мальчишескими чертами лица, которые казались какими-то неправильными для мужчины его возраста; он начал что-то говорить, но слова застряли у него в горле, когда он увидел двух человек в приемной.


"Извините меня", - сказал он, улыбаясь. "Я не знал, что у вас была компания, мисс Денар".


"Это полицейские следователи, о которых я вам рассказывала, мистер Голд", - сказала она. Она также улыбнулась, ее улыбка была менее убедительной, чем у ее босса.


Голд был одет в ярко-синюю рубашку с черным галстуком и костюм. Его глаза были темно-синими, полуприкрытыми, но настороженными, придавая ему вид постоянной настороженности; не тот человек, с которым вам хотелось бы играть в покер.


Совладелец агентства прошел вглубь кабинета Дженис и пожал руку Кэтрин, которая встала, и О'Райли, сказав: "Рубен Голд ... Рубен Голд".


Кэтрин представила себя и О'Райли. "Я рада видеть, что ты вернулся в офис", - сказала она. "Вы один из тех, с кем нам нужно было поговорить".


"Неужели? У меня создалось впечатление, что этот ... прискорбный инцидент произошел, пока меня не было ".


"Таково мое впечатление", - весело сказала Кэтрин, "но факт остается фактом, вы и Роксанна Скотт - единственные два человека, которых мы не допросили и у которых не сняли отпечатки пальцев".


"Сняли отпечатки пальцев?" он спросил.


"Да, мы сняли отпечатки пальцев у всех ваших сотрудников".


"Ну, я в курсе этого", - сказал он с неуместным смешком. "Но зачем тебе понадобились мои?"


Его голос был мягким - возможно, он просил ее передать масло.


"Обычное устранение. Ваши отпечатки обязательно будут здесь и там, в вашем собственном бизнесе ".


Он пожал плечами в знак понимания.


Она продолжила: "Давайте воспользуемся этой возможностью, чтобы покончить с нашими несколькими вопросами".


Голд повернулся к Дженис и одарил ее легкой улыбкой. "У меня есть немного свободного времени, не так ли?"


Секретарша проверила свою книгу. "Помимо телефонных звонков, которые вам нужно сделать, мистер Голд, вы открыты до обеда с Йеном, ровно в полдень".


"Хорошо", - сказал он и снова улыбнулся.


Это была красивая улыбка -шапочки, подумала Кэтрин, - но окрашенная в слегка коричневато-желтый цвет. Курильщик.


"Зайди в мой кабинет, будь добр". он спросил криминалиста и детектива.


Они вошли, Голд придержал для них дверь. Проходя мимо исполнительного директора, Кэтрин почувствовала аромат одеколона на цитрусовой основе. Она и О'Райли заняли места напротив огромного стола из красного дерева, в то время как Голд устроился на своем кожаном троне. Позади него был принтер, в котором были найдены фотографии.


Кэтрин восхищенно указала на серебристый самолетик на С-образном основании в углу стола Голда. "Энтузиаст авиации?" - спросила она.


"Что-то вроде одного. На самом деле, это небольшое число не так уж сильно отличается от моего." Он очаровательно улыбнулся, добавив: "Меньшего размера, конечно".


Она улыбнулась в ответ. "Самолет компании?"


"Да", - сказал он с гордостью в голосе, "маленький Лир".


"Где вы это храните?"


"Прошу прощения?"


"Ваш самолет. Где вы их храните?"


"Ох. Административный аэропорт Хендерсон."


Легко доехать, подумала Кэтрин: на юг по бульвару Лас-Вегас до Сент-Роуз Паркуэй, затем налево, и ОН оказался совсем недалеко на восток.


Она спросила: "Когда вы уехали в Лос-Анджелес?"


Выражение лица Голда стало деловым, показывая, что он осознал, что беседа окончена. "В пятницу днем".


"И торговая выставка, на которой вы присутствовали, началась ...?"


"Ну, в воскресенье вечером состоялась ознакомительная сессия, а по-настоящему шоу началось в понедельник утром".


Кэтрин кивнула. "А в пятницу вечером?"


Легкая добродушная усмешка. "Игра "Джайентс"-"Доджерс" на стадионе "Доджерс". Шанс увидеть некоторых парней, которые начинали здесь ".


Кэтрин не была большой поклонницей бейсбола, но знала, что "Лас-Вегас 51" были филиалом "трипл А" "Лос-Анджелес Доджерс".


"А в субботу?"


"Выспался, позавтракал поздним завтраком в номер, днем играл в гольф, вечером ужинал с друзьями".


"Вы путешествовали один?"


"К сожалению, да".


"Почему "к сожалению"?"


"Это just...my работа нелегко сказывается на отношениях."


"Ах. Я подумал, что кто-то с работы мог сопровождать вас. В конце концов, это была торговая выставка ".


Голд покачал головой. "Мы с Йеном занимались этим довольно долго. Нам обоим комфортно работать в одиночку, и мы разделяем обязанности, когда речь идет о выставках. Поход посмотреть "последнюю новинку" в спешке может стать чем-то устаревшим ".


"У вас есть корешок билета с игры в мяч?"


"Может быть, дома".


"Квитанция с вашей игры в гольф?"


"На моей карточке Visa".


"А имена и телефоны друзей, с которыми вы ужинали, а также название отеля, в котором вы остановились?"


Ухмылка Голда пыталась быть дружелюбной, но у него не получилось; он поерзал в большом кресле. "Ты ведешь себя так, будто я подозреваемый".


"Если бы это было так, вы были бы подозреваемым со всеми готовыми алиби".


Ухмылка исчезла. "Я хорошо организован. Я привык к расписанию, даже когда речь идет о досуге и общении .... Мне не нравится, что со мной обращаются как с серьезным подозреваемым ". Он издал смешок. "Это смешно и, честно говоря, немного оскорбительно".


"Детская порнография - серьезное преступление", - сказала Кэтрин.


Голд поймал себя на этом. "Я не имел в виду, что это не так".


"Тогда вы предоставите нам документацию, которая нам нужна?"


"Да, как только смогу".


"Можем мы теперь снять с вас отпечатки пальцев?"


"У меня нет возражений".


Она поднялась. "Мы не знали, что вы будете здесь сегодня, мистер Голд, так что мне придется забрать свой чемодан из машины. Сержант О'Райли подождет здесь с вами ".


"Без проблем", - сказал Голд, воплощение хорошей гражданской позиции.


Пять минут спустя криминалист вернулся в офис, готовый приступить к работе. Она обошла стол, обо что-то споткнувшись и чуть не упав на колени Голду. Когда она взяла себя в руки, то посмотрела вниз на то, о что споткнулась.


"О, я сожалею", - сказал Голд, протягивая руку, чтобы поднять то, во что врезалась Кэтрин: черную кожаную сумку, которая была прислонена к его столу.


"Твой ноутбук?" Небрежно спросила Кэтрин.


"Да. Мое личное."


"У вас есть блокнот и ручка или карандаш, которые я мог бы использовать, мистер Голд?"


Это слегка удивило его, но он сказал: "Конечно", - и подчинился.


Кэтрин записала несколько быстрых инструкций и передала маленький листок О'Райли со словами: "Позаботьтесь об этом, хорошо, сержант?"


Он взял записку, прочитал ее и сказал: "Немедленно".


О'Райли вышел, а Кэтрин продолжила неторопливо снимать отпечатки пальцев с Рубена Голда, после чего вручила ему бумажное полотенце, чтобы он вытер пальцы.


"Немного недостойно", - добродушно сказал он.


"Я знаю. Может заставить шафера почувствовать себя обычным преступником. Я действительно хочу поблагодарить вас за ваше время и сотрудничество, мистер Голд ".


"Рад это сделать", - сказал он. "Я знаю, как важно найти человека, ответственного за это ужасное дело, и Дженис сказала мне, что вы, люди, были великолепны в своей осмотрительности, когда дело касалось средств массовой информации".


"Это действительно может поставить вашему агентству синяк под глазом".


"Ужасная улика. Поверьте мне, я никогда не хотел преуменьшать то, что было поставлено на карту, ни ради вовлеченных детей, ни ... и это, конечно, менее важно ... наших собственных деловых интересов ".


Вошел О'Райли и коротко кивнул Кэтрин.


"Подавайте это", - сказала она.


Детектив пересек комнату и вручил Рубену Голду два ордера на обыск - один на его ноутбук и один на его домашний.


Нахмурившись, Голд пролистал листы, читая, говоря: "Что, черт возьми, это такое?"


Любезно сказала Кэтрин: "Ваш адвокат, без сомнения, скажет, что на ваш компьютер не распространяется первоначальный ордер на обыск, поскольку вас не было в городе. Это дерьмо, но мы аннулировали этот аргумент, выдав вам ваш собственный личный ордер. Мы вернем вам ваш ноутбук, как только сможем ".


"Это... это факсы!Эти ордера были отправлены по факсу в это агентство!"


Кэтрин кивнула. "Судья Мэдсен предусмотрительно отправил их по факсу, когда детектив О'Райли позвонил, чтобы объяснить ситуацию. Кстати, спасибо за использование факсимильного аппарата компании ".


Она подняла кожаную сумку за ремешок. Когда она и О'Райли ушли, Голд лихорадочно набирал номера в своем телефоне.


Вернувшись в штаб-квартиру, Нуньес работал на ноутбуке, пока Кэтрин и Ник занимались более прозаичными, но жизненно важными судебно-медицинскими проблемами; и было незадолго до пяти, когда два криминалиста, компьютерный гуру, сержант О'Райли и двое полицейских в форме впечатляюще появились в агентстве "Ньюкомб-Голд".


Их первой остановкой был офис Гэри Рэндла. Он сидел за своим столом и даже не встал, когда Кэтрин во главе процессии вошла в его кабинет.


Очевидно, все еще оцепеневший, он смог только поднять брови вместо любого вопроса.


"Мне нужно спросить вас кое о чем, мистер Рэндл", - сказала Кэтрин, стоя у переднего края его стола.


Он осторожно взглянул на нее.


"Как часто вы видитесь со своей бывшей женой?"


Рэндл отшатнулся, как будто это был самый чудовищный вопрос из всех. "Никогда!"


"У нее есть право на посещение вашей дочери...."


"Контролируемое посещение. В последний раз, когда мы с Элейн были одни в комнате, она пыталась ткнуть меня шариковой ручкой мне в глаз! С тех пор, по моему настоянию, все контролируемые свидания с Хизер проходят на нейтральной территории - в лютеранской церкви в Саммерлине ".


"И вы не видите свою жену в церкви?"


"Нет. Я захожу в одну дверь с Хизер, оставляю ее с назначенным судом офицером, а затем выхожу в ту же дверь. Элейн приходит через десять минут, через другой специально отведенный вход, и проводит свой час с Хизер. Затем она уходит через дверь, через которую вошла, а я возвращаюсь через десять минут, используя дверь, через которую вошла ".


"Итак, вы никогда ее не видели и ничего не знаете о ее нынешней социальной жизни".


"Только маленькие кусочки, которые Хизер роняет после их визитов".


"Что вы знаете о социальной жизни Элейн в эти дни? Из того, что рассказала тебе Хизер?"


"Предположительно, в жизни Элейн появился новый мужчина".


"Кто?"


"Я не знаю, и меня это не волнует. Хизер тоже не знает, но ты можешь спросить ее, если это действительно необходимо ".


Кэтрин выдохнула. "Благодарю вас, мистер Рэндл".


В его глазах было неверие. "И это все?"


"На данный момент. Я вернусь через несколько минут. Останься здесь, ладно?"


"Я никуда не уйду".


"Еще кое-что, мистер Рэндл?"


"Да?"


"Вам следует выключить свой компьютер на день. Нику нужно вытереть пыль с внутренней стороны, чтобы снять отпечатки пальцев."


Его подбородок начал дрожать. "Значит, это еще не конец?"


"Почти", - сказала Кэтрин. "Расслабься".


"Тебе легко говорить".


"Мистер Рэндл, мы знаем, что вы невиновны".


Рекламщик выглядел скорее ошеломленным, чем испытавшим облегчение, когда Ник приступил к работе, в то время как Кэтрин возглавляла шествие остальных сотрудников правоохранительных органов по коридору.


Затем группа остановилась в офисе Дженис Денар. "Мистер Голд дома?" Спросила Кэтрин, стоя сбоку от стола женщины.


"Да, но..."


"Тогда давайте зайдем и посмотрим на него", - сказала Кэтрин, указывая на дверь Голда. "Пойдемте, мисс Денар".


Кэтрин открыла дверь женщине, которая вошла, за ней последовали О'Райли, Нуньес и двое полицейских в форме, криминалист последним вошел во внутренний офис.


Кэтрин подошла к столу со стороны Голда, исполнительный директор посмотрел на нее в удивленном замешательстве, но ничего не сказал.


Денар, запинаясь, сказал: "Я пытался сказать им, что вы были заняты, мистер Голд, но ..."


О'Райли сказал: "Рубен Голд, вы арестованы по обвинению в детской порнографии и препятствовании правосудию".


Голд вылетел из своего кресла. "Что?"


О'Райли повернулся к личному помощнику этого человека, его секретарю, со словами: "Дженис Денар, вы обвиняетесь в препятствовании правосудию".


Пока О'Райли зачитывал им предупреждение Миранды, Дженис побледнела и отшатнулась назад, затем неуклюже села на один из стульев напротив Голда.


"Это абсурд", - сказал Голд. "Последствия необоснованного обвинения уважаемого бизнесмена вроде меня в таком отвратительном ..."


"У нас есть доказательства", - сказала Кэтрин.


"Доказательства, которые не имеют ко мне никакого отношения", - сказал Голд.


"О, я не говорю о подброшенных уликах, которые вы использовали, чтобы заставить нас поверить, что Гэри Рэндл совершил это преступление. Я имею в виду, настоящие доказательства."


Голд сказал: "Я собираюсь попросить вас, люди, покинуть мой офис".


Кэтрин рассмеялась. "Я так не думаю".


"Мистер Голд, - сказал Ник, входя, чтобы присоединиться к вечеринке, - возможно, вы хотели бы рассказать о своих планах полета и счетах за топливо, учитывая, что вы летели в Лос-Анджелес в пятницу и субботу ".


Как будто его ударили, Голд отшатнулся назад; выражение его лица было пустым, он неловко устроился в своем кожаном кресле.


"Когда я вытру с него пыль, - сказала Кэтрин, - ваши отпечатки пальцев будут на сетевом штекере в кабинке Бена Джексона, где вы отсоединили его от его компьютера и подключили к своему".


Рот Голда был открыт, но он ничего не говорил.


Ник сказал: "Однако мы застряли на одной маленькой вещи: как вы саботировали компьютер Рэндла. Томас не смог отследить это с помощью компьютерной экспертизы."


Нуньес, стоявший в стороне, скрестив худые руки на груди, сказал Голду: "Это было, пожалуй, единственное, что ты сделал наполовину правильно".


"Но старомодная криминалистика сделала свое дело", - сказал Ник. "Снятие отпечатков пальцев 101". Он повернулся к ошеломленному Денару. "Дженис, твои отпечатки были на внутренней стороне корпуса компьютера Рэндла; и оба отпечатка, твой и мистера Голда, совпали с теми, которые я только что снял с сетевой карты Гэри Рэндла. Вот из-за чего вы допустили поломку его компьютера в прошлую субботу: вы отключили сетевую карту. Это все, что потребовалось ".


Дженис посмотрела на своего босса, но он не хотел, или, возможно, не мог, смотреть на нее в ответ. Они оба были призрачно бледны.


"Это было быстро", - восхищенно сказала Кэтрин Нику, имея в виду совпадение отпечатков.


Ник пожал плечами. "Уоррик сидел за компьютером и ждал моего звонка. Сопоставил их сразу. Мистер Голд, в вашем агентстве есть один быстрый факс - это потрясающе ".


Голд оперся на локоть, прикоснувшись кончиками пальцев ко лбу.


Нуньес сказал исполнителю: "MAC-адрес вашего ноутбука совпадает с тем, с которого был отправлен заказ на печать детского порно. Ваш адрес также совпадает с русским порносайтом, с которого был загружен этот мусор ".


Теперь Голд закрыл лицо обеими руками; возможно, он плакал, но Кэтрин так не думала - прятался. Просто прячусь.


Нуньес продолжил: "Вы также оставили на своем жестком диске копию письма, которое вы написали в All-American Jukebox. Это совпадало с буквой с zip-диска, с которого было снято порно."


Голд поднял взгляд, его глаза были широко раскрыты, но ошеломлены. "Но это все было удалено", - пожаловался он, обвиняя самого себя.


Ухмылка Нуньеса была ужасной. "Удалено, как когда вы удаляли свои электронные письма, вы имеете в виду? Извините - я тоже нашел все это."


Голд выглядел потрясенным.


Кэтрин сказала: "Ты обменялся множеством электронных писем со своей новой девушкой - Элейн Рэндл. Или это старое дело, которое каким-то образом возродилось?"


"Она не имела к этому никакого отношения", - слабо сказал Голд.


"Она имела к этому непосредственное отношение", - сказала Кэтрин.


"Элейн уже вручили ордера на обыск ее дома и телефонных записей, мистер Голд. Я полагаю, у нас уже есть ее ноутбук на хранении - это то, что она пронесла в дом своего бывшего мужа и оставила нам, чтобы мы нашли ".


Кэтрин выложила ему все это.


Вы летите на своем частном самолете в Лос-Анджелес в пятницу, обеспечивая себе встроенное алиби. Затем вы возвращаетесь в Хендерсон где-то на рассвете в субботу и едете из аэропорта в свой офис. Вы подключаете свой компьютер к кабинке Бена Джексона и имитируете его машину. Затем, используя свой zip-диск, вы берете файлы, которые скачали из Интернета, и отправляете их на свой компьютер для печати.


Однако, прежде чем покинуть офис, вы залезаете в компьютер Рэндла и вытаскиваете сетевую карту, просто выдвигая ее из гнезда, чтобы, когда Рэндл попытается войти в сеть, он не смог подключиться. Затем вы едете обратно в аэропорт, летите самолетом обратно в Лос-Анджелес, возвращаетесь в свой отель и заказываете обслуживание в номер, чтобы квитанция выглядела так, будто вы спали.


Дженис тоже приходит рано в субботу и вынимает фотографии из твоего принтера, на случай, если кто-нибудь случайно пройдет мимо, и прячет их в запертый ящик до понедельника. Тем временем Рэндл приступил к работе, и весь мир знает, что Бена Джексона нет в городе, и где он хранит свой пароль, поэтому Рэндл, естественно, пользуется этой машиной, оставляя там свои отпечатки пальцев, чтобы мы их нашли.


Наступает понедельник, и Дженис приходит, залезает в компьютер Рэндла и снова устанавливает сетевую карту, затем кладет фотографии обратно в лоток принтера и звонит 911.


Затем приходим мы, выполняем свою часть шарады, находим подброшенную порнографию и заканчиваем тем, что арестовываем Рэндла, как и предполагалось. Элейн подает на него в суд за опеку и вернет свою дочь, как только Рэндла признают неподходящим родителем.


Голд выглядел полностью опустошенным и побежденным.


"Я что-нибудь упустил?" Спросила Кэтрин.


"Загружаю порно", - сказал Голд. Он казался почти в трансе, пялясь, пялясь. "Элейн...Это сделала Элейн. Она пользовалась своим ноутбуком, и моим тоже." Он засмеялся, пустым, мучительным смехом, почти кашлем. "Если подумать, она, вероятно, сделала это, чтобы иметь что-то и на меня".


"Я должна была знать с самого начала", - сказала Кэтрин. "Если бы я не был ослеплен собственным отвращением к детскому порно, я мог бы прижать тебя несколько дней назад".


Глаза Голда сузились. "Почему?"


"Дженис позвонила в полицию - это было первое действительно подозрительное событие".


Денар села; она, очевидно, готовилась что-то сказать, и теперь она произнесла это: "Я не имею к этому никакого отношения. Я просто вошел, нашел эти распечатки и поступил ответственно ".


Кэтрин повернулась к женщине и одарила ее уничтожающей улыбкой. "О, но ты не поступил бы ответственно. То, что вы бы сделали, это связались бы со своим боссом, мистером Голдом, а не с 911 ".


Денар покачала головой. "Я даже не понимаю тебя. Ты даже не знаешь, что ты..."


"Конечно, ты знаешь. Такое крупное рекламное агентство, как это, в подобных ситуациях требует сокрытия ".


"Я просто думал, что это мой долг", - сказал Денар.


"Ваш долг был перед мистером Голдом", - сказала Кэтрин. "И к той премии в десять тысяч долларов, которую он заплатил вам за пособничество".


Кэтрин сделала жест, и О'Райли и полицейские надели наручники на Голда и Денара.


И повел босса и его личного помощника по коридору, мимо кабинок и кабинетов и обрамленных наградами рекламных объявлений.


Нику и Нуньесу все еще предстояла работа на месте преступления.


Кэтрин вернулась в офис Рэндла. Когда она вошла, он вскочил на ноги с дикими глазами.


"Ruben? Дженис? Вы их арестовали ? Я видел, как ваши парни вытаскивали их в наручниках!Что, черт возьми, могло ..."


"Ты заслуживаешь услышать всю историю", - сказала она, села напротив него и рассказала ее - главу и стих.


Рэндл не разозлился; казалось, он прошел через это, разделяя оцепенение, охватившее Рубена Голда.


"И Элейн тоже будет арестована", - сказал Рэндл.


"Если она еще не была там".


"Почему ... почему я не чувствую себя оправданным? Почему я чувствую только пустоту?"


"Хорошая новость, - сказала Кэтрин, - в том, что вы можете оставить свою дочь".


Он выгнул бровь. "Вы намекаете, что есть и плохие новости?"


Она мрачно кивнула. "Это попадет в газеты. У вашего агентства будут проблемы. Ньюкомб вне подозрений, но пережить это будет нелегко ".


Он отмахнулся от этого. "Я хорош в том, что я делаю. Мне было наплевать на деловой конец. Если понадобится, я найду работу. Самое важное - это моя дочь ".


Он вздохнул, покачал головой. "Предоставьте Элейн самой решить, что лучший способ проводить больше времени со своей дочерью - это разрушить жизнь отца девочки".


"Мистер Рэндл", - сказала Кэтрин, вставая, с улыбкой сожаления, - "никто не совершенен".


12


МЕНЕЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ ЧАС ПОСЛЕ ТОГО, КАК САРА СООБЩИЛА ГРИССОМУ ОБ их тревожных открытиях в бывшей квартире Дэвида Бенсона, криминалисты "Тахо" и "Таурус" капитана Брасса нагрянули в нынешнее жилище Бенсона на Роби Грей Вэй. Они припарковались на улице, носы машин были обращены к дому, загораживая проезд.


Уоррик Браун спрыгнул вниз и направился к задней части автомобиля. Солнце теперь стояло высоко - сухое и жаркое, совсем не похожее на весеннее, - и те, кто не работал по соседству, выглядывали из окон и время от времени выходили, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.


Убедительные доводы в пользу ордера на обыск дома и машины Бенсона были выдвинуты на основании обнаружения отверстия в стене квартиры, через которое Бенсон - свидетель, "нашедший" тело, - очевидно, протащил камеру, чтобы шпионить и тайно снимать на видео, как принимает душ соседка Кэндис Льюис.


Двухэтажный дом Бенсона был типичным для среднего класса Вегаса, принадлежащего к верхушке среднего класса, напоминая резиденцию Кайла Гамильтона в паре миль к западу - оштукатуренный, с черепичной крышей, на этот раз красной - за исключением того, что лужайка Кайла была ухоженной, лужайка Бенсона была неряшливо-коричневой, с маленькими зелеными бугорками, похожими на травянистые прыщи на лице пустыни.


И, как и у Гамильтона, дом казался пустым, хотя все в этой поездке прекрасно понимали, что в прошлый раз они ошибались. Уоррик, Сара и Гриссом подошли к дому с набором для осмотра места преступления в руках, Брасс шел впереди.


На цементном крыльце Брасс достал свой девятимиллиметровый пистолет. Никто не ставил это под сомнение: если Дэвид Бенсон был маньяком-некрофилом, на которого указывали улики, такая предосторожность казалась разумной. С другой стороны, подкрепление не вызывалось: это был один подозреваемый, и криминалисты, в конце концов, были вооружены.


На звонок в дверь никто не ответил, и специфическое ощущение напряженности и скуки, характерное для обычных рабочих случаев, подобных этому, пропитало атмосферу.


Брасс сказал: "Уоррик, давай проверим заднюю часть. Джил, достань свой пистолет, будь добр."


Выражение лица Гриссома стало кислым, но он подчинился, переложив полевой набор в левую руку.


Уоррик и Брасс обошли дом с противоположных сторон, Брасс справа, Уоррик вокруг гаража, в двойной двери которого не было окон. Боковое окно было закрыто кремовой занавеской, сквозь которую почти можно было видеть - почти. Криминалист обошел дом сзади, где обнаружил, что Брасс поднялся по нескольким ступенькам на небольшую террасу. Проверив, насколько это было возможно, занавешенные окна, детектив покачал головой, и они направились обратно, чтобы присоединиться к остальным.


"Я не думаю, что наш человек дома", - объявил Брасс.


"Не похоже, что он был здесь несколько дней", - добавил Уоррик, указывая на переполненный почтовый ящик рядом с входной дверью. "Этот парень не лежит в постели с простудой".


Сара мрачно нахмурилась. "Я бы предпочла не думать о том, с кем или с чем он в постели".


"Время, - сказал Гриссом, - для вручения ордера".


Брасса не нужно было убеждать: он был тем, кто пошел к судье со своими доказательствами. "Уоррик, принеси оперативную память, будь добр....Сундук."


Детектив бросил Уоррику ключи от его машины.


"Джил, - сказал Брасс, - ты прикрываешь нас".


"Прикрывать тебя?"


"Прикройте нас".


"С помощью пистолета".


"Это верно".


Через несколько мгновений Уоррик вернулся на крыльцо с тараном от "Тауруса". Таран представлял собой черную металлическую трубу с увеличенной плоской головкой и рукояткой примерно наполовину с обеих сторон, обеспечивающей удобный захват. Уоррику это казалось приятным, естественным - этот ребенок ни разу его не подвел.


Уоррик занял одну сторону тарана, а Брасс - другую, в то время как Гриссом и Сара отступили к краю крыльца. Затем, придвинув ее к засову, Уоррик взглянул на Брасса, и они отодвинули таран от двери, прямо назад, затем с силой толкнули его вперед ....


Голова ударилась с приятным, взрывным хрустом, толчок пробежал по рукам Уоррика через все его тело, когда дверь ворвалась внутрь, косяк разлетелся на щепки.


Брасс позволил Уоррику вернуть таран в "Таурус", а сам встал в дверях, снова с девятимиллиметровым пистолетом в руке, и осторожно заглянул внутрь.


Когда Уоррик вернулся, Гриссом говорил: "Я убираю свой пистолет".


"Ты сделаешь это", - сказал Брасс. Затем он повернулся к криминалистам с крошечной смятой усмешкой. "День открытых дверей, банда. Напитки позже".


Брасс снова вызвал Уоррика, который достал свой собственный пистолет, когда они осматривали каждую комнату дома, убеждаясь, что подозреваемого действительно нет дома.


После того, как детектив объявил, что в доме никого нет, криминалисты обошли комнату за комнатой, проверяя ящики, шкафы, канализацию, ковровое покрытие, все. В течение следующих двух часов, а то и около того, они перевернули дом вверх дном и наизнанку, а когда закончили, встретились в фойе среди обломков сломанной входной двери.


"Что у нас есть?" - Спросил Гриссом.


Сара криво усмехнулась: "Единственное доказательство преступления? Похоже, сюда вломились какие-то люди."


Гриссома это не позабавило.


Уоррик сказал: "Во всяком случае, это место чище, чем у мэра или у Гамильтона".


"Ни крови, ни волос, ничего", - сказала Сара, затем обратилась к Гриссому и Брассу: "А как насчет видеокассет? Вы нашли что-нибудь?"


Гриссом взял пакет для улик из своего открытого чемодана с места преступления. "Только три домашних записи: с надписью "NYPD Blue", "Без следа", и Лексс.Все остальное - предварительно записанные DVD, в основном фильмы ужасов ".


"Порно?" - Спросил Уоррик.


Гриссом покачал головой. "Ничего с рейтингом NC-17, не говоря уже о тройном X ... Мы проверим их, когда вернемся в лабораторию, но это не выглядит многообещающим".


Они загрузили свое снаряжение внутрь и вывезли его в "Тахо". Над ними повисла аура уныния и замешательства, и они обменялись несколькими словами. Сара, Брасс и Гриссом собрались возле машин, в то время как Уоррик вернулся и заклеил лентой место преступления сломанную дверь.


Приближаясь к ним, Уоррик услышал, как Брасс сказал: "Я возьму удар на себя - Мобли очень разозлится, если мы взломаем не ту дверь и на департамент подадут в суд".


"Я думаю, это тот случай, - сказал Гриссом, - когда Брайан даст нам некоторую поблажку".


Скорее почувствовав движение, чем услышав его, Уоррик обернулся и увидел пару лет сорока с чем-то, неторопливо выходящую из соседнего дома.


В шортах и футболке с логотипом Miller Beer мужчина был высоким, лысеющим и с аккуратной бородкой, с видом бывшего футболиста, чье брюшко говорило о том, что в наши дни большинство его спортивных состязаний проводились перед кинотеатром; его женой была миниатюрная брюнетка с открытой улыбкой и яркими карими глазами, одетая в желтый сарафан. Они подошли с уверенностью, которая принесла облегчение, учитывая, сколько соседей и свидетелей опасались полиции.


"Вы ищете нашего соседа?" - спросил мужчина. "Дэвид Бенсон?"


Гриссом пошел им навстречу. "Мы. Вы знаете, где он находится?"


"Он много работает", - сказала женщина. "Очень преданный. Пропадал в любое время. Он работает в сфере безопасности ".


"Я Гил Гриссом из криминалистической лаборатории. А ты кто?"


"Джуди и Гэри Мейерс", - сказала жена, когда муж обнял ее за плечи. "Мы жили по соседству последние пять лет. Конечно, Дэвид здесь всего пару лет.... Он предпочитает "Дэвид", ему не нравится "Дэйв ". "


"И ты думаешь, Дэвид на работе?"


Гэри покачал головой и сказал: "Я так не думаю. Мы не видели его пару дней. Он, вероятно, в своем домике." Он посоветовался со своей женой: "Ты так не думаешь, милая?"


"Он называет это хижиной", - сказала Джуди, кивая, - "но на самом деле это второй дом. Очень мило".


Ее муж подхватил это: "У него там есть все виды высокотехнологичного оборудования".


Уоррик взглянул на Гриса, но внимание мужчины было полностью приковано к паре.


Брасс подошел к Гриссому, представился и сказал паре, что он сделает несколько заметок; они сказали, что не будут возражать.


"Звучит так, как будто вы там были", - сказал Гриссом, имея в виду хижину.


"Да, правда, только один раз", - сказал Гэри. "Он пригласил нас куда-нибудь, потому что Джуд фотограф, и Дэвид нашел это интересным - сказал, что он сам любитель фотоаппарата. Сказала нам, что в окрестностях есть пустынные птицы и грызуны, если она захочет сделать несколько интересных снимков ".


"Это было сразу после того, как он переехал сюда", - сказала Джуди. "Но мы, должно быть, каким-то образом переступили черту".


Гриссом заинтересованно нахмурился. "Почему ты так говоришь?"


Женщина пожала плечами. "Ну, с тех пор он нас больше не приглашал".


"Вы обратили внимание на его видеооборудование, - сказал Гэри, - когда я попытался поговорить с ним об этом, он как-то замкнулся и сказал, что в этом нет ничего особенного. Знаете, у большинства людей есть хобби, если ты чем-то увлекаешься, ты обычно хочешь поговорить об этом. Попытайся заставить меня перестать говорить о "Доджерс"."


Гриссом улыбнулся. "Я был фанатом "Доджерс" всю свою жизнь ... и я понимаю вашу точку зрения".


Уоррик и Сара обменялись взглядами; Общение Гриссома с человеком всегда заслуживало внимания.


Гриссом спрашивал: "Не могли бы вы указать нам, как пройти к хижине Дэвида?"


Джуди покачала головой. "Я целенаправленно дисфункциональен. Ты помнишь дорогу, Гэри?"


"Мы ходили туда только один раз, - сказал ее муж, - но я так думаю ... Если вы меня не арестуете, если я направлю вас неправильно ...."


Брасс записал маршрут.


"Я надеюсь, что у Дэвида нет каких-нибудь неприятностей", - сказала Джуди. "Он милый, в некотором роде спокойный".


Да, подумал Уоррик, правило "милого, нормального" серийного убийцы по соседству, казалось, всегда соблюдалось ....


Но затем Гэри Майерс опроверг это: "Да, дорогая, но если быть честным с тобой? У него есть черта характера. Парень - чудак. Не то чтобы это было противозаконно. Он что-то сделал?"


Брасс сказал: "Мы пока не знаем. Просто прослеживаю зацепку."


"Должна быть какая-то зацепка", - сказал Гэри. "Ты выломал его дверь".


"Спасибо вам за вашу помощь", - сказал Гриссом, одаривая своих коллег-фанатов "Доджерс" короткой улыбкой, а затем поворачиваясь к ним спиной.


Отпущенная пара направилась к своему дому, а криминалисты и детектив сгрудились на улице между припаркованными автомобилями. Брасс дозвонился на его мобильный и позвонил, чтобы выставить патрульную машину для наблюдения за домом Бенсона, пока он и криминалисты совершают экскурсию по стране и коттеджу.


Затем Брасс предложил: "Давайте возьмем одну машину".


Уоррик открыл дверь со стороны водителя, сказав: "Всегда найдется место еще для одного, капитан".


"Почему бы мне не сесть за руль", - сказал Брасс, протягивая руку за ключами. "Я тот, у кого есть указания".


"Ты можешь ориентироваться".


"Уоррик, я видел, как ты водишь машину".


Покачав головой, Уоррик сел на заднее сиденье вместе с Сарой.


Они находились на дальнем северном конце города; дом Бенсона находился на юго-западе от Блу-Даймонд-роуд, по каким-то проселочным дорогам, почти до границы округа. После остановки в центре города у здания суда для получения ордера на обыск, поездка заняла большую часть часа; но это время было потрачено не зря, в основном на их различные мобильные телефоны.


Гриссом поговорил с окружным регистратором и выяснил, что Бенсон купил и дом, и свою хижину примерно в одно и то же время. Это также дало им точный адрес, который, казалось, соответствовал указаниям соседа.


Уоррик наклонился со спины. "Почему этот парень вдруг так покраснел, Грис?"


Гриссом сказал: "Посмотрим, что ты сможешь выяснить, Сара".


И Сара наняла стажера в дневную смену, чтобы тот помог ей покопаться в записях Бенсона, чтобы выяснить, что еще они пропустили. Стажер сказал ей, что тетя Бенсона умерла и оставила ему приличную сумму денег, объясняя его внезапный переход от съемщика невзрачной квартиры к владельцу нескольких объектов недвижимости.


Уоррик позвонил на место работы Бенсона, в компанию Double-O Gadgets, и поговорил с секретаршей, которая, казалось, была более чем счастлива поговорить о Бенсоне, поскольку она приняла Уоррика за клиента системы безопасности.


После того, как он отключился, Уоррик сказал: "Наш парень на этой неделе в отпуске, и они понятия не имеют, где он".


"В отпуске в его коттедже?" Спросила Сара.


"Не знал. Он мог быть на Багамах или в Кливленде ".


Кисло сказал Брасс: "Или в бегах".


Гриссом покачал головой. "Нет причин думать, что он создал нас, Джим".


Брасс крутанул руль влево, и все комично наклонились в одну сторону, когда они направлялись к грязной бухте, которая, по мнению Уоррика, больше походила на тропинку, чем на дорогу. "Тахо" подпрыгнул и взбрыкнул, и облако пыли, которое можно было увидеть в Аризоне, тянулось за ними, как реактивный шлейф.


"Действительно подкрадываюсь к парню, Джим", - сказал Уоррик, все еще лелея обиду из-за общего пренебрежения к его водительским способностям.


Слегка улыбнувшись в зеркало заднего вида, Брасс сказал: "Еще пара миль, прежде чем мы окажемся достаточно близко, чтобы беспокоиться об этом".


Гриссом оглянулся на Уоррика. "Считай это вмешательством, Уоррик, где мы демонстрируем, каково это, когда тобой управляет маньяк".


Брасс бросил хмурый взгляд на Гриссома, очевидно, ему не понравилось, как это звучит, больше, чем Уоррику.


Но любая критика вождения Брасса не помешала детективу еще несколько раз толкнуть их, прежде чем свернуть на другую грунтовую дорогу, на этот раз еще более сомнительную и менее снисходительную. Затем, как только он совершил поворот, Брасс предпринял то, что казалось прорывом на более управляемой скорости.


Теперь они приближались к предгорьям, и - несмотря на то, что соседи Бенсона говорили о том, что хижина была скорее вторым домом - Уоррик начал представлять, как это путешествие заканчивается у ветхой лачуги, купленной у Унабомбера.


Однако, когда они вынырнули из-за холма и впервые увидели "хижину" Бенсона вдалеке, представление Уоррика о лачуге рассеялось, и он понял, что пара на Роби Грей Уэй не преувеличивала. Дом стоял на невысоком холме на западе, длинный, с низкой посадкой, оштукатуренный в стиле ранчо, с типичной для района Вегаса черепичной крышей.


Гриссом сказал: "У большинства людей есть домик, чтобы "потрудиться", убежать от цивилизации. Зачем Дэвиду Бенсону понадобились два дома, примерно эквивалентных друг другу, всего в нескольких милях друг от друга?"


Сара сказала: "Я должна отвечать на это?"


Их руководитель продолжал: "Он не находится рядом с ручьем для рыбной ловли. Нет ничего, что могло бы порекомендовать это место, кроме его ..."


"Великолепная изоляция?" Предложил Уоррик.


Гриссом кивнул.


К дому вел только один путь вверх по холму: извилистая грунтовая подъездная дорога, которая - независимо от того, насколько медленно они ехали - дала бы Бенсону достаточную возможность заметить их приближение. Тем не менее, Брасс медленно поднимался по склону, поднимая минимум пыли, хотя, если Бенсон был дома, они были сделаны, без сомнения.


Они остановились перед домом, на небольшой, посыпанной гравием площадке, отходящей от гравийной дорожки гаража. Баллон с пропаном находился сбоку от дома, а рядом с ним пыхтел большой генератор, маленькие струйки выхлопа уносились ввысь.


"Хорошо", - сказал Гриссом почти самому себе. "Итак, он выживальщик - это одна из причин иметь второй дом в захолустье ...."


Они вышли, и никто не сделал ни малейшего движения, чтобы разгрузить Тахо. Убирая пистолет в кобуру, Брасс одарил криминалистов таким взглядом, который заставил всех их - даже Гриссома - без колебаний убрать свои.


Даже если Дэвид Бенсон не был их маньяком-некрофилом, он был одиночкой в охранном бизнесе, у которого были приметы выживальщика, и когда появлялись копы, люди такого типа иногда ... слишком остро реагировали.


Они направились к двери с крыльцом из цементных плит, детектив впереди, Уоррик прямо за ним, чувствуя капли пота на лбу, и не только потому, что они больше не были в машине с кондиционером.


Брасс безуспешно попытался выглянуть из-за занавесок на переднем окне, затем повернулся и пожал плечами Уоррику, как и следовало ожидать.


Остановившись у входной двери, в то время как Гриссом и Сара стояли по бокам крыльца с оружием в руках, Брасс подал Уоррику знак обойти дом сзади.


Что Уоррик и сделал, пистолет был тяжелым, но обнадеживающим в его руке, когда он обходил здание сбоку. Поскольку здесь не было газона, пустынная почва, казалось, хрустела под его ногами, как битое стекло, как будто сама земля была сигнализацией безопасности. Левой рукой он вытер пот с лица, особенно с глаз, вытирая руку о рубашку, и пополз дальше. Три окна с этой стороны - такие же плотно занавешенные, как и то, что спереди.


Сзади плоское пространство шириной в двадцать футов простиралось до того места, где поросший кустарником холм круто поднимался вверх. Еще окна - четыре, если быть точным, по два с каждой стороны черного хода, каждое из которых так же плотно занавешено, как и остальные. За ширмой была стальная задняя дверь с глазком, но без окна.


Уоррик сильно постучал по металлическому краю экрана, но ответа не получил; и оказалось, что он заблокирован.


В дальней части дома криминалисты заметили три маленьких кустика с коричневыми и увядшими листьями ... И Уоррик понял, что, вероятно, обнаружил источник измельченных листьев, найденных в ковровом коконе Кэндис Льюис.


Он не знал, как далеко Брасс и другие продвинулись - или не продвинулись - к выходу; но он полагал, что если Бенсон действительно оказался внутри, и Брассу удалось выгнать его, то именно таким и должен быть подозреваемый exiting...so Уоррик решил, что это именно то место, где он должен быть.


Нервные окончания насторожились, Уоррику показалось, что он чувствует каждую молекулу проносящегося мимо него ветерка. Пистолет теперь казался скорее тяжелым, чем обнадеживающим, и его одолевал порыв опустить руки по швам; но он поборол его и продолжал держать пистолет поднятым, направив ствол в небо.


Если бы он сравнял их, это было бы только с одной целью.


Уоррик занял позицию в стороне, готовясь к тому, что войдет через эту дверь. Его спина была прижата к штукатурке, рубашка на спине была прохладной и влажной, неровности стены впивались в него, напоминая ему, что он жив. Хороший способ быть...


Ничего не оставалось делать, кроме как ждать.


Затем зазвонил его сотовый телефон, и он почувствовал, что слегка подпрыгнул - к счастью, рядом никого не было, чтобы увидеть это - и он сдернул телефон с пояса, собираясь выключить его, когда узнал входящий номер Брасса.


"Что?"


"Мы не думаем, что он здесь", - сказал Брасс без предисловий.


"Он мог быть спрятан, - напомнил детективу слегка взволнованный Уоррик, - только и ждущий момента, чтобы выскочить и сказать "бу".


"Там сзади есть машина, любое транспортное средство?"


Уоррик взглянул, затем почувствовал себя глупо из-за того, что не собрал все воедино раньше: ни машины спереди, ни машины сзади, у черта на куличках, равно...


Бенсона нет.


"Машины на заднем дворе нет", - сказал Уоррик.


"Присоединяйтесь к нам", - сказал Брасс непринужденным тоном. "Мы заключим нашу сделку с дверью, ты и я, затем, пока вы, криминалисты, будете творить свои чудеса, я отодвину "Тахо" за дом. Предполагая, что есть место ...?"


"Много", - сказал Уоррик, оглядывая ровное пространство.


Уоррик обошел здание и встретился с Брассом в задней части "Тахо". Они принесли таран и перетащили его на крыльцо, чтобы повторить действие из другого дома. Эта дверь оказалась более надежной, и потребовался второй удар, чтобы щенок влетел внутрь, этот косяк тоже раскололся, спасательные меры или нет.


Прислонив таран к стене дома, Брасс сказал Гриссому и Саре оставаться на месте и следить за Бенсоном, если он вернется.


Затем Брасс вошел первым, Уоррик за ним, с пистолетами наготове. Уоррик держал фонарик в левой руке и оружие в правой, обмахиваясь ими обоими.


Единственное занавешенное панорамное окно скрывало комнату, но солнечный свет, льющийся через открытую дверь, помогал свету фонариков, хотя и создавал танцующие тени. В результате возник определенный эффект, похожий на стробоскоп, и Уоррику несколько мгновений было трудно привыкнуть, он не мог распознать даже знакомые объекты.


В комнате был кондиционер- здесь было холодно, что объясняло, почему генератор работал, когда никого (по-видимому) не было дома. Уоррик вспомнил, как Док Роббинс говорил, что тело Кэндис Льюис некоторое время сохранялось, и по его телу пробежал озноб, который не имел никакого отношения к кондиционированию воздуха.


Брасс щелкнул выключателем и увидел гостиную средних размеров, которая была одновременно захламленной и пустой: посередине стояли единственные предметы обстановки - большое кресло для отдыха и маленький круглый столик с подставкой и пультом дистанционного управления, напротив огромного проекционного телевизора в дальнем углу. Ощущение загроможденности возникло из-за того, что правая стена была занята стеллажами, а на верхних этажах размещалось больше электронного оборудования, чем в подсобке в Best Buy, - несколько видеомагнитофонов, DVD-плееров и рекордеров, проигрыватель лазерных дисков, различные камеры и многое другое. Нижние полки были уставлены сотнями видеокассет, все самодельные, с белыми корешками, написанными от руки черным фломастером.


Даже с другого конца комнаты Уоррик мог различить ряд кассет с надписью "КЭНДИ", тома первый, второй, третий и так далее, и тому подобное....


Содрогнувшись, Уоррик обвел взглядом другие, пустые стены - вообще никаких фотографий, ни мамы, ни Иисуса, ни даже бархатного Джона Уэйна.


Брасс и Уоррик обменялись взглядами, приподняв брови, и детектив повел их через арочный проход в столовую, обойдя по одну сторону потертого, подержанного на вид деревянного стола и двух деревянных стульев с крутящимися спинками. Стул со стороны Уоррика был натерт белым на одном из шпинделей - может ли это указывать на то, что Кэндис сидела здесь в наручниках, пока хозяин кормил ее во время заключения?


За обеденной зоной находилась кухня, но Уоррик не мог продвинуться дальше, не выставив себя напоказ в коридоре слева. Брасс указал, что займется кухней, и Уоррик кивнул в сторону холла, выбор, который Брасс подтвердил ответным кивком.


Уоррик сделал всего несколько шагов по узкому коридору, когда Брасс прошептал у него за спиной: "На кухне тоже чисто".


Первые две двери в коридоре были обращены друг к другу.


Как и прежде, Брасс пошел направо, а Уоррик налево, превратившись в комнату, пахнущую сравнительно недавней покраской, с ровными белыми стенами; вероятно, предназначавшуюся как спальня, она была переделана в своего рода офис - без мебели, за исключением вращающегося рабочего кресла, стоящего перед телевизионным монитором на маленьком письменном столе. Кабель за монитором тянулся вверх по стене и скрывался из виду. Дверь того, что казалось шкафом, была заперта на висячий замок.


И снова Уоррик почувствовал Брасса прямо у себя за спиной.


"Ванная, - сказал детектив вполголоса, - чистая".


"Об этом будем судить мы", - сказал Уоррик.


"Я имел в виду пустую", - сказал детектив.


Они обменялись быстрыми улыбками, от которых Уоррик, по крайней мере, почувствовал себя менее напряженным; он направился к двери, запертой на висячий замок.


Но Брасс тронул Уоррика за рукав. "Оставь это пока. Сначала мы очистим дом."


"Хорошо".


Брасс провел меня в другую вероятную спальню, на этот раз справа, также без какой-либо мебели для спальни, опять же отдаленно напоминающую офис: стул, монитор с поднимающимся из спинки кабелем и шкаф с висячим замком. Этому, однако, не хватало запаха свежей краски.


Третья спальня, в конце коридора, на самом деле была обставлена как одна: кровать с кремовым покрывалом, еще одна полка с самодельными видеокассетами и комбинированный телевизор / видеомагнитофон на приземистом комоде. Дверца этого шкафа не была заперта на висячий замок, и, когда Уоррик открыл ее, он нашел только одежду - мужскую одежду, ничего модного. Кровать была королевских размеров, но в опрятной комнате было меньше индивидуальности, чем в мотеле 6; опять же, стены были пустыми - единственными изображениями в этом доме были бы те, что появляются на экранах мониторов.


"По-домашнему", - сказал Уоррик.


"Настоящий дом мечты", - сказал Брасс из холла.


"Проверить гараж?"


"Да. Очистить. Весь чертов дом чист." Брасс убрал оружие в кобуру, и Уоррик последовал его примеру. "Давайте, ребята, начнем, пока Бенсон не вернулся. Я не хочу, чтобы Прекрасный принц увидел "Тахо" за домом и сбежал."


Уоррик, Сара и Гриссом выгрузили свое оборудование и направились внутрь, пока Брасс разворачивал "Тахо" сзади, паркуя его вне поля зрения. Затем детектив спустился с холма и занял позицию вне поля зрения среди кустарника, чтобы следить за подозреваемым. Брасс и криминалисты будут общаться по мобильному телефону, если потребуется.


В гостиной Сара с полевым набором в тяжелой руке смотрела на стену с кассетами. Она указала на ряд кассет с надписью CANDY.


"Я ни за что не буду за ними следить", - сказала она.


Гриссом поднял брови. "Вероятно, это не старый фильм Марлона Брандо / Питера Селлерса. У меня спальня Бенсона. Сара, на кухне."


"Место женщины?" - лукаво спросила она.


"Не в этом доме", - мрачно сказал Уоррик. "Я начну с кабинета со спальней, номер один".


В маленькой комнате пахло антисептиком - не просто свежевыкрашенным, но и вычищенным, обонятельный коктейль из латексной краски и лизола. Уоррик взял свой хулиганский инструмент - хромированный брусок с обработанными канавками для придания ему нескользящего захвата, с утконосом для взлома окон и пикой, используемой для взлома замков и защелок, в то время как на другом конце был стандартный коготь, используемый для замков и засовов. При весе около пятнадцати фунтов хулиган получил всего лишь штраф за то, что сорвал висячий замок с запертой двери шкафа ....


Спускаясь сверху, Уоррик просунул коготь за засов и отщелкнул его, висячий замок свисал с косяка.


Дверь чулана медленно, со скрипом открылась, приветствуя его.


Наполовину ожидая, что Хранитель склепа набросится на него, криминалист посветил фонариком внутрь шкафа, который также, казалось, был недавно вычищен и выкрашен в тот же ровный белый цвет.


Уоррик отложил хулиганский инструмент, полез в свой кейс и достал одну из своих новых игрушек, Crime-lite. Позаимствованный у своего производителя Mason Vactron, Crime-lite предоставил Warrick компактный альтернативный источник света - без кабелей и направляющих, размером с фонарик, со сроком службы лампы 50 000 часов.


Он вошел в шкаф и включил Crime-lite, и выкрашенные в белый цвет стены, казалось, запульсировали большими черными пятнами...с множеством более мелких черных точек вокруг дверной ручки...


...кровь.


Бенсон, возможно, и почистил шкаф и покрасил его, но он не спрятал кровь Кэндис из Crime-lite. Если у Уоррика и были хоть малейшие сомнения в том, что Бенсон - их парень, они исчезли в ярком свете правды.


С помощью своего Mag-Lite Уоррик осветил верхний угол шкафа и смог разглядеть крошечную камеру в виде змеиной головы, которая была концом черного кабеля от монитора в комнате. Больной сукин сын...


Уоррику потребовалось несколько минут, чтобы отбросить непрофессиональные мысли о том, что бы он хотел сделать с этим парнем; затем он вернулся к работе.


В спальне / кабинете номер два Уоррик снова сорвал замок со шкафа с помощью хулиганского инструмента. В этом шкафу он нашел рулон коврового покрытия, прислоненный к задней стене. Это заставило его на мгновение вздрогнуть, так как сначала он подумал, что у них на руках еще одно тело; но когда он повернул коврик к себе, он увидел, что в него ничего не было завернуто.


Но остаток казался подходящим, и Уоррик был почти уверен, что порез на этом краю будет соответствовать куску, который уже был в улике. Он сфотографировал ковер и использовал свой Crime-lite также на этом шкафу; но никаких признаков крови. Он использовал спрей с люминолом, и также ничего не нашел.


Оглядывая маленькую комнату с монитором и его змеиной камерой, тянущейся ко второму шкафу, Уоррик задался вопросом: подготовил ли Бенсон это второе место для другой жертвы?


Но дальше этой мысли дело не пошло, поскольку резкий взрывной звук снаружи привлек внимание Уоррика...


...выстрел!


Уоррик был уже у входной двери, когда Гриссом подошел к нему сзади, а Сара вышла из столовой, побывав на кухне, и спросила: "Это был выстрел?...Это был выстрел ".


Затем они услышали еще два быстрых выстрела, и Уоррик рывком распахнул входную дверь и выбежал наружу, в день, который превратился в сумерки. В темно-синих сумерках он мог видеть, как по извилистой подъездной дорожке к дому приближалась машина, темно-синяя "Королла" Бенсона ... но машина завалилась набок, передние и задние шины прострелены!


Дверь со стороны водителя распахнулась, и появилась долговязая фигура - Бенсон, в синей футболке, черных джинсах и кроссовках, убегающий от машины под углом между автомобилем и домом. Брасс выбегал из кустарника, где он был на стреме, крича Бенсону, чтобы тот остановился.


Уоррик бросился вдогонку за убегающим подозреваемым. Он знал, что может вытащить пистолет и выстрелить в парня, но Бенсон был с пустыми руками, что означало стрелять в безоружного человека, к тому же по движущейся мишени, в которую Уоррик все равно не был уверен, что сможет попасть. Брасс тем временем добрался до машины, прикрываясь со стороны пассажира, но Уоррик не думал, что детектив сможет попасть в Бенсона с такого расстояния.


Бенсон, вероятно, знал этот район достаточно хорошо, чтобы ускользнуть от них, по крайней мере на некоторое время; это была суровая местность, незнакомая. Они не могли позволить ему ускользнуть.


Эти мысли пронеслись в мозгу Уоррика Брауна, когда он направлялся к убегающему подозреваемому. Неровная земля грозила подвернуть лодыжку, но единственной мыслью Уоррика было уложить этого ублюдка. Его руки и ноги заплясали, и он быстро сократил расстояние между ними.


Прошло уже семьдесят ярдов, и Бенсон, казалось, замедлился, тяжело дыша, а Уоррик сократил разрыв: шестьдесят ярдов, пятьдесят, двадцать, десять, затем двадцать футов ...


... и он слышал, как Бенсон задыхался на бегу, почти выдохшийся. На высоте десяти футов Бенсон сделал зигзаг, только Уоррик сделал зигзаг, и настиг свою жертву еще через три шага.


Уоррик рванулся вперед, обхватил Бенсона за тощую талию, и они вдвоем сильно ударились о землю и покатились по зазубренным камням, комьям твердой грязи и узловатым растениям, когда очки убийцы улетели в подлесок, оставив после себя огромные испуганные глаза животного.


На мгновение Уоррик схватил его, но Бенсон был извивающимся существом, сражающимся за свою свободу, молотящим руками за свою жизнь, а затем появился острый локоть - просто удача, но не того сорта - и попал Уоррику в правый висок, сбросив его на землю.


Криминалист, потерявший сознание максимум на секунду, перекатился на спину, и когда он поднял глаза, Бенсон внезапно оказался верхом на нем, нависнув над Уорриком, когда в руке мужчины, казалось, материализовался нож, рукоятка которого была крепко зажата в кулаке, готовый нанести удар, вонзиться в обнаженную грудь Уоррика.


Прижатый к земле, Уоррик не мог ни пошевелиться, ни добраться до своего оружия. И когда нож начал описывать смертоносную дугу вниз, Уоррик Браун понял, что ничего не может с этим поделать - значит, это был конец, лежать на спине в пустыне с ножом маньяка в груди.


В течение самых медленных двух секунд, которые он когда-либо испытывал, Уоррик ждал, что его жизнь промелькнет у него перед глазами, но вместо этого перед глазами вспыхнула алая полоса, вырвавшаяся из красного цветка посреди сердца Бенсона.


Рот убийцы приоткрылся от удивления, а его глаза посмотрели на Уоррика сверху вниз, словно прося о жалости.


"Черт, нет!" Уоррик закричал, и теперь обмякшая фигура верхом на нем была легко отброшена в сторону, шлепнувшись на песчаную землю с широко раскрытыми глазами, в которых больше не было признаков жизни.


Уоррик поднялся на ноги, тяжело дыша, опираясь на колени, потрясенный тем, что остался в живых. Он посмотрел вниз на Бенсона, лезвие которого свободно болталось в руке мертвеца.


Подбежал Брасс, направляя пистолет на упавшего подозреваемого; хотя было очевидно, что мужчина мертв, Брасс пинком выбил нож из безвольных пальцев. Как и Уоррик, детектив тяжело дышал.


"Ты застрелил его", - сказал Уоррик.


"Вы не возражаете?"


Уоррик оперся на плечо Брасса. "Ты...вы не такой уж плохой парень, капитан."


"У меня есть дни. Ты в порядке?"


"Да. О да...как насчет тебя?"


Брасс пожал плечами, презрительно посмотрел на труп. "Отлично. Не жди, что я потеряю сон из-за этого ".


Уоррик осмотрел тело; и это было тело: Дэвид Бенсон был мертв.


Поднявшись и проведя рукой по волосам, Уоррик спросил: "Что, черт возьми, произошло?"


"Сукин сын заставил нас", - сказал Брасс. "Собирался развернуться и уехать". Он указал девятимиллиметровым пистолетом. "Но без каких-либо шин это было не так просто".


"Эй!" Гриссом звонил из машины Бенсона. "Сюда!"


Брасс и Уоррик поспешили присоединиться к Гриссому рядом с оседающей "Короллой". Сара выходила из дома.


"Открой багажник на это, будь добр, Джим?"


Брасс потянулся к двери рядом с водительским сиденьем, чтобы выполнить просьбу Гриссома.


Трое криминалистов заглянули в багажник и увидели испуганное лицо молодой женщины с широко раскрытыми глазами, ее рот заклеен скотчем, руки и лодыжки связаны черными нейлоновыми электрическими стяжками. Ей было около двадцати, и ее приятная внешность брюнетки мало чем отличалась от внешности покойной Кэндис Льюис.


Они помогли женщине выбраться из багажника, разрезали ее путы и извлекли кляп из клейкой ленты, сохранив все это в качестве улики. Сара повела истеричную, но благодарную девушку к "Тахо", чтобы осмотреть ее физически, а затем начать допрашивать.


"Новая подружка", - сказал Брасс.


"Мило", - сказал Гриссом, скрестив руки на груди.


"Как же так?"


Он обратил свой ангельский, слегка насмешливый взгляд на детектива. "Как часто мы находим на месте преступления тело ... которое дышит?"


Брасс одобрительно хмыкнул.


Наблюдая за Сарой с женщиной, которой никогда не пришлось бы страдать так, как пришлось Кэндис Льюис, Уоррик Браун, вкладывая смысл в каждое слово, сказал: "Это мило, Грис. Приятно сохранить одну, для разнообразия."


Примечание автора


Я хотел бы еще раз отметить вклад Мэтью В. Клеменса.


Мэтт, который сотрудничал со мной над многочисленными опубликованными рассказами, является опытным автором настоящих криминальных романов, а также знающим поклонником CSI. Мы вместе работали над сюжетом этого романа, и Мэтт создал пространную обработку истории, которая включала все его значительные судебные исследования, на основе которых я расширил свой роман.


И снова криминалист (и недавно повышенный в звании) лейтенант Крис Кауфман, CLPE, полицейское управление Беттендорфа - Гил Гриссом из полицейского управления Беттендорфа, штат Айова, - предоставил комментарии, соображения и информацию, которые были бесценны для этого проекта. Спасибо вам также лейтенанту. Полу Ван Стенхейзу, сертифицированному судебному компьютерному эксперту, сертифицированному специалисту по сбору электронных улик, Офис шерифа округа Скотт (за чью помощь посвящение этой книги может лишь частично вознаградить); детективу Джеффу Свенсону, отделу расследования и идентификации на месте преступления, Офис шерифа округа Скотт; и Тодду Хендриксу за его знание автомобилей.


Среди рассмотренных книг - две работы Вернона Дж. Герберта: Контрольный список по практическому расследованию убийств и полевое руководство (1997) и Практическое расследование убийств: тактика, процедуры и судебно-медицинское расследование (1996). Также полезными были "Место преступления: руководство писателя по расследованию на месте преступления" (1992), Энн Уингейт, доктор философии, и "Криминалистика C.S.I." (2001), Кэтрин Рамс-ленд. Однако любые неточности являются моими собственными.


И снова Джессика Макгивни из Pocket Books предоставила поддержку, предложения и рекомендации. Продюсеры CSI были любезны, предоставив сценарии, справочный материал и кассеты с эпизодами, без которых этот роман был бы невозможен.


Как обычно, изобретательный Энтони Э. Зуйкер должен быть выделен как создатель этой концепции и этих персонажей. Спасибо ему и другим писателям из CSI, чьи изобретательные и хорошо документированные сценарии вдохновили этот роман и продолжают приносить сериалу коммерческий и художественный успех.


--06 связующих нитях (04-2005)


Для Терри и рода- красиво переплетены.


Я хотел бы выразить признательность моему помощнику в этой работе, исследователю-криминалисту / соучастнику


Мэтью В. Клеменс.


Дальнейшие признания появляются в конце этого романа.


M.A.C.


"Здравомыслящий человек в равной степени рассматривает вероятное и невероятное".


- ДОКТОР ДЖОН ТОРНДАЙК Р. Остина Фримена


"Нет ничего проще, чем убить человека; трудности возникают при попытке избежать последствий".


- "НИРО ВУЛЬФ" Рекса Стаута


Подобно холодному резкому горному ветру, завывающему над пустыней Невада, паника охватила Марвина Сэндреда.


Наконец, он снова проснулся, и его первым осознанием была его полная беспомощность, фигура позади него, оседлавшая его задницу - в буквальном смысле - и веревка, обвитая вокруг его шеи, оттягивающая назад, душащая. Тело Марвина сотрясал озноб, отчего петля натирала сильнее, и он чувствовал, как она затягивается все сильнее с каждой секундой.


Размахивая руками, Марвин пытался контролировать и выровнять дыхание. У него не было ни времени, ни настроения оценивать свое положение; тем не менее, он знал, что он дома, в гостиной своего маленького дома на севере Лас-Вегаса - на полу, на животе, его кости ноют, легкие горят, нападавший сидит верхом на его заднице, петля медленно сжимается на его трахее, и независимо от того, как сильно он старался избежать этого, его дыхание могло выходить только короткими, всасывающими глотками. В комнате воняло его потом, и веревка, казалось, сдавливала его мочевой пузырь так же сильно, как и горло.


Так или иначе, худшим из всего, самым крайним унижением была его нагота - с него сорвали одежду, и он боролся с желанием обмочиться. Холодный, но потный, руки безвольно повисли в воздухе, борясь с удушьем, даже когда он задавался вопросом, должен ли он просто пойти дальше и освободить свой мочевой пузырь, чтобы избавиться от единственной боли, которую он мог контролировать, Марвин Сандред переживал реальность, стоящую за абстракцией.


Это был ужас.


Ужас - это слово так часто мелькает в новостях каждый день - был не абстракцией, а вполне реальным эмоциональным и физическим состоянием. Чистый ужас - боль и беспомощность, страх и отчаяние и, что хуже всего, надежда. Он был все еще жив. Он каким-то образом вляпался в это, и он все еще мог выбраться. Он все еще может выжить....


Не так давно Марвин откликнулся на дверной звонок и увидел стоящего перед дверным глазком хорошо одетого мужчину в черном костюме, достаточно опрятного, чтобы быть Свидетелем Иеговы или мормонским миссионером, только эти парни путешествовали парами, а мужчина на пороге Марвина был один.


Марвин уже давно усвоил, что в этой жизни есть многое, что человек не может контролировать. Но мужчина оставался королем в своем замке, каким бы убогим он ни был, и вторжения телефонных поверенных и продавцов, стучащих в дверь, были унижениями, которые он не должен был терпеть. Разве у него не было таблички "ПОСТОРОННИМ ВХОД воспрещен" на его чертовой двери?


Марвин видел в пресном человеке на пороге своего дома олицетворение каждого вторжения, каждого вторжения в его драгоценную частную жизнь, и возмущенный Марвин Сэндред широко распахнул дверь, чтобы проделать этому парню новое отверстие и послать его восвояси, только ни слова не сорвалось с губ Марвина, прежде чем все пошло не так, ужасно, ужасно ... неправильно.


Накачали ли его наркотиками, ударили кулаком или монтировкой, он не знал и, возможно, никогда не узнает. Прямо сейчас все, что он знал наверняка, это то, что он лежит голый на полу, грубое ковровое покрытие раздражает его соски, внушительный живот и гениталии, даже когда петля все туже затягивается вокруг его горла. Он перестал дергаться и попытался дотянуться до веревки, но не смог просунуть пальцы под чертову петлю....


Несмотря на то, что нападавший был позади и выше него, Марвин держал глаза зажмуренными. Когда он проснулся, обнаружив, что на него напали, это было его первым побуждением - если он не откроет глаза, рассуждал он, он не увидит лица своего противника.


Если он не разглядел этого человека как следует, злоумышленник может оставить его в живых - злоумышленник может быть грабителем, который оставит Марвина без сознания на полу, чтобы его нашли позже. Два факта, которые Марвин не уловил, сделали этот вопрос спорным: Если бы он открыл глаза, пот заливал бы их, ухудшая его зрение; и в любом случае, поза нападавшего, напоминающая ковбойскую езду, не позволяла Марвину увидеть его.


Нападавший настолько полностью контролировал ситуацию, что Марвин знал, что решение о его жизни или смерти принадлежало человеку в черном костюме.


Одна крошечная надежда забрезжила в голове Марвина ....


Он знал, что нож для вскрытия писем лежит на ближайшем кофейном столике, под утренней газетой и пачкой счетов, если бы только он мог дотянуться до него. Все еще зажмурив глаза, Марвин беспомощно потянулся в том направлении левой рукой, но его рука казалась тяжелой, как будто он пытался поднять холодильник, а не свою собственную конечность.


Нападавший ударил по руке вниз, и Марвин не смог найти в себе силы поднять ее снова ....


По мере того, как дышать становилось все труднее и труднее, а выживание становилось все более абстрактным, в его голове между охваченными паникой планами как-то освободиться возникла мысль: насколько глупо он поступил, переехав в Лас-Вегас в первую очередь.


Затем в его памяти всплыла его жена Энни: ее милое, улыбающееся лицо, то, как она так часто смотрела на него, прежде чем ушла от него в прошлом году.


Хотя эти мысли длились всего несколько секунд, они были глубокими: Марвин понял, что все еще скучает по своей бывшей жене, и пожалел, что не был достаточно умен, чтобы остаться в О-Клер и попытаться наладить отношения с ней, вместо того, чтобы бросить всю свою жизнь ради переезда в город мечты ....


Он был идиотом. Он все еще был идиотом. Он знал это, даже несмотря на то, что из него выкачивали воздух, возможно, в последний раз ... Проклятый идиот, наживающийся на своей отставке, прогоняющий Энни, ищущий новой жизни ....


У Марвина Сандреда, находящегося на пороге смерти, не было времени или роскоши приобрести более продолжительный, более зрелый взгляд на свою жизнь и на то, где она пошла наперекосяк. Множество людей приезжали в этот город мечты, от Багси Сигела до Говарда Хьюза, от Либераче до Пенна и Теллера. Марвин Сандред, ранее работавший помощником управляющего заводом на сталелитейном заводе в О-Клер, был одним из сотен тысяч мечтателей, которые переехали в неоновый оазис не только для того, чтобы посетить, но и для того, чтобы жить.


Мечта Марвина была скромной, говоря сравнительно, хотя и типично нереалистичной для мечтателей Вегаса. Как раз в тот момент, когда Энни вступала в менопаузу, у Марвина начался кризис среднего возраста, и сорокашестилетний мужчина почувствовал, что жизнь утекает у него сквозь пальцы, а возможности и мечты преданы тому, что он всю жизнь делал "правильные вещи"." Марвин начал смотреть покер на ESPN, а затем играл в него по Интернету, пока его жена не вмешалась как раз в тот момент, когда он начал понемногу выигрывать; так что он потренировался в компьютерной игре за десять баксов и действительно преуспел, настолько преуспел, что в конце концов решил приехать в Лас -Вегас, чтобы профессионально играть в покер.


Его пенсионное соглашение дало Марвину ровно столько денег, чтобы добраться до Вегаса и внести первоначальный взнос за это маленькое бунгало; он надеялся, что его жена - у них не было детей - воспримет это как начало новой жизни. На самом деле, она видела в этом тупик. Остаток своих денег он использовал для финансирования своей фантазии стать следующим Амарилло Слимом или Дойлом Брансоном.


Мечта действительно быстро развеялась, его навыки игры в покер были намного лучше в компьютерной игре, чем у реальных людей. После двух турниров Сандред устроился на дневную работу в отдел продаж компании по производству сварочного оборудования. С этого момента мечта начала медленно умирать, его скудные доходы утекали в растущую дыру Техасского холдема в стиле казино ....


Тем не менее, Марвин никогда не сдавался, и оптимизм его больного игрока оставался с ним, вплоть до того момента, когда его мечта была поглощена этим полноценным кошмаром, нападающий теперь оказывал еще большее давление ....


Марвин почувствовал, как его голова тяжелеет, ее вес пытается опустить на пол, веревка на шее поддерживает его череп, но определенное покачивающееся движение заставляет его лоб время от времени касаться грубого ковра. Разноцветные огни вспыхнули за его веками в крошечном шоу фейерверков, и всего на мгновение он оказался в центре города, в Глиттер Галч, где над головой Синатра поет "Luck be a lady", а руки Марвина были резиновыми, и слезы смешались с потом, когда его сон рассеялся, и его разум наполнился кошмаром, который закончится не пробуждением, а скорее отходом ко сну.


Навсегда.


И когда цветные огни погасли и на все опустилась тьма, Марвин Сэндред мысленно увидел Энни, грустно улыбающуюся, качающую головой и говорящую, как она говорила, когда уходила: "Разве ты не знаешь, Марвин? Мечта одного человека - кошмар другого?"


Один


Район Северного Лас-Вегаса медленно превращался из уютного в убогий. 420 по радио, этот звонок в отдел убийств, который на Стрип-стрит восприняли бы как убийство президента, каждая патрульная машина, въезжающая с мигалками и ревущей сиреной, вызвала только один наряд полиции Северного Лас-Вегаса, который был припаркован перед домом так тихо, как будто это был дом офицера...


... и не место преступления.


Что и привело руководителя расследования на месте преступления полиции Лос-Анджелеса Гила Гриссома в этот приходящий в упадок жилой район, и не в первый раз - это еще не вошло в привычку, но звонки в этих районах определенно участились.


Опытный ветеран Гриссом спустился в этот неспокойный район, как ангел смерти, хотя и был одет небрежно, таким он был в черном: солнцезащитные очки, рубашка поло, брюки, туфли. Седина вторгалась в темные вьющиеся волосы, однако, вторгалась и в бороду, которую он отрастил, чтобы сэкономить себе время, только для того, чтобы обнаружить, что подстригать ее - само по себе бремя. Он думал о том, чтобы сбрить эту чертову штуку, по крайней мере, раз двадцать, но тратить столько времени он был не готов.


Жизнь Гила Гриссома была его работой, а его работой была смерть.


Ник Стоукс, сидевший за рулем, припарковал черный CSI Tahoe позади патрульной машины NLVPD cruiser; после него Уоррик Браун припарковал второй Tahoe. Гриссом и Стоукс ехали в головной машине, в то время как Уоррик делил свою с коллегами-криминалистами Кэтрин Уиллоус и Сарой Сайдл.


У мускулистого бывшего спортсмена из колледжа Ника были коротко подстриженные темные волосы и легкая улыбка, которая опровергала то, насколько серьезно он относился к своей работе. Криминалист с героической челюстью был одет в джинсы и футболку со значком LVPD, вышитым на левой стороне груди.


Зеленоглазый афроамериканец Уоррик был высоким и стройным, и выражение его лица большую часть времени казалось серьезным, хотя в нем проскальзывали ироничные нотки юмора. В своей незастегнутой коричневой футболке и брюках цвета хаки, широкоплечий Уоррик казался более расслабленным, чем Ник, но Гриссом знал, что оба молодых человека были крепко сбиты с толку, в хорошем смысле, отличными аналитиками и преданными своему делу тружениками.


Сара Сайдл была еще более энергичной, чем двое ее товарищей по команде мужского пола, носила темные волосы до плеч и предпочитала удобную одежду, такую как сегодняшняя коричневая футболка и коричневые брюки. Тем не менее, она была по-своему такой же эффектной, как Кэтрин Уиллоус, рыжеволосая девушка с точеными чертами лица модели и стройным телом танцовщицы. Одетая в майку цвета морской волны и темно-синие брюки, Кэтрин еще больше напоминала экзотическую исполнительницу, которой она была, ученому-крэкологу, которым она стала.


Несмотря на то, что они работали в ночную смену, команда Гриссома - из-за нехватки рабочей силы на этой неделе - в настоящее время работала сверхурочно, чтобы помочь покрыть судебные заседания в дневную смену и отпуска. Обычно эти криминалисты появлялись на месте преступления посреди ночи, но с ОТ они оказались на месте преступления, когда летнее солнце уже стояло высоко в безоблачном голубом небе, жара была сухой, но не изнуряющей, благоприятной для туристов.


Сняв солнцезащитные очки, Гриссом изучил бунгало: крошечное и, особенно для этого района, все еще в приличном ремонте. Грязный двор был маленьким и разделен пополам крошащимся тротуаром, который проходил мимо стального флагштока по пути к открытой входной двери. Два флага безвольно свисали в безветренный день: американский флаг наверху и флаг "Грин Бэй Пэкерс" под ним, в то время как короткая подъездная дорожка, посыпанная гравием, вела к дальней стороне дома, а посередине был припаркован темно-синий "шевроле" начала девяностых.


Несмотря на то, что дома окружали бунгало по всему кварталу, для Гриссома дом выглядел каким-то одиноким. Тепло исходило от тротуара за пределами этого дома; но печаль исходила от самого дома.


Когда Гриссом выпрыгивал из "Тахо", его периферийное зрение уловило "Форд" без опознавательных знаков, подъезжающий с другой стороны улицы. Он остановился, чтобы оглянуться и увидеть выходящего детектива, долговязого роста шесть футов три дюйма в плохо сидящем сером костюме - Билла Деймона. Детективу было все еще под тридцать, он проработал в полиции Северного Лас-Вегаса пять или шесть лет, и сейчас его первый год в качестве детектива был в самом разгаре. Хотя его брюки всегда казались на дюйм или около того коротковаты, а пиджак казался достаточно большим для мужчины вдвое крупнее его, Деймон прекрасно подходил для работы - даже если он еще не был детективом, это был хороший полицейский с сердцем на правильном месте.


В то время как более ста тысяч душ сделали Северный Лас-Вегас своим домом и имели собственное полицейское управление, криминалисты Лас-Вегаса обслуживали весь округ Кларк, что означало, что иногда CSIS сотрудничала с детективами из других отделов, кроме своего собственного. Гриссом сталкивался с Деймоном в паре дел раньше, но всегда в качестве второстепенного детектива, никогда - главного.


Когда детектив переходил улицу, он протянул Гриссому руку - длинные, тонкие пальцы с большими узловатыми костяшками.


"Джил", - сказал он, когда они пожали друг другу руки. "Давненько не виделись".


"Да, это так", - сказал Гриссом, предлагая уклончивую улыбку.


"Уже проверили внутри?"


Начальник CSI покачал головой. "Только что приехал. Все, что мы знаем, это то, что это 420 ".


Деймон пожал плечами. "Это то, что я знаю. Думаю, нам лучше быть в курсе ...."


"Всегда хорошая политика".


Пока команда Гриссома выгружала свое снаряжение из задних багажников своих автомобилей, коренастый полицейский в форме с обрезом подошел от входной двери бунгало, чтобы присоединиться к ним. В одной руке он держал шариковую ручку с откидной крышкой, а в другой - блокнот. На его бейджике было написано ЛОГАН. Афроамериканец лет сорока или около того, он носил короткую стрижку, которая сводила к минимуму крошечные седые пятна тут и там. Он был чуть выше минимального требуемого роста, из-за чего высокий Деймон казался возвышающимся.


Логан кивнул Гриссому, но обратил свое внимание на детектива своего собственного департамента.


"Привет, Генри", - сказал Деймон.


"Привет, Билл".


Вот и все для светской беседы.


Логан невесело ухмыльнулся, кивая в сторону дома. "У меня для тебя там действительно уродливый номер. Парня убили в его гостиной - но я уверен, что не называю это жизнью ".


Гриссом спросил: "Ты был внутри?"


Логан кивнул, пожал плечами. "Не волнуйся - твои доказательства должны ждать, и их много. Все, что я сделал, это очистил место и убедился, что убийца скрылся. Один путь внутрь, один путь наружу."


"Хорошо", - сказал Гриссом, снова глядя в сторону дома.


Ширмы не было, и входная дверь широко распахнулась.


"Вы открывали ту дверь, офицер Логан?" - Спросил Гриссом.


"Черт возьми, нет. Я похож на ..."


"Ты делал это раньше? Расчистили место убийства?"


"За эти годы у меня была изрядная доля тел. И это тот труп, о который вы не споткнетесь или что-то в этом роде - парень на виду у всех с порога, и мертв как дерьмо ".


Улыбка Гриссома была такой слабой, что ее едва можно было назвать. "Офицер, мне все равно, сколько убийств вы раскрыли, наша жертва заслуживает большего уважения".


Логан посмотрел на Гриссома так, словно криминалист был из космоса.


Деймон спросил: "Ты уверен, что он мертв?"


Логан одарил детектива слегка покровительственным взглядом. "Эй, я занимаюсь этим уже давно, Билл. Как я уже сказал, этот парень мертв настолько, насколько ... может быть - иначе у меня была бы здесь скорая помощь, и мы бы его увезли. Взгляните сами ".


Но Гриссома пока не удовлетворила предыстория. "Как поступил звонок?"


"Ближайший сосед", - сказал Логан, ткнув большим пальцем через плечо. "Она вышла на улицу, чтобы забрать свою почту ..."


Логан указал на ряд почтовых ящиков, тянувшихся вдоль бордюра.


Полицейский продолжил: "... затем наша соседка оглянулась и увидела, что дверь открыта. Парень, который здесь живет ..." Он проверил свой блокнот. "... парень, который жил там, Марвин Сандред, обычно работал днем. Итак, когда соседка, женщина по имени..." Он снова проверил свой блокнот. "... Тэмми Хинтон, увидев, что дверь открыта, она пошла проверить, как там дела. Один взгляд на тело, и она позвонила нам ".


Гриссом спросил: "Она сказала, что это был Сандред?"


"Да".


"Мы должны поговорить с ней".


"Да", - сказал Деймон, как бы напоминая всем, включая себя, что он главный, "мы должны поговорить с ней прямо сейчас".


"Я могу покрыть это", - сказал Логан, но покачал головой. "Я просто не уверен, что это принесет какую-то пользу прямо сейчас. Она была изрядно потрясена, вот почему я отправил ее домой. Тебе еще что-нибудь нужно?"


"Нет, Генри", - сказал Деймон. "Спасибо тебе".


Логан нахмурился, глядя на Гриссома. "При всем моем уважении, доктор Гриссом - я знаю, кто вы, все знают - мне не нравится, что вы демонстрируете мне свою самодовольство".


Без интонации Гриссом сказал: "Тогда не используй такие термины, как "мертв как дерьмо", чтобы описать жертву убийства".


Негодование Логана сменилось смущением. "Да, хорошо. Точка зрения принята. Никакого вреда, никакой пакости?"


"Пока нет", - сказал Гриссом.


Логан направился к дому соседа, в то время как Деймон сказал: "Ты готов это проверить?"


"Да".


Гриссом направился к дому, криминалисты и копы Северного Лас-Вегаса следовали за ним по пятам. Через плечо он сказал: "Ник, ты берешь на себя задний двор, Уоррик - передний".


"Ты понял, Грис", - сказал Ник.


Уоррик просто кивнул.


Пока двое криминалистов удалялись, Гриссом, Кэтрин и Сара, за которыми следовал детектив Дэймон, направились к входной двери, поднявшись на двухступенчатое крыльцо. На пороге он остановился.


"Сара, - сказал Гриссом, когда он и остальные натягивали свои латексные перчатки, - давай посмотрим, есть ли какие-нибудь отпечатки на дверном звонке".


Она кивнула и отошла в сторону. Как и другие криминалисты, она прихватила с собой свой чемоданчик в стиле набора инструментов для осмотра места преступления, который поставила на бетон и взялась за него.


Гриссом первым прошел через парадную дверь, Кэтрин сразу за ним; Деймон задержался на крыльце, наблюдая за работой Сары, поддерживая разговор, в котором она не принимала особого участия.


В доме было темно, шторы задернуты, свет выключен. В полумраке Гриссом, тем не менее, мог видеть, что гостиная была справа, кухня через дверной проем в задней части, а коридор в задней части гостиной вел к спальням и ванной.


Рядом с ним Кэтрин щелкнула своей мини-вспышкой. Нельзя было включать свет, пока выключатели и их пластины не были очищены от отпечатков пальцев. Она использовала луч, чтобы осветить дверные проемы, затем остановилась на трупе, справа.


В гостиной воняло смертью в целом; потом, мочой и экскрементами, в частности. Со скудной мебелью, которую можно было сдавать внаем - диван, журнальный столик, телевизор, стоящий под углом в дальнем углу, и пара приставных столиков - комната казалась такой же одинокой внутри, как и дом снаружи. Лампа на одном конце стола, казалось, была единственным потенциальным источником света, кроме панорамного окна за задернутыми шторами. Газеты, немного почты, пара контейнеров для выноса были загромождены на кофейном столике; в остальном в комнате было чисто - не считая тела, распростертого посреди пола.


Первой деталью, на которую обратил внимание Гриссом, была лужа крови возле одной из рук, где был ампутирован указательный палец. Гриссом достал свою собственную мини-вспышку, и ее луч осмотрелся вокруг, но не было никаких признаков цифры. Возможно, убийца взял сувенир.


"Я займусь телом, - сказал Гриссом, - пока ты занимаешься остальной частью дома".


Кэтрин посмотрела вниз на жертву. "Он весь твой.... Когда он умер, он тоже не был полностью ответственен за свою судьбу ".


"Здесь может быть что-то важное", - сказал Гриссом, проводя мини-вспышкой вокруг тела, не желая нарушать какие-либо улики, когда он подойдет ближе.


Кэтрин выгнула бровь. "Ты думаешь?"


Она повернулась к коридору, когда детектив Деймон, наконец, вошел в дом. Резко подтянувшись, он поморщился, раздув ноздри, прежде чем быстро прикрыл их. "Вау, ну разве это не противно?"


"Жертва эвакуирована при смерти", - сказал Гриссом как ни в чем не бывало.


Между раздвинутых ног мужчины скопились фекалии с мочой. Гриссом давно привык к этому, но больше всего его беспокоило то, что эти сильные запахи могли заглушать другие, более тонкие, более важные.


Из коридора донесся голос Кэтрин: "Я начну с кухни". Покачивая на боку чемоданчиком с места преступления, Кэтрин исчезла в дверном проеме.


Краска отхлынула от лица детектива; возможно, слово "кухня" в этом контексте доставило ему неприятные минуты.


"Я нужен тебе здесь?" спросил он, громко сглотнув.


"Ты будешь только мешать", - сказал Гриссом.


"Я имею в виду, это мое место преступления...."


Гриссом бросил на него твердый взгляд. "Нет, это не так - это мое. Дай мне обдумать это, а потом мы поговорим ... снаружи ".


Детектив не желал продолжать спор; он практически выбежал через парадную дверь.


Вернув свое внимание к телу на полу, Гриссом начал с того, что получил общую картину.


Белый мужчина между сорока пятью и пятьюдесятью, по его оценке; жертва была обнажена, лежала ничком, на животе, на шее была веревка. Указательный палец его правой руки был отрезан и - на данный момент имеются указания - отнят. Голова мужчины была повернута набок, что дало Гриссому представление о характерном штрихе убийцы: губы покойного были накрашены ярко-красной помадой.


Криминалист всегда следил за способом действия; но редко подпись была настолько явной. Обычно бесстрастный Гриссом почувствовал озноб, но это не имело ничего общего со страхом или даже отвращением - он просто знал, что должен позвонить по этому поводу. Это повлияло на друга.


Но, будучи его натурой, он решил сначала поработать над сценой.


Жертва, вероятно, была задушена, но Гриссом знал, что это не более чем рабочая гипотеза, и подождет коронера, чтобы сделать окончательное заключение о причине смерти.


Гриссом достал камеру из своего набора для работы на месте преступления из нержавеющей стали и начал делать снимки. Сначала он сделал комнату, затем тело, затем крупные планы тела. Это заняло некоторое время, но он давно научился терпению, и даже несмотря на то, что мысли переполняли его разум, Гриссом придерживался стандарта быстрого, но не торопливого поведения. Он заставил себя забыть о предстоящем телефонном звонке и продолжил свою работу.


Через некоторое время в комнату вошла Сара. В отличие от детектива, она отреагировала совсем не на то, что штатский счел бы зловонием, а на то, что профессиональный криминалист счел бы нормой. И ничто, кроме слабейшего следа грусти - даже профессионалам позволялось сострадать - не пересекло ее широкого, красивого рта.


Затем она сказала: "Сняла часть со звонка, пару частей с ручки".


"Это начало", - сказал Гриссом.


"Что задумала Кэтрин?"


Гриссом взглянул на нее, в его слабой улыбке было немного озорства. "Место женщины - на кухне".


Она ухмыльнулась, издав смешок. "Ты желаешь.... Этот ... специфический, не так ли?"


"Это то".


"Хотя мне это ни о чем не говорит. Как насчет твоего, Гриссом?"


"Они платят за него", - сказал он, кивая в сторону жертвы, но ничего больше не объяснил.


Сара не ожидала от него этого и не стала настаивать, сказав: "Хорошо, я пойду в соседнюю дверь, чтобы присоединиться к нашему детективу и офицеру? Они опрашивают соседку, и я хотел бы напечатать ее, добиться ее устранения. Частичка на звонке может быть ее, знаешь ли."


"Мог бы. Ты делаешь это ".


"... Хорошего способа никогда не бывает, не так ли?"


"Что?"


"Быть убитым".


"Нет", - признал Гриссом. "Но это кажется мне одним из наименее желательных".


"Я слышу это", - сказала она и вышла.


Он улыбнулся про себя, довольный тем, насколько равнодушной к месту преступления она была. Он лично выбрал Сару, когда криминалист погиб на работе и ее нужно было заменить; она была студенткой, которая преуспевала на его семинарах, и он был впечатлен, разыскал ее и привел сюда, и она не разочаровала.


С другой стороны, иногда он был разочарован в себе, поскольку его привязанность к этой яркой молодой женщине иногда угрожала вывести его за профессиональные рамки.


И это была черта, которую Гил Гриссом не хотел пересекать.


Надзиратель вернул свое внимание к мертвому телу.


Какая-то жидкость растеклась по спине жертвы, и он наклонился, чтобы рассмотреть поближе.


Маленькие моряки, подумал он, когда сфотографировал сперму, собранную на пояснице жертвы. Отложив камеру в сторону, он затем взял небольшую порцию жидкости для последующего анализа на ДНК. Однако что-то в образце беспокоило его; это была часть почерка, который он узнал, но это было немного ... не так.


Тогда он: жидкости на спине был предполагает, что убийца мастурбировал на жертву, но Семен пула аккуратно в одном месте на ВИК вернулся.


Это было вылито туда, подумал Гриссом с мрачной улыбкой.


Если бы убийца эякулировал в болезненном безумии, связанном с убийством, результатом вряд ли была бы одна аккуратная лужица. Скорее всего, другие капли были бы разбрызганы здесь и там ....


Он упаковал образец спермы в пакет, закончил фотографировать, размазал кровь по ковру и осмотрел тело в поисках каких-либо следов. Он ничего не нашел. Последнее, что он сделал, это аккуратно снял веревку и упаковал ее. Когда он завершил свой первоначальный обход тела, он достал свой мобильный телефон и нажал кнопку быстрого набора.


После второго гудка бесцеремонный голос ответил: "Джим Брасс".


"У меня есть кое-что, что вам нужно увидеть", - сказал Гриссом, не представившись. "Это не в вашей юрисдикции, но это как раз по вашей части".


"Мило, Джил. Но разве ты не слышал? Я в отпуске ".


"Ты действительно брыкаешься в ответ, да?"


Тишина; нет, не тишина: Гриссом, каким бы детективом он ни был, мог уловить вздох ....


"Ты знаешь это так же хорошо, как и я", - сказал Брасс. "Мне безумно скучно".


"Знаете, людям, которые живут ради своей работы, следует искать другие выходы".


"Что, как коллекционирование жуков? Джил, что у тебя есть?"


"Старый, но злодей - я не был с тобой в этом ... Вроде как до нашего совместного времени".


"О чем ты говоришь?"


"То, что ты никогда не забудешь - твое первое дело".


Последовавшая долгая пауза не содержала вздоха. Даже вздоха не было. Просто каменная тишина.


Затем Брасс сказал: "Вы говорите не о моем первом деле в Джерси, не так ли?"


"Нет. У меня здесь, на севере Лас-Вегаса, произошло убийство, характерное для вашего другого первого дела."


"Христос. Где именно ты находишься?"


"Только начинаю".


"Я имею в виду адрес!"


"О", - сказал Гриссом и отдал это ему.


"Двадцать минут", - сказал Брасс и прервал соединение.


Капитан отдела по расследованию убийств справился за пятнадцать.


Из открытой двери Гриссом наблюдал, как подъехала машина Брасса, детектив вышел и пересек лужайку, как человек, выполняющий задание. Каковым, предположил Гриссом, он и был.


Невысокий мужчина со скорбным взглядом, который всегда надевал пиджак и галстук, независимо от погоды, появился в джинсах и голубой рубашке с расстегнутым воротом.


Офицер в форме, Логан, вышел, чтобы перехватить Брасса на крыльце, думая, что прибыл родственник или другое гражданское лицо. Детектив показал свой значок, но Логан, казалось, не был впечатлен.


"Что привело вас в нашу глушь, капитан?"


Высунувшись из дверного проема, Гриссом крикнул: "Он со мной, офицер. Все в порядке".


Логан, очевидно, не желая снова связываться с Гриссомом, вздохнул, кивнул и позволил Брассу пройти.


"Ты мог бы предупредить его, что я приду", - пожаловался Брасс.


"Да, ну, я все еще работаю над своими социальными навыками", - сказал Гриссом.


"Неужели? Как продвигается дело?"


Пожав плечами, Гриссом вернулся внутрь и отошел в сторону, чтобы Брасс мог видеть тело.


Детектив бросил один взгляд и покачал головой. Кровь отхлынула от его лица, а глаза были большими и немигающими. "Ну, сукин сын..."


" Это отлито?" - Спросил Гриссом.


Кэтрин вернулась с кухни, держа комплект в одной руке в латексной перчатке, другой указывая за спину. "Я не нашел ничего, кроме грязной посуды..." Увидев Брасса, она замерла и моргнула. "Разве ты не в отпуске?"


Брасс кивнул ей. "Я был". Его печальный взгляд остановился на Гриссоме. "Ну, это определенно выглядит как работа рук актера...."


"Брошенный?" - Спросила Кэтрин, присоединяясь к ним. Эти трое окружили труп - он никуда не собирался уходить.


Закрыв глаза, Брасс прикоснулся большим и средним пальцами правой руки к переносице. "Ты не работал над этим делом ... Ты мог бы даже все еще быть лаборантом. Я не знаю."


Кэтрин посмотрела на Гриссома и зажмурилась, как бы говоря: Помоги мне здесь? Гриссом, конечно, просто пожал плечами.


Брасс говорил: "Я знаю, вы слышали, как я говорил об этом - о моем первом деле здесь? Так и не разгаданы? Много шума в прессе? Худший серийный убийца в истории Вегаса? Главный полицейский - некомпетентный осел из Нью-Джерси? Звучит знакомо?"


"В газетах высмеивали полицию", - сказала Кэтрин, кивая и размышляя вслух. "Использованы инициалы ... точка С, точка S, точка tee".


"Захватывать", - сказал Гриссом, - "Поражать и душить".


"Я провела небольшую лабораторную работу по этому делу", - сказала Кэтрин. "Тогда я тоже работал в ночной смене. И разве это не было делом в дневную смену?"


"Да. Это было десять, одиннадцать лет назад." Брасс потер лоб. "Я только что перевелся сюда с дальнего Востока. Все еще в шоке от my...my развод. Пока что не совсем на вершине вегасской сцены ...."


"Все, что я помню об этом деле, довольно смутно", - призналась Кэтрин. "Больше от телевидения и газет, чем от чего-либо внутри компании ...."


Гриссом сказал: "Много средств массовой информации, но в те дни мы могли лучше это контролировать. И, к счастью, это так и не получило широкого распространения по всей стране ".


Брасс сказал: "Да, мы скрывали все, что могли. Мой партнер, Винс Шамплейн, не хотел мутить воду ".


"Хорошее решение", - сказала Кэтрин. "Хотелось бы, чтобы в эти дни нам с этим повезло больше".


Брасс продолжил: "Винс был старшим детективом. Он полагал, что чем больше мы напишем в газете, тем с большим количеством психов нам придется иметь дело. S.O. P. И все же, конечно, таких же было предостаточно. У нас, должно быть, было двадцать разных психов, которые пытались заявить о тех преступлениях ".


"Ни один из неправильных не выглядел правильным?" Спросила Кэтрин.


Брасс покачал головой. "Нет, стандартные коробки из-под орехов. Последовательные исповедницы".


Кэтрин спросила: "Что у тебя было?"


С мрачной, побежденной улыбкой Брасс посмотрел на нее и сказал: "Жертвы - у нас были жертвы. Пятеро - все мужчины, все белые, все в возрасте позднего среднего возраста, и все толстые ..."


Как будто это было срежиссировано, детектив и два криминалиста как один посмотрели на мертвое тело.


"... и все задушены петлей с обратной восьмеркой".


Кэтрин нахмурилась. "Что именно это значит?"


"Узел - "неправильно" натянутая петля", - сказал Гриссом. "Все дело в том, за какой конец веревки вы тянете, чтобы затянуть петлю. Этот узел завязан наоборот ... И, кроме йо-йо, вы никогда не увидите, чтобы им пользовались ".


Поворачиваясь обратно к Брассу, Кэтрин спросила: "Тогда были какие-нибудь реальные подозреваемые?"


"Мы начали с большого количества, но сузили круг до трех", - сказал Брасс. "У меня был парень, который мне нравился, у Винса был парень, который ему нравился, и был третий, который выглядел неплохо, только никто из нас не думал, что он совершил убийства".


Указывая на тело, Гриссом сказал: "Вот как мы это сделаем: проведите это так, как мы провели бы любое другое расследование убийства".


Брасс кивнул, затем спросил: "Вы хотите, чтобы я начал с проверки наших старых подозреваемых?"


Гриссом одарил его долгим, оценивающим взглядом. "Во-первых, вопрос".


"Во-вторых, ответ".


"Ты должен работать над этим?"


"Разве я не должен?" - сказал Брасс, слегка повысив голос.


"Джим", - сказала Кэтрин. "Ты носил это с собой в течение долгого времени. Объективность -"


"Можешь поцеловать меня в задницу", - выпалил он, но тут же, казалось, смутился из-за этого.


Гриссом изучал своего друга. "Так ты капитан Ахав в этом деле?"


"Давайте просто скажем, - сказал Брасс, - я собираюсь поймать этого мудака".


"А", - двусмысленно сказал Гриссом.


"И", - сказал Брасс, сглотнув, его тон смягчился, "мы, как вы сказали, будем расследовать это как любое другое убийство".


Глаза Гриссома встретились с глазами Кэтрин. Ее скептицизм отразился в улыбке с открытым ртом.


Извиняющимся тоном Брасс сказал: "Ну же, вы двое - вы будете честны со мной в этом. Ты удержишь меня..."


"Цель?" Предложила Кэтрин. "Ты действительно думаешь, что это хорошая идея, Джим?" Но ее вопрос, очевидно, предназначался Гриссому.


Гриссом проигнорировал это и обратился к Брассу: "Вы видите какой-нибудь разумный способ, которым это могло быть совпадением, так похожим на выброс?"


Кэтрин добавила: "Именно так пресса называла его жертв, верно?"


"Да, и это не совпадение". Брасс указал на труп. "Если это не настоящая подпись этого парня, то, черт возьми, это наверняка подражатель, который знает, как совершить чертовски хорошую подделку".


Кэтрин спросила: "Как же так?"


Брасс пожал плечами. "Ну, если это подражатель, он или она знает намного больше, чем когда-либо было в средствах массовой информации".


Кивнув, Кэтрин сказала: "Ты утаил все, чтобы разобраться с ложными признаниями. Конечно..."


Гриссом сказал: "Будь то взрыв из прошлого или новый исполнитель обложек ... нам понадобится любая помощь, которую мы сможем получить".


Кэтрин сделала глубокий вдох и выдохнула. "Новый или старый - это один порочный убийца".


Гриссом наблюдал за капитаном отдела по расследованию убийств. "Видишь здесь что-нибудь, Джим? Ты ветеран заброшенных мест преступлений."


Брасс подошел ближе, присел на корточки рядом с мертвецом, затем, наконец, поднялся и повернулся лицом к Гриссому.


"Как бы мне ни хотелось попробовать себя в оригинальном актерском составе, - сказал он размеренно, - я думаю, что это может быть подражатель".


Гриссом и Кэтрин обменялись взглядами.


"Почему?" - Спросил Гриссом.


"Выглядит постановочным. Во-первых, крови недостаточно ".


Кэтрин уставилась на свертывающуюся лужу на ковре. "Как же так?"


"Те пять оригинальных сцен убийства, - сказал Брасс, и в его глазах появилось затравленное выражение, - брызги были повсюду. Здесь ничего этого нет ".


"Брызги крови", - сказала она с удовлетворением; в конце концов, это была ее специальность. "В других случаях пальцы были отрезаны перед тем, как жертвы были убиты?"


Брасс, довольный, что она следует за ним, сказал: "Да".


"Здесь это, по-видимому, посмертно. У живой жертвы было бы много брызг, и она могла бы размахивать своей изуродованной рукой, еще больше распространяя кровь ".


"Верно", - сказал Брасс, кивнув. "И есть нечто, что не правы насчет того, как сперма смешалась на его спине...."


Гриссом выдвинул эту версию, объяснив свою теорию, завершив словами: "По эякуляту на месте преступления всегда трудно определить конфигурацию тела жертвы и то, как функционирует тело преступника; но это выглядит почти вылитым".


"B.Y.O.S.", - сказала Кэтрин.


Брасс и Гриссом, нахмурившись, посмотрели на нее в замешательстве.


Ее брови поднялись. "Принести свою собственную сперму? Убийца принес свой образец из дома. Или, может быть, это была женщина, которая должна была принести образец ...."


"Имеет смысл в любом случае", - сказал Брасс. "Подражатель хладнокровно инсценирует преступление; настоящие преступления были совершены под влиянием страсти, убийцей действительно ... вовлеченным в это".


"Именно это я и хочу сказать", - сказал Гриссом. "Тем не менее, это место преступления близко к оригиналам, верно?"


"Да", - сказал Брасс. "Кроме этих деталей, которые мы обсуждали ... О да".


"С подражателем наши линии расследования приятно сужаются". Гриссом указал на тело. "Кто знал так много информации об этих убийствах?"


Задумчивость омрачила лицо детектива. Затем: "Ну, убийца, конечно ... копы, занимающиеся этим делом, мы сами ... и пара газетчиков".


Кэтрин спросила: "Кто конкретно?"


"Двое преступников избили репортеров "Баннера Лас-Вегаса" - Перри Белла и Дэвида Пакета. Они получили оригинальные насмешливые письма от CASt. И они даже вместе на скорую руку выпустили книгу в мягкой обложке, посвященную этому делу ".


"Разве Пакетт не редактор в Banner?"Спросила Кэтрин.


"Теперь он -Пакетт, казалось, получил лучшую часть книжной известности. Пакетт получил должность редактора, но затем Белл сделал свою собственную колонку ".


Оба криминалиста кивнули.


Большинство сотрудников LVPD знали о Белле и его колонке The Bell Beat. Гриссом не думал, что этот парень был хорошим писателем, но таковыми не были Уолтер Уинчелл или Ларри Кинг; но у обозревателя действительно была репутация честного человека, и говорили, что он никогда не предавал источник или какой-либо вид доверия, что было большой частью того, как он добивался успеха так долго. Когда коп делился чем-то с Беллом по секрету, это оставалось таковым до тех пор, пока офицер не сказал ему, что он может это распечатать.


"Думаю, мне лучше пойти поболтать с четвертой властью", - сказал Брасс.


Кэтрин указала на гротескный труп. "Ты думаешь, Пакетт или Белл могут быть способны на ... это?"


Брасс пожал плечами. "Гейси был клоуном, Банди - студентом юридического факультета, Хуан Корона - наемным работником, который убил две дюжины человек ради забавы и прибыли. Кто может сказать, на что способны люди? Одно я точно знаю - если мы рассматриваем это как обычное убийство, то Перри Белл и Дэйв Пакетт являются подозреваемыми ... и я собираюсь пойти и поговорить с ними ".


Они встретились с другими полицейскими и криминалистами во дворе, пока парамедики заходили внутрь, чтобы разобраться с телом.


Деймон выглядел раздраженным, когда уставился на Брасса. "Что ты здесь делаешь, Джим?"


Брасс начал что-то говорить, но Гриссом выступил вперед, как рефери.


"Я вызвал его", - сказал Гриссом. "В качестве советника. Он работал над делом, очень похожим на это, много лет назад."


"Чем похожи?" Спросил Деймон.


"Похоже", - сказал Гриссом, - "совершенно верно".


"Еще одно убийство?"


"Убийства", - сказал Брасс. "Серийный убийца".


"О, да ладно", - сказал Деймон. "Что это, фильмы?"


Кэтрин сказала: "А что, у вас здесь, в Северном Лас-Вегасе, много d.b.s., мужчин с улыбками, нанесенными губной помадой, и спермой на спине?"


Рот Деймона открылся, но слов не вышло.


Гриссом сказал: "Это преступник по имени КАСт".


Это действительно привлекло внимание Деймона; он выдержал долгую паузу, сглотнул и сказал: "Святое дерьмо...Я помню его. Это было в газетах, когда я учился в колледже! Черт ... Ты думаешь, он это сделал?"


Гриссом и Брасс обменялись взглядами; затем начальник CSI пожал плечами. "Мы не знаем. Он бездействовал где-то одиннадцать лет. Посмотрим".


"Ты, конечно, будешь работать со мной", - сказал Деймон. "Я имею в виду, это мое дело".


Брасс снова начал что-то говорить, но Гриссом прервал его. "Конечно".


"Что ж... тогда...хорошо". Деймон кивнул, положил руки на бедра и немного надулся. "Рад, что это понято. Хорошо."


Обратив внимание на свою команду, Гриссом спросил: "Ну?"


Ник сказал: "Ничего, что казалось бы связанным на заднем дворе".


"Передний двор тоже выглядит чистым", - сказал Уоррик. "Есть частичный отпечаток, но это может быть ничем".


"Или что-то в этом роде", - сказал Гриссом.


"Или что-то в этом роде", - сказал Уоррик с невеселой ухмылкой.


"У меня есть образец отпечатков соседских пальцев", - сказала Сара. "Но она утверждает, что никогда не прикасалась к звонку или ручке. Она говорит, что только что заглянула внутрь, увидела "ужасную вещь " и позвонила 911 ".


Гриссом начал улыбаться - совсем чуть-чуть. "Возможные отпечатки пальцев, возможные отпечатки ног, доказательства ДНК .... Мы начали с меньшего. И у нас есть совпадение почерка с прошлыми преступлениями. Что скажете, банда? Должны ли мы забросить нашу удочку и поймать убийцу?"


Два


Капитан Джим Брасс знал, что одна из приятных сторон жизни в Вегасе заключалась в том, что если ты хочешь убежать от всего и вся и остаться совершенно незамеченным, что ж ... ты мог бы.


Все, что тебе нужно было сделать, это отправиться на Стриптиз.


Каким бы безумием это ни казалось, самая оживленная часть Вегаса была для местных жителей самым простым местом, где можно было спрятаться. Конечно, некоторые жители работали там; но те, кто не работал - и те, кто работал в нерабочее время, - обычно избегали этого района, как действующего полигона для ядерных испытаний в пустыне.


В конце концов, нескончаемый приток наличных на The Strip происходил от посетителей. Если жители Лас-Вегаса хотели пойти куда-нибудь поесть или даже поиграть в азартные игры, они старались держаться подальше от этого огромного неонового улья туристических ловушек и находили места в менее модных и менее дорогих уголках города.


Кто-то из Шерлока Холмса или, может быть, Дюпена По сказал, что лучшее место, где можно спрятаться, - на виду? Это правило сделало The Strip идеальным местом для Брасса и Гриссома, чтобы провести их встречу с Перри Беллом и Дэвидом Пакетом из Banner.У детектива и криминалиста было мало шансов наткнуться на кого-нибудь, кто знал бы их всех четверых, и в этот момент Брасс решил, что незаметность не так уж и плоха.


Но его беспокоило то, что ему пришлось начать свое расследование с общения с представителями средств массовой информации, поскольку целью проведения этого расследования по правилам было как можно дольше оставаться вне поля зрения общественности.


Спускаясь по лестнице из здания парковки, соединенного со Сферой, Брасс сказал криминалисту: "Я не хотел лишать вас драгоценного времени в лаборатории".


Гриссом пожал плечами. "У меня такое чувство, что ты хотел, чтобы мы с Кэтрин заметили тебя в этом".


"Как меня определить?"


"Удерживают вас от преждевременного метания гарпунов, капитан".


"Дай мне чертову передышку, Джил. Я занимался этим делом, сколько? Час, и ты уже думаешь, что я..."


"Час на это дело?" Улыбка Гриссома была нежной и совсем не насмешливой. "Разве это не больше похоже на то, что это продлится десятилетие или больше?"


Брасс почувствовал прилив теплоты к своему другу и коллеге - что-то, что не было обычным чувством между ними, по крайней мере, не то, что оба мужчины позволяли себе проявлять очень часто.


Тем не менее, детектив не смог скрыть настоящего чувства, когда сказал Гриссому, притворяясь, что шутит: "Итак, ты действительно рядом со мной, да, Джил?"


Без паузы, но не позволяя своим глазам встретиться с Брассом, Гриссом сказал: "Всегда".


Закусочная "Роу Шанкс" ютилась в дальнем углу казино, недалеко от задней части. Мотив пятидесятых годов царил в заведении повсюду - от праздничных тарелок до меню и поющих официантов, которые исполняли мелодии Элвиса, Литтл Ричарда и Фэтса Домино для обедающих.


Миниатюрная официантка с кукурузными рядами и громким голосом выкрикивала классическую песню Этты Джеймс "Наконец-то", в то время как Брасс и Гриссом заняли места по разные стороны угловой кабинки, отойдя как можно дальше от официантки караоке. Официант с прической в стиле помпадур, которой позавидовал бы шестнадцатилетний Фрэнки Авалон, принес им кофе, пока они ждали появления газетчиков.


Место, столь неустанно развлекающее, ни один здравомыслящий местный житель никогда бы не посетил.


- Есть предложение? - спросил Гриссом.


"Конечно".


"Давайте не будем выдвигать теорию подражания".


Брасс кивнул. "Да. Хорошая идея. Было бы интересно понаблюдать за их реакцией ".


Детектив выпил меньше половины своего кофе, когда автор криминальных заметок Перри Белл помахал ему рукой со стойки администратора. Позади него сгрудились двое других мужчин - Дэвид Пакетт, редактор Metro the Banner, и научный сотрудник Белла Марк Брауэр.


Капитан знал Белла и Пакета большую часть одиннадцати лет, а с Брауэром он познакомился вскоре после того, как тот занял должность помощника Белла, может быть, семь лет назад. Или это было восемь? Брасс вздохнул про себя, пораженный тем, как ускользают годы, и все же каким непосредственным все еще был старый литой кейс.


Брауэр, без сомнения, слышал все истории об актерском составе, но не участвовал в первоначальном репортаже. Сейчас парню было чуть за тридцать, и он все еще учился бы где-нибудь в школе журналистики или даже в старших классах, когда произошли преступления.


Хозяйка, идея закусочной о Сандре Ди (по иронии судьбы, официант прямо сейчас исполнял "Splish Splash" Бобби Дарина), поговорила с Беллом, который указал на Брасса, затем прошла мимо Гиджет и вразвалку направилась к столу, Пакетт и Брауэр следовали за ней.


Белл расплылся в улыбке, а Брасс - нет: ему было интересно, какого черта Брауэр вообще был с нами в этой поездке. Черт возьми, он сказал Белл, что хочет встретиться с ними двоими, Белл и Пакетт, наедине ....


Неваляшка в густом коричневом парике с пробором слева, Перри Белл выглядел так, словно попал в ловушку временного перекоса в эпоху диско - посмотрите на коричневый костюм с широкими лацканами и желтую рубашку, три верхние пуговицы расстегнуты, чтобы показать золотой медальон "Звезда Давида" на золотой цепочке, закрывающей волосы на груди. Огромный открытый воротник рубашки простирался, как гигантские крылья, за пределы пиджака.


У Белла была голова в виде бетонного блока с большим куском рыхлого раствора, служившего носом. Его глубоко посаженные темные глаза выглядывали из-под широких густых бровей, и когда он приблизился, его широкий рот расплылся в легкой, хотя и неровной, с табачным привкусом улыбке.


"У тебя есть для меня горячая зацепка, Джимбо?" Сказал Белл, протягивая руку.


Да, подумал Брасс, настоящий мастер слова....


"Мы дойдем до этого", - сказал Брасс, пожал влажную руку и вернул ее владельцу.


"Должно быть что-то важное", - сказал Белл, поворачиваясь, чтобы также пожать руку Гриссому, - "если ты приводишь с собой следователя по расследованию на месте преступления - рад тебя видеть, Джил".


Гриссом коротко кивнул на большое наращивание.


"Вы все знаете моего босса и приятеля, Дэйва, вот здесь".


Редактору были одобрены.


У Пакета были озорные голубые глаза и готовая улыбка; его светлые волосы давным-давно улетели на зиму на юг и не проявляли никаких признаков возвращения на север. Но Брасс подумал, что и редактор, и его обозреватель казались вынужденными в своем дружелюбии друг к другу, а также к Брассу и Гриссому.


Хотя Пакетт и Белл были ровесниками на момент выхода их книги "Нагнать страху", их карьеры пошли существенно разными путями. Спокойный, с готовностью улыбаться, довольный своей судьбой, редактор Пакетт теперь руководил своим старым приятелем, чья карьера пошла в гору более десяти лет назад только для того, чтобы игла застряла: криминальная рубрика, которая на короткое время стала национальной, вспыхнула в синдикате, совершив неровную посадку на местном уровне.


Возможно, по милости своего старого друга Белл и его колонка держались.


Брасс и Гриссом также пожали руки Пакету и Брауэру. Гриссом обошел кабинку со стороны Брасса, в то время как Белл и Пакетт сели на противоположной стороне, Брауэр придвинул стул к ближайшему столу.


Крепко сложенный - вряд ли это норма для сидячей породы газетчиков - Брауэр носил свои темно-каштановые волосы коротко подстриженными; его темные глаза и задумчивая ложбинка между густыми бровями передавали серьезность, а узкий, почти безгубый рот придавал ему слегка дикий вид, особенно когда он улыбался. Он работал с Беллом уже довольно давно и заслужил от Брасса такое же доверие, как и его босс.


Тем не менее, Брауэр оставался, по мнению Брасса, незваным гостем, который был первой темой разговора....


Брасс сказал: "Не принимай это на свой счет, Марк", - сказал он, затем повернулся к Беллу и спросил: "Но что он здесь делает?"


Улыбка репортера исчезла. "Ну, черт возьми, Джим. Он... он мой помощник. Марк пойдет туда же, куда и я, ты это знаешь ".


"Ты думал, это был светский визит?"


Белл взглянул на Пакета и Брауэра. "Разве это не так?"


Брасс долгое время изучал автора детективов. "Твой сканер сломан?"


"Нет, почему?"


"Ты не слышал 420 в Северном Лас-Вегасе этим утром?"


Все газетчики знали бы радиокод для отдела убийств.


Белл пожал плечами. "Да, и что? Был первоначальный вызов по радио, затем ничего. Я подумал, что позже будет больше, если это что-то, о чем стоит рассказать. Это то, что у тебя есть для меня?"


"Это на тебя не похоже - пропустить звонок об убийстве в жилом помещении, Перри ..." Брасс старался, чтобы его голос звучал нейтрально, даже беззаботно. "Так куда ты направлялся этим утром?"


Репортер, казалось, не заметил, что его допрашивают. "В основном в офисе".


"Все утро?"


Впервые Белл, казалось, понял, что его допрашивают.


Тревога перерастала в гнев, и он уже собирался заговорить, когда подошел официант, их кумир подростков, и поставил чашку кофе перед Беллом и остальными, затем освежил кофе Брасса и Гриссома.


"Для вас, ребята, есть что-нибудь поесть?" официант спросил.


"Нет", - сказал Брасс, отмахиваясь от официанта.


От кофе поднимался пар - но от репортера тоже шел пар.


"Что, черт возьми, за дерьмо это такое, Брасс?" Белл спохватился - он почти кричал - и огляделся, но никто из других посетителей, казалось, ничего не заметил из-за шума ресторана и поющего персонала. "Я имею в виду, на самом деле, Jim...am Меня кто-то вроде подозревает в чем-то? Что, черт возьми, за убийство произошло сегодня утром, в любом случае?"


Брасс ничего не сказал.


Пакетт наклонился вперед, черты его лица стали напряженными. "Послушайте, капитан Брасс, если вы обвиняете в чем-то одного из моих сотрудников, делайте это по надлежащим каналам, а не зовите нас в ресторан по какому-то надуманному поводу..."


Напряженно глядя, Гриссом сказал: "В убийстве нет ничего надуманного. Капитан Брасс делает это неофициальным, из вежливости к вам, люди ".


Брасс поднял руку и сказал: "Нет, Гил-Перри и Дэйв правы".


Редактор и обозреватель выдохнули воздух, как две проколотые шины, и погрузились в умиротворенную неопределенность, ожидая продолжения Брасса. Со стороны Брауэр наблюдал спокойно, но пристально.


Детектив собрался с духом, сделал большой глоток кофе, а затем изучающе посмотрел на Белла, прикидывая, как много тот хотел рассказать репортеру.


Наконец, он сказал: "Мне жаль, Перри... Дэйв. Мы поймали одного, который поставил меня на грань, и если я перешел все границы с вами, ребята...Я действительно ценю наши отношения ... Пожалуйста, вините в этом напряженность ".


Двое журналистов пожали плечами, в случайном ритме с официантом, исполняющим песню Элвиса, "All Shook Up".


"Но, - сказал Брасс, - когда это дело получит огласку, придется чертовски дорого заплатить".


Потянувшись во внутренний карман за ручкой и блокнотом, почти позабыв о своем гневе, Белл сказал: "Что ж, тогда давайте начнем ...."


Брасс поднял руки, как будто его ограбили. "В том-то и дело, что я не хочу, чтобы это стало достоянием общественности, пока что".


Репортер на мгновение замер, затем медленно вытащил руку из кармана пальто - пустую. "Ну, Джим, тогда зачем мы здесь, если не можем об этом поговорить?"


Впервые за долгое время Брасс пожалел, что бросил курить. "Мне нужно было поговорить с тобой, не для протокола".


"Капитан Брасс," раздраженно сказал Пакетт, "мы все за сотрудничество с властями, но точно так же, как у вас есть работа, которую нужно выполнять, так и у нас. У нас есть ответственность перед обществом ".


"У вас есть ответственность передо мной, - сказал Брасс, - которая в данном случае перевешивает это".


Редактор покачал головой. "У тебя нет такого рода притяжения".


"Я не хочу?" - Спросил Брасс. "Мое сотрудничество в одном деле дало вам двоим книгу-бестселлер. На которых вы оба сделали карьеру ".


"Что, - сказал Белл, - ты вызываешь этого маркера?"


"Да", - сказал Брасс.


После минутного размышления Пакетт спросила: "Если история настолько велика ... и вам нужна наша помощь, в том числе приостановление права общественности знать...мы захотим что-нибудь взамен. Нечто большее, чем старые новости о том, что вы сделали для нас давным-давно ".


Брасс и Гриссом оба просто посмотрели на него.


"Когда придет время, - сказал Пакетт, положив руки на край стола, - мы захотим эксклюзива".


Брасс начал что-то говорить, его гнев нарастал, но Гриссом положил руку ему на плечо.


"Невозможно", - сказал Гриссом. "Даже не законные".


Все за столом знали, что два сотрудника округа никогда не согласятся на эксклюзивное расследование крупного дела; но, прося весь пирог, Пакетт явно рассчитывал получить самый большой кусок.


Латунь немного смягчилась. "Опережение в двадцать четыре часа".


Пакетт обдумал это, затем кивнул.


"Что у тебя есть?" Спросил Белл, наклоняясь вперед, голод в его голосе был очевиден. Кроме разоблачения 233; преступности в мире рэпа, когда застрелили Тупака Шакура, у Белла не было истории, получившей общенациональный резонанс со времен the CASt book ; и обозреватель мог легко понять по поведению Брасса, что это было что-то очень важное ....


"Ты должен пообещать, Перри", - сказал Брасс. "Даже намека не делай, пока я не дам тебе добро. Это означает всех вас троих. Вы можете освещать историю скромно, просто в новостях ... но ключевой аспект мы должны преуменьшать, даже игнорировать ".


Белл изучал его, на его лице читались вопросы, хотя репортер не произнес ни слова, просто кивнул в знак согласия.


"Перейди мне дорогу, - сказал Брасс с улыбкой, которая не была дружелюбной, - и сотрудничество, которое вы знали в прошлом ... останется в прошлом".


Репортер рявкнул: "Эй, Джим, когда кто-нибудь из нас в последний раз подставлял тебя?"


Брасс вытер рукой лоб. Боже, он был на работе целую вечность, а здесь потел, как новичок. Он напрасно настраивал против себя этих людей, которые всегда были союзниками.


"Ты прав", - сказал Брасс. "Ты всегда был прямолинеен. Итак, позвольте мне задать вопрос - как давно это было? Литой футляр."


Репортер, очевидно, думая, что это еще одна ссылка на то, что Брасс помогал ему и Пакетт в их книге, поднял одну бровь, затем пожал плечами. "Я не знаю, десять, одиннадцать лет?"


Белл посмотрел на Пакетта в поисках подтверждения.


Редактор кивнул. "Одиннадцать. Когда это началось."


"В этом городе считается древней историей", - сказал Белл. "Это точка отсчета, или ... что?"


Три официантки пели: "Мой парень вернулся (и у тебя будут проблемы)".


Брасс потягивал кофе, переводя взгляд с Белла на Пакетта и возвращаясь обратно. "Мы всегда задавались вопросом, почему он остановился - он погиб в автомобильной аварии? Был ли он где-нибудь заключен? Он переехал и подцепил где-нибудь еще?"


Белл сказал: "Ты знаешь, что последнее неверно - даже сейчас я слежу за национальной сценой, ожидая, что этот почерк снова появится. Я имею в виду, что с приходом M.O. они не становятся намного более конкретными ".


"Узнать нетрудно", - признал Брасс. "Что бы ты сказал, если бы этот почерк объявился снова?"


"Я хотел бы знать, где", - сказал Белл. "Какой штат, какой город, черт возьми, какая страна?"


Гриссом сказал: "Невада. Северный Лас-Вегас. Соединенные Штаты Америки".


"Бык..." Начал Белл; но затем он немного отодвинулся от стола. "Вы двое не шутите, не так ли?"


Брасс вздохнул. "Эта встреча показалась вам веселой до сих пор?"


"Почерк", - сказал Белл. "Тот же самый почерк - в Северном Лас-Вегасе, этим утром?"


Брасс указал на Гриссома кивком головы. "Мы только что покинули место преступления, и это очень похоже на дело рук актеров".


"Трудно не заметить", - сказал Гриссом.


Брауэр еще ничего не сказал, но теперь он наклонился вперед, как и Белл и Пакетт. Их глаза были прикованы к Латуни, ожидая большего, койоты, уловившие запах крови.


Глаза детектива метались от Белла к Пакету, когда он сказал: "Мы хотели поговорить с вами двумя, потому что никто не знал столько об этом деле, об этих убийствах, сколько вы, ребята .... И, честно говоря, Марк, именно поэтому твое присутствие здесь задело меня за живое. Не хотел никого обидеть".


Брауэр сказал: "Не принято".


Но шерсть Белла встала дыбом. "Так вот почему ты относишься ко мне как к подозреваемому! Потому что я есть один. Послушай, Брасс, ты знал столько же, больше, чем Дэйв или я. Вы и Винс Шамплейн были нашими главными источниками!"


"Это справедливо", - сказал Пакетт.


Гриссом сказал: "Давайте повременим, прежде чем начнем подозревать полицию, хорошо, джентльмены?"


"Что это?" Белл выпалил. "Великий Гил Гриссом делает предположение!Я думал, ты мистер Следовать-за-доказательствами-Куда-Бы-Они-ни-Привели! Разве что в этом случае, если это достанется твоему приятелю Брассу ...."


К его чести, Гриссом сохранял хладнокровие. Пресса раздражала CSI, их место в его списке неблагоприятных вещей было сразу после политики и политикан.


Зная это, Брасс прыгнул обратно. "Ребята, да, вы правы - Винс Шамплейн и, да, ваш покорный слуга, знали об этом деле больше, чем кто-либо другой".


"Десятки тысяч людей, прочитавших нашу книгу, - сказала Пакетт, - также знали дело изнутри, от обнаженных жертв до этого характерного узла. Марк так часто выслушивал нашу с Перри болтовню за пивом об этом деле, что, полагаю, ему тоже следовало бы попасть в твой список подозреваемых. И, может быть, тот голливудский продюсер, который выбрал нашу книгу, и ...


"Убийца, - сказал Брасс, - знает больше, чем было написано в вашей книге - он знал несколько вещей, которыми вы согласились никогда не делиться с общественностью".


Белл моргнул. "Как много знал ... этот убийца?"


"Каждая чертова деталь", - сказал Брасс. "А что касается добавления мистера Брауэра в список подозреваемых, эй, я был бы рад. Как много ты ему рассказала?"


"Эй, подожди там, Джим", - сказал Брауэр. "Хочешь знать то, что знаю я, спроси меня!"


Пакетт поднял ладонь, призывая к молчанию, по-Брауэровски. "Марк знает больше, чем было в книге, но он не знает всего, всего. То, о чем мы с Перри договорились никому не говорить, пока убийца не будет пойман, мы не сказали ему, мы не сказали никому ".


Брасс несколько секунд пристально смотрел на редактора, затем перевел взгляд на Белла, который утвердительно кивнул.


Белл снова наклонился ближе. "Он отрезал ..."


Но Брасс взглядом отрезал колокольчик.


Взгляд детектива переместился на Брауэра, затем снова на Белла, который понял сообщение.


"Марк - мой ассистент по исследованиям", - пожаловался репортер.


Покачав головой, Брасс сказал: "Вы не можете никому рассказать о двух задержках. Даже на таком позднем сроке - особенно на таком позднем сроке ".


"Утаивание", предназначенное для того, чтобы подставить подножку лжесвидетелям, заключалось в сперме на спине жертвы и отрезанном (и собранном) пальце. Эти ключевые детали знали и Брасс, и Гриссом, и Пакетт тоже. Смысл был в том, чтобы сделать круг как можно меньше, и это не включало добавление Марка Брауэра в петлю.


"Я знаю", - сказал Белл в смущенном разочаровании, "Я знаю ..."


Официантка исполняла Конни Фрэнсис, напевая "Кто теперь сожалеет?"


Брасс многозначительно спросил: "Значит, ни один из вас ни с кем не делился ни тем, ни другим секретом?"


Пакетт покачал головой. "Годами никто даже не спрашивал об этом деле. Старые новости".


"Что касается меня, то я рассказывал об этом случае группам, - сказал Белл, - еще совсем недавно, в этом году. Видишь, я вернул нашу книгу в печать - печатать по требованию? У меня в багажнике машины есть несколько коробок, и вы можете купить это на Amazon и ... "


Белл, казалось, выступал с лекциями в местном кругу, даже путешествовал по таким далеким городам, как Лос-Анджелес, продавая свое самиздатовское переиздание.


Печально, к чему все это привело: Пакетт использовал национальное издание книги, чтобы стать местной знаменитостью, что в конечном итоге привело к креслу редактора; но у невысокого, пухлого Белла - менее телегеничного, чем Пакетт, - застопорилась карьера, которую помогало поддерживать его самофинансируемое переиздание.


Но Брасс знал, что эти усилия были слишком незначительными, слишком запоздалыми, чтобы оказать какое-либо влияние на пошатнувшееся состояние Белла, и репортер, добывающийся успеха в сети "резиновых цыплят", продающий книги в мягкой обложке из своего кармана, ищущий поддержки, чтобы помочь ему сохранить свою колонку, был откровенно немного жалок - обеды в Ротари-клубе, библиотечные группы для общения и странная программа в музее не собирались разжигать пламя, которое с самого начала никогда не горело так ярко.


Белл говорил: "... но, очевидно, я никогда не говорил о вещах, о которых мы хранили молчание".


Гриссом спросил: "Является ли книга переработкой?"


"Я написал новое введение, но мы просто использовали копию оригинальной книги для съемки - не перепечатывали ее или что-то в этом роде".


За глазами Брасса пульсировала крупица боли, которая в конечном итоге переросла в полноценную головную боль. Подобные головные боли преследовали его годами; они начались примерно в то время, когда он оказался втянут в дело о гипсе ....


Он сказал: "Либо кто-то поделился информацией, либо КАСт вернулся, и его почерк тот же".


Брасс изучал их лица. Пакетт, казалось, обрабатывал информацию, в то время как Белл казался потрясенным. Брауэра было не прочесть, напряженное серьезное выражение лица практически постоянно было у этого парня. Несколько долгих мгновений никто из мужчин ничего не говорил.


Пакетт была единственной, кто наконец нарушил молчание. "Ты говорил со своим старым приятелем Винсом? Может быть, он что-то говорил ".


"Есть мысль", - согласился Брауэр.


Слова Брасса прозвучали холодно и жестко: "Послушай, Марк, я собираюсь дать тебе поблажку, потому что Винс был на пенсии задолго до того, как ты начал работать в Banner. Дэйв, тебе виднее. Винс всегда был хорошим копом. Он никогда не делал ничего, что могло бы поставить под угрозу расследование, ни по какому делу!"


Гриссом мягко сказал: "Но, конечно, мы поговорим с ним следующим. Вы совершенно правы, что включили его в список подозреваемых."


Брасс резко повернулся к криминалисту.


"Это расследование убийства, как и любое другое", - говорил Гриссом. "Мы поговорим со всеми, кто, по нашему мнению, может нам помочь. Например, в департаменте запросто найдется полдюжины других людей, которые могли бы иметь доступ к утаенной информации о полном поведении актера."


"Это верно!" Сказал Пакетт, щелкнув пальцами. Обращаясь к Джиму, он сказал: "Перед кем ты отчитывался, перед тобой и Шампленом?"


"Тогдашний шериф", - сказал Брасс. "Который ныне покойен".


Белл сказал: "А как насчет Конрада Экли? Он был руководителем CSI в дневную смену. Он знал!"


Гриссом сказал: "Мы поговорим с ним".


Зная, как сильно Экли и Гриссом ненавидели друг друга, Брасс подумал про себя: Кто-нибудь поговорит с Конрадом, но это не будет Гил ....


Брасс сказал: "Поройтесь в своих воспоминаниях, ребята. Я доверился Гриссому, здесь - он выполнял только эпизодическую работу по первоначальному делу. Может быть, ты тоже кому-то доверился, и это вылетело у тебя из головы.... В любом случае, подумай об этом."


Ребята из газеты погрузились в молчание.


"Я могу заверить вас, - сказал Брасс, - мы собираемся перевернуть каждый камень, который сможем".


Пакетт и Белл одновременно посмотрели в его сторону.


"Прости...Я не хотел, чтобы это звучало совсем так .... Я просто имею в виду, что мы собираемся сделать все возможное, чтобы поймать этого парня, и быстро. Если это разыгрывается, мы все знаем, на что он способен. Если он решил повторить свой цикл, мы могли бы иметь дело с еще четырьмя жертвами ...."


"Господи", - сказал Брауэр.


"Если это новичок с похожим почерком ..." Брасс позволил фразе повиснуть в воздухе на несколько секунд, прежде чем добавил: "Мы не хотим идти туда, пока не будем вынуждены ... но в любом случае, мы должны поймать этого парня, и быстро. Послушайте, я знаю, что это большая история, но нам нужно, в любом случае, с самого начала контролировать ее ".


Белл взглянул на двух своих коллег, которые оба слегка кивнули ему, трое из них каким-то образом общались беззвучно.


Затем репортер сказал: "Что бы тебе ни понадобилось, Джим, дай нам знать. Мы поможем всем, чем сможем ".


"Спасибо".


"Но, - добавил Пакетт, потрясая указательным пальцем, - мы получаем преимущество в двадцать четыре часа, помните".


Брасс кивнул, и Гриссом сказал: "Это все, что мы можем сделать".


Официант Элвиса пел "Jailhouse Rock", когда Брасс и Гриссом направились к выходу.


* * *


Винс Шамплейн и его вторая жена занимали отдельную квартиру в учреждении непрерывного ухода "Санни Дэй" в Хендерсоне.


Охранник остановил Брасса и Гриссома у выхода, проверил их удостоверения и записал их имена в свой планшет. Брасс и Гриссом были знакомы с "Солнечным днем" с тех пор, как Кэтрин и Уоррик недавно работали над делом об убитых пациентах в отделении постоянного ухода.


Недалеко от Лейк Мид Драйв Sunny Day предлагал отдельные апартаменты для проживания в здании с левой стороны и различные уровни повышенного ухода в высотном здании с правой стороны. Для гериатрической группы "Солнечный день" был жизненным концом или концом жизни, в зависимости от того, в каком здании вы жили.


Брасс повернул "Таурус" налево и нашел место для парковки недалеко от входа. Шамплейны были на третьем этаже, и - Брасс позвонил заранее - визит был ожидаемым. На самом деле, когда Гриссом и Брасс вышли из лифта и направились по коридору, миниатюрная блондинка высунула голову из двери и нетерпеливо помахала рукой.


"Джимми!" она практически взвизгнула. Выражение ее лица было радостным.


Гриссом искоса взглянул на Брасса и указал на него. "Джимми? Ты...Джимми?"


"Держи это при себе".


"Это требует многого".


"Не заставляй меня стрелять в тебя".


Гриссом улыбался Брассу, который улыбался миниатюрной женщине, которая стояла прямо за дверью с протянутыми руками.


"Марджи", - сказал Брасс и позволил заключить себя в удивительно крепкие объятия, исходящие от такой миниатюрной женщины.


Несмотря на невысокий рост, Марджи Шамплейн почти не постарела с тех пор, как Брасс видел ее в последний раз; светлые волосы всегда были крашеными, и она сделала по крайней мере одну подтяжку лица тогда - и по крайней мере еще одну с тех пор.


Брасс впервые встретил Марджи незадолго до того, как ее муж ушел на пенсию. В те дни Марджи, барменша в маленьком заведении на Фремонт-стрит, была огненным шаром, слишком мощным, чтобы Винс Шамплейн мог устоять. Роман привел к распаду брака Винса, но Винсу и его первой жене Шейле сегодня обоим было лучше. Роман Винса с Марджи перерос в настоящую любовь, и Шейла теперь была счастлива замужем за бывшим менеджером казино Golden Nugget. Брасс знал, что две пары даже иногда ужинали вместе.


"Как ты мог позволить себе быть таким незнакомцем, Джимми?" Спросила Марджи, отступая, чтобы посмотреть ему в лицо, но все еще цепляясь и не спеша отпускать.


"Он работает в чертовой ночной смене", - сказал Брасс. "У меня нет социальной жизни. Тебе повезло, что ты сошелся с Винсом так близко к отставке ".


"Да, я пропустила все веселье быть женой полицейского, верно?" Она отпустила Брасса и, наконец, заметила Гриссома. "Я узнал тебя по телевизору - ты тот, кто всегда хватает плохих парней!"


Брасс взглянул на Гриссома, который, казалось, пытался решить, быть ли ему смущенным или растерянным.


"Мне нравится думать о нем как о моем маленьком помощнике", - сухо сказал Брасс. "Это Гил Гриссом - ответ нашей криминалистической лаборатории Шерлоку Холмсу".


Гриссом нахмурился и сказал: "Я не знал, что Шерлок Холмс - это вопрос".


Марджи засмеялась один раз, затем сказала Брассу: "Он шутит?"


"Никто не знает", - сказал Брасс.


Марджи протянула руку, и Гриссом взял ее и пожал.


"Ну разве ты не милашка", - проворковала она Гриссому, не ослабляя хватки.


Руководитель CSI нервно улыбнулся и посмотрел на свою руку, как пойманное животное, гадающее, не придется ли ему отгрызть себе лапу, прежде чем он сможет сбежать.


"Винс уже вернулся?" - Спросил Брасс.


"Боюсь, что нет", - сказала Марджи, наконец отпуская руку криминалиста. "Нет, как я уже сказал по телефону, его не было с раннего утра".


"Но он скоро вернется?"


"Должно быть с минуты на минуту", - сказала она. "Вы, дети, заходите и ждите. Я готовлю кофе без кофеина."


Марджи сказала по телефону, что Винс должен вернуться к приезду Брасса и Гриссома; но теперь Брасс, зная, каким абстрактным может быть время для пожилых людей, вышедших на пенсию, и насколько одинокими они могут быть в компании, задался вопросом, должны ли они с Гриссомом войти в ту квартиру и рискнуть потратить драгоценное время, ранние часы в любом деле об убийстве являются самыми важными.


Зная, что Гриссом, вероятно, думал о чем-то подобном, Брасс посмотрел на криминалиста, который пожал плечами в манере "это тебе решать".


Прежде чем Брасс был вынужден принять административное решение, в коридоре появился высокий, атлетически сложенный мужчина с серебристыми волосами.


Хорошо загорелый Винс Шамплейн был одет в светло-серые спортивные брюки, темно-серо-черную полосатую рубашку поло и теннисные туфли. Он двинулся к ним, в его походке не было никаких признаков слабости или возраста.


Его широкий рот с серебристыми усами растянулся в улыбке, зубы были слишком белыми, слишком прямыми, чтобы быть произведением природы.


"Джим!Почему ты грязный сукин сын..."


Марджи громко шикнула на него и сказала: "Винс, пожалуйста ... соседи". Затем она прошептала Брассу и Гриссому: "По обе стороны от нас чертовы ханжи, а тут еще Винс с его поганым полицейским языком!"


Глаза Гриссома расширились, и Брассу пришлось улыбнуться; Марджи работала барменшей долгое, очень долгое время ....


Шамплейн похлопал Брасса по плечу, затем кивнул и, улыбнувшись Гриссому, сказал: "Видел твое имя в газетах, твое сияющее лицо в телевизоре, Гилберт. Оставляю след, оставляю след."


Гриссом пожал плечами и выдавил застенчивую улыбку.


"Давайте зайдем внутрь", - сказал Шамплейн, махнув им в сторону открытой двери, - "где я смогу сказать "сукин сын" без того, чтобы у Марджи случился сердечный приступ".


"Вин -цент", - пожурила Марджи, но она улыбалась.


Марджи вошла первой, Шамплейн последовал за ней, а Брасс посмотрел на Гриссома и сказал: "После тебя, Гилберт..."


"Нет, нет - ты первый... Джимми".


Брасс улыбнулся, Гриссом усмехнулся, и капитан отдела убийств подумал, разделяет ли криминалист его облегчение от того, что он вообще может улыбаться, учитывая обстоятельства этого дня.


Шамплейн закрыл за ними дверь, и Брасс с Гриссомом вошли в гостиную, которая была не очень большой, но в ней царила приятная домашняя атмосфера, особенно если учесть, что Шамплейны находились в крыле дома престарелых, где меньше всего нуждались в помощи.


В одном углу стоял телевизор с большим экраном, в другом - потертое кресло для отдыха, а диван в цветочек занимал стену у двери. Другой стул стоял под углом к дивану, и крошечный журнальный столик, покрытый журнальной обложкой, плавал. Шамплейн легким жестом предложил им сесть. Брасс и Гриссом заняли диван, в то время как Шамплейн упал в свое кресло для отдыха.


"Пиво, джентльмены?" их хозяин спросил.


"Нет, спасибо", - сказал Брасс. "Вообще-то, мы на дежурстве".


"Я думал, вы, ребята, сугубо кладбищенские ...?"


Гриссом сказал: "У дневной смены есть отпуск по болезни и время суда".


Брасс сказал: "Мы работаем больше, чем обычно, в две смены".


"Не скули", - сказал Шамплейн. Он был из тех профессиональных копов, которые не с нетерпением ждали своего последнего рабочего дня. "Я скучаю по тому, что у тебя есть ... Хотя на пенсии есть свои плюсы".


Зависнув, Марджи спросила: "Как насчет того кофе без кофеина?"


"Пожалуйста", - сказал Брасс.


"Да, спасибо", - сказал Гриссом.


"Бутылку воды, дорогая, пожалуйста", - сказал Шамплейн.


Марджи исчезла за дверью на кухню.


"Сегодня двое уступили по номиналу", - сказал Шамплейн с едва заметным оттенком злорадства в голосе. "Гольф - один из тех видов спорта, о которых я говорил".


"Где сейчас?" - Послушно спросил Брасс.


"Рио Секко", - сказал Шамплейн, как будто это могло что-то значить для копов.


Брасс кивнул, как будто понял, и выражение лица Гриссома сказало, что он подозревал, что Шамплейн говорил на эсперанто.


"Итак", - сказал Шамплейн, бросив взгляд в сторону кухни, "конечно, пара дежурных копов вроде вас двоих проделали весь этот путь до дома старого пердуна не для того, чтобы послушать, как я хвастаюсь своей игрой в гольф .... Что случилось?"


"Я думаю, у нас может быть призрак", - сказал Брасс.


Шамплейн подался вперед, прищурив глаза. "Прошлое, гремящее своими цепями, не так ли? Какой-нибудь наш старый приятель снова объявился?"


Марджи внесла поднос с чашками кофе для себя, Гриссома и Брасса, а для мужа - бутылку "Эвиан", от которой потеет холод.


Она снова зависла, явно раздумывая, не следует ли ей сойти и присоединиться к вечеринке - но была ли она желанной?


"Чему мы обязаны этим удовольствием?" - Осторожно спросила Марджи.


"Дела, дорогая", - сказал Шамплейн.


"О", - сказала Марджи, не слишком хорошо скрывая свое разочарование. "Я только что вспомнила - мне нужно кое-что поправить в спальне".


Шамплейн тепло улыбнулся своей жене. "Спасибо тебе, куколка".


После того, как "куколка", которой было чуть за семьдесят, прошла по коридору и проскользнула в дверь справа, Шамплейн снова обратил свое внимание на Брасса и криминалиста.


Детектив сказал: "Этим утром Джил получил сообщение об убийстве в Северном Лас-Вегасе. Почерк был чертовски знакомым - Винс, это напомнило мне многих актеров ".


Немного краски сошло с сильно загорелого лица Шамплена. "Ты, должно быть, издеваешься надо мной...."


Брасс ничего не сказал.


Шамплейн выдохнул воздух, как будто перед ним стоял невидимый праздничный торт с каждой свечкой, которую он заработал. "Ладно, Джим, давай начнем... главу и стих".


Брасс сделал - на этот раз ничего не упустив, включая идею подражания.


Затем, с еще одним глубоким вздохом, Шамплейн покачал головой. "Но если в этом убийстве были признаки настоящего актерского состава, как ты говоришь - как мог какой-то подражатель провернуть это? Мы держали все под контролем ".


Гриссом задал вопрос. "Некоторые аспекты места происшествия действительно предполагают инсценированное преступление, в отличие от более спонтанной деятельности нашего первоначального убийцы. Но мы пока ничего не исключаем - и уж точно не идею о том, что наш первоначальный состав вернулся ".


"Чем может помочь такой старый пенсионер, как я?" Шамплейн спросил.


Прямо сейчас "старый пенсионер" выглядел более подтянутым, чем Брасс когда-либо чувствовал.


Брасс сказал: "Вы говорили с кем-нибудь об этом деле? Кто-нибудь вообще?"


"Нет, с тех пор как много лет назад прекратились газетные репортажи. И вы знаете, какими осторожными мы были в то время - только шериф, упокой господь его душу, и начальник CSI дневной смены знали о наших заминках ".


"Как насчет недавнего времени?" - Спросил Брасс. "Я имею в виду, вы могли бы посидеть здесь с кем-нибудь из ваших новых друзей и обменяться военными историями о ваших различных профессиях".


Шамплен отмахнулся от этого. "Перестань, Джим, и ты тоже, Джил. Вы оба знаете, что мы не хвастаемся нашими неудачами ... И актерский состав был моим самым большим ".


Кивнув, Брасс спросил: "Как насчет Марджи?"


"Нет. У нее крепкая шкура, но более грубые аспекты того, что я делал раньше ... Она брезглива. И я не помню, чтобы мы с Шейлой когда-либо особо разбирались в этом деле. Конечно, это было давным-давно ", - сказал Шамплейн, нахмурив брови. Затем он пожал плечами, довольно изысканно. "Ребята, Боюсь, у меня для вас ничего нет. Видит Бог, я хотел бы помочь. КАСт был большой рыбой, которая ушла ".


"Я знаю, что ты чувствуешь, Винс", - сказал Брасс. "Нам просто нужно было проверить".


Шамплейн сказал: "Быть честным с тобой?...Если я могу избежать этого, я стараюсь даже не думать об этом чертовом деле. Мы были так близки к поимке этого ублюдка. Так близко. Джим, у меня всегда неплохо получалось оставлять работу позади, когда я возвращался домой вечером. Но тот случай ... Те бедные С.О.Б., которых унизили и задушили ... Мысленные картины тех мест преступлений...поздно ночью...."


Шамплен вздрогнул.


Брасс и Гриссом поднялись на ноги.


"Если это он, - сказал Брасс, - мы его поймаем. Не беспокойся об этом, Винс ".


"А если это не он?"


"Если это не он, если это какой-то другой больной ублюдок, мы поймаем и его задницу. В любом случае - этот убийца будет убит ".


Шамплейн встал и проводил их до двери. Он положил руку на плечо Брасса. "Ты чертовски уверен, что ты не тот молодой парень, который занял мое место, когда я уходил".


"Это были большие ботинки", - сказал Брасс. "И я не помню, чтобы когда-нибудь был молодым".


"Ты сделаешь", - заверил его Шамплейн. "Ты будешь".


"С тех пор прошло много миль", - отстраненно сказал Брасс. "Много миль и много смертей...."


Ни с того ни с сего вмешался Гриссом: "Условие, при котором Бог дал человеку свободу, - это вечная бдительность".


Брасс ухмыльнулся и спросил Гриссома: "Кто это сказал?"


Но именно Шамплейн ответил: "Судья Джон Филпот Карран".


Гриссом, впечатленный, склонил голову и улыбнулся отставному полицейскому.


"Но, - сказал Шамплейн, - я немного сомневаюсь, что судья говорил об убийстве в Лас-Вегасе".


Слегка пожав плечами, Гриссом сказал: "Ну, всегда есть другая старая поговорка, Винс".


"Да?"


"Если обувь подходит..."


Три


Почти все черные кожаные кресла вокруг большого прямоугольного стола в конференц-зале CSI были заняты, хотя кресло во главе оставалось свободным. Рентгеновский аппарат на одной стене и белая доска по всей длине другой не использовались. Флуоресцентное освещение придавало собранию мертвенную бледность, поскольку они сидели, как родственники, собравшиеся послушать оглашение завещания богатого патриарха, каждый из которых ожидал, что не получит ни одного красного цента.


Кэтрин Уиллоус, откинувшись назад и скрестив руки на груди, ненавязчиво оценивала лица других сидящих за столом. Слева от нее Уоррик Браун изучал какие-то бумаги, его глаза были полуприкрыты, лицо превратилось в мрачную маску. Через дорогу Ник Стоукс ссутулился на своем стуле, нехарактерно опустив голову, уставившись в никуда, его рот сжат в тонкую линию. Сара Сайдл, сидевшая напротив Кэтрин, вертела в руках ручку, водя ею по столу перед собой, на лбу у нее не было ни единой мысли, глаза ввалились.


Команда crack CSI nightshift, которая гордилась не только своим опытом и энергией, но и своим терпением, казалось, была сломлена унылой неделей тупиков.


Слева от Сары Грег Сандерс, их первоклассный специалист по ДНК-лаборатории с торчащими волосами, чьему необъяснимому стремлению к меньшей оплате полевой работы криминалиста Гриссом в последнее время потакал, сидел и раскачивался взад-вперед, его голова покачивалась в такт какому-то ритму, звучавшему в его мозгу на айподе, когда он читал отчет. Один только энергичный Грег, казалось, был доволен тем, где он находился в текущем расследовании. Возможно, это произошло из-за того, что Гриссом недавно удовлетворил его просьбу покинуть лабораторию ради полевых работ, хотя статус Грега как ученика криминалиста еще не был постоянным.


Напротив Грега, непосредственно справа от Кэтрин, сидел доктор Эл Роббинс, рядом с ним был прислонен металлический костыль, его взгляд был прикован к фотографиям вскрытия, разложенным на столе перед ним, как проигрышная комбинация карт, которую он пытался собрать в какой-то выигрышный порядок. Его борода цвета соли с перцем теперь была просто усыпана перцем, количество натрия в ней давно вышло из-под контроля. Обычно жизнерадостные глаза доктора казались затуманенными, когда он переводил взгляд с одной яркой фотографии в стопке на следующую. Серьезность ситуации была очевидна в редком появлении коронера на публике за пределами комнаты для вскрытия.


Слева от Кэтрин, за Уорриком, на дальнем конце стола, Брасс уставился в пространство, как будто ища мнение о том, должен ли он продолжать злиться или поддаться отчаянию. Он вошел последним, неся большую картонную коробку, которая теперь стояла на полу рядом с ним.


Руководитель Гил Гриссом, который созвал это собрание, еще не был здесь, и его обескураженные солдаты начинали нервничать. Они занимались убийством Марвина Сэндреда уже неделю, и им оставалось узнать лишь имя жертвы. Единственное, что работало в их пользу, было освещение в прессе - до сих пор никто в средствах массовой информации не связал Sandred с CASt.


В то время как Гриссом следил за тем, чем занимался каждый отдельный криминалист (а также Грег и Роббинс), это была их первая групповая встреча, чтобы представить, сопоставить то, что они все узнали, и взглянуть на результаты лабораторных исследований, которые только поступали.


Гриссом вошел быстро, его поведение было таким же серьезным, как и у остальных, но без каких-либо явных признаков разочарования. Кэтрин восхищалась многими чертами Джила, но не последней из них была способность главного криминалиста оставаться объективно профессиональным, независимо от того, насколько быстро и сильно лил коричневый дождь. О, были исключения; даже у Гриссома были свои слабые места - насилие над детьми в полной мере раскрывало человеческую сторону - но в целом он поддерживал высокий стандарт научной отстраненности, который Кэтрин могла уважать, не особо стремясь к нему.


Процесс Кэтрин требовал сохранения ее человечности и даже субъективности. Разные штрихи.


Светло-голубой лабораторный халат был накинут поверх стандартной черной одежды Гриссома; на нем были очки в металлической оправе. Он бесцеремонно бросил стопку папок на стол с глухим стуком. Верхняя губа криминалиста изогнулась в тонкой усмешке, что было равносильно тому, как если бы кто-нибудь другой разгромил комнату и выбросил вещи из окон.


Сев, Кэтрин сказала: "Дай угадаю - кто-то там, наверху, ненавидит нас ...." Она хотела использовать беззаботный тон, но не дотянула.


"Отличный вывод, Кэтрин", - натянуто сказал Гриссом.


Ник застонал. "Этуотер?"


"Этуотер", - подтвердил Гриссом, слово, звучащее скорее как эпитет, чем имя человека, в частности, их босса, шерифа. "Ему начинают звонить ... по поводу актерского состава".


"Ах, черт", - сказал Уоррик, рубанув рукой по воздуху.


Гриссом продолжил: "Наш уважаемый шериф хотел получить мои гарантии, что никто из CSI ничего не сливал прессе".


Брасс сказал с резкостью в голосе: "Кто это, подслушивает шерифа?" Наш приятель Перри Белл?"


"Нет", - сказал Гриссом. "Это со стороны вещания - местной телевизионной станции".


Кэтрин на мгновение задумалась, затем спросила: "Доверяем ли мы нашим братьям из Северного Лас-Вегаса? Билл Дэймон и Генри Логан? Ты доставил Логану немало хлопот ".


"Я сделал?" Казалось, он искренне не понимал, что имела в виду Кэтрин.


Брасс сказал: "Я бы больше склонялся к мысли, что это был один из наших "друзей" из Banner, сообщающий информацию ребятам с телевидения - чаевыми обмениваются, знаете ли".


"Как только аспект актерского состава станет достоянием общественности", - сказал Ник детективу, "любое джентльменское соглашение, которое у вас было с "Banner boys", становится спорным - и они были бы вольны им воспользоваться".


"Если эти клоуны нас предали", - сказал Брасс, его голос был таким же твердым, как стол, на котором лежали его руки, "они никогда больше не добьются сотрудничества от этого департамента ... Джил, ты знаешь, который телерепортер?"


Пожатие плеч Гриссома указывало на то, что для него эти репортеры были взаимозаменяемы, но он сказал: "Джилл Ганин".


"Может быть, нам стоит пойти и поболтать с ней", - сказал Брасс.


"У меня нет намерения тратить свое время на СМИ", - сказал Гриссом. "Если Баннер нас предал, выяснение того, кто именно слил информацию, не приблизит нас ни на йоту к нашему убийце".


Брасс поморщился, но сказал: "Верно. Ты прав."


Брови Гриссома взлетели вверх и опустились. "У нас была неделя без давления прессы, и эта роскошь помогла нам хорошо начать эту работу".


Уоррик посмотрел на Гриссома так, словно его босс вырезал бумажные самолетики, но ничего не сказал.


"Теперь, - сказал Гриссом, наконец садясь, - мы работаем над делом и беспокоимся о средствах массовой информации в наше свободное время ... И если у кого-нибудь из вас есть свободное время, пожалуйста, дайте мне знать. Итак... что у нас есть?"


Он обвел взглядом сидящих за столом, но никто не вызвался заняться делом.


Нехороший знак, подумала Кэтрин. Но ей не хотелось быть первой в классе, кто поднимет руку ....


Гриссом повернулся к Грегу, сидящему справа от него; очевидно, руководитель почувствовал единственный позитивный настрой в комнате и сосредоточился на нем. "Сделай меня счастливой, Грег".


Грег сказал: "Вся кровь принадлежит жертве".


Гриссом выглядел ничуть не счастливее. "Что-нибудь еще?"


"Сперма на спине не принадлежала пострадавшему. CODIS все еще работает над поиском соответствия."


В то время как система комбинированных индексов ДНК росла, Кэтрин слишком хорошо знала, что получение хита от CODIS было далеко не верным делом.


"Кэтрин", - сказал Гриссом, поворачиваясь в ее сторону, его лицо было бесстрастным, любое напряжение со стороны шерифа и СМИ теперь осталось в далеком воспоминании, - "что мы знаем о жертве?"


Не обращаясь к представленному ей отчету, Кэтрин сказала: "Марвин Сандред, сорока семи лет, прожил в Вегасе чуть больше года. Работал в компании по поставкам сварочных материалов, где проработал шесть месяцев."


Она взглянула на Брасса, чтобы подхватить нить разговора, что он и сделал: "Я поговорил с боссом Сандреда, а также с полудюжиной коллег. Никто не сказал о нем ничего плохого. О нем тоже никто не мог сказать ничего хорошего - он все еще был новичком, никогда по-настоящему не интегрировавшимся со своими коллегами. Они думали о нем как о грустном парне, странно рассеянном, как будто работа была чем-то, с чем он просто мирился, пока не смог вернуться к ... тому, что его действительно интересовало ".


Снова вступая во владение, Кэтрин сказала: "Он был родом из О-Клэр, штат Висконсин. Бывшая жена там, сзади. Ее зовут Андреа Дин, сокращенно Энни, она вторично вышла замуж после того, как Марвин переехал в Вегас."


Гриссом поморщился в раздумье. "Ты узнал об этом как?"


Но именно Брасс объяснил: "Я попросил Кэтрин позвонить за меня - я знаю, что на самом деле это не работа криминалиста, но я чувствовал, что от женщины к женщине мы получим больше".


Кэтрин взяла трубку: "Она действительно сильно расстроилась, когда я рассказала ей ... так много плакала, что попросила меня перезвонить через пять минут. Я сделал, и она взяла себя в руки и ответила на все мои вопросы. Но она тоже не смогла нам особо помочь ".


"Поддерживала ли она связь со своим бывшим?" - Спросил Гриссом. "Когда-нибудь навещал его здесь?"


"Они несколько раз разговаривали по телефону. Они были бездетной парой, которая резко рассталась из-за того, что он наживался на пенсии и переезжал here...to будь ближе к его пристрастию к азартным играм ".


Уоррик сказал: "Так вот чем он был озабочен на работе".


Кэтрин и Брасс одновременно кивнули.


"Кстати, - сказал Брасс, - опрос соседей провалился - те немногие, кто был дома, не заметили никого странного в этом районе, не говоря уже о том, чтобы увидеть, как наш убийца направлялся к входной двери".


"Вот и все для разговоров", - сказал Гриссом. "А как насчет фактических доказательств?"


"Частичный отпечаток - от современных кроссовок Stasis M658 для бега", - сказал Уоррик. "Ничего подобного не было ни в шкафу Сандреда, ни где-либо еще на его территории, если уж на то пошло ... И у ближайших соседей тоже ничего подобного нет. Может принадлежать убийце ".


"Хорошо, Уоррик", - сказал Гриссом.


Сара сказала: "Частичные отпечатки на звонке и ручке входной двери? Не принадлежал Сандреду ".


"Знаем ли мы, чьи они?" - Спросил Гриссом.


Ник сказал: "Я прогнал их через AFI и получил гусиное яйцо".


Сара добавила: "Я прошла Комиссию по азартным играм, военные ... остались ни с чем".


"Есть какие-нибудь следы?" - Спросил Гриссом.


"Только те черные нитки, которые ты нашел", - сказал Ник. "Polyester."


Гриссом повернулся к коронеру.


Доктор Роббинс сказал: "Жертва умерла от удушья из-за лигатуры на шее. Довольно много борьбы. Боюсь, я не могу предложить намного больше, чем это ".


"Вы просмотрели файлы с оригинальными актерами?"


"Да, эта смерть соответствует этим".


Гриссом кивнул, и коронер сделал то же самое, затем встал, перекинул через руку свой костыль и направился к выходу, но затем остановился в дверном проеме с папкой фотографий под мышкой.


"Это была не из приятных смерть", - сказал Роббинс. "Было бы здорово не добавлять больше фотографий в мою коллекцию".


Кэтрин сказала: "Посмотрим, что мы можем сделать, док".


Роббинс мрачно кивнул, затем вышел.


"Нужен один больной преступник, - сказал Ник, - чтобы поджечь коронера".


Гриссом повернулся к Нику. "Ты работал с базой данных по губной помаде..."


"Да, этот называется Bright Rose, сделан на Иль-де-Франс. Похоже, но не то же самое, что Лимерикская роза, которой отдавали предпочтение актеры много лет назад ".


Кэтрин сказала: "Лимерикская Роза тоже была Иль-де-Франсом".


Ник изобразил слабую усмешку. "Спросите эксперта.... Проблема с Bright Rose в том, что она продается повсюду, от прилавка с косметикой в универмаге Fashion Mall до Walgreens. У нас было бы примерно столько же шансов, сколько выследить бутылку содовой ".


"Веревка?" Сказал Уоррик. "Та же сделка - продается в каждом хозяйственном магазине. Но я удалил клетки эпидермиса с обеих сторон и с обоих концов веревки ".


"Я все еще тестирую их", - сказал Грег. "Пытаюсь выяснить, которые принадлежат жертве, которые убийце. Где веревку вокруг шеи жертвы, что было легко, но остальные веревки, ну, ключ, пытаясь найти, где Вик сражался против него, и где убийца мог бы вытягивая его. Тогда мы сможем определить, чьи клетки являются чьими."


Голова Гриссома склонилась набок. "Вопрос времени?"


"Вопрос времени - на самом деле, не так уж много".


"Хорошо, Грег. Держи меня в курсе ".


"В этом случае, - сказал Грег, - возможно, вы не захотите быть в курсе".


Гриссом сказал: "Я буду изображать юмор висельника, Грег - и я не в настроении".


Лаборант поднял брови, опустил их и посмотрел куда угодно, только не на Гриссома.


"Если подумать, Грег, - сказал Гриссом с жуткой улыбкой, - разве тебе не нужно работать?"


"Да. Да, хочу. " Грег поднялся, его улыбка была одной из самых напряженных в истории человечества. "Работай. Делать. "Пока. Все...."


И Грег взял свои папки и ушел.


Вот и все для единственного приподнятого настроя за столом.


Переходя от одного лица к другому в своей команде криминалистов, Гриссом сказал: "Хорошо, вот что мы собираемся сделать".


Брасс сказал: "Ты собираешься указывать мне, что делать, Джил?"


Гриссом сказал: "Да".


Брасс подумал об этом; затем сказал: "Хорошо".


"Хочешь поговорить с этим репортером, Джим, будь моим гостем. Но сначала посиди с Кэтрин и Ником."


Брасс нерешительно кивнул Гриссому.


Гриссом сказал: "Кэт, я хочу, чтобы вы с Ником просмотрели старые материалы дела, все пять убийств, всех старых подозреваемых, выяснили все, что сможете, сопоставили и сопоставили, и оставайтесь начеку. Сядь рядом с Джимом. Выясните, где наши подозреваемые ... здесь, в городе, уехали, зарыты в землю, но найдите их местонахождение. И, помня о том, что сообщили вам файлы, разработайте теории о том, может ли кто-нибудь из них вернуться в бизнес с скорректированным почерком ".


"Теории?" Сказала Кэтрин, задаваясь вопросом, правильно ли она его расслышала.


"Это верно. Не дикие догадки."


"С удовольствием".


"Уоррик, Сара и я продолжим работать с уликами из дома Сэндредов и посмотрим, сможем ли мы исправить то, что упустили. Назовите это первой из теорий, если хотите. Но я официально заявляю: этот парень только начинает ".


Кэтрин знала, что это не дикое предчувствие, поскольку все они распознали след серийного убийцы, когда увидели его, и не могло быть никаких сомнений: этот подонок только усиливался.


"И еще один тревожный аспект", - сказал Гриссом. "Если, как в случае с нашим потенциальным Джеком-Потрошителем некоторое время назад, у нас есть подражатель, который следует шаблону оригинала, тогда у нас может быть конечное число жертв ... в данном случае пять ... после чего наш исполнитель-убийца останавливается и растворяется в ночи".


"Как у оригинального Потрошителя", - сказал Ник.


"Черт возьми, - сказал Уоррик, - прямо как оригинальный актерский состав!"


Гриссом, Уоррик и Сара уступили конференц-зал Брассу, Нику и Кэтрин, которые сгрудились в одном конце, пока Брасс подтягивал большую картонную коробку поближе к себе, чтобы вытащить предметы.


Деловито, почти как робот, Брасс извлек первый файл. "Первая жертва была в ноябре 1994 года. Парня звали Тодд Генри. Он жил в квартире в центре города. Ни семьи, ни друзей. Он был мертв большую часть недели, прежде чем нам позвонили ".


"Кто нашел его?" - Спросил Ник.


"Запах стал настолько сильным, что один из соседей подал жалобу на нарушение общественного порядка, и мы вошли. Парень лежал на полу в гостиной, веревка все еще была у него на шее ".


Кэтрин спросила: "Был ли установлен полный порядок действий с самого начала? Помада, Семен, петля?"


"Да", - сказал Брасс. "Этот преступник либо подстраивал это, планировал это в течение длительного времени, возможно, фантазируя ... либо он делал это где-то в другом месте. Как бы вы на это ни смотрели, когда в Вегасе начались убийства, почерк был полным и никогда не отклонялся ".


Ник сказал: "Очевидно, вы с Винсом проверили другие юрисдикции".


"По всей стране, но никто никогда не подходил. Мы также проверили Канаду и, наконец, Европу. В любом случае, после Тодда Генри Джон Джарвис объявился мертвым месяц спустя. Все было точно так же, как и в предыдущем случае ".


Кэтрин спросила: "Джарвис как-то связан с Генри?"


"Кроме основного физического сходства? Нет. " Брасс постучал указательным пальцем по ладони. "Генри был трансплантологом, Джарвис всю жизнь прожил в Вегасе. Генри выполнял случайную работу, Джарвис был бухгалтером. Генри жил один, у Джарвиса была семья, жена и сын. Жил в милом доме в Боулдер-Сити, в то время как Генри тусовался в той крысиной норе в центре города. Единственное, что у них было общего, - это внешность. Белые мужчины пятидесяти с лишним лет, с избыточным весом."


"А как насчет остальных?"


"Джордж Ким, третья жертва, был наполовину азиатом - в остальном все пятеро ... Генри, Джарвис, Ким, Клайд Гибсон и Винсент Дрейк ... были белыми мужчинами лет сорока пяти-пятидесяти с избыточным весом. Хотя у каждого из них было кое-что общее с одним или двумя другими, ничто, кроме внешнего вида, не могло рассматриваться как общий знаменатель ".


"Ничего?"Спросил Ник, с трудом веря в это.


Брасс многозначительно пожал плечами. "Ким работала в "Счастливой семерке ", Дрейк работал супервайзером в городском гараже, а Гибсон был самозанятым производителем мебели. У некоторых были дети, у некоторых нет. Некоторые были женаты, некоторые нет. Единственной другой вещью, которая изменилась, была периодичность кастинга - месяц между первыми двумя, едва неделя между двумя последними. Парень определенно набирал скорость - по-настоящему увлекался. Затем... он остановился как вкопанный".


"Хорошо", - сказала Кэтрин, пытаясь мысленно перегруппироваться. "Что насчет подозреваемых?"


Из латуни вышел воздух. "Вначале их были сотни. Серийные исповедники, звонящие мужчины плотного телосложения, говорящие, что их соседи ведут себя подозрительно, всевозможные придурки. Когда мы закончили отсеивать их, у нас осталось трое - неудачник по имени Даллас Хэнсон, подонок по имени Филипп Карлсон и этот законченный психопат Джером Дейтон ".


Кэтрин сказала: "Введи нас в курс дела".


"Когда я говорю, что Дейтон был психопатом, я не имею в виду "эксцентричный", я имею в виду клинический. Его отец, Томас Дейтон, был крупным подрядчиком, который построил множество зданий в округе и несколько казино, которые открылись в конце восьмидесятых и начале девяностых - помните этого парня?"


"О да", - сказала Кэтрин.


Ник тоже кивал в знак признания.


Брасс продолжил: "И Джером был моим личным любимым кандидатом на убийства, только он оказался в частной больнице, где находился с конца 1995 года. Я бы поставил годовую зарплату на то, что он был убийцей, но Дрейк умер после того, как Дейтон попал в больницу."


Задумчиво кивнув, Кэтрин спросила: "А как насчет остальных?"


"Винсу нравился этот неудачник Даллас Хэнсон. Он был ковбоем из Оклахомы. Он и его, цитирую без кавычек, пожилая леди купили подержанный, но изношенный дом на колесах на дальней северо-западной стороне. Когда она подумала, что Даллас издевается над ней, она выставила его за дверь. В итоге он снял квартиру в том же здании в центре города, где жил Тодд Генри. Затем он появился на записи камер видеонаблюдения из "Счастливой семерки ", где работал Джордж Ким."


"Многообещающий", - сказал Ник.


Кэтрин спросила: "Какие вещественные доказательства у вас были против Хэнсона?"


Покачав головой, детектив сказал: "Единственной вещью был его отпечаток пальца, который обнаружили на чашке в квартире Генри. Хэнсон утверждал, что выпивал по-соседски с человеком, который скоро должен был умереть, в день исчезновения Генри, но это было все. "


Ник спросил: "Алиби нет?"


"Он утверждал, что был пьян в отключке в своей комнате после выпивки с Генри. Без свидетелей, конечно."


"У него есть судимость?" Спросила Кэтрин.


"Незначительный", - сказал Брасс. "Был втянут в пару разборок в барах в Оклахоме и отсидел здесь несколько окружных сроков за мелкое хулиганство ... но ничего, что указывало бы на склонности к актерскому составу".


"Как насчет доказательств ДНК?" - Спросил Ник. "Ты что Семен на месте...."


Брасс покачал головой. "Мы не нашли совпадения, но наша методология в те дни была не такой, как сейчас".


Кэтрин настаивала: "А как насчет Филиппа Карлсона?"


"Этот парень был каменным уродом, гей-хулиганом. Он выдавал себя за проститутку, затем, когда оставлял своего парня наедине, избивал его до полусмерти и грабил парня ".


"Очаровательно", - сказал Ник.


"О, как мы хотели, чтобы это был этот мудак .... Черт возьми, он даже признался. Но потом оказалось, что он был хроническим исповедником, по крайней мере, когда дело касалось любого убийства, в котором был какой-либо гейский подтекст. Психиатр сказал, что Карлсон сам был геем или би, пытался подавить эти тенденции, и единственное, что он ненавидел больше, чем обычного гомосексуалиста, которого он преследовал, был он сам ".


"Звучит как сильный кандидат", - сказала Кэтрин.


"Конечно", - сказал Брасс. "Только он просто оказался не в тех местах в нужное время ... или я должен сказать, не в тех местах. Он был в "Счастливой семерке", его тоже засняли на видео. Проблема была в том, что мы засняли его на камеру в течение часа после убийства Джорджа Кима. Это сделало график Карлсона, Ким, живущей черт знает как, и отправившейся на другой конец города из "Счастливой семерки", ужасно напряженным. Не было ничего невозможного в том, что Карлсон мог совершить поездку, но крайне маловероятно ".


Ник спросил: "Был ли Карлсону ясен кто-нибудь из остальных?"


"Та же сделка с убийством Генри", - сказал Брасс, в его тоне смешались раздражение и смирение. "В тот день его видели в центре города, но не рядом со временем смерти Генри ... И когда из Генри выбивали жизнь, Карлсон был на озере Мид со свидетелями".


"Хорошие свидетели?" Спросила Кэтрин.


Брасс издал горький смешок. "Ты бы поверил, банда байкеров?"


Ник невесело ухмыльнулся и сказал: "Не идеальные свидетели, но разобрать их истории, бьюсь об заклад, чертовски сложно".


"Ты угадал, Ник - ни один из них не сдвинулся с места. "Наш кодекс - это наше слово!"


"О'кей", - сказала Кэтрин и хлопнула себя по бедрам. "Мы начнем работать над этим снова".


Брасс, казалось, был чертовски близок к тому, чтобы расплакаться. "Мы усердно работали над этим делом, Винс и я - не верится, что мы что-то упустили ..."


"Я уверена, что вы, ребята, сделали все, что могли", - сказала она. "Но времена и технологии изменились.... Вы, ребята, случайно не сохранили что-нибудь из спермы?"


Латунь посветлела. "Черт! Я совсем забыл об этом. Я имею в виду, прошло много времени..."


"Выкладывай", - сказал Ник.


Брасс, воодушевленный, сказал: "Винс, думая наперед, заморозил это, на всякий случай. Мы только начинали работать с ДНК и надеялись, что наука улучшится. Винс подумал, что лучше всего быть готовым, хотя каждое нераскрытое дело об убийстве - это открытое досье ".


"Хорошо", - сказала Кэтрин. "Очень хорошо".


Внезапно Брасс улыбнулся. "Знаешь, я не думал об этом в...Я не знаю, лет десять, может быть. Да, проверь морозильную камеру для улик! Должен быть где-то там ".


Они как раз собирались прервать совещание на этой высокой ноте, когда детектив из Северного Лас-Вегаса Билл Дэймон, нахмурившись, вошел в конференц-зал.


"Что за черт?" он задал неопределенный вопрос, адресованный Брассу.


"Какого черта, что, Билл?"


Деймон подошел, чтобы нависнуть над сидящим детективом, затем посмотрел прямо в лицо мужчине поменьше, сказав: "Этуотер думает, что я и мои ребята сливаем информацию в СМИ!"


Брасс сохранял спокойствие, поднимаясь. "Нет, Билл, насколько я понимаю, наш шериф не знает, откуда произошла утечка. Просто то, что есть один."


Усмехнувшись, Деймон указал на Ника и Кэтрин. "Ну, я говорю, что это пришло отсюда - прямо отсюда!"


Ник, показывая зубы, но на самом деле не улыбаясь, сказал: "Ну, этого не произошло, Билл - возможно, шериф прав".


Брасс бросил на криминалиста жесткий взгляд, который говорил, что детектив разберется с этим.


"Теперь послушай, Билл", - сказал Брасс тихим, непринужденным голосом, "шериф не обвиняет тебя или кого-либо еще в твоем отделе - или нашем - в утечке информации. На данный момент он просто хочет знать, кто является источником утечки. Можно ли его винить? И лично я не думаю, что это ты ".


Язык тела Деймона слегка изменился, детектив несколько успокоился.


Кэтрин знала, что лучше не упоминать, что именно она подозревала Деймона и Логана этим утром, задаваясь вопросом, не было ли это одного из них или обоих. Двое копов NLVPD, казалось, были слегка обижены на Брасса, скрывшегося от расследования.


Приложив все усилия, чтобы довести себя до белого каления, Деймон остался достаточно зол, чтобы сказать: "А как насчет обмена информацией? Я ничего не слышал от вас, люди, за что? Три дня?"


Брасс поднял нежную ладонь. "Я как раз собирался тебе позвонить. Результаты лабораторных исследований начали поступать сегодня, и мы, наконец, получили некоторую информацию ".


Слегка кивнув, наконец удовлетворенный (по крайней мере, слегка), Деймон сказал: "Хорошо. Что ж, хорошо.... Итак, итак, скажи мне."


"Я сделаю это, - сказал Брасс, - в машине".


Удивленный, младший детектив повторил, как попугай: "В машине?"


"Да, мы собираемся поговорить с телерепортером, который звонил шерифу Этуотеру, спрашивая об актерском составе".


Кэтрин могла видеть, что молодой коп почувствовал себя лучше из-за того, к чему это привело.


"Какой репортер?" Спросил Деймон.


"Джилл Ганин", - сказал Брасс. "В "КЛАС"?"


Казалось, все успокоилось. Деймон и Ник обменялись смущенными улыбками и извинениями, а Брасс и детектив NLVPD сделали по шагу к двери, когда Гриссом вернулся, Грег Сандерс плелся позади в своей манере с горящими глазами.


Однако у руководителя CSI не блестели глаза: выражение его лица было серьезным, даже обеспокоенным, когда он опустил взгляд на лист бумаги в своей руке.


"Кто умер?" Спросила Кэтрин.


Голос Гриссома был ровным: "КОДИС соответствовал сперме со спины Марвина Сандреда".


Кэтрин слегка пожала плечами. "И это хорошая новость, верно?"


"Обычно я бы сказал, да. Но CODIS говорит, что ДНК принадлежит парню по имени Руди Орлофф."


Брасс посмотрел на Деймона. "Я откуда-то знаю это имя - а ты?"


Деймон покачал головой.


"Я знаю это имя", - повторил Брасс.


Гриссом сказал: "Здесь говорится, что у Орлоффа есть история мужской проституции".


"Оооо, да", - сказал Брасс. "Я помню его. Мы вызвали его на допрос по делу Пирса, помнишь, Джил? У этого тощего маленького подонка не хватит духу никого убить, не говоря уже о ...


"Очевидно, - сказал Гриссом, - у него развился необходимый желудок год назад в Рино. Он зарезал джона, почти смертельная рана. С тех пор он находился в Эли, отбывая пожизненный срок с шансом на условно-досрочное освобождение за покушение на убийство ".


Кэтрин почувствовала что-то вроде удара в живот. "Наш лучший подозреваемый сидел в тюрьме строгого режима? За последний год?"


Гриссом помахал бумагой. "На самом деле, только последние два месяца - копы из Рино не сразу его поймали; затем был суд, быстрая апелляция, и, наконец, его доставили в Эли. Где, предположительно, он все еще находился, когда был убит Марвин Сандред."


Они все смотрели друг на друга долгую, ошеломленную секунду. Если их главный подозреваемый находился в тюрьме, как его сперма оказалась на спине убитого в Норт-Лас-Вегас?


Наверное, не лучшая траектория, криво подумала Кэтрин.


"Что дальше?" Сказал Брасс, его голос был полон усталости и раздражения. "Что, черт возьми, дальше?"


Грег шагнул вперед со слабой надеждой на лице. "Возможно, клетки эпидермиса помогут нам. Почему бы мне не вернуться к работе над ними?"


"Почему бы тебе этого не сделать, Грег?" Сказал Гриссом, не глядя.


И Грег сделал.


Теперь Брасс качал головой, на его лбу пульсировала вена. Кэтрин боялась, что у него может случиться инсульт прямо у них на глазах.


"В Вегасе трудно быть невезучим, - сказал детектив, - но мы особенные - мы сделали это. Сперма на сцену выходит парень в тюрьме, клетки кожи на веревке, вероятно, в конечном итоге, принадлежащих к Багси Сигел."


Кэтрин собиралась высказать свой собственный циничный комментарий, когда у ее мобильного телефона хватило здравого смысла зазвонить. Когда она достала его из кармана, сотовые телефоны Ника, Гриссома, Брасса и Деймона тоже начали чирикать, издавая крошечный технологический хорал.


Внезапно оказавшаяся в эпицентре шести нераскрытых убийств, совершенных в течение десятилетия, Кэтрин Уиллоус думала только об одном, когда нажимала кнопку на своем телефоне, и это был даже не ее собственный голос, а голос Джима Брасса, говорящий...


...Что, черт возьми, дальше?


Четыре


Второе убийство не потребовало внимания всей команды.


Кэтрин и Ник остались в штаб-квартире CSI, чтобы покопаться в старых делах. Гриссом, Сара и Уоррик отправились в поездку в пригород ранчо Коронадо.


В отличие от места преступления в доме Сэндредов, где он работал на переднем дворе, Уоррик Браун проводил время в помещении. Дом на Корте погребенных сокровищ принадлежал Энрике Диасу - то есть недавно скончавшемуся Энрике Диасу - успешному телепродюсеру туристического канала, кабельной телевизионной сети, посвященной путешествиям, с особым уклоном в сторону Лас-Вегаса, который был ориентирован на местное производство.


Дом был состоятельным, но не показным, демонстрируя успех, не тыча в него носом. Оштукатуренный, с черепичной крышей (как и у любого другого дома по соседству), дом Диаса был длинным, узким двухэтажным зданием с безупречно ухоженным газоном, несмотря на нехватку воды.


Пока Брасс и Деймон отправились опрашивать соседей, Гриссом, Сара и Уоррик работали на месте преступления. Сара сняла внешнюю часть, Гриссом - внутреннюю, за исключением гостиной, на которой сосредоточился Уоррик - где произошло убийство.


Уоррик видел место преступления в Сандреде не понаслышке, несмотря на то, что работал на лужайке, а также хорошо знал фотографии из дома первой жертвы; поэтому он сразу увидел, что это преступление выглядело поразительно похожим - разница заключалась в том, что обстановка была явно более высококлассной, чем в захудалом бунгало Сандреда.


Эта комната, вдвое больше гостиной Сандред, излучала сильную мексиканскую атмосферу - серафимы в красную, зеленую и желтую полоску, разбросанные по мебели, выглядели небрежно; кактус в горшке в солнечном углу выглядел здоровым; семейные фотографии в обалденных рамках из грубого дерева украшали стены и приставные столики. Соответствующее распятие из грубого дерева над входной дверью казалось скорее декоративным, чем религиозным, а пол был выложен мексиканской плиткой, что было совсем не похоже на дешевое ковровое покрытие, на котором предыдущая жертва заработала многочисленные ожоги ковра во время умирания. Южная стена была в основном из окон, и - каким бы темным ни было преступление, которое расследовали криминалисты, - само место смерти, казалось, купалось в солнечном свете. Плазменный телевизор висел на одной стене, в то время как огромный диван, два глубоких кресла и кресло с подголовником, все обтянутые той же бежевой кожей, стояли немым часовым над трупом.


В центре сцены коренастый Диас - его темные вьющиеся волосы были уложены с помощью средства для ухода за волосами wet-look - лежал обнаженный, животом вниз, правая рука вытянута, указательный палец отрезан, другая рука подогнута под тело. Орудие убийства - кусок веревки, длина которой, по оценкам Уоррика, составляла полтора фута или около того, - оставалось намотанным на шею жертвы, петля обратной восьмерки была туго затянута.


И снова убийца оставил лужицу спермы на спине жертвы над ягодицами. Глаза продюсера выпучились, язык высунулся изо рта, словно издеваясь над Уорриком, эффект гротескно усиливался небрежно нанесенной ярко-красной помадой.


И снова, отсутствие брызг крови заставило Уоррика поверить, что палец жертвы был отделен только после того, как сердце перестало биться.


Хладнокровный объективный Уоррик позволил себе момент субъективности в виде брезгливой полуулыбки. Он работал на многих сценах убийств, но различные, а иногда и причудливые способы, которыми люди убивали себя, были не так удивительны, как то, как их убийцы выбирали образ жизни ....


Хотя Диас был латиноамериканцем, он был чрезвычайно светлокожим и мог легко сойти за кавказца, хотя такое окружение свидетельствовало о гордости за наследие. Белые жертвы были предпочтением оригинального актерского состава, и Сандред также соответствовал этим требованиям; был ли Диас принят за белого или просто был "достаточно близок" к убийце, еще предстоит выяснить.


Возможно, это был подражатель, который не уловил этого аспекта первоначальных преступлений и который не знал, что большинство серийных убийц принадлежали к одной этнической группе, обычно к своим собственным ....


Конечно, это не было жестким правилом; маньяки-убийцы придумывали свои собственные правила и переписывали их по ходу дела, руководствуясь убийственной прихотью. Тем не менее, что-либо столь структурированное, как убийства актеров, которые, казалось, следовали какому-то болезненному ритуалу в психологии преступника, указывало на убийственное внимание к деталям, что должно оказаться полезным для анализа места преступления.


Конечно, сходство между этим убийством и убийством Сэндреда было поразительным, и Уоррик почти не сомневался, что они имели дело с одним и тем же убийцей - либо новым, либо старым.


И, в любом случае, несмотря на неожиданное заявление Гриссома о его собственной догадке о том, что убийца только начал - которая уже была подтверждена телом в этой комнате - Уоррик знал, что его начальник не потерпит предположений, даже в подобной ситуации. Уоррик проследил бы за уликами, чтобы увидеть, к чему они приведут. Точка.


Достав фотоаппарат, Уоррик начал делать снимки. Он даже не досмотрел первый ролик фильма, когда Гриссом, казалось, материализовался рядом с ним.


"Первый заход, - сказал руководитель CSI, - остальная часть дома выглядит чистой".


"Ничего не выскочило?"


"Ничего, кроме того, насколько нетронуто это место - и насколько в этом отношении оно похоже на засыпанную песком сцену".


"Ах".


"Я рассмотрю это более подробно, но я предполагаю, что убийца никогда не заходил ни в одну из других комнат".


"Предположение, Грис? Что дальше? Видение?"


"Третий труп, если мы не будем выполнять свою работу лучше, чем делали до сих пор".


"Я слышал это". Уоррик щелкнул по другой фотографии, затем покачал головой. "Этот парень определенно где-то там. Ты понимаешь, какое снаряжение он оставил после себя? Один телевизор стоит пару грошей ".


"Иногда патология убийцы не позволяет ему воровать, даже если он совершил убийство. Это каким-то образом осквернило бы святость акта ".


"Да, да, я знаю", - сказал Уоррик, "но парень должен быть действительно чокнутым, чтобы оставить такой хороший телевизор".


Они обменялись короткими, кривыми улыбками и разошлись в разные стороны.


Закончив фотографировать, Уоррик взял образец спермы. Затем он осторожно снял веревку и перевернул тело.


В этот момент Уоррик увидел что-то зажатое в пальцах коченеющей руки - что-то, чего не было видно под телом.


"Эй, Грис!...Тебе лучше прийти и получить порцию этого ".


Мгновение спустя, рядом с Уорриком, Гриссом смотрел на руку. "Ты получил фотографию?"


Тело становилось тяжелым, но Уоррик не жаловался, когда поднимал его. "Пока нет".


Гриссом взял камеру Уоррика и сделал три быстрых снимка.


"Идите вперед и переверните его полностью", - сказал надзиратель.


Уоррик опустил тело на пол, достал щипцы из своего набора для осмотра места преступления и опустился на колени рядом с жертвой. Подойдя ближе и изучив карточку, Уоррик смог разглядеть, что предмет был магнитным ключом того типа, который используется практически в каждом отеле в городе и многими предприятиями. Как правило, у этого была магнитная полоска на одном конце со стандартными указаниями.


Осторожно используя пинцет, Уоррик взял карточку за край, стараясь не повредить отпечатки пальцев. После того, как он высвободил ее из пальцев мертвеца, Уоррик перевернул карточку: на белом пластике синими буквами было напечатано пять слов...


...Собственность баннера Лас-Вегаса.


"Ну, это нехорошо", - сказал Уоррик.


Подняв карточку, Уоррик заметил: "Обычно мне нравится находить подсказки, а тебе?"


Глаза Гриссома были напряжены.


Уоррик ожидал от своего шефа типично сухого комментария, но все, что он получил, было: "Нам лучше вернуть Брасса сюда - прямо сейчас".


* * *


Ник Стоукс обыскивал аквамариновые залы CSI в поисках Кэтрин. Сдержанное освещение иногда действовало против ночной смены, вызывая сонливость; но, учитывая суровость того, с чем им часто приходилось сталкиваться, Ник не возражал против успокаивающей атмосферы.


Когда они начали изучать старые дела актеров, первой возникшей проблемой было то, что они не смогли найти адреса двух подозреваемых (тех, кого не отправили в психиатрическую больницу). Теперь, после нескольких часов поисков, у него был адрес одного из них, но прямо сейчас, похоже, Ник заполнял заявление о пропаже своего коллеги.


Он только что снял свой мобильный телефон с пояса, когда Кэтрин вышла из туалета с тяжелой папкой под мышкой.


Она увидела, как он приближается, и одарила его огорченной улыбкой и смешком. "Самое тихое место для чтения во всем здании".


Подумав о мужском туалете через коридор, Ник покачал головой. Учитывая большое соотношение мужчин и женщин в полиции ЛВПД, он не мог сказать то же самое.


"Нашел что-нибудь?" она спросила.


Ник сказал: "Как насчет адреса Филлипа Карлсона?"


"Наш гей-трепач ... где?"


"В Балтиморе, рядом со Сферой".


"Чего мы ждем?"


"Может быть, Брасс и Деймон вернутся? Вы знаете, детективы не в восторге от того, что криминалисты находятся за пределами лаборатории, разгуливая на свободе ...."


Кэтрин обдумала это, затем покачала головой. "Гриссом поручил нам старые дела, и мы займемся старыми делами. В любом случае, Брасс не сторонник этой политики. С такой нагрузкой, как сейчас, можете ли вы представить, как можно отстранить детектива от текущего дела, пока мы будем разбираться со старыми? "


"Вау", - сказал Ник. "Ты пытаешься убедить меня или себя?"


Она улыбнулась и пожала плечами. "Я не знаю, но я убежден".


"Я тоже", - ухмыльнулся Ник. "Но давайте все равно вызовем черно-белого, чтобы он встретил нас там".


Квартира Карлсона находилась в здании, которое выглядело как двухэтажный оштукатуренный мотель пятидесятых годов, который несколько десятилетий назад обанкротился, и никто ничего с этим не делал за прошедшие годы.


Ник, сидевший за рулем, сказал: "Неплохо устроился наш парень".


Ник припарковал "Тахо" на улице, надеясь, что он все еще будет там, когда они вернутся; затем двое криминалистов поднялись по наружной лестнице и пересекли бетонную дорожку второго этажа.


Где-то по соседству кто-то слишком громко включил басы в своей автомобильной стереосистеме, и хотя Ник знал большую часть новой музыки на улице - и гордился этим, - искажение не позволило ему идентифицировать рэпера, о котором идет речь.


Кэтрин постучала в дверь квартиры 2E, и они ждали ответа, который не пришел.


Ник приложил ухо к облупленной двери с оранжевой краской, но ничего не услышал. Он отступил назад, пожал плечами Кэт, затем постучал, на этот раз громче.


И снова они ждали.


Ник только что постучал по ней в третий раз, когда следующая дверь распахнулась и из нее высунулась фигура.


"Какого черта ты хочешь?" - крикнул худощавый белый парень из воспоминаний шестидесятых в белой майке-майке и джинсах, выцветших не по моде и грозящих в любой момент сползти с его узкого скелета.


Он был вечным "ребенком" лет пятидесяти, с седеющими, неопрятными волосами в стиле хиппи и такими мутными зелеными глазами, что, казалось, внутри его черепа шел дождь. Он брился где-то в этом месяце, но не на этой неделе.


Когда они приблизились к квартире 2, до них донесся аромат марихуаны.


"Пошел на травку" - это правильно, подумал Ник.


Ник продемонстрировал свои полномочия, вежливо улыбнулся и сказал: "Стоукс, Уиллоуз. Мы из криминалистической лаборатории."


Затуманенные глаза расширились. "Что-то плохое происходит вокруг этого места? Я не слышал об этом!"


Кэтрин тоже расплылась в вежливой улыбке. "Не могли бы вы выйти сюда, пожалуйста?"


Тощий чувак вышел на дорожку, и Ник маневрировал так, чтобы оказаться между парнем и Кэтрин.


Чувак медленно закрыл дверь в 2D, вероятно, надеясь, что сможет сделать это так, чтобы они не заметили.


"Мы ищем Филиппа Карлсона", - сказала Кэтрин через плечо Ника.


Парень немного отступил назад. "Ты нашел его. Как я могу помочь Vegas Five-oh? Ты защищаешь, я служу".


"Ответив на несколько вопросов", - сказала Кэтрин.


Карлсон обратил на нее свое внимание, оценивая ее с каким-то забавным замешательством, как будто он не мог понять, почему такая привлекательная женщина могла быть полицейским. "Мне нечего скрывать, милашки. Спрашивай прямо сейчас ".


"Это Уиллоуз. Не могли бы мы поговорить в более уединенном месте?"


Бросив неуверенный взгляд на закрытую дверь своей квартиры, он сказал: "Мы могли бы это сделать".


Когда Карлсон не предпринял никаких дальнейших действий, Ник кивнул в сторону 2D и сказал: "Частный, как там?"


Карлсон замотал головой так быстро, как будто пытался избавиться от паутины. "Это не мое дело, чувак".


Ник одарил его дружелюбной улыбкой, которая на самом деле не была дружелюбной. "Чей это?"


"Моя подруга. Она, э-э... не порядочная ".


В это Ник мог поверить.


Карлсон указал узловатым пальцем. "Ты был у нужной двери, раньше. Давай спустимся в мою кроватку."


Они придвинулись ближе к ржавым металлическим перилам, чтобы позволить комнате Карлсона пройти и указать путь, когда удивленный Ник поднял бровь на Кэтрин, чьи глаза были большими от скептицизма.


"Извините", - сказал Карлсон, отпирая дверь и распахивая ее. "У горничной выходной".


Он вошел в темную квартиру, сопровождаемый Кэтрин и Ником.


Шторы были плотно задернуты, и очень мало света просачивалось внутрь, кроме как через открытую дверь. Карлсон щелкнул настенным выключателем, и потолочный светильник с двумя лампочками, в котором, по-видимому, размещалась коллекция мертвых насекомых Карлсона, залил крошечную гостиную странным серым освещением.


Оглядываясь на этот беспорядок мирового класса, Ник подумал, что "кроватку" не убирали с тех пор, как Крысиная Стая правила Полосой. Криминалисту и раньше приходилось входить в жилища обсессивно-компульсивных людей, но, взяв этот яркий пример формы, он поборол желание натянуть свои латексные перчатки.


Единственной мебелью были потрепанный диван, два телевизионных лотка и двадцатипятидюймовый телевизор. Стены были голыми, но все остальное выглядело как последствия взрыва на свалке. Пакеты из-под фаст-фуда и чашки усеивали подставки для телевизора, верхнюю часть телевизора и большую часть дорожек по квартире. За гостиной Ник увидел маленький обеденный стол с горой остатков фастфуда и два стула в крошечной нише, которая когда-то служила столовой.


Слева от Ника начинался короткий коридор, который вел к одной или двум спальням. Однако самой поразительной особенностью свалки были стопки газет высотой по бедро, которые выстроились вдоль стен и занимали большую часть площади пола.


Пожалуйста, Боже, подумал Ник, не допусти, чтобы это когда-нибудь стало местом преступления....


"Садись куда угодно", - сказал Карлсон, плюхаясь на диван поверх различных пакетов из-под фастфуда.


Ник и Кэтрин предпочли встать - не так, как если бы на самом деле были какие-либо варианты сидения ....


В квартире пахло мочой, наркотиками и блевотиной. У Ника было меньше проблем с удержанием глаз от слез на местах разложения мертвых тел.


Заставив себя сосредоточиться, он спросил: "Мистер Карлсон, вы знаете человека по имени Марвин Сандред?"


Глаза Карлсона сузились, когда он просматривал картотеку своего предполагаемого разума, его лицо в остальном было таким же пустым, как стены его квартиры. "Нет. Я так не думаю. Это все? Это было просто!"


"Как насчет Энрике Диаса?" Спросила Кэтрин.


Что-то, о чем можно было подумать, промелькнуло в глазах Карлсона. "Послушай, э-э ... Сотрудничать с the Five-о, это было моим новогодним решением еще в 99-м. Так что я пытаюсь быть ... полезной ".


Ник сказал: "Мы ценим это".


"Но прежде чем я скажу что-нибудь еще, я подумал, что, знаешь, с моей стороны будет справедливо спросить тебя, что все это значит, в любом случае ...."


"Это часть текущего расследования", - бессмысленно сказал Ник. "Это не вопрос с подвохом, мистер Карлсон - знаете ли вы кого-то по имени Энрике Диас или нет?"


"Для меня греческий - даже если это испанский". Карлсон улыбнулся про себя, наслаждаясь своим остроумием, вероятно, примерно так же, как он смаковал содержимое разбросанных пакетов из-под фаст-фуда. "Эй, какого рода расследование?"


Кэтрин сказала: "Убийство".


"Вау!" Подняв руки, Карлсон покачал головой. "Я никого не убивал".


"Это не то, что вы говорили полиции на протяжении многих лет", - сказал Ник. "Вы признались в чем, в двадцати одном убийстве?"


"Эй, я был в затруднительном положении, когда был ребенком, но мне помогли. У меня есть лекарство ".


Улыбка Кэтрин казалась жизнерадостной. "Как "лекарство", которое мы учуяли за соседней дверью?"


Руки Карлсона потянулись к глазам, прикрывая их, затем медленно скользнули вниз по лицу, растягивая плоть в плавящемся эффекте; это не сочеталось с тем, что он сказал: "Я натурал, говорю вам. Это были благовония, а не трава ".


Один взгляд на расширенные зрачки мужчины рассказал Нику другую историю.


Ник сказал: "Я предполагаю, что в последний раз, когда ты был натуралом, Битлз все еще были вместе".


Карлсон поднялся с дивана, его руки вытянулись вверх, как когти, глаза расширились и стали дикими.


Ник и Кэтрин оба отшатнулись в удивлении от внезапной вспышки гнева. Но только на секунду - Ник не очень нежно подтолкнул Карлсона.


"Сядь обратно, Чарли Мэнсон, - сказал Ник, - и расслабься".


Руки опущены, плечи поникли, веки приспущены; он был похож на марионетку, подвешенную за пару ниточек. "Ты просто... ты достал меня, чувак.... Задевает мои чувства ".


Ник сказал: "Прими мои самые искренние извинения. Теперь сядь... обратно...на место".


Карлсон сглотнул, кивнул и сделал, как сказал Ник. Ссутулившись, поставив локти на колени, обхватив голову руками, их ведущий сказал: "Я ... был ... просто пытался сказать вам, что я больше не тот парень. Это... выводит меня из себя, когда люди, вы знаете ... так думают. Я усердно работал, чтобы поправить свою задницу!"


Кэтрин сказала: "Ну, поскольку ты больше не "тот парень", ты не будешь возражать, если мы осмотримся".


Бросив быстрый взгляд в коридор, Карлсон сказал: "Э-э ... у меня все еще есть некоторые права, не так ли? Или это что-то из серии "Акт патриотизма"?"


"Я останусь с ним, Кэт", - сказал Ник. "Вы требуете ордер на обыск".


Карлсон выглядел пораженным; он поднял руки. "Вы, ребята ... приходите on...it это не то, на что это похоже ".


Кэтрин нахмурилась. "Что не так, как это выглядит?"


"Ничего..." Карлсон снова бросил взгляд в сторону коридора, затем нервно улыбнулся криминалистам. "У меня просто понос во рту, вот и все .... От этого нет лекарства ".


Ник бросил взгляд на Кэтрин, и она кивнула.


Пока Кэтрин оставалась в гостиной с Карлсоном, Ник - с пистолетом в правой руке и мини-фонариком в левой - двигался по темному коридору, поводя фонариком взад-вперед.


Три двери.


Открытые слева и справа, и одна закрытая с левой стороны в конце.


Ник быстро проверил две открытые двери - ванную слева, спальню справа, обе грязные, обе пустые, во всяком случае, без людей; У Ника было предчувствие, что Гриссом мог найти множество жучков в обеих, с которыми можно подружиться. Последняя дверь, однако, была заперта.


"У вас есть ключ, который вы хотите нам отдать, мистер Карлсон?" Звонил Ник. "Ненавижу, когда приходится вмешиваться в это".


Секундой позже голос Кэтрин эхом отразился от оштукатуренных стен: "У него ключ. И он делится этим!"


Ник вернулся за вещью и уставился на Карлсона. "Почему ты просто не отдал это мне? Ты не получишь очков за то, что усложняешь это ".


Уставившись в пол с отвисшим ртом, Карлсон ничего не сказал.


У двери спальни, неуверенный в том, что ждет за ней, Ник зажал свой фонарик ладонью, свет проходил между его указательным и средним пальцами, когда он использовал большой и указательный пальцы, чтобы зажать ключ в левой руке и отпереть дверь. В его правой руке появился пистолет, когда он распахнул дверь и вошел в затемненную спальню.


Тяжелые шторы закрывали окно на левой стене, тени танцевали, когда мини-журнал Ника пронесся по комнате.


Кроме луча света, ничто не двигалось.


Он щелкнул выключателем на стене, и загорелся еще один верхний индикатор хранилища мертвых ошибок. Пистолет скользнул к его боку и болтался там, пока изумленный взгляд Ника обводил комнату.


Газетные статьи, журнальные вырезки, фотографии и рисунки покрывали стены и даже потолок, все на общую тему, подобно тому, как девочка-подросток могла бы посвятить всю свою спальню какой-нибудь поп-звезде. Только здесь не было кровати, и это не было святилищем певческой звезде или киноактер...


...это была Церковь Каста.


Маленький столик из темного дерева в центре служил алтарем для священной книги -"CASt Fear", книги Перри Белла и Дэвида Пакета в мягкой обложке о "CASt"; на столе также лежало несколько альбомов с вырезками. С потолка на разной высоте свисали веревки, завязанные в обратном порядке -восемь петель.


Когда Ник вернулся в гостиную, Кэтрин стояла возле прихожей, с нетерпением ожидая отчета. Широко раскрытые глаза Ника говорили о многом.


Карлсон сидел на диване с удрученным выражением лица тринадцатилетнего подростка, родители которого только что обнаружили его порнографический тайник.


"Итак, мистер Карлсон", - весело сказал Ник. "Это усилие, которое вы предприняли, чтобы исправиться, - это было до или после того, как вы открыли музей серийных убийц?"


Карлсон вскочил и бросился к двери.


Кэтрин развернулась, и Ник отреагировал мгновенно, но все равно было слишком поздно: Карлсон выбрался наружу.


Ник взял инициативу на себя, Кэтрин сразу за ним, когда они преследовали вечного хиппи без рубашки по бетонной дорожке. Тощая фигура поднималась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, но к тому времени, как он достиг уровня земли, Ник сокращал расстояние. Карлсон, возможно, набирал скорость, но у него ее не было: то, что было у подозреваемого, было дыханием заядлого курильщика наркотиков, и с каждым шагом Ник приближался.


Карлсон только что пересек парковку, когда Ник нанес ему сильный подкат.


Ник повалил свою жертву, они вдвоем покатились по тротуару на Балтимор-авеню, тротуар впился в ладони и локти Ника, но он держался.


Кэтрин была прямо там, готовая разобраться с дорожным движением, но пара оказалась, что вполне уместно для подозреваемого, в канаве.


"О, мааан", - простонал Карлсон под Ником, с заросшего щетиной лица подозреваемого стекала кровь там, где оно соприкоснулось с бетоном. "Не круто! Не круто!"


"Сопротивление аресту, - сказал Ник, - тоже не так уж и горячо, чувак".


"Я не арестован! Неужели я ...?"


"О да".


Ник услышал вой сирены и понял, что у его напарницы в руке сотовый телефон; она уже вызвала подкрепление, и патрульная машина, к счастью, была поблизости. Полицейские появились мгновением позже и погрузили в кузов повозку Карлсона.


"Это то, что я получаю за молитву", - мрачно сказал Ник.


Кэтрин нахмурилась, забавляясь. "Как же так?"


"Я попросил Высшее Существо избавить нас от той квартиры, которая оказалась местом преступления. Теперь, пока Карлсон проводит вторую половину дня, охлаждая свои реактивные двигатели в камере с кондиционером, мы прочесаем каждый квадратный дюйм его адской квартиры ".


"Может быть, у Бога есть чувство юмора", - сказала Кэтрин, слегка рассмеявшись.


Они шли обратно к зданию.


"О, у Бога есть чувство юмора, все верно", - сказал Ник. "Проблема в том, что, похоже, примерно такая же, как у Гриссома ...."


И они вернулись в квартиру, чтобы сфотографировать, обработать и разобрать святилище для отливки; делая это, они пытались выяснить, действительно ли Карлсон построил храм для себя ....


Сара Сайдл постучала в открытую дверь кабинета Гила Гриссома.


Руководитель CSI сидел за своим столом, очки сидели на его носу, когда он медленно просматривал страницу в файле. Он поднял глаза и сказал: "Привет".


"Привет", - сказала она.


Она вошла, бросила пакет для улик, содержащий магнитный ключ от "Лас-Вегас Баннер", на его стол и плюхнулась в кресло напротив него.


"Отпечатки?" он спросил.


"Пара частичных, но ничего, что всплывало бы на AFIS".


Автоматизированная система идентификации отпечатков пальцев была полезна им во многих случаях, но система содержала только отпечатки пойманных плохих парней.


"Итак, это нелегко", - сказал он. "Мы удивлены?"


Она покачала головой. "Что дальше?"


"Я позвоню Брассу. Может быть, мы сможем найти ключ через газету ".


"Вы действительно думаете, что большие парни с баннером заставят каждого сотрудника, у которого он есть, показать его нам?"


Гриссом на мгновение задумался над этим. "Если бы это был не Баннер или какое-то другое средство массовой информации, возможно. Я предполагаю, что они ничего не предпримут, пока не поговорят со своими адвокатами ".


"И что скажут адвокаты?"


"Что это вопрос четвертой поправки", - ответил Гриссом, "хотя на самом деле это не так".


"Убейте всех адвокатов".


Гриссом сказал: "На самом деле, эта цитата всегда вырвана из контекста. В "Генрихе VI" Шекспир на самом деле подразумевал, что юристы ценны для ...


"Прекрасно, верно. Но адвокаты Banner не будут сотрудничать ".


"Нет".


"И мы все равно попытаемся".


"Да".


Час спустя, сидя в офисе издателя Banner Джеймса Холоуэлла с Гриссомом и Брассом, Сара услышала, как Холоуэлл привел тот же аргумент, за вычетом типично гриссомовской интерпретации "Барда с Эйвона".


Большое окно в офисе издателя выходило на шумный лабиринт репортерских столов. Офис Холоуэлла был скудно обставлен, большой стол из красного дерева занимал больше положенной доли места, столешница была аккуратной, но не голой, в одном углу под углом стоял компьютерный монитор. Пакет для улик, содержащий магнитный ключ, располагался посередине промокашки, как трехмерное чернильное пятно.


Гриссом, Брасс и Сара сидели на трех стульях, расставленных веером вокруг стола, напротив Холоуэлла, афроамериканца с бочкообразной грудью, лысой (или, возможно, бритой) головой и очками в черепаховой оправе. На нем была серая парадная рубашка с закатанными на один оборот манжетами и сине-серебристый галстук с рисунком Фрэнка Ллойда Райта.


До сих пор он был приятным, профессиональным и не очень полезным.


"У скольких сотрудников они есть?" - Спросил Брасс, указывая на ключ в пакете на столе издателя.


Холоуэлл пожал плечами. "Я бы действительно не знал".


"Кто бы стал?" - Спросил Гриссом.


"Этого я тоже на самом деле не знаю".


"Не могли бы вы выяснить?"


"Полагаю, я мог бы".


Брасс спросил: "Ты будешь?"


"Не сию секунду, но, конечно, я рассмотрю это. У меня есть все намерения помочь вам в рамках моей ответственности перед этой газетой ".


Другими словами, подумала Сара, нет.


Гриссом, который изучал издателя, спросил: "Примерно сколько существует магнитных ключей от баннера?"


"Может быть, двадцать", - сказал Холовелл. "Возможно, тридцать".


Для Сары это прозвучало низко. Даже при этом в Banner - третьей по величине ежедневной газете города - работало пара сотен сотрудников, и теперь по крайней мере десять процентов из них были возможными подозреваемыми.


"Всего от двадцати до тридцати?" - Спросил Брасс. "Лучшее предположение, кому они, скорее всего, будут переданы?"


"Я, конечно, все редакторы и репортеры", - сказал Холоуэлл, пожимая плечами. "И пара надзирателей в комнате для прессы".


Они поблагодарили Холовелла за уделенное время и поднялись; рукопожатия уже передавались по кругу при входе, и никто не потрудился повторить ритуал.


Гриссом взял и положил в карман пакет с уликами со стола издателя, затем два криминалиста и детектив вышли в помещение для репортеров. Суета и приглушенный гул редакции придавали им особое уединение.


Сара повернулась к Гриссому и Брассу. "Как насчет "Убить всех репортеров?"'


"Шекспир молчал на эту тему", - сказал Гриссом.


Сара спросила детектива: "Мы в лучшем месте, чем были до этого интервью?"


Брасс сказал: "Черт возьми, я не знаю".


"Конечно, мы такие", - сказал Гриссом. "Два шага вперед, один шаг назад - это все равно один шаг вперед. Когда мы прибыли, у нас был пул из двухсот подозреваемых, у которых могла быть карточка. Теперь, если верить издателю на слово, у нас осталось тридцать или меньше. И мы, возможно, сможем получить список имен ".


Сара скорчила гримасу. "Но карточка могла быть украдена. ..."


Гриссом кивнул. "Если в таком случае мы сможем определить, у кого это было украдено, у нас будет преимущество - у нас есть отправная точка".


"Хорошо", - сказала Сара, увидев это.


"Что мы знаем, - сказал Брасс, поднимаясь на борт, - так это ... опять же, поверив Холоуэллу на слово ... что примерно у восьмидесяти пяти-девяноста процентов сотрудников нет ключей".


Гриссом улыбнулся. "Именно так, Джим... Сара, информация - это наша валюта, ты это знаешь. Аккаунт растет понемногу, по крохотной частичке за раз. Но это растет".


С выражением лимонного сока Брасс сказал: "Звучит как мой сберегательный счет".


Троица прошла совсем небольшое расстояние, когда Дэвид Пакетт выскочил из бокового офиса, который граничил с КПЗ. На нем была синяя рубашка и галстук в сине-золотую полоску, рукава не раз закатывались; он казался одновременно более измотанным и менее опрятным, чем его издатель, флуоресцентное освещение отражалось от его собственной лысеющей макушки.


"Что привело LVPD во вражеский лагерь?" спросил он, шутя на площади.


"Встреча с мистером Холовеллом", - сказал Гриссом.


Пакетт махнул им, чтобы они следовали за ним обратно в его кабинет, размером в треть кабинета Холоуэлла, едва ли больше кабинки, его стол представлял собой квадратную металлическую конструкцию с гораздо меньшим монитором и стопками бумаг.


Закрыв дверь, хозяин не сел за стол и не пригласил своих гостей сесть; они стояли, сбившись в беспорядочную кучку.


"О чем ты виделась с Джеймсом?" Спросила Пакетт. В его тоне чувствовалось предательство.


"Что ты думаешь?" Сказал Брасс. "Полицейское дело".


Пакетт фыркнула. "Как ты думаешь, кого ты пытаешься здесь облить из шланга? Я знаю, что произошло еще одно убийство!" Он указал обвиняющим перстом на них, и каждому досталась очередь. "И я слышу хоть одно слово от вас, ребята, по этому поводу? Нет, ты говоришь не со мной, или Белл, или Брауэр, если уж на то пошло. У нас была сделка или нет?"


Лоб Гриссома был напряжен; это была его версия хмурого выражения. "Что заставляет вас думать, что произошло еще одно убийство актеров?"


Пакетт хрюкнул глубоким невеселым смехом. "Я не говорил, что думал, что было еще одно убийство, я сказал, что знаю, что было. Что, ты настолько самонадеян и обманываешь себя, что воображаешь, будто у меня нет других источников в полиции Львова?"


Гриссом предложил то, что могло показаться Пакету непоследовательным: "Дэвид, у тебя есть с собой ключ-карта?"


"Что?"


"Твой баннер-ключ-карта".


Пакетт сунул руку в карман брюк, порылся несколько секунд и действительно извлек карточку-ключ.


"Какой у вас к этому интерес?" - спросил редактор.


Гриссом вытащил пакет для улик из кармана, но держал содержимое плотно завернутым в кулаке. "Если я покажу вам это доказательство, мне нужна уверенность".


"Какого, к черту, вида гарантии?"


"Что наше соглашение все еще нетронуто и в силе. Вы ничего не публикуете в Баннере, пока мы не дадим вам разрешение ".


"После того, как ты что-то от меня утаил? Какой груз..."


"Выслушай меня", - сказал Гриссом, улика все еще была скрыта в его руке. "Об этом знает только моя лаборатория - этого не будет ни на одном из других носителей. И это имеет особое значение для вашей статьи ".


Любопытство природного репортера Пакета взяло верх. "Я слушаю".


Гриссом знал, что у него есть редактор, но он закрутил гайки: "И у нас все еще есть сделка, договорились?"


Пакетт покачал головой, но сказал: "Согласен".


Позволив сумке развернуться подобно флагу, Гриссом показал карточку-ключ, на которой был хорошо виден лейбл с баннером Лас-Вегаса, предназначенный для редактора.


"Да, произошло еще одно убийство, как вы знаете", - сказал Гриссом. "Но что вам - и никому из СМИ не известно - так это то, что жертва сжимала этот предмет в руке".


"Ни за что", - сказала Пакетт, вытаращив глаза. "Чей это?"


"Мы не знаем", - сказал Брасс.


"Это то, о чем ты говорил с моим боссом!"


Гриссом сказал: "Мы не можем раскрыть наши источники".


"Пошел ты, Гриссом! Это, это не означает, что кто-то из "Знамени" несет ответственность за убийства ..." Гнев и разочарование вспыхнули в его голосе. "... Это могло быть украдено и подброшено на место преступления!"


"Ну и ну, спасибо", - сказал Брасс. "Что бы мы делали без такого настоящего криминального писателя, как вы, который развивал бы наши теории за нас?"


"Да пошел ты тоже, Брасс".


Детектив придвинулся ближе к редактору. "Ты и твой приятель Перри были ближе к делу "КАСт", чем кто-либо по эту сторону инсайдеров из полиции или чертовых жертв. Ты думаешь, что эта карточка-ключ, оказавшаяся в маленькой холодной ручке жертвы, - совпадение? "


Пакетт начала говорить, но затем передумала.


"Где Перри?" - Спросил Брасс.


Теперь взгляд Пакета был прикован к пакету для улик, вероятно, задаваясь вопросом, не стал ли его сообщник убийцей. "Он ... уехал из города на несколько дней. Хотел повидать Пэтти до начала занятий."


"Пэтти?" - Спросил Гриссом.


Брасс и Пакетт ответили одновременно. "Его дочь".


"Она второкурсница Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе", - добавила Пакетт. "Скоро у нее начнется учебный год, и, эй, он ее отец - он хотел провести с ней немного времени, пока ее график не стал слишком плотным".


"Когда ты в последний раз видел Перри?" - Спросил Брасс.


"Позавчера", - сказал редактор.


До убийства Диаса, подумала Сара. Возможно, их круг подозреваемых был не так уж велик в конце концов; возможно, это была скорее горячая ванна ....


"Как мы можем связаться с мистером Беллом?" - Спросил Гриссом.


"Наверное, сотовый телефон", - сказал редактор.


"У меня есть этот номер", - сказал Брасс.


"Послушай, он бы этого не сделал", - сказал Пакетт. "В нем просто нет этого".


Брасс ухмыльнулся и покачал головой. "Мы с тобой оба знаем, что единственная причина, по которой Перри Белл все еще работает здесь, - это твое чувство вины за успех, который ты получил благодаря книге. Ты поплыл вверх по течению, но старина Перри просто топчется на месте. Он все еще начинающий криминальный писатель, пользующийся той малой известностью, которая осталась от вашего давнего проекта ... который, так уж случилось, посвящен делу серийного убийцы актера. "


Редактор казался скорее смущенным, чем запуганным обличительной речью Брасса.


Через мгновение Пакетт наконец сказал: "Предположим, что у Перри действительно есть работа из-за меня, как, во имя всего Святого, это делает его ... убийцей?"


"Может быть, это и не так", - сказал Брасс. "Но этот парень Брауэр сейчас делает большую часть работы, и Перри, должно быть, чувствует дыхание на своей шее. Ты остаешься на одной и той же работе достаточно долго, ты начинаешь чувствовать себя динозавром - что может быть лучше для омоложения его карьеры, чем воскресить карьеру актера? Убийца, который подарил ему пятнадцать минут славы?"


Редактор на это не купился. "Перри, какой-то хладнокровный подражатель? Черт возьми, Джим - это сделало бы его еще более больным S.O. B., чем оригинальный состав! Послушайте, я знаю Перри, и у него золотое сердце - вы знаете его, на протяжении многих лет вы сотрудничали с ним, а он с вами. Хороший, порядочный парень. Говорю тебе, это не он ".


Брасс сказал: "Прекрасно. Так где он был, когда Сандред умер?"


Пожав плечами, Пакетт сказала: "Откуда мне знать?"


"Вы его непосредственный начальник здесь, в газете".


"... Его не было в офисе".


"Другое убийство произошло вчера утром. Ты знаешь, где он был тогда?"


"Я же говорил тебе! Навещает свою дочь. Быть отцом и порядочным человеком! Вы с Гриссомом должны попробовать это для разнообразия!...Теперь мне нужно заняться работой ".


Он вытолкал их.


Дверь за ними закрылась, и два криминалиста и капитан отдела по расследованию убийств снова оказались в шумном КПЗ.


"Что ты думаешь, Джил?"


"Я думаю, - сказал Гриссом, - у нас тоже есть над чем поработать".


Пять


Ни сон, ни душ, ни смена одежды никак не улучшили настроение Гила Гриссома. Шериф Этуотер - в покровительственной, псевдодружелюбной манере, от которой у Гриссома потускнели глаза, - давил на необходимость поймать этого убийцу, пока город не охватила паника и, что еще хуже, внимание всей страны не начало отпугивать туристов.


Интересная концепция, действительно: Этуотер хотел, чтобы Гриссом "снял" свою "одежонку" и что-нибудь предпринял по этому делу, но в то же время думал, что Гриссому нечем заняться лучше, чем сидеть за своим столом и разговаривать по телефону, слушая лекцию по номерам, которую, будь она более предсказуемой, Гриссом мог бы произнести вместе с ней.


Гриссом повесил трубку, затем уставился на устройство, как будто это устройство отвечало за последнюю речь Этуотера и за то, что на быстром наборе шерифа теперь, похоже, был только один номер...Гриссома.


Телевизионные станции уже показывали файл с видео убийств старого состава, и руководитель CSI знал, что в утренних выпусках газет будут истории. Дело Энрике Диаса тоже было связано, и Гриссом задался вопросом, не переросли ли их две небольшие беседы в "Баннере" каким-то образом в одну большую утечку.


Гриссом ненавидел средства массовой информации - не концепцию средств массовой информации, он верил в абстрактную идею свободной прессы, - но его раздражала ее надоедливая реальность в его рабочей жизни; и точно так же он ненавидел политику - не правительство или даже какую-либо конкретную политическую партию, но корыстный удар в спину и подхалимаж тех, кто - подобно средствам массовой информации - притворялся заинтересованным и помогал его работе, в то время как на самом деле только мешал ей.


Брасс потащился внутрь и бросил экземпляры трех ежедневных газет на стол Гриссома.


"Экстри экстри", - сухо сказал детектив.


Sun и Journal-Review опубликовали заголовки о новых преступлениях и статьи на первых полосах о новых преступлениях, продолжая освещать старые изнутри. Баннер, к его чести, освещал только текущие преступления, лишь поверхностно упомянув актерский состав, чтобы, по-видимому, не выглядеть совершенно выбившимся из колеи; их заголовок гласил: Романов продан за миллиардную сделку. Гриссома не возмущало то, как они освещали убийства, поскольку они несли ответственность перед своими читателями (и акционерами).


"Похоже, Баннер делает все возможное, чтобы выполнить наше соглашение", - сказал Гриссом, "учитывая".


"Да, какая нам от этого польза, - сказал Брасс, - со всеми этими другими актерами ... а ты даже не хочешь включать телевидение. И Дейв Пакетт звонит мне, типа, каждые чертовы полчаса с тех пор, как мы вчера ушли из его офиса ".


"Почему?"


"О, я не знаю - может быть, чтобы посмотреть, придумали ли мы что-нибудь, что спасет его работу?"


"У нас должно быть что-то, - сказал Гриссом, - чем-то поделиться".


Опускаясь на стул напротив Гриссома, Брасс сказал: "В таком духе? Так и не удалось дозвониться до Белла. Я позвонила дочери студенческого возраста, которую он должен был навестить, но я достаю автоответчик, а кассета заполнена ".


"Технология имеет свои ограничения".


Брасс пожал плечами. "Так или иначе, я разыщу дочь сегодня и посмотрю, смогу ли я добраться до Перри через нее".


"Хорошо. А пока не устраивайся поудобнее в этом кресле...."


"Джил, я никогда не сидел на более жестком стуле. Это почти так, как будто ты не хочешь посетителей ...."


Гриссом слегка улыбнулся. "Тогда поднимайся на ноги - давай посмотрим, как поживает остальной наш мир".


Брасс поднялся, морщась, как будто мог чувствовать каждую ноющую кость и мускул. "Да... Давай".


Они нашли Кэтрин и Ника в комнате отдыха, выглядевших так, будто за последние несколько дней они проспали, возможно, часов шесть на двоих. Ник прислонился к столешнице у задней стены, ожидая, когда включится микроволновка. Кэтрин сидела за столом с бумажным стаканчиком кофе в руках, пристально вглядываясь в темную жидкость, словно в поисках более счастливого будущего; ее лучшей перспективой был малиновый датский пирог на салфетке рядом.


"Что-нибудь?" - Спросил Гриссом.


"И да, и нет", - сказала Кэтрин, поднося чашку кофе к губам. Она выпустила пар.


"Я надеялся услышать немного больше деталей", - сказал Брасс.


Ник сказал: "Как тебе такая деталь? Филипп Карлсон - полный урод ".


Гриссом сказал: "Урод - это когда обладаешь физической странностью? Или как в смысле, сексуально неразборчивый? Будь точен, Ник."


"Урод, как в том, что он построил долбанное святилище для определенного серийного убийцы, отрезающего пальцы и делящегося спермой".


Гриссом и Брасс сидели за столом с Кэтрин, когда Ник принес кофе и подогретый бутерброд с бубликом и яйцом, и они вдвоем рассказали свою историю.


"О", - сказал Гриссом через пять минут. "Вот такой урод".


Кэтрин невесело усмехнулась и покачала головой. "Да, но, к сожалению, не похож на правильного урода...."


Брассу не понравилось это слышать. "Звучит для меня так, как будто он обклеивает свои стены вырезками из собственной прессы!"


Ник сказал: "Он не подходит для этого, Джим, по крайней мере, не для этих новых убийств".


"Потому что?" - Спросил Гриссом.


"ДНК не совпала ни с тем, ни с другим местом преступления".


Кэтрин добавила: "Его ДНК также не совпадала ни с чем из оригинальных случаев гипсования".


"И у нас было много образцов ДНК для проверки", - сказал Ник, на мгновение откладывая свою еду.


Гриссом спросил: "Как же так?"


Кэтрин сказала: "Мы гоняли РУВИСА по ковру в комнате усыпальницы Карлсона ..."


Она упомянула устройство, известное как отражающая ультрафиолетовая система визуализации.


"... и повсюду расцвели белые цветы".


Гриссом нахмурился. "Он мастурбировал на этот актерский материал?"


Брасс качал головой. "Черт возьми, в этом действительно есть смысл.... Он хронический исповедник. Он отождествляет себя с больным ублюдком ".


"Но он не тот больной ублюдок", - сказал Ник.


"Не тот, кого мы ищем", - сказала Кэтрин.


"Все ли доказательства обработаны?" - Спросил Гриссом.


"Нет", - сказала Кэтрин. "У нас есть другие результаты лабораторных исследований, которых мы ждем, но, Джил, это не догадка, когда я говорю, что Карлсон в тупике".


Ник кивнул. "Мы переходим к двум другим подозреваемым - Далласу Хэнсону и Джерому Дейтону".


"Как и следовало бы", - сказал Гриссом.


Вошел Грег Сандерс, налил себе чашку кофе и встал, улыбаясь, перед Гриссомом.


"У вас что-то есть", - сказал руководитель CSI.


Брови Грега взлетели вверх. "Наш убийца? Это ... подражатель".


Настроение Гриссома улучшилось. "Ты знаешь?Это не догадка, обоснованная или нет?"


"Я знаю", сказал Грег.


"Как?"


Теперь все по делу, - сказал Грег. - Я обнаружил ДНК-улики из первоначальных дел, сохраненные образцы спермы - благодаря детективу Шамплейну, ныне на пенсии, но все еще нашему судебному приставу. В любом случае, ничто из этого не совпадает с данными Руди Орлоффа со спин жертв ... или ДНК эпидермальных клеток на веревке.


"Руди Орлофф", - сказал Брасс и вздохнул. "Черт, я почти забыл о нем, во всей этой суматохе убийства Диаса".


"Шум может отвлекать", - сказал Грег.


"Грег", - предупредил Гриссом.


"Прости".


"Грег?"


"Хммм?"


"Хорошая работа".


Грег, опьяненный этой похвалой, взял свою чашку кофе и направился обратно в свою лабораторию, пока у него не возникли проблемы.


"Хорошо", - сказал Гриссом остальным. "Давайте расставим приоритеты".


"Я возьму Орлоффа", - сказал Брасс. "Я заставлю нашего сотрудника NLVPD Деймона почувствовать себя важным и приведу его с собой. Полагаю, я мог бы остановиться и поговорить с телерепортером Джилл Ганин по дороге. Может быть, мы сможем определить источник утечки ".


Сказала Кэтрин, стараясь не улыбаться, "Ты должен поговорить с ней, Джил. Ты ей нравишься ".


"Я позвоню ей", - сказал Гриссом в тихой агонии. "Строго по телефону - если последующие действия покажутся необходимыми, тогда ..."


Брасс сказал: "Ценю это, Джил".


Кэтрин сказала: "Мы с Ником выясним все, что сможем, о Хэнсоне и Дейтоне".


"Хорошо", - сказал надзиратель. "Что ты сделал с Карлсоном?"


Ник ухмыльнулся. "Он в камере. Нашел травку в соседней квартире, которая тоже принадлежит ему - правда, не в количестве дилера. И он действительно сбежал".


Гриссом думал об этом. "Подержите его, по крайней мере, до тех пор, пока не вернутся все результаты лабораторной работы и вы не будете уверены, что он оправдан. Последнее, что мы хотим сделать, это вернуть серийного убийцу на улицу ".


"Если Карлсон будет в шоке, когда произойдет следующее убийство, - сказал Брасс, - мы, по крайней мере, сможем исключить его".


Они просто смотрели на него.


Брасс, потрясенный собой, сказал: "Разве я это сказал? Пожалуйста, скажи мне, что я не предполагал, что у нас будет еще одно убийство, прежде чем мы сможем остановить этого парня ...."


"Я ничего не слышала", - сказала Кэтрин.


"Что слышал?" Сказал Ник, откусывая от бублика с яйцом.


Кэтрин спросила Брасса: "Вы когда-нибудь связывались с Перри Беллом?"


Детектив покачал головой. "Пытался почти до полуночи. Он никогда не отвечал на звонки по мобильному телефону. У меня есть номер его дочери в ее комнате в общежитии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе."


Гриссом сказал: "Выясни, что сможешь, у этого Орлоффа. Я выслежу Белла и его дочь ".


"А как насчет пакета?" - Спросил Брасс.


Прежде чем Гриссом успел что-либо сказать, раздался звонок мобильного Брасса.


Проверяя идентификатор вызывающего абонента, когда он открыл телефон, детектив сказал: "Говорите о дьяволе". Он нажал на кнопку. "Латунь. Как дела, Дэвид?"


Пока Брасс слушал несколько долгих мгновений, лицо детектива, казалось, вытянулось, каждая черточка на нем углубилась; в его немигающих глазах читалась тревога.


Наконец Брасс сказал в трубку: "Я пришлю кого-нибудь через десять минут. Ни к чему не прикасайся, черт возьми...Я знаю, что ты знаешь!... и держитесь за любого, кто был где-нибудь поблизости, поместите их вместе в комнате, потому что мы захотим их распечатать ".


Он снова слушал, как криминалисты обменивались серьезными взглядами.


"Десять минут, - сказал Брасс, - рассчитывай на это. И еще кое-что - спасибо, Дэйв ".


Латунь щелкнула выключателем.


Его глаза встретились с глазами Гриссома. "Он получил письмо и посылку от CASt".


"Или, может быть, подражатель", - вставил Ник.


"Я так не думаю - люди из Banner уже прочитали письмо, потому что они не сразу поняли, что у них есть. Но суть в том, что настоящая сделка недовольна имитацией ".


Кэтрин вздохнула и покачала головой.


Брасс продолжал: "Пакетт видел оригиналы, помните, письма одиннадцатилетней давности, которые также отправились в "Баннер", и он говорит, что думает, что это настоящая вещь".


Заговорил Гриссом. "Все просто продолжайте работать над тем, над чем они работают - я немедленно отправлю Уоррика и Сару в редакцию".


"Знаешь, я бы предпочел, чтобы Дэйв ошибался", - сказал Брасс. "У нас и так достаточно проблем с подражателем - последнее, что нам нужно, это непобежденный псих, выходящий на пенсию".


"Что", - сказал Ник с кислой полуулыбкой, "и попытаться превзойти новичка?"


Это было остроумное замечание, но его правда поразила их всех, как доска по голове. Они все застыли от ужаса при ужасной мысли об этом.


Даже Джил Гриссом.


Войдя в вестибюль "Баннера" вслед за Сарой, Уоррик Браун решил, что, должно быть, именно такие лица приветствовали криминалистов, прибывших в здание в ответ на один из тех звонков с сибирской язвой, которые были так распространены после 11 сентября.


Сотрудники, мимо которых он проходил на лестнице, бросали на него взгляды, скорее затравленные, чем испуганные. Но было ясно, что по зданию распространился слух: печально известный актерский состав в очередной раз избрал Баннера своим личным посланником.


И когда Уоррик и Сара проходили мимо закрытой двери издателя Джеймса Холоуэлла, который, казалось, заперся в своем офисе, репортеры за столами в КПЗ наблюдали за двумя криминалистами, как будто наблюдали за призраками, бродящими по газете, глаза прикованы к паре, но строго неконфликтны.


У офиса Пакета собралась разрозненная толпа, мало чем отличающаяся от групп, которые Уоррик видел, когда кто-то выходил на край крыши высотного отеля. Интеллектуально толпа хотела, чтобы прыгун был спасен - в конце концов, прохожие приветствовали спасение прыгуна, не так ли?


Но интуитивно, в сфере id, они жаждали увидеть, как бедная душа совершит долгое погружение в забвение. В этом они никогда бы не признались самим себе, в том животном увлечении смертью, которое скрывается глубоко в виде.


Уоррик почувствовал ту же реакцию в группе, собравшейся возле офиса Пакета - они знали, что смерть, настоящая вещь, находится за этой закрытой дверью. Не труп, а нечто еще более захватывающее: обещание смерти...


... этой суперзвездой торговцев смертью, серийным убийцей.


Сара пристроилась позади Уоррика и держалась рядом, пока они приближались к офису. У обоих были серебряные комплекты для осмотра места преступления в стиле летного кейса, а их удостоверения свободно болтались на цепочках у них на шеях. Уоррик мог сказать, что Сара тоже почувствовала эту атмосферу, этот заместительный болезненный порыв, пробежавший по толпе.


"Пакетт первая справа", - сказала Сара.


Практически все взгляды присутствующих были устремлены на дверь этого офиса, и Уоррик задавался вопросом, почему Сара заявляет о до боли очевидном - если только она просто не хотела услышать чей-то голос (даже свой собственный) в абсолютной тишине, охватившей комнату.


Уоррик постучал в дверь, и она приоткрылась. Он встречался с Дэвидом Пакетом раз или два, и того, что ему открылось, было достаточно.


"Ты...Коричневый, Уоррик Браун", - сказал кусок Пакета.


"Нас двое, мистер Пакетт. Со мной Сара Сайдл".


Дверь открылась шире, но Пакетт преградил путь; он слегка нахмурился. "Где Джим Брасс?"


"Это дело криминалистической лаборатории .... Ты не возражаешь?"


Отступив назад, Пакетт впустила их внутрь, но так и не открыла дверь полностью, и как только они протиснулись внутрь, редактор закрыла и прислонилась к ней, как будто толпа снаружи могла попытаться ворваться в заведение. Может быть, использовать скамейку в качестве тарана. Зажгите старые свернутые бумаги, как факелы....


Разве серийный убийца не заменил монстров из мифов и фильмов? Возможно, из-за уникальной природы Вегаса - этого пустынного оазиса веселья и солнца, привлекающего посетителей и новых жителей со всех уголков карты, - полиция Львова столкнулась с большим количеством этих современных монстров, чем, возможно, любой другой департамент в США.


Тем не менее, их было относительно немного, и даже Уоррик Браун - наименее подвижный из всех CSI, за возможным исключением Гриссома - никогда не мог привыкнуть к массовой бойне, буквально чудовищному эгоизму и крайностям того, что когда-то называлось злом, а теперь казалось патологией.


Но эти "горожане" там, снаружи? Они будут держаться на расстоянии; это Уоррик знал по опыту - какими бы зачарованными ни были эти гражданские, размышляющие о больном разуме, который отправил эту посылку в их владения, другая сторона этой двери была настолько близко, насколько они хотели оказаться.


В кабинет Пакета набились еще двое мужчин. Один выглядел чуть старше ребенка с вьющимися светлыми волосами и большими голубыми глазами, одетый в джинсы (в передние карманы которых были засунуты его руки) и черную футболку с узлом Slipknot. Другим был научный сотрудник Перри Белла, Марк Брауэр, в белой рубашке в голубую полоску, сине-красном галстуке и темно-синих брюках.


"Я думаю, ты знаешь Марка", - сказал Пакетт Уоррику.


"Мы встречались", - сказал Уоррик, кивая, затем пожимая Брауэру руку.


"А Сара - мой старый друг", - сказал Брауэр, тоже пожимая ей руку.


По выражению лица Сары, это, казалось, было преувеличением. Но такова была атмосфера - странно напряженная, натянутая....


Наконец, решив, что жители деревни не представляют угрозы, редактор покинул свой пост у двери и подошел к своему столу, указывая на светловолосого парня. "Джимми, вот, нашел письмо первым. Джимми Мидалсон, работает в почтовом отделе."


Парень кивнул, но руки оставил в карманах; вот и весь ритуал рукопожатия здесь, парень из почтового отдела слишком озабочен, бросая взгляды на конверт из манильской бумаги на столе Пакета, как будто следит за свернувшейся змеей, которая может внезапно укусить его.


"Это и есть тот предмет?" Спросила Сара, делая шаг ближе к конверту.


"Часть этого", - сказал Пакетт.


"Где, - спросила Сара с кривой улыбкой, - находится ... остальное?"


Пакетт вызвал гротескную улыбку. "То, что в конверте, это, э-э, только часть ... э-э ... посылки. Мы этого не касались. Посылка."


"О-кей", - сказала Сара.


"Письмо, оно под конвертом. Прямо здесь. Мы все трое прикасались к этому, а также к самому конверту ".


"Давайте притормозим", - сказал Уоррик. "Расскажи нам, что произошло. Не торопись."


Пакетт и Брауэр повернулись к Мидалсону.


Парень выглядел так, будто хотел сбежать, или блевануть, или и то, и другое. Наконец, он глубоко вздохнул, указал дрожащим пальцем на посылку и сказал: "Это пришло в почтовое отделение сегодня утром. Я открыл это, я прочитал это, затем я побежал к мистеру Брауэру, побежал изо всех сил ".


"Марк даже не репортер", - сказала Сара. "Почему вы не обратились к одному из редакторов или к кому-то еще выше по пищевой цепочке?"


Мидалсон пожал плечами. "Я доверяю Марку. Он всегда дружелюбен ".


"Хорошо, Марк", - сказал Уоррик. "Перейду к тебе..."


Парень из почтового отдела облегченно вздохнул и повернулся к Брауэру, чтобы послушать, как он подхватит историю.


Что он и сделал: "Джимми принес мне письмо, я его прочитал, затем мы оба поспешили с этим here...so Дэвид мог это видеть ".


Сара сказала: "Почему бы не отнести это своему боссу, Марку? Вы ассистентка Перри Белла, верно?"


Брауэр пожал плечами. "Перри в Калифорнии, встречается со своей дочерью. Дэвид - редактор, перед которым отчитывается Перри, так что это делает Дэвида моим боссом в этом деле ... И я передал посылку ему ".


Уоррик спросил: "Кто-нибудь еще брал письмо в руки, кроме вас троих?"


Все вокруг трясут головами.


"Ладно, без паники, но нам придется тебя распечатать. Должен устранить тебя, чтобы отточить нашего плохого парня. Понятно?"


Все вокруг кивают головами.


Два криминалиста надевают латексные перчатки. Пока Уоррик распечатывал сначала Пакетт, затем Мидалсон, Сара передвинула конверт, аккуратно разворачивая письмо, используя пинцет, чтобы разгладить его и больше не повредить улики. Бумага была бумажной, с мелким аккуратным почерком синей ручкой, ровными рядами.


Она прочитала письмо один раз, про себя, затем, для Уоррика, начала снова, вслух: "Капитан Брасс, прошло так много лет, а вы все еще не повысились в звании. Это как если бы вы были заморожены во времени и остались неизменными. В этом мы похожи - я тоже такой. Я тоже застыл во времени".


Уоррик закончил с Мидалсоном и собирался заняться Брауэром.


"Ребята, это действительно необходимо?" - Спросил Брауэр. "Я едва прикоснулся к этой штуке, и мне нужно уложиться в срок".


Уоррик одарил мужчину легкой улыбкой. "Расслабься, Марк - в любом случае, это займет всего несколько секунд, и это поможет нам свести к нулю отпечатки пальцев преступника".


"Что за черт", - усмехнулся Брауэр, делая шаг вперед. "Я просто буду смотреть на это как на исследование". Он протянул правую руку.


Сара вернулась к чтению: "Говорят, подражание - самая искренняя форма лести. Но я не польщен. Я чувствую себя оскорбленным, и поэтому я обращаюсь к вам, капитан, за справедливостью. Я хочу, чтобы вы знали, капитан Джеймс Брасс, что я не имею никакого отношения к этим безрассудным преступлениям. В знак своей искренности я расстаюсь с ценным сувениром".


Задумчиво нахмурившись, Сара прекратила чтение и вернула свое внимание к самому конверту из плотной бумаги, который был размером по меньшей мере восемь с половиной на одиннадцать; очевидно, что-то квадратное все еще занимало значительную часть нижней половины конверта.


Уоррик закончил печатать Брауэра и подошел к Саре.


Наклонившись, чтобы заглянуть в открытый конверт, он увидел белую коробку примерно четырех дюймов в квадрате, обернутую праздничной красной лентой. Сара была рядом с ним, чтобы самой взглянуть; она взглянула на Уоррика, который воспринял это как намек.


Большим и средним пальцами, загнутыми латексами, он вынул коробку из конверта, затем изучил ее. Сфотографировав коробку и письмо, Уоррик очистил ленту от отпечатков, не нашел ни одного и аккуратно разрезал его.


Затем Рождество: Уоррик снял крышку.


Внутри коробки, на хлопчатобумажной подложке, лежал мумифицированный человеческий палец.


Пакетт и Брауэр отшатнулись, а служащий почтового отделения Мидалсон прижал руку ко рту и подбежал к двери, открыл ее и выбежал, разбрасывая зрителей в стороны, как кегли для боулинга, - и все это примерно за две секунды.


Удачи тебе, парень, подумал Уоррик.


Белый указательный палец был настолько сильно высушен, что Уоррик сразу же подумал, смогут ли они снять отпечаток.


Пока Уоррик делал новые снимки, Сара перешла к описанию письма:


"Вы обнаружите, что я тот, за кого себя выдаю - что я действительно единственный, подлинный предмет, а не дешевая имитация, - как только вы определите, что у меня есть. Я не принимал участия в двух убийствах, совершенных недавно в нашем городе. Человек, стоящий за этими действиями, - жалкий самозванец, пытающийся почувствовать себя важным с помощью моей власти. Я этого не допущу. Моя репутация под угрозой и должна быть защищена. Если ты не можешь защитить мое доброе имя, это сделаю я". И подпись: "Схватить, мучить, задушить".


Уоррик покачал головой. Он и Сара обменялись красноречивыми взглядами - перед этими гражданами ни один из них не стал комментировать, но обоим было интересно, как именно КАСт намеревался "защитить" свое доброе имя.


"Он эгоистичный маньяк", - сказал Пакетт.


Уоррик изобразил самую слабую из улыбок. "Возможно, эта фраза наиболее точно когда-либо использовалась, мистер Пакетт".


Разговор с Джилл Ганин прошел примерно так, как и предполагал Гриссом.


"Ср. Ганин, - сказал Гриссом в трубку, образ привлекательной брюнетки-ведущей новостей в его сознании не был неприятным, - при таком расследовании убийства, как это, когда конфиденциальная информация попадает в СМИ, мы обеспокоены по множеству причин ".


"Например, кому ты можешь доверять, Джил? Ради Бога, зови меня Джилл. Сколько раз я брал у вас интервью? Я когда-нибудь искажал что-нибудь из того, что ты мне говорил? Когда-нибудь предавал доверие?"


"Нет, Джилл, у тебя их нет, и я уважаю это".


"Хорошо. Тогда вы будете уважать меня за то, что я не разглашаю источник ".


Гриссом вздохнул, но не позволил телефону услышать это. "Вы ставите под угрозу дело, в котором замешан жестокий убийца, который все еще на свободе ..."


"Ты имеешь в виду "актерский состав", или, может быть, ты имеешь в виду подражателя?"


"Джилл, человек или люди, которые предоставляют тебе информацию, вполне могут сами быть подозреваемыми!"


"Интересно. Могу я процитировать вас?"


"Этот разговор не улучшит ситуацию, не так ли?"


"Знаешь, Джил, я так не думаю".


"Предположим, я получу постановление суда?"


"Чтобы улучшить разговор или попытаться заставить меня раскрыть источник? Ты действительно думаешь, что любой из них сработал бы?"


"Вероятно, нет", - признал он.


"Но посмотри на это с другой стороны, Джил - ты можешь сказать Джиму Брассу, что ты попробовал это с помощью старого криминалиста, верно? Поставь мне тройку, поставь мне S, поставь "ай-йи-йи"? Что это означает?"


"Прощай, Джилл".


Перри Белл по-прежнему не отвечал на звонки по мобильному телефону, а у Гриссома возникли проблемы с поиском дочери репортера. Он наконец дозвонился до комнаты в общежитии, только чтобы узнать от бывшей соседки Пэтти по комнате, что молодая женщина сняла квартиру в этом семестре. Гриссом попросил номер телефона, но бывшая соседка по комнате сказала, что у нее его нет.


"Мы не ладили", - сказал сосед по комнате. "Она действительно разозлилась на меня за то, что я блеванул на ее ковер в тот раз. Я имею в виду, как будто это была моя вина!"


"Блевануть на ее ковер - это не твоя вина?"


"Ни за что! Я был пьян, не так ли?"


Гриссом, отметая разговор как социологическую странность, которой он был, поблагодарил соседа по комнате.


На самом деле он ничего не добился, пока не связался со старым приятелем сержанта О'Райли из Лос-Анджелеса Таво Альваресом, который перезвонил через полчаса и сообщил, что узнал: похоже, Пэтти использовала девичью фамилию своей матери, Лэнг, при регистрации в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Оттуда ничего не стоило узнать номер ее телефона.


Сначала он позвонил в ее квартиру, но молодая женщина не ответила. Затем он попытался дозвониться на ее сотовый, и она, наконец, взяла трубку после третьего звонка.


"Привет".


У нее был приятный голос с улыбкой в нем. Слабый шум уличного движения дал понять, что она была в машине.


"Пэтти Лэнг?"


"Да. Кто это? Я не узнаю этот голос ".


Он представился и рассказал ей о попытке найти ее отца.


"Хотел бы я помочь, мистер Гриссом. Папа позвонил мне за день до yesterday...to скажи мне, что он бы все-таки не вышел?"


Жизнерадостное предложение / вопросы девушки напомнили Гриссому о ритме Сары, девичьей напевности Долины, которая ему скорее нравилась, без всякой объективной причины.


"Он сказал, почему отменил встречу с тобой?" - Спросил Гриссом.


"Да. Он сказал, что собирается рассказать большую историю. Такая же большая, как у CASt - та, которая "снова поставит его на карту"? "


"Он рассказал тебе, что это была за история?"


Она однажды рассмеялась. "Вы очень хорошо знаете моего отца, мистер Гриссом?"


"Довольно хорошо".


"Он когда-нибудь рассказывал вам об истории, прежде чем она появилась в печати?"


"Нет. Ты верно подметила, Пэтти."


Ее тон стал серьезным. "Ты думаешь, что что-то не так? С моим отцом, я имею в виду? У него какие-то неприятности или опасность?"


С отцом, который работал в криминальном отделе, такая реакция Патти казалась Гриссому естественной.


"Мы так не думаем. Мы просто хотели поговорить с ним о продолжающемся расследовании. Кажется, у всех сложилось впечатление, что он был с тобой в Лос-Анджелесе ".


"Что ж, таков был план. Но появилась "большая сенсация" - конечно, с моим отцом это могло быть мороженое!"


Она засмеялась, и Гриссом улыбнулся, но он услышал оттенок беспокойства в ее голосе.


"Я могу вам еще чем-нибудь помочь, мистер Гриссом?"


"Нет", - сказал Гриссом. "Спасибо, что уделили мне время".


"Не могли бы вы...окажешь мне услугу?"


"Конечно, Пэтти".


"Когда ты увидишь папу, скажи ему, что ему лучше позвонить мне. Ты заставляешь меня немного волноваться ".


"Прости. Это не мое намерение ".


"Но это такой мир, не так ли, мистер Гриссом?"


Он не солгал ей: "Да, это так, Пэтти. Спасибо. До свидания".


"Пока!"


Он отключил связь и откинулся на спинку стула.


Если Белла не было в Лос-Анджелесе - если он работал над "большой сенсацией" здесь, в Вегасе - почему автор криминальных хроник не появлялся в офисе в течение двух дней?


Или "история" была выдумкой, чтобы дать ему возможность убить Энрике Диаса, пока мир думал, что его нет в городе? Но если Перри пытался создать алиби, зачем кому-то, кто разбирается в уголовных делах, создавать такое тонкое как ткань? Позвони дочери, и пуф-прощай алиби.


Чем дольше они не могли найти Перри Белла, тем больше возникало вопросов. Будучи одним из немногих людей на планете, которые действительно могли бы выиграть от возрождения этого злобного серийного убийцы, Белл не имел алиби на время первого убийства и бесследно исчез прямо перед вторым.


Затем в руке второй жертвы оказывается ключ-карта с рабочего места Белла. Удалось ли жертве стащить это у Белла в качестве предсмертной зацепки?


Гриссом обычно отвергал такие чрезмерно удобные и умные "подсказки", как что-то из Эллери Квина или Агаты Кристи. Это напомнило ему клише из старого фильма - там тихо...слишком тихо....


Перри Белл выглядел как хороший подозреваемый.


Слишком хороши.


Поездка через горы Деламар на высоту 93 оказалась еще более скучной, чем ожидал Брасс.


Как пейзаж горы на самом деле не подходили ему; очарование, которое некоторые люди испытывали к скальным образованиям, не соответствовало ему. И для компании, Деймон был всего на полшага выше гор. У детектива NLVPD было две темы: магазин и профессиональный реслинг. Брасса интересовало то, чем занимались парни из Северного Лас-Вегаса, примерно так же, как и спорт, у которого был сценарий ....


После того, что казалось всего лишь одной жизнью, они подъехали к главным воротам тюрьмы штата Эли. Восемь зданий, разбитых на четыре соединенные пары, составляли тюрьму строгого режима. Забор из сетки-рабицы высотой двенадцать футов, увенчанный колючей проволокой, образовывал периметр, наряду с четырьмя трехэтажными бетонными сторожевыми вышками на каждом углу.


Охранник с планшетом вышел из будки с кондиционером рядом с воротами, в его походке было то характерное сочетание властности и безразличия, которое характеризовало эту породу. На нем были темные очки и низко надвинутая кепка.


При приближении охранника Брасс опустил стекло.


"Могу я вам помочь?" - спросил охранник, хотя подтекст был таким: Зачем вы вытащили меня в такую жару?


Брасс и Деймон оба показали свои удостоверения личности.


"Мы здесь, чтобы увидеть заключенного", - сказал Деймон.


У охранника было беззлобное выражение лица.


Брасс сказал: "Мы в списке".


Охранник уже проверял буфер обмена. "Ага, вот ты где. Вы, ребята, знаете правила?"


"Я верю", - сказал Брасс.


Охранник неторопливо удалился.


Деймон спросил: "В чем состоит упражнение?"


"Ну, это начинается с "поторопись и подожди".


Они варились на солнце почти пять минут, прежде чем охранник, наконец, снова вышел из хижины и махнул им рукой, чтобы они шли вперед. Когда он это сделал, ворота, казалось, волшебным образом открылись, как у страны Оз (версия Фрэнка Л. Баума или HBO еще предстоит выяснить), и Брасс направил машину дальше.


Остальная часть процесса заняла добрых полчаса, прежде чем детективы уселись за металлический столик для пикника в маленькой комнате из бетонных блоков. Их пистолеты были заперты в металлических ящиках возле поста охраны, двое полицейских в штатском сидели молча, солнечные лучи, проникающие через зарешеченное окно, рисовали абстракции на столе, пока они ждали своего гостя.


Спустя несколько меньшее время, чем поездка в Или, в замке повернулся ключ, и дверь распахнулась. Молодой человек, который вошел в сопровождении охранника, вряд ли был похож на убийцу; но Брасс знал - слишком хорошо, - что убийцы бывают разными.


Это был худощавый светловолосый парень с широко расставленными, широко открытыми голубыми глазами, скорее симпатичный, чем статный. Его оранжевый комбинезон был безукоризненно выглажен, и, несмотря на то, что его руки были скованы перед ним наручниками, Руди Орлофф двигался с легкой грацией, почти как танцор...парящие в воздухе.


Без приглашения Орлофф сел напротив них за стол для пикника.


Его улыбка обнажила ровные, белые зубы. "Я помню тебя", - сказал он Брассу. "Но я не помню твоего имени. Ты и эти шоумены из CSI подняли меня на каком-то убийстве пару лет назад ". Затем он дерзко посмотрел на Деймона. "Ты милый, но я тебя не знаю.... Не совсем честно, не так ли? Ты знаешь, кто я такой ".


Брасс и Деймон оба показали свои удостоверения личности.


"Должно быть, это важно - обменять Вегас на Эли, - сказал Орлофф, - даже на один день. Возможно, вы заметили - это место - подмышка дьявола ".


Брасс сказал: "Руди, мы проделали весь этот путь только для того, чтобы увидеть тебя. Поговорить с тобой ".


"Какая огромная, черт возьми, честь! Как ты думаешь, кого я убил, кого я не убивал?"


"Твоя ДНК", - сказал Деймон, - "была найдена на месте двух убийств".


Орлофф не пропустил ни одного удара. "Моя ДНК. Что, волосы? Кожа?"


Сказал, латунь, "Семен".


Со злой усмешкой Орлофф сказал: "Вы, ребята, извращенцы, не так ли?"


"Каблук, Спарки", - сказал Брасс. "Твоя отвага проявилась на телах двух мужчин, убитых в Вегасе - на прошлой неделе".


Заключенный отшатнулся; на этот раз его улыбка была скорее смущенной, чем дерзкой. "Что сказать?"


Брасс сказал ему снова.


Теперь Орлофф казался удивленным, если не сказать заинтересованным. "Как вы думаете, как мне удалось добиться этого, когда я был в ажиотаже большую часть прошлого года? Факс из тюремной библиотеки? Хорошая цель?"


Брасс сказал: "Мы уже проверили - вас не отпустили ни на похороны, ни с работы, ни с чего-либо еще. Твоя задница не выходила за пределы тюремного двора".


"Вы детектив, капитан Брасс. Как ты представляешь, как это произошло?"


Детективы долгое время молчали, затем Брасс сказал: "Мы надеялись, что вы могли бы просветить нас".


"Почему я должен тебе помогать?"


"Я поговорю с начальником тюрьмы и напишу отчет, который должен поставить несколько золотых звездочек в твою таблицу хорошего поведения".


"Что ж... это только начало...."


Деймон сказал: "Этот парень, за которым мы охотимся, - зло".


Орлофф попятился, подняв руки, как Эл Джолсон, поющий "Mammy". "Ух ты, зло! Это старая, но хорошая песня ".


Брасс сказал: "Мы говорим о серийном убийце. Помнишь CASt?"


"Он возвращается? И здесь я надеялся на воссоединение с Сайнфелдом ".


Рот Брасса улыбнулся; его глаза - нет. "Твой приход - как приход?"


Орлофф пожал плечами. "Все, что я знаю наверняка, это то, что я не убивал двух ваших мертвецов. Помимо этого, ад...Я бы просто предположил."


"Пожалуйста, сделай", - сказал Брасс.


Мудрое замечание, казалось, показалось Орлову комплиментом, и он подался вперед, сложив руки, и заговорщицким тоном, как один эксперт другому, спросил: "Вы уверены, что это моя ДНК?"


"КОДИС соответствовал этому".


"Значит, кто-то его заморозил".


"Ну и дела, мы об этом не подумали. Вы продавали свою сперму клинике?"


"Нет. Или моя кровь, хотя были времена, когда я пытался. Видишь ли, из-за них ты мочишься в чашку, а я не мог отлить при физическом осмотре ".


"Итак, возникает вопрос, - сказал Брасс, - кто бы мог подумать, что замораживание спермы Руди Орлоффа звучит забавно?"


Парень откинулся на спинку стула, не задумываясь об угрюмости.


Брасс попытался заправить насос: "Послушайте, мы знаем, что вы были внутри некоторое время. Чего мы не знаем, так это когда ты в последний раз был в Вегасе?"


"Полтора года назад, более или менее. Примерно так."


"Ты выкидывал фокусы. Что-нибудь извращенное?"


Орлофф издал смешок. "Что, парни платят парням за секс? Какой излом вообще мог возникнуть в этой ситуации?"


"Кто-нибудь, кто ... заплатил за ... вынос?"


Орлофф улыбнулся, скрестив руки на груди. "Ты имеешь в виду коллекционера?"


"Существует ли такая вещь?"


Орлофф снова подался вперед, и, хотя он был симпатичным, его улыбка не была. "Вы называете поворот, кто-то там проложил этот путь".


"Я верю тебе. Назад в Вегас ..."


Заключенный пожал плечами, снова откинулся назад, скрестив руки на груди. "Я познакомился с кучей тусовщиков, когда был там. Но моя память затуманена. Может быть, если бы в этом было что-то для меня, выглянуло бы солнце ".


Брасс похлопал Деймона по плечу, и они оба поднялись.


"Что?"


"Мы уходим отсюда", - сказал Брасс.


"Что, ты не хочешь поторговаться?"Спросил Орлофф, нахмурив брови. Он был чертовски близок к тому, чтобы надуться. "Я думал, ты пришел поиграть!"


"Мы пришли работать", - сказал Брасс. "В любом случае, я не думаю, что у тебя есть что продавать".


"Садись, садись - не надо так раздражаться. Если я дам тебе что-то, будет ли это чего-то стоить взамен?"


Они сидели.


Брасс спросил: "Например, что?"


"Одиночное заключение".


Деймон спросил: "Ты хочешь уединения?"


"Послушай, я работал над хорошим поведением. Я замешан в покушении на убийство, а не в убийстве, ребята. В конце этого туннеля есть свет, и я помогаю вам, ребята, улучшить мое досье, в хорошем смысле. Но у нас здесь есть телевидение, мы получаем газеты. Если эти животные узнают, что я помогал жаре ... даже если это какой-нибудь запутавшийся серийный убийца - они подумают, что сезон открыт. Я никогда не выживу, если не найду выход ".


Брасс кивнул. "Если ты дашь мне что-нибудь, что я смогу использовать, я отправлю тебя в одиночную камеру".


"И пока я в одиночке, ты добьешься, чтобы меня тоже отсюда перевели".


Латунь отодвинута назад. "Руди, я не знаю, смогу ли я это осуществить".


"Есть много мест, более мягких, чем это. Мне трудно дышать этим разреженным горным воздухом ".


Брасс подумал, не нажил ли Орлофф здесь каких-нибудь врагов, от которых он пытался уклониться; может быть, это было бы полезно для дела ....


"Я сделаю все, что смогу", - сказал Брасс.


Орлофф изучал его долгое время. "Я верю тебе. Я выбираю верить тебе. Но помните, если я вам понадоблюсь как свидетель, я должен быть жив! Трупы ни хрена не могут делать на свидетельской трибуне ".


"Понял".


"Хорошо. Ладно, там было двое парней. Я не знаю ни одного из их имен ".


"О, отличное начало, Руди", - сказал Брасс.


"Эй, мы были не в том месте, где называют имена", - сказал Орлофф. "По крайней мере, не правильные. Или ты хочешь, чтобы я сказал тебе, иди поищи Смита и Джонса?...В любом случае, там были эти два парня. Один был старше."


"Сколько лет?"


Орлофф пожал плечами. "Может быть, пятьдесят - в том районе".


"Как он выглядел?"


"Лысый, в очках, одет так, словно не ходил по магазинам с тех пор, как увидел "Лихорадку субботнего вечера".


"Лысый?"


"Да, у него были, знаете ли ... тонкие черты, но это было все. Он носил много полиэстера. Ты знаешь - классный пиджак, кто стрелял в диван?"


"Хорошо", - сказал Брасс. "Он был... коллекционером?"


"Да. Он любил смотреть, как я душу цыпленка. Он держал чашку, чтобы я сделала это в ней, а потом ... он забирал ее домой. То, что он делал с этим в уединении своего блокнота, не было моей заботой - записка на букву "С", которую он мне дал, была. Другой парень сделал то же самое, только он стал немного более ... вовлеченным. Помогли мне".


Брасс сказал: "Расскажи мне об этом другом парне".


"Лет тридцати, темные волосы. Он мне понравился - хорошее телосложение, добрые глаза".


"Цвет?"


"Коричневый, я думаю. Немного коричневые. Ты мог бы нырнуть и потеряться в этих щенках ".


"Шрамы или татуировки?"


Орлофф покачал головой. "Не то, чтобы я мог видеть. Ни один из них не раздевался - в основном, это была своего рода вуайеристская сделка. Я бью, Джон смотрит, вот твоя чаша веселья, вот твоя шляпа, куда ты спешишь?"


Деймон сказал: "Эти парни не были ... вместе?"


"Нет. У них просто были похожие перегибы. Это ... необычно, но не неслыханно ".


Брасс подумал, просто напишите со своим вопросом, чтобы задать его доктору Орлоффу в следующем выпуске ежемесячника "Причудливые друзья по переписке".


Брасс спросил: "Что-нибудь еще ты можешь придумать, Руди?"


"Двух ловцов прихода недостаточно?"


Брасс встал, махнул охраннику. Затем, обращаясь к заключенному, он сказал: "Я займусь этим прямо сейчас - вы будете в одиночной камере в течение двадцати четырех часов. Спасибо, Руди - это ценно ".


Орлофф, без всякого отношения, сказал: "Спасибо. Не хочешь рассказать мне, что именно из сказанного мной помогло?"


"Нет".


Они вернулись в машину, прежде чем Деймон, наконец, спросил. "Я сдаюсь, что он сказал?"


Брасс завел машину и выехал задним ходом с места парковки. "Двое парней, которых он описал, могли быть почти кем угодно".


"Да", - сказал Деймон.


"Или ... тот, что постарше, мог бы быть Перри Беллом, без коврика".


"Что?" Сказал Деймон, и тут до него дошло. "Черт! Я никогда не видел Перри без этого парика - я, черт возьми, почти забыл, что под ним он был лысым ".


"Да, ну, в глубине души он также может быть убийцей. Я заранее звоню в Вегас, чтобы отправить по факсу фотографию Белла, которую покажут нашему маленькому помощнику, Руди Орлоффу. Если он сделает Перри Белла, у нас есть наш человек ... или, во всяком случае, наш подражатель ".


Шесть


Кэтрин Уиллоуз и Ник Стоукс работали всю ночь, чтобы разыскать Далласа Хэнсона, переходя с одного мертвого адреса на другой, пока, наконец, при свете дня они не наткнулись на приют для бездомных в Северном Лас-Вегасе.


Когда Ник сидел за рулем "Тахо", борясь с горбатым утренним часом пик, Кэтрин сказала: "Странно, не правда ли?"


"Что есть?" - Спросил Ник. В одной руке у него была чашка кофе быстрого приготовления; они только что съели пятиминутный завтрак, который мама никогда не готовила.


"То, как эта работа сочетает в себе обыденное с экстраординарным".


"Ты устал...."


"Нет, правда. Я имею в виду, не заходим ли мы в очередной тупик, как Карлсон? Или конфронтация с маньяком-убийцей?"


"Я понял твою точку зрения", - сказал он. "Но я действительно не нахожу это святилище серийного убийцы особенно приземленным".


Она однажды рассмеялась. "Может быть, в этом я пресыщен".


Ник потягивал кофе, не отрывая глаз от дороги, и мягко спросил: "Это тяжело? Зная, что прямо сейчас твоя дочь готовится к школе, а тебя там с ней нет?"


"Для неженатого парня с маленькой черной книжечкой быстрого набора, - сказала она с ласковой усмешкой, - вы проницательны, мистер Стоукс. Даже чувствительные."


Он сверкнул ухмылкой Николсона и одарил ее в стиле Пресли: "Спасибо. Большое вам, вурри, спасибо...."


"...Ответ - да ". Ей пришлось позвонить из закусочной быстрого питания, чтобы договориться с Линдси о том, чтобы няня занялась этим делом. "В один из этих дней...Мне нужно идти в дневную смену ".


Некоторое время они ехали в тишине, затем Ник спросил: "Ты действительно думаешь, что мы найдем серийного убийцу в приюте для бездомных?"


"Это действительно идет вразрез с принципами".


"Вот если бы его жертвы были бездомными, временными типами, это было бы другое".


"Как Джек-Потрошитель", - сказала Кэтрин. "Или "Безумный мясник Кливленда".


"Но стиль поведения актеров - белые мужчины из среднего и высшего среднего класса".


"Я знаю, я знаю. Но мы проверим это - и не будем рисковать ".


"Не спорю, Кэт".


Они оба знали, что многие серийные убийцы предпочитали уединение своих собственных отдаленных резиденций для своей специализированной деятельности. И у Далласа Хэнсона не было бы никакой приватности в миссии "Найди спасение" и приюте.


С другой стороны, КАСт не был похож на большинство других серийных убийц. Он действовал в домах своих жертв. Он не подбирал попутчиков, как Банди, и не соблазнял молодых людей в своем доме, как Гейси. То, что Хэнсон жил в приюте, не означало, что он не был законным подозреваемым.


На самом деле, прятаться среди анонимных несчастных города имело неизбежный смысл, с точки зрения сумасшедшего ....


Кэтрин надеялась, что остальная часть команды - и она имела в виду не только своих коллег-криминалистов, но и Брасса, Дока Роббинса и даже Деймона и других детективов, помогающих им в расследовании, - добились некоторого прогресса в расследовании текущих преступлений. Это дело выходило из-под контроля, и шериф Рори Этуотер - более подкованный политический зверь, чем даже бывший шериф Брайан Мобли, - каждую секунду дышал бы им в затылок.


Хотя она уважала нового шерифа, она не могла заставить себя полюбить его - это могло измениться, но ее отталкивал его стиль: он был более скользким политиком, чем Мобли, который плохо провалил свою кампанию по выборам мэра. У нее были все основания полагать, что новый шериф без колебаний бросит криминалистов, начальство и компанию на произвол судьбы, чтобы улучшить свою карьеру.


"Ты думаешь, мы должны перейти прямо отсюда к третьему парню?" - Спросил Ник.


Кэтрин пожала плечами. "Давайте не будем забегать вперед. Но если Хэнсон неудачник, мы могли бы подумать о том, чтобы посмотреть Дейтона. Нам разрешено работать сверхурочно над этим делом. Ты готов к этому?"


"Готов к этому, готов к этому ... Как хочешь".


"Удивительно, что может сделать одна чашка кофе для такого крепкого парня, как ты".


Ник просто пожал плечами и усмехнулся. Но через мгновение ухмылка исчезла, когда он сказал: "Вы действительно думаете, что у нас есть шанс раскрыть серию убийств десятилетней-одиннадцатилетней давности? Я имею в виду, они играют в сериалах типа "нераскрытая тайна". Он в списке вместе с судьей Крейтером и Джонбеном éт.".


Она ненадолго задумалась об этом, затем сказала: "Да, я действительно думаю, что у нас есть реальный шанс. Мы оснащены лучше, чем были Брасс и Шамплейн, когда произошли первые убийства ".


"Да, и новые технологии раскрывают множество нераскрытых дел, но Кэт, кроме тех образцов ДНК, которые Шамплейн был достаточно умен, чтобы сохранить, у нас нет ничего, кроме холодного, очень холодного следа".


"Я понимаю твою точку зрения, но тогда, помни, Ник, с другой стороны - мы очень, очень хороши".


Он усмехнулся. "Да. Да, чуть не забыл...."


На Миллер-авеню Ник припарковал "Тахо" у обочины перед невысоким оштукатуренным зданием, которое было одноэтажным, если не считать вест-энда, где второй этаж поднимался в церковный шпиль; в одноэтажной части было окно с жирными черно-красными словами "МИССИЯ СПАСЕНИЯ" И "ПРИЮТ", а в двухэтажной части нашлось место для фрески с идеализированным молящимся Иисусом, достаточно любительской, чтобы быть выполненной одним из жильцов миссии, и достаточно искренней, чтобы у Кэтрин на мгновение сжалось сердце.


Они прошли через парадную дверь в то, что могло быть вестибюлем захудалого отеля: разбросанные по просторному открытому залу мягкие стулья и диваны, обиходные, столы, заваленные журналами, такими старыми, что они могли бы стать предметом коллекционирования, в менее потрепанном виде; иногда Библия вперемешку с журналами. Солнечные лучи проникали косо, в стиле фильма нуар, благодаря частично опущенным жалюзи на переднем окне, создавая свет и тень. Справа зияла широкая деревянная лестница с дубовыми перилами, которые были бы, пожалуй, единственной вещью, которую стоило бы спасти, если бы здесь когда-либо планировался бал разрушителей.


Худощавый седовласый мужчина шестидесяти с чем-то лет, чья недельная щетина грозила вот-вот превратиться в бороду, глубоко развалился в кресле; погруженный в спортивный раздел утренней газеты, он был одет в очень выцветшую, возможно оригинальную винтажную футболку с надписью "Звездные войны" и выцветшие до белизны джинсы, которые случайно вошли в моду и, по-видимому, не заметили их появления. За похожей на отель стойкой регистрации, напротив входной двери, худощавая моложавая женщина с мышино-каштановыми волосами и в очках в черной оправе оторвала взгляд от религиозного журнала, который она читала; ее овальное лицо без следов косметики не было непривлекательным. На ней была чистая, накрахмаленная белая мужская рубашка и черные брюки; ее манеры были профессиональными, а простое ожерелье с золотым крестиком говорило о многом.


"Могу я вам помочь?" - вежливо спросила она.


У Кэтрин тоже было ожерелье, и она приподняла идентификационный значок на цепочке, чтобы женщина могла рассмотреть его получше. "Кэтрин Уиллоус, Ник Стоукс".


"О", - сказала женщина. "Криминалистическая лаборатория? Что ж, у нас здесь уже давно не было никаких преступлений. Не сообщали ни о чем ... неподобающем ".


"Обычно детектив пришел бы на помощь", - сказала Кэтрин, "но департамент сейчас немного перегружен, и мы ведем важное дело".


"Я понимаю". Ее руки были сложены, достаточно уместно, в молитвенной манере. "Что ж, политика миссии двоякая. Мы, конечно, помогаем властям всем, чем можем. Но мы также уважаем частную жизнь и достоинство наших гостей ".


"Мы здесь не для того, чтобы кого-то арестовывать", - сказала Кэтрин. "Мы проводим фоновую работу, расследуя старое дело, которое может иметь отношение к новому".


Ник пожал плечами, улыбнулся своей непринужденной улыбкой и сказал: "Мы просто хотим поболтать с одним из ваших гостей. Заполните несколько пробелов."


Чечетка Кэтрин и обаяние Ника объединились, чтобы сделать свое дело.


"С кем бы ты хотел поболтать?"


Кэтрин сказала: "Даллас Хэнсон".


Глаза женщины метнулись туда, где сидел старожил со своей спортивной страницей; однако, когда Кэтрин оглянулась, старик исчез.


"Куда делся Оби-Ван Кеноби?" Кэтрин спросила Ника.


Он пожал плечами. "Я не знаю - мы стояли к нему спиной. Может быть, он перенесся отсюда."


"Неправильное шоу", - сказала Кэтрин. Повернувшись к женщине, она строго спросила: "Это был Даллас Хэнсон?"


"У некоторых наших гостей есть ..."


Кэтрин прервала ее. "Конфиденциальность и достоинство, я знаю. Но это расследование убийства. Это был он или нет?"


Женщина втянула воздух через ноздри и попыталась держаться твердо, как авторитетная фигура, отвечающая за этот стол; но через три секунды она увяла под пристальным взглядом Кэтрин. "Нет. Нет, это был не он ".


Криминалисты отошли от поста женщины.


"Снаружи", - сказала Кэтрин Нику, указывая жестом на дверь. "Если Оби-Ван предупреждает кого-то здесь, у нас может быть ранний уход через окно".


"А как насчет той лестницы?"


"Мой".


Выражение лица Ника говорило о том, что ему не понравился ее план; но она была старшим офицером, и он прорвался через вестибюль к двери.


Кэтрин побежала к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и высунула голову, когда добралась до второго этажа.


Ничего.


Ничего, кроме открытой двери примерно посередине, слева, в конце коридора, окна комнат которого могут выходить на задний переулок. Предполагая, что это была та комната, Кэтрин надеялась, что Ник уже в пути. Одному человеку трудно охватить все четыре стороны здания ....


Она позволила тыльной стороне ладони скользнуть вниз, пока не коснулась рукоятки пистолета, убеждая себя в его наличии. Затем она пошла по коридору, острый запах дезинфицирующего средства щекотал ее ноздри.


Она нырнула в открытую дверь и обнаружила седовласого чудака из вестибюля, склонившегося над другим мужчиной, который лежал на койке вдоль левой стены в комнате, похожей на камеру. Маленький, квадратный, бесконечно потертый деревянный стол и два разномастных кухонных стула стояли у единственного окна, а приземистое бюро занимало изрядный кусок правой стены.


Мужчине в постели седовласый мужчина сказал: "Ты уверен, что это то, чего ты хочешь, Дал?"


Прикованный к постели мужчина, должно быть, кивнул, потому что седовласый мужчина пожал плечами и сказал: "Тебе решать, приятель", - и отошел в сторону.


Это дало Кэтрин возможность впервые взглянуть на пугало со впалыми щеками на раскладушке. Его волосы тоже начали седеть, хотя и не так быстро, как у его друга, и он недавно побрился, может быть, даже вчера. Но его кожа была такой же серой, как и волосы, а в глазах была мольба о пощаде - не от Кэтрин, а от Бога.


"Даллас Хэнсон?" Спросила Кэтрин.


Мужчина на койке кивнул. Это потребовало определенных усилий.


"Я хотел бы поговорить с тобой".


У него были впалые щеки, высокие скулы и выступающий лоб, из-за чего его узкое лицо выглядело как перекошенный металлический каркас с острыми углами и тонко натянутой на него кожей.


"Такая красивая женщина, как ты?" - сказал он приятным, на удивление глубоким голосом. "Конечно. Не часто попадаешь в компанию твоего ... калибра ".


Он выглядел маленьким и костлявым под одеялами.


Она достала рацию, нажала кнопку и сказала: "Ник, наш человек не баллотируется. Мы в..." Она посмотрела на дверь, которая была белой и недавно покрашенной; пластиковая карточка в прорези гласила: 218. Она рассказала Нику.


Ник сказал, что он уже в пути.


Она взглянула на седовласого мужчину, который выглядел смущенным. "Собираешься помочь своему другу выбраться через черный ход, да?"


"Нет закона, запрещающего заходить в комнату приятеля", - сказал старик, его голос был средним, дрожащим. "Или это уже фашистское государство?"


"Это расследование убийства. Ты действительно думаешь, что стоять у него на пути - хорошая идея?"


Он не ответил, просто опустил голову, не встречаясь с ней взглядом, и направился к двери.


Когда он проходил мимо, Кэтрин сказала: "Из-за тебя могло пострадать много людей".


Мужчина сделал паузу, затем посмотрел на нее; его глаза были налиты кровью, слезились. "Всем здесь, леди, уже больно. У тебя есть значок и по-настоящему красивая одежда. Мы есть друг у друга ".


Кэтрин начала что-то говорить, затем подумала о том, что сказала женщина за стойкой о неприкосновенности частной жизни и достоинстве "гостей"; и ничего не сказала, когда старик, опустив подбородок на грудь, вышел.


"Не вини Брюса", - сказал Хэнсон. Он приподнялся на локтях, и на его лице появилась желтая улыбка. "У большинства из нас в тот или иной момент были проблемы с законом - мы вроде как присматриваем друг за другом".


"Я понимаю".


"А ты?"


"Да. Я верю. Не хотели бы вы приподняться?"


"Я бы с удовольствием посидел". Он сбросил одеяла, и Кэтрин хорошо рассмотрела почерневшие зубочистки, которые он называл ножками. "Но рак делает это практически невозможным ... без посторонней помощи".


Она давала ему это, когда вошел Ник и сам хорошенько рассмотрел их подозреваемого.


"Это мой коллега", - сказала Кэтрин, показывая свои удостоверения Хансону, который теперь опирался на подушку позади него. "Я Кэтрин, а это Ник. Мы из криминалистической лаборатории. Мы хотели поговорить с вами о ..."


"Бросок", - сказал Хансон.


Ник нахмурился, уперев руки в бедра. "Ты знаешь это?"


"Рак пожирает мое тело, парень, а не мой мозг. Я все еще могу читать газеты, и у нас есть пара телевизоров на этой фабрике Иисуса. Теперь, когда кое-кто воскресил старую труппу, я подумал, что лучшие актеры "Города грехов" снова придут вынюхивать ".


"Когда ты в последний раз вставал с этой кровати?" Спросила Кэтрин.


"Кроме еды и похода в туалет? Я думаю, это была моя последняя химиотерапия. Может быть, три недели назад?"


"Как ты добираешься до химиотерапии?"


"Лори, это девушка внизу, она забрала меня. Послушай, я ничего не мог сделать сам в течение шести месяцев, и у меня осталось еще шесть, если мне повезет ... пусть это будет несчастьем. У меня нет времени или энергии для такого амбициозного хобби, как убийство людей ".


Кэтрин кивнула. "А как насчет одиннадцати лет назад?"


Хэнсон покачал головой. "Я был невиновен тогда, и я невиновен сейчас. Этот коп, Шамплейн, он охотился за моей задницей. Ему не на что было опереться, кроме какой-то косвенной ерунды. Я не убивал Тодда Генри или кого-либо другого. Этому крутому копу просто нужно было кого-нибудь прижать, возможно, под давлением сверху, и он решил, что сдаст меня ".


Ник сказал: "Мистер Хэнсон, если ты читаешь газеты, ты знаешь, что ходят слухи, что убийства нового состава - дело рук подражателя ".


"Ох. Значит, я все еще подозреваемый в первоначальных преступлениях? Что за чушь!"


Держа в руке буккальный тампон, Кэтрин спросила: "Как бы тебе хотелось, чтобы не было?"


Скептически посмотрев на тампон, Хэнсон спросил: "Как?"


"ДНК".


"Ты хочешь оправдать меня или подставить?" Спросил Хэнсон, в его голосе слышался лишь намек на сарказм.


Она нашла его глаза и удержала их своими. "Я не хочу ничего делать, кроме как найти правду".


"Я не знаю..."


Ник сказал: "Со всем уважением, сэр, позвольте мне указать на то, с чем вы столкнулись, с этой болезнью? Возможно, вы захотите рассмотреть возможность сотрудничества."


"Какого черта это?"


Ник пожал плечами. "Прямо сейчас твое наследие, твое место в потомстве - как подозреваемого в печально известном серийном убийце. Тебе не обязательно оставлять это пятно на своей памяти ".


Хэнсон проворчал: "Ха. Ты чертовски убедителен, сынок. У меня где-то там есть пара детей. Может быть, даже несколько внуков. Мне не доставляет удовольствия, когда мои потомки думают, что я был каким-то маньяком-убийцей. Ладно, продано - что мне делать?"


"Открой рот", - сказала она. "Тебе даже не нужно говорить: "Ааа...".


Гил Гриссом все еще сидел за своим столом, когда зазвонил его мобильный телефон. Подняв трубку, он нажал кнопку разговора. "Гриссом".


"Это я", - сказал Брасс.


"Где?"


"Направляюсь обратно в город".


Гриссом мог слышать двигатель машины. Сирены не было, но Брасс явно не торопился. "Узнал что-нибудь?"


"Велика вероятность, что Перри Белл - наш подражатель".


"Скажи мне, почему".


Брасс изложил свою теорию, включая краткое изложение интервью Орлоффа; это заняло некоторое время.


"Все это звучит заманчиво", - сказал Гриссом. "Но где доказательства?"


Раздраженно сказал Брасс: "Я думал, это ваша работа - находить доказательства".


"Нет, это было бы твоей работой. Я обрабатываю доказательства ".


"... Прости".


"Нет проблем. Я нашел дочь Белла."


"Хорошо! Видишь, ты действительно находишь доказательства!"


"В некотором смысле. Я, конечно, получил информацию ".


Гриссом посвятил Брасса в то, что рассказала ему Пэтти Лэнг.


Брасс спросил: "У нас достаточно для ордера на обыск?"


"Граница. Но я поработаю над тем, чтобы выследить Белла, прежде чем ты вернешься ".


"Благослови твое маленькое сердечко, занимающееся обработкой доказательств".


"Я посмотрю, где все остальные, прямо сейчас. У меня есть Уоррик и Сара, которые работают над посылкой баннера, Кэтрин и Ник на месте, преследуют первоначальных подозреваемых. К тому времени, как вы доберетесь сюда, мы, возможно, будем на стадии ордера ".


Следующие два часа Гриссом провел в поисках Перри Белла.


Он позвонил друзьям и коллегам репортера, разослал ориентировку на машину мужчины и отправил патрульную машину к дому Белла. Офицер в форме отправился к дому Белла, не получил ответа ни у входной, ни у задней двери, обнаружил, что шторы на окнах задернуты, заглянул в окно гаража, чтобы увидеть, что машины Белла нет, и - после того, как доложил Гриссому - был оставлен у входа до дальнейшего уведомления.


Нет вероятной причины для взлома. Если Белл был внутри, они должны были поймать его, когда он выйдет. В любом случае, если он действительно был подражателем, угроза того, что у него там будет потенциальная жертва, была минимальной - подражатель нанес удар дважды, но (оставаясь в оригинальном составе) всегда в доме жертвы.


Если бы Белл был вне дома, это была бы совсем другая проблема. Репортер мог быть где угодно, делать что угодно, и если они не раскроются, Гриссом и его команда не будут иметь ни малейшего представления о том, чем занимался Белл, пока ... ну, возможно, пока криминалистов не вызовут на следующее место преступления.


Гриссому пришла в голову третья тревожная возможность: Белл мог быть невиновен. Криминальный обозреватель мог, как сказал мужчина своей дочери, работать над большой историей; и эта история даже не обязательно была актерской. Но если так, то где был репортер? Почему никто не мог его найти?


Решив, что он выполнил всю возможную детективную работу за своим столом, Гриссом вышел оттуда, и его первой остановкой был морг, где доктор Роббинс заканчивал вскрытие Энрике Диаса.


Слегка озадаченно нахмурившись, Гриссом спросил: "Два дня, чтобы добраться до Диаса?"


Роббинс бросил едва терпеливый взгляд в сторону Гриссома, затем продолжил свою работу. "Я знаю, что вы сосредоточены на этом серийном убийце, но за эти два дня, помимо покойного мистера Диаса, в этом городе при сомнительных обстоятельствах погибло почти две дюжины человек".


Гриссом не хотел настраивать Роббинса против себя; возможно, это был один из тех примеров "навыков общения", из-за которых все всегда за ним охотились.


Криминалист спросил: "Нашли что-нибудь?"


"Очень предварительные. Диас умер от удушения, вызванного лигатурой, которую вы нашли у него на шее. Все остальное соответствует отшлифованному murder...no на этот раз горит ковер. В остальном идентичны".


"Ничего нового?"


Роббинс взял небольшой конверт с металлического столика рядом с плитой. "Я действительно нашел это".


Гриссом взял конверт и осторожно приподнял клапан. На дне конверта лежали нити чего-то темного, но он не мог их как следует разглядеть. Закрывая конверт, он спросил: "И что у нас здесь?"


"Синтетические hairs...my угадай? Они от плохого шиньона ".


"Плохие?"


"Дешево... Но Грег расскажет тебе больше, чем я".


Заинтересовавшись, Гриссом спросил: "Синтетические волосы убийцы?"


"Может быть", - сказал Роббинс.


"У тебя есть сомнения?"


Коронер пожал плечами. "Ну, больше похоже на опасения".


Гриссом сказал: "Локард говорит, что два объекта не могут соприкоснуться без какого-либо обмена".


Роббинс отошел от тела и оглядел морг, как будто не был уверен, что они с Гриссомом были одни - возможно, один или два трупа могли притворяться.


"Джил, мы с тобой оба знаем Перри Белла. Он достаточно приятный парень; вероятно, самый честный и отзывчивый парень в средствах массовой информации, когда речь идет о нашей работе. Безусловно, безвредны".


"Не спорю".


"Синтетические волосы направят вас в его сторону как подозреваемого".


"Да. Мы уже смотрим в этом направлении, Эл ".


Роббинс качал головой. "Инсценировка серийных убийств, чтобы помочь себе вернуться к карьере? Для этого потребовался бы своего рода гений и мировоззрение социопата. Джил, честно - тебе это не кажется похожим на Перри Белла?"


"Нет, это не так. Но я остаюсь изучающим человеческую психологию, а не экспертом. И прямо сейчас меня беспокоит, указывают ли улики на Перри Белла. Что он и делает. Моя следующая забота - убедиться, что больше никто не подвергнется опасности ".


Роббинс положил руку на плечо Гриссома. "Я понимаю. Но в этом вопросе не прислушивайся только к своей голове. У тебя доброе сердце, Джил. Не бойтесь также послушать это ".


"Это...великодушно, Эл. Но я прислушиваюсь к доказательствам ".


"Нет. Ты интерпретируешь это. И в любом случае, когда преступления инсценируются, доказательства столь же подозрительны, как и сами подозреваемые ".


Гриссом на мгновение задумался об этом и сказал: "Я не знаю, как насчет того, чтобы слушать свое сердце, док, но я никогда не совершу ошибку, не послушав вас".


Двое мужчин обменялись улыбками и вернулись к своей работе.


Косвенные улики против Перри Белла росли с каждой секундой, и Гриссом чувствовал, что у него их достаточно, чтобы обратиться к судье за ордером на обыск. Хотя он не мог напрямую связать звонка до убийств, то, что он сделал указывали писателю: синтетические волосы, что он мог бы соответствовать, чтобы Белла шиньон; магнитный ключ-карту от баннера; и Семен, которые пришли из "коллекционера", чье описание соответствует Белла. Добавьте к этому, что репортер не поддерживал связь с друзьями, коллегами и семьей еще до второго убийства, у него не было алиби на первое убийство, и все основания для выдачи ордера были налицо.


Нет, ни одна из этих вещей не подпадала под категорию убедительных доказательств; но в целом они были кусочками головоломки, которые складывались в образ, пока что напоминающий Перри Белла.


Зал суда судьи Гошена был, как обычно, переполнен, и, как обычно, Гошена нужно было полностью убедить, прежде чем он выдал ордер. Хорошая вещь в ордере от этого судьи заключалась в том, что его можно было бы проверить, если / когда дело дойдет до суда; плохая вещь заключалась в том, что вам, черт возьми, почти приходилось аргументировать дело, как на суде ....


К тому же, как и все остальные в системе уголовного правосудия города, судья Гошен знал и любил Перри Белла. В конце концов, однако, Гриссом одержал верх, хотя криминалисту потребовалось около двух часов, чтобы выйти из кабинета судьи с этой драгоценной пачкой бумаг.


Оказавшись снаружи, он позвонил в камеру Брасса. "Ты закрываешься?"


"Да. Что у тебя есть?"


Гриссом ввел Брасса в курс дела, и они договорились встретиться у дома Белла через полчаса. Криминалист хотел взять Уоррика и Сару с собой, поэтому он поехал из здания суда обратно в штаб, где застал пару за изучением пакета с актерским составом, который они получили от Баннера ранее. За одним столом Сара склонилась над самой коробкой, в то время как через дорогу Уоррик склонился над мумифицированным пальцем.


Гриссом первым подошел к Уоррику. "Указывают на что-нибудь?"


Одарив своего босса улыбкой, Уоррик сказал: "Вообще-то, где я захочу ...."


И поднял правую руку, чтобы показать кожу пальца, обтягивающую его собственный указательный палец в латексной перчатке. "Я увлажнила кожу настолько, насколько смогла, сняла ее с пальца, а затем надела".


"И, держу пари, на них хороший четкий отпечаток".


"О да. Палец принадлежит последней первоначальной жертве, Винсенту Дрейку, начальнику городского гаража."


Гриссом почувствовал, как его желудок сжался. "Итак, сообщениеот CASt".


"Трудно прочитать это по-другому".


"Наш первый убийца все еще где-то там. Это означает, что нам нужно найти его до того, как подражатель подтолкнет реальный актерский состав к попыткам конкурировать. Оставайся с этим и позвони мне, если узнаешь что-нибудь еще ".


Уоррик мрачно кивнул.


Гриссом подошел к Саре, и ей не нужно было подсказывать, чтобы отчитаться.


"Коробка представляет собой обычную подарочную коробку белого цвета, которую можно приобрести в любой аптеке или сувенирном магазине или в полудюжине других торговых точек в вашем обычном торговом центре. То же самое на ленте-обычная красная, доступна в любом месте. Конверт - обычное дело, но сейчас его проверяют на наличие отпечатков."


"А как насчет ткани?"


"Все еще работаю над этим".


Гриссом кивнул. "Сара, поставь это на паузу. Хватай свой набор - ты нужен мне с собой ".


Она сверкнула улыбкой; она любила лабораторию, но поле было ее страстью. "Куда?"


"Мы вручаем ордер на обыск в доме Перри Белла".


Ее улыбка исчезла. "Почти надеюсь, что мы ошибаемся на его счет. Почти как этот парень. Пожалей его ".


"Если он наш убийца, - сказал Гриссом, - прибереги сочувствие к жертвам".


У Белла был симпатичный двухэтажный оштукатуренный дом на Бикон Пойнт, недалеко от Гилмора и Эль Капитан Уэй. Любимое поле для гольфа Durango Hills от Bell's раскинулось всего в нескольких кварталах к югу.


Завершение строительства дома Когда его жена переехала в Лос-Анджелес после их развода, Белл содержал дом в хорошем состоянии, убрав газон в пользу более устойчивых к засухе пустынных растений Xeriscape, которые заменяли траву во многих районах Вегаса для среднего класса.


Патрульная машина оставалась на посту у входа, офицер в форме прислонился к переднему крылу спиной к дому и курил сигарету. Когда "Тахо" припарковался позади него, офицер затушил окурок ботинком и быстро подошел к окну со стороны водителя.


"Хаус не сделал ни единого шага", - добродушно сказал он.


Гриссом узнал Карла Каррака по многочисленным местам преступлений и знал, что десятилетний ветеринар был сообразительным, хорошим патрульным. Карраку было около тридцати пяти, он был ростом чуть меньше шести футов и весил хорошо распределенные двести фунтов при компактном телосложении.


"Кто-нибудь вообще был поблизости?" - Спросил Гриссом.


"Ни соседей, ни продавцов, ни даже разносчика газет".


Гриссом и Сара все еще разгружались, когда "Таурус" Брасса подъехал к ним сзади.


Брасс и Деймон присоединились к ним в задней части внедорожника.


Брасс посмотрел в сторону дома. "Знаем ли мы, что Белл там?"


"Кажется, это не так. Каррак был здесь последние два часа, сообщает об отсутствии движения."


"И ни слова о Белле в остальном?"


Гриссом покачал головой. "Никто не связывался по рации на этот счет".


Деймон спросил: "Что насчет ориентировок на его машину?"


"Пока ничего", - сказал Гриссом. "Он может отсиживаться и писать, внутри или в мотеле, в запое или...Почему бы нам не прекратить спекулировать и не вмешаться?"


Входная дверь была утоплена и скрыта от соседей с севера выступающим гаражом на две машины, в тени которого Гриссом натянул латексные перчатки. Так же поступила и Сара. Копы этого не сделали.


Затем - Брасс рядом с ним, Деймон и Каррак позади них, Сара замыкает шествие - Гриссом постучал в зеленую стальную дверь.


"Хочешь попробовать звонок?" Спросил Деймон.


Гриссом покачал головой. "Нет. Могут повредить отпечатки пальцев."


Детектив NLVPD нахмурился. "А что, это место преступления?"


"Знаем ли мы, что это не так?"


У Деймона не было ответа для Гриссома, и в доме не было ответа на стук Гриссома.


Во второй раз криминалист постучал сильнее, попробовав ручку, как он это делал, и обнаружил, что дверь заперта, что неудивительно.


После недолгого ожидания Каррак и Гриссом ударили в дверь тараном. Замок лопнул, рама раскололась, дверь распахнулась и пьяно накренилась набок. Справа фойе переходило в гостиную, вдоль левой стены - лестница. Прямо перед собой, в конце короткого коридора, Гриссом мог видеть кухню.


Брасс прошел первым, но далеко не ушел.


Детектив указал на что-то темное на полу и сказал: "Кровь! Всем замереть."


В доме было темно, и Гриссому пришлось вытащить фонарик, чтобы осветить пол рядом с латунным, чтобы получить четкий обзор: маленькая точка темной крови на деревянном полу.


Гриссом сказал: "Хороший улов, Джим - выглядит сухим".


Брасс правой рукой достал пистолет, а левой включил маленький фонарик. "Все равно, мы собираемся очистить дом, прежде чем вы, ребята, войдете".


"Никто не входил и не выходил, капитан", - настаивал Каррак. "Я клянусь".


"Давайте очистим дом, хорошо?" Брасс сказал патрульному, пистолет в обеих руках, мордой вверх. "У тебя будет достаточно времени, чтобы прикрыть свою задницу, позже...."


Деймон вытащил свой пистолет, как и Каррак, и вскоре они вдвоем поднимались по лестнице, подозрительно оглядывая второй этаж.


Гриссом и Сара осторожно вошли внутрь.


"Останься", - сказал им Брасс, затем проскользнул в гостиную и скрылся из виду.


Гриссом снова осмотрел кровь под лучом своего фонарика, придвинувшись ближе и опустившись на колени.


"Эта кровь действительно засохла", - сказал он.


Сара сказала: "Что бы здесь ни произошло ...? Случилось некоторое время назад...."


С верхнего этажа доносились голоса Каррака и Деймона, чередующиеся, когда они переходили из комнаты в комнату, слово летало взад и вперед, как теннисный мяч:


"Чисто!"


"Чисто!"


"Чисто!"


"Чисто!"


Брасс появился из задней части кухни. "Из гостиной вы бежите в столовую в задней части, затем на кухню слева - все чисто".


Наверху лестницы Деймон сказал: "Наверху чисто!"


Гриссом переместил луч света от первоначального пятна крови в сторону кухни. Он нашел еще один, потом еще и так далее, след - не из хлебных крошек, как у Гензеля и Гретель, а из капель крови, - ведущий обратно на кухню и уходящий налево.


"Что в том направлении?" Гриссом спросил Брасса.


"Закрытая дверь", - сказал Брасс. "Вероятно, ведет в прихожую и гараж".


"Давайте посмотрим".


Брасс выглядел несчастным. "Может быть, мне сначала стоит взять с собой одного из парней с оружием ..."


"Все будет хорошо", - сказал Гриссом.


"Одно условие", - сказал Брасс.


Гриссом знал, что это за условие: он переложил вспышку в левую руку и достал пистолет; позади него Сара сделала то же самое.


Кухня представляла собой большой камбуз со столовой, видимой через вход без дверей справа. Перейдя в другую сторону, Гриссом открыл дверь в маленькую комнату, в которой находились стиральная машина, сушилка и маленький столик для складывания белья на противоположной стене между двумя дверями.


Дальняя дверь, как полагал Гриссом, вела в гараж.


Каррак ранее заглядывал в окно гаража, так что они были почти уверены, что там пусто. Кровавый след заканчивался у ближайшей двери, слева.


Гриссом не решался открыть дверь.


Мало что беспокоило его больше, чем возможность нести личную ответственность за уничтожение улик; но если кто-то был за дверью и все еще жив, это беспокойство было отвергнуто.


К черту отпечатки, рука Гила Гриссома в латексной перчатке легла на ручку, и он открыл дверь, чтобы заглянуть на крошечную площадку над дюжиной спускающихся фанерных ступенек с перилами два на четыре с правой стороны. Без колебаний Гриссом щелкнул выключателем, который зажег свет над головой, а также несколько в подвале внизу.


Позади него Брасс сказал: "Черт возьми, Джил, это не было согласовано!"


Гриссом повернулся к Саре и сказал: "Оставайся здесь".


Затем, игнорируя предостережение детектива, Гриссом - пистолет в одной руке, флэш в другой - начал спускаться ....


Очень немногие дома в Вегасе даже имели подвалы, и криминалисты были удивлены, что дом Белла оказался одним из тех, в которых они были. Медленно и осторожно поднимаясь по скрипучим ступеням, криминалист увидел на лестнице еще больше крови - не просто капли - и небольшую лужицу слева на полу.


Внизу, уже позаботившись о том, чтобы не наступить в кровь, Гриссом набрал гораздо большую лужу, выбежав из-под лестницы, как нечто, выползающее из-под земли.


Но не земля была источником этой коагулирующей жидкости.


Посветив туда своим светом, Гил Гриссом исключил Перри Белла из числа подозреваемых.


Семь


После того, как офицер Кэррак и детектив Дэймон расположились на первом этаже, Джим Брасс спустился в подвал, его чувства полицейского, отточенные двадцатипятилетней работой, обострились, и он (как и Гриссом) был осторожен, чтобы не потревожить улики крови. Его радар не регистрировал опасность - это был сигнал "что-то не так". Хотя его пистолет был в одной руке, Брасс отчетливо чувствовал, что он не входит в зону обстрела, скорее, последствия чего-то ... неправильного.


В этом деле, с его ритуальным фетишизмом на месте преступления, детектив знал, еще не дойдя до последнего шага, что он увидит ....


Брасс обошел лестницу и посветил фонариком на открытое пространство внизу. Луч попал в большую лужу крови и проследил за ее течением до отсутствующего указательного пальца правой руки, а затем по пухлому обнаженному мертвому телу. Казалось бы, по собственной воле, вспышка нашла лицо Перри Белла.


Именно тогда Брасс понял, что, по крайней мере, немного ошибся - он думал, что точно представлял, как будет выглядеть место преступления; но после тщательно инсценированных убийств Сандред и Диаса эта картина повергла его в шок...


... признания: Настоящий актерский состав вернулся.


Губы репортера были накрашены помадой, которая смешалась с засохшей на его лице кровью из сломанного носа. Избитый почти до неузнаваемости, Белл страдал больше, чем любая другая жертва, в прошлом или настоящем, актеров (или подражателей актеров). Семен красовалось на его пояснице. Кровь была повсюду в подвале, не такая, как при аккуратных ампутациях подражателя, но забрызганная и распыленная.


"Черт бы побрал это!" Латунь взорвалась.


Он завелся, чтобы бросить фонарик, но спохватился как раз перед тем, как выпустить его из рук. Вместо этого он выключил его и сунул в карман.


"Я не работал на оригинальных местах преступлений, Джим", - спокойно сказал Гриссом. "Но я так понимаю ... это настоящая сделка".


Качая головой, тяжело дыша, Брасс произнес несколько отборных эпитетов, затем сказал: "Ну, по крайней мере, мы знаем, что он все еще на свободе - и в нашей юрисдикции. Он не отодвинулся, не попал под машину или ... Черт, Джил, это..."


Гриссом неловко коснулся руки Брасса согнутой в локте ладонью. "Делай свою работу, Джим. Избавься от всего остального".


Брасс кивнул, сглотнул. "Это даже более жестоко, чем места преступлений многолетней давности. Как будто актерский состав питал ... особую ярость к Перри. Кто был, в конце концов, тем репортером, чья книга описала первоначальное веселье. Зарабатываю деньги на актерах, говоря о нем "плохие" вещи ".


Гриссом пожал плечами. "Каждый - критик".


У Брасса в руке был его мобильный телефон, прежде чем он осознал, что даже потянулся к нему. Он поднес его к уху, его пальцы каким-то образом догадались нажать на быстрый набор. "Это капитан Джим Брасс - кто это?"


Голос на другом конце был спокойным и женским. "Лорел Томпсон, капитан".


Это вызвало у него быстрый всплеск облегчения. Лорел ничто не смущало - она была одним из лучших диспетчеров в городе.


"Лорел, мне нужно, чтобы ты отправила патрульную машину к Баннеру.Офицеры должны взять Дэвида Пакета под стражу по делу "КАСт". Если его там нет, пришлите машину к его дому ".


"Да, сэр. Обвинение в убийстве?"


Встретившись взглядом с Гриссомом, Брасс боролся с желанием сказать "да".


Проблема была в том, что у него не было реальных доказательств, хотя логика, казалось, говорила, что если Белл не был подражателем, то Пакетт должен был им быть. Про себя он пожелал Гриссому найти какие-нибудь доказательства, чтобы уличить редактора; однако высказывание этого чувства вслух только навлекло бы немилость Гриссома.


Обращаясь к диспетчеру, Брасс сказал: "Пусть они возьмут его под охрану".


"Прошу прощения?"


"Лорел, скажи офицерам, что Пакетт - важный свидетель, и что я беспокоюсь за его безопасность .... Тем временем я позвоню Дэвиду и сам расскажу ему, что происходит ".


"Машина будет отправлена немедленно. Десять-четыре, капитан."


"Спасибо, Лорел".


Он отключился.


"Важный свидетель?" - Спросил Гриссом.


"У нас достаточно денег, чтобы надеть на него ошейник?"


"Нет".


"Суть в том, чтобы убрать его с улиц, пока мы не узнаем так или иначе. Если Белл не подражатель, то Пакетт - следующая лучшая догадка ".


"Вот небольшое предложение", - сказал Гриссом. "Давай не будем гадать".


"Тогда найди мне какие-нибудь чертовы доказательства!" Латунь треснула.


"На самом деле, - сказал Гриссом, - это не должно быть сложно...."


Гриссом подошел, чтобы рассмотреть поближе.


Различия между этим местом преступления и теми, что были созданы имитатором, были тонкими, но многочисленными.


Гриссом, опустившись на колени возле изуродованной руки, сказал: "Палец был отрезан, когда жертва была еще жива".


Для Латуни это было очевидно. Сердце Белла определенно билось, когда ему отрезали палец.


"Расскажи мне об этом", - попросил Брасс. "Здесь больше крови, чем в двух других сценах вместе взятых".


"Помада, похоже, более темного оттенка, чем та, что была нанесена на Сандред и Диаз", - сказал Гриссом. "Но я не могу быть уверен без лабораторного сравнения, действительно ли он темнее, или ограниченный свет и это преобладание крови играют злую шутку с моим восприятием".


"Я бы сказал, темнее", - сказал Брасс.


Гриссом продолжил, указывая на труп: "Сломанный нос, вероятно, был получен, когда Белл открыл дверь своему убийце. Док Роббинс предоставит подробности, но это избиение явно более жестокое, чем что-либо, что актерский состав или подражатель делали раньше. По неизвестным причинам - несмотря на то, что мы могли бы строить предположения о его чувствах к автору CASt Fear - КАСт чувствовал себя обязанным мучить Белла больше, чем других ".


Брасс только что прикусил нижнюю губу.


Гриссом повернулся к Брассу. "Ты видишь это, Джим? В твоем сознании?"


Белл дома одна. Он в своем кабинете, просматривает свои старые файлы по актерскому составу, взволнованный тем, что древнее дело дало его карьере новый импульс к жизни. Раздается звонок в дверь, и он спускается вниз. Ко второму звонку он добрался до двери, чтобы открыть ее.


Входная дверь расположена в углублении, в тенистом месте, и соседям трудно увидеть, что происходит. Беллу также трудно увидеть, кто стоит у него на пороге. Либо убийца наносит удар немедленно, либо Белл знает убийцу и приглашает его войти, и тогда убийца наносит удар, как только он оказывается внутри.


Захват.


В любом случае, Белл получает удар в лицо - сильный удар, ломающий репортеру нос и вызывающий кровотечение, которое в конечном итоге приведет полицию в подвал.


Из носа Белла капает кровь, убийца тащит его вниз, в подвал. Колокольчик снят.


Страдание.


Петлю надевают ему на шею и медленно оказывают давление. По мере затягивания петли Белл начинает выскальзывать. Его резко возвращает назад первый удар в лицо, за которым немедленно следует еще и еще, удары сыплются градом. Он пытается свернуться в позу эмбриона, чтобы избежать жестокого нападения, но убийца дергает за веревку, петля снова затягивается, и Белл вынужден подчиниться.


Убийца поднимает голову Белла за веревку, поворачивает лицо под нужным углом, затем наносит еще один мощный удар репортеру в лицо. В конце концов, он теряет сознание, боль просто слишком сильная. Он просыпается спустя неизвестно сколько времени от ощущения, что что-то сжимается вокруг его указательного пальца.


Убийца держит палец Белла между лезвиями металлической машинки для стрижки. Сталь ощущается холодной на его коже, пока убийца не напрягается и не начинается боль. Холод сменяется сначала теплым приливом крови, затем ослепляющим жаром боли, когда убийца отрезает палец. Белл смотрит, как то, что когда-то было его пальцем, подпрыгивает на полу, прежде чем он закрывает глаза, нервы кричат, но это не помогает. Боль не похожа ни на что, что он когда-либо испытывал раньше, и он на мгновение забывает о веревке на своей шее, но быстрый рывок убийцы напоминает ему, и петля снова затягивается вокруг его шеи.


Удушение.


Он борется, но это бесполезно. Здесь нет воздуха. Его грудь горит, болит, пока легкие борются за каждую последнюю молекулу кислорода.


Тогда их нет, каждая клеточка его существа в огне. Медленно, на удивление, боль начинает утихать, жжение ослабевает, и его накрывает теплая густая жидкая чернота. Белл сейчас плывет в этом густом черном море, тепло успокаивает его, приливы и отливы с каждой секундой становятся продолжительными, приятными, когда он смягчается. Чернота теперь не просто вне его, она вошла в него, и Белл уплывает прочь, неприятности и боль ушли навсегда.


Все ушло навсегда.


Сара присоединилась к ним. Ее глаза напряглись, когда она восприняла все это. "Это ... выглядит так же, но по-другому".


Все еще стоя на коленях возле тела, Гриссом поднял взгляд, довольный ею, и сказал: "Да".


"Нам нужно будет просмотреть записи его телефонных разговоров", - сказал Брасс, и ему в голову пришла случайная мысль.


Гриссом кивнул. "Возможно, нам удастся выяснить, заставил ли убийца его позвонить дочери, отменив поездку, или он действительно отменил поездку, чтобы поработать над статьей".


"Возможно, история подействовала на него".


Вставая, Гриссом сказал: "Убийца провел с Беллом значительное время, чтобы нанести такой ущерб. Как только Эл сообщит нам время смерти, мы сможем сверить его с записями телефонных разговоров и увидеть, насколько близок звонок его дочери к нападению ".


"Это была моя мысль".


Гриссом сказал Саре: "Проверь его спальню - посмотри, собирал ли он вещи".


"Хорошо. Тогда ... отпечатки пальцев?"


Кивнув, Гриссом сказал: "Чего-нибудь на первом этаже, чего мог коснуться убийца - перил, спускаясь по этой лестнице, например".


"Я тоже попробую открыть входную дверь".


"Скажи Карраку и Деймону оставаться на месте", - сказал он, "и больше ничего не трогать. Давайте не будем загрязнять место преступления больше, чем мы уже это сделали ".


Брасс снова разговаривал по мобильному телефону, делая звонок Дэвиду Пакету.


Редактор снял трубку после второго гудка.


"Дэвид, Джим Брасс. Я высылаю машину, чтобы забрать тебя ".


"Почему, ради всего святого?"


"Мы помещаем вас под охрану как важного свидетеля".


"Черт бы тебя побрал! Мне нужно выпустить статью."


"Это серьезный вопрос, Дэвид. Переопределяет любые рабочие проблемы ".


"Назови мне хоть одну вескую причину, почему".


"Перри Белл мертв".


Пакетт ничего не сказала, но прерывистое дыхание подсказало Брассу, насколько сильно новость ударила по редактору ... если только это не было позой.


"Еще одна жертва кастинга", - сказал Брасс.


"О, мой господь на небесах..."


На мгновение Брасс подумал, не заплакала ли Пакетт. Редактор и Белл были друзьями, сотрудниками. И убийство напрямую связано с проектом, который они делали вместе, который вывел их обоих на карту.


Брасс сказал: "Послушай, Дэйв, не доставляй офицерам никаких хлопот; позволь им взять тебя под стражу. Мы можем защитить тебя. И, может быть, ты сможешь нам помочь ".


"О... хорошо".


"Все будет хорошо".


"Я... я так не думаю, Джим. Мы ... мы должны освещать новости. Не... не быть новостью".


"Что ж, сотрудничайте с нами, и мы убережем вас от заголовков".


Латунь разорвала соединение.


"Ты действительно думаешь, что это сделал он?" - Спросил Гриссом.


Качая головой, Брасс сказал: "Его реакция заставляет меня задуматься - я думаю, он плакал, Джил".


"Они были друзьями".


"Что я думаю? Я думаю, что с этого момента я не собираюсь ничего думать об этом проклятом деле, пока ты мне не скажешь ".


"Думать разрешено. Нам нужно держаться подальше от догадок ".


у Брасса зазвонил мобильный телефон.


Он ответил; это был сержант О'Райли. Он выслушал, поблагодарил сержанта и сказал Гриссому: "Только что получил сообщение, что Орлофф из тюрьмы штата Эли утверждает, что фотография Белла, которую мы отправили по факсу, не является одним из двух "коллекционеров", с которыми он имел дело .... Похоже, он не был подражателем ...."


"Дайте нам немного времени поработать на месте преступления", - сказал Гриссом. "Мы что-нибудь раздобудем".


Даже для Вегаса им не повезло.


Куда бы они ни повернулись, литой корпус придавал им изгиб. Каким-то образом убийца добирался до них через годы - безумец, который прекратил свое порочное увлечение, когда Ник Стоукс еще учился в колледже, - каким-то образом нашел способ путешествовать во времени, чтобы помешать их сегодняшнему расследованию.


После неудачного визита к Далласу Хэнсону в миссию Ник и Кэтрин задержались в лаборатории достаточно надолго, чтобы оставить мазок Хэнсона и провести тест ДНК. Ник верил, что все получится так же, как у Филиппа Карлсона, - нет равных, - но работа заключалась в доказательствах, а не в вере.


Теперь они направлялись по Блу Даймонд Роуд в сторону Пахрумпа и учреждения непрерывного ухода "Сандаун". Учреждение-побратим "Солнечного дня" в Хендерсоне, где Уоррик и Кэтрин недавно остановили убийцу "ангела смерти", "Сандаун" было скорее карантинным учреждением, чем его собратом по другую сторону долины.


Сидя за рулем, Ник спросил: "Итак, что мы пропустили?"


"Ничего, что я могу придумать", - сказала Кэтрин. Она замолчала и действительно подумала; затем она добавила: "Мы обработали доказательства. Возможно, Брасс и Шамплейн несколько лет назад шли по ложному следу, а настоящих актеров нет в первоначальном списке подозреваемых ".


"Да, но Брасс и Шамплейн - первоклассные парни ..."


"Конечно, это так. Но мы делали это и раньше - может случиться достаточно просто, вы начинаете верить в свои теории еще до того, как появятся доказательства ".


"Случается", - признал Ник. "Но если КАСт не является одним из этих трех подозреваемых, тогда какой наш вклад?"


"Мы их исключили", - сказала Кэтрин. "Это тоже важно".


Кивок Ника был неохотным.


Следуя по Амаргоса-роуд к полигону "Последний шанс", Ник не мог удержаться от невеселой улыбки при виде расположения больницы. "Последний шанс" - это правильно, подумал он. Большинство пациентов на Закате были опасны либо для себя, либо для других и, следовательно, проводили большую часть своего времени в условиях полной изоляции - подавали еду в комнатах, которые на самом деле были камерами, выходили на зарядку только раз в день, по одному, в крошечный дворик, чтобы пятнадцать минут пройтись кругами.


Ник въехал на парковку, где стояло, наверное, с десяток машин, большинство из которых были припаркованы в дальнем конце, возле служебного входа в широкое одноэтажное здание. Помещение было больше, чем казалось спереди. Это Ник знал, однажды пролетая на вертолете, чтобы полюбоваться огромным пентагоном; и в предыдущий визит Ник видел интерьер здания, которое длилось вечно, с бесконечными крыльями, как нечто из причудливого плохого сна.


Если бы вы не были психически больны, когда пришли сюда, было бы легко освоиться с программой ....


Они выбрались из внедорожника и направились к главному входу.


"Когда у меня случится нервный срыв, - сказала Кэтрин, - пообещай пристрелить меня, если они отправят меня сюда".


"Нет проблем - то же самое в моем случае?"


"Договорились", - сказала она.


Стеклянные двойные двери были сплетены из проволочной сетки. Ник попытался открыть одну, но она не поддалась.


Кэтрин указала на табличку на двери, которая гласила: ПОЖАЛУЙСТА, ИСПОЛЬЗУЙТЕ громкую СВЯЗЬ, ЧТОБЫ ЗАПРОСИТЬ ВХОД.


Ник сказал ей: "Хорошо, значит, твое внимание к деталям лучше моего".


Кэтрин подошла к ящику рядом с дверью и нажала на кнопку.


Прошло несколько мгновений, и Кэтрин хмуро смотрела на Ника, словно прося разрешения попробовать еще раз, когда женский голос спросил: "Могу я вам помочь?"


"Кэтрин Уиллоус и Ник Стоукс на прием к доктору Дженнифер Ройер. Мы из криминалистической лаборатории полиции Львова."


"У тебя назначена встреча?"


"Нет. Но я оставил сообщение на ее автоответчике."


"... Всего лишь мгновение".


Последовала еще одна долгая пауза, Ник и Кэтрин смотрели друг на друга, задаваясь вопросом, не бросили ли их.


Наконец, из динамика снова раздался женский голос: "Я соединю вас. Пожалуйста, приготовьте свои верительные грамоты ".


Последовавший гул напомнил Нику о кляпе для рукопожатия, который можно было купить в различных магических магазинах казино. Он открыл дверь для Кэтрин, и они прошли внутрь. Позади себя Ник услышал щелчок электронного замка.


"И мы попросили зайти сюда?" Сказал Ник.


Кэтрин с широко раскрытыми глазами сказала: "Это не самое счастливое место...."


Вестибюль был чистым, стены нежно-мятно-зеленого цвета, полы выложены светло-зеленой плиткой, единственным декоративным штрихом был строго оформленный архитектурный рисунок самого заведения.


Толстый налет грусти, казалось, покрывал все, как эмоциональная пыль; несмотря на двойные стеклянные двери, пропускающие солнечный свет сквозь проволочную сетку, вестибюль оставался окутанным слабым серым светом, отчасти из-за флуоресцентных ламп под выцветшими пластиковыми плитками на потолке. Темно-зеленый диван и несколько подходящих к нему стульев без подушек были расставлены вдоль дальних стен, а низкий столик был завален журналами "Психология сегодня". Аромат чистящего средства для сосны витал в воздухе, почти не рассеивая аромат болезни и смерти, который, казалось, исходил от стен, воздуховодов, даже мебели.


Эти впечатления были, мягко говоря, субъективными, но по выражению тихого ужаса на лице Кэтрин Ник мог видеть, что она разделяет их.


Она подтвердила это, прошептав ему: "Ты здесь не гость, даже не резидент - ты заложник".


В окне приемной была изображена грузная женщина в белом. У нее были бутылочно-рыжие волосы и жесткий темный блеск вокруг нее, как будто ее недовольство своей судьбой стало радиоактивным.


"Могу я вам помочь?" - спросила она. Это казалось скорее предупреждением, чем приглашением.


Это был голос внутренней связи.


Кэтрин сказала: "Мы сотрудники LVPD, чтобы встретиться с доктором Дженнифер Ройер?"


Они вышли вперед и протянули удостоверения личности на ожерельях.


Медсестра в приемной наклонилась вперед, прочитала их. Поднял взгляд, вежливо-скептический. "У тебя есть что-нибудь еще?"


Они послушно показали привратнику также свои удостоверения личности в бумажниках.


Она одарила их улыбкой, которая, казалось, говорила: Поздравляю с соответствием стандартам приема, но не будьте самоуверенными: вам все равно придется выйти ....


Или, может быть, Ник просто чувствовал себя немного параноиком.


"По коридору налево", - сказала медсестра, больше не глядя на них, - "третья дверь".


Третья дверь слева была открыта, и Ник постучал по косяку.


Женщина лет сорока, ее рыжие волосы - не из бутылки, короткие, но не по-мужски - подняла голову, сидя за столом, заваленным папками. Она, по-видимому, не слишком пользовалась солнечным светом Вегаса, хотя с ее светлым ирландским цветом лица это могло быть самозащитой. У нее было узкое лицо с длинным прямым носом, голубыми миндалевидными глазами и широким ртом - необычные, но привлекательные черты, за которыми явно скрывался интеллект.


"А, - сказала она, в ее голосе слышался намек на южный акцент, - вы из криминалистической лаборатории. Я получил ваше сообщение, но у меня не было возможности ответить на него. Рад, что ты все равно пошел вперед и вышел .... Садись, садись."


Напротив стола ждали два стула с металлическим каркасом, и криминалисты заняли их.


Офис был небольшим и опрятным, за исключением рабочего стола, свидетельствующего о постоянно занятом человеке. Сам стол был металлическим, как и два картотечных шкафа, которые тянулись вдоль левой стены. Кресло доктора выглядело удобным, но не слишком. Ничего сложного на закате - но достаточно. И ни одной вещи больше ....


"Я Кэтрин Уиллоус, а это Ник Стоукс".


Женщина улыбнулась, и это показалось искренним, как профессионал другому. У нее были маленькие, ровные, белые зубы. "Я доктор Дженнифер Ройер, главный врач .... Ты можешь вставить свою собственную шутку ".


"Мы хотели бы поговорить с одним из ваших пациентов", - сказала Кэтрин.


"Поздравляю", - сказал доктор с едва заметным оттенком веселья. "Это делает тебя частью элитной группы".


Кэтрин нахмурилась. "Прошу прощения?"


Улыбка доктора Ройер стала натянутой. "Пациенты, размещенные на Закате, обычно не принимают посетителей любого рода, даже из полиции Львова".


"Как насчет семьи?" - Спросил Ник.


"Это варьируется от случая к случаю", - сказал Ройер. Она вздохнула и покачала головой; ее сухой добрый юмор явно был ее способом справиться с этим унылым местом. "Пациентов направляют сюда по разным причинам, по крайней мере, в том смысле, что существует бесчисленное множество способов записать слова. Но на самом деле? На самом деле есть только одна причина, по которой наши пациенты находятся в этих стенах: кто-то, или, возможно, все, хотят, чтобы их заперли ".


"На складе", - сказала Кэтрин.


Доктор - ее откровенность освежала, хотя и удивляла - кивнула и сказала: "Точно - убрали с глаз долой".


"Но как только они здесь, ты пытаешься им помочь".


Улыбка Ройера застыла - теперь это была почти гримаса. "Мы стараемся".


Ник спросил: "Каков ваш показатель успеха?"


Самоуничижительно пожав плечами, доктор сказал: "Мы предпочитаем не делиться этой информацией - в конце концов, это частное учреждение".


Ник обменялся взглядами с Кэтрин - показатель успеха настолько низок, что это не было доступно публике?


Кэтрин сказала: "Несомненно, значительный процент ваших пациентов покидает больницу и возвращается к нормальной жизни".


"Некоторые так и делают. Большинство из них раскрываются способом, с которым, я уверен, знакома ваша криминалистическая лаборатория...Итак, чем именно я могу быть полезен правоохранительным органам Лас-Вегаса?"


Поерзав на жестком стуле, Кэтрин сказала: "Как мы уже говорили, мы хотели бы поговорить с одним из ваших пациентов".


"Который из них?"


"Джером Дейтон".


Доктор Ройер не колебался. "Здесь нет Джерома Дейтона".


Кэтрин поморщилась, возможно, подумав, что неправильно расслышала. "Я...прошу прощения?"


Покачав головой, доктор Ройер сказала: "Здесь нет никого с таким именем".


Ник сказал: "Ты абсолютно уверен в этом?"


"Я должен быть - я лечащий врач для каждого пациента на Закате".


Кэтрин взглянула на Ника, который видел, что его партнер начинает раздражаться. Обращаясь к Ройеру, она сказала: "У нас была информация, что Дейтон был здесь пациентом".


"Ну, теперь он не пациент".


Ник отметил двусмысленность этого и набросился. "Но он был?Джером Дейтон был одним из ваших пациентов?"


Улыбка давно исчезла. Лицо доктора Ройера стало каменным. "На закате здесь всего около сотни гостей, и ни одного из них не зовут Джером Дейтон".


"Он вышел в одном из тех мешков для трупов, о которых вы упоминали?"


Доктор подумал всего секунду, затем сказал: "Не думаю, что я могу вам чем-то помочь. Очень сожалею ".


Кэтрин настаивала: "Не могли бы вы проверить свои записи?"


"Нет". Окончательность в ранее приятном голосе доктора была очевидна. "Это было бы нарушением права пациента на частную жизнь".


"Но если он не пациент ..."


"Конфиденциальность бывших пациентов также вызывает беспокойство".


Покачав головой, вымученно улыбнувшись, что имело мало общего с обычными причинами для улыбки, Кэтрин сказала: "Доктор Ройер, это расследование убийства. Мы только что получили известие о нашем третьем убийстве чуть более чем за неделю ".


Каменное лицо оставалось таким.


Ник сказал: "Джером Дейтон был главным подозреваемым по делу "КАСт" ... Возможно, вы помните это? И если он не пациент этой больницы ... тогда он ключевой подозреваемый в серии убийств, происходящих в Лас-Вегасе прямо сейчас ".


Доктор Ройер, казалось, не был сильно впечатлен страстным заявлением Ника. Она просто сказала: "Это не дает ни полиции Лас-Вегаса, ни, если уж на то пошло, мне никаких полномочий в вопросе нарушения прав этого пациента".


Кэтрин ледяным тоном кивнула. "В твоих словах есть смысл. Итак, мы получим постановление суда ".


Доктор пожал плечами, затем записал номер на визитной карточке и протянул ее Кэтрин.


"Это номер нашего факса", - сказала она. "Отправьте сюда постановление суда. А пока давайте посмотрим, сможем ли мы разыскать записи мистера Дейтона ".


Кэтрин моргнула, и выражение ее лица не изменилось бы, если бы доктор Ройер дал ей пощечину. "Ты ... собираешься нам помочь?"


"Запросите постановление суда, - сказала она решительно, - и мы посмотрим, пока ждем".


"Я не понимаю...."


"Конечно, ты понимаешь. Вы оба профессионалы. Я могу это видеть. Ну, я тоже ... И я сторонник прав наших пациентов, мисс Уиллоус ".


Кэтрин казалась почти смущенной, когда сказала: "Конечно, ты такая".


"Есть ли какая-либо причина думать, что вы не получите свой судебный приказ?"


"Нет. Это будет легко получить ".


"Все в порядке", - сказал доктор. "Тогда, если этот человек убийца, нельзя терять ни секунды".


Пока Кэтрин звонила по мобильному телефону, Ник наблюдал, как доктор Ройер роется в одном из картотечных шкафов. Очевидно, Sundown еще не конвертировали свои старые записи в компьютерные файлы - неудивительно.


К тому времени, как Кэтрин сделала свой звонок, доктор уже снова сидела, просматривая содержимое папки с файлами, выражение ее лица было задумчивым.


"Как только судья подпишет постановление, - сказала Кэтрин, - оно будет отправлено по факсу".


"Возможно, это пустая трата времени", - сказал доктор Ройер, не отрывая глаз от папки.


"Почему?" - Спросил Ник.


Доктор поднял глаза и сказал как ни в чем не бывало: "Я не понимаю, как Джером Дейтон мог быть вашим убийцей".


"Почему?" Спросила Кэтрин.


Ройер кивнула на папку, лежащую перед ней. "Джером Дейтон стал здесь пациентом около десяти лет назад. Задолго до того, как я занял свой пост на Закате, между прочим."


Кэтрин сказала: "Что ж, это согласуется с тем, что мы знаем о Дейтоне - его приняли бы десять лет назад".


"Да. Он был госпитализирован как параноидальный шизофреник ".


"То есть, - сказал Ник, - он слышал голоса?"


"Это только один из симптомов", - сказал Ройер. "Галлюцинации, как слуховые, так и визуальные, могут быть симптомами шизофрении. Но пациент также может страдать от бреда преследования ".


"Так ли это было, - спросила Кэтрин, - с Джеромом Дейтоном?"


"Да, у него действительно были такие иллюзии".


Ройер медленно просмотрел файл дальше. Она читала про себя в течение пяти минут, перелистывая страницы.


Ник и Кэтрин терпеливо ждали. Прошло еще десять минут, прежде чем суровая медсестра вернулась с факсом и положила его на стол Ройера. Медсестра исчезла, Ройер взглянула на факс, кивнула и вернулась к чтению.


Несколько минут спустя она сказала: "Похоже, Джером думал, что его отец выхолащивал его, принуждая к сексу".


Кэтрин спросила: "Знаем ли мы, что это на самом деле были иллюзии?"


Ник подхватил тему: "Проводились ли обследования на предмет выявления признаков сексуального насилия?"


"Согласно этому досье, - сказал доктор Ройер, - действительно проводились такие обследования, и не было найдено ничего, подтверждающего заявления молодого человека. Отец, Томас, был, конечно, одним из крупнейших подрядчиков в городе в то время ".


Ник нахмурился. "С каких это пор существует лекарство от шизофрении?"


"Четверо из пяти пациентов хорошо реагируют на определенные лекарства", - сказал доктор Ройер. "В случае Джерома Халдол помог ему повернуть за угол. Согласно досье, он проходил консультирование и групповую терапию, пока был здесь."


Выражение лица Кэтрин было обеспокоенным. "Итак, он был под контролем ... если не излечен".


"Да".


"И его освободили?"


"Он был", - сказал Ройер.


Ник недоверчиво покачал головой. "Когда это произошло?"


"Семь лет назад".


Ник подался вперед. "Он вылечился за три года?"


Ройер посмотрел на криминалиста поверх файла. "Я уже сказал, он не был "вылечен". Однако он принимал лекарства, и его болезнь была под контролем. Согласно досье, он добился невероятных успехов, как только мой предшественник диагностировал его проблему. Джером даже совершал однодневные поездки и проводил выходные со своими родителями ".


Кэтрин спросила: "Это нормально?"


Доктор улыбнулся, впервые с тех пор, как тема разговора сменилась на Джерома Дейтона. "Нормальный" - это не научный термин, мисс Уиллоус. И поскольку вы сами ученый, вы можете догадаться, как редко слово "нормальный" встречается в подобных учреждениях .... Нет, такие однодневные поездки не являются "нормальными", но и не являются чем-то неслыханным. Помните, Джером был принят добровольно; он сотрудничал, когда его родители приняли его. "


Кэтрин, встревоженная, спросила: "Мог ли он сам выписаться?"


"Это возможно, хотя в файле конкретно не указано, насколько .... Иногда диагноз и лекарства - это все, что нужно пациенту, чтобы встать на путь выздоровления, мисс Уиллоус, и они выздоравливают с поразительной скоростью. Иногда проведение времени с семьей - однодневные поездки и выходные - может быть полезным для процесса заживления."


"Семь лет", - сказал Ник, снова качая головой. "Не могу поверить, что никто не знал, что этот парень вернулся на улицу".


Ройер пожал плечами. "Если он был подозреваемым по делу "КАСт", эти убийства прекратились сколько, одиннадцать лет назад?"


"Десять", - сказала Кэтрин. "Его госпитализировали непосредственно перед последним убийством".


"Вот почему я не понимаю, как он может быть твоим мужчиной", - сказал Ройер. "Он был на свободе семь лет, и не было никаких убийств".


"До недавнего времени", - сказала Кэтрин.


"Согласен", - сказал доктор, кивая, - "до недавнего времени. Но вы же криминалисты - вы скажите мне: серийные убийцы обычно берут семилетний перерыв?"


Кэтрин покачала головой. "Нет. Но как ученые, доктор, мы также не часто используем слово "обычно" в нашей работе .... Ты знаешь, где мы можем найти Джерома Дейтона?"


Ройер пролистал папку. "Ах, вот оно.... Предположительно, его родители. Он был освобожден под их опеку ".


"Отец мертв", - сказал Ник. "Два или три года назад. Получил много отзывов в прессе ".


"Я помню это", - сказал доктор. "Мистер Дейтон был в некотором роде знаменитостью, по крайней мере, на местном уровне. Тогда я могу только предположить, что Джером Дейтон все еще со своей матерью ".


"Можем ли мы быть уверены, что он продолжал принимать лекарства?" Спросила Кэтрин.


"Достаточно уверен. Первые несколько лет он консультировался, проводил групповую терапию и получал здесь свои лекарства. В конце концов, он начал получать свои лекарства в нашем родственном учреждении, и этот файл останавливается. Возможно, вы захотите получить от них следующий файл."


Затем врач внимательно прочитывает предписание.


"Все выглядит хорошо", - сказал Ройер. "Вы не возражаете, если я скопирую этот файл, прежде чем передать его вам?"


"Вовсе нет", - сказала Кэтрин. "Никто не знает, как долго это может быть в наших руках".


"Правильно...Я хотел бы, чтобы мы могли оказать больше помощи, но все, что я вижу здесь, указывает на невиновность Джерома. И, как вы увидите, в его истории также нет эпизодов насилия ".


"Известная история", - поправила Кэтрин.


Доктор повторил это, затем вышел, чтобы скопировать файл.


"Я не могу в это поверить", - сказал Ник Кэтрин. "Этот клоун был выпущен семь лет назад, вероятно, лучший подозреваемый в актерском составе из всех, и никто не знал, что он вышел!"


"Ну... Может быть, это не имеет значения".


"Не имеет значения?"


"Да, Ник. Я имею в виду, он был заключен здесь, когда произошло последнее убийство из оригинального цикла съемок ".


Вскоре доктор Ройер вернулся и передал оригинал файла Кэтрин, которая сказала: "Спасибо вам, доктор Ройер, за ваше время и усилия".


"Мы делаем, что можем".


Когда они были на улице, Ник сказал: "Ты помнишь дату убийства Дрейка?"


"Ну, у меня все записано", - сказала Кэтрин, достала из кармана блокнот и показала ему.


Доставая ключи от "Тахо", он спросил: "Что в файле указано на эту дату?"


Кэтрин пролистала, нашла это, а затем посмотрела на Ника широко раскрытыми глазами. "О... мой... Бог. Джером был на выходных в гостях у своих родителей."


Не зная, чувствовать ли тошноту или триумф - и остановившись на том и другом понемногу, - Ник сказал: "Может быть, нам лучше пойти и найти Джерома Дейтона и посмотреть, как хорошо у него идут дела в эти дни. Ты знаешь, если лекарства делают свое дело?"


"Почему бы и нет", - сказала Кэтрин. "В любом случае, мы можем вылечить его от одной вещи".


"Да?"


"Он не параноик. Мы за ним".


Восемь


Сидя на стуле у стойки в лаборатории, Сара Сайдл приветствовала пачку результатов анализов, которые ей вручил Грег, так, словно ее день рождения наступил раньше.


"Ты будешь доволен", - сказал Грег с порога.


"Я рада получить что-нибудь солидное", - сказала Сара. "Я устал обрабатывать воздух...."


"Если вы это сделаете, следите за водородом".


Она улыбнулась ему и сказала: "Спасибо за подсказку", - и он ушел.


Наконец-то, подумала Сара.


На первом листе было написано, что помада, использованная Диаз, в точности соответствовала оттенку, использованному Марвином Сандредом - ярко-розовая от Иль Де Франс. Это, как правило, подтверждало теорию о том, что у жертв был общий убийца, что дополнительно подтверждалось следующей страницей, в которой говорилось, что веревка из обоих убийств имела точно такой же химический состав.


Далее была фотография, на которой было видно совпадение переломов между концом веревки, которой убили Сандреда, и одним концом веревки, которой убили Энрике Диаса.


"Лучше этого не бывает", - сказала она вслух пустой лаборатории.


"Что не делает?" - Спросил Гриссом, вприпрыжку входя.


"Мы знаем, что один и тот же человек убил Сандред и Диаса".


Он подошел к тому месту, где сидела Сара, и наклонился. Она провела его через это.


"Наш самый важный продукт", - сказал он. "Прогресс". Он придвинул стул. "Теперь, что насчет конверта из манильской бумаги от Banner?"


"Отпечатки на нем принадлежат трем сотрудникам - Дэвиду Пакету, Марку Брауэру и Джимми Мидалсону. Их отпечатки тоже были на письме. Это, конечно, только подтверждает то, что мы уже знали о том, кто держал конверт в руках в газете. Как насчет тебя? Удалось что-нибудь разобрать по почерку?"


"Сейчас собираюсь повидаться с Дженни. Не хочешь прийти? Мы оба могли бы расширить наш словарный запас ".


Дженни Нортхэм была экспертом по почерку, которая годами работала внештатно для CSI, но недавно перешла на полный рабочий день. В своей собственной берлоге она ругалась, как взбешенный грузчик с синдромом Туретта; но здесь, в CSI, Гриссом поощрял сдержанность.


Когда Сара и Гриссом направились в каморку Дженни, руководитель CSI казался погруженным в свои мысли, что для него было обычным состоянием. Сара не возражала против тишины - она пыталась разобраться во всем этом в своей голове.


Наконец, когда они подошли к офису Дженни, Сара остановилась и сказала: "Белл не был убит тем же преступником, что Сандред и Диаз, не так ли?"


Гриссом бросил на нее взгляд, исполненный осторожной надежды. "Это мнение основывается на доказательствах?"


"Да - жестокость избиения и количество крови. Подтверждает ли док Роббинс, что палец был отрезан, когда жертва была жива?"


"Он делает".


"И по фотографиям, Семен, кажется, брызги, случайно, не в том, что я верю, что ты метко охарактеризовал как 'сливают' мода от двух других."


Кивнув, Гриссом сказал: "Все хорошо подмечено, Сара, но все еще косвенно - нам нужны более точные результаты по физическим доказательствам, прежде чем мы начнем делать выводы. Например, если Семен на месте колокол не соответствует посадили Орлова ДНК в двух других."


"И я полагаю, Грег работает над этим".


"Да. Но ДНК требует времени ".


"Жаль, что это не телешоу", - сказала она. "Мы могли бы получить результаты после рекламы ...."


Вскоре они подошли к приоткрытой двери эксперта по почерку криминалистической лаборатории Дженни Нортхэм. Гриссом постучал, затем вошел, не дожидаясь ответа.


Дженни была на другой стороне маленькой лаборатории, катаясь на своем офисном стуле на колесиках, как пьяный гонщик с застрявшим акселератором. Миниатюрная, едва ли пяти футов и, возможно, ста фунтов, темноволосая Дженни управлялась с различным дорогим оборудованием, которое занимало три стены и большую часть большого светового стола посередине - внутреннего поля импровизированного ипподрома Дженни.


"Есть успехи?" Гриссом спросил без предисловий.


"Чертова А", - сказала Дженни, ее голос был слишком глубоким, чтобы исходить из этого крошечного тела. "Или ты предпочитаешь "чертов"А"?"


"Любой из вариантов лучше, - сказал Гриссом, - но я предпочитаю результаты".


"Результаты Я достала wazoo", - сказала Дженни.


Сара прикрыла свою улыбку рукой. Дженни делала все возможное, чтобы вписаться в иногда политкорректную рабочую среду CSI, но все равно время от времени допускала промахи.


Дженни говорила: "Я сравнила письмо с баннером с теми, что были в оригинальном расследовании актерского состава".


"Да?" - Спросил Гриссом.


"Бумага другая, хотя и та, и другая - обычная скрепка, и надпись сделана шариковой ручкой. Маленький, аккуратный, но по-детски - то, что вы увидели бы у какого-нибудь чертова вундеркинда ".


Сара сказала: "Я была первой, кто прочитал письмо, и я была поражена совершенством рукописных интервалов, ровностью строк".


"Чертовски верно! Но это бумага без подкладки! За ними стоит своего рода ... гениальность ".


Гриссом сказал: "Конечно, ты преувеличиваешь".


"Ну, я не преувеличиваю, когда говорю, что это самое хорошее совпадение, которое я когда-либо видел. Это будет иметь силу в любом суде, и слепая обезьяна могла бы выиграть этот матч ".


"Все равно, Дженни, - сказал Гриссом, - я доволен тем, что остаюсь с тобой".


Эксперт по почерку думал об этом, когда Гриссом вышел, Сара последовала за ним.


"Ты знал, что это совпадение", - сказала Сара.


"Если бы это было не так, - сказал Гриссом, - это была бы искусная подделка ... И у скольких людей было достаточно доступа к оригинальным записям, чтобы провернуть это?"


Они вернулись в кабинет Гриссома, где нашли ожидающего их Уоррика.


"У меня есть телефонные записи Белла", - сказал он.


Гриссом сказал: "Эл говорит, что отсутствие трупного окоченения показывает, что Белл был мертв примерно сорок восемь часов".


Уоррик кивнул. "В течение часа после того, как он позвонил своей дочери".


"Если его заставили позвонить, - сказала Сара, - то его нос, вероятно, уже был сломан. Разве она не заметила, что его голос звучал забавно?"


Уоррик сказал: "Если Перри разговаривал со своей дочерью, зная, что КАСт собирается убить его ... Удалось ли ему дать ей какую-то подсказку?"


Гриссом сказал Саре: "Позвони ей и узнай".


Начальник достал свой карманный блокнот, перевернул пару страниц, вырвал одну и протянул ей.


"Вот", - сказал он.


"Гриссом", - сказала Сара, наклоняясь. "Я не думаю, что это уместно, что криминалист - это тот, кто говорит этому бедному ребенку, что ее ..."


"Она знает. Брасс уже сделал этот звонок ".


И Гриссом вышел.


Сара посмотрела на Уоррика, на лице которого играла кривая полуулыбка. "Я могу это сделать, - сказал он, - если тебя это беспокоит".


"Нет. Спасибо, но нет, я могу это сделать. Я должен сделать это...."


Вернувшись в лабораторию, Сара достала свой телефон и набрала номер.


Пэтти Лэнг взяла трубку после первого гудка; голос был усталым - и это тоже был гнев? "Алло?"


"Ср. Lang?"


"Да".


"Это Сара Сайдл. Я криминалист из криминалистической лаборатории Лас-Вегаса. Мне очень жаль беспокоить вас в такое время ".


"Нет, ты не беспокоишься", - сказала Пэтти с резкостью в голосе. "Вы работаете над убийством моего отца, не так ли? Что ж, это то, что я хочу услышать ".


Сара сглотнула. "Я хотел бы, чтобы вы знали, что я сожалею о вашей потере. Нам всем здесь нравился твой отец. Не у каждого репортера есть фан-клуб в полицейском управлении, ты знаешь. Но твой отец был одним из хороших парней ".


"Спасибо, что сказал это. Что я могу сделать, чтобы помочь вам найти сукина сына, который убил моего отца?"


"Голос вашего отца звучал нормально по телефону, когда он отменил свой визит?"


"Я не знаю, понял ли я вопрос. Что ты подразумеваешь под "нормальным"?"


"Его голос", - спросила Сара, - "его настроение. Было ли что-нибудь в этом звонке, что отличалось от обычного?"


Пэтти Лэнг помолчала, прежде чем ответить. Наконец, она сказала: "Ответить на этот вопрос не так легко, как следовало бы. Видите ли, мисс Сайдл, я много раз разговаривал со своим отцом, когда его слова звучали "ненормально". Он мог быть взволнован историей, над которой работал, или подавлен тем, в какой колее он оказался, или потерей мамы. И для него тоже не было ничего необычного в том, что он звонил мне после того, как выпил слишком много коктейлей ".


"На этот раз его голос звучал так, будто он был пьян?"


"Нет", - сказала Пэтти. "Не... точно. Но он был немного ... странным, теперь, когда я думаю об этом. Жесткие. Даже... высокопарно".


"Как будто ему подсказали, что сказать?"


"Это странная вещь для...Вы думаете, его убийца был там с ним?"


Сара не видела причин не быть откровенной. "Мы думаем, что ответственный за это человек увидел, что ваш отец собирался отправиться в путешествие, и понял, что вы его ожидали".


"И заставил его позвонить и отменить поездку?"


"Да".


"Но почему...?"


"Чтобы отсрочить обнаружение его тела, мисс Лэнг. Чтобы усложнить нашу работу ".


"Ты имеешь в виду, я бы встревожилась, когда папа не появился, и ты могла бы пойти искать его раньше, чем ты это сделала".


"Да".


"Ср. Сайдл, я читал книгу моего отца об этом ... этом ублюдке. У меня есть хорошее представление о том, как он, должно быть, страдал перед смертью. И я ... я справляюсь с этой мыслью прямо сейчас, только зная, что папа сейчас в покое ... и что это существо будет поймано ".


"Если кто-то и может остановить Кастинг, то это мы".


"Это... это очень приятно слышать. Но... Боже мой. Теперь я понимаю...."


"Что понять, мисс Лэнг?"


Но молодая женщина плакала.


Сара сглотнула; держала трубку и ждала.


Наконец голос вернулся: "Когда он попрощался со мной...в конце разговора? Он называл меня Пэт-Пэт. Это... это было мое прозвище, когда я была маленькой девочкой. Я подумала, что это так странно, что он называет меня так после всех этих лет ".


"Я понимаю".


"А ты? Мисс Сайдл, он прощался со мной...навсегда".


Женщина снова начала плакать, и Сара сказала несколько утешительных слов, прежде чем они, наконец, смогли попрощаться сами.


Кэтрин Уиллоус сидела за своим столом, прижав телефон к уху, надеясь, что у нее не завелся автоответчик Брасса.


Затем на линию вышел Брасс, и она выпалила: "Это я".


"Как у вас с Ником дела на том объекте? Что это...Закат?"


"Мы выяснили, что Джером Дейтон больше не является постояльцем этого конкретного отеля".


"Что?"


"Не было какое-то время. Скажем, семь лет?"


Долгое молчание подсказало ей, что это стало новостью для Брасса.


Она продолжила: "Кажется, он прошел терапию и лекарства и вернулся в общество, все лучше".


"Тем лучше для него", - холодно сказал Брасс. "Я полагаю, его отец вытащил его?"


"Это было бы большое лото - Джерома отпустили под опеку его родителей".


"Ад...Что ж, у Тома Дейтона было большое влияние в этом городе. Я хотел бы сказать, что я удивлен ".


Кэтрин сказала: "Конечно, как вы знаете, его отец сейчас мертв. Я полагаю, Джером живет со своей матерью."


"Нет, если только он не ушел от нас Норманом Бейтсом", - сказал Брасс. "Она умерла шесть или семь месяцев назад. Получил некоторую информацию в газетах. Ты этого не видел?"


Что-то холодное пробежало по телу Кэтрин. "Ты хочешь сказать ... что за Джеромом нет присмотра?"


"Звучит не так". Голос Брасса сменился с возмущения тем, что Дейтон мог оказаться на улице без его ведома, на что-то более обнадеживающее. "Кэт, это значит, что у нас есть подозреваемый в подражании. Чертовски хороший подозреваемый ...."


"Может быть. Или, может быть, вам нужно вернуться еще дальше." Она глубоко вздохнула. "Джим, есть кое-что еще, что тебе нужно знать".


"Я не в настроении отвечать на двадцать вопросов, Кэтрин".


"С того самого момента, как Дейтона поместили в лечебницу, ему выдавали пропуска на день и выходные, чтобы он мог проводить время со своими родителями ".


"Черт бы все это побрал! Ты хочешь сказать мне, что он был ..."


"После захода Солнца, в день, когда произошло последнее убийство броском ... да. Он был в городе, когда был убит Винсент Дрейк."


Тишина на линии. На мгновение она подумала, что Брасс повесил трубку или, возможно, швырнул телефон через всю комнату.


Она спросила: "Джим?"


"Я здесь".


"У Дейтона были братья и сестры?"


"Нет. Единственный ребенок".


"Тогда он унаследовал бы все. Как, скажем, семейный очаг?"


Брасс не сбился с ритма: "Это на переулке Гордого орла".


Намек на улыбку появился на лице Кэтрин. "Конечно, это так. Где, черт возьми, находится Гордый Игл-лейн?"


"Внутри TPC на поле для гольфа Canyons".


"Ах. Я знаю этот район. Игра в гольф стоит больше, чем недельная зарплата скромного криминалиста."


"Кэт, представь, с каким домом может столкнуться такой курс".


"Джим, я хотел бы выяснить".


"Хорошо. Тогда хватай Ника и встречайся со мной там - но не бери свои клюшки. Мы сыграем в другую игру ".


"А как насчет ордера?"


"В округе нет судьи, который выслушает нас в этот момент". Голос Брасса смягчился, или притворился, что смягчился. "Давайте просто пойдем посмотрим, как там Джерри Дейтон, сам по себе. Знаешь, это может быть тяжело для "ребенка" - потерять маму и папу ".


Кэтрин нашла Ника разговаривающим с Грегом Сандерсом в лаборатории, кивнула своему партнеру с порога, и он присоединился к ней в коридоре.


"Второй удар", - сказал он вместо приветствия.


"Дальше?"


"ДНК. Даллас Хэнсон - не подражатель, и он не оригинальный актерский состав ".


"Мы знали это".


"Мы думали об этом. Грег доказал это ".


Она сообщила о своем разговоре с Брассом.


"Эй, здорово", - ухмыльнулся Ник. "Я думал о том, чтобы стать членом TPC. Может быть, купить дом, где я смогу выйти прямо из моей задней двери на ссылки ".


"Звучит как план. Ты мог бы начать с кэдди ".


Они обменялись улыбками и направились к парковке, пружинистым шагом. Наконец, может быть, сделать перерыв в этом чертовом деле ....


Будка охранника, которая блокировала их въезд в TPC в Каньонах, была не такой большой, как первая квартира Кэтрин, хотя и более красиво обставленной. Тихо гудел кондиционер, а охранник, вышедший им навстречу, был одет в брюки со складками, которыми можно нарезать хлеб, и идеально отглаженную рубашку с начищенным значком и абсолютно без признаков пота. Он был высоким, мускулистым и красивым с острым подбородком, больше похожим на профессионала гольфа, чем на охранника.


Его рот улыбался, но глаза были жесткими и холодными. "Прекрасный день, да? И чем я могу тебе помочь?"


Ник показал свои верительные грамоты и представился сам и Кэтрин.


На закате охранник попросил показать дополнительные удостоверения, и Ник украдкой посмотрел на Кэтрин, скосив глаза, и она рассмеялась, когда они оба протянули свои удостоверения личности из бумажников.


"Все в порядке", - сказал охранник. "Извините, что я сторонник - у нас здесь, в TPC, есть несколько очень важных людей, членов и резидентов клуба. Куда это тебе нужно пойти?"


Ник дал ему адрес в Дейтоне.


"Может быть, мне следует позвонить вам заранее", - сказал охранник.


Казалось, Брасс появился из ниоткуда, стоя рядом с Tahoe и протягивая свой собственный бумажник с удостоверением личности. Охранник непроизвольно сделал шаг назад.


Брасс сказал: "Не звони заранее".


"Ну, э-э...Капитан Брасс? Боюсь, такова наша политика ".


"Это не наше".


Взглянув в дверное зеркало заднего вида, Кэтрин увидела "Таурус" Брасса, припаркованный на подъездной дорожке позади них.


Охранник сказал: "Сэр, мы не просто загородный клуб. Мы - закрытое сообщество, и наши жители ..."


"Позвони заранее, я вернусь и арестую тебя за препятствование. Достаточно ли ясна эта политика?"


Тупо кивнув, охранник ретировался в свою хижину с кондиционером и поднял ворота, чтобы они могли въехать в TPC в Каньонах.


Все здесь кричало о достатке - дома, лужайки, машины, даже почтовые ящики, все больше, красивее, дороже, эффектнее. Они миновали здание клуба, где тележки для гольфа занимали примерно столько же места, сколько и машина Кэтрин. Ник притормозил, позволил Брассу пропустить их, и они последовали за "Таурусом" детектива через территорию комплекса, пока не оказались на переулке Гордого Игла.


Выражение "дом мужчины - это его крепость" обычно является преувеличением, но в случае с Джеромом Дейтоном эти слова были буквальной правдой: раскинувшаяся двухэтажная штукатурка была в два раза больше, чем Кэтрин видела в любом другом жилом комплексе в Вегасе, городе, в котором было больше своей доли богатства и знаменитостей. Огромная резиденция, окрашенная в светло-коралловый цвет, выделялась среди других, чуть меньших особняков, которые были равномерно окрашены в песочный цвет.


С Брассом во главе троица приблизилась к двери. Детектив уже несколько дней усердно работал, чтобы сдержать гнев и разочарование, рассматривать эти заказные убийства как убийства, а не как личные оскорбления. Но теперь он чувствовал злость, разочарование на самого себя, как будто это была его ответственность узнать, что Джерри Дейтона освободили из "Сандауна".


Но от таких учреждений не требовалось информировать правоохранительные органы о рисках, которые они распространяли по миру. И семья Дейтон каким-то образом держала своего сына в узде - сказать, что Джером Дейтон не высовывался в последние годы, было бы большим преуменьшением. Возможно, его заперли в верхней комнате этого замка, как Человека в Железной маске, накачанного лекарствами, но избалованного пленника в его собственном доме.


Только что произошло, в последнее время? После того, как оба его тюремщика - то есть его родители - покинули старую смертную оболочку?


Сумасшедший был бы главным в лечебнице.


Конечно, это могло быть совпадением, что Дейтон был на выходных, когда был убит Винсент Дрейк, но Брасс, как и Гриссом, не верил в совпадения.


Совпадение было Божьим способом сказать детективу, что он облажался, возможно, что-то упустил, что-то важное. Это, как и все остальное, было причиной того, что капитан Джеймс Брасс был так по-королевски зол, когда он поднимался по наклонному извилистому тротуару к массивным двойным дверям дома в Дейтоне.


Не обращая внимания на звонок, детектив постучал кулаком в дубовую дверь. Когда никто не ответил немедленно, он постучал снова. Он мог чувствовать Ника и Кэтрин позади себя, и он также мог чувствовать их растущее напряжение.


Они задавались вопросом, не сходит ли он с ума?


Что ж, может быть, так оно и было - и, черт бы это побрал, может быть, он имел на это право. За последние одиннадцать лет погибло восемь человек, и что Брассу вообще удалось с этим сделать? Это была его работа, его и Винса Шамплейна, привлечь актеров почти десять лет назад, и они отлично справились с этим.


Теперь больной, злобный сукин сын снова вышел из-под контроля; только, наконец, Брасс, возможно, находится буквально на пороге решения ....


Он готовился постучать в третий раз, когда дверь слева от него внезапно открылась, и в кадре, опираясь на косяк, стоял высокий, худой, темноволосый мужчина с ястребиным лицом и пронзительными зелеными глазами, одетый в синюю рубашку на пуговицах и черные джинсы.


Джером Дейтон.


Несмотря на прошедшие годы, в облике Дейтона мало что изменилось - узкое лицо осталось практически без морщин, волосы не тронула седина; единственным дополнением, которое привлекло внимание латуни, была серьга в левой мочке уха Дейтона, буква "D", выполненная из мелких бриллиантов.


Его глаза сузились, верхняя губа презрительно скривилась, Дейтон сказал: "Латунь", единственное слово было эпитетом.


"Давненько не виделись, Джерри", - холодно сказал Брасс, хотя в животе у него что-то обожгло.


"Как вы, люди, прошли через ворота?" Голос Дейтона был таким же ледяным, как и взгляд, который он бросил на Кэтрин и Ника, затем остановился на Брассе.


"Знаешь, Джерри, - сказал Брасс, - я польщен, что ты меня помнишь. Насколько я помню, твоему адвокату нравилось держать нас порознь."


"Кто твои приспешники?"


"Это криминалисты из криминалистической лаборатории - Кэтрин Уиллоус и Ник Стоукс. Я рассказывал им все о тебе. Нам не терпится посидеть и поговорить о ... старых временах. И новые."


Дейтон сказал: "Не без участия моего адвоката", - и начал закрывать дверь перед носом детектива.


Брасс протиснулся в дверной проем, блокируя попытку молодого человека.


Глаза Дейтона превратились в щелочки; его насмешливая улыбка сформировалась медленно, но эффективно, когда он сделал долгий, глубокий вдох. Затем он выдохнул и сказал: "И мой адвокат, я думаю, именно тот, с кем мне следует поговорить - в случае иска о домогательствах".


Брасс надел свою запатентованную помятую улыбку. "Давай же, Джерри - ты должен посмотреть газеты, телевизор. Конечно, вы знаете, почему мы здесь. В какой-то момент вам придется поговорить с нами. Мы просто исключаем старые имена из нашего списка, и вы можете убрать это с дороги и ..."


"Старые подозреваемые, ты имеешь в виду". Ястребиное, насмешливое лицо посмотрело на каждого из них, сделав паузу для иронического смешка, и снова остановилось на Брассе. "Ты думаешь, я не знаю, чего ты хочешь? Ты здесь по поводу Си Эй Эсс Ти. Тебе было недостаточно одного разрушения моей жизни для тебя?"


Натянуто улыбнувшись мужчине, Брасс сказал: "Эта серьга действительно красивая, Джерри. Никогда не думал, что ты увлекаешься побрякушками."


Улыбка Дейтона стала шире, губы раздвинулись, обнажив идеальные белые волчьи зубы. "Это принадлежало моей матери - кольцо, которое я превратила в это. Обычно я не показной...вы знаете это, капитан. Но я любил свою мать ".


"Как насчет твоего отца?"


Дейтон нахмурился. "Этот разговор окончен".


Кэтрин немного подалась вперед. "Мистер Дейтон, преступления, в которых вас подозревали, - это не то, что мы расследуем. Нам не нужны настоящие актеры - многие считают, что он мертв или, по крайней мере, живет далеко от Лас-Вегаса ".


"Действительно", - сказал Дейтон со смутным интересом.


"Мы охотимся за этим новым убийцей - этим подражателем".


Ник сказал: "Да, что-то вроде нового, улучшенного актерского состава?"


"Но, очевидно," сказала Кэтрин, "мы должны пересмотреть старые файлы. Это действительно довольно рутинно ".


Брасс понял, что задумали Кэтрин и Ник: если Дейтон был настоящим актером, они довольно хорошо его подкалывали ....


Дейтон изучал Кэтрин, поглаживая подбородок правой рукой. Распухший, уродливый фиолетовый синяк покрывал большую часть задней части.


Кивнув в сторону руки мужчины, Брасс сказал: "Настоящий пурпурный знак почета, который ты получил там, Джер".


Дейтон опустил руку, пожал плечами. "Закрой это в дверце машины". Он пожал плечами. "Иногда я отвлекаюсь. Делай глупости. Не так ли, капитан?"


"Было известно, что. Но почему бы тебе не позволить нам оказать тебе солидную услугу - я попрошу одного из криминалистов сфотографировать твою рукавицу, мы можем быть свидетелями, и ты сможешь использовать это, когда подашь в суд на производителя автомобилей ".


"Отстойно", - сказал он, качая головой. "Так отстойно. Мы закончили?"


Ник сказал: "Мы могли бы быть, если бы вы позволили нам взять образец ДНК".


Кэтрин сказала: "Очистить тебя раз и навсегда".


Пронзающий до бронежилета взгляд переместился на Кэтрин. "Мое имя не нуждалось бы в очистке, если бы детектив Брассболлс не превратил меня в хобби, когда я был просто чертовски беззащитным ребенком. Этот придурок домогался моей семьи во время первоначального дела о кастинге, и теперь он пытается сделать это снова. Я почти рад, что моих родителей больше нет, поэтому им не придется терпеть это унижение во второй раз ".


"Кстати об этом, - сказал Брасс, - кто теперь твой опекун, Джерри? Я полагаю, вы все еще принимаете лекарства ...."


"Я большой мальчик, капитан. Я забочусь о себе, и да, я принимаю лекарства с тех пор, как вы отправили меня в это учреждение ".


"Если ты чувствуешь себя загнанным в угол, - сказала Кэтрин, - зачем продолжать принимать лекарства?"


Его подбородок, который был почти заостренным, приподнялся. "Я не отрицаю, что у меня есть определенные проблемы со здоровьем. У меня химический дисбаланс, который иногда проявляется в виде того, что вы, кретины, назвали бы психическим заболеванием. Теперь я слежу за своим состоянием ".


Ник спросил: "Как это продвигается?"


"Очень хорошо. Это работает. Я принимаю лекарства по расписанию, каждый день - у меня даже есть маленькая коробочка для таблеток с напечатанными днями, как у пожилых людей ".


"Здесь нечего стыдиться", - сказал Ник.


Зеленые глаза вспыхнули, как и ястребиные ноздри. "Кому, в аду, стыдно?"


Подняв руки, полуулыбнувшись, Ник сказал: "Ого-мы немного обидчивы, не так ли?"


Их неохотный хозяин сглотнул. Призвав на помощь достоинство, он сказал: "Я потерял обоих своих родителей. Они уже никогда не были прежними после фиаско с актерским составом. Я наблюдал, как они оба медленно умирали, процесс, который начался задолго до того, как они фактически перестали дышать ".


Взгляд Дейтона вернулся к Латуни.


"Это началось, - сказал мужчина, - когда им пришлось поместить меня в то место, это... этот дом.Что ж, я расскажу вам, капитан, какого прогресса я добился, борясь со своей болезнью. Раньше я винил тебя в их смертях ". Он указал фиолетовым пальцем на Брасса. "Но теперь я знаю ... Ты всего лишь выполнял свою работу. Пытаясь сделать все возможное для сообщества, какими бы заблуждающимися и дезинформированными вы ни были .... Мой психиатр почти убедил меня, что это была не твоя вина ".


Брасс сказал: "Так ты больше не злишься на меня, Джерри?"


Дейтон пожал плечами. "Ну ... терапия - это непрерывный процесс".


"Говоря об этом, как зовут вашего врача?"


"Я не обязан делиться этим с тобой".


Если бы ухмылка Брасса была чуть жестче, его лицо раскололось бы. "Как насчет того, чтобы я получил судебный ордер, Джерри, и мы попробовали это снова?"


"Хочешь имя? Я дам тебе имя".


"Спасибо тебе". Брасс достал свой блокнот, приготовив ручку для записи.


"Карлайл Димс-Д-Е-А-М-С. Мой адвокат."


Брасс убрал блокнот.


Ухмыльнувшись своей широкой белозубой улыбкой, Дейтон сказал: "И я гарантирую вам, капитан, он будет в здании суда раньше вас. Пока вы пытаетесь получить свой нетестиальный судебный ордер на получение моей ДНК, мой адвокат будет подавать судебный запрет, чтобы помешать вам преследовать меня дальше ".


"Когда ты успел так много узнать об этой системе, Джерри?"


"Я начал заниматься на закате. У меня было достаточно времени - и стимула ".


Брасс изучал мужчину. "Как насчет того, чтобы я попросил патрульную машину припарковаться здесь снаружи, пока мы не вернемся с нашим нетестественным судебным приказом?"


Из кармана брюк Дейтона выпал раскладной телефон. Он нажал на кнопку. Пока он ждал, когда кто-нибудь ответит, он сказал: "Капитан, капитан ... Вы делаете это слишком, слишком просто...."


Брасс развернулся на каблуках, протолкнулся сквозь слегка испуганных Кэтрин и Ника и гордо удалился. Они тихо последовали за мной.


Спускаясь по подъездной дорожке, Брасс слышал, как Дейтон сказал: "Карлайл? Джерри Дейтон." После паузы он сказал: "Хорошо, хорошо. Я просто звоню, чтобы напомнить тебе, почему я держу тебя на таком солидном гонораре ...."


Брасс, довольный, что ему удалось не прихлопнуть парня, обошел "Тахо" и вышел за пределы слышимости. К его удивлению, Ник и Кэтрин были прямо за ним.


Ник сказал: "Он не кажется бредящим".


Кэтрин сказала: "Он умен".


Брасс только покачал головой. "Я не хочу об этом говорить - мы заберем это обратно в лабораторию, хорошо?"


Он потопал прочь, сел в свою машину и умудрился не выскочить, когда нажал на газ и умчался прочь. Он был всего в квартале отсюда, когда позвонил в диспетчерскую и приказал патрульной машине подъехать к входной двери Джерри Дейтона.


Если Джерри Дейтон думал, что Брасс пошутил, то парень действительно был в бреду ....


* * *


Уоррик Браун нашел Гриссома и Сару в кабинете первого, просматривающих фотографии с места преступления, связанные с убийством Белла. Плюхнувшись в кресло перед столом Гриссома, он испустил долгий вздох.


"Хорошие новости", - сказал Уоррик, - "плохие новости. Выбирай."


- Хорошо? - спросил Гриссом.


"Наконец-то совпали отпечатки пальцев на карточке-ключе Banner".


"Они принадлежат Перри Беллу".


Из воздушного шарика Уоррика вышел весь воздух. "Как, черт возьми, ты узнал?"


"Так же, как я знаю, что плохая новость в том, что на карточке нет ничьих отпечатков пальцев".


Теперь Уоррик сел прямее. Его сводило с ума, когда Гриссом делал это, и супервайзер CSI делал это часто - со всеми ними. "Грег уже передал тебе отчет?"


Гриссом покачал головой.


Это была еще одна вещь, которая вывела Уоррика из себя: Гриссом никогда не говорил ему, откуда он все это знает.


Уоррик направился к двери, обернулся и обвиняюще указал пальцем на своего босса. "Если ты снова гадаешь ..."


Гриссом бросил мальчишескую улыбку в сторону Уоррика. "Нет причин вести себя неприлично".


Уоррик поплелся обратно в лабораторию и сразу же принялся за работу над оставшимися отпечатками. Его целью было узнать, кто есть кто, и где они были, в непосредственной близости от преступлений. И он хотел узнать раньше, чем об этом узнает Гриссом ....


Он загрузил все отпечатки в компьютер и позволил программе разобраться, что с чем совпадает. Пока он ждал, он просмотрел отчеты, начиная с того, который прислал Грег, в котором говорилось, что засохшая кровь в доме Белла была вся от самого Белла.


Другой отчет показал, что синтетические волосы, удаленные с Энрике Диаса, соответствовали парику покойного Перри Белла. Если покойный Белл действительно был подражателем - на что убедительно указывали его эрзац-волосы, обнаруженные на теле Диаса, и его карточка-ключ Banner, найденная на месте преступления, - означало ли это, что теперь они искали только одного убийцу?


Служил ли КАСт линчевателем, показал ли подражателю, кто был настоящим Плохим парнем в городе, и укокошил ли кота?


Уоррик не был уверен, что и думать.


К счастью, у него было мало времени беспокоиться об этом. У него зазвонил телефон, и Гриссом сказал ему захватить его вещи - офицер нашел пропавшую машину Перри Белла.


Гараж для казино и отеля Big Apple прятался за главным зданием, которое находилось на углу Тропикана и бульвара Лас-Вегас. Шестиэтажная бетонная парковка была идеальным местом, чтобы отказаться от поездки. Полицейский во время обычной проверки заметил местные колеса, припаркованные на шестом уровне, почти сами по себе.


Когда офицер управлял машиной, появилось сообщение Брасса, и офицер сообщил, что нашел машину Белла.


Синий Cadillac 2003 года приткнулся в углу, одинокий посетитель Большого яблока. Пока Гриссом копался в багажнике, Сара устроилась на заднем сиденье, а Уоррик трудился впереди.


Уоррик обнаружил несколько волосков, застрявших в швах подголовника, которые он аккуратно выловил пинцетом, а затем упаковал в пакет. Он почистил замок зажигания, приборную панель, рулевое колесо и бардачок на предмет отпечатков пальцев, пропылесосил пол на предмет посторонних волокон и мусора, затем с помощью электростатического подъемника снял отпечатки с педалей газа и тормоза.


Покончив со всем этим, Уоррик еще раз осмотрел сиденья (как говорили в залах ожидания Вегаса). Прямо на переднем краю водительского сиденья, вне поля зрения (если только вы не стояли на четвереньках), он обнаружил темно-бордовое пятно диаметром с карандаш.


Сначала он сфотографировал это, затем аккуратно соскреб то, что казалось засохшей кровью, в конверт для улик. Он надеялся, что кровь была не Белла.


Когда он показал Гриссому, что он нашел, начальник сказал: "Хороший улов".


Уоррик усмехнулся тому, что в устах Гриссома было экспансивным ответом. "Просто делаю свою работу".


"Возвращайся в лабораторию и продолжай хорошо работать. Найди нам что-нибудь, что поможет нам выследить убийцу Перри Белла ".


"Ты понял, Грис".


Когда они загружали свое оборудование обратно в "Тахо", Сара одарила его едва заметной кривой улыбкой. "Подлизываешься", - сказала она.


Уоррик только усмехнулся.


Девять


Вернувшись в криминалистическую лабораторию, Уоррик Браун каталогизировал улики из машины Перри Белла, отправил их в соответствующие лаборатории, затем попытался сопоставить следы от педали тормоза Белла с отпечатком, который он получил во дворе Марвина Сэндреда.


Ничего.


Он проверил отпечаток педали на ботинках Белла.


Ничего.


Он сверил ботинки Белла с отпечатками со двора Сэндреда.


Ничего.


Чем дольше этого не будет, сказал он себе, тем скорее это должно произойти.


Разве сам Гриссом не сказал "Суть хорошей полицейской экспертизы - настойчивость"?С другой стороны, руководитель Уоррика вряд ли согласился бы с тем, что было известно как "заблуждение игрока", с этой народной мудростью, которую Уоррик усвоил перед тем, как избавиться от пристрастия к азартным играм: чем дольше ты не выигрывал, тем раньше нужно было начинать.


Для игроков - заблуждение. Для этого криминалиста - теория.


Вошла Сара, размахивая отчетом; она казалась бодрой, что, учитывая двойные смены, которые они отрабатывали, было либо чудом, либо истерикой.


"Получены результаты по волосам, которые вы нашли на подголовнике машины Белла", - сказала она, пристраиваясь рядом с тем местом, где он сидел.


Он поднял взгляд, выгибая бровь, словно прося дополнительной информации.


Она подарила его: "Все пряди, кроме одной, подходили к парику Белл".


"А как насчет другого маленького волосатого дьявола?"


Она пожала плечами. "Незнакомец".


"Может принадлежать нашему убийце".


"Мы будем ближе к пониманию, когда Грег разберется с этой разрозненной нитью - root все еще был прикреплен".


"Мило".


Она радостно кивнула. "Грег проводит тест ДНК, чтобы сопоставить его с пятном крови, которое ты получил на сиденье".


"Которые также могут соответствовать нашему убийце. Ну, ты можешь в это поверить? Добиваюсь чего-то". Он поерзал на стуле, задумчиво нахмурившись. "Сара, Грег также проверяет эту ДНК на соответствие преступлениям оригинального состава?"


"Да, но какое-то время у него не будет результатов". Она мило улыбнулась ему, пожав плечами, и сказала: "Между тем, я вернулась к этому - просто подумала, что ты захочешь знать".


"Я ценю это", - сказал он, имея в виду именно это, зная, как легко было каждому криминалисту погрузиться в работу и не тратить время на то, чтобы вводить других в курс дела. Туннельное зрение, работающее в вакууме, было очевидным, но слишком частым ЯВЛЕНИЕМ в любой лаборатории CSI.


Он вернулся к своей работе, вводя отпечатки пальцев с кадиллака в AFIS. Пока они бежали, он заскочил к самому Грегу Сандерсу - никогда не помешает немного надавить.


Грег откинулся на спинку рабочего кресла, положив ноги на стол, с раскрытым журналом Rolling Stone на коленях, слушая свой iPod.


Уоррик обеими руками помахал технику, как будто приводил на посадку неисправный самолет, наконец привлек его внимание, и Грег улыбнулся, бросил журнал на стол, спустил ноги на пол и оторвался от iPod.


"И ты хочешь бросить все это", - сказал Уоррик, делая широкий жест рукой, - "чтобы выйти на поле с нами?"


Скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, Грег сказал: "Вот в чем дело, Уоррик - когда ты преуспеваешь в профессии и достигаешь вершины в своей игре, тебе нужно уйти и попробовать что-то другое .... Ты знаешь, прежде чем ты застоишься."


"Верно", - кивнул Уоррик, прислоняясь к стойке. "Так это то, чем ты сейчас занимаешься? Застой?"


"Я работаю. Усердно занимайся этим ".


"Может быть, тебе стоит взять пять. Не хотел бы, чтобы ты что-нибудь растянул."


Грег склонил голову набок, поднял брови. "Что я делаю, так это провожу ваши тесты ДНК".


"И что ты нашел?"


"Пока ничего. Совершенство требует времени".


"Так я слышал".


"Все еще реплицируется ДНК".


Уоррик кивнул и двинулся в путь. "Итак, я проверю еще раз примерно через час".


"Конечно, заходи. Мы еще немного обменяемся колкостями и остротами ".


Уоррик остановился в дверях. "Значит, два часа?"


"Сделай это завтра - в конце смены. Даже это подталкивает к этому ".


Уоррик невесело ухмыльнулся. "Ну, что у тебя есть для меня сегодня? Что-нибудь?"


"Как насчет того, что веревка, которой задушили Перри Белла, отличается от той, что использовалась при двух предыдущих убийствах? Сделать что-нибудь для тебя?"


Возвращаясь к делу, Уоррик сказал: "Да, считай, что я официально воспрянул духом .... Насколько другие?"


"Во-первых, он старше".


Уоррик нахмурился. "Более старая веревка?"


"Наверное, добрых десять лет. То же самое с помадой: это бренд Ile De France, все верно; но это оттенок под названием Limerick Rose, который использовался оригинальным составом в старые добрые времена ".


"Я думал, этот материал снят с продажи".


Грег кивнул. "По крайней мере, семь лет. Компания Copycat использовала Bright Rose - более новый продукт, но похожего оттенка ".


Нахмурившись, пытаясь осознать это, Уоррик сказал: "Вы хотите сказать мне, что помадой десятилетней давности все еще можно пользоваться?"


Техник пожал плечами. "Все в упаковке. И если кто-то позаботился об этом - сохранил в условиях с контролируемым климатом - возможно почти все ".


"Зачем кому-то это делать?"


"Зачем кому-то раздевать, пытать и душить жертву, наносить помаду на рот и класть вишенку ДНК на мороженое?"


"У меня есть кое-что получше .... Зачем двум людям это делать?"


"На такого рода вопросы я не могу ответить. Что я могу тебе дать, так это: старую веревку и старую губную помаду для нового убийства....Думаешь, старина Маки вернулся в город? Я имею в виду оригинальный актерский состав?"


Пожатие плеч Уоррика было нарочитым. "Это выглядит именно так. Можете ли вы представить сценарий, в котором подражатель внезапно переключается на старую веревку и древнюю помаду?"


"Просто скажи мне, что это не Фредди против Джейсона".


"Грег, это просто может быть".


Техник ухмыльнулся. "Ты всегда можешь позвать Эша, чтобы он занялся ими".


"А?"


"Зловещие мертвецы? Бензопила?...Уоррик, у тебя абсолютно нет представления о большом кино ".


"Хорошо", - сказал Уоррик и выскользнул.


Вернувшись в лабораторию отпечатков пальцев, Уоррик проверил результаты первой партии отпечатков, которые он сделал. Отпечатки Пакета, Брауэра и Мидалсона, конечно же, были на литом конверте из Banner.Отпечатки Белла были по всему его дому и на карточке-ключе. В резиденции Диаз нет отпечатков пальцев, кроме отпечатков владельца; то же самое было верно и в доме Сандреда. Здесь никаких сюрпризов.


Но затем компьютер дал Уоррику пощечину прямо в лицо.


Отпечатки пальцев с дверных звонков двух домов совпали.


И по-настоящему шокирующей вещью была личность того, кому принадлежали эти отпечатки пальцев ....


Уоррик вынул отчет из принтера и поспешил сообщить Гриссому. Криминалист не знал, что взволновало его больше: мысль о том, что дело наконец-то раскрыто; или то, что на этот раз у него было что-то, чего Гриссом еще не мог знать.


Гил Гриссом и Джим Брасс сидели напротив Дэвида Пакета за столом в комнате для допросов. Серый костюм редактора выглядел помятым и гораздо более изношенным; сам редактор тоже, его покрасневшие глаза свидетельствовали о том, что сон был роскошью, которой он не пользовался с тех пор, как его взяли под охрану.


"Что заставляет вас думать, что Перри не был жертвой подражателя?" Пакетт спрашивала. "Почему вы связываете реальный актерский состав с убийством Перри?"


Брасс и Гриссом обменялись взглядами; последний кивнул и передал папку первому, который встал и передал ее Пакету.


Брасс сказал: "Я знаю, что фотографии с места преступления - вторая натура старого полицейского репортера вроде тебя ... Но это грубо. Первый сет - Сандред, затем Диаз ... и затем Перри Белл. Я знаю, что Перри был хорошим другом ...."


Пакетт открыл файл, склонился над фотографиями, его лицо стало белым, как мертвая кожа на волдырях, когда он просматривал страницы. Во время финального сета он покачал головой и сказал: "Перри... О, Боже, Перри..."


Редактор закрыл файл, передал его Брассу, который взял его и вернулся на свой стул рядом с криминалистом.


"Я ... я понимаю, что ты имеешь в виду", - сказала Пакетт. "Первые два ... явно инсценированы. Последняя ... последняя слишком знакома ".


Редактор оперся на локоть и закрыл лицо рукой. Он плакал.


Брасс снова поднялся, подтолкнул к нему коробку с бумажными салфетками, и они с Гриссомом подождали несколько минут.


Редактор воспользовался двумя салфетками, вытер глаза, высморкался, затем взял себя в руки и сказал: "Что заставляет вас думать, что этот ... этот маньяк тоже может охотиться за мной?"


Гриссом сказал: "Вы были соавтором "Наведите страх" - поскольку Перри был целью, его коллега, скорее всего, станет вторым".


Брасс сделал небрежный жест. "Конечно, возможно, что Перри был подражателем".


Налитые кровью глаза Пакета широко распахнулись. "Ты серьезно? Ты не можешь быть серьезным. Перри? Перри Белл?"


Гриссом сказал: "Перри был хорошим репортером в расцвете сил, очевидно, у него были проблемы с алкоголем. Возвращение Каста на первую страницу возродило бы дни его славы. Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки".


"Джил, - сказала Пакетт, - ты знал Перри. Он был душкой. У него просто не было необходимого извращения рассудка, не говоря уже о камнях, чтобы совершить те первые два убийства ".


Брасс сказал: "Джон Уэйн Гейси навещал детей в больницах и разыгрывал клоунаду. Он активно сотрудничал с Торговой палатой."


"Только не Перри. Ни за что."


"Дэйв, я склонен согласиться с тобой. Я думаю, Джил тоже. Но это легкий путь, по которому нужно идти ".


Редактор моргнул. "Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, что настоящий актерский состав - видя, что подражатель крадет его гром - мог бы логически предположить, что вы и / или Перри были ответственны ".


"Перри -подражатель? Я?Почему, черт возьми?"


Гриссом сказал: "За исключением небольшой горстки полицейских, вы и Перри знаете больше, чем кто-либо другой о первоначальных преступлениях ... включая удаление пальца и подпись спермы".


Пакетт нечего было на это сказать. Он потер свой заросший щетиной подбородок. "Тогда ... ты действительно думаешь, что я следующий в его списке?"


Прежде чем кто-либо из мужчин смог ответить, Уоррик проскользнул в комнату для допросов.


Гриссом бросил на него острый взгляд - это было нарушением не только процедуры, но и этикета, - но Уоррик наклонился и сказал: "Я знаю, я знаю, мне жаль ... но это не будет ждать". Он бросил взгляд на Пакетта, затем протянул своему начальнику распечатку.


Гриссом быстро прочитал это, затем передал лист Брассу, который также быстро усвоил его содержание. Уоррик выскользнул.


Брасс поднял глаза на Пакета. "Расскажи мне о Марке Брауэре".


"Что насчет Марка?" Спросила Пакетт.


"Есть ли какой-либо способ, которым он мог иметь доступ к утаенным деталям по первоначальному делу?"


"Насколько мне известно, нет - его даже не было рядом во время первого цикла убийств, или, если уж на то пошло, когда мы с Перри писали книгу".


Гриссом сказал: "Мог бы отметить небрежно...вытянуть что-нибудь подобное из Белла ... как тогда, когда Перри был в своих чашках?"


Пакетт думала об этом. "Возможно. Перри переиздал книгу - были разговоры о ее пересмотре, чего в конечном итоге не произошло, потому что это была сделка по самиздату и дорогая."


Гриссом на мгновение задумался над этим, затем спросил: "Значит, Перри и Марк, когда обсуждалась возможность пересмотра, могли обсудить детали, которые были опущены в первый раз?"


"Я не знаю этого наверняка, Джил. Но это возможно, да. Ты не рассматриваешь Марка как подозреваемого?"


Брасс сказал: "Не так ли?"


"Он один из моих лучших сотрудников. Он стоящий парень ".


Гриссом назвал свою голову; бровь поднята. "Действительно. Может быть, вы сможете объяснить, как его отпечатки пальцев попали на дверной звонок Марвина Сандреда?"


Брасс добавил: "А дверной звонок Энрике Диаса?"


Пакетт недоверчиво улыбнулся и покачал головой. "О, это просто безумие ... Я ни на минуту на это не куплюсь ...."


"По крайней мере, подумайте о продаже", - сказал Брасс и передал отчет редактору.


Наклонившись, держа листок обеими руками близко к лицу, с выражением, сменяющимся с недоверчивого на возмущенный, Дэвид Пакетт прочитал о совпадении отпечатков пальцев на обоих дверных звонках и тех, что Уоррик снял в офисе "Баннера".


"Черт бы побрал этого маленького ублюдка!" Сказала Пакетт, встряхивая простыню. "Этот маленький психованный сукин сын!"


Гриссом и Брасс обменялись взглядами, оба подумали, что теплая оценка Брауэра редактором не заставила себя долго ждать.


Брасс сказал: "Что вы об этом думаете?"


Гриссом спросил: "Что вдохновило бы Марка Брауэра сыграть актера-подражателя?"


"Ты шутишь?" редактор сказал. "Это до боли очевидно! Марк решил воскресить Каста и подставить за это Перри."


Брасс спросил: "С какой целью?"


"Подумай об этом! Он немедленно возглавляет колонку и находится в идеальном положении, чтобы написать последующую книгу himself...as криминальный репортер, который на самом деле работал на стороне Перри "Актерского подражателя" Белла."


Тихо ошеломленный, Гриссом сказал: "За что-то, как fleeting...as бессмысленны, как слава? Брауэр пошел бы на эти ... причудливые, злобные меры?"


Пакетт сказала: "Ты не наивен, Джил. Конечно, он бы так и сделал ".


Рот Брасса скривился от отвращения. Обращаясь к Гриссому, он пробормотал: "Неудивительно, что ты предпочитаешь насекомых".


Пакетт сказала: "Я бы, э-э ... просто предпочла остаться под стражей, если вы не возражаете".


"С удовольствием", - сказал Брасс, как раз в тот момент, когда зазвонил его сотовый телефон. Он вышел из комнаты, чтобы ответить на это наедине.


Гриссом сказал: "Колонка криминальных репортажей Перри Белла зашла в тупик. Почему Марк Брауэр рассматривает это как возможность карьерного роста, за которую стоит убивать?"


Пакетт качал головой, его улыбка была застывшей. "Белл был в конце своей карьеры, своей жизни. Для Брауэра это ступенька, но подумайте о контексте: это другой мир, чем тогда, когда мы с Перри писали "CASt Fear". Теперь у него гораздо больше шансов сниматься в кино, на телевидении, и вдобавок к продаже книг, у него будут гонорары за выступления, ток-шоу подхватят это, он, возможно, даже остановится на Лено или Леттермане. Марк Брауэр ... если бы этот план сработал...был бы звездой".


"Он все еще может быть," - тихо сказал Гриссом, "после того, как мы его арестуем".


"Чертовски верно", - сказал редактор. "Посмотрите на Ричарда Рамиреса, Дэвида Берковица, Эйлин Уорнос. Между фильмами, документальными фильмами, телешоу, книгами, черт возьми, у них больше влияния, чем у некоторых мега-звезд ".


Гриссом-интересно, если бы он каким-то образом вступила в сумеречную зону подлости-глянул в сторону двери, латунь вернулся, его лицо взбешенного маска.


"Что теперь?" - Спросил Гриссом.


Едва сдерживая ярость, Брасс сказал: "Патрульная машина, которой я поручил следить за Дейтоном? Они потеряли его. Он вышел из дома, уехал, и наши люди остановились у ворот достаточно надолго, чтобы Дейтон смог их встряхнуть. Черт!"


Пакетт сложил руки; посмотрел на стол.


Что-то в манерах Пакета - его попытка стать невидимым - подействовало на Брасса. Он повернулся к редактору. "Ты-ты знал, что он на свободе! Не так ли, Дэйв?"


Редактор пожал плечами и уставился на свои руки.


"Ты, блядь, знал!" Брасс закричал, его голос эхом отразился от стен.


Пакетт отвернулась, затем выпалила: "Хорошо! Да." Он вскинул руки в воздух. "Да, черт возьми, я знал!"


Брасс глубоко вздохнул; выдохнул; сказал: "Перри Белл знал, что главный подозреваемый актерского состава был на улицах?"


"...Нет".


"Брауэр?"


"Насколько мне известно, нет. Кто знает, с этим ублюдком."


"Как давно ты знаешь, что Дейтона не было дома?"


Пакетт опустил голову. "Я знал ... знал вскоре после того, как он вышел. Может быть, месяц."


Гриссом сказал: "Семь лет".


Редактор кивнул.


"И тебе никогда не приходило в голову рассказать нам?"


"Я не рассматривал это как твое дело".


Брасс хлопнул ладонью по столу, и Пакетт подпрыгнул.


Детектив сказал: "Даже когда снова начались убийства?"


"Мы все думали, что это подражатель". Редактор пожал плечами. "Смотрите, убийства прекратились. Дейтон вышел из психушки, и ничего плохого не случилось. В любом случае, вы помните нашу книгу. Ты ведь читал это, верно?"


Гриссом сказал: "Я только что перечитал это. Вы не думали, что Дейтон был действительным подозреваемым. Вы посвятили ему главу и тому, как полиция шла по ложному следу."


Брасс оперся на его руки. "О... Почему, Дэйв, я чуть не забыл. Ты сказал, что мы с Винсом были на...что это была за фраза? "На грани преследования Джерома Дейтона, невинного человека, страдающего психическими расстройствами?"


Пакетт сел, его лицо покраснело. "Черт возьми, Брасс, Дейтон был невиновен! Ты это знаешь. Черт возьми, он уже был отправлен на Закате, когда Дрейка убили."


Гриссом никогда не видел, чтобы Брасс выдавал более ужасную улыбку, чем та, которую он бросил на Дэвида Пакета. "Серьезно, Дэйв? Вы, журналисты-расследователи, действительно копаетесь, не так ли? Только вы не смогли раскопать один маленький факт: Джером Дейтон был на выходных, когда Дрейк был убит ".


"...что? О, нет. О, черт возьми, нет ..."


"Черт возьми, да, Дэйв".


Дрожа, Пакетт откинулся на спинку стула, слезы снова заблестели. "Честное слово, Джим, я думал, что он невиновен".


Брасс ничего не сказал.


Гриссом спросил: "Где сейчас Брауэр, Дэйв?" Он на работе?"


Редактор вздохнул, пожал плечами. "Обычно ... Но если он работает над статьей, он может быть где угодно".


"Вы полагаете, сообщаете новости?" - Саркастически спросил Брасс. "Или сделать это?"


Брасс отправил пепельный пакет обратно под охрану.


Когда они с Гриссомом шли по коридору, Брасс позвонил на свой мобильный и отправил детектива Сэма Вегу попытаться найти Брауэра в Баннере; затем он вызвал две патрульные машины.


Гриссом сказал: "Ты забираешь Брауэра?"


"Собираюсь попытаться. Если он наш подражатель, это делает его факультет подходящим для курсов криминалистов. Хочешь собрать Сару и Уоррика и пойти с нами?"


"Попробуй остановить меня".


Марк Брауэр жил в Раю, на Бока Гранде, недалеко от проспекта Гасиенда. Бока Гранде, подумал Брасс, "Болтливый"....кто, черт возьми, мог назвать улицу так?


Крошечное бунгало с пристроенным гаражом на одну машину было тем, что риэлтор назвал бы уютным, ссылаясь на близость начальной школы Томиясу, а потенциальный покупатель назвал бы маленьким. С улицы заведение казалось пустым, шторы задернуты, двери закрыты. Газон, похожий на почтовую марку, некоторое время не стригли - не то чтобы это имело значение, каким бы коричневым он ни стал.


Брасс заблокировал подъездную дорожку "Таурусом", в то время как Уоррик оставил CSI Tahoe впереди, он и Гриссом вышли, чтобы присоединиться к Брассу рядом с его машиной. Две патрульные машины были припаркованы неподалеку, офицеры в форме спешили к остальным.


"Вы двое, сзади", - сказал Брасс офицерам, но прежде чем он продолжил, зазвонил его мобильный телефон.


"Латунь".


"Вега. Брауэра нет в газете, и никто здесь не видел его со вчерашнего обеда ".


Брасс однажды был проклят. "Хорошо, Сэм, спасибо. Будем надеяться, что он в доме ". Он отключил связь и доложил остальным.


"Следующий лучший шанс здесь", - сказал Уоррик.


Двое патрульных - снова Карл Каррак и другой ветеринар, Рэй Халиско - направились к противоположным сторонам бунгало. Халиско передал по радио, что он смотрел в окно гаража: машины Брауэра не было.


Брасс признал это и подождал, пока двое мужчин обойдут дом сзади и доложат, прежде чем он, Уоррик, Сара и Гриссом приблизятся к дому.


Сара и Гриссом остались возле гаража, чтобы служить прикрытием, в то время как Брасс и Уоррик пошли к двери. Уоррик занял сторону рядом с ручкой, в то время как Брасс широко продвинулся к дальней стороне.


Оказавшись на месте, Брасс громко постучал в дверь. "Марк Брауэр, откройся! Полиция!"


Приказ был встречен молчанием.


"Что-нибудь?" - Спросил Брасс в свою рацию.


Голос Каррака раздался мгновенно. "Ничего, Кэп-перекати-поле, пронесенное ветром, здесь сзади".


Брасс снова постучал в дверь.


Они ждали.


Ничего не произошло.


Подняв подбородок и кивнув в сторону двери, Уоррик дал Брассу понять, что собирается дернуть за ручку.


Брасс разрешающе кивнул; его пистолет был в обеих руках, ствол направлен в небо. Наклонившись вперед, Уоррик держал пистолет в левой руке, чтобы правой повернуть ручку.


К удивлению обоих мужчин, дверь была не заперта.


Криминалист толкнул дверь, и она отъехала в сторону от Брасса, и детектив вошел в дом, опустив пистолет на уровень груди, обеими руками все еще сжимая его.


Хотя в комнате было темно - лишь слабый свет проникал через открытую дверь и просачивался сквозь шторы, - Брасс, тем не менее, мог видеть, что в помещении царил беспорядок.


О, черт, подумал он. Еще одно чертово место преступления...


Пройдя по пятам за детективом, Уоррик помедлил ровно столько, чтобы нажать на выключатель рядом с дверью, к черту отпечатки в такой потенциально опасной ситуации, как эта.


Верхний свет осветил тесную маленькую гостиную с перевернутой и сломанной мебелью, журналами, газетами, фотографиями в рамках и безделушками, все разбросано, как будто упало сверху, телевизор на боку, рама треснула, кинескоп разбит.


Брасс слушал, слушал, слушал, но не услышал ни звука, кроме тиканья пары часов. Гостиная вела прямо в столовую, где три из четырех стульев за круглым дубовым столом были опрокинуты. Четвертый стул лежал в щепках, возможно, его использовали как оружие. Детектив и криминалист хранили молчание, пока двигались через гостиную, держа оружие наготове. Сразу за столовой коридор отходил влево, а другая дверь в задней части комнаты вела на кухню.


Они старались не трогать улики, но первоочередной задачей было очистить дом и - если они наткнутся на него - взять Брауэра под стражу. Сделав Уоррику знак наблюдать за коридором, Брасс направился на кухню. Уоррик попятился вместе с ним, осторожно выбирая место, куда ступать, но не сводя глаз в основном с коридора, не желая подвергаться нападению с этого направления.


На кухне - свет, проникающий через окна над раковиной - был еще более беспорядочным, чем в других комнатах; это было почти так, как если бы торнадо пронеслось, не задев стен или крыши. Брасс также заметил брызги крови тут и там на полу и на прилавках - это больше указывает на драку, чем отрубленные пальцы в этом деле. И было легко заметить запах испортившейся еды в приоткрытом холодильнике.


Справа была закрытая дверь, вероятно, в гараж; слева, возможно, дверь, которая вела в спальню. Халиско заглянул в окно гаража, поэтому Брасс первым направился к неизвестному входу.


С Уорриком, прикрывающим его спину, Брасс нашел аккуратную спальню для гостей: односпальная кровать у одной стены, письменный стол с компьютером у другой стены, рядом с единственным окном. Он проверил шкаф, но нашел только кое-какую одежду и коробку с компьютерной бумагой.


"Чисто", - сказал Брасс в пользу Уоррика, отступая.


Они продолжили осмотр гаража, обнаружив, что он также пуст. Они вернулись в столовую и в холл, проверили две спальни, ванную и все шкафы. Марка Брауэра здесь не было, но было совершенно ясно, что кто-то - два кого-то - очень часто бывали здесь.


Вернувшись на улицу, Брасс снова столкнулся с криминалистами, говоря: "Там была адская драка, но сейчас в доме никого нет ... и, судя по запаху на кухне, там уже некоторое время никого не было".


"Ты думаешь, актеры выяснили, что Брауэр - подражатель?" - Спросил Уоррик.


Брасс пожал плечами. "Я не знаю, но здесь что-то произошло ... Либо это, либо этот парень худший экономист, чем я. Мы продолжим его поиски. Я поговорю с управлением транспортных средств и узнаю о его машине, разошлю ориентировку ".


Повернувшись к Уоррику и Саре, Гриссом сказал: "Мы здесь, мы отработаем сцену. Может быть, в этом что-то есть. Сара, спальни и ванная. Уоррик, столовая и гостиная. Я приду, чтобы помочь тебе, как только приберусь на кухне."


Брасс вернулся к своей машине, когда Гриссом доставал свои вещи из Тахо. Когда трое криминалистов приблизились к дому, Гриссом сказал: "Уоррик, ты уже был в доме. Пройдите и откройте дверь гаража, чтобы я мог попасть на кухню этим путем ".


"Сойдет".


На месте преступления уже побывало достаточно ног, и у Сары не было другого выбора, кроме как войти через парадную дверь, чтобы приступить к выполнению своего задания. Тем не менее, у Гриссома нет причин добавлять свои отпечатки к куче.


Примерно через минуту дверь гаража медленно поднялась, и Гриссом нырнул внутрь. В гараже было чисто - велосипед висел вверх дном на правой стене, небольшой верстак в задней части, газонокосилка слева рядом с пластиковым мусорным баком. Свежее масляное пятно размером с мяч для софтбола отмечало цемент, на котором обычно стояла машина.


Проходя на кухню, Гриссом впервые увидел разрушения внутри.


Маленький столик, достаточно большой для двоих, обычно стоящий в эркере, был сдвинут в угол, один стул лежал на боку, другой с отломанной спинкой стоял возле двери в гараж, сломанная спинка втиснута под холодильник. Беспорядок включал в себя горы специй и порошков как на полу, так и на прилавках, высыпавшихся из нескольких открытых шкафов; а разбитая бутылка желе выглядела так, словно взорвалась фиолетовая осколочная бомба.


Выложенный плиткой кухонный пол предоставил отличную возможность для отпечатков ног и вдохновил Гриссома на разработку электростатического устройства для снятия отпечатков. Он раскатал лист майлара, подключил два электрических провода и прикоснулся ими к листу, взяв пять длинных листов майлара, чтобы закончить кухню.


Затем он сфотографировал комнату с разных ракурсов, прежде чем пройтись по кухне на четвереньках, исследуя различные предметы, оказавшиеся на полу во время перестрелки. Он упаковал осколки битого стекла, на которых могли остаться отпечатки пальцев, сделал то же самое с кусками сломанной мебели и тостером. Он взял образцы крови и тщательно собрал кусочки ткани и различные порошки, которые, вероятно, были всего лишь специями.


Закончив, он в последний раз огляделся вокруг. Он покрыл полы, прилавки, маленький столик и стулья и даже заглянул в открытые шкафы и тщательно вытер пыль в поисках отпечатков. Криминалист был собран и готов к отъезду, когда он взглянул на раковину с двойным колодцем. Он заглядывал туда, не так ли? Возвращаясь к своему расследованию, Гриссом понял, что, когда он добрался до этой части кухни, он был сосредоточен на нескольких пятнах крови на столешнице и надеялся, что на одном из них могут остаться отпечатки пальцев.


Вытащив из кармана свой мини-фонарик, Гриссом вернулся к раковине. Со стороны мусоропровода была плотно закрыта пластиковая крышка над сливным отверстием. Сама раковина была пуста. Единственное место, где должен был произойти весь этот беспорядок, его полностью избежали, просто еще одна аномалия в череде аномалий на местах преступлений.


В углублении справа находился контейнер для микроволновой печи с куриным супом с лапшой, который, очевидно, был пролит туда из сушилки рядом с раковиной. Корзина для ситечка оказалась на другом конце комнаты, у стены, возможно, использовалась как оружие, которым один противник швырял в другого. Гриссом это уже понял.


Глядя вниз, на массу лапши, вытекающую в сливное отверстие, Гриссому показалось, что он увидел, как что-то блестящее подмигнуло ему.


Осторожно отодвинув лапшу в сторону, криминалист достал щипцы и направил луч фонарика на объект, осторожно направляя кончики инструмента вокруг объекта.


Последнее, чего он хотел, это чтобы эта штука провалилась через дренажную щель в ловушку. Он бы разобрал сливное отверстие, если бы пришлось, но предпочел бы этого не делать. Медленно, осторожно он поместил предмет в центр и зажал щипцы, зафиксировав предмет в захвате инструмента. Достав его, Гриссом увидел, что держит крошечную инкрустированную бриллиантами букву "D".


Перевернув его, он увидел косяк на обороте, где что-то было отломано. Это, подумал он, скорее всего, серьга. Если да, то почему у Брауэра была серьга в виде буквы "D"?


Упаковав ее, Гриссом положил серьгу в свой набор. Джером Дейтон мог бы быть вероятным кандидатом на "D", но это казалось маловероятным украшением для мужчины.


Он посоветуется с Брассом позже. Но прямо сейчас Саре и Уоррику нужна была помощь с остальной частью дома.


Десять


Джим Брасс мерил шагами дом Брауэров.


Впервые в деле, которое началось с начала его карьеры в Вегасе, он почувствовал, что конец, возможно, уже близок. Дом Брауэров оказался тупиком в том смысле, что ни подозреваемый в подражании, ни настоящие актеры не были найдены внутри; но следы борьбы указывали на то, что присутствовали оба.


Бросил бы еще раз ускользнуть? Будет ли это дело по-прежнему поглощать его, если он проработает над ним еще десять лет? Каждый раз, когда они приближались, ковер, казалось, вытаскивали из-под...


И так Джим Брасс расхаживал, одновременно злой и ликующий, разочарованный и удовлетворенный, встревоженный и полный надежд. Когда криминалисты загружали свое оборудование, детектив, наконец, уселся на тротуар рядом с их внедорожником.


Он наблюдал, как Гриссом достал пакет для улик из своего набора; затем к нему подошел задумчивый криминалист.


"Ты знаешь Брауэра", - сказал Гриссом. "Есть ли у него в жизни кто-нибудь, чье имя начинается на "Д"? Кто-нибудь, кто мог бы это надеть?"


Брасс посмотрел на сумку: Сверкающая бриллиантовая серьга была сломана, но детектив сразу узнал ее.


Гриссом говорил: "Единственными именами, которые я смог придумать в контексте актерского состава, были Дэвид Пакетт и Джером Дейтон. Но, похоже, это женская безделушка ".


"Когда-то так и было", - сказал Брасс. "Это принадлежало матери Дейтона - Сонни сделал из этого серьгу ... и я видел, как он ее носил, сегодня".


Взгляды двух мужчин на мгновение встретились, и на их лицах появилась пара очень слабых улыбок, и они обменялись короткими кивками...


... и затем они тронулись, Гриссом захлопнул задние двери "Тахо", Брасс побежал к своему "Таурусу", крича Карраку и Халиско следовать за ним, оставив один отряд для наблюдения за местом преступления.


Обращаясь к Уоррику и Саре, Гриссом крикнул: "Присоединяйтесь - актерский состав, возможно, объявляет перерыв!"


Вереница транспортных средств - впереди бронемашины, за ними внедорожник CSI и патрульная машина - пронеслась через город, завывая сиренами, от Гасиенды до Сандхилла, затем на север до Тропиканы и обратно на восток, чтобы соединиться с I-515. Вызывая подкрепление, Брасс обнаружил, что взлетает по рампе на восьмидесяти и приближается к ста, когда он мчался на север.


После Пекос-роуд и Стюарт-авеню автострада между штатами поворачивала на запад, и Брасс лавировал в потоке машин, направляясь к роскошным апартаментам Дейтона. К этому времени еще две патрульные машины пристроились за "Тахо" Гриссома, присоединившись к кортежу. Брасс съехал с откоса на Таун-Сентер-драйв, все еще переваливая за пятьдесят, и проехал через центр города, прежде чем свернуть на КПП в Каньонах, у охранника хватило здравого смысла поднять непрочный барьер, когда он услышал сирены и понял, что натиск не замедляется, не говоря уже об остановке у его лачуги.


Когда они приблизились к жилой части клуба, Брасс выключил сирену, и Гриссом позади него последовал его примеру, патрульные машины тоже. Брасс с визгом остановил автомобиль перед подъездной дорожкой Дейтона, где двери гаража были опущены, хотя перед домом, похожим на замок, остановился знакомый черный внедорожник.


Когда Брасс мчался через лужайку, не обращая внимания на извилистый тротуар, Сара и Уоррик практически выпрыгнули из "Тахо", чтобы пристроиться за ним. Гриссом двинулся дальше самостоятельно, продвигаясь к подъездной дорожке. На крыльце уже стояли Кэтрин и Ник, оглядываясь назад с озадаченными выражениями.


Подбежав к лестнице, Брасс остановился и посмотрел на них, полагая, что они услышали его вызов подкрепления по радио. "Как вы, ребята, победили меня здесь?"


"Мы не знали, что вы уже в пути", - сказала Кэтрин, подняв брови. "Мы здесь, чтобы вручить ордер на изъятие ДНК Дейтона".


"У вас есть ордер?" - Спросил Брасс, пораженный.


Кэтрин сказала: "Да, судья Лэндри".


Брасс, нахмурившись, качал головой. "Все, что у нас было, - это ушибленная рука ..."


"И новость о том, что Дейтон был на выходных, когда убили Винсента Дрейка".


Ник сказал: "Старик Дейтона помог удержать судью от федеральной скамьи подсудимых, вы знаете ... И адвокат семьи Дейтонов, Карлайл Димс, принимал в этом участие".


Брасс обнаружил, что ухмыляется. "Проницательный выбор судей, Кэт".


Ее улыбка была порочной. "Джил может ненавидеть политику, Джим, но это может сократить оба пути".


"Я стучал и звонил в звонок", - сказал Ник, указывая большим пальцем на двойные двери. "Похоже, нашего мальчика нет дома. Что заставило тебя пуститься в бега?"


"Мы обнаружили следы большой борьбы в доме Брауэра, - сказал Брасс, - и Гриссом только что стащил серьгу Дейтона, обрабатывая сцену".


"Что, - спросила Кэтрин, - этот бриллиант D?"


"Ди один и тот же", - сказал Брасс.


Ник снова нажал на звонок, но, похоже, никто не собирался приходить; пока они ждали, Брасс позвал Каррака и Халиско, чтобы те принесли таран.


С улицы Гриссом крикнул: "След от свежего масла! Похоже, машину Марка Брауэра еще не починили."


Каррак и Халиско ударили тараном по дверям, прямо в том месте, где они соприкасались, с приятным хрустом распахнув их.


Затем Гриссом был среди них, рефери с флажком на игре; он натягивал латексные перчатки.


Со спокойной властностью руководитель CSI сказал Брассу: "Я хочу, чтобы на всех были перчатки - это может быть место преступления. Мы не хотим идти на компромисс ни с чем, что могло бы посадить серийного убийцу ".


Брасс сказал: "На той же странице", и перчатки были надеты до того, как вся группа вошла в дом с пистолетами наготове - даже известный своей ненавистью к оружию Гил Гриссом.


За удивительно маленькой прихожей маячила гостиная с высокими потолками, оформленная в ярко-белых тонах и обставленная дорогой, но странно безвкусной мебелью. За открытой дверью справа виднелась огромная кухня, в то время как коридор слева вел к двум лестницам, одна вверх, другая вниз; дверь слева предположительно вела в пристроенный гараж, в то время как в конце коридора находилась ванная комната размером меньше бального зала, еще один коридор заканчивался справа.


Сара и Ник перешли на кухню. Халиско и Кэтрин поднялись наверх; Уоррик и Каррак заняли гостиную, оставив Брасса и Гриссома спускаться в подвал.


* * *


Когда Сара боком последовала за Ником на кухню, он слегка пригнулся, обводя пистолетом комнату; Сара оставалась высоко, обмахиваясь веером в противоположном направлении.


Большая современная кухня была пуста - Саре она показалась тщательно вычищенной, даже по сравнению с ее собственной, гораздо более крошечной, но все равно опрятной. Со всем этим сверкающим полированным хромом и сталью, она больше напоминала операционную, чем кухню, что было не особенно утешительной мыслью.


Проход слева обеспечивал окно в пустую столовую. Рядом с этим был дверной проем между двумя комнатами.


Единственной вещью, которая была не на месте, было полотенце розового оттенка в раковине. Сара могла слышать дыхание Ника рядом с ней, короткие, быстрые всплески, напряжение передалось и ему.


Она кивнула в сторону полотенца. "Кровь?"


"Может быть", - сказал он низким голосом. Затем в свое радио он сказал: "На кухне чисто".


Возвращаясь тем же путем, которым они пришли, Сара повела Ника по коридору к двери гаража.


Наверху Халиско проскользнула в спальню слева, в то время как Кэтрин Уиллоус наблюдала за двумя дверями справа - не хотелось, чтобы сумасшедший серийный убийца напал на них сзади.


Или существовал какой-то другой вид серийного убийцы, кроме сумасшедшего?


"Комната для гостей", - сказал Халиско. "Ясно".


Кэтрин пересекла лестничный пролет к первой двери справа, сердце бешено колотилось, но руки холодно сжимали рукоятку пистолета. Она всегда нервничала в таких ситуациях - немного резкости было полезно, - но никогда не боялась. Из всех криминалистов ночной смены она чаще всего стреляла из своего оружия на работе, и на ее счету было несколько убийств (о чем ей не хотелось думать), ее "заслуга". Хорошо натренированная и доверяющая этой подготовке, она все еще чувствовала себя полностью под контролем - хотя, как и любой полицейский в такой ситуации, она понятия не имела, что может скрываться за следующим углом или за ближайшей дверью...


... как та, что справа, которая была открыта.


Она быстро вошла, подметая большую ванную своим пистолетом.


Все было белым, стены, полотенца, светильники, ковер, и высочайшего качества, но ничто в этой метели не казалось неуместным. Она отодвинула белую занавеску для душа, чтобы убедиться, что в ванне никого нет, затем крикнула Халиско: "Чисто".


Последняя комната наверху, еще одна спальня, была переоборудована в офис. L-образный стол занимал половину комнаты, огромный настольный компьютер был спрятан под ним, такой же большой монитор возвышался над ним.


Халиско проверил шкаф, пока Кэтрин осматривала комнату. Стены были голыми и белыми, стол бледно-серым, компьютер тоже бледно-серого цвета, очень мало следов использования - несколько книг, обычный словарь и тезаурус и так далее, Аккуратно разложенные между книжными полками, и коробка с бумагой. Атмосфера была неопределенно безличной, даже институциональной, как будто Дейтон настолько привык к Закату, что привнес это ощущение с собой домой.


Халиско высунулся из шкафа и сказал: "Чисто".


Офицер в форме нажал кнопку на своей рации и доложил о прибытии. "Уберите наверх".


Уоррик Браун и Каррак кружили, как танцоры с пистолетами, по огромной гостиной с потолком в виде собора. Уоррик заметил справа официальную столовую; слева Каррак проверил камин, который - вместо прочной закрытой задней стенки - выходил в спальню. Пройдя направо, вокруг одного конца белого кожаного дивана, Уоррик убедился, что гостиная пуста.


Он не мог вспомнить, когда в последний раз был в таком однотонном помещении: ковровое покрытие, мебель, стены, потолок - все было белым, за единственным исключением черной поверхности плазменного экрана, висящего на стене, и черных с красными светодиодами полок (и сложного) стереооборудования.


Пустота этого окружения охладила Уоррика, а его не так-то легко было охладить. Могла ли семья Дейтон так жить? Или - как подсказывал ему инстинкт - Джером перестроил этот замок после их смерти, чтобы сделать его своим?


Именно тогда Уоррик заметил то, чего там не было: семейные фотографии. Нигде в прихожей или в этой гостиной, типичных местах для семейных фотографий в рамках, ни на стене, ни на столе, не было никаких следов отца и матери, которые вырастили этого единственного ребенка.


Несмотря на все деньги в этом номере, кожу, дорогое видео / стереооборудование, Уоррик видел гостиничные номера с большей индивидуальностью.


Либо у Джерома Дейтона не было индивидуальности, либо он хорошо это скрывал ... даже дома.


"Чисто", - доложил Каррак.


Пара двинулась дальше.


Брасс кубарем скатился по лестнице, Гриссом изо всех сил старался не отставать.


Это был законченный подвал, лестница вела в небольшое помещение с дверями справа и слева. Брасс повернул ручку двери слева, и Гриссом подождал, пока детектив войдет, оказавшись в гостиной с толстым коричневым ковром и коричневой секционной мебелью под рядом окон, выходящих на задний двор.


32-дюймовый телевизор на подставке стоял у стены справа; стена слева от двери была заполнена книжными шкафами в мягких обложках, в то время как в дальней левой стене была еще одна дверь.


Черт возьми, подумал Брасс, в этом месте больше номеров, чем в некоторых отелях на Стрип-стрит....


И каждая из них должна была быть очищена.


* * *


Сара открыла дверь в гараж и нажала на выключатель тыльной стороной латексированной ладони - ее привычка сохранять отпечатки пальцев.


Внутри были припаркованы две машины: новый белый Lexus последней модели; и старый синий Dodge, такой грязный, что было удивительно, что ни один шаловливый палец не написал "ВЫМОЙ меня в грязи". Они с Ником осторожно продвигались вперед, заглядывая за ящики и под верстак с инструментами, чтобы убедиться, что никто не прячется.


Наконец Ник опустился на колени, чтобы заглянуть под "Додж".


"Утечка масла, все в порядке", - сказал он.


Он встал и открыл пассажирскую дверь, крикнул в ответ: "Ключи на приборной панели", затем открыл бардачок. Он вытащил регистрационное удостоверение и прочитал вслух: "Марк Брауэр".


Сара нажала кнопку разговора на своем радио. "В гараже чисто. У нас есть машина Брауэра, очень грязный "Додж"."


Брасс кивнул, когда услышал голос Сары по радио.


Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Гриссом последовал за ним в гостиную, что он и сделал; затем Брасс подошел к задней двери, перевел дыхание, поднял пистолет и повернул ручку.


Уоррик и Каррак прошли по коридору, миновали дверь в гараж, повернули направо в спальню, которая была видна через общий камин.


Здесь никого не было, по крайней мере, на первый взгляд.


Очевидно, это была спальня хозяев, и тема оформления в строгом белом цвете сохранялась благодаря комоду, бюро и кровати с балдахином.


Каррак проверил гардеробную, в то время как Уоррик вошел в другую огромную ванную. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти розовую тряпку для мытья в душевой кабинке. Даже без результатов лабораторных исследований криминалист знал, что он смотрит на пятно крови.


"Уоррик!" Каррак позвал из гардеробной.


Стоявший рядом с патрульным Уоррик проследил за указательным пальцем Каррака на груду одежды рядом с корзиной: джинсы с несколькими темными пятнами на штанинах и синяя футболка с темным пятном спереди, которое также, по-видимому, было кровью.


Каррак сказал в свою рацию: "В спальне чисто".


Продолжая, Уоррик сказал в свою рацию: "Грис, у нас здесь одежда, испачканная кровью. Понял это?"


"Принято", раздался голос Гриссома.


В подвале, после сообщения Уоррика о запятнанной кровью одежде, Брасс выключил свою портативную рацию.


Как бы ему ни нравилось поддерживать поток информации между командами, он не хотел, чтобы перекрестные разговоры выдавали его позицию и позицию Гриссома.


За пределами гостиной он оказался в спальне.


Но не просто спальня, и не еще одна комната в этом во многом невыразительном доме, выкрашенном в невинно-белый цвет.


"Джил", - сказал Брасс. "Тебе это понравится...."


"Спальня" больше походила на темницу; о, в ней действительно была кровать, простая черная кровать с черными шелковыми простынями, стоявшая в центре комнаты; но здесь не было окон, и когда оба мужчины достали свои фонарики и включили их, темнота в комнате только усилилась благодаря освещению.


Стены были выкрашены в ровный черный цвет; ковер был черным внутри и снаружи. С потолка по четырем углам кровати свисали кандалы, а на стене слева висел удивительный набор инструментов грубого ремесла, инструментов из мастерской садиста. Хотя из-за темноты их было трудно различить, ручки выдавали двери слева и справа на противоположной стене.


Брасс почувствовал, как Гриссом подошел к нему.


"Дверь номер один", - прошептал Брасс, - "или дверь номер два?"


"Леди или тигр?" руководитель CSI ответил с ужасной улыбкой.


Но Брассу никогда не приходилось выбирать.


Дверь слева открылась, и в комнату вошел окровавленный Джерри Дейтон. Обнаженный, если не считать пары жокеев, молодой человек замер, когда увидел направленные на него пистолеты, затем поднял левую руку, защищаясь от яркого света фонариков.


Его правая рука оставалась за слегка повернутым туловищем.


"Покажи мне свои руки, Джерри", - жестко сказал Брасс.


"Убавь свет", - возразил Дейтон. "Я ни черта не вижу!"


Ни один фонарик не двигался.


"Покажи мне свои чертовы руки", - сказал Брасс, делая полшага к своему подозреваемому.


Рука поднялась, но в этот момент Дейтон что-то бросил...


... что-то теплое и мягкое ударило Брасса в щеку, детектив выстрелил, звук, подобный раскату грома в замкнутом пространстве, Дейтон пригнулся влево, предмет, который он бросил, шлепнулся на пол.


Луч Гриссома нашел то, что ударило его друга в лицо, осветив маленьким прожектором отрубленный человеческий указательный палец, который, казалось, указывал на криминалиста; его рваный окровавленный конец отливал красным.


В то же время луч Брасса поймал Дейтона, метнувшегося в дверь справа, оставив ее открытой.


Брасс крикнул: "Стоять!"


Но подозреваемый исчез.


"Дейтон твой", - сказал Гриссом и проскользнул мимо него, чтобы войти в левую дверь.


Оставшись один, Брасс посветил фонариком через приоткрытую дверь справа, затем пошел за подозреваемым.


Еще до того, как окровавленная, почти обнаженная фигура появилась в черной комнате, Гил Гриссом услышал, как кто-то стонет.


Хотя его оружие было в руке, Гриссом не выстрелил, когда Дейтон буквально указал пальцем на Брасса, криминалист колебался, опасаясь ударить своего друга, который отступил на линию его огня.


"Гриссом! Гриссом!" Голос в рации принадлежал Саре. "Мы услышали выстрел - с вами все в порядке? Что происходит?"


"Оставайтесь на месте", - сказал Гриссом в рацию. "Руководство преследует Дейтон - держите все возможные выходы заблокированными!"


Он отключился.


В ушах Гриссома все еще звенело от выстрела, когда он выходил из черной спальни, но он мог разобрать стоны, несмотря на свой ослабленный слух.


Эта комната не была черной.


Он был красным.


Голые цементные стены, пол и потолок - некоторые трубы, выступающие сверху, но сливающиеся с общей однотонной схемой, - были закрашены ярко-глянцевым красным. Единственным источником света была красная лампочка, воткнутая в высокую розетку на левой стене, и, как и в любой другой комнате в этом доме, в дальнем конце была еще одна дверь. В центре малиновой камеры - над стоком в полу, скрытый тенью, но не одеждой, - Марк Брауэр висел на петле, достаточно тугой, чтобы не дать ему двигаться, но не настолько, чтобы убить его.


Его руки были за спиной, очевидно, связаны, но чем, Гриссом пока не мог видеть. Кровь полилась из-за спины Брауэра, почти незаметно растекаясь по алому полу, и даже Джилу Гриссому не требовалось дополнительных доказательств, чтобы понять, что палец, брошенный в Брасса, был невольно нанесен Марком Брауэром, разинувшим рот в каком-то вопле, который Гриссом видел, но не мог полностью расслышать из-за звона в ушах.


Его глаза были полны страха, и он умолял своего потенциального спасителя, Брауэр выдавил: "Помоги мне", но слова дошли до Гриссома только как слабый, далекий шепот, хотя навыки чтения по губам криминалиста сделали крик кристально ясным.


Красная камера была пуста, если не считать Брауэра, но Гриссом не знал, не приведет ли его нырок Дейтона через ту другую дверь обратно сюда через черный ход. Таким образом, он не хотел убирать оружие в кобуру; но он должен был помочь Брауэру, даже если общая ладонная пальцевая артерия была слишком мала, чтобы имитатор мог обескровить ее.


Однако при любой серьезной травме жертва могла впасть в шоковое состояние, и Брауэр был определенно обречен (так сказать) нанести себе увечья или покончить с собой, если он не перестанет дергаться с петлей на шее ....


Переложив пистолет в левую руку, Гриссом достал карманный нож, раскрыл его и начал перерезать веревку прямо над головой Брауэра. Все это время актерский состав подражателя продолжал стонать: "Помогите мне, помогите мне", как муха с человеческой головой в старом фильме ужасов, и это было примерно так же отдаленно, как это звучало для Гриссома с его истерзанным выстрелами слухом.


Но чем дольше криминалист работал с веревкой, тем больше рассеивалось эхо выстрела и звон в ушах тоже рассеивался, призывы Брауэра становились все громче и настойчивее.


"Тихо", - сказал Гриссом, его собственный голос был ненамного громче шепота. "Мы не знаем, где он".


"У тебя чертов пистолет, Гриссом!" Сказал Брауэр, его черты исказились от истерии и боли. "Вытащите меня отсюда к черту!"


Гриссом продолжал в том же духе, и когда он, наконец, отрезал последнюю нить, Брауэр упал на пол, перекатившись в позу эмбриона.


"Грис!" - раздался голос Уоррика из рации. "Пожалуйста, сообщите! Тебе нужна помощь?"


Он убрал нож в карман и снял рацию с пояса. "У меня здесь Брауэр. Он жив, но ему не хватает пальца ".


"Я спускаюсь с Карраком и Халиско ..."


"Нет", - прервал Гриссом, голос был низким, но решительным. "Оставайтесь наверху - здесь внизу темно, может закончиться тем, что мы перестреляем друг друга. Установите периметр вокруг дома, следите за дверями, окнами, любым возможным выходом. Брасс продолжает преследовать Дейтона, который обнажен и окровавлен ... и, возможно, вооружен и опасен ".


Тогда появился Ник. "Грис, ты уверен, что ты..."


"Нет", - сказал Гриссом и выключил свое радио.


Хотя наручники служили временным жгутом, Гриссом подумал, что лучше всего оказать прямое давление на рану Брауэра. Вернув его рацию на пояс, криминалист достал стандартный ключ от наручников и отпустил мужчину ... несмотря на его собственное желание оставить его в наручниках и сэкономить время при неизбежном аресте.


"Сядь", - сказал Гриссом.


Брауэр просто лежал там, скуля - вероятно, подумал Гриссом, так же, как Сэндред и Диаз, когда это существо использовало свое искусство представления на них, за их счет ....


С большей настойчивостью Гриссом сказал: "Сядь ".


"Помоги мне..."


Гриссом не хотел трогать Брауэра, который, в конце концов, был уликой.


Так что не совсем отсутствие сострадания к подражателю побудило Гриссома сказать "Нет".


Брауэру неохотно удалось сесть самостоятельно. Гриссом протянул мужчине носовой платок.


"Что я должен с этим делать?" Ошеломленно спросил Брауэр.


Гриссом сказал: "Приложи прямое давление к своему пальцу".


"Какой палец? Этот маньяк отрезал мой чертов палец!"


"Надавите непосредственно на рану ... и оставайтесь здесь".


Все еще взволнованный, Брауэр спросил: "Куда, черт возьми, еще мне пойти?"


"Ну, если это наверху, тебя, вероятно, примут за Дейтона и застрелят". Что было бы приятной иронией, учитывая, что именно им Брауэр подражал в убийстве.


"Я никуда не уйду", - захныкал он.


"Ты отправишься в тюрьму", - сказал Гриссом.


Гриссом подошел к задней двери комнаты, внимательно прислушался, надеясь, что это последняя комната в этом веселом доме, и потянулся к ручке.


Следуя за Дейтоном, Брасс - луч его фонарика указывал путь - погрузился в темноту.


Он хотел двигаться быстрее, уверенный, что Дейтон уходит; но он также знал, что наверху дежурят другие, и что небольшая осторожность может иметь большое значение для сохранения его жизни, если Дейтон где-нибудь затаился в засаде ....


Детектив осмотрел местность своим лучом.


Что-то вроде складского помещения - сложены пустые коробки, повсюду полки с коробками поменьше без опознавательных знаков; но подозреваемого нет.


Брасс пересек пространство и обнаружил - да - еще одну чертову дверь ... открытой.


Стараясь двигаться бесшумно, Брасс проскользнул внутрь и осветил светом рабочую комнату со столом слева от себя; вдоль других стен инструменты на досках, сверлильный станок, настольная пила и верстак поменьше с болгаркой и тисками. За скамейкой слева, в дальнем конце комнаты, естественно, ждала еще одна дверь. В ноздрях запах опилок, Брасс почти миновал скамейку запасных, когда почувствовал удар по левой ноге, чуть ниже и сбоку от колена, а затем ослепляющую боль.


Пистолет и фонарик выпали из его рук, его оружие с грохотом упало на пол где-то справа, вспышка отскочила от чего-то, прежде чем упасть на пол и, вращаясь, остановиться, свет теперь был направлен на него.


Он посмотрел вниз на нож, торчащий из штанины его брюк, темный круг, расплывающийся на серых брюках. Он начал терять равновесие, но прежде чем он упал, Дейтон выкатился из-под верстака и получил удар головой, от которого Брасс отлетел назад, в глазах у него вспыхнули звезды, и он врезался во что-то твердое, затем упал на пол.


Он пытался подняться на ноги, когда щелчок предшествовал яркому, но ограниченному освещению.


Совсем рядом Дейтон - его лицо было в красных пятнах, как будто он ел барбекю, неаккуратно, глаза были белыми, его волчьи белые зубы обнажились в зверином оскале - стоял у верстака, только что щелкнув выключателем единственной рабочей лампы.


Многие преступники в свое время смотрели на Брасса с неудовольствием, но никогда с таким полным презрением и ненавистью.


"Ты - ты назойливый имбецильный сукин сын ... Ты мелкий государственный служащий, отброс земли ... Ты испортил мою жизнь в последний чертов раз!"


Дейтон наклонился, схватил рукоятку ножа и выдернул его из ноги детектива, как сумасшедший дантист, удаляющий зуб.


Чувствуя раскаленную добела боль с головы до пальцев ног, Брасс, тем не менее, пнул здоровой ногой обнаженную фигуру в красных прожилках, отбросив убийцу назад и дав себе время, по крайней мере, встать на одно колено, прежде чем Дейтон снова бросится на него.


И когда началась атака, Брасс низко пригнулся, а Дейтон высоко занес нож.


Когда лезвие описало дугу вниз, Брасс бросился вперед и влево, нож задел его спортивную куртку и вывел Дейтона из равновесия, как раз в тот момент, когда Брасс врезался плечом в колено убийцы.


Брасс услышал удовлетворительный хруст, когда колено Дейтона подогнулось, и убийца упал, извиваясь на ходу. Затем с криком джунглей Дейтон бросился на Брасса, и они вдвоем покатились по полу, сражаясь за единственный нож, который был у них на двоих.


Снова Гриссом оказался в затемненной комнате и включил фонарик.


Эта комната была маленькой, скорее похожей на фруктовый погреб, и действительно, ряд полок у стены слева напоминал подобную каморку. Из пяти полок на трех стояли книги, журналы и альбомы для вырезок, в том числе различные издания "Наведи страх", включая недавнее самостоятельное издание Перри Белла; Гриссом позволил себе обоснованное предположение, что в других книгах и журналах содержались главы или статьи об убийствах, а в альбомах были вырезки.


На следующей полке лежали мотки веревки и дюжина тюбиков губной помады "Роза Лимерик".


А на верхней полке стоял ряд маленьких баночек, подобные которым вы вряд ли найдете в обычном фруктовом погребе, разве что на ферме Эда Гейна.


В каждой банке лежал высушенный, сморщенный указательный палец.


То есть все, кроме двух.


Один порезанный палец выглядел довольно свежим - вполне возможно, Перри Белла.


А у пятого слева вообще не было пальца - вероятно, у банки, в которой был палец Винсента Дрейка, прежде чем КАСт отправил его в Баннер, пожертвовав им в защиту своего доброго имени.


Эта мысль все еще крутилась у него в голове, когда он услышал звуки.


Гриссом посмотрел на их источник, еще одну дверь, и что еще оставалось делать, кроме как пройти через нее? В такой маленькой комнате потребовалось всего три быстрых шага, и он вошел, чтобы увидеть желтую лампочку над верстаком и - спиной к нему - обнаженных окровавленных Дейтона и Брасса, борющихся за нож, зажатый в обеих их руках.


На Брассе тоже была кровь, возможно, не вся она принадлежала Дейтону.


Гриссом пересек рабочую комнату как раз в тот момент, когда Дейтон, находящийся сверху, подсек левой, которая попала Брассу в подбородок и ударила детектива головой о бетонный пол. Брасс, похоже, не был без сознания, но драка вышла из него, по крайней мере, на мгновение, и Дейтон теперь контролировал нож. Он схватил Брасса за левое запястье и положил руку на цемент. Он прижимал лезвие к указательному пальцу, чуть выше костяшки, когда Гриссом приставил дуло пистолета к затылку Дейтона.


"Брось нож", - сказал Гриссом.


Дейтон приставил нож к горлу Брасса.


"Отойди, - сказал КАСт, - или я перережу это!"


"Когда я стреляю, - мягко сказал Гриссом, - твои двигательные навыки умирают вместе с тобой".


Дейтон замер.


"Это не теория", - сказал Гриссом.


Бросок отбросьте нож в сторону.


Гриссом слегка отступил. "Встаньте и сложите руки за головой".


Медленно подойдя, Дейтон широко развел руки в стиле распятия. Затем с большой осторожностью убийца сплел пальцы за головой, вызывающе ухмыляясь Гриссому.


"Повернись", - сказал Гриссом.


Дейтон сделал.


Затем Гриссом убрал оружие в кобуру и достал наручники, собираясь зафиксировать руки заключенного за спиной; но Дейтон наклонился, обвел ногу вокруг себя и выбил ноги криминалиста из-под него.


Гриссом тяжело опустился на цемент.


Нога пульсировала, Брасс с трудом поднялся на ноги, затем поскользнулся, его пальцы коснулись чего-то холодного...


...его пистолет!


Схватив оружие, он обхватил пальцами рукоятку и сумел встать на колено.


Дейтон ударил дезориентированного Гриссома кулаком в лицо, раз, другой, затем, когда обнаженный убийца занес кулак для третьего удара, Брасс встал на ноги, и Джером Дейтон снова приставил дуло пистолета к его затылку.


"На случай, если вам интересно, - сказал Брасс, - разница между мной и Гриссомом? Он сделал все возможное, чтобы не застрелить тебя .... Джерри, Джерри, Джерри - пожалуйста, пожалуйста, дай мне оправдание ".


Дейтон тяжело сглотнул.


Здравомыслие взяло верх над безумцем, и он поднял руки вверх, и больше не причинял им никаких неприятностей.


Одиннадцать


Сидя в комнате для допросов, Джим Брасс постоянно ощущал повязку под штаниной и стягивающие кожу швы. По обе стороны от него сидели Сара и Ник, которые рассматривали дело с двух разных точек зрения: новой и старой.


Впервые с момента обнаружения тела Марвина Сандреда Брасс не боролся с яростью и / или разочарованием. Он чувствовал себя хорошо - хладнокровным и спокойным, и готовым насладиться своей местью, как блюдом, которое лучше подавать холодным.


Через стол угрюмый, молчаливый Джерри Дейтон - в тюремной оранжевой форме и наручниках - уставился на детектива с кинжалами смерти в глазах, и Брасса это только позабавило. Рядом с Дейтоном сидел адвокат Карлайл Димс, выглядевший респектабельно и утонченно, как декан колледжа, румяный этюд в сером (волосы, усы, костюм-тройка), часто обращающийся к небольшой стопке бумаг, человек, который, казалось, не мог перестать говорить, пытаясь убедить начальство, что его клиент не болтает.


"Подсказкой", как сказал бы бывший игрок Уоррик, были глаза адвоката: темные мертвые шары, которые могли бы принадлежать акуле.


"Моему клиенту нечего вам сказать, люди - вы понимаете? Ничего."


Наручники Дейтона были перед ним - не стандартные, более безопасные за его спиной, - поскольку он находился в присутствии своего адвоката.


"Раньше он был довольно разговорчив, - сказал Брасс, - когда бегал повсюду, одетый только в кровь Марка Брауэра, и воткнул нож мне в ногу".


"Что ж, вам просто придется довольствоваться, капитан Брасс, - сказал Димс с мерзкой улыбкой, - своими воспоминаниями".


Брасс изобразил собственную невеселую улыбку. "Мое мнение о вашем клиенте заключается в том, что у него есть собственный разум. На самом деле, эта встреча - вежливость ".


Мертвые черные глаза адвоката моргнули. "Любезность?"


"Да - предоставить Джерри возможность объясниться, выразить свою уникальную точку зрения".


Уоррик сказал: "Мистер Дейтон, очевидно, испытывает определенную гордость за свою...хобби. Мы подумали, что он, возможно, захочет помочь нам отделить его работу от работы этого ... нарушителя ".


Сара сказала: "Конечно, мистер Дейтон, если вы не поможете прояснить ситуацию? Его усилия могут быть перепутаны с вашими, и наоборот."


Дейтон нахмурился, и адвокат похлопал своего клиента по руке, сказав оппонентам через стол: "Очень умно. Но ваши попытки сыграть на гордости моего клиента не поколеблют его решимости. Ему нечего тебе сказать, и никого из нас не интересует то, что ты можешь сказать ".


Брасс пожал плечами. "Что ж, тогда мы позволим доказательствам сделать talking...in суд."


Димс сухо усмехнулся. "Я более чем счастлив встретиться с лучшим, что может предложить нам окружной прокурор".


"Хорошо". Латунные балки. "Ты счастлив. Я счастлив".


Димс ухмыльнулся. "Позвольте мне сказать вам, что у вас есть - обвинение против моего клиента в простом нападении".


Уоррик сказал: "Не все так просто - он похитил Марка Брауэра, отрезал ему палец и держал его связанным в камере пыток".


"Марк Брауэр пришел в дом моего клиента и напал на него".


Сара перестала улыбаться. "Неужели - значит, мистер Дейтон отрезал палец Брауэру в целях самообороны? И сунул голову в петлю? Будет забавно послушать, как ты будешь спорить в суде ".


Дейтон нахмурился на своего адвоката, который затем сказал Брассу и криминалистам: "Что бы вы ни имели в деле Брауэра, это не относится к делу. Вы же не можете всерьез думать, что сможете успешно привлечь к ответственности моего клиента за события десятилетней давности?"


Брасс сказал: "ДНК мистера Дейтона не изменилась за десять лет - и у нас есть его ДНК с того времени и сейчас".


"При каких условиях хранится?" Сказал Димс, отмахиваясь от этого, как будто это было не более чем надоедливым комаром.


Уоррик сказал: "У нас есть обширные вещественные доказательства, мистер Димс, включая пальцы, которые ваш клиент забрал у своих жертв, которые мы изъяли из его маленького музея в подвале".


Димс даже отмахнулся от этого. "Мы считаем, что Марк Брауэр подбросил эту улику в дом моего клиента".


"Ну, тогда Брауэр, должно быть, заставил вашего клиента помочь ему, - ответил Уоррик, - потому что на этих банках есть только отпечатки пальцев Джерома Дейтона".


Адвокат развел руками. "Косвенные улики. У тебя их на удивление мало. Есть ли что-нибудь еще?"


"Вы имеете в виду, кроме того, что ваш клиент бегал с голой задницей, весь в крови, - сказал Брасс, - нанося удар ножом офицеру полиции, чье присутствие было подтверждено ордером?"


Димс изобразил что-то, что нельзя было назвать улыбкой. "Мой клиент ... проблемный молодой человек. У него есть история болезни, которая включает лекарства, которые были довольно успешными в устранении его ... проблемы ".


"В последнее время нет", - сказал Брасс.


"Мы покажем, что врач порекомендовал моему клиенту взять отпуск от лекарств - это обычная практика для пациентов, страдающих химическим дисбалансом, которые принимали лекарства в течение многих лет. Казалось бы, этот праздник был ... опрометчивым ".


"Опрометчиво?" Сказал Брасс. "Может быть, нам тоже следует прописать врачу вашего клиента смертельную инъекцию?"


"С моим клиентом, капитаном Брассом, не случится ничего подобного варварству. На самом деле, я совершенно уверен, что это конкретное дело никогда не дойдет до суда ".


"Ваш "проблемный" клиент, - сказал Брасс, - раньше помещался в психиатрическую больницу, и все же он вышел оттуда в течение трех лет. И теперь, когда мамы и папы нет рядом, чтобы держать его в наркотическом дурмане, он вернулся к своей "варварской" натуре. Нет, даже если вам удастся убедить судью и присяжных, что Джерри здесь не знает разницы между правильным и неправильным ... и я допускаю, что он социопат-убийца ... он будет в государственном учреждении, по сравнению с которым "Сандаун" будет выглядеть как Club Med ".


Дейтон наконец заговорил - три простых слова, адресованные Брассу: "Я ненавижу тебя".


"Что ж, это может стать твоим новым хобби, Джерри, - сказал Брасс, - в твоем новом мягком блокноте".


Это сделало это.


Несмотря на скованные запястья, Дейтон попытался перелезть через стол к Брассу, но Брасс был готов и просто отскочил в сторону, убийца перевалился через край стола, случайно ударив своего адвоката ногой в голову, прежде чем тот упал лицом на пол перевернутой кучей. Удар вывел Димса из равновесия, и он тоже свалился со стула на пол.


Ворвался офицер в форме, но Брасс отмахнулся от него, схватив Дейтона за шиворот и подняв его, как большой пластиковый пакет, полный мусора; затем Уоррик оказался с другой стороны от заключенного, и вместе они перетащили ошеломленного Дейтона вокруг и жестко усадили его на стул.


Сара подошла, чтобы помочь взволнованному адвокату подняться на ноги, и Димс прорычал ей слова благодарности и принялся отряхивать свой дорогой серый костюм, как будто он испачкался после того, как он ступил на ковер в безупречно чистой комнате для допросов.


И криминалисты, и капитан отдела по расследованию убийств казались скорее удивленными, чем напуганными или даже взволнованными этим неудачным нападением известного серийного убийцы.


"Джерри", - сказал Брасс тоном, обычно предназначенным для своенравных детей, - "тебе действительно следует следить за своим характером - однажды ты можешь совершить что-нибудь по-настоящему жестокое, и кто знает, в какие неприятности ты попадешь".


"Я протестую", - пискнул адвокат. Он наконец-то перестал счищать воображаемую грязь со своего костюма.


"Вы не в суде, советник", - сказал Брасс. "Сядь!"


Адвокат втянул воздух сквозь стиснутые зубы; но он сел.


Димс повернулся к Дейтону и тихо сказал: "Ты не обязан ничего говорить. Это интервью закончится, когда мы скажем, что оно окончено ".


Дейтон надулся; он мог бы быть шестилетним ребенком, сдерживающим слезы. Украдкой взглянув на Брасса, он сказал адвокату: "Я его не боюсь".


Димс потряс пальцем перед лицом Дейтона. "Так и должно быть!"


Дейтон наклонился вперед и злобно укусил адвоката за палец, прямо под средним суставом.


Димс закричал, и оба, Уоррик и Брасс, снова обошли стол, офицер в форме, который стоял снаружи, снова прыгнул внутрь, на этот раз с пистолетом в руке.


Держась за Уоррика сзади, Дейтон разжал свою зубастую хватку, и адвокат убрал руку; плоть была разорвана, но палец все еще был цел.


"Ты не мой отец!" Дейтон закричал.


Адвокат, моргая от страха и боли, сказал: "Джерри, тебе нужно помолчать ... Просто помолчи...."


"Ты так уволен!"


"Джерри, пожалуйста..."


"Я рассказала вам, что он сделал со мной, дорогие, а вы ничего не сделали!" Дейтон подался вперед, когда невозмутимый Уоррик удержал его за плечи. "Ты мог бы мне помочь! Ты позволил мне вернуться в тот дом. Что ж, вам повезло, что я не сделал из вас тоже пример, советник! Убирайся с глаз моих".


Подняв здоровую руку, Димс сказал: "Притормози, Джерри - ты не знаешь, что делаешь или говоришь. Твои эмоции убегают вместе с тобой. Тебе нужно успокоиться и взглянуть на это рационально. Так много поставлено на карту...."


"На карту поставлены твои деньги, которые ты вытягиваешь из меня кровью, ты, коварный мудак!" Посмотрев через стол на Брасса, Дейтон сказал: "Уберите его отсюда - сейчас же!"


Сара была на стороне адвоката. "Давайте посмотрим на этот палец, хорошо?"


Демс сглотнул, кивнул и - после того, как собрал здоровой рукой свой портфель и бумаги - позволил Саре взять его за локоть; но адвокат остановился у двери, чтобы многозначительно сказать Брассу: "Если вы продолжите это интервью вне моего присутствия с моим клиентом в его нынешнем психическом состоянии, я ..."


"Он не ваш клиент", - сказал Брасс.


"Да!" Дейтон по-детски завопил, внезапно подружившись с Брассом. "Я не ваш клиент!"


Адвокат, который держал руку с поврежденным пальцем перед собой, как будто ловил такси, сказал: "Завтра он придет в себя. Завтра он снова возьмет меня на работу ".


"Сегодня, - сказал Брасс, - ты не представляешь его. Удачи с пальцем ".


Сара проводила адвоката до выхода.


Брасс кивнул офицеру в форме, и тот вышел. Теперь остались только Брасс, Дейтон и Уоррик.


Дыхание Дейтона, которое ускорилось до скорости спринтера, пересекающего финишную черту, начало замедляться; его плечи расслабились под хваткой Уоррика, и внезапно это было похоже на то, что криминалист делал заключенному массаж.


"Я в порядке", - сказал он, оглядываясь на Уоррика.


Уоррик отпустил его.


Дейтон покорно сел, скованные наручниками руки перед собой на столе. Он немного осунулся. Теперь он казался спокойным и немного уставшим.


Брассу он сказал: "Ты и я... мы можем быть ... антагонистами, но...мы действительно понимаем друг друга. Уважайте друг друга ... верно?"


Брасс и Уоррик обменялись крошечными многозначительными взглядами.


"Конечно, Джерри", - сказал Брасс.


"Я поговорю с тобой. Расскажу тебе все, что ты хочешь знать. От начала до конца, хорошо?"


"Я был бы признателен за это".


"Но только ты, капитан. Я не..." Дейтон оглянулся на Уоррика и сказал: "Без обид, но ты для меня никто. Капитан и я, мы прошли долгий путь назад ".


"Без обид", - сказал Уоррик.


Брасс кивнул, Уоррик тоже кивнул и вышел. Криминалист был бы по другую сторону двухстороннего зеркала, а человек в форме все еще был бы снаружи. В Дейтоне больше не было силы бороться.


Он просто хотел поговорить.


"Я ненавижу этого парня", - сказал Дейтон.


"Уоррик?"


"Что, тот высокий парень? Нет, нет - этот чертов адвокат моего отца. Это из-за него меня отправили на Закат, и это место было кошмаром ".


"Действительно".


"Заперт, накачан наркотиками, никакого телевизора после десяти, отслеживал все, что ты читаешь - отменил мою подписку на Hustler!"


Стараясь скрыть иронию в голосе, Брасс сказал: "Для меня это звучит как жестокое и необычное наказание, Джерри".


"Знаешь, что было хуже всего?"


"Скажи мне".


"Там никого, кроме сумасшедших. Все были чертовыми... психами! Ты знаешь, каково это - иметь дело с психами весь день напролет?"


"Я могу себе представить".


"Я не думаю, что ты сможешь".


"Но твой отец и его адвокат, они вытащили тебя. Почему ты злишься из-за этого?"


Дейтон качал головой, уставившись в никуда. "Я рассказала Димсу, что мой отец сделал со мной, и он сказал, что верит мне, но я не думаю, что он это сделал. Иначе он не отправил бы меня обратно ... туда ".


"Расскажи мне о своем отце".


"Должен ли я?"


"Нет. Но это могло бы помочь мне лучше понять тебя ". Брасс подался вперед. "Мы связаны, ты и я, Джерри - ты сам так сказал. Я думаю, вы понимаете меня - мне нужно было остановить кого-то, кто был очень умен и сообразителен, кто принимал жертвы. Это моя работа - пресекать подобные вещи ".


"Конечно. Я... я был зол на тебя только потому, что...Я не хотел оскорбить вас, капитан."


"Нет, Джерри. Мы можем быть откровенны друг с другом ".


"Я не очень хорошо ладлю с ... авторитетными фигурами".


"Как твой отец?"


Дейтон оперся локтями о стол и закрыл руками лицо, выглядывая между пальцами, позвякивая наручниками. Он глубоко вздохнул. "Давайте просто скажем, что ему было трудно угодить".


Брасс кивнул. "Да, у меня был один из таких".


"Твой отец был груб с тобой?"


"Строгий. И, как ты сказал, Джерри, тебе трудно угодить ".


"Держу пари, не такие, как мои!" Он принял более суровую позу, указывая через стол на Брасса указательными пальцами своих связанных рук. "Вы разочарование, молодой человек, сплошное разочарование". В его глазах заблестели слезы. "Мы даем вам все и каждую возможность, а вы продолжаете разочаровывать нас! Ты всего лишь слабак... слабая маленькая девочка. Знаешь, что нужно слабым маленьким девочкам, Джерри? Ты знаешь, что им нужно?""


Все это время указательные пальцы указывали, обвиняли и размахивали, и Джиму Брассу не нужен был назначенный судом психиатр, чтобы объяснить фетиш убийцы, который заключался в том, что он брал указательные пальцы своей жертвы в качестве ужасных сувениров в память о своем триумфе над ними.


Заключенный откинулся на спинку стула, измученный, слезы текли, оставляя мокрые ленты на узком ястребином лице.


"Он бил тебя?" - Спросил Брасс. "На твоей...голой заднице?"


Дейтон горько рассмеялся. "О, это то, что твой "жесткий" папочка сделал с тобой, капитан? Тебе это далось легко!О, но мне пришлось наклониться, все в порядке...Я наклонялась к папе, так много, так много раз ...."


Брасс нахмурился; Кэтрин и Ник сообщили ему, что доктор "Заката" сказал об историях Дейтона о сексуальном насилии.


"Твой отец... надругался над тобой?"


"Это хорошее слово для этого". Он наклонился вперед и закричал: "Он сделал меня своей сучкой!"


Брасс покачал головой.


Затем он сказал то, чего никогда не мог себе представить, что услышит от себя, тем более правдиво: "Джерри, я сожалею о том, что ты выстрадал".


Отец убийцы, Томас Дейтон, был столпом общества на протяжении десятилетий, без малейшего намека на девиантное поведение. Не то чтобы это было необычно - у некоторых из самых важных людей были перегибы, скрытые под их благопристойной внешностью; чем больше секрет, тем глубже сокрытие.


И когда Брасс вспоминал Тома Дейтона, из тех нескольких раз, когда он встречался с этим человеком - однажды на ежегодном молитвенном завтраке мэра - детектив внезапно понял, что этот коренастый белый мужчина был образцом для каждой жертвы Каста.


"Твои жертвы", - сказал Брасс. "Они были твоим отцом".


"Да...Да. Эти ублюдки, я сделал каждого из них своей сучкой ".


"Но ты остановился. Когда ты вернулся домой с Заката. Твой отец перестал издеваться над тобой, не так ли?"


"Он действительно остановился. Я был слишком большим. И, что ж...в конце концов, он знал, что я сделала; он боялся меня, в way...at по крайней мере, я получил столько удовлетворения. Но они держали меня на этих лекарствах, и я был как собака в шоковом ошейнике, понимаешь? "


"Ты поэтому остановился, Джерри? Лекарства?"


"Может быть. И врачи. Я имею в виду, я никогда не выходил и не говорил о том, что я сделал, не совсем. Но, как ты сказал, я умный, и я сообразительный. Я мог бы все выяснить, просто поговорив с ними, гипотетически. И я пришел, чтобы кое-чему научиться у терапии ".


"Что это было?"


"Что я не смог бы все исправить, я не смог бы сделать так, чтобы случилось то, чего не было у моего отца, даже если бы я сделал из него тысячу своих сучек".


"Ты когда-нибудь думал сделать это с ... ним?"


"Капитан, вы что, не слушали? Каждый из них был им!"


"Я имею в виду ... настоящего "его", Джерри. Ты никогда не думал о том, чтобы убить его?"


"Убиваешь папу?" Дейтон моргнул; он казался смущенным. "Как я мог это сделать? Он был моим папой. Разве вы не любили своего папочку, капитан?"


"Я сделал это, Джерри. Я сделал. Но даже если убийство тысячи притворяющихся отцов не помогло тебе исцелиться, может быть ... разговор об этом станет началом."


"Для тебя? Ты не врач!"


"Это тот, с кем ты хочешь поговорить, Джерри?"


Дейтон фыркнул. "Вряд ли. Я могу заставить их прыгать через обручи ".


"Тогда поговори со мной". Брасс пожал плечами. "Это не повредит. Послушай, мы оба знаем, что ты уезжаешь надолго. Ты хочешь, чтобы это была больница или тюрьма? Может быть, я смогу помочь тебе выбрать ".


"Больницы", - сказал Дейтон с ироничным смехом. "Я уже прошел по этому пути.... Разрешают ли вам подписываться на то, на что вы хотите подписаться в тюрьме?"


"Зависит от объекта. Ты сказал, что твой отец знал, что ты сделал? Что ты был брошен?"


"Конечно, он это сделал".


"Как?"


"Он ... кричал на меня из-за чего-то. Он перестал ... притворяться ... со мной, я был слишком большим, слишком старым, слишком сильным, чем он. Но он все равно, вы знаете ... сказал мне, что делать, сказал мне, каким разочарованием я был. Так что с меня было достаточно этого, и я сказал: "Тебе лучше быть осторожнее, старина", но он только посмеялся надо мной. Так я ему и сказал. Показал ему."


"Показал ему?"


"Пальцы. В банках? У меня было четыре, я думаю, когда я сказал ему."


"Значит, он знал".


"Он знал, все верно".


"И он и ваш адвокат договорились о том, чтобы вас упрятали туда, где закон не смог бы вас коснуться".


"Да. Видишь ли, старик подумал, что ты подобрался слишком близко. Что ты собирался поймать меня. Он сказал, что ты действительно хороший, умный детектив, что ты с дальнего востока, где копы были жесткими. И это единственное, в чем я с ним согласен - ты хорош. Как и этот парень Гриссом ".


"Спасибо. Был ли твой отец ... недоволен тобой за то, что сделал КАСт?"


Дейтон закрыл глаза. "Он знал, что я делаю, я думаю, он понял, почему я это делаю, но единственное, на что ему было наплевать, это на "потенциальный скандал". Понимаете - позор? Итак, он засунул меня в эту ... эту адскую дыру, пока не спадет жара ".


"Затем он снова тебя вытащил, тихо".


Теперь уже мягко раскачиваясь, Дейтон сказал: "Да. Это было добровольное обязательство, так что это было несложно ".


"Знал ли кто-нибудь, кроме врачей, что ты получаешь пропуска на день и выходные?"


Дейтон думал об этом. "Димс сделал, конечно; я имею в виду, он помог старику вытащить меня - врачи были против этого".


"Но они не знали о твоем хобби?"


"Пожалуйста, не унижайте то, чем я занимаюсь, называя это хобби, капитан. Это утверждение и своего рода ... катарсис ".


"Прости, Джерри".


"Нет, врачи не знали, что я был в гипсе. Я рассказала им о том, что мой папа сделал со мной, но я не думаю, что они мне поверили. Кому бы вы поверили? Один из самых влиятельных людей в городе или его чокнутый отпрыск? В любом случае, они просто думали, что я слишком болен, чтобы пока выходить на улицу - ну, вы понимаете, пока они не разберутся получше, что со мной не так ".


Брасс собирал воедино некоторые вызывающие беспокойство детали. "И, конечно, твой отец хотел, чтобы тебя выписали как можно скорее, потому что он не хотел, чтобы врачи знали причину твоей болезни".


Дейтон наконец открыл глаза. У него был слегка испуганный вид. "Это поэтому?"


Брасс вздохнул. "Джерри, я ценю твою откровенность".


"Я был честен с тобой, не так ли?"


"Я бы так сказал".


"Заслужил ли я право задать вам вопрос, капитан?"


"Хорошо".


"Ты был тем самым?"


"Тот самый... что?"


"Я имею в виду, ты умный. Действительно хорошо. Но мне всегда было трудно поверить, что ты, ну знаешь... тот самый."


Брасс выпрямился. "Я не знаю, Джерри. Честно."


Дейтон вздохнул. Улыбнулся. "Хорошо. Мне бы это не понравилось ".


"Джерри, пожалуйста, объясни, о чем ты говоришь".


Потирая запястье, где натирали манжеты, Дейтон сказал: "Какой-то коп знал обо мне. Я имею в виду, должно быть, знал, потому что старик? В течение многих лет он ныл из-за необходимости вносить взносы в то, что он называл "фондом вдов и сирот ". "


Живот Брасса напрягся. "Как ты думаешь, что это означало?"


Дейтон пожал плечами. "Кто-то, один из вас, люди, выяснил, что я был приглашен, черт возьми, много лет назад ... И старик откупился от этого человека. Годами я думал, что это ты, капитан. И я рад, что этого не было ".


Брасс почувствовал, как что-то умирает глубоко внутри.


"Что еще я могу вам сказать, капитан?"


"Почему ты вернулся? И убить Перри Белла?"


"Ты знаешь почему. Кто-то украл нечто очень ценное для меня - мою личность. Мой... как Супермен! Тайная личность".


"Почему выбрали Перри?"


"Что ж...Я не такой умный детектив, как ты. Я работаю по другую сторону баррикад, я полагаю. Но я думал, что разобрался с этим. Я думал, что Перри был подражателем ".


"Но он не был".


"Виноват", - сказал Дейтон. "Хочешь услышать об этом?"


Брасс хотел сказать "нет", но сказал: "Да".


"Я не могу чувствовать себя слишком ужасно из-за ошибки", - сказал Дейтон. "В конце концов, Перри Белл был жирным старым пьяницей без всякой гордости. То немногое, что у него было в жизни, я отдал ему ... Потому что он получил известность, которую я пролил, с этой своей книгой. У него не было сил делать то, что делаю я ".


Когда появился КАСт, а Джерри Дейтон удалился, убийца сел прямее, его глаза заблестели, и впервые с тех пор, как он вошел в комнату для допросов, Брасс почувствовал, что перед ним исчерченный кровью злодей, который ударил его ножом.


"Он, конечно, умолял сохранить ему жизнь", - сказал КАСт холодным, отстраненным голосом. "Сказал, что он невиновен, должно быть, это сделал кто-то другой. Забавно то, что он знал, кто был подражателем, но чертов пьяница даже не знал, что он знал ".


"Я не уверен, что понимаю".


"Ну, он не предполагал, что подражателем может быть Брауэр, пока я не помог ему ... сосредоточиться".


"Как ты это сделал?"


"Как ты думаешь? Отрезать ему палец. Это то, что я делаю ".


"...Почему ты продолжал, Джерри - когда ты знал, что Белл не был подражателем?"


"Капитан, вы бросили бы работу наполовину сделанной?" Я ненавидел Белла за то, что он сказал обо мне в своей дрянной книге. В его устах это прозвучало так, будто я был не в своем уме ".


"Книга помогла тебе прославиться".


"Верно. И, возможно, именно поэтому я так легко отнесся к нему .... Вы нашли карточку-ключ на месте убийства, не так ли?"


Этот актерский состав представлен так вежливо, как будто просит детектива передать соль.


"Да", - сказал Брасс.


"У Белла, конечно. Только когда мы с ним обсуждали мою проблему, он понял, что Брауэр, должно быть, был тем, кто это сделал ".


Брауэр был помощником Белла; ему было бы достаточно легко стащить карточку.


"Почему вы подозревали Белла, а не его сообщника Пакета? В конце концов, он нагнал страху, в конце концов".


КАСт покачал головой. "Белл был занят тем, что устраивал выступления и пытался всучить эту старую дерьмовую книгу. Пакетт добился успеха, он двигался дальше. В любом случае, я всегда подозревал, что мой отец ему тоже подкупил, как и тому копу."


"Твой отец никогда не упоминал, кто это был, этот полицейский".


"Нет. Но мы оба знаем, не так ли, капитан?"


Брасс ничего не сказал.


Актерский состав плюхнулся в кресло и стал Джеромом Дейтоном. Он выглядел измученным.


Брасс едва ли мог винить его, чувствуя себя опустошенным.


"Я заполняю все, что тебе нужно?" - Спросил Дейтон.


"Ты отлично справился, Джерри".


"Ты не разочарован?"


"Нет. Возможно, я захочу поговорить снова. Предстоит проделать большую работу, так много старых дел ".


"Нет проблем. Мне нравится разговаривать с тобой ".


Брасс сказал: "Хорошо. Я рад ".


"Знаете, что мне в вас действительно нравится, капитан?"


"Что это, Джерри?"


"Ты никогда не показываешь на меня пальцем".


"И Джерри, - сказал Брасс, - я никогда этого не сделаю".


Лечащий врач неохотно предоставил Гриссому и Кэтрин доступ к своему пациенту. Несмотря на значительную потерю крови, Брауэр мог говорить, не подвергая себя опасности. Доктор ограничил количество посетителей двумя, поэтому Ник остался в коридоре с офицером в форме, дежурившим у отдельной палаты.


Когда два криминалиста вошли в эту типичную больничную палату - белые стены, белый потолок и единственная флуоресцентная лампа за пластиком прямо над кроватью, - Гриссому это странным образом напомнило среду обитания настоящего актерского состава.


Актер-имитатор лежал под белым одеялом, поверх которого лежала его сильно забинтованная левая рука, похожая на гигантскую марлевую дубинку. В остальном, Брауэр, казалось, физически не пострадал от своего визита в Cast's castle.


Когда они вошли, Брауэр повернулся к окну, слегка раздвинув жалюзи, чтобы открыть ему вид с третьего этажа на юг, в сторону Стрип.


Кэтрин сказала: "Действительно думаешь, что, глядя в другую сторону, ты добьешься успеха, Марк?"


Пациент ничего не сказал, уставившись в окно в каменном молчании.


Кэтрин обошла кровать, пересекая его поле зрения, и закрыла жалюзи.


Брауэр пристально посмотрел на нее, затем отвернулся только для того, чтобы столкнуться с Гриссомом, стоящим со скрещенными на груди руками и безмятежной улыбкой.


Затем пациент посмотрел прямо перед собой и поднял правую руку, в которой находился пульт от телевизора, и включил телевизор на высокой скорости, увеличив громкость.


Гриссом выхватил пульт из рук убийцы и выключил телевизор. Глаза Брауэра не отрывались от черного экрана.


"Тебе не обязательно смотреть на нас, Марк", - сказал Гриссом. "На самом деле, меня это устраивает. Но ты должен поговорить об этом ".


"Нечего сказать".


Кэтрин наклонилась ко мне. "Что ж, нам есть, что сказать".


"Я не обязан слушать. Я здесь жертва, а вы, люди, обращаетесь со мной так, будто я сделал что-то не так ".


"Ты подражатель актерского состава, Марк", - сказала Кэтрин. "Это очень неправильно".


"Я расследовал первоначальное дело", - сказал он. "Ты должен наградить меня за то, что я помог тебе найти настоящий актерский состав".


"Спасибо", - сказал Гриссом с легкой интонацией. "Но я боюсь, что дублерша не сможет вернуться на сцену и стать звездой. Видишь ли, Марк, мы были у тебя дома. Мы нашли кусачки жестянщика, у которых положительный результат на кровь, которыми вы отрезали пальцы своим жертвам; у нас есть веревка, которую вы использовали, губная помада, все материалы для актерского состава дорожной компании ".


Лицо Брауэра вытянулось, но затем ему удалось изобразить негодование. "Что, черт возьми, хорошего это даст без ордера?"


"Вот почему мы здесь, Марк", - любезно сказал Гриссом и поднял руку, в которой был тот самый документ; он протянул его Брауэру, который посмотрел на маленькую пачку бумаг так, как будто она горела.


"На каком основании?" он потребовал.


Гриссом бросил ордер на кровать, в то время как Кэтрин одарила пациента успокаивающей улыбкой. "Мы сравнили ваши отпечатки пальцев с дверными звонками Марвина Сандреда и Энрике Диаса".


Брауэр сказал: "Они...они, должно быть, были подброшены. Я криминальный репортер! Я бы ничего не стал делать, so...so ..."


"Тупой?" - Спросил Гриссом. "Не хочешь рассказать нам об этом?"


"Нет".


"Хорошо. Тогда я скажу тебе.... Пакетт не уволил бы Белла, и он не повысил бы тебя, пока Перри был еще там. Если Марк Брауэр собирался когда-нибудь вести собственную колонку, сделать себе настоящее имя, Перри Беллу пришлось уйти. Но почему бы просто не убить Белла?"


Брауэр ничего не сказал.


Итак, Кэтрин ответила: "Что, и сделать его мучеником? Тебе нужно было дискредитировать его, Марк, и в то же время обеспечить себе место у ринга для крупной криминальной истории и написать собственную книгу о актерском составе ".


Внезапно Брауэр заговорил, тихо, очень тихо. "Я носила этого жирного пьяного ублюдка последние пять лет. Настала моя очередь быть someone...my стань звездным репортером ".


"Может быть, ты все еще можешь им быть", - весело сказал Гриссом. "Ely Hard Times всегда ищет хорошего писца".


Брауэр явно не знал, о чем говорил Гриссом.


Кэтрин очень нежно погладила забинтованную руку пациента и объяснила: "Тюремная газета, Марк. Ты можешь быть корреспондентом "Камеры смертников" ... на некоторое время ".


Брасс понятия не имел, как долго он колесил по городу; на город опустилась темнота, а он все еще не нашел дорогу домой.


Все уладилось само собой, и Гриссом собрал доказательства таким образом, что это дало им довольно хорошее представление о фактах.


Марк Брауэр, скорее всего, получил бы смертельную инъекцию, хотя он сотрудничал, дав Гриссому и Кэтрин полное признание - что на самом деле могло бы купить репортеру пожизненную аренду камеры строгого режима в Эли. Возможно.


Джерри Дейтону, скорее всего, не грозило бы окончательное наказание, по крайней мере, не то, которое предусмотрено этим миром. По меньшей мере шесть человек были мертвы, но Дейтон проведет остаток своей жизни в психиатрической больнице, такой, где не раздают абонементы на выходные, как бесплатные образцы в супермаркете.


Хотя он сам с трудом мог в это поверить, Джим Брасс испытывал жалость к Дейтону и надеялся, что в стенах, где ему предстоит прожить свою беспокойную жизнь, этот человек получит реальную помощь, толику покоя.


Не каждый день полицейский убирает с улиц двух серийных убийц, но то, что должно было стать праздничным вечером, застало детектива бесцельно разъезжающим по Хендерсону, избегая адреса, в поисках которого он приехал в город. Наконец, он сдался и заехал в будку охранника в учреждении непрерывного ухода "Солнечный день".


Охранник позвонил заранее, и когда Брасс добрался до здания в дальнем конце, его старый напарник сидел на ступеньке крыльца в темном халате и тапочках, куря сигарету.


"Хочешь одну?" он спросил Брасса.


Детектив покачал головой. "Я ухожу".


"У меня есть выпить для тебя внутри ...?"


"И это тоже брось".


"Каким же ты стал занудой, Джим".


Брасс посмотрел сквозь темноту на Винса Шамплейна. В скудном свете, просачивающемся из соседних квартир, Винс казался очень старым, почти хрупким. Забавно, что до этого дошло - Шамплейн всегда казался Брассу таким сильным, когда они были партнерами, почти отцом; но человек, который годами прикрывал его спину, теперь казался слабым.


Брасс сел рядом со своим старым другом.


Винс сделал длинную затяжку; выдохнул; усмехнулся, закашлялся. "Марджи не разрешает мне курить в квартире. Заставляет меня прийти сюда. Обращается со мной как с маленьким ребенком ".


"Сегодня мы убираем Дейтон".


"Я слышал. По всей трубе. А Марк Брауэр? Кто бы это сделал?"


"Кто бы мог подумать".


Бросив косой взгляд, Шамплейн сказал: "Итак, я полагаю, вы сами разговаривали с этим сумасшедшим Дейтоном?"


"Я сделал".


"Никогда не знаешь, что заявят эти психи, не так ли?"


"Это твой способ отрицать это?"


Отставной полицейский пожал плечами. "Если ты думаешь, что знаешь, то ты думаешь, что знаешь. Что я могу с этим поделать?"


"До этого момента я думал, что, возможно, я ошибался. Мы были не единственными, кто занимался этим делом ".


"Чертовски близко. Что ж." Шамплейн сделал еще одну глубокую затяжку. Медленно выпустите это. Не смотрел на латунь. "Что ты собираешься с этим делать?"


Брасс посмотрел на звезды. "Пока не уверен".


"Ты мог бы забыть об этом. Спиши это на бред сумасшедшего ".


Брасс опустил взгляд и привел его в соответствие со взглядом своего бывшего партнера, и мужчины встретились взглядами.


"Извините", - сказал Шамплейн и отвел взгляд. "Следовало бы знать лучше".


"... Марджи в курсе?"


Шамплейн покачал головой. "Почему?...Ты собираешься сказать ей?"


"Не мое дело".


"Что ты собираешься делать? Я имею право знать ".


"У вас есть право хранить молчание и назначить вам адвоката, если вы не можете его себе позволить, хотя с деньгами, которые Том Дейтон давал вам на протяжении многих лет, я почти уверен, что вы сможете нанять достойного адвоката. Может быть, даже Карлайл Димс ".


В хмуром взгляде были гнев и разочарование; но также и смущение. "Итак ... ты берешь меня к себе? Мой собственный партнер?"


"Может быть, я просто напоминаю тебе. Я не знаю, как вы подтвердили, что Дейтон был выбран на роль, или как вы сделали это без намека прессы ... или меня ... на это. Но у тебя было достаточно сил, чтобы надавить на Тома Дейтона, несмотря на всю его власть ".


"Когда ты успел стать таким чертовски самоуверенным?" Сказал Шамплейн, затушив дым тапочкой. Не колеблясь, он закурил еще одну.


"Называй это так, если хочешь, Винс. Я принес присягу, и они дали мне значок. У меня нет жены. У меня очень мало друзей вдали от работы. Итак, у меня не так много, но способность ложиться спать оправдана. Этого достаточно ".


"Иди к черту, Джим. Просто немного чертовых денег, вот и все ".


"Если ты так добираешься до сна, это твое дело. Но люди умирали, Винс. Винсент Дрейк и Перри Белл оба были убиты настоящими актерами, после того, как вы взяли деньги Тома Дейтона, чтобы закрыть на это глаза. Эти убийства можно было предотвратить.... Почему?Чтобы ты мог удалиться с комфортом?"


Шамплейн выбросил сигарету в ночь, оставляя за собой искры. Он одарил Брасса долгим тяжелым взглядом. "Да".


"Это просто".


"Простой выбор: уйти на пенсию на деньги Дейтона и иметь хоть что-нибудь, или уйти на пенсию через тридцать лет на пенсию, на которую я едва мог бы прожить сам, не говоря уже о том, чтобы содержать свою жену. Видишь ли, у меня действительно есть жена. И жизнь."


"Жизнь, из-за которой нескольким людям пришлось умереть, чтобы ты мог ее поддерживать?"


Шамплен уставился в темноту. "Я этим не горжусь. Я думал, что этот сукин сын был просто еще одним овощем на веселой ферме, о котором больше никогда не будет слышно ".


"Ты был неправ".


"Ты думаешь, я этого не знаю? Но было слишком поздно что-либо предпринимать по этому поводу!"


"Да? Или ты просто попросил большую стипендию у папы Дейтона ...? Для чего вообще нужны эти апартаменты? Вы тоже получаете здесь полное медицинское обслуживание, верно?"


"Правильно. Что ты собираешься делать, Джим?"


Брасс думал об этом. "Дай мне сигарету".


Шамплен так и сделал. Зажег это. "Думал, ты остановился".


"Я сделал. Но ты не стоишь того, чтобы из-за тебя я терял трезвость ".


Детектив сделал несколько долгих затяжек.


Шамплейн снова спросил: "Что ты собираешься делать, Джим?"


Брасс повернулся и пристально посмотрел на своего бывшего партнера. "Я собираюсь уснуть над этим. Кто знает, что принесет ночь? Ты знаешь профессию копа, Винс - никогда не знаешь, что будет дальше, когда придет очередное признание, или когда какой-нибудь бедный ублюдок решит съесть свой пистолет .... Что ты собираешься делать?"


Затем Брасс бросил искрящуюся сигарету в ночь, встал и начал уходить.


Шамплейн был на ногах, но Брасс не мог этого видеть.


Но он услышал, как мужчина крикнул: "Вот как ты собираешься это оставить? После всех этих лет? После того, как я прикрывал твою спину?"


Но Брасс не ответил, просто продолжал идти.


И Винс Шамплейн в последний раз смотрел в спину своему партнеру, пока Брасса не поглотила тьма.


Наконечник пробирки


Мой помощник Мэтью Клеменс помог мне разработать сюжет Связующих нитей и составил пространную трактовку истории, включающую все его значительные криминалистические исследования, с которыми я мог работать. Мэтью - опытный автор настоящих криминальных романов, который сотрудничал со мной над многочисленными опубликованными рассказами, - проводит большую часть исследований в Вегасе на месте и в значительной степени отвечает за любое представление о реальном городе, которое можно найти здесь.


Мы хотели бы еще раз выразить признательность лейтенанту-криминалисту Крису Кауфману CLPE - Джилу Гриссому из полицейского управления Беттендорфа, штат Айова, - который предоставил комментарии, идеи и информацию; Крис был важным членом нашей команды CSI со времен первого романа "Двойной дилер" и остается жизненно важным для наших усилий. Благодарим вас также за другой важный вклад в наше исследование, лейтенанта Пола Ван Стинхейса, Офис шерифа округа Скотт; а также сержанта Джеффа Свенсона, офис шерифа округа Скотт (за вскрытие и помощь на месте преступления), и лейтенанта Стива Джонсона CLPE, сертифицированного специалиста-криминалиста, Дэвенпорт, Айова, Департамент полиции.


Среди прочитанных книг - две работы Вернона Дж. Герберта: Контрольный список по практическому расследованию убийств и полевое руководство (1997) и Практическое расследование убийств: тактика, процедуры и судебно-медицинское расследование (1996). Также полезными были "Место преступления: окончательное руководство по криминалистике" Ричарда Платта; и "Место преступления: руководство для писателя по расследованию на месте преступления" (1992) Энн Уингейт, доктор философии. Мы также хотели бы поблагодарить BTK Дэвида Лора, www.crimelibrary.com . Однако любые неточности являются моими собственными.


В Pocket Books Эд Шлезингер, наш любезный редактор, оказал солидную поддержку. Продюсеры C.S.I.: Расследование на месте преступления прислали сценарии, справочный материал (включая библии для шоу) и кассеты с эпизодами. В частности, я хотел бы поблагодарить Коринн Марринан, соавтора (совместно с Майком Флаэрти) незаменимого издания Pocket Books, CSI: Crime Scene Investigation Companion. Компаньон по расследованию на месте преступления. Как я уже говорил Коринн, как бы мы с Мэттом хотели, чтобы у нас с первого дня была ее превосходная книга.


Энтони Э. Зуйкера с благодарностью признают создателем этой концепции и этих персонажей; а актерскому составу следует поаплодировать за яркие, запоминающиеся характеристики, которые влияют на каждое написанное нами слово. Мы также благодарим различных сценаристов C.S.I. за их изобретательные и хорошо документированные сценарии, на основе которых мы создаем предысторию.


Макс Аллан Коллинз

Кости: Похоронены глубоко


Пролог


1944


Безлунной июньской ночью изящная моторная лодка Аль Капоне из тикового дерева скользила по поверхности озера Мичиган, как брошенный ребенком камешек.


Корабль был подарком от кого-то, кто был должен криминальному авторитету услугу; Капоне однажды поднялся на борт, быстро заболел морской болезнью и поклялся никогда не возвращаться.


Но время от времени - даже сейчас, спустя годы после того, как Снорки после отбытия срока заключения уехал во Флориду - бывшие деловые партнеры босса мафии находили применение своему ремеслу. Недостаточно большое, чтобы совершать рейсы в Канаду за виски во времена сухого закона, судно использовалось людьми Капоне, чтобы посреди ночи выходить на озеро, встречать большие лодки и привозить обратно небольшие партии.


После введения сухого закона на скоростном катере перевозились и другие виды контрабанды, но сегодня на борту не было ни выпивки, ни наркотиков - хотя пассажир Энтони Гианелли пожалел, что у него сейчас нет фляжки или хотя бы марихуаны, чтобы согреться.


Нет, сегодня был совсем другой забег.


За рулем Джонни Батталья прищурился в темноту. Желая избежать любопытных глаз, пилот - довольно щедрое название, подумал Гианелли, - управлял лодкой без огней и с трудом видел, куда они плывут.


Не самый умный и остроглазый из верных солдат мафии, Батталья все же обладал своими сильными сторонами - крепким, как бифштекс, храбрым, как бык, и преданным, как английский бульдог, на которого он очень походил.


Как и Гианелли, Батталья был состоявшимся человеком, хотя они оба знали, что Гианелли был мозгом операции - в отличие от своего дородного коллеги, Гианелли обладал управленческим потенциалом и стремился к большему и лучшему.


Более высокий, худощавый и более элегантно одетый, чем Батталья, Гианелли еще не был младшим боссом, но он держал глаза открытыми, а рот на замке и знал, что сегодняшнее задание было следующей ступенькой на его личной лестнице.


Все, что им нужно было сделать, это пройти через этот забег невредимыми.


Гианелли не хотел находиться здесь, на воде, и его смутно тревожил вид тающих во тьме огней Чикаго, едва видимых на горизонте; но это была его работа, и он ее выполнит.


Любое беспокойство, которое он испытывал, не было страхом быть пойманным, не совсем - но его жена только что вернулась домой с их новорожденным сыном, Рэймондом, и он хотел быть со своей семьей на случай, если он понадобится.


Конечно, отцу мало что оставалось делать в этот момент - забота о ребенке была, в конце концов, женской работой. Но он все еще чувствовал, что должен быть дома.


Его работа допускала определенную гибкость в расписании, и, слава Богу, он не был за границей, в Европе, сражающейся с нацистами, или, что еще хуже, на Тихом океане, сражающейся с Nips; как и у Синатры, у него была проколота барабанная перепонка, слава тебе, Боже.


Вместо этого он был здесь, подпрыгивая на воде, часть маленького флота в войне другого рода, жалея, что не захватил с собой свое легкое пальто. Его пиджак от костюма, дорогой серый в тонкую полоску, мало помогал от ветра, бьющего в лобовое стекло катера.


Черт возьми, это был июнь! Но здесь, на воде, было так чертовски холодно, посреди ночи, что с таким же успехом мог быть март.


Батталья тоже сгорбил плечи, защищаясь от ветра. В задней части, на палубе, капитан полиции Эд Хилл не проявлял никаких признаков того, что холод добрался до него - конечно, Хилл был мертв уже четыре часа, и был довольно холодным, что не имело никакого отношения к погоде, труп, завернутый в покрывало размером с одну из карибских банановых республик.


Эта мысль вызвала у Гианелли легкую улыбку - юмор висельника для мафиози, как и для любого солдата, был нормой.


Хилл не был обычным копом. Если бы он был, где-нибудь здесь на озере было бы достаточно хорошо, чтобы бросить его туда.


Но Хилл был маленькой, но важной фигурой в деле федералов против Пола Рикки, человека, который сидел в кресле во главе стола управления, с которого Аль Капоне, а затем Фрэнк Нитти управляли Чикаго. Рикка, "Официант", был осужден в декабре прошлого года и в начале этого года отправился в Атланту на десятилетний срок, оставив способного, хотя и лишенного воображения Тони Аккардо управлять делами в его отсутствие.


Все знали, что мистер Рикка все еще был главным, но пока "Джо Бэттерс" - прозвище, данное Аккардо самим Капоне за умение молодого бандита обращаться с бейсбольной битой (а не с бриллиантом) - управлял бизнесом.


Роль Хилла в удалении Рикки принесла ему официальную благодарность ... и гнев Тони Аккардо. Обычно копы были под запретом; но этот совершил ошибку, забрав наличные у Организации, а затем все равно сдал их.


Сегодня вечером Гианелли и Батталья сделали Хиллу строгий и окончательный выговор в его доме. Миссис Хилл была за городом, навещала сестру в Милуоки; если бы Гианелли собственными глазами не видел, как женщина садилась в поезд, он никогда бы не ударил полицейского в его собственном доме.


Бизнес есть бизнес, но они не были дикарями.


Никаких женщин, никаких детей, таково было правило. Обычно никаких копов или репортеров, если они не просят об этом. Если бы у тебя не было правил, ты был бы таким же плохим, как животные.


Гианелли посмотрел вниз на большую глыбу на дне лодки. Он ничего - абсолютно ничего - не чувствовал к этому телу на палубе: ни гнева, ни ненависти, ни радости, ни даже безразличия. Хилл перешел им дорогу и заплатил за это - это был конечный результат деловой сделки, не более того.


Никто, связанный с Организацией, не хотел, чтобы Хилл объявился, не всплывал на поверхность и не прибивался к берегу из-за этого ублюдка со значком. Даже без тела было бы тепло....


Итак, у них были другие планы на Хилл.


"Это, должно быть, американская сталь", - прокричал Батталья, стараясь, чтобы его услышали из-за ветра и шума двигателя. Он указал на тусклые огни справа от них.


Правый борт, подумал Гианелли... или это был портвейн? Он был почти уверен, что это был правый борт.


"Да", - согласился Гианелли, чувствуя себя полным идиотом из-за того, что накричал в ответ, когда их было только двое ... не считая полицейского. Который, черт возьми, точно не слушал.


Огни казались далекими, точечками, лишь немного большими, чем несколько звезд, усеявших небо. "Мы приближаемся к этому", - сказал Гианелли.


Батталья кивнул.


Еще десять минут, и они будут далеко за гигантским сталелитейным заводом и приблизятся к бесплодным песчаным дюнам побережья Индианы.


Аккардо послал сообщение, и их встретит машина. Они навсегда избавятся от Хилла, а к утру вернутся домой. В любом случае, таков был план.


Сталелитейный завод в США выпускал листовой металл в три смены в день - сталь, из которой вскоре будут изготавливать танки, огнеметы, корабли и Бог знает что еще для военных нужд. Теперь, дальше за мельницей, волны, разбивающиеся о берег, были слышны даже сквозь шум двигателя.


Батталья повернул лодку таким образом и заглушил двигатель до рычания.


"Видишь что-нибудь?" Спросил Батталья.


Гианелли медленно осмотрел береговую линию - ночь была такой темной, что он мог бы смотреть в дуло пистолета.


"Ни черта не вижу", - признался он.


Где была машина и сукин сын, который должен был их встретить? Была ли какая-то заминка? Что еще хуже, двойной крест?


Гианелли напрягся, пытаясь разглядеть в темноте очертания, которые могли бы быть автомобилем. Но все, что он видел, это подъемы и опускания дюн. Здесь изредка попадались дома, но не на этом участке - вот почему они выбрали его.


Единственное, что здесь должно быть их контактом...


"Где, черт возьми, он?" Батталья задумался.


Двигаясь параллельно пляжу, мотор работал на холостых оборотах, песок справа от них, Гианелли мог разобрать только звук прилива, набегающего на берег, движение воды медленно продвигало их вперед и немного вправо.


По правому борту, напомнил себе Гианелли.


Впереди них, на пляже, он увидел проблеск света...


... а потом все исчезло.


Он видел это или вообразил?


"Ты уловил это?" - спросил он.


"Поймать что?" Ответил Батталья, его лицо повернулось дальше за корму.


Возможно, он вообразил это.


Гианелли посмотрел еще раз, пристальнее, если это было возможно, и подождал. И подождал еще немного. И еще немного...


Вот оно!


Маленькая точка света, возможно, ярдах в пятидесяти дальше по пляжу - фонарик, без сомнения.


"Я вижу это", - сказал Батталья и направил лодку в указанном направлении.


Когда они приблизились к берегу, Гианелли понял, что парень стоит в конце короткого пирса. Батталья заглушил двигатель, чтобы они могли подплыть к деревянной конструкции, и парень погасил свой фонарь.


Батталья бросил леску парню, который вытащил их на причал и привязал к перекладине.


Пока Батталья и их хозяин вытаскивали посылку из лодки, Гианелли изучал пляж, все еще не в состоянии разглядеть машину в безлунную ночь.


"Где твои колеса?" он прошептал, природа их деятельности требовала такого тона больше, чем любой шанс, что их подслушают.


"Ближе к дороге", - сказал парень.


Гианелли достал маленький фонарик из кармана куртки и посветил в лицо мужчине.


Мужчина?


Черт возьми, этот парень был ребенком, ему едва исполнилось восемнадцать - вьющиеся черные волосы, большие карие глаза и лицо, которое выглядело так, будто его никогда не касалась бритва.


"Ближе к дороге?" Спросил Гианелли, понизив голос, зная, что его слышат ночью.


"Да", - сказал парень как ни в чем не бывало.


"Какого черта это там?" Спросил Батталья, просто немного раздраженный.


Парень глубоко вздохнул, когда они положили пакет на причал.


"Либо мы переносим этот груз поближе к дороге, - сказал он, его баритон был старше его лица, - и бросаем его в машину, либо я подогоняю машину сюда, чтобы мы запихнули этого парня ... а затем объясняем копам, почему машина увязла в песке и мы застряли".


Батталья все еще выглядел взбешенным, но Гианелли кивал. "У тебя есть пара мозгов, парень. Чем ты вообще занимаешься?"


"Дэвид Мюзетти", - сказал парень, его голос был таким же тихим, как у Гианелли.


"Хорошая мысль, Дэйви. Давай, Джонни, давай перенесем этот мертвый груз в машину ".


Пятнадцать минут спустя тело было уложено в багажник "Шевроле" 42-го года выпуска, в то время как Батталья был запихнут на заднее сиденье, Гианелли сидел на пассажирском сиденье рядом с Мюзетти, когда молодой человек завел машину.


"Знаешь, куда ты идешь?" Спросил Батталья.


"Да", - сказал Мюзетти как ни в чем не бывало - возможно, они обсуждали, какой ресторан выбрать. "Бывал там раньше".


Они пересекли железнодорожные пути линии Саут-Шор, поезда, который следовал из города в Саут-Бенд, штат Индиана. Гианелли и пара других придурков однажды даже привезли сюда тело в багажнике на поезде.


Парни называли это "Дюн Экспресс".


Но в последнее время доставка осуществлялась исключительно на машине - федералы внедрились в железнодорожную полицию, следя за саботажем военного времени; так что перевозка трупов по железной дороге была исключена.


Парень из Мюзетти повернул "Шевроле" прямо на шоссе 12 и включил фары автомобиля. Они едва проехали милю, когда проехали мимо полицейского штата Индиана, который остановил какого-то бедолагу.


Полицейский с самодовольным скептицизмом наблюдал, как пьяный пытался пройти по меловой линии на краю дороги.


Гианелли восхитился тем фактом, что парень не ускорился и не притормозил, когда проезжал мимо места происшествия.


Гианелли сказал: "Парень, ты довольно крутой клиент".


Мюзетти пожал плечами, затем взглянул в зеркало, прежде чем повернуть налево без сигнала светофора, съезжая на грунтовую дорогу, которая была немногим больше коровьей тропы.


Парень вырубил свет.


Они проехали обратно в лес почти полмили, поднялись на холм и съехали с другой стороны, прежде чем Мюзетти заглушил машину.


Они немного посидели в тишине, прежде чем вылезти.


"Давайте перейдем к этому", - сказал Батталья.


Забавно, как мало эмоций было в этом, подумал Гианелли. Он был помешан на грустных фильмах, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не разрыдаться на похоронах друга или члена семьи (любой семьи). И, возможно, даже такое искривленное плоскостопие, как Хилл, заслуживало лучшего.


Но так было на войне - тела не пользовались уважением, только утилизацией, и те, кто занимался утилизацией, не чувствовали ничего, кроме зуда покончить с этим и вернуться домой.


Гианелли схватил лопаты, пока двое других тащили тело. Почва здесь была болотистой, и это облегчило бы раскопки, но Гианелли пожалел, что не догадался надеть менее дорогую обувь.


Тело было похоронено глубоко в мгновение ока. Гианелли подумал, что бы чувствовал капитан Эд Хилл, если бы знал, сколько мафиози, которых он преследовал на протяжении многих лет, были похоронены рядом с ним.


"В Судный день, - сказал Гианелли, - когда все эти трупы поднимутся из-под земли, этот бедный ублюдок будет в меньшинстве".


Батталья рассмеялся.


Мюзетти этого не сделал.


Вскоре неразговорчивый парень вывел машину на шоссе и повторил свой маршрут обратно к дюнам. Пока они неторопливо шли, Гианелли размышлял.


Гианелли знал, что болото было домом для многих тайн; и никто не пришел бы сюда в поисках тел. Песчаная земля навсегда сохранила бы свои секреты.


Или, во всяком случае, до Судного дня.


И, возможно, даже не тогда. Гианелли рассмеялся про себя, и Батталья тупо посмотрел на него.


Какой ангел захотел бы спуститься в эти богом забытые глуши, чтобы кого-то воскресить?


1


Настоящее


Подобно толстому нефтяному пятну, растекающемуся по озеру Мичиган, удушающая волна жары накрыла Чикаго, как это было с ранней весны.


Продолжительная летняя засуха, сопровождавшаяся с конца июля забастовкой мусорщиков, привела к долгим ночам и более продолжительным дням в городе, где ароматы были сильными, а темпераменты - вспыльчивыми. Кучи мусора, накопившиеся за последние семь недель, превратились в гигантские зараженные компостные кучи.


Авторы газетных статей называли Чикаго "Плодородным городом" и "Городом больших пожаров", но ни одна из сторон не сдвинулась с места в переговорах о забастовке, и Мать-природа, казалось, решила просто поджарить город.


В этом городе, где сейчас улыбки были редкостью, Специальный агент Сили Бут сидел в зале заседаний Федерального здания имени Эверетта М. Дирксена, едва способный сдержать ухмылку.


Он работал над делом против боссов чикагской мафии Рэймонда и Винсента Гианелли большую часть последних шести месяцев, и теперь - с помощью закадычного друга Гианелли, ставшего информатором, - Бут держал отца и сына в поле зрения.


Сидя со стороны обвинения за столом, Бут излучал спокойную уверенность. Что, в конце концов, было частью профиля агента ФБР; но с его квадратной челюстью, коротко подстриженными каштановыми волосами и стально-голубыми глазами его уверенность сегодня граничила с дерзостью.


Несмотря на то, что это был не день суда, Бут надел свой костюм для дачи свидетельских показаний, номер, который каждый профессионал правоохранительных органов держал в шкафу для особых дней в суде.


Темно-серый в светлую полоску автомобиль Бута обошелся ему чуть дешевле, чем его первая машина; но сегодня он хотел выглядеть так же хорошо, как чувствовал себя.


Рядом с Бутом федеральный прокурор Дэниел Макмайкл что-то строчил в желтом юридическом блокноте, который лежал рядом со стопкой бумаг. Его черные волосы были зачесаны назад и разделены пробором слева, Макмайкл был одет в серый костюм, который был вдвое дороже, чем у Бута.


У прокурора были темные глаза, которые могли быть теплыми и дружелюбными по отношению к тем, кто был на его стороне, и ледяными и отчужденными по отношению к его врагам. Нос луковицей примостился между высокими пухлыми щеками и над ртом, уголки которого приподнялись на пару градусов в том, что сошло за улыбку.


У Дэна Макмайкла были широкие плечи и сильные руки спортсмена, скомпрометированные слегка мягким взглядом человека, чьи игровые дни были давно позади. Если бы его карьерой был бейсбол, а не преследование, Макмайкл был бы MVP, который впоследствии превратился в грубого, но доброго менеджера, который спокойно давал советы своим нервным молодым игрокам.


Бут работал над парой дел с Макмайклом и уважал деловой подход адвоката. Оба раза они добивались обвинительных приговоров, и теперь преступники отбывали длительные сроки в федеральных тюрьмах.


Слева от них, незаметно в углу, сидела Анна Джонс, миниатюрная блондинка-судебный секретарь с карими глазами и тем, что Бут истолковал как слегка приоткрытую улыбку, предназначенную только для него.


Или, возможно, это просто его уверенность вышла из-под контроля ....


Взглянув на свои часы, агент ФБР отметил, что, хотя он ожидал, что Джанелли будут здесь к этому времени, официально они не опоздали. Встреча была назначена на одиннадцать, и у их потенциальных ответчиков все еще была пара минут, чтобы прийти вовремя.


И они сделали - в 10:59 и тридцать секунд дверь распахнулась, и вошли трое мужчин, гуськом.


Первым был Рэймонд Гианелли, мускулистый, но элегантный, в коричневом костюме, рубашке шоколадного цвета и галстуке в коричнево-коричневую полоску. Его глаза, очень светло-карие, соответствовали этому сочетанию цветов, но его волосы были черными и зачесанными назад с легким намеком на седину на висках; его загар был слишком сильным, подумал Бут, тот тип, который появляется в солярии, а не на пляже.


Следующим был сын Рэймонда, Винсент.


Выше, но худее, чем его мускулистый отец, его каштановые волосы коротко подстрижены, глаза темнее, чем у отца, Винсент был одет в коричневый костюм в елочку, на тон светлее, чем у его отца. Красивый, ухоженный, с улыбкой, которая была почти насмешкой, он был одет в светло-зеленую рубашку и однотонный галстук коричневого цвета. Его коричневые итальянские мокасины, без сомнения, стоят дороже, чем дорогой костюм Бута и, возможно, Макмайкла.


Для агента Винсент Гианелли выглядел тем, кем он был: хрестоматийным социопатом. Мальчик не заботился ни о ком, кроме себя, за возможным исключением своего отца, отношения, которые, казалось, были построены больше на бизнесе, чем на любви к члену семьи, скорее макиавеллиевские, чем эмоциональные.


Единственное, о чем еще заботился Винсент, был огромный неаполитанский мастиф по кличке Лука, предположительно названный в честь Луки Брази из "Крестного отца".


Бут знал это и многое другое о своей добыче.


Парни из мафии могли быть до странности нормальными - в основном порядочными людьми, которые из-за семейных уз и недостатков характера пошли по криминальному пути.


Джанелли - в частности, Винсент - не были в этой группе.


Позади своих клиентов, размером с мини-Купер, ковылял Рассел Селачи, адвокат семьи Джанелли.


Советник был одет в черный костюм, хотя он и не особенно облегал, с белой рубашкой в серебристую полоску и синим, розовым, желтым и зеленым галстуком, достаточно ярким, чтобы быть сорванным с бельевой веревки клоуна.


Буту стало интересно, набьется ли дюжина клоунов, как они вышли из тех крошечных машин в цирке, если Селачи распахнет пальто ....


Несмотря на то, что трио излучало высокомерие, образы Барнума и Бейли вызвали улыбку на лице Сили Бута.


"Специальный агент Бут", " сказал старший Гианелли звучным баритоном, "вы в удивительно хорошем настроении для человека, на которого вот-вот подадут в суд за неправомерное судебное преследование".


Бут позволил своей улыбке превратиться в ухмылку. "Я в хорошем настроении, спасибо... и это было бы неправомерным преследованием только в том случае, если бы вы были невиновны ".


"Джентльмены", - сказал Макмайкл, его голос был суровым, когда он бросил взгляд на Бута.


Агент ФБР вернул взгляд, выражение его лица успокаивало прокурора: Я буду вести себя прилично, Дэн.


Снова обратив свое внимание на остальных, Макмайкл сказал: "Присаживайтесь, не могли бы вы?"


Трое мужчин заняли стулья по другую сторону стола, Рэймонд Гианелли в центре, Винсент слева от него. Селачи достал из портфеля желтый блокнот и положил блокнот перед собой, а портфель - рядом с собой.


Макмайкл повернулся к блондинке, записывающей. "Ср. Джонс?"


Она коротко кивнула ему.


"Тогда ладно", - сказал Макмайкл, глядя через стол. "Вы готовы, мистер Селачи?"


"Мы, мистер Макмайкл".


"Что ж, тогда пусть запись покажет, кто сегодня присутствует. Я, Дэниел Макмайкл, прокурор Соединенных Штатов; Специальный агент Сили Бут из Федерального бюро расследований ..."


Буту показалось, что он снова заметил улыбку Анны, когда она записывала его имя. Принимаешь желаемое за действительное?


"... Рэймонд Гианелли", - продолжил Макмайкл. "Винсент Гианелли..."


Младший Гианелли ухмыльнулся Анне, очевидно думая, что улыбка предназначалась ему - или он издевался над Бутом?


Агент ФБР напрягся. Улыбка мисс Джонс исчезла, и она посмотрела вниз на свои летающие пальцы.


Макмайкл говорил: "... и Рассел Селачи, адвокат семьи Джанелли. И Рэймонд, и Винсент Гианелли были проинформированы о своих правах ".


"Так принято к сведению", - сказал Селачи.


Перетасовывая какие-то бумаги из стопки перед ним, Макмайкл сказал: "Давайте перейдем прямо к сути дела ... и начнем с вашего приказа убить Марти Граматику".


"Предположительно", - сказал Селачи.


Глаза Винсента Гианелли горели. "Этот гребаный лжец Мюзетти. Он - "


"Винсент", сказал Селачи.


Рэймонд Гианелли бросил взгляд на своего сына, и Винсент откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и обнаружил кое-что интересное на обшитой панелями стене слева от себя.


Стюарт Мюзетти был причиной, по которой они все собрались сегодня в этой комнате.


Друг детства Рэймонда, сын лейтенанта Дэвида Мюзетти, которому доверял отец Рэймонда, и сам бывший лейтенант Джанелли, Стюарт Мюзетти, думая, что семья собирается его ударить, сдался и сдал своих бывших боссов в обмен на будущее в Федеральной программе защиты свидетелей.


Бут за последние месяцы хорошо узнал Мюзетти.


Тихий и почти лишенный индивидуальности, Мюзетти - лысый мужчина с седой копной волос и в серебристо-стальных очках - больше походил на профессора математики, чем на человека, предположительно ответственного по меньшей мере за двадцать убийств за тридцать лет работы на семью Гианелли.


Когда давний наемный убийца сорвался, Бут был там, чтобы поймать его, и провел большую часть месяца, допрашивая Мюзетти, затем еще пять недель расследовал его обвинения и собирал доказательства, которые подтвердили бы рассказ его главного свидетеля.


Теперь, благодаря болтливости Мюзетти и тяжелой работе Бута, агент ФБР получил их.


Семья Джанелли шла ко дну.


"Убийство Граматики", - сказал Макмайкл, восстанавливая контроль над ситуацией.


Рэймонд Гианелли пожал плечами. "Трагедия - старый друг, которого очень не хватает. У тебя есть вопрос?"


"Да. Простой вопрос - вы заказали убийство?"


Селачи подался вперед и полуулыбнулся. "Это, конечно, несерьезный вопрос...."


Гианелли положил руку на плечо своего адвоката. "Все в порядке, Рассел. Все в порядке .... Мистер Макмайкл, ответ "нет ", я не отдавал приказа об убийстве Марти Граматики."


"Вы не сказали человеку, которому приказали сделать это ..." Макмайкл сделал вид, что ссылается на свои записи. "... "Убедись, что этот ублюдок не проснется завтра"?"


Гианелли оставался пассивным, хотя его глаза встретились с глазами Макмайкла. Он пожал плечами, раскрыл ладони и улыбнулся, как дядя, обращающийся к любимому, но немного туповатому племяннику.


"Вы должны понять, - сказал Гианелли, - что я знаю Стюарта Мюзетти долгое время ... практически всю свою жизнь ... но мы поссорились из-за деловых вопросов, и Стюарт чувствует, справедливо или нет, что с ним обошлись несправедливо. Это ожесточило его. Мы здесь взрослые. Мы знаем, что озлобленные мужчины иногда совершают поступки, которые ..." - Гианелли улыбнулся Буту-


"...мстительный по натуре. Мой сын, в своей понятной страсти, сказал правду: Мюзетти лжет ".


Наклонившись вперед, Макмайкл спросил: "Значит, Стюарт Мюзетти - не более чем недовольный сотрудник, у которого есть чем заняться?"


"Бинго!" Выпалил Винсент, вызвав еще один укоризненный взгляд своего отца.


Бут начинал кое-что понимать - он ожидал, что Макмайкл допросит отца и сына по отдельности, и выразил свои опасения по поводу совместного разбирательства с ними за полчаса до этой встречи.


"Все будет хорошо", - ошеломленно сказал Макмайкл. "После всего этого времени, Сили, ты мне не доверяешь?"


"Я доверяю тебе, Дэн ... Но я думаю, что заслужил объяснение".


Макмайкл кивнул. "Да, у тебя есть .... Сейчас я задам вопросы и папе, и Джуниору, о некоторых вещах, которые, как мы знаем, они совершили, и за которые мы можем получить их в любом случае .... Тогда, через пару дней, я придумаю несколько новых вопросов, только для Винсента. Как только мы останемся с ним наедине и под запись, я отправлюсь за отцом - с ответами горячего парня Сонни у меня в кармане ".


"Я думаю, в этом есть смысл...."


Прокурор пожал плечами. "Если ничего другого не случится, и эти обвинения каким-то образом будут опровергнуты, как и все остальные, по крайней мере, у меня может быть шанс привлечь их за лжесвидетельство".


Макмайкл намеренно использовал слово "покраснели". Как и другие федеральные прокуроры в здании, он бежал в страхе.


Будучи молодым силовиком, Рэймонда Гианелли называли "Водопроводчиком", потому что он умел предотвращать утечки внутри мафии. Когда Гианелли поднялся по служебной лестнице, прозвище прижилось, но изменилось определение.


Каждый раз, когда выдвигались новые обвинения, каким-то образом "Водопроводчику" удавалось их "смыть". За всю жизнь работы на крупнейшую мафиозную семью в Чикаго, а позже и руководства ею, Гианелли ни разу не провел ночь в тюрьме.


И прямо сейчас Рэймонд Гианелли смотрел на прокурора Макмайкла бесстрастными глазами.


"Несмотря на то, что думают люди в этом офисе ... и вы, люди из ФБР, тоже, агент Бут... мы просто занимаемся семейным бизнесом здесь. Вас это оскорбляет, наше сицилийское наследие? Так вот почему ты, кажется, полон решимости утащить нас вниз?"


Эта бессмыслица разрушила способность Бута контролировать себя, и он услышал собственный голос: "Ты разыгрываешь расовую карту? "Мужчина" преследует тебя? Ты, должно быть, издеваешься надо мной...."


"Мистер Бут", - сказал Макмайкл.


Селачи поднял ручку и указал ею на Бута. "Вы переходите границы, агент Бут. Ты сильно пережил -"


Голос Рэймонда Гианелли, мягкий, но властный, прервал адвоката. "Агент Бут, " сказал он, " я возмущен вашим отношением и вашими намеками. Марти Граматика был моим другом на протяжении многих, многих лет... и он был другом Винсента. Зачем бы мне его убивать?"


Контроль Бута вернулся. "Потому что он перешел тебе дорогу".


Гианелли пожал плечами и отмахнулся от этого. "Так ты говоришь".


"Я не тот, кто говорит", - сказал Бут. "Я просто передаю то, что говорит нам наш свидетель".


Бандит снова пожал плечами, но была ли это улыбка, щекочущая губы ублюдка?


Бут почувствовал озноб - он знал, что дядя Сэм холодно относился к дуэту Джанелли; так почему "Сантехник" улыбался?


Внезапно у Бута возникло ощущение, что что-то не так....


Словно уловив мысленный намек Бута, Специальный агент Джош Вулфолк открыл дверь и сделал свою нелепую фотографию в рамке.


"Мистер Вулфолк, мы очень заняты ", - раздраженно сказал Макмайкл.


"Да, сэр, я знаю, и мне жаль, но..."


Вулфолк завершил свое предложение жестом, указывая пальцем в сторону Бута, призывая его в зал.


Взгляд Макмайкла метался взад и вперед между двумя людьми из ФБР.


И все на стороне Джанелли за столом откинулись назад и расслабились.


Когда они остались одни в коридоре, Вулфолк посмотрел в обе стороны. Ниже Бута, худее, но старше, у Вулфолка были темные волосы, зачесанные вправо, и темные, опухшие глаза, которые придавали ему измученный вид.


"Что?" - Спросил Бут, с каждой секундой становясь все более раздражительным.


"Это... это... Лось..."


"Лось?" Спросил Бут, нахмурившись в замешательстве.


"Мюзетти", - наконец выдавил Вулфолк.


Все внутри Бута замерло, почти как в его военные дни, когда он был снайпером и попадал в цель.


Все вокруг него замедлилось, все внутри, казалось, остановилось. Он дышал без выдоха, не чувствовал ни нервов, ни напряжения, ничего.


Был только он, спусковой крючок и цель.


Прямо сейчас целью был Вулфолк. "Что насчет Мюзетти?"


"Он ушел".


Внутренняя тишина взорвалась. "Где?"


Вулфолк с истеричными глазами сказал: "Без чертовой идеи".


Бут сделал глубокий вдох, переориентируясь на цель. "Что насчет четырех агентов, охраняющих его?"


Другой агент сглотнул и пожал плечами. "Тоже исчез".


"Тоже исчез?" Эхом отозвался Бут. "Где... как...?"


"Понятия не имею".


Мысли Бута метались. "Когда у нас в последний раз был контакт с ними?"


"Они зарегистрировались из конспиративной квартиры этим утром, прямо перед завтраком", - сказал Вулфолк. "Пара агентов пришла с обедом и обнаружила, что заведение пустует... как будто их бросили".


Уперев руки в бедра, Бут навис над своим коллегой-агентом. "И с тех пор мы ни о ком из них ничего не слышали?"


"Ни слова".


Прокурор Макмайкл вышел в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь. "Что происходит?" - прошипел он.


Бут и Вулфолк обменялись взглядами.


Бут сказал: "Они все исчезли".


Лицо прокурора окаменело. "Кто? Что...?"


Бут объяснил, что он только что узнал.


"Мюзетти и четыре агента ФБР?" Спросил Макмайкл, его голос дрогнул. "Исчезли?Как, черт возьми, это возможно?"


"Я бы не знал", - сказал Бут, не сводя глаз с закрытой двери. "И люди, которые действительно знают, вряд ли расскажут нам.... Неудивительно, что эта компания была такой самодовольной этим утром - они чертовски хорошо знали, что Мюзетти вот-вот исчезнет, и что может быть лучшим алиби для них, чем показания федерального прокурора и агента ФБР, которые преследовали их задницы? "


Взгляд Макмайкла тоже был прикован к закрытой двери.


"Мы собираемся их потерять", - прошептал прокурор. В его словах сквозило отчаяние. "Водопроводчик собирается спустить еще один комплект зарядов".


"Прямо сейчас, - сказал Бут, - меня больше интересуют жизни четырех агентов ФБР".


"Конечно, ты такой", - сказал Макмайкл с огорчением. "Конечно, ты такой".


Вулфолк сказал: "Я отправил подразделение полиции Чикаго на место преступления на пути к конспиративной квартире ...."


"Хорошо".


"... и у нас есть агенты, работающие под любым углом, который мы можем придумать".


Кивнув Вулфолку, Бут открыл дверь и вернулся внутрь. Он лишь смутно осознавал, что двое других мужчин последовали за ним.


Он обошел стол и посмотрел вниз, его глаза впились в Раймонда Гианелли.


Мафиози не дрогнул.


Немедленным побуждением Бута было впечатать Гианелли в стену, приставить пистолет к уху мужчины и расспросить его о местонахождении четырех пропавших агентов...


... но это будет стоить больше, чем принесет пользы.


Он продолжал смотреть на Гианелли, желая избавиться от эмоций, успокоить гнев, снова становясь снайпером.


Его голос был ровным, он спросил: "Ты не хочешь сказать мне, где они?"


Гианелли прищурился. "Кто где... ?"


"Ты хочешь заключить сделку, " сказал Бут, " сейчас самое время". Он постучал по деревянной поверхности между ними. "Это единственный раз, когда на столе будет что-то для тебя или твоего сына".


Пожав одним плечом, Гианелли сказал: "Вы, кажется, не понимаете, агент Бут - невиновным сторонам не нужны сделки. И я невинная сторона. Заключать сделки нужно виновным сторонам, и я не один из них ".


Бут ничего не сказал, сдерживая гнев. Он не стал бы тратить время здесь с этим отребьем, когда коллеги-агенты были в опасности.


Он сказал: "Хорошо, на сегодня достаточно".


"Ты хочешь, чтобы мы ушли?" Спросил Винсент Гианелли. "После того, как мы проделали весь этот путь сюда?"


Макмайкл выразил одобрение звонку Бута, сказав: "Да- другие связанные с этим вопросы имеют приоритет".


Бут сказал: "Как вам хорошо известно".


Старший Гианелли поднялся, улыбаясь. "Я скажу вам, что я "знаю", агент Бут - я узнаю о домогательствах, когда вижу их. Я знаю, когда парень крутит свои колесики и тратит мое время впустую ".


Бут ничего не сказал.


Адвокат Селачи качал головой. "Мы приложили здесь огромные усилия, причинив значительные неудобства моим клиентам и -"


Макмайкл прервал его. "У нас чрезвычайная ситуация. Сегодня не будет никаких показаний ".


Когда остальные вышли, Бут последовал за Вулфолком через здание к парковке.


Два агента немедленно направились на конспиративную квартиру, где содержался Мюзетти, в небольшой общине в Индиане, на другой стороне Гэри.


Идея заключалась в том, что, если бы они вывезли Мюзетти из района чикагского метро, их свидетеля можно было бы охранять более эффективно. Начальство Бута выбрало небольшой закрытый поселок под названием Огден Дюнс на территории национального парка Лейкшор-Дюнс штата Индиана.


Бут считал это место отличным для конспиративной квартиры; но, очевидно, оно не было достаточно безопасным ....


Несмотря на мигающий красный свет, Вулфолк потратил час, пробираясь через полуденные пробки Чикаго, объезжая Гэри, затем, наконец, свернул налево на длинное двухполосное асфальтовое покрытие, которое вело к крошечному городку Огден Дюнс.


Первое, что увидел посетитель, подъехав к этому полу-частному поселению на южном берегу озера Мичиган, был лежачий полицейский размером с могильный холм коренных американцев; второй вещью была будка охранника с огромным знаком "Стоп", свисающим с металлического столба прямо снаружи.


Обычно выходит охранник в форме, спрашивает у въезжающего автомобилиста пункт назначения, затем заранее звонит.


В течение последних десяти дней этот охранник был одним из четырех агентов ФБР, приставленных к Стюарту Мюзетти. В свою очередь, каждый работал под прикрытием в форме охранной компании.


Теперь, когда Вулфолк подвел "Краун Викторию" к будке охраны, притворство исчезло.


К остановившейся машине подошли двое мужчин, каждый в типичном сером костюме и темных очках специальных агентов.


Тот, что из хижины с пассажирской стороны, подошел к окну Бута с пистолетом наготове, его рука свисала так, что пистолет был почти спрятан за ногой.


Агент со стороны водителя подошел, держа MP5 наготове, и наклонился, чтобы обратиться к Вулфолку, который уже достал свое удостоверение.


Для Бута все это было эквивалентом того, что Бюро закрывало дверь сарая еще долго после того, как лошадь ушла. Черт возьми, лошадь, четверо всадников, седло, их дело, его карьера....


Бут опустил окно, чтобы показать свое удостоверение высокому светловолосому агенту, который снял темные очки, открыв светло-голубые глаза, когда изучал удостоверение, почти идентичное его собственному. Бут видел этого человека в офисе в Чикаго, но понятия не имел, как его зовут.


Агент вежливо кивнул Буту и снова надел очки.


"Что, черт возьми, произошло?" Бут спросил его.


Агент посмотрел на него, ничего не сказал, затем почти незаметно пожал плечами.


С другой стороны вагона другой охранник махнул Вулфолку, чтобы тот проезжал.


Вулфолк проехал по асфальту еще четверть мили, свернул направо на боковую улицу и припарковался перед третьим домом справа.


Две полицейские машины были припаркованы на улице вместе с еще двумя жертвами короны и фургоном для сбора улик Чикагской полиции, въехавшим на подъездную дорожку к просторному белому двухэтажному дому из вагонки с черными ставнями на полудюжине окон.


Выйдя, Бут заметил, что, за исключением полицейских машин, которые вытащили нескольких зевак, окрестности выглядели почти так же, как в тот день, когда он осматривал дом - точно так же, как и любой другой квартал в этом крошечном городке, приткнувшемся к озеру... тихий, непритязательный, анонимный.


У Джанелли были большие связи, но единственный способ, которым они могли найти это место, был от кого-то внутри Бюро - перспектива, которая добавила тошноты к ярости, кипящей в животе Бута.


У Сили Бута теперь было два приоритета - найти Стюарта Мюзетти; и найти предателя в Бюро, который слил информацию о местонахождении конспиративной квартиры.


"Кто главный?" - Спросил Бут, когда Вулфолк догнал его на тротуаре.


Оба мужчины засовывали свои удостоверения личности в нагрудные карманы, чтобы идентифицировать себя.


"Диллон", - сказал Вулфолк. "Вероятно, он внутри".


Роберт Диллон - всегда Роберт, никогда Боб, что приводило к плохим шуткам в адрес певца - был специальным агентом, отвечающим за чикагский офис; жесткий, но всегда справедливый. Бут уважал его.


Бут и Вулфолк подошли к входной двери. Когда они приблизились, двое чикагских экспертов по сбору улик вышли, неся свои чемоданчики.


Один из них был высоким афроамериканцем - БЕЛЛ, согласно его бейджику с именем. Другой была рыжеволосая женщина, почти такая же высокая и худая, как ее партнер; на ее бейджике было написано: СМИТ.


"Что-нибудь?" - Спросил Бут.


Женщина мрачно улыбнулась им. "Не очень".


Белл покачал головой. "Здесь чище, чем в моей квартире".


Специалисты по сбору улик продолжили путь к своему фургону, в то время как Бут и Диллон открыли входную дверь.


Гостиная была пуста, если не считать мебели в стиле "сдается внаем". Диван стоял у одной стены, два стула по углам рядом с ним, телевизор стоял на подставке под огромным окном.


Бут приложил руку к экрану телевизора - круто.


Два агента прошли в столовую. Четыре стула окружали прямоугольный дубовый стол, на столе лежали коврики, солнце проникало сквозь тонкие занавески из трех окон. Казалось, что комната просто ждала, когда кто-нибудь накроет на стол обед.


На кухне они нашли агента, которого Бут знал по академии, широкоплечего парня с румяным лицом по имени Майк Стэнтон.


Столешницы с двух сторон, холодильник справа, плита и микроволновая печь слева, в просторной кухне был остров посередине и уголок для завтрака в правом дальнем углу.


Тарелки для завтрака все еще стояли на столе, нападение, вероятно, произошло в середине трапезы. Казалось, что все в порядке, а это значит, что у агентов даже не было возможности вытащить оружие.


"Бут", - сказал Стэнтон вместо приветствия.


"Привет. Где Диллон?"


"На задворках с местными. Пытаюсь выяснить, могли ли они выйти таким образом."


Через заднюю дверь Бут спустился по нескольким ступенькам во двор, Вулфолк следовал за ним по пятам.


Диллон был там, все в порядке - мужчина пятидесяти лет с квадратными плечами и квадратной челюстью, его темные волосы были зачесаны назад, его темные глаза холодно осматривали местность. Его острый нос придавал ему сходство с орлом.


Два офицера в форме и два местных детектива рассредоточились вокруг Диллона с тем ужасным разочарованным выражением лица, которое означало, что они не только не смогли найти то, что искали, они не знали, что искали.


Бут подошел к группе, и Диллон поднял подбородок в знак приветствия.


"Что здесь произошло?" - Спросил Бут.


Диллон пожал плечами. "Они вошли через главные ворота, схватили охранника, тогда ваша догадка так же хороша, как и моя .... Плохие парни, вероятно, использовали агента, играющего роль охранника, в качестве заложника, чтобы выторговать Мюзетти. Но мы даже этого не знаем наверняка ".


"Господи", - пробормотал Бут.


"Все, что мы знаем наверняка, это то, что Мюзетти и наших мальчиков здесь просто нет... и никаких следов борьбы. Никто из соседей ничего не видел и не слышал. Даже машины нет. Детективы собираются опросить соседей по направлению к озеру, чтобы выяснить, могли ли они выбраться этим путем. Может быть, наших злоумышленников ждала лодка."


"Средь бела дня, жарким летним днем, с людьми на пляже?" - Спросил Бут. "Сомнительно".


"Согласен", - сказал Диллон. "Но в этом деле камня на камне не останется. Я хочу, чтобы ты был главным, Сили."


"Мы уже пришли к соглашению. Но как насчет дела Гианелли?"


Черты Диллона посуровели. "Без Мюзетти нет дела Гианелли".


"Здесь тоже нет аргументов".


"Хорошо. Сделай это, Бут - найди Мюзетти. Найдите наших четырех агентов."


"Да, сэр".


Диллон махнул рукой. "Вулфолк будет работать с вами. Найди Мюзетти и спаси нашу коллективную задницу ".


Бут понял, что его увольняют, когда услышал это. Он повернулся, но прежде чем он смог сделать шаг, голос Диллона остановил его.


"Мы получим то немногое, что у нас есть на вашем столе к концу дня. А пока начинайте прочесывать кусты.... Посмотрим, знает ли кто-нибудь на улице что-нибудь ".


"Да, сэр".


В полночь Бут все еще сидел за своим столом, все остальные ушли, когда звонок ночного охранника привел его в вестибюль, где он обнаружил ожидающих его четырех агентов ФБР...


...четверо агентов ФБР, которые нянчились с Мюзетти.


На одном все еще была форма службы безопасности из будки охранника.


Он сказал, что когда он подошел к машине, из леса вышли люди с автоматическим оружием и взяли его в плен. Затем, как и подозревал Диллон, нападавшие отправились в дом и использовали его, чтобы проникнуть внутрь и похитить Мюзетти.


"Они завязали нам глаза", - сказал агент Буту. "Запястья и лодыжки склеены скотчем - нас посадили в какой-то грузовик и возили кругами, пока мы не потеряли ориентацию настолько, что, я думаю, никто из нас не имеет ни малейшего представления, где мы были ...."


Бут отвел их наверх и подробно допросил, но больше ничего узнать не удалось.


Ни один из агентов не мог сказать Буту, где они были, а Мюзетти перевозили в отдельном автомобиле... и все они предположили, что их свидетель уже мертв.


Здесь тоже нет аргументов.


* * *


Как бы безнадежно это ни выглядело, в течение следующих сорока двух дней Сили Бут искал Стюарта Мюзетти, как будто наемный убийца был святым граалем.


Агент ФБР работал по шестьдесят-восемьдесят часов в неделю, останавливаясь только для того, чтобы поесть и поспать.


Он взял интервью у подруги Мюзетти, его бывшей жены, Джанелли, у каждого мужчины, женщины или ребенка, имеющих даже самую слабую связь с семьей Джанелли... и ничему не научились.


Те скудные улики, которые были собраны на конспиративной квартире, были проверены и изучены, и каждая часть вела в свой собственный тупик.


Шесть недель, и все, что он смог предъявить в ходе своих поисков, - это стопку файлов, ведущих в никуда, мешки под глазами и ощущение, что Стюарт Мюзетти ушел навсегда... и он сильно подозревал, что то же самое относится и к делу правительства против Рэймонда и Винсента Гианелли.


Жаркое лето сменилось теплой осенью.


Забастовка мусорщиков наконец-то разрешилась. Засуха продолжалась, но влажность была низкой, что, по крайней мере, придало Чикаго более сносный климат.


Одна вещь не изменилась с того первого ужасного дня: Бут работал до полуночи.


На ночь сорок третьего он собирался упаковать это, когда зазвонил телефон, и он поднял трубку. "Бут".


"Специальный агент Бут, это Барни".


"... Барни?"


"Ты знаешь - охранник в вестибюле?"


"О да. Извини, Барни, не узнал твой голос."


"Вы, пожалуй, единственный, кто остался в здании, сэр. Поэтому я подумал, что лучше начать с тебя. У меня здесь есть кое-что, что кто-то должен увидеть. Вероятно, ты."


Бут был не в настроении для розыгрышей, будь то Барни или какого-нибудь вандала. "Что это?"


Охраннику потребовалась долгая пауза, прежде чем ответить. "Это... ну, это кости, сэр. Я думаю, вы бы сказали - это, знаете ... скелет?"


Повесив трубку, Бут накинул куртку и поспешил к лифту.


Две минуты спустя он был в вестибюле, где обнаружил седовласого пузатого Барни, смотрящего на улицу через стеклянные панели, из которых состоял вестибюль.


Прямо снаружи, на тротуаре Плимут-сквер, Бут тоже кое-что увидел. Он вышел из здания, Барни у него на хвосте, и посмотрел вниз на полностью сочлененный человеческий скелет.


Он осмотрел местность, думая, что это действительно может быть какой-то тщательно продуманный розыгрыш перед Хэллоуином ... но он никого не увидел.


У Бута было неприятное ощущение, что это все, что осталось от его главного свидетеля.


Под ртутными лампами, освещавшими Плимут-сквер, кости казались очень белыми, почти отбеленными. Присев на корточки рядом со скелетом, Бут увидел нечто, что показалось ему странным даже в этой и без того странной ситуации.


Крошечные провода, скрепляющие кости вместе.


Кому-то потребовалось время, чтобы собрать скелет, подобный одному из тех, что висели в кабинете естествознания во времена учебы Бута в средней школе.


Между костями стопы, не совсем биркой на носке, Бут увидел сложенный листок бумаги.


Записка?


Его любопытство подсказывало ему поднять это; его тренировка говорила ему не делать этого.


Он еще раз взглянул на записку, зажатую в пальце ноги, затем вытащил свой мобильный телефон из кармана куртки.


"Что ты хочешь, чтобы я сделал?" Спросил Барни у него за спиной.


"Позвони 911 и расскажи им, что у нас есть. Я присмотрю за телом, пока ты не вернешься ".


"Да, я, эм ... Думаю, он никуда не денется".


"Я думаю, что нет, Барни. Но ты есть."


Охранник кивнул и поспешил прочь.


Бут набрал номер Вулфолка, и когда сонный агент поднял трубку, Бут обрисовал ситуацию.


"Это Мюзетти?" Спросил Вулфолк.


"Это всего лишь гребаный скелет", - прорычал Бут. "Откуда, черт возьми, мне знать?"


"Хорошо, хорошо.... Что ты хочешь, чтобы я сделал?"


"Тащи свою задницу сюда. Я хочу посмотреть видео с камер наблюдения из этого здания, окружающих зданий и любых камер на светофорах в радиусе шести кварталов. Кто-то оставил нам чертовски хороший подарок, и я хочу знать, куда отправить открытку с благодарностью ".


Они отключились, и Бут вернулся к созерцанию груды костей перед ним.


Мюзетти?


Возможно. Но, как он и сказал Вулфолку, откуда, черт возьми, ему знать?


Хорошей новостью было то, что он знал кое-кого, кто мог знать, кого-то, кто мог бы точно сказать ему, чей скелет был сброшен на Плимут-сквер сегодня вечером.


Он посмотрел на часы - восточное побережье было на час позже, там почти два часа ночи.


Она собиралась разозлиться, но Бут не мог позволить себе беспокоиться прямо сейчас - ему нужна была помощь. Ее вид помощи.


Он набрал номер и нажал на зеленую кнопку.


2


Темперанс Бреннан была раздражена.


И учитывая, что в основе ее раздражения лежит специальный агент Сили Бут, это вряд ли можно описать как новое чувство.


На ее столе в Джефферсоновском институте восьмисотлетний коренной американец с воткнутым в его тело наконечником стрелы ожидал ее внимания. И это было то место, где она и ее внимание предпочли бы находиться ... и где она, по сути, и была, сжигая полуночное масло, пока доктор Гудман не позвонил и не сказал ей, что Бут обратился за ее услугами.


У нее едва хватило времени примчаться домой, собрать сумку и добраться до аэропорта до того, как самолет взлетел. Она предпочла бы вернуться в лабораторию со своим новым восьмисотлетним другом прямо сейчас, который, безусловно, был бы по-своему требовательным... но и близко не так сильно, как Сили Бут из ФБР.


Вместо этого она стояла здесь, сжимая свои щипцы с раскрытыми челюстями, в нескольких дюймах над обычным покрывалом в номере чикагского отеля.


Когда поступил вызов? Два часа ночи или около того - затем ранний утренний рейс, и вот, еще даже не полдень по местному времени, а ее уже поселили в отель в центре города... не спал более двадцати четырех часов.


Поэтому неудивительно, что ее рука дрожала от изнеможения, когда она сомкнула щипцы вокруг материала покрывала.


Даже не пробыв в комнате и десяти минут, она не могла дождаться, чтобы покончить с этим делом. Она подняла и потянула покрывало, которое последовало за ней, и, не прикасаясь к нему свободной рукой, она положила отвратительную вещь на пол в углу комнаты.


Ее поведение могло показаться эксцентричным для такого ученого, как она; но на самом деле, она думала точно как ученый, хотя и слегка параноидально.


Слишком правдоподобный городской миф среди копов и судмедэкспертов состоял в том, что эксперт по ДНК, который проверял покрывало в отеле Индианаполиса на процессе по делу об изнасиловании Майка Тайсона, обнаружил более ста следов ДНК, ни один из которых не принадлежал Тайсону, на покрывале из того гостиничного номера стоимостью семьсот пятьдесят долларов за ночь.


Бреннан был не единственным экспертом в области судебной экспертизы, который с тех пор избегал использования гостиничных покрывал.


Положив щипцы на тумбочку, Бреннан плюхнулась, полностью одетая, на одеяло, ее голова прижалась к мягкой подушке. Она попыталась расслабиться и отключить свой мозг - немалый подвиг, особенно сегодня.


Она услышала что-то на расстоянии, какое-то постукивание, но она не могла точно определить, что это было.


После короткого затишья она услышала это снова.


В третий раз, когда она услышала звук, она поняла, что кто-то стучит в дверь. Она все-таки уснула; но на десять секунд или на десять часов, она понятия не имела.


Она бросила взгляд на красные светодиодные цифры часов: 5:17 вечера, прошло более четырех часов.


Снова кто-то постучал в дверь, и ей удалось подняться, посмотреть на свои волосы в зеркале на туалетном столике, затем, пошатываясь, подойти к двери и посмотреть в глазок.


Как будто ей нужно было беспокоиться.


Открыв дверь, она уставилась на специального агента Сили Бута. Его лицо было серьезным, возможно, от беспокойства; затем, когда он сосредоточился на ней, он криво усмехнулся.


"Привет, кости", - сказал он. "Спасибо, что пришел".


"Разве я не просил тебя перестать называть меня так?"


"Ну ... это сегодня в первый раз".


Этот обмен репликами не подавил ее желания нанести своему посетителю полный лобовой удар.


Бут протиснулся мимо нее в комнату.


"Так ты просто врываешься в мою комнату сейчас?"


"Я не вмешивался", - сказал Бут, поворачиваясь к ней. "В любом случае, ты собирался пригласить меня, не так ли, Кости?"


"Я все еще не решил. И, пожалуйста, перестань называть меня так - ты знаешь, я это ненавижу."


"Большинство женщин сочли бы это комплиментом".


"Стали бы они?"


Он развернулся и похлопал ладонями по воздуху, снова изобразив кривую ухмылку, хотя его голос был серьезным.


"Послушайте, " сказал он, " это чрезвычайная ситуация, Бо ... доктор Бреннан. Мне действительно нужна помощь. Я стучался в твою дверь каждый час - дошло до того, что я подумал, может быть, ты впал в кому."


Она внезапно поняла, что "короткие перерывы" между ударами были намного дольше, чем она их воспринимала.


"Это называется сном, Бут. Ты позвонил мне посреди ночи. Мне нужен был отдых. Ты не спишь?"


"Это то, ради чего должна была состояться поездка на самолете.... Слушай, прости, что я не позвонил тебе напрямую по этому поводу, но ты знаешь все о каналах. И я бы не вытащил тебя из постели, если бы не кое-что важное ..."


Они оба знали, что это прозвучало немного неправильно, и она отвела взгляд, в то время как Бут пропустил удар, затем продолжил.


"Послушай, тебе не приходилось терпеть меня в течение нескольких месяцев, потому что..."


"Мне не нужна причина для этого. В этом вопросе я совершенно доволен тем, что плыву по течению ".


"... Я расследую важное дело, возможно, самое крупное расследование мафии со времен Готти. У нас не хватает ключевого свидетеля, и теперь кто-то прошлой ночью подбросил скелет к нашему порогу - в буквальном смысле. Мне нужно знать все, что вы можете рассказать мне об этих конкретных костях ".


"Человеческий скелет?" она спросила.


"Нет, " сказал он с саркастическим разочарованием, " это лягушка".


Они оба знали, что это должна была быть шутка, и они, наконец, обменялись улыбками - само собой разумеющимися, маленькими, нервными, - после чего они стояли в тишине, пока Бут подыскивал слова.


Ей было знакомо это чувство - Анджела Монтенегро, ее лучшая подруга из Института Джефферсона, прекрасно бы вернулась сюда, но Бреннан не могла придумать, что бы сказать.


Когда сомневаешься, берись за дело.


Бреннан спросил: "Где этот скелет?"


"Федеральное здание Эверетта М. Дирксена".


Бреннан выгнул бровь. "Ты не шутил насчет своего порога. Это в центре города, верно?"


"Верно. Там, где находится офис ФБР."


"Как будто кто-то пытается сделать это федеральным делом".


Он проворчал что-то, что было почти смехом. "Хотя, не так ли? Кто-то показывает нам нос ".


"Тогда мне лучше взглянуть на ... Ну, это своего рода место преступления, не так ли?"


"Да", - сухо сказал Бут. "Для разбрасывания мусора..."


"Тогда первое, что мы сделаем, это внесем свою лепту в поддержание красоты чикагских тротуаров - и перевезем этот скелет".


Она схватила свою сумку.


Бут одарил ее своей задумчивой гримасой, которая появлялась у него, когда он был на шаг позади нее мысленно; она заметила, что у него это часто получалось.


"Переместить это?" он спросил.


Она вывела его из комнаты и повела по коридору к лифту, сказав: "Если только у вас, мальчиков и девочек из ФБР, нет под рукой рабочего стола в этом федеральном здании со всеми необходимыми инструментами, компьютерными усовершенствованиями и -"


"Я понимаю", - перебил Бут. "Тебе нужна твоя лаборатория".


"Ну," сказала она, поворачиваясь к нему со своей лучшей уничтожающей улыбкой, "мне кажется, было бы дешевле и эффективнее доставить скелет мне, чем доставлять меня к нему ... о чем, если бы вы потрудились поговорить со мной лично прошлой ночью, я могла бы вам рассказать".


Бут нажал на кнопку "Вниз" с немного большей силой, чем, вероятно, было необходимо. "Слушай, подай на меня в суд - я хотел, чтобы ты был здесь".


"И вот я здесь".


"Кости, дело здесь - ответы здесь".


"Но лаборатория находится в Вашингтоне".


Он повернулся к ней, и выражение его лица было примирительным. "Мы найдем тебе что-нибудь подходящее в Чикаго".


Двери лифта открылись. Машина была в их полном распоряжении, но это не способствовало разговору, и они уставились на указатель уровня пола, как незнакомцы, неловко избегающие друг друга.


Она обдумала свою дилемму.


Если бы Бут поступила разумно и организовала передачу скелета, она могла бы выполнять работу в своей собственной лаборатории дома, со всей поддержкой, прибамбасами и свистками, а также в своей собственной постели по ночам. На ее собственном покрывале.


Но это было пролитое молоко под мостом, верно?


"Полевой музей", - сказала она.


"Что? Откуда у них могла быть лаборатория? Разве это не место обитания динозавров?"


Она улыбнулась. "Говорит как настоящий восьмилетний ребенок".


Он пожал плечами. "Послушай, я не совсем музейного типа".


"Я заметил".


Игнорируя ее раскопки, он сказал: "У озера, верно?"


"Да. Не аквариум и не Музей науки и промышленности. У Института Джефферсона хорошие отношения с этой областью. Если хочешь, я могу позвонить доктору Гудману и...


"Нет. Предоставь это мне. Вам нужно увидеть кости там, где они были выброшены, или мне следует перенести их в музей?"


"У вас есть фотографии места преступления?"


"Есть ли у собаки блохи?"


"Тогда продолжайте и переместите скелет. Сэкономьте нам время ".


Они вышли на первом этаже, и у Бута в руке был его мобильный телефон.


К тому времени, когда камердинер принес его Crown Vic, он нажал на ниточки, чтобы получить для нее мастерскую в музее Филда. Агенты Бюро доставили бы скелет в музей, и он был бы там вскоре после их прибытия, если не раньше.


Когда они мчались по Лейк-Шор-драйв, Бут за рулем, Бреннан, цепляющийся за дорогую жизнь, уклоняясь от пробок, она не могла не задаться вопросом, проводила ли она так свои последние мгновения на планете.


"Ты пытаешься, чтобы нас убили?" она спросила, когда он разминулся с грузовиком доставки менее чем на фут.


"Я спешу", - сказал он. Он покачал головой. "Не могли бы вы, пожалуйста, принять решение?"


"О чем?"


Бут сверкнул глазами, но это не было совсем недружелюбно. "Ты робкий или безрассудный? Я никогда не смогу этого точно определить ".


"Это потому, что я загадка, обернутая в энигму".


"Ох. Приятно знать .... Но я спешу, потому что я также хочу знать кое-что еще - в частности, что в этой чертовой записке ".


"Э-э ... что бы это была за "проклятая" записка?" - спросила она.


"Записка на его - или ее -ноге".


Она нахмурилась. "Ты имеешь в виду бирку на пальце ноги?"


Бут покачал головой. "Что-то еще".


"Ты не читал это?"


"Я хотел сохранить все это вместе, пока ты не приедешь сюда. Я знаю, какой ты сторонник подобных вещей ".


"Такие вещи", как улики?"


"Послушай, Кости, я не идиот. Я просто знаю, что тебе нужна полная картина. И я знаю достаточно, чтобы сохранить улики на любом месте преступления... мусорят или нет. Прервите меня ".


Она испустила вздох. "Я не хотел огрызаться на тебя... Просто устал .... Но почему ты просто аккуратно не извлек записку и не прочитал ее?"


"Потому что это было... ты знаешь... кости. И ты всегда преследуешь меня, когда я к чему-то прикасаюсь. Теперь ты преследуешь меня, потому что я ни к чему не прикасался? Как мне победить с тобой, в любом случае?"


Бреннан задавалась вопросом, почему она и Бут не могли прожить и пяти минут без спарринга. Анжела утверждала в своем кратком изложении "Cosmo psychology 101", что это было "сексуальное напряжение".


У Бреннана была другая теория.


Она чертовски хорошо знала, что проводила слишком много времени с мертвецами - которые, в конце концов, не отвечали взаимностью - и ее социальные навыки заржавели. Тем не менее, это не означало, что ей нужно было работать над тем, чтобы поддерживать длительные отношения с каждым мужчиной, который попадался ей на пути, что иногда казалось целью Анджелы для нее.


"Извини", - пробормотала она Буту.


Мертвые были менее сложными, с ними было легче общаться, и в конце концов, она могла бы действительно помочь одному из них найти дорогу домой, обратно к их семье.


О скольких живых людях она могла бы это сказать?


Конечно, не Пит, ее бывший. Во всяком случае, ей удалось только помочь ему еще больше запутаться в жизненном клубке. Но обвинять себя в этом было глупо - правда заключалась в том, что у Пита была довольно хорошая фора в том, чтобы сбиться с пути, прежде чем он встретил Бреннан.


Все, что она знала, это то, что в этот момент на своем личном пути Темперанс Бреннан чувствовала себя намного комфортнее с останками скелетов, с которыми она встретится на Поле боя, чем с девяноста девятью процентами живых мужчин вокруг нее. Она взглянула на Бута - за исключением присутствующих.


Иногда.


Бут провел остаток поездки, объясняя Бреннану о своем пропавшем свидетеле, Стюарте Мюзетти, и его опасения по поводу идентификации скелета, который встретит их на Поле.


У входа в музей их встретила привлекательная американка азиатского происхождения, примерно такая же высокая и стройная, как Бреннан. Женщина была одета в белый лабораторный халат поверх красной блузки с V-образным вырезом и черных брюк, ее волосы цвета воронова крыла ниспадали на плечи. У нее были широко расставленные темные глаза, прямой нос и маленькие, идеально белые зубы, которые сверкнули, когда она улыбнулась, что она и сделала, протягивая руку.


"Специальный агент Бут, я доктор Джейн Ву".


Он пожал ей руку и одарил ее своей широкой щенячьей улыбкой. Предсказуемо.


"Очень приятно познакомиться с вами", - сказал Бут. Затем, кивнув в сторону Бреннана, он сказал: "Это -"


"Доктор Темперанс Бреннан", - сказал доктор Ву, тоже пожимая руку Бреннан. "Твоя репутация опережает тебя. Я не могу передать тебе, какое это удовольствие - наконец-то встретиться с тобой ".


"Я тоже рад с вами познакомиться", - сказал Бреннан.


"Ты слышал о ней?" Бут спросил Полевого ученого.


Доктор Ву кивнул. "Доктора Бреннан и ее сотрудников в Институте Джефферсона уважают во всем мире за ту работу, которую они выполняют".


Бут изобразил полуулыбку. "Ну, я знаю, что Кости здесь одна из лучших, но я не знал, что ее репутация такая -"


Доктор Ву снова прервал Бута, уставившись широко раскрытыми глазами на Бреннана. "Он называет тебя "Кости"?"


Бреннан ухмыльнулся агенту ФБР. "Да, и я неоднократно просил его не делать этого".


Доктор Ву бросил на сотрудника ФБР разочарованный взгляд и сказал: "Как вы можете быть таким неуважительным, специальный агент Бут?"


Он обнаружил остатки этой ухмылки и пожал плечами. "Ну, мы друзья ... вроде... конечно, коллеги, и -"


Подняв руку, чтобы заставить его замолчать, доктор Ву сказал: "Специальный агент Бут, если бы они делали бейсбольные карточки для антропологии, у доктора Бреннана была бы карточка новичка Кена Гриффи-младшего".


Качая головой и морщась от их ведущего, Бреннан сказала: "Я понятия не имею, что ты только что сказал".


Доктор Ву усмехнулся. "Все в порядке. Я понимаю, что тебе не нужно говорить "парень"... но я хорошо говорю на их родном языке. Должно быть, в этом городе - давайте просто скажем, что я объяснил вашу ценность в терминах, понятных мужчине ".


"Да, и я понимаю это", - весело сказал Бут.


Бреннан, которая нашла отношение доктора Ву к своему партнеру немного покровительственным, сказала: "Это был не совсем комплимент, Бут".


"Конечно, это было. Она сравнила тебя с-"


"Нет, я имел в виду комплимент тебе".


Он пожал плечами. "Меня это не беспокоит. Я понимаю, о чем она говорила."


Зазвонил мобильный телефон доктора Ву, и она выудила его из кармана своего лабораторного халата. "Да?"


Она послушала мгновение, сказала "Спасибо" и закончила разговор.


"Извините", - сказала она им. "Но это мой босс сказал мне, что ваша посылка только что поступила через заднюю дверь. Хотели бы вы это увидеть?"


"Да", - сказал Бреннан.


Обойдя стойку информации, кассу и короткие очереди людей, ожидающих входа, Бреннан и Бут последовали за доктором Ву справа, где она открыла дверь и провела их внутрь.


Теперь они были в длинном, голом коридоре с белыми стенами, возможно, с тремя или четырьмя дверями по правую руку.


Доктор Ву отпер первую дверь и держал ее открытой, пока они входили - на этот раз на серую бетонную лестничную клетку.


Они остановились на лестничной площадке и подождали, пока хозяин запрет дверь, затем доктор Ву повел их вниз. Их шаги отдавались эхом, как выстрелы по бетону.


Бреннан спросил: "Как долго вы здесь, доктор Ву?"


"Начал стажером, пока ходил в школу - сначала в Северо-Западном университете, получил степень бакалавра; затем в Лойоле, получил степень магистра и доктора философии".


"А", - сказал Бреннан.


"Итак, отвечая на твой вопрос, около пятнадцати лет. Начинал с подметания полов и продвинулся вверх. Я даже был доцентом какое-то время... но в основном я был здесь за кулисами ".


У подножия лестницы доктор Ву отпер другую дверь, затем провел их по тускло освещенному коридору к двери слева, на этот раз незапертой.


Они вошли в большую, пахнущую антисептиком камеру, вдоль трех стен от пола до потолка которой стояли деревянные ящики. Три больших прямоугольных рабочих стола занимали большую часть центрального пространства, а у дверной стенки находились стеллажи, заполненные инструментами и химикатами.


Хотя это место не было таким современным или хорошо освещенным, как ее собственное рабочее место, Бреннан чувствовала себя здесь как дома.


Здесь также был черный мешок для трупов, который лежал на центральном столе.


"Ваш скелет неизвестного", - сказал доктор Ву.


Прежде чем заняться чем-либо еще, оба антрополога надели лабораторные халаты и латексные перчатки. Затем Бреннан выступил вперед, доктор Ву обошла стол с другой стороны, чтобы оказать помощь в случае необходимости.


Бреннан осторожно расстегнул сумку.


Она сразу заметила две вещи.


Во-первых, скелет был соединен проволокой; и, во-вторых, несколько костей были обесцвечены.


Кроме того, от костей исходил слабый запах земли. Бреннан была не из тех, кто делает поспешные выводы, но она подумала, что этот скелет, возможно, провел какое-то время под землей.


"Может быть, это просто розыгрыш", - сказала она Буту.


"Мистификация?" спросил он, его голос был немного нервным, когда он перевел взгляд с доктора Ву - Бреннану.


"Когда вы в последний раз находили скелет с проволокой в поле?"


Он подумал об этом, и выражение его лица сказало Бреннану, что ему не нравится то, о чем он думает. "Никогда".


"Так что шансы на то, что это ваш свидетель ..."


"Хорошо, я должен признать, что, возможно, я немного преувеличил в своей оценке".


Она нахмурилась, глядя на него. "Никто другой на месте происшествия не подумал, что это могло быть сделано в школьном кабинете естествознания или что-то в этом роде?"


Робко улыбнувшись, он сказал: "Я из ФБР, Кости - люди не слишком сомневаются в том, что мы говорим".


"Может быть, они должны".


"Послушай, я сам заметил этот провод, и это напомнило мне о показе в классе... но это был не мой призыв ".


Нет, подумал Бреннан, ты звонил моему боссу. ...


"Бут, ты знаешь, как легко было бы кому-нибудь заполучить в свои руки одну из этих вещей и бросить ее тебе на колени?"


"Я полагаю, это возможно", - сказал Бут.


Теперь обе женщины улыбались, а агент нахмурился, защищаясь.


"Что?"- Спросил Бут.


Доктор Ву сказал: "Она просто издевается над тобой. Хотя в Соединенных Штатах покупка человеческих костей является законной, настоящий скелет обошелся бы более чем в тысячу долларов... в то время как пластиковая выполняла бы ту же работу примерно за триста."


"Тем не менее, " сказал Бреннан, " в академических учреждениях все еще используются некоторые настоящие скелеты - менее распространенные, чем раньше; и обычно это маленькие скелеты, привезенные из Индии .... Но это не значит, что у нас здесь нет розыгрыша ".


Глаза Бута сузились. "Нет?"


"Нет. Отвратительный, уродливый - кости с кладбища?"


"О".


"Но я сомневаюсь, что ..."


"Почему?"


"Я чувствую запах земли на этих костях".


Он склонил голову набок. "Ну, разве это не указывает на кладбище ...?"


Она покачала головой. "Не совсем. Большинство тел погребены в гробах; закапывание тела непосредственно в землю вряд ли является обычным делом."


"Да. Конечно. Ты прав."


Бреннан и доктор Ву достал скелет из мешка для трупов.


Убрав контейнер и разложив останки на столе, Бреннан провел беглый осмотр. Она посмотрела на доктора Ву. Другая женщина видела то же самое, что и Бреннан - это было в ее глазах.


"Бут", - сказал Бреннан. "Это не розыгрыш. Или в любом случае, если это розыгрыш, то очень дорогой."


"Ты уверен?"


"Во-первых, эти кости не пластиковые - я могу вам это сказать. Они очень даже настоящие ".


"Ты уже можешь сказать? Это Мюзетти?... Извините. Я знаю, что это невозможно ...."


Она подняла бровь. "На самом деле не невозможно".


"Да?"


"Обычно мне нужны какие-то справочные материалы от жертвы, чтобы точно идентифицировать его ... но в данном случае я могу сказать вам, что этот скелет определенно не принадлежит Стюарту Мюзетти. Или, если быть более точным, я могу сказать вам, что это не все дело Стюарта Мюзетти ".


"Очевидно", - сказал Бут. "В последний раз, когда я видел этого парня, у него было намного больше кожи и волос и, мм, мяса на костях".


Бреннан покачала головой. "Ты не понимаешь".


"Я не хочу?"


"Этот скелет состоит не из тела только одного человека".


Глаза Бута расширились. "Сказать что...?"


"Это надуманный скелет", - сказал Бреннан.


"Какого черта-"


Доктор Ву пытался помочь. "Одно очевидное место - бедренная кость. Ты знаешь, что это такое, верно?"


"Большие кости в бедре".


"Это верно, агент Бут", - сказал доктор Ву. "И посмотри на этих двоих. Вы замечаете какие-либо различия?"


Шагнув вперед, Бут изучил правую бедренную кость, которая, судя по выражению его лица, казалась ему вполне нормальной, хотя он, очевидно, не был уверен, что ему следует искать.


Бреннан наблюдала за своим коллегой с большим интересом.


Он наклонился еще дальше и осмотрел левую бедренную кость. Он указал на темные линии, которые проходили вокруг выступов с обоих концов.


"Эта была сломана?" он спросил, его ответ больше походил на вопрос.


Доктор Ву слегка улыбнулся ему. "Ты нашел правильную подсказку - но ты сделал неправильный вывод".


Глаза Бута закатились. "Это не было сломано?"


Подойдя к одному из ящиков в стене, доктор Ву выдвинул его и извлек две длинные кости. Она подняла одну, которая выглядела почти идентично левой бедренной кости скелета. У этого были такие же тонкие, темные линии.


"Когда мы рождаемся, " сказал доктор Ву, " наши кости сформированы не полностью. Стержень - это кость, но эпифизарный колпачок ..."


Бут бросил на нее взгляд.


"... узловатая часть имеет хрящ на конце, который медленно превращается в кость. Линия показывает нам, что хрящ не полностью сросся ".


Бут кивнул, понимая это. "Левая бедренная кость принадлежала кому-то моложе, чем тело, из которого была извлечена правая бедренная кость".


"Хорошо", - сказал Бреннан, имея в виду именно это.


"Итак, - сказал Бут, задумчиво нахмурившись, - сколько им лет?"


"Правая бедренная кость", - сказал Бреннан, поднимая другую кость доктора Ву достал из ящика: "полностью срослись. Эта кость принадлежала взрослому человеку."


"Левая?"


Доктор Ву сказал: "Подросток. Кто-то моложе двадцати."


Кивнув, Бут спросил: "Что-нибудь еще, что бросается в глаза опытному глазу?"


"Таз принадлежит мужчине", - сказал Бреннан. "Подлобковый угол имеет скорее v-образную, чем u-образную форму, что является мужской чертой".


"Это сочетается с любой из бедренных костей?" - Спросил Бут.


"Мы не будем знать наверняка без дальнейшего тестирования", - сказала Бреннан, качая головой. "Но, судя по эпифизарному сращению костей таза, я бы сказал, что правая бедренная кость является более вероятным кандидатом на роль таза ... а также черепа".


Взяв в руки нить, как будто они работали вместе годами, доктор Ву сказал: "Черепные швы почти срослись - признак того, что череп принадлежал взрослому человеку".


"А как насчет расы?"


"Судя по носовым костям с высокой переносицей и узкому лицу, череп принадлежит европеоидному мужчине".


Бреннан кивнула в знак согласия. "Костяные выступы над глазами также говорят нам о том, что череп принадлежит мужчине. Плюс, у нас есть обе челюсти, что дает нам повод для сравнения с записями стоматологов ".


Бут сказал: "По крайней мере, два человека - один старше, другой моложе двадцати?"


"Да", - сказал Бреннан. "Мы узнаем больше после нашего экзамена, но пока... давайте сосредоточимся на записке."


Бут - глаза сияют, как у ребенка, которому только что сказали сесть рядом с рождественской елкой, чтобы можно было раздавать подарки - придвигается ближе.


Используя свои щипцы во второй раз за сегодняшний день, после их недавней стерилизации, Бреннан извлекла сложенный лист бумаги из-под пальцев скелета.


Она знала, что лучше не использовать свои руки: как только они прочитают это, записка будет передана экспертам по документам ФБР, экспертам по отпечаткам пальцев и специалистам по уликам.


Антрополог убрала лист бумаги, переложила его на другой стол, затем - используя щипцы и заостренный стоматологический зонд, позаимствованный у доктора Ву, - она медленно развернула лист.


Это был обычный лист белой бумаги, восемь с половиной на одиннадцать, ничего особенного ... пока она не открыла его полностью.


Они втроем склонились над ним.


Буквы были напечатаны на компьютерном принтере и выглядели обычным шрифтом, хотя Бреннан очень мало знала о таких вещах - в основном, она знала достаточно, чтобы печатать свои отчеты.


Более эзотерическое использование компьютера было предоставлено ее молодому, блестящему помощнику Заку Эдди; или - если это было действительно сложно, например, процесс трехмерной визуализации, который они теперь могли использовать для идентификации останков, - Анджеле Монтенегро, настоящему компьютерному гению лаборатории.


Но не нужно было быть экспертом, чтобы увидеть, что записка была аккуратно напечатана - заглавными буквами и через двойные интервалы.


В ФБР:


Я НАДЕЮСЬ, ЧТО МОЙ ПОДАРОК ПРИВЛЕК ВАШЕ ВНИМАНИЕ. Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО ПРИБЛИЖАЮСЬ К КОНЦУ СВОЕЙ КАРЬЕРЫ. Я ПОТРАТИЛ ГОДЫ НА ТО, ЧТОБЫ ПЕРЕХИТРИТЬ местных, НО ОНИ ТАК И НЕ СМОГЛИ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К ТОМУ, ЧТОБЫ СХВАТИТЬ МЕНЯ. Я ДУМАЮ, ПРИШЛО ВРЕМЯ ПРИВЛЕЧЬ КОГО-ТО, КТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ БОЛЬШИЙ ВЫЗОВ. ВАШЕ РАССЛЕДОВАНИЕ ЭТОГО ПОДАРКА ПОКАЖЕТ ВАМ НЕ ТОЛЬКО ТО, ЧТО я ЗАНИМАЮСЬ ЭТИМ УЖЕ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ, НО И ТО, ЧТО МОИ ЦЕЛИ НЕ БЫЛИ ПУСТЫШКАМИ. ЖЕРТВА, НЕСПОСОБНАЯ ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ, ВРЯД ЛИ ЯВЛЯЕТСЯ ПОДХОДЯЩЕЙ МИШЕНЬЮ. ТЕ, КТО БЫЛ ДО ТЕБЯ, И МНОГИЕ ДРУГИЕ, СДЕЛАЛИ ВСЕ ВОЗМОЖНОЕ, НО ЭТОГО БЫЛО НЕДОСТАТОЧНО. НИЧЕГО НЕ БЫЛО ДОСТАТОЧНО. ЗАДАЧА ПЕРЕД ВАМИ, МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ СДЕЛАТЬ ТО, ЧЕГО НЕ СМОГЛИ СДЕЛАТЬ НИ ЖЕРТВЫ, Ни МЕСТНЫЕ ВЛАСТИ? ТЫ МОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ? ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА ОСТАЛЬНУЮ ЧАСТЬ МОЕЙ КОЛЛЕКЦИИ (ОНА ДОВОЛЬНО БОЛЬШАЯ), ЕСЛИ СМОЖЕТЕ МЕНЯ НАЙТИ.


СЭМ


"Сэм?" Бут спросил воздух.


Бреннан перевел взгляд с записки на Бута. "Я думаю, - сказала она, - у тебя проблема".


"Ты думаешь?"


Она проигнорировала сарказм. "На самом деле, не одна. Если этот "Сэм" говорит правду, вы не только потеряли своего главного свидетеля... у вас в руках серийный убийца ".


Бут поджал губы. "Может быть, он наконец появился, чтобы сделать то, чего не смог его сын".


"Я не знаю, что это значит", - сказал Бреннан.


Бут покачал головой. "Сын Сэма? Дэвид Берковиц? Серийный убийца, застреливший полдюжины жертв, ранивший еще полдюжины, получивший указания от соседской собаки? Что-нибудь из этого тебе напоминает?"


Она кивнула, глаза сузились. "Да. Я читал книгу об этом."


Агент ФБР выглядел еще более обеспокоенным, чем когда он впервые появился на пороге гостиничного номера Бреннан.


"Ты в порядке, Бут?" - спросила она.


"Я не знаю", - признался он. "Не похоже, что это приведет меня к моему пропавшему свидетелю".


Бреннан моргнул. "Это твоя единственная забота?"


Он огорченно покачал головой. "К сожалению, нет. Просто ... серийный убийца - это такое дело, которое заставит моего босса отпустить Мюзетти и свалиться на меня ".


Доктор Ву выглядел озадаченным, но Бреннан понял. Бут не был настолько эгоистичен, насколько учитывал незавершенную работу, которая у него и многих других в ФБР уже была на общей тарелке.


И теперь на него, казалось, собирались свалить совершенно не связанную с этим задачу.


Она подумала о своем восьмисотлетнем трупе в своей лаборатории в Институте Джефферсона.


И знал, что чувствовал Бут.


Восстановив самообладание, Бут спросил двух ученых: "Как вы думаете, когда у вас будут результаты?"


Бреннан и доктор Ву на мгновение задумался.


Бреннан сказал: "Мы сегодня поздно начали. Музей закрывается, и мои сотрудники в Джефферсоновском институте разъедутся по домам в течение часа. К тому времени, как мы передадим материал людям, которые могут помочь нам его проанализировать, у нас ничего не будет до завтрашнего полудня ".


Бут закрыл глаза, затем, мгновение спустя, кивнул.


Она полагала, что он будет расстроен, захочет результатов немедленно, как он всегда делал; но сейчас он ничего не сказал, и выражение его лица казалось рассеянным.


"Ты задержишься ненадолго?" он спросил ее.


"Да", - сказала она. "Разобрать этот скелет и точно выяснить, со сколькими людьми мы имеем дело? Это займет большую часть ночи ".


"Тебя можно подвезти обратно в отель?"


Бреннан понятия не имел.


"Я вызову ей такси", - сказал доктор Ву. "Это не будет проблемой".


Бут сказал: "Хорошо, это даст мне время еще раз просмотреть показания Мюзетти. Мой босс уйдет домой на ночь, когда я доберусь до офиса ... Но завтра первым делом он захочет узнать последние новости ". Он вздохнул. "И вот тогда Мюзетти станет нераскрытым делом. У меня есть около двенадцати часов."


Бреннан наблюдала, как он с помощью ее щипцов опустил записку в пластиковый пакет для улик, затем повернулся и ушел.


За все время, что она работала с Бутом, она никогда не видела его таким. Однако его взгляд, то, как он держался, пустота в глазах, которую она видела раньше.


В школе конкуренция за оценки была жестокой, и она видела этот усталый от битвы взгляд у тех, кто перегорал, проигрывая битву.


Это дело поглощало Бута, он проигрывал битву, и теперь они, возможно, имеют дело с серийным убийцей в придачу.


Глядя на скелет на столе, Бреннан знал, что Бут, возможно, чувствует, что проигрывает битву сейчас, но он был в ней не один.


Если бы она могла, она бы нашла способ для них обоих победить.


3


Прямо сейчас Сили Бут хотел нанести удар - не обязательно по человеку; стена подошла бы.


Контролировать свой темперамент было тем, чем Бут овладел как снайпер - бесстрастие было необходимым условием работы и искусством - но в такие дни, как этот, даже пределы возможностей мастера Дзен подвергались суровому испытанию.


Ответственный специальный агент Роберт Диллон - босс Бута по делу Мюзетти / Гианелли и глава чикагского отделения - как и ожидал Бут, приказал ему прекратить расследование мафии и сконцентрировать свою энергию на поиске этого очевидного серийного убийцы с визитной карточкой скелета.


Того факта, что при изготовлении скелета использовалось более одного тела, было достаточно, чтобы убедить прокурора Диллона в том, что "очевидная" часть этого обозначения была простой формальностью: для Диллона (и, по правде говоря, для Бута) серийный убийца разгуливал на свободе в Чикаго.


Такой вопрос имел более высокий приоритет, чем пропавшая мафиозная крыса, которая, вероятно, в любом случае была на дне реки Чикаго (или озера Мичиган, или Бог знает где). Бут понял ход мыслей своего начальника. Черт возьми, он бы сам принял такое же решение, будь он главным.


Но это не сделало Бута более счастливым, когда он шел по коридору из офиса Диллона, направляясь к своему собственному, на встречу с видеомагнитофоном.


Он проспал едва ли четыре часа.


После ухода Бреннан и доктора Находясь в музее, Бут вернулся в офис и просматривал улики Мюзетти далеко за полночь.


Когда он уже едва мог держать глаза открытыми, он поехал в свой отель, проспал с трех до семи, принял душ, переоделся и вернулся в офис к восьми.


Диллон пришел немного позже, и Бут проинформировал его о событиях последних двадцати четырех часов.


Теперь, найдя укромный уголок своего разума, в котором можно временно спрятать Мюзетти, Бут вошел в свой офис, готовый выследить этого убийцу. В конце концов, чем скорее этот безумец окажется за решеткой, тем скорее Сили Бут вернется к поискам своего пропавшего свидетеля.


К тому времени, как он закрыл свою дверь, загрузил первую запись с камер наблюдения из офиса в здании, включил телевизор и упал в свое кресло, Бут был так спокоен, как будто ему только что сделали часовой массаж.


Бывший снайпер приобрел множество навыков, помимо того, которому было легче всего научиться - меткой стрельбе. Разделение эмоций было не просто желанием, но заповедью среди снайперов. Эмоциональный стрелок обычно был плохим стрелком.


Он пережил это самое отвратительное из отвратительных военных заданий, найдя и развив в себе способность быть безмятежным, независимо от окружения или обстоятельств.


Взяв пульт, Бут прицелился и нажал на кнопку.


Магнитофон ожил. Изображение на черно-белом видео было зернистым и показывало вестибюль здания Дирксена сверху и за стойкой безопасности, где сидел Барни, ночной охранник. Выстрел был произведен над головой Барни, поэтому Бут не мог сказать, был ли охранник за столом или нет.


Вестибюль был пуст, но то, что заинтересовало Бута, находилось за окнами. Машина тихо жужжала, пока он наблюдал, его глаза напрягались, чтобы обнаружить любой намек на движение за пределами здания.


В углу, под датой, время отсчитывалось мучительно медленно, секунда за секундой, Бут не хотел перематывать вперед, опасаясь пропустить что-то важное.


Он был на седьмой минуте, когда стук в дверь чуть не заставил его подпрыгнуть - спокойный или нет.


Нажав на кнопку "Пауза", Бут спросил: "Что?"


Дверь открылась, и Вулфолк неуверенно появился на пороге.


Как обычно, волосы Специального агента были столь же безупречны, сколь и выражение его лица было изможденным. Его костюм был темно-синего цвета, рубашка светло-голубая, галстук в консервативную синюю полоску, значок с американским флагом на левом лацкане пиджака.


Бут, который усердно работал над тем, чтобы выглядеть профессионально, всегда чувствовал себя ребенком в расстегнутой рубашке и рваных джинсах рядом с Вулфолком.


И все же Вулфолк, лет на пять старше Бута, всегда вел себя так, как будто он был ребенком и приезжим агентом из Вашингтона, округ Колумбия, старым профи.


"Что это?" - Спросил Бут.


Голова другого агента слегка склонилась в знак уважения. "Диллон назначил меня твоим ведомым в деле Скела".


Уже есть прозвище для этого.


"Пододвинь стул", - сказал Бут.


Вулфолк сделал это и спросил: "Что мы делаем?"


"Прямо сейчас мы смотрим телевизор".


Бут объяснил почему, затем снова нажал PLAY.


Они занимались этим около десяти минут, когда оба агента подались вперед, когда темная фигура втащила что-то в кадр.


Изображение было настолько зернистым, и они были так далеко, что разобрать, что происходит, было сложно; но Бут отметил время в нижнем углу экрана.


Это был их парень, все верно.


Фигура была одета с ног до головы в черное, либо в шапочку-чулок, либо в толстовку с капюшоном. Агенты не видели никаких деталей под этим углом. Скелет был выставлен на всеобщее обозрение, парень несколько секунд ходил вокруг него, размещая его в нужном месте...


... затем исчез.


Все это заняло меньше двадцати секунд.


"Значит, у нас есть его запись?" Спросил Вулфолк.


"Не так хорошо, как в заключении", - кивнул Бут, - "но для начала".


Пленка продолжала крутиться, и ночной охранник, Барни, вошел в кадр, затем, казалось, немного отскочил назад, прежде чем выбежать из нижней части кадра, направляясь к своему столу, чтобы позвонить Буту. Спустя пять минут менее чем захватывающего "действия" камеры безопасности, Бут и Барни пересекли рамку и вышли на улицу.


"Этого достаточно", - сказал Бут. "Вставь следующую запись".


Вулфолк сделал, как ему сказали.


На этой записи был внешний ракурс, камера слежения, установленная сбоку здания, снимала в сторону Плимут-сквер. Бут быстро перемотал на несколько секунд до появления подозреваемого.


Там был их подстилка, он бросил скелет перед зданием и расправил конечности, затем побежал прочь.


На этот раз, однако, агенты видели, как он исчез за углом.


Бут нажал на перемотку, и они посмотрели это снова - в частности, скелет, который опускают на землю и раскладывают.


Бут указал на экран. "Ты это видел?"


"Видишь что?" - Спросил Вулфолк, наклоняясь вперед и щурясь на изображение.


"Вот", сказал Бут, снова перематывая. Он прокрутил несколько секунд и поставил запись на паузу, подозреваемый потянулся, чтобы выпрямить руку скелета.


"Я не знаю, что я должен увидеть", - сказал Вулфолк.


"Прямо там", сказал Бут, вставая, указывая на экран.


"Прямо где?"


Обходя стол, Бут указал на руку подозреваемого. "Его рукав задрался подальше от перчатки. Это белое пятно - его рука. Он европеец ".


Вулфолк кивнул. "Да, да - я вижу это".


Бут скорчил гримасу. "Действительно сужаешь список подозреваемых, да?"


"Надо с чего-то начинать", - сказал Вулфолк, пожимая плечами.


Они прокрутили запись еще пару раз, но ничего нового не поняли. Благодаря серии видеозаписей из других зданий и светофоров им удалось отследить передвижения подозреваемого от трех кварталов до здания Дирксена, а затем обратно.


В конце концов, однако, преступник всегда сворачивал за угол и исчезал.


И ни на одном из просмотров они не были видны намного больше, чем фигура в черном - единственным существенным улучшением было исключение шапочки для чулок и идентификация головного убора преступника как капюшона толстовки.


"Куда, черт возьми, он пошел?" Спросил Вулфолк.


Бут перемотал пленку, прокрутил ее снова, перемотал, прокрутил, а затем еще раз.


Наконец, он сказал: "Записи ничего нам не говорят, и у меня нет предположений".


"Ну, ему нужно было куда-то пойти".


Они просмотрели различные записи еще несколько раз.


"Где-то за этим зданием", - сказал Вулфолк, указывая на богато стилизованное строение на углу Адамс и Ласалль.


На приостановленном черно-белом видео Бут знал, что другой агент не мог видеть выгоревшую оранжевую кладку, из-за которой здание было легко идентифицировать, даже если вы не были любителем архитектуры или местным жителем.


"Лежбище", - сказал он.


"Почему я услышал об этом?" Спросил Вулфолк.


"Ты работаешь в центре Чикаго, ты должен был".


"Я вырос не здесь, Сили. Я нахожусь на этой должности только с февраля."


Бут откинулся на спинку стула и снисходительно улыбнулся своему новому партнеру. Своим лучшим голосом экскурсовода он заговорил.


"Лежбище расположено на месте временного здания мэрии после пожара в Чикаго. Место, где раньше собиралось много голубей. Когда здание поднялось, его окрестили "Лежбище", и название закрепилось. Домашний офис архитекторов Дэниела Бернхэма и Джона У. Рута, которые спроектировали множество известных зданий в городе."


Усталые глаза Вулфолка проснулись. "Откуда, черт возьми, ты это знаешь?"


Бут пожал плечами. "Своего рода любитель архитектуры. Хотел быть одним из них, когда был ребенком ".


"Почему-то я не видел в тебе архитектора".


"Да, и вот как это сработало; но это отличная область - все о превращении чего-то в твоей голове во что-то реальное, во что-то, что может приютить людей... здание, дом."


Вулфолк обдумал это, затем сказал: "Может быть, это не так уж отличается от того, что делаем мы".


Бут никогда не устанавливал связи и не говорил об этом.


Вулфолк объяснил. "Мы смотрим на улики и продолжаем раскладывать кусочки по полочкам, пока они не приведут к картине; и мы надрываем задницы, беря эту абстрактную идею, которая у нас есть, и превращая ее во что-то достаточно конкретное, чтобы поймать плохого парня... и убери его ".


Бут усмехнулся. "Джош, в тебе есть глубины, о которых я и не мечтал".


Вулфолк вызвал смятенную усмешку. "То же самое в ответ на тебя. Итак, какую картинку ты создаешь в своем сознании, Сили, из этого зернистого видео?"


Бут указал на застывшее изображение на экране. "Подозреваемый исчезает... либо внутри Лежбища, которое должно было быть заперто в это время ночи... или в переулке, или в канализационном люке, или ... еще где-нибудь."


"Следующий шаг?"


"Найди мне еще видеозапись из этого района, видео с камер наблюдения Лежбища, и побеседуй с их ночным охранником".


Вулфолк был уже на ногах. "И чем ты будешь заниматься?"


"Я должен связаться с нашими специалистами по науке в музее и посмотреть, нашли ли они что-нибудь о скелете .... Когда я вернусь, мы начнем разыскивать все, что сможем, о пропавших мужчинах и серийных убийцах в этом районе, особенно о тех разновидностях, которые бросают вызов властям в их поимке ".


"Вас понял", - сказал Вулфолк.


"Помни, чем раньше мы поймаем этого парня, тем скорее мы вернемся к Мюзетти".


С быстрым кивком Вулфолк выскользнул.


Когда Бут прибыл в музей Филда, ему пришлось ждать, пока сотрудник проведет его через все запертые двери, пока он снова не оказался в подвале с доктором Ву и Бреннан.


Если бы антропологи не переоделись, Бут мог подумать, что они провели здесь всю ночь.


Бреннан выглядела подтянутой и свежей в черных брюках и серой блузке. Доктор Ву был одет в серые брюки и синюю водолазку без рукавов и казался таким же настороженным.


Бут широко улыбнулся доктору, и она ответила ему тем же.


"Доброе утро, доктор Ву -Боунс. Что мы знаем?"


Бреннан подняла обе брови, и ее улыбка была не совсем улыбкой. "Для начала мы знаем, что, называя меня "Кости", мы плохо начинаем выходной".


"Извини", - сказал Бут нерешительно.


Доктор Ву сложила руки на груди. "Шерлок Боунс был бы более похож на это - со всей детективной работой, которой она занималась с тех пор, как ты видел ее в последний раз".


Бут усмехнулся, и улыбка Бреннана превратилась в настоящую.


Возвращаясь к делу, Бут спросил: "Итак, что вы можете рассказать мне о нашем призе skeletal door?"


Доктор Ву взглянула на Бреннан, которая подвела их ближе к рабочему столу.


Скелет был разрезан на части, веревочки от его куклы обрезаны, а все соединяющие провода свалены в кучу на соседнем столе; на этой поверхности кости были разложены в форме тела.


"Зачем перерезать провода?" - Спросил Бут, его инстинкт подсказывал, что улики должны быть сохранены.


"Все вздернуто, как рождественская индейка, - сказал Бреннан, - было трудно рассмотреть".


Она указала на груду неподалеку.


"Мы сохранили провода и были осторожны, надевая перчатки, когда с ними работали", - сказала она. "Я предполагаю, что на них нет отпечатков, но вам, конечно, следует отправить их в свою лабораторию. Может быть, им повезет".


"Готово", - сказал Бут.


Брови Бреннан снова поднялись. "Что касается самих останков? Вы уже знали, что бедренная кость подсказала нам, что было по крайней мере два разных тела."


"Да. Играем в то, чтобы быть единым целым ".


"Верно", - сказал доктор Ву. "И теперь мы почти уверены, что вы можете удвоить свою сумму".


"Четыре источника?" - Спросил Бут, вытаращив глаза на демонстрацию костей. "У нас здесь потенциально четыре жертвы?"


Бреннан предостерегающе поднял ладонь. "Мы не будем знать наверняка, пока не получим результаты дополнительных тестов ...."


Доктор Ву завершил мысль: "Но предварительные данные заставляют нас склоняться именно к этому".


Две женщины обменялись взглядами и кивками.


Удивленный, Бут сказал: "Кости, ты не "опираешься". Ты всецело опираешься на эмпирические данные. Если ты не можешь это доказать, ты в это не веришь ".


Бреннан сказал: "Я знал, что ты захочешь столько, сколько мы сможем тебе дать... так что я немного раздвигаю границы."


Он просто уставился на нее.


Она указала на останки скелета. "Вот, посмотри на позвонки".


Бут наклонился. "Позвоночник?"


"Большая часть этого", - сказал Бреннан. "Первые семь - это шейные позвонки, следующие двенадцать - грудные позвонки, а затем есть пять поясничных позвонков над крестцом и копчиком".


"Хорошо", - сказал Бут, не зная, к чему она клонит с этим уроком анатомии.


"На данный момент не обращайте внимания на поясничные позвонки ниже".


Нет проблем, подумал он. Он игнорировал большую часть этого материала со времен колледжа. Включая колледж....


"Семь шейных позвонков, - говорил Бреннан, - все из одного тела".


"По крайней мере, мы думаем, что это так", - вставил доктор Ву.


"Да", - сказала Бреннан, и ее голова склонилась набок, а ладонь снова поднялась. "Ожидаются дальнейшие тесты. ... Но они подходят друг другу, как будто они принадлежат друг другу - ты понимаешь?"


Он пожал плечами.


"Характер износа этих семи костей одинаков. Они подходят друг другу так, как будто работали вместе долгое время ".


Бут обдумал это. "Как гайка и болт, которые были вместе годами?"


Доктор Ву сказал: "Именно. Вы надеваете новую гайку, и она не затягивается точно так же ... но если вы наденете старую обратно, вуаля & # 224;, подходит идеально ".


Он кивнул, и Полевой эксперт снова улыбнулся ему.


Казалось, они действительно поладили. Она флиртовала с ним? Предполагалось, что парни знают, когда женщины флиртуют, но Бут никогда не мог по-настоящему разобраться в сигналах.


Тесса, адвокат, с которым он встречался, практически бросилась на него, прежде чем он понял это. Выходя из своей небольшой задумчивости, он заметил, что Бреннан ухмыляется ему.


"Что?" - спросил он, защищаясь.


"Ничего", - сказала она тем тоном, который всегда означал, что "ничего" было чем-то. "Ты слушаешь?"


"Конечно, я слушаю!"


Бреннан вернула свое внимание к скелету, указывая, когда говорила. "То, что верно для шейных позвонков, верно и для двенадцати грудных позвонков. Они подходят друг к другу, как будто принадлежат друг другу ... И опять же, модели износа, похоже, соответствуют тому, что они принадлежат одному и тому же телу ".


"Подожди", - сказал Бут. "Шейные и грудные отделы произошли от одного и того же тела?"


Бреннан сказал: "И да, и нет. Все шейные позвонки из одного тела; и грудные позвонки из одного тела - просто так получилось, что это два разных тела ".


"У тебя болит голова? У меня болит голова."


"Я чувствую себя прекрасно", - сказал Бреннан.


Обеспокоенный доктор Ву спросил Бута: "Не хотите ли немного аспирина?"


Бут отмахнулся от этого, кивнув головой в сторону скелетообразного "трупа" и сказав: "Шейный отдел у одного, грудной у другого. И ни одна из них не от двух других?"


Бреннан кивнул. "Износ грудных позвонков показывает, что у человека, которому они принадлежат, было что-то не так с одной из его ног, в результате чего позвонки изнашивались неравномерно и ненормальным образом".


Бреннан указал на изношенные участки.


"Видишь эти края?" она спросила. "Они должны были изнашиваться более равномерно. Хотя межпозвоночных дисков больше нет, вы можете видеть, где они были изношены, и поверхности позвонков начали тереться друг о друга. Что бы ни было не так с его ногой, это привело к тому, что он повредил спину, и любое движение - особенно ходьба - было бы чрезвычайно болезненным ".


"Что было не так с его ногой?" - Спросил Бут.


Доктор Ву сказал: "Могло быть что угодно".


"Например?"


"Смещенный бедренный эпифиз сделал бы свое дело".


"Поскользнулся на чем?" Сказал Бут.


Бреннан указал на концы бедренной кости. "Помните, когда мы рассказывали вам о закрывающихся швах на эпифизе, чтобы показать возраст?"


"Конечно".


"Ну, это та же самая область - эпифизарный колпачок на головке бедренной кости". Бреннан указал. "Если эпифиз выскользнет, нога повернется вбок".


Она отвернула бедренную кость от тела.


"Ступня была бы вывернута наружу", - продолжила она. "Ходьба привела бы к крутящему моменту и нагрузке на позвоночник".


Доктор Ву сказал: "Нога могла быть сломана и не вправлена - возможно, это была пытка или врожденный дефект, с которым никогда не обращались... множество возможных объяснений."


"Итог?" - Спросил Бут.


"Суть в том, - сказал доктор Ву, - что обе эти бедренные кости здоровы ... и если это то, что вызвало износ позвоночника, то грудные позвонки, возможно, не произошли от этого скелета".


"Хорошо", - сказал Бут и испустил свой самый большой вздох за день - пока. "Тогда у нас по крайней мере три жертвы".


Бреннан сказал: "Шейные позвонки происходят из тела, которое было мертво намного дольше, чем любая из бедренных костей... и, вероятно, также длиннее, чем грудные позвонки. Хотя, конечно, мы...


"Нужны дополнительные тесты", - перебил Бут.


"Это верно".


Бут снова указал на скелет. "А как насчет шейных позвонков?"


"Во-первых, " сказал Бреннан, на вкус Бута, слишком поучительно, - вам нужно понять, что разложение скелета можно разделить на грубые стадии".


"Хорошо", - сказал Бут.


"На первой стадии кости становятся жирными и остаются разложившиеся ткани". Она указала, демонстрируя. "Это то, чем является большинство из этих костей".


"Понял".


"На следующей стадии кости все еще сохраняют некоторое количество мумифицированной или разложившейся ткани, но покрывают менее половины скелета".


Он кивнул.


"На третьей стадии кости теряют всю ткань и некоторые органические компоненты, но могут сохранять небольшой жирный оттенок. На это указывают грудные позвонки и некоторые кости стопы. Кости полностью высыхают к четвертой стадии; шейные позвонки имеют признаки этой стадии и следующей, когда кости высыхают из-за отбеливания и отслаивания. На шестой стадии сухие кости демонстрируют повышенный износ с потерей метафиза и воздействием губчатой ткани; но у нас нет ни одной кости, которая ушла бы так далеко ".


"Итак, - спросил Бут, - шейные позвонки самые старые?"


"Да", - сказал Бреннан. "Я бы сказал, что эта жертва была мертва столько, сколько..." Она взглянула на доктора Ву, который кивнул. "... сорок лет".


Бут присвистнул. "Тогда, в шестидесятых?"


"Возможно. Очень возможно."


"Возможно ли также, что кто-то использовал настоящие кости, но подделал все это - вы знаете, подделал эти вещи - просто чтобы надуть нас?"


Покачав головой, доктор Ву сказала: "Я думаю, мы это устранили - у вас здесь кости, которые не могли просто валяться где попало. Шейные позвонки сорокалетней давности - это не то же самое, что найти наконечник индейской стрелы в государственном парке ".


Зазвонил ее мобильный телефон, и доктор Ву сказал: "Извините меня".


Она сняла телефон с пояса, нажала кнопку и сказала: "Джейн Ву". Она послушала несколько секунд, сказала: "Я сейчас буду" и отключилась.


"Мне жаль", - сказала она Бреннану. "Кризис наверху. Вернусь, как только смогу ".


Бреннан и Бут одновременно кивнули, и доктор Ву ушла, Бут наблюдал за ее привлекательной походкой, когда она уходила.


Снова обратив свое внимание на Бреннана, который снова ухмылялся ему, он сказал: "Итак, вы двое утверждаете, что у меня есть серийный убийца, который занимался этим сорок лет?"


"Я знаю, это звучит притянуто за уши", - сказал Бреннан по-деловому. "Но именно к этому нас ведут доказательства".


Убийца-гериатрик?


Убийца, издевающийся над Бутом, должен быть, кем? Лет шестидесяти, по крайней мере?


Желудок Бута скрутило узлом. Это не должно было понравиться его боссу.


Бреннан сказала: "В записке указано это ..." Она указала на стол с останками. "... был своего рода прощальным жестом. Так что мы не должны удивляться. Верно?"


"Вы упомянули о дополнительных тестах", - сказал Бут, игнорируя вопрос. "Что это включает в себя?"


"Везу останки в Джефферсоновский институт, чтобы мои сотрудники могли сделать анализ ДНК, отследить записи зубов ... Предполагая, что череп принадлежит одному и тому же человеку, что вполне возможно. И мы попросим Анджелу сделать голографическую реконструкцию ". Она улыбнулась ему. "Ну, знаешь, "косоглазие" всякое".


"Сколько времени это займет?" спросил он, проносясь мимо ее дружелюбного копания.


"Это займет некоторое время", - призналась она. "Но чем скорее мы отправимся, тем лучше".


"Мы?" - спросил он, боясь, что знает, к чему это ведет. "Ты же не имеешь в виду себя и меня, не так ли?"


"Нет", - возразила она. "Скелет и я... Это "мы". Чем скорее мы отправимся в Вашингтон, тем скорее я смогу позвонить вам с результатами ".


"Ты ... возвращаешься?"


Она кивнула. "Конечно, почему бы и нет? Я тебе здесь не нужен. Работа - это скелет, и скелет должен быть в Вашингтоне ".


Хотя он и не мог сказать почему, Бут внезапно почувствовал беспокойство и тошноту. Они были в этом вместе. Они были... Боже, он не собирался признаваться в этом самому себе, не так ли?... команда.


"Ты только что пришел сюда", - сказал он, зная, что это звучит неубедительно еще до того, как слова сорвались с языка.


Она смотрела на него с возвышенной снисходительностью. "И это было замечательно ... но мне нужно идти туда, куда ведет меня работа".


"Да", - сказал он, опуская голову. "Ты прав, конечно".


Бреннан ткнул большим пальцем в сторону стола с костями. "Когда доктор Ву вернется, мы упакуем останки, и я буду готов уйти".


Он кивнул.


"Думаешь, ты сможешь забронировать мне билет в такой короткий срок?"


Доставая свой мобильный телефон, он сказал: "Я свяжусь с кем-нибудь в моем офисе прямо по нему".


"Хорошо. Спасибо."


"Ты знаешь меня, Кости. Все, что тебе нужно."


Пять минут спустя он объяснил проблему одному из агентов в своем офисе, который работал над этим. Он опустил телефон обратно в карман и стал ждать звонка.


Он посмотрел на Бреннан, которая уже упаковывала кости ступней, тщательно заворачивая их в хлопок и укладывая в картонную коробку, которая будет ее ручной кладью, когда она доберется до аэропорта.


Бут задавался вопросом, почему он чувствовал необходимость в том, чтобы она осталась. У них вообще не было совместной личной жизни; они были, по большей части, нефтью и водой - назвать их "дружелюбными" было бы натяжкой, хотя "друзьями" почему-то не были.


Итак, в чем, черт возьми, была проблема?


Он покачал головой, прогоняя мысли прочь.


Проблемой был серийный убийца - возможно, чудак, но тем не менее серийный убийца, и по определению чертовски опасный.


Если Кости был прав, то это был злодей, которого так и не поймали за сорокалетнюю карьеру, за которую он (или, возможно, она) убил по меньшей мере четырех человек и, вероятно, намного больше.


Доктор Ву вернулся, и Бут наблюдал, как двое ученых закончили подготавливать и упаковывать останки.


Они только что закончили, когда у Бута зачирикал мобильный телефон. Агент на линии дал ему информацию о поездке Бреннана.


"Посадил тебя на рейс "Юнайтед", вылетающий в девять", - сказал ей Бут.


Бреннан взглянула на свои часы. "Это должно быть прекрасно - спасибо. Мне нужно, чтобы ты заехал в отель, чтобы забрать мою сумку, конечно."


"Конечно".


Намерением Бута было вызвать для нее машину и вернуться к работе; но она, очевидно, решила, что Бут отвезет ее в аэропорт, и он решил, что сейчас не время раскачивать эту конкретную лодку.


Он просто кивнул, и Бреннан вернулся к разговору с доктором Ву.


Меньшее, что ты можешь сделать, сказал он себе.


В конце концов, он притащил ее в Чикаго и не был под рукой, чтобы встретить ее, когда она приехала. Ему лучше проводить ее, или в какой-то момент за это придется чертовски дорого заплатить.


По опыту Бута, женщины никогда не забывали подобных вещей, а мужчины обычно даже не знали, что они должны были их помнить.


Но Бут знал одно: Бреннан помогал ему, и ему нужно было ответить взаимностью, хотя бы из профессиональной вежливости.


Бреннан взяла коробку, и Бут сделал шаг к ней, но она покачала головой. У нее это было, и его попытка помочь была бы неправильно истолкована. Она бы поверила, что он думает, что он сильнее, и поэтому должен нести коробку для нее.


Хорошо, так что она не действительно неправильно истолковала бы его мыслительный процесс - просто обоснование, стоящее за этим. Не то чтобы он считал ее слабой: ему просто нравилось помогать людям, даже прищуренным ученым, которые чувствовали, что должны ежесекундно доказывать свою состоятельность.


Доктор Ву протянула ему свою визитку. "Если у вас возникнут какие-либо вопросы, специальный агент Бут, вообще что угодно, не стесняйтесь, звоните мне".


Он взял карточку, рука доктора коснулась его руки.


Он улыбнулся ей, благодарный за любой дружеский жест со стороны привлекательной женщины.


Она вернула улыбку. "Звони в любое время. Мой домашний номер на обороте."


"Я ценю это".


Бреннан, довольно раздраженный, сказал: "Эта коробка не становится легче ...."


Пожимая руку доктору Ву, Бут сказал: "Спасибо вам за все. Поле было самым гостеприимным ".


"С нашим удовольствием", - сказала она, но для Бута это прозвучало как "С моим удовольствием" ....


У двери Бреннан издала небольшое хмыканье, и Бут побежал открывать для нее дверь. Его разум кружился над тем, что правильно делать современной женщине, а что нет ....


В машине он открыл багажник, и она положила коробку внутрь. Она села на пассажирское сиденье, прежде чем он успел сообразить, стоит ли рисковать, доставая его для нее, или нет.


Вскоре Бут пробивался сквозь пробки на Лейк-Шор-драйв по пути обратно в ее отель. Поездка прошла в относительной тишине, водитель и пассажир погрузились в свои мысли, Бут обдумывал, как, черт возьми, он собирается выследить убийцу, о котором он почти ничего не знал ....


Припарковав Crown Vic под навесом отеля, Бут вышел, показал свое удостоверение парковщику и сказал: "Официальное дело. Оставь это здесь. Мы скоро вернемся ".


Служащий, поняв, что чаевых не будет, кивнул Буту и отвернулся.


Следуя за Бреннан в ее комнату, Бут просеивал кусочки того, что он знал.


Подозреваемый, доставивший скелет, был белым. Был ли он убийцей или просто сообщником?


Бреннан и доктор Ву думал, что у них части четырех человек - всех жертв убийцы?


Одно из тел, из которых был изготовлен скелет, было мертво более сорока лет - старая жертва или кусок, украденный из могилы, чтобы выбросить их?


Когда антрополог упаковывала свою сумку, Буту стало ясно одно: у него не было недостатка в вопросах... просто избыток ответов.


Что ж, может быть, Бреннан и ее команда косоглазых смогли бы что-нибудь придумать в Институте Джефферсона. Он чувствовал усталость, смертельную усталость (вполне уместно), и не было похоже, что в ближайшее время ему удастся уснуть.


Бреннан выписалась, и они положили ее сумку в багажник рядом с коробкой с костями, и Бут вывел их на скоростную автостраду в направлении аэропорта О'Хара.


После нескольких минут молчания Бреннан спросил: "Ты собираешься пригласить ее на свидание?"


Вопрос застал Бута врасплох. "Спросить кого о чем?"


Хотя она ничего не сказала, он чувствовал на себе ее взгляд. Он держал это так долго, как мог, прежде чем повернулся, чтобы посмотреть на нее.


"Доктор Ву, " сказал Бреннан. Ее голос и лицо были невыразительными, ее тон таким же пустым. "Я знаю, что я не лучший человек в улавливании сигналов, но даже я мог сказать, что она практически набросилась на тебя".


"Что ж, если так, я пропустил это", - заявил Бут, не убеждая даже самого себя...


... хотя было не так уж плохо, что Бреннан подтвердил свою теорию.


Бреннан смотрел прямо перед собой.


"Я не знаю". Он пожал плечами. "Возможно, ты прав. Может быть, мне стоит ей позвонить."


"Я прав?" Бреннан закатила глаза, а затем, казалось, еще глубже зарылась в своем кресле.


"Хочешь чего-нибудь поесть?" Бут спросил ее. "Есть время до твоего отлета".


"Не голоден".


Они снова погрузились в молчание.


Бут въезжал на извилистый подъезд к аэропорту, когда в кармане у него зачирикал сотовый телефон.


"Бут".


"Вулфолк. Боже, я рад, что застал тебя ".


Агент затаил дыхание.


Бут нахмурился. "Что?"


Бут слушал, как говорил другой агент.


Когда Вулфолк наконец остановился, Бут смог выдавить из себя только два слова: "О Боже".


Он отключился и повернулся к Бреннан, которая нахмурилась, ей явно не понравились строки, которые она читала между ними.


"Ни один кости не полетит сегодня этим рейсом", - мрачно сказал он ей. "Не ты ... и не та коробка в багажнике тоже...."


4


Раздражение Темперанс Бреннан существовало на двух уровнях - ни один из них, она знала, не был особенно рациональным.


Она не совсем ревновала к словам Бута, что он может позвонить доктору Джейн Ву. Это, в конце концов, было не ее дело. И почему ее это должно волновать?


В конце концов, у них не было настоящих отношений, кроме работы, они никогда не встречались, даже не ходили куда-нибудь выпить вместе ....


Ладно, итак, красивый агент ФБР в ее романе "Рожденный в кости" имел большее сходство с Бутом, чем она предполагала. В ее сознании Бут был смешанным персонажем, вымышленным агентом, состоящим из Бута, нескольких других агентов и ее воображения.


Когда ее сотрудники позвонили ей по поводу того, что персонаж был Бутом и Только Бутом, она отвергла эту идею; но Анджела, чьей миссией было налаживать отношения людей друг с другом и делать всех и вся счастливыми и приятными, ухватилась за это, несмотря на протесты Бреннан.


Если Бреннан обнаружила, что закатывает глаза из-за резкой реакции Бута на привлекательную доктора Ву, ее собственная резкая реакция на кого-то, с кем она когда-то работала, только заставила ее покачать головой... на себя.


Если бы ее вынудили, она бы описала свои отношения с Бутом как более... отношения между братом и сестрой (на что Анджела, без сомнения, ответила бы насмешкой: "Точно - как в Озарке!"). Однако, даже если бы она испытывала чувства, которые приписывала ей Анджела, Бреннан знала, что такие отношения были бы непрофессиональными; а профессионализм был настолько близок к личному кодексу, насколько Бреннан к настоящему времени сформировала.


Кроме того, она была не в том месте в своей жизни, которое подходило для каких-либо отношений между мужчиной и женщиной.


Однако, что беспокоило ее больше всего, были ее чувства зависти к доктору Ву. Антрополог из Полевого музея- которого Бреннан любила и уважала, увидела, чего она хотела, и сразу же пошла за этим, подход, который всегда был недосягаем для Бреннан... по крайней мере, когда дело касалось мужско-женских отношений.


Завидовать кому-то за то, что у нее была уверенность в себе, чтобы стремиться к тому, чего она хотела, что ж, это раздражало Бреннан - в ней самой. Зависть казалась мелкой. Был мелочным, она знала.


Это не заставило чувство уйти.


Она не любила такие чувства и не доверяла им. Как ученый, она предпочитала интеллектуальный путь. "Чувства" были не более чем эмоцией, желанием чего-то, что, как сказал вам мозг, вероятно, было контрпродуктивным.


Всего несколько минут назад казалось, что это разочарование вот-вот достигнет благословенного завершения. Она была бы на обратном пути в Вашингтон с останками, а агент Сили Бут была бы за полконтинента отсюда.


Она сидела в "Краун Вик" Бута, смотрела в окно, не обращая внимания на мужчину за рулем, и с облегчением увидела знак "ДОБРО пожаловать В АЭРОПОРТ О'Хара", когда они начали подниматься по извилистой дороге, ведущей к терминалу.


Но потом у Бута зачирикал мобильник, и все изменилось.


"Что ты имеешь в виду", - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал не так раздраженно (и разочарованно), как она чувствовала, "я не полечу этим рейсом?"


Это были первые слова, которые она сказала ему за довольно долгое время.


Сидя за рулем у обочины с работающим мотором, он казался погруженным в свои мысли, и его ответ был отсутствующим: "Полагаю, нам придется отправить скелет по FedEx".


"В какую глупую волокиту ты нас втянул? Бут, я все время беру подобные вещи с собой в самолеты!"


Когда он повернулся к ней сейчас, она могла видеть обеспокоенное выражение Бута, углы его лица, освещенные заходящим солнцем.


"Вы не сможете передать эти доказательства, " объяснил он, " потому что вы не сядете на этот самолет".


"Почему, черт возьми, нет?"


Он попробовал свой язык; казалось, ему не понравился вкус. "Потому что ты нам нужен... Ты нужен мне".


"Успокойся, мое бьющееся сердце", - сказала она. "Зачем я тебе нужен?"


"Кажется, мы только что получили еще один скелет".


"... Другой..." Она уставилась на него, разинув рот. "Ты должен быть ..." Но она не закончила: он явно не "шутил".


Он щелкнул выключателем мигалок, завел машину и включил сирену.


Заводя машину и обходя такси, он сказал: "Только что поступил звонок - скелет номер два, возле театра в Старом городе".


"Старый город?"


Теперь они набирали скорость, направляясь обратно к скоростной автомагистрали. "На северной стороне, на границе Старого города и Ригливилля, двух районов города".


"Ты, кажется, неплохо ориентируешься в Чикаго...."


Он пронесся мимо грузовика, перепрыгнув через две полосы влево. "Такое чувство, что я был здесь целую вечность, по этому делу о мафии. Но я провел некоторое время в Городе Ветров, когда был ребенком, да."


Как ни странно, часть ее была не против остаться, в то время как более разумная часть ее разума была расстроена тем, что ее доказательства отправятся домой без нее.


Наконец она спросила: "Это... новый скелет?"


"Да?"


"Соединены проволокой, как в прошлый раз?"


"Не знаю - мой парень Вулфолк не сказал - ты знаешь столько же, сколько и я".


Какое-то время они ехали в тишине, машины едва убирались с их пути или заставляли Бута объезжать их.


Бреннан старалась сохранять спокойствие, и внешне это требовалось; но внутри, несмотря на то, что она раскапывала массовые захоронения во время войн в Боснии, Гватемале и полудюжине других адских дыр, она чувствовала что-то похожее на дурное предчувствие.


Они мчались сквозь пробки, чтобы добраться до скелета, мертвого человека, кого-то, кто не мог встать и уйти... и все же Бут мчался туда, как будто они могли приехать и сделать пациенту искусственное дыхание.


"Почему?" спросил он, искоса взглянув.


Слово, после всего этого молчания, казалось непоследовательным.


Она покосилась на него. "Почему что?"


"Почему вы хотите знать, подключен ли наш новый скелет?"


Радуясь, что есть о чем подумать, кроме неминуемой смерти в автокатастрофе, Бреннан задумался над вопросом.


"Просто - время выбрано", - сказала она наконец.


"Как соотносится время?"


"Ну, как раз сейчас темнеет. На что похож район вокруг этого театра?"


Бут задумался. "Множество магазинов, ресторанов, баров, квартир над предприятиями".


Бреннан кивнул. "Нет недостатка в движении - как пешем, так и автомобильном".


"Много".


"Дневной свет или около того, много машин... И ваш подозреваемый умудрился бросить скелет прямо перед театром?"


"Не перед театром", - уточнил Бут. "На самом деле в переулке рядом со зданием ... но я понял твою точку зрения. Разумно предположить, что какой-нибудь прохожий заметил бы парня, тащащего скелет или даже большой громоздкий пакет."


Ее глаза сузились. "Останки находятся в переулке?"


"Да. Знаменитый переулок, к тому же."


"Как переулок становится "знаменитым"?"


"В нем застрелили Джона Диллинджера".


"Грабитель банка из тридцатых", - сказала она, еще больше сузив глаза.


"22 июля 1934 года, если быть точным - Мелвин Первис и команда агентов ФБР застрелили Диллинджера в переулке возле кинотеатра "Биограф"."


"ФБР - это не намного глубже, чем это, не так ли?"


"Нет. Это было просто молодое агентство под названием Отдел расследований. Устранение Первисом Диллинджера было большим событием - переворотом в связях с общественностью для бюро ".


"... Разве ты не понимаешь, Бут?"


"Видишь что?"


"Над тобой издеваются. Этот убийца водит за нос Федеральное бюро расследований."


Бут нахмурился. "Возможно, ты прав".


"Ты хочешь сказать, что я прав".


Его взгляд был прикован к дорожному движению, и его ответ пришел так поздно, что Бреннан почти не понял, что он имел в виду.


"Ты прав", - сказал он.


Почти не понял, что он имел в виду ....


Район оказался таким, как указал Бут - значительное пешеходное движение, проходящее мимо магазинов, баров и, конечно, знаменитого театра (к сожалению, закрытого, но с его шатром, обещающим "скоро открыться" с выступлениями театральной компании Victory Gardens).


В данный момент пешеходы были вынуждены перейти на другую сторону улицы, полиция установила ленту на месте преступления, чтобы оцепить район переулка и вокруг театра.


Когда Бут дважды припарковался, Бреннан мог видеть прохожих, глазеющих на место происшествия - полиция и федеральные агенты, слоняющиеся у входа в переулок, беспорядочно припаркованные машины с маркировкой и без, фургон коронера, ближайший к переулку.


Бут показал свое удостоверение личности, сунув его в нагрудный карман. Копы расчистили путь, и Бреннан последовал за ними, пригнувшись под оградительной лентой, когда они вошли в темный переулок.


Над городом опустилась ночь, и их путь освещался галогенными рабочими лампами, по две на желтый штатив, штативы стояли примерно через каждые десять футов вдоль аллеи, треугольником они указывали на что-то на земле в дальнем конце.


Трое мужчин в костюмах тоже ждали там, разговаривая друг с другом, наблюдая, как она и Бут приближаются.


Когда они приблизились к этим мужчинам, Бреннан увидел, что ближайший из них выпрямился, его квадратные плечи были отведены назад, грудь выпячена, его дорогой костюм едва мог сдерживать его отношение альфа-самца.


Он определенно был боссом.


Бут сказал: "Ответственный специальный агент Роберт Диллон, это антрополог, о котором я вам говорил - доктор Темперанс Бреннан".


Диллон протянул руку. "Рад видеть вас на борту, доктор Бреннан".


Пожимая ему руку, она изо всех сил старалась сохранить бесстрастное выражение лица. Добро пожаловать на борт? Как будто они были попутчиками на круизном лайнере? У него была крепкая хватка и темные глаза, которые показались ей птичьими и хищными.


Но его следующее замечание было достаточно дружелюбным: "Твоя репутация опережает тебя".


"Спасибо тебе. Я никогда не ожидал, что буду заниматься антропологической работой на улицах Чикаго ".


"И мы никогда не думали, что нам придется просить тебя об этом".


Он повернулся к высокому мужчине лет тридцати пяти или около того с коротко стриженными каштановыми волосами, дневной щетиной, волевым подбородком, живыми карими глазами и приветливым выражением лица, которое, тем не менее, сказало Бреннан, что он проверяет ее ... и не из-за ее профессионального опыта.


Диллон сказал: "Это лейтенант Бретт Грин из полиции Чикаго".


Грин протянул руку. На нем были черные брюки, черная рубашка с открытым воротом и черное кожаное пальто. "Приятно познакомиться с вами, доктор Бреннан".


Она пожала его руку, теплое, дружеское рукопожатие соответствовало выражению его лица.


"Ты тоже", - сказала она, одарив его профессиональной улыбкой.


Бут представил третьего мужчину. "Это специальный агент Джош Вулфолк. Он мой партнер в этом расследовании ".


Бреннан почувствовала смутную боль от этого - разве она не была напарницей Бута?


Вулфолк, меньше ростом и старше Бута, мог бы быть менеджером среднего звена, с его ухоженными темными волосами, зачесанными вправо, одетый в светло-голубую рубашку и темно-синий галстук под темно-синим костюмом.


Она пожала ему руку, поздоровалась, а затем посмотрела на объект под треугольником рабочих огней.


Бреннан ожидала увидеть скелет, похожий на предыдущий, но то, что она увидела, был мешок для мусора с открытым верхом. Отсюда она не могла видеть содержимое сумки.


"Что у нас есть?" - Спросил Бут.


Несмотря на присутствие федеральных агентов, чикагский коп Грин заговорил. "Бездомный парень видел, как кто-то бросил этот мешок для мусора сюда".


Грин присел на корточки рядом с пакетом и осторожно открыл крышку, чтобы они могли заглянуть внутрь.


Череп и груда костей под ним.


Грин сказал: "Бездомный парень говорит, что он думал, что там может быть хороший мусор... эти падальщики проверяют все... поэтому он открыл пакет ". Грин рассмеялся. "Когда он увидел кости, он взбесился. Выбежал обратно на улицу и остановил патрульную машину."


"Где сейчас наш свидетель?" - Спросил Бут.


Грин мотнул головой в сторону улицы. "На заднем сиденье отряда".


Присев на корточки рядом с Бутом, положив руки на колени, Бреннан заглянула в сумку, которую Грин все еще держал открытой.


Под резким светом рабочих ламп череп выглядел белым - выгоревшим. Она также увидела по крайней мере одну бедренную кость, обе плечевые кости, ребра, две большеберцовые кости и кучу костей поменьше.


На этот раз никакой проволоки, но то, что казалось полным человеческим скелетом.


Снова.


"Нам нужно отнести это в Полевой музей", - сказала она.


Диллон посмотрел на часы. "К настоящему времени закрыты".


Бреннан взглянул на Бута. "Позвони Джейн Ву. Используй ее домашний номер, если понадобится - я имею в виду, он у тебя есть...."


Бут странно посмотрел на нее, но сказал: "Хорошая идея".


"У кого?" Диллон спросил.


Грин улыбнулся на это, его глаза встретились с глазами Бреннана.


"Доктор Ву", - сказал Бут своему начальнику. "Наш контакт в Полевом музее - тоже антрополог".


"Позвони ей, во что бы то ни стало", - сказал Диллон.


"Но прежде чем вы начнете рыться в этом пакете, " сказал Грин, подняв ладонь дорожного полицейского, " его отправят в участок для распечатки".


Бреннан кивнул. "У меня с этим нет проблем".


Три федеральных офицера посмотрели на нее коллективным рыбьим взглядом.


"Ну, разве это не следующий логический шаг?" спросила она, глядя на Бута. "Снимаете отпечатки пальцев с сумки и ее содержимого?"


Диллон ответил четко. "Обычно мы не подчиняемся приказам местных офицеров".


Пожав плечами, Бреннан спросил: "Я всего лишь консультант, только по одному аспекту этого расследования ... Но могу ли я предложить? Почему бы нам не начать какие-либо войны за территорию и просто работать вместе над этим - мы могли бы продвинуться дальше, быстрее ".


Диллон нахмурился, но ничего не сказал.


Бреннан отвернулся от федерального агента и посмотрел в лицо лейтенанту Грину. "Ты сделаешь это сегодня вечером, и кости будут в Полевом музее первым делом утром, верно?"


Грин ухмылялся, когда Бреннан приставал к Диллону, но теперь, когда это коснулось его, улыбка исчезла. "Да, конечно, без проблем, только -"


"Вам нужен адрес музея?"


И снова детектив выглядел смущенным. "Нет, я знаю, где Полевой музей! Боже."


"Хорошо. Где ближайший FedEx?"


Грин рассказал ей, а затем обратился к остальным: "Я полностью за сотрудничество, которое рекомендует доктор Бреннан; но это тело, с костями или без, было найдено в переулке Чикаго. Я не понимаю, что делает это федеральным делом ".


Диллон сказал: "Первый скелет был найден на государственной территории, в здании Дирксена - это явно тот же преступник и по тому же делу".


"Мы знаем это?" Спросил Грин.


"Давай, лейтенант", - сказал Диллон. "Вы видели записку, адресованную нам.... Теперь, возьми пакет и туда насыпь. Мы возьмем это ". Он вытащил пластиковый пакет для улик из кармана. "И мы позаботимся о том, чтобы это попало в Квантико как можно скорее".


"Что у тебя там, Роберт?" - Спросил Бут.


Это был Вулфолк, который ответил, вставив: "Еще одно замечание, Бут".


Бут сердито посмотрел на Диллона. "Немного медленно рассказываешь, тебе не кажется?"


"Просто не было времени на это", - сказал его начальник, не извиняясь.


Бреннан не знала, смеяться или плакать над всем этим мужским позерством; и случилось бы это, если бы ее здесь не было, задавалась она вопросом? Ответ на этот вопрос казался антропологу очевидным.


Диллон говорил: "Давай вернемся к машине".


Бреннан последовал за мужчинами обратно в переулок, следователи с места преступления проходили мимо них, когда они возвращались к обнаружению бездомного.


Когда маленькая группа приблизилась к машинам, Бреннан увидела другого мужчину, которого она не знала, но, несомненно, федерального агента, который фотографировал цифровым фотоаппаратом толпу зевак за оградительной лентой на месте преступления, выстроившихся в ряд по трое и четыре человека в ряд.


Наблюдение за тем, как он фотографирует людей, напомнило Бреннан кое-что, что она слышала о серийных убийцах - о том, что они иногда вмешивались в расследование, чтобы выяснить, что известно властям, и придать себе прилив сил, который приходит с осознанием того, как близко они были к поимке.


И наслаждение ощущением власти было частью психики каждого серийного убийцы ....


Она смотрела на лица - молодые, старые, белые, афроамериканские, испаноязычные, азиатские, глаза смотрели на нее, мимо нее, налево, направо.


Был ли убийца где-то там?


Он - или она - может быть любым из них или ни одним из них. Невозможно определить, просто взглянув. И, в любом случае, Бреннан всегда считал, что мертвые более сговорчивы, чем живые ....


Бут, Диллон, Вулфолк и Грин образовали небольшой круг между двумя машинами без опознавательных знаков. Бреннан подошла, Вулфолк и Грин расступились, освобождая для нее место.


Вулфолк держал в руках маленький фонарик, который он включил, когда Диллон разложил записку.


Даже через пластиковый пакет для улик это было легко прочитать:


В ФБР:


Я НЕ МОГУ ЖДАТЬ ВЕЧНО, ЧАСЫ ТИКАЮТ. ВАМ ПРИДЕТСЯ ДЕЙСТВОВАТЬ ЛУЧШЕ, ЧЕМ КОГДА-ЛИБО ДЕЙСТВОВАЛИ МЕСТНЫЕ КОПЫ. У НИХ БЫЛО МНОЖЕСТВО ШАНСОВ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ, НО ОНИ ПОТЕРПЕЛИ НЕУДАЧУ. Я ДАРЮ ТЕБЕ ЕЩЕ ОДИН ПОДАРОК Из МОЕЙ КОЛЛЕКЦИИ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ, ЧТО я СЕРЬЕЗЕН.


ЕСТЬ МНОГО МЕСТ, ГДЕ МОЖНО НАЙТИ ЖЕРТВ МУЖСКОГО ПОЛА, МНОГИЕ Из НИХ В ЭТОМ САМОМ РАЙОНЕ. Я ПОДУМАЛ, ЧТО ЛУЧШЕ ВСЕГО ПРИБЛИЗИТЬ ТЕБЯ К МОЕЙ ТЕРРИТОРИИ. ВРЕМЯ ИМЕЕТ СУЩЕСТВЕННОЕ ЗНАЧЕНИЕ. СМОТРИТЕ ВНИМАТЕЛЬНО, МОИ НОВЫЕ ДРУЗЬЯ, я ПОВСЮДУ, У ВАС НЕ ДОЛЖНО ВОЗНИКНУТЬ ПРОБЛЕМ С ТЕМ, ЧТОБЫ НАЙТИ МЕНЯ.


Я БУДУ ЖДАТЬ,


ТИМ


"Тим?"- Спросил Бут. "Что, черт возьми, случилось с Сэмом?"


"Сэм?" - спросил Грин.


"Так была подписана первая записка", - сказал Бут.


"Какая первая нота?" - спросил чикагский полицейский.


Бреннан наблюдал, как взгляд Бута остановился на Диллоне.


"Похожая записка была прикреплена к скелету в здании Дирксена", - сказал Диллон. "Мы вышлем вам копию".


"Копия?" Грин выпалил. "Не торопись, никакой спешки - это всего лишь улика в серии чертовых убийств! Ты собираешься последовать совету доктора Бреннан и работать с нами над этим, или что? "


Диллон говорил тихо, его лицо было бесстрастным, но в его тоне чувствовалась резкость.


"Лейтенант Грин, " сказал он, " возьмите себя в руки. Вокруг нас толпа, включая СМИ, и одному Богу известно, сколько их с камерами - это то, что вы хотите транслировать? Что мы не сотрудничаем?"


Грин начал что-то говорить, огляделся вокруг, затем глубоко вздохнул. "Хорошо... в твоих словах есть смысл. Но аллея у Биографа не является федеральной собственностью ".


"Как бы то ни было, - сказал Диллон, - первый скелет был найден на федеральной территории. В любом случае, в то время мы не знали, была ли записка достоверной или просто отвлекающим маневром ".


Грин моргнул. "Диверсия?"


"Мы не были уверены, что представляет собой этот скелет, лейтенант. Был ли у нас розыгрыш или убийство - это одна из причин, по которой мы привезли доктора Бреннан из Вашингтона. Здесь, на выезде, мы будем держать вас в курсе, лейтенант - даю вам слово."


"Хорошо", - смягчился Грин. "Сделай это, и с моей стороны больше не будет нытья. Вы будете держать нас в курсе по записям, мы разберемся с другими вещественными доказательствами .... Теперь, скажи мне, ради Христа - кто, черт возьми, такой Сэм?"


Бут сказал: "Как я уже сказал - так убийца подписал первую записку. Теперь у нас есть "Тим", претендующий на работу ".


Грин нахмурил брови. "Другая записка выглядела похожей?"


"На первый взгляд, " сказал Бут, " работа одного и того же корреспондента".


Колеса Грина вращались. "Сын Сэма отсылка, ты думаешь?"


Пожав плечами, Бут сказал: "Это тоже приходило мне в голову. Но, честно говоря, я не знаю. Может быть, он подписывает имя другого известного серийного убийцы под каждой запиской.... Кто-нибудь знает серийного убийцу по имени Тим?"


Вулфолк сказал: "Там был тот парень - Джуди".


"Джуди? Мы ищем Тима."


"Стивен Тимоти Джуди. Парень насиловал и убивал женщин в Индиане, Техасе, Луизиане и Калифорнии. Всего одиннадцать, включая утопление троих детей одной из его жертв ".


Грин предложил: "Вот Тимоти Маквей". Мужчина, осужденный за взрыв здания Murrah в Оклахома-Сити в 1995 году.


"На самом деле это не сериал", - отметил Бут.


Бреннан сказал: "Если он насмехается над вами, то частью этого может быть обращение к кому-то, кто ранее наносил удары по федеральному правительству".


Взгляд Диллона был прикован к ней. "Издеваешься над нами?"


Бут сказал: "У доктора Бреннан есть идея, и я думаю, что это хорошая идея, что выбор этого места связан со стрельбой в Диллинджера".


Грин рассмеялся. "Это смешно .... Извините, док, но это -"


"Нет", - сказал Диллон. "Она снова права - это было место одного из первых великих триумфов Бюро ... поимки врага общества номер один".


Бут кивнул. "Этот парень определенно дергает за нашу цепь".


Диллон, нахмурившись сильнее обычного, сказал: "Давай выдернем его, хорошо?"


"Да, сэр". Бут повернулся к Грину. "Я бы хотел поболтать с нашим бездомным гражданином".


"Без проблем", - сказал Грин.


Диллон положил руку на плечо Бута. "Я закругляюсь на этом - Сили, с этого момента все твое".


"Спасибо, Роберт. Я понял это ".


Диллон сел в свою машину без опознавательных знаков и завел двигатель. Они смотрели, как он пробирается сквозь редеющую толпу в пробку.


Прохожие теряли интерес - никто не мог видеть, что было в переулке, а фургон коронера уехал пустым. Никакой крови, никакого дальнейшего волнения, никакой причины для них слоняться без дела. Время отправляться на ужин или домой.


Вулфолк помахал запиской в пакете для улик, сказал: "Я займусь этим", - и тоже исчез.


Грин повел Бута и Бреннан к машине без опознавательных знаков в конце квартала. Детектив открыл заднюю дверь и сделал приглашающий жест. Высокий пожилой мужчина развернулся с заднего сиденья.


Бреннан был удивлен, увидев руки мужчины в наручниках за спиной.


Худощавый, как жердь, мужчина был одет в поношенный черный костюм, который был ему на несколько размеров больше, рубашку, которая когда-то была белой, с натянутой поверх футболкой с изображением Супермена, и грязные теннисные туфли.


Бреннан прикидывала, что мужчина не мылся неделями, когда изменение ветра подтвердило ее теорию.


У их бездомного джентльмена была залысина, седая борода и комок носа, который, казалось, занимал большую часть его лица. Неряшливое лицо было смягчено, однако, мягкими голубыми глазами.


"Почему на нем наручники?" - Спросил Бут. "Я думал, он был просто свидетелем".


Грин бросил на бездомного тяжелый взгляд. "Он попытался сбежать, после того как рассказал патрульным о том, что он нашел".


"Есть вероятность, что он сам подбросил этот пакет?"


"Черт возьми, я сделал!" - сказал парень. "Рассказал копам о том, что я нашел, затем я попытался уйти! Это все еще Америка, не так ли?"


Бут оценил парня. "Это Америка, но вы извините меня, если я не приму ваши слова просто как Евангелие".


"Свободная страна", - сказал парень, пожимая плечами.


Грин сказал: "Два других человека подтвердили, что кто-то другой взял сумку в переулке. Они с художником-криминалистом вернулись в участок. К сожалению, оба разглядели этого парня лучше, чем мальчика-разносчика с сумкой."


"Это просто великолепно", - сказал Бут. Бездомному парню он сказал: "Как тебя зовут?"


"Пит".


"Что, Пит?"


"Я голоден".


"Ты не получишь еды, пока мы здесь не закончим", - сказал Бут.


Голубые глаза вспыхнули. "Я получу из этого еду?"


"Возможно. Как твоя фамилия?"


"Знаешь, эти наручники тоже причиняют боль. Нельзя есть в наручниках ".


Бут раздраженно вздохнул.


Вмешался Бреннан. "Лейтенант, не могли бы вы снять наручники, пожалуйста?"


"Если я это сделаю, он просто попытается снова сбежать".


"Возможно", - признал Пит, качая своей лохматой головой.


Указав на ресторан двумя дверями выше по улице, Бреннан сказал: "Ты действительно хочешь поужинать?"


"Папа Римский католик?"


"Если я сниму с тебя наручники, ты сможешь есть и говорить одновременно? И под разговором я подразумеваю ответы на наши вопросы?"


Бездомный обдумал это. "Можно мне пива?"


Бреннан поднес указательный палец к лицу мужчины. "Одно пиво, один ужин - ты отвечаешь на наши вопросы".


"Без наручников?"


"Никаких наручников".


"Как насчет еще одной кружки пива после ужина?"


"Если ты был честен с нами, конечно".


В густой бороде Пита расцвела улыбка. "Договорились!"


Пит повернулся спиной к Грину, чтобы лейтенант мог расстегнуть браслеты.


"Возможно, это плохая идея", - сказал Грин, но он все равно это сделал.


"Если он побежит, вы могли бы застрелить его", - предложил Бреннан.


Голова Пита дернулась.


Бреннан могла сказать, что Пит хотел думать, что она шутит, но она убедилась, что ее лицо ничего не выдало.


Ресторан был мексиканским заведением, и они заняли кабинку в глубине зала - во всяком случае, там хозяйка усадила эту странно смешанную группу.


С Бутом и Бреннаном с одной стороны, Грин был вынужден сидеть рядом с ароматным Питом. Толпа была немногочисленной, сальса острой, пиво холодным.


Когда каждый из них ухаживал за Текате, Бут спросил: "Итак, Пит, что ты видел?"


У Пита еще не было своей большой комбинированной тарелки, но он жевал чипсы и сальсу, потягивал пиво и кивнул на вопрос Бута. "Я был на другой стороне улицы, направлялся в свой переулок".


"Твой переулок", - сказал Бут. "Это тот, что рядом с биографией?"


"Нет. У меня есть место в паре кварталов отсюда ... Но я направлялся в ту сторону, когда увидел, как парень выходит из машины ".


Бут наклонился вперед. "Ты видел машину?"


"Конечно, сделал".


"Ты видел, какого вида?"


"О да. Еще бы."


"Какого рода, Пит?


"Синие".


Бреннан почувствовала, как Бут рядом с ней напрягся, и следующие несколько секунд она провела, очень сильно сосредоточившись на этикетке своего пива.


С выражением близорукого человека, безуспешно пытающегося вдеть нитку в иголку, Бут спросил: "Вы, э-э, не знаете марку автомобиля?"


Пит покачал головой. "Последней машиной, которая у меня была, был "Додж" 1968 года выпуска. Так или иначе, я не успеваю ".


Бут кивнул в знак капитуляции. "И вы не запомнили номер машины".


Это было утверждение, а не вопрос.


"Неа". Пит сделал большой глоток из своего пива. "Он был странным, этот парень. Вот почему я обратил на него внимание ".


Когда кто-то вроде Пита находил кого-то другого "странным", это стоило послушать.


"Странно насколько?" - Спросил Бут, оживляясь. "Одет дерьмово, этот парень".


"Дайте определение "одет как дерьмо". "


Пит на секунду задумался, жуя чипс.


"Одет как я - грязное лицо тоже как у меня ... Только он вылез из большой новой машины. Для меня это странно. Тебе это не кажется странным?"


"О да", - сказал Бут. "Это было в этом квартале?"


"Нет ... скорее - к востоку от Холстеда, на Орчард... перед некоторыми из этих рядных домов? Парень припарковался в том жилом районе, вероятно, потому что поблизости никого не было. Ему повезло".


"Повезло?"


"Нахожу место для парковки. В любом случае, я просто срезал путь, возвращаясь в свой переулок, как я и сказал... и этот парень выходит из машины, выглядя чертовски бездомным, затем открывает багажник и вытаскивает этот мешок для мусора. Он перекидывает его через плечо, как гребаный Санта, и уходит ".


"В какую сторону?"


"До угла, затем на запад по Фуллертон до Линкольна и вверх по аллее. А я? Я следовал за ним всю дорогу ".


"Почему ты последовал за ним?"


"Ты шутишь?" Пит фыркнул и прожевал чипс. "У него был мешок для мусора!.. И хорошая машина. Если он выбрасывал что-то, что ему пришлось забрать в нескольких кварталах от машины, это означало, что он не хотел, чтобы это кто-нибудь нашел. И если он не хотел, чтобы его никто не нашел, может быть, он был Сантой, и Рождество в этом году для Пита наступило рано ".


Бреннан посмотрел на Пита в новом свете. Он определенно не был бездомным, потому что он был психически ненормальным.


Мягко она спросила: "Пит, почему такой умный парень, как ты, на улице?"


Пит пожал плечами. "Наличие большого количества вещей никогда не приносило мне ничего, кроме боли - я решил сократить свои потери и нести более легкий груз".


Она не была уверена, что поняла, что он имел в виду, и собиралась спросить что-то еще, когда Бут вмешался.


"Как выглядел "Санта"?"


"Я же говорил тебе! Чувак, похожий на бездомного!"


"Будь конкретен, Пит. Пойте на ужин ".


Пит подумал и прожевал еще один чипс; теперь его борода была усеяна соусом сальса. "Ниже меня ростом, немного сгорбился, как будто был старым ... Но не так сильно сразу, он вроде как стал таким, когда нес сумку. Как будто, может быть, это действовало на него? Чувак тоже носил солнцезащитные очки - как будто бездомный мог позволить себе дорогие солнцезащитные очки!"


Бут наклонил голову. "Откуда ты знаешь, что это были дорогие солнцезащитные очки?"


"Я не знаю. Просто мне так показалось. Я имею в виду, что те, которые выбрасываются, но которые я могу спасти, обычно дешевые, которые остались позади, или дорогие, которые были разорены ".


"Ты плохо рассмотрел его лицо?"


"Только то, что у него все было измазано грязью. Он был белым, если ты к этому клонишь ".


"Какие-нибудь отличительные знаки? Что-нибудь вообще?"


Пит покачал головой и допил свое пиво, выпив все до капли.


Затем он задал вопрос Бреннану: "Ты уверен, что я не могу сейчас выпить другое пиво? Я имею в виду, я болтал как сумасшедший о вас, народ, и это будет великолепно сочетаться с моим ужином ".


"Конечно", - сказал Бреннан.


Бут принял это, подозвал официантку и заказал второе Текате для Пита.


Затем человек из ФБР спросил лейтенанта Грина: "Вы можете прислать кого-нибудь, чтобы осмотреть место происшествия в Орчарде?"


"После того, как мы закончим есть, " сказал Грин, " я отведу Пита туда, и он сможет показать мне, где парень припарковал машину".


"Я сделаю это", - сказал Пит, торгуясь еще немного, "если ты пообещаешь подвезти меня обратно в мой переулок".


Грин кивнул и даже слегка улыбнулся.


"Вы, ребята, самые приятные копы, с которыми я сталкивался за долгое время", - сказал Пит. Бреннану он сказал: "А ты самый хитрый".


Бут ухмыльнулся, и Бреннан тоже, слегка покраснев, сказал: "Спасибо, Пит".


Им принесли еду, и они в основном ели в тишине - если восторженный стиль Пита расставлять еду можно точно описать как молчаливый ....


Когда трапеза подходила к концу, Бреннан повернулся к Буту. "Что вы думаете о записке?"


Бут взглянул на Пита, чье все внимание было приковано к его большой кодовой табличке. Как и Бреннан, агент ФБР явно не считал разговоры в присутствии Пита большим риском.


"Две разные подписи?" он спросил. "Часы" идут? Жертвы мужского пола по соседству? Я думаю, что автор заметок просто издевается над нами, печатая все, что приходит ему в голову ".


"Несколько гей-баров по соседству", - указал Грин.


"В том-то и дело", - сказал Бут, увлекаясь темой. "Он заставит нас отправиться в какую-нибудь погоню за дикими гусями, пока сам смеется над нами до упаду".


Грин на мгновение задумался. "Как будто он смеялся над нами, копами, ты имеешь в виду?"


"Я этого не говорил".


"Ты не должен был - это сделала записка ублюдка. Как долго он предположительно был активен?"


Бреннан сказал: "Одной из костей может быть целых сорок лет ... Но мы пока не знаем наверняка".


Грин нахмурился, отмахнулся от этого. "Сорок лет, и мы не дали ему чаевых? И поймать его? Это чушь собачья ".


"Одна вещь не чушь собачья", - сказал Бут. "У этого парня есть доступ к скелетам, и некоторые из них старые. Мы выясним, где он их берет, может быть, мы найдем его ".


Грин вздохнул. "Мы сделаем, что сможем".


После того, как Бут оплатил счет, они вышли на улицу в прохладную, ясную ночь.


Грин и Пит направились к машине полицейского, а Бут, который нашел место, чтобы припарковать свой Crown Vic перед тем, как они пошли ужинать, направился в противоположном направлении, Бреннан торопился, чтобы не отстать.


"Эй!" - крикнула она. "Где огонь?"


Он остановился и улыбнулся. "Просто ушел с ужина ... и некоторое разочарование".


Они продолжили подниматься по хорошо освещенной улице.


Пока они шли на север по Линкольн-авеню, из нескольких баров лился чикагский блюз, из других танцевальная музыка; в нескольких магазинах все еще горел свет. Они прошли мимо клуба под названием Centre Stage, в котором, согласно the marquee, сегодня вечером выступала группа певцов-переодевателей под названием Cher and the Cher-alikes.


"При этом он мог преследовать геев", - сказал Бреннан, но не настаивал на этом.


Бут пожал одним плечом. "Он был бы не первым ... Но сорок лет? Единственный способ, которым он мог не попасть на радар местной полиции, - это если бы он наносил удары очень, очень редко за все эти годы ".


"Я полагаю".


"Грин, вероятно, прав - это долгий срок, чтобы остаться незамеченным, а тем более пойманным".


"Впрочем, зависит от его жертв, не так ли?"


Он остановился и повернулся к ней. "Что этозначит?"


Она тоже остановилась. "Это означает, что если его жертвами являются очень молодые люди и мужчины постарше, у вас на самом деле нет четкого списка пропавших без вести. И если он охотится в сегменте населения, который не всегда получает полное обслуживание от правоохранительных органов - "


"Эй, я ко всем отношусь одинаково".


"Вероятно, это верно для большинства правоохранительных органов в наши дни, " согласилась она, - но подумайте, какой гомофобной была бы чикагская полиция, когда этот персонаж начинал".


Он действительно подумал об этом, затем снова начал ходить, быстро.


Подводя итог, она сказала: "Даже сейчас гомосексуалисты, по крайней мере, чувствуют, что им никогда не достанется по заслугам от правоохранительных органов".


Хотя он был далеко не счастлив, Бут сказал: "Согласен".


"Как вы думаете, насколько точны записи о пропавших людях на самом деле?"


Он не ответил.


"Например, пропал Пит - кто бы мог знать?"


Бут продолжал идти в тишине.


"А как насчет молодых парней, убегающих?"


Ничего.


"Признай это, Бут, если этот парень умен ... и его реконструкция этих останков говорит мне, что он умен ... мой вопрос не в том, почему его до сих пор не поймали - это в том, как ты вообще рассчитываешь его поймать?"


Он остановился и снова посмотрел на нее. "Просто".


"Да? Как же тогда?"


Он криво улыбнулся. "Почему - с твоей помощью".


Они шли дальше.


5


Сили Бут с трудом могла поверить, насколько приятной казалась прогулка с Бреннаном.


Она разозлила его своим обобщением о том, что правоохранительные органы несправедливо обращаются с геями; но она достаточно хорошо разъяснила это.


И теперь он чувствовал, что просто был слишком щепетилен в этой теме. Черт, он был слишком чувствителен ко всему в последнее время ....


Теперь, когда она была здесь, рядом с ним, они вдвоем анонимно прогуливались по этой большой городской улице, вечерняя прохлада, ночная жизнь только начинала бурлить, он чувствовал себя ... прекрасно.


"Что тебя беспокоит?" - спросила она.


Разве это не было чудесно - вот он, чувствует себя великолепно, а она подумала, что он выглядит так, будто его что-то беспокоит.


"Ничего". Он искоса взглянул на нее. "Что заставляет тебя думать, что меня что-то беспокоит?"


Она усмехнулась, и это был теплый, неожиданный звук: он не думал, что когда-либо слышал ее смех раньше, по крайней мере, не таким образом.


Он обнаружил, что слегка улыбается, и спросил: "О, так теперь ты смеешься надо мной?"


Сама слегка улыбнувшись, она сказала: "Кажется, да".


"Почему?"


"Просто это ... это такая универсальная мужская реакция". Она понизила голос и подражала его реакции. "Ничего".


Он не ответил, вместо этого стараясь не обращать внимания на щекотку в уголках рта.


Она покачала головой, но улыбка осталась. "Почему мужчинам так трудно признать, что что-то не так? Почему так защищаешься?"


"Я не защищался".


"Ну, тогда ты был задумчив".


"Я не размышлял! В любом случае, мужчины созданы для того, чтобы исправлять то, что не так, а не ныть по этому поводу ".


"Говорить - это не значит "ныть", - сказал Бреннан, теперь его улыбка стала немного снисходительной.


"... Эй, я не имел в виду "сучку" в каком-то, ну ты понимаешь, смысле, который бы..."


"Втяну тебя в неприятности".


Бут кивнул, затем пожал плечами. "Если бы я действительно говорил о том, что у меня на уме, вы бы назвали это нытьем".


"Привет. Иди вперед и сучись ".


Он подождал, пока они пройдут мимо блюзового клуба, из которого доносилась фанковая музыка, затем сказал: "Я должен сосредоточиться на этой сделке со Skel, но моя голова все еще занята этим чертовым Musetti".


Ее лоб сочувственно наморщился. "Он часть важного дела - вашего дела".


"Верно, и я был ответственен за его безопасность. Мюзетти, возможно, не является частью ни одного из наших скелетов, но он почти наверняка мертв. Выхвачены из-под..."


"Тебя даже там не было", - сказал Бреннан.


"Правильно! Верно. И, возможно, я должен был быть."


"...Как у тебя это получается?"


"Как, что у меня получается?"


"Вся эта... всезнающая вещь. Где ты Супермен?"


Он остановился и усмехнулся ей. "Это была шутка, Кости? Я не думал, что ты умеешь шутить. И пока что это отсылка к поп-культуре!"


Он не мог сказать, была ли это улыбка или хмурый взгляд, который она подавляла, когда говорила: "Я не провожу все свое время в лаборатории".


Он просто уставился на нее, приподняв одну бровь.


Ее подбородок сморщился почти от смеха; значит, в конце концов, это была улыбка ....


"Хорошо", - признала она. "Я не привык проводить все свое время в лаборатории. У меня, например, было детство. Настоящая жизнь. Я знаю некоторые вещи ".


Он снова начал ходить, и она пристроилась рядом с ним.


"Я не был задумчив - если вы не возражаете, если я скажу, мне было приятно идти рядом, а не спорить с вами".


Еще один смешок. "Ну, это продолжалось недолго".


"Хотя вы не совсем неправы - я расстроен тем, что вынужден тратить все свое время на эту сделку с Skel serial .... Без обид ..."


Бреннан сказал: "Не обижайся".


"... и после нескольких месяцев работы над этим делом? Прямо сейчас я чувствую, что Джанелли утекают сквозь мои чертовы пальцы, и я ни черта не могу сделать, чтобы остановить это ".


Она сказала: "У тебя есть мое разрешение говорить "трахаться" при мне, Бут. Я не увяду и не умру, как хрупкий цветок".


Это вызвало у него искренний смех. "Знаешь, Кости, ты просто подходящее лекарство для меня сегодня вечером. Хочешь в "Старбакс"?"


Она была.


После того, как они каким-то образом добрались до двух обычных чашек черного кофе - что, казалось, смутило баристу, который, по-видимому, никогда не выполнял такой диковинный заказ, - они сели в плюшевые кресла кафе и еще немного поговорили.


Она сказала: "Я, конечно, понимаю, почему это дело Мюзетти все еще у тебя на уме. Где вы были во время расследования, когда наш серийный убийца так грубо прервал его?"


Он покачал головой. "Нигде с Джанелли, на самом деле - несколько из нас брали у них интервью, но они не отказываются от первого слова".


Ее ясные голубые глаза были задумчивыми, но в то же время настороженными. "Что насчет агентов, которые, по вашим словам, охраняли Мюзетти?"


"Мы обсудили с ними все - звуки, когда они путешествовали, голоса, которые они могли слышать, запахи, все. Бупкус."


"Какие еще есть пути?"


Бут отхлебнул кофе. "Все еще не нашли машину для побега".


"Отпечатки в том доме, где был схвачен ваш свидетель?"


"Никто ... Никто, кроме тех парней, которые его охраняют, и самого Мюзетти, во всяком случае".


Она ничего не сказала.


Бут издал нечто вроде смешка. "Отпечаток был бы чудом на том месте преступления. Черт возьми, вообще не было никаких улик - как будто его схватили призраки ".


Она нахмурилась. "У вас нет других способов разыскать вашего свидетеля? Я имею в виду, это не моя область, простите мое невежество; но у вас, агентов ФБР, есть ресурсы ".


Бут снова покачал головой. "Мы работаем над этим, но дело продвигается медленно. Мы разговаривали с девушкой Мюзетти три или четыре раза ".


"У тебя есть девушка?"


"Lisa Vitto. Работает в ресторане под названием Siracusa в Оук Брук. Принадлежат Джанелли, между прочим."


"Не очень-то способствует тому, чтобы заставить ее говорить, да?"


"Не совсем. Но мы не разговаривали с ней в ресторане - мы не совсем глупы. Мы проводили наш допрос в ее квартире. Все еще, нада."


"Ты пробовал женщину-агента?"


Бут хмурит брови. "Нет, ты действительно думаешь, что это что-то изменит? Это звучит немного сексистски в твоих устах, Кости ".


"Не сексист, и не сексист наоборот. Реалист". Она откинулась на спинку стула. "Некоторым женщинам просто удобнее разговаривать с другими женщинами".


Он отмахнулся от этого. "Возможно, но я все равно не думаю, что мисс Витто что-то знает. Она не знала, где находится конспиративная квартира Мюзетти, поэтому она не могла подставить его, непреднамеренно или иным образом ".


"Ты уверен, что Мюзетти ей не сказал?"


"В этом мире нет ничего определенного, но парень был у нас под каблуком 24/7".


Она выгнула бровь. "Ну, он был таким, пока они его не схватили".


"Это было холодно, Кости, но точно. Тем не менее, Мюзетти было бы сложно самому подстроить это исчезновение ... и, если бы он это сделал, мисс Витто еще не поехала на встречу с ним .... Нет, она никак не могла ничего знать. Мы просто ловим рыбу ".


"У меня есть предложение".


"Почему я не удивлен?"


"Если мы сосредоточимся на текущем деле, мы сможем вернуть вас к расследованию дела о мафии раньше, чем позже".


Бут не хотел этого слышать, но он знал, что Бреннан был прав.


По одному за раз.


Закончите с делом Скелета, затем возвращайтесь к Мюзетти. В любом случае, другие агенты воспользовались его слабостью в этом расследовании - и он получал ежедневные письменные отчеты.


На уровне молнии.


В конце концов они вышли из Starbucks и побрели обратно к машине, затем поехали в ближайший круглосуточный магазин Kinko's / FedEx и отправили кости первого скелета в Джефферсоновский институт.


* * *


Ночью коридоры Джефферсоновского музея могут показаться Анжеле Монтенегро жуткими.


Высокая, с вьющимися темными волосами, ниспадающими на плечи, Анджела - ученый из отдела антропологии Джефферсоновского института - обладала сердцем художника.


Работа здесь с доктором Темперанс Бреннан и остальными временами пугала ее, и не раз она подумывала о том, чтобы подать в отставку.


Но, в конце концов, ее верность Бреннану победила.


Сегодня вечером Анджела - в темных брюках и черной блузке с короткими рукавами под синим лабораторным халатом - шла по коридору к лаборатории с безалкогольным напитком в одной руке и упаковкой Twinkies в другой, не замечая ничего даже отдаленно жуткого.


Остальная часть команды была в лаборатории - за исключением их бесстрашного лидера, конечно, который был в Чикаго с Бутом и занимался Бог знает чем. Эта мысль вызвала хитрую улыбку на ее губах, и она так же быстро отбросила ее.


На самом деле, поскольку нагрузка с каждым днем становилась все тяжелее, Анджеле хотелось, чтобы ее лучшая подруга была рядом с ней, а не в Городе Ветров.


Она открыла дверь в лабораторию и на секунду остановилась, осматривая знакомую, но впечатляющую обстановку. В отличие от степенного академического стиля остальной части музея, в лаборатории царила потусторонняя атмосфера.


Судебно-медицинская лаборатория, которая имела возможность закрываться герметичным оргстеклом в случае чрезвычайной биологической опасности, создавала атмосферу научной фантастики благодаря каркасу из нержавеющей стали, рабочим столам из оргстекла с подсветкой и полупрозрачным блокам хранения, занимающим несколько стен.


С другой стороны, чем выше смотришь, тем больше это место похоже на старомодную европейскую железнодорожную станцию; она видела несколько таких во время поездок на континент со своим отцом-музыкантом.


Потолок с открытыми балками состоял из полупрозрачных панелей, пропускающих свет днем и создающих ощущение, что лучи растворяются в темном небе ночью. Каким-то образом это сделало камеру еще ярче при резком флуоресцентном освещении.


Помощник Бреннан, о-очень-молодой Зак Эдди, склонился над столом слева от нее, кости были разложены в их базовом анатомическом положении, меловой массив гипнотически притягивал его глаза за очками. Справа от нее, не отрывая взгляда от микроскопа, кудрявый Джек Ходжинс изучал какого-то жука или что-то в этом роде.


Они были разрозненной группой, собранной вместе в этой лаборатории их собранными талантами и судьбой, каждый со своим набором слабостей, привычек и раздражений (как данных, так и принятых).


Бреннан, их пчелиная матка, парила над ульем, и, несмотря на то, что ей иногда не хватало светской любезности, антрополог каким-то образом наблюдала за их ростом от мешанины "косоглазых", как называл их Бут, до семьи, которой они теперь были.


На ее поясе зачирикал сотовый телефон. Она засунула Твинки в карман своего лабораторного халата, пряча улики.


Сотовый зазвонил снова, и головы Зака и Ходжинса поднялись, нахмурившись из-за прерывания, каждый оглядывался по сторонам, как луговая собачка, почуявшая неминуемую опасность.


Сняв телефон с пояса, Анджела ответила после третьего гудка.


"Это я", - сказал Бреннан усталым голосом.


"Как дела, милая?" Анджела сразу спросила. "Ты и Бут замышляете что-то нехорошее?"


"Нет, это что-то другое".


Анджела усмехнулась. "Должен ли я спросить? Это грязно?"


"... Когда я вернусь, нам с тобой нужно поговорить".


"Что?" Спросила Анджела, почти оскорбленная. "Я не могу беспокоиться о твоей социальной жизни? Каким другом я был бы, если бы игнорировал -"


"Отличный друг", - весело сказал Бреннан, затем продолжил: "Я отправил тебе посылку в музей. Мне нужно, чтобы вы, Зак и Джек провели все возможные тесты и рассказали мне все, что нужно знать о том, что внутри."


"Что находится внутри?"


"Целый скелет... только это не просто одно тело ".


"Я знаю, что это твоя реплика, милая, но ... я не знаю, что это значит".


"Это значит, что костей достаточно для формирования скелета, но их собрали несколько тел. Кто-то собрал что-то вроде ... поддельного скелета, хотя отдельные части могут быть настоящими ".


"Части - это части, да?"


"Я не знаю, что это значит, Анджела".


"Ты смеешься надо мной, милая?"


"Возможно, но для уверенности мне нужно, чтобы вы определили, сколько людей составляют этот скелет; и, если возможно, ИДЕНТИФИЦИРОВАЛИ их".


"О, это все?"


"И мне это нужно было час назад".


Анджела посмотрела на Зака и Ходжинса.


Они, должно быть, поняли, что она разговаривала с Бреннаном, и теперь медленно приближались к ней, дружелюбные преследователи.


В трубку она сказала: "Ты смеешься надо мной ... И самое отвратительное, что ты даже начинаешь говорить, как Бут. Знаешь, я не уверен, что вам двоим следует проводить так много времени вместе."


"Ну, ты можешь подумать об этом, пока не прибудет моя посылка; тогда приступай прямо к этому".


"Ты знаешь, что так и будет, милая". Анджела закрыла свой телефон.


"Мы будем... что?" Подозрительно спросил Ходжинс.


Ходжинс думал, что все, от правительства до телевидения и его хлопьев для завтрака, было частью какого-то заговора, чтобы помешать обычным людям узнать правду - какой бы она ни была.


Обычно Анджела считала своего коллегу немного не в себе; но когда его теории заговора звучали особенно правдоподобно, как это иногда случалось, он немного пугал ее.


"Мы собираемся протестировать скелет, который Темперанс отправляет нам по FedEx".


"Хм", - сказал Ходжинс со скептицизмом в голосе, но с намеком на улыбку в уголках рта. Он действительно любил свою работу. "Это все?" он спросил.


"Мы делаем это постоянно", - вставил Зак в беззаботной манере.


"Этот немного другой", - сказала она, откупоривая свою содовую.


"По-другому?" они спросили вместе. "Как?"


"Один скелет", - сказала она. "Многочисленные доноры...."


* * *


Бут припарковал Crown Vic под портиком отеля. Он открыл дверь для Бреннан, затем помог ей достать сумку из багажника.


"Ты пойдешь со мной завтра в музей?" Бреннан спросил его.


Он кивнул. "Таков план".


"Забери меня пораньше. Я хочу быть там первым делом ".


"Ты понял, босс".


"... Бут, это был не приказ".


"Вроде как звучало как один".


Она попробовала еще раз: "Забери меня пораньше, пожалуйста".


"Без проблем", - сказал он и улыбнулся.


Она криво улыбнулась ему в ответ, затем схватила свою сумку и выкатила ее через вращающуюся дверь в вестибюль.


Бут повернул ключ в замке зажигания и, даже не задумываясь об этом, развернул Crown Vic в сторону офиса.


Конец дня был его единственным шансом проверить дело Мюзетти / Гианелли.


* * *


На следующее утро Бут пришел (как и просили) пораньше.


Бреннан подождал в вестибюле, пока он не подъехал, затем вышел и сел в машину.


На ней была коричневая блузка с коричневыми брюками и неуклюжим деревянным ожерельем, а также коричневый бархатный жакет для защиты от осеннего холода.


Когда она была пристегнута ремнем безопасности, он протянул ей кофе в бумажном стаканчике с пластиковой крышкой - как было заведено в Starbucks прошлым вечером, горячий и черный.


"Ты завтракал?" - спросил он.


Она покачала головой.


Он указал на бумажный пакет на полу со стороны пассажира.


Бреннан поднял его и открыл. "Рогалики - идеальны".


Он вел машину, она ела, и за время их получасовой поездки завязался небольшой разговор - по какой-то странной причине Бут чувствовал себя неловко. Прошлая ночь была дружелюбной, но этот новый день потребует профессионального тона, который ему (и, если уж на то пошло, ей) не хотелось устанавливать.


И снова доктор Джейн Ву ждала их в вестибюле Полевого музея, но на этот раз лейтенант Грин тоже был там, держа в руках коробку с надписью "УЛИКИ ПОЛИЦИИ".


Когда они с Бреннаном приблизились, доктор и полицейский сначала не заметили посетителей, увлеченные своим разговором.


Грин говорил: "Как ты можешь быть футбольным фанатом в Чикаго и не быть фанатом медведей!"


Доктор Ву поморщился. "Я ходил в школу в Бостоне. Патриоты правят. Медведи проигрывают".


Покачав головой, Грин сказал: "Однако, надрал тебе задницу в 85-м".


"Древняя история. Кто выиграл три из последних четырех Суперкубков?"


У Грина не было ответа на это.


Бреннан прошептал Буту: "Похоже, тебя заменили".


Бут прошептал в ответ: "Ну, ты не должен казаться таким довольным по этому поводу ...."


Доктор Ву махнул рукой. "Доброе утро, вы двое! Я полностью подготовил комнату."


Бут и Бреннан обменялись приветствиями с лейтенантом Грином, в то время как доктор Ву излишне подчеркнул: "Здешний лейтенант был достаточно любезен, чтобы принести доказательства, так что мы можем идти".


Бреннан кивнул. "Тогда давайте приступим к этому".


Столы в подвальном помещении теперь были пусты, и доктор У лейтенанта. Грин поставила коробку на самую дальнюю от двери, после чего она и Бреннан должны были работать на средней станции.


Когда два доктора начали, Бут и Грин нашли кофеварку в комнате отдыха дальше по коридору. Агент ФБР купил, и двое мужчин сели за маленький круглый столик.


Комната была пуста в это раннее время дня, и ни один из мужчин, казалось, не возражал против тишины. Бут потягивал кофе - уже второй за день, - не желая срываться от кофеинового кайфа.


Бут спросил детектива из Чикаго: "Вы узнали что-нибудь еще от нашего бездомного свидетеля? Пит?"


Грин покачал головой. "Нет. Но я должен сказать, старина Пит был довольно крут, как и положено бездомным парням. Привел меня к месту парковки, используемому нашим перевозчиком скелетов."


"Ваша группа на месте преступления нашла что-нибудь?"


Грин издал разочарованный смешок. "Ничего".


"А как насчет окрестностей?"


"Есть команда, проверяющая это".


"Нераскрытые дела в той части города?"


Грин отхлебнул кофе. "Мой партнер проверяет дела о пропавших людях сорокалетней давности. Твои люди нашли что-нибудь?"


"Пока ничего. Но мой партнер, Вулфолк, этим занимается ".


"Я думал, что девушка была твоим партнером".


Брови Бута приподнялись. "Не позволяйте ей слышать, как вы называете ее "девчонкой", лейтенант Грин... но она в некотором роде и мой партнер в этом тоже - во всяком случае, по части скелета ".


Грин наклонил голову. "Кое-что, что ты должен знать - я позвонил одному моему знакомому парню ... по поводу возможного подозреваемого".


"Подозреваемый?"


"Не заводись. Это было много лет назад."


"Это часть нашего первого скелета. Эй, меня не волнует, что это было сто лет назад - выкладывай ".


Грин вздохнул и опустил взгляд на свой кофе. "Это было в том районе. Парень жил на той же улице - Орчард, я имею в виду. Это было, о, двадцать лет назад легко.... Я был свеженьким парнем, едва закончившим академию. Детективы работали над несколькими делами о пропавших людях... парни-геи - несколько человек пропали без вести в том районе."


Бут дернулся от раздражения. "И ты ничего не сказал прошлой ночью?"


Грин похлопал ладонью по воздуху. "Я подхожу к этому, я подхожу к этому .... В любом случае, у наших парней не было реальных улик, но был один подозреваемый, который подходил для этого. По-моему, выглядел неплохо, я имею в виду - но кем я был? Просто новобранцем с мокрыми ушами, только что закончившим академию ".


"Никто больше не поддержал твою теорию?"


"Не совсем .... Подозреваемый, о котором идет речь... парень по имени Билл Йоргенсен... тогда было пятьдесят. Эти дети, молодые люди, жертвы, все они были в добром здравии, некоторые даже тренировались, и никто из парней в участке не воспринял бы мои идеи всерьез. Просто не мог заставить их поверить, что этот пятидесятилетний кот может одолеть рослых молодых людей вроде этих геев из МВД. К тому же, тогда геи были в разъездах даже чаще, чем сейчас - не совсем преходяще, но это не было шоком, если гей брал и уходил. Скажем, из-за проблем на работе или просто из-за желания поохотиться на свежем воздухе. Много причин."


Бут кивнул. "Конечно. Но перейди к тому, почему ты думал, что этот парень постарше мог бы уложить молодых чуваков."


Грин смял свою кофейную чашку и метко выстрелил в мусорное ведро через полкомнаты от нас. Затем он повернулся к Буту с пристальным взглядом.


"Этот парень, Йоргенсен, был в действительно хорошей форме, особенно для парня пятидесяти лет. Он зависал в спортзалах - он даже работал в нескольких. Настоящий тип физической подготовки ".


"Имеет смысл. Что-нибудь еще?"


Грин покачал головой. "Никаких реальных мертвых веских улик против парня... но у него не было алиби на время исчезновения пары парней, плюс его видели в барах, откуда они исчезли ... хотя никто не мог связать его с кем-либо из парней ".


"Я вижу".


Грин пожал плечами. "Много косвенных улик, но ничего существенного, и их недостаточно для получения ордера. И как новичок в полиции, я мог только сильно давить ".


Бут долго обдумывал это. "Ты не заговорил об этом прошлой ночью - почему?"


"Две причины. Во-первых, я так сильно преследовал парня в первый раз, что он получил судебный запрет против меня .... Не смотри на меня так, Бут - я был ребенком, полным энтузиазма, и мне показалось, что я учуял серийного убийцу ".


"Хорошо. Я могу это понять ".


"Да, хорошо понимаю это - у меня есть запись в моем досье, и меня чуть не уволили. Видишь ли, я высказался в средствах массовой информации, и Йоргенсен, черт возьми, чуть не подал в суд на город из-за этого ...."


"Ты сказал две вещи".


"Верно. Во-вторых, Йоргенсен уехал из нашего района, и я потерял его след. Черт возьми, сейчас ему было бы по меньшей мере семьдесят - я даже не знаю, жив ли еще этот чудак."


"Ты мог бы проверить его", - сказал Бут.


Грин покачал головой. "Да, но я использую осведомителя, которому доверяю - лучше сделать это вне системы, во всяком случае, первый шаг. Даже после всех этих лет слишком много людей обосрались бы кирпичами, если бы я снова вынюхивал про Йоргенсена ".


"Даже если это сделали федералы?"


Грин поднял обе руки. "Мой босс и его боссы знают, что мы заодно, Бут, и не нужно быть Диком Трейси, чтобы выяснить, откуда у тебя наводка. Даже те придурки-детективы, которые провалили дело двадцать лет назад, смогли бы разобраться с этим ".


Бут допил остатки своего кофе, обдумывая все это.


Затем он сказал: "Возможно, это довольно большой скачок".


Грин издал еще один смешок. "Хорошо, почему бы нам не заняться вашим подозреваемым?"


Бут моргнул. "Какой подозреваемый?"


"Вот именно", - сказал Грин с усмешкой. "Дай мне идею получше, приятель, и я подпишусь на тебя".


Бут обдумал это еще немного. "Ну... не помешало бы взглянуть на этого Йоргенсена ".


"Как я уже сказал, у меня есть парень, с которым я должен поговорить как-нибудь сегодня". Коп сделал глубокий вдох, задержал его, затем, наконец, выдохнул. "Ты думаешь, у нас есть хоть какой-то шанс поймать этого парня? Если это Йоргенсен, то в свое время он едва ли даже попал в поле зрения ... и единственный, кто попал в беду, был ваш покорный слуга ".


Бут изучал детектива. "Это не двадцать лет назад - ты старый профи ... и я тоже чертовски хорош".


"Плюс, есть эта твоя "девушка", " озорно сказал Грин. Или так ехидно, как только может сказать чикагский коп.


Бут сказал: "Эта "девушка" в некотором роде гений, да, и на самом деле у нас есть хорошие люди для всего этого дела - лучшее оборудование, лучшая поддержка, лучший период".


Они немного посидели в тишине, каждый пил свой кофе, погруженный в свои мысли.


Грин сказал: "И все же этот придурок буквально бросает свою жертву у твоего порога".


Бут кивнул. "А второй прошел довольно близко от твоего порога - во всяком случае, на твоей территории".


Верхняя губа детектива скривилась. "Если это Йоргенсен... этот ублюдок развеселил нас обоих из Бронкса ".


"Что ж, тогда нам просто придется показать ему, насколько это было глупо".


Бут и Грин стояли рядом большую часть следующих четырех часов, попеременно попивая кофе и разговаривая о футболе, оба мужчины периодически переписывались по мобильному телефону с коллегами по делу.


Наконец, Бреннан позвала их к столу, где она и доктор Ву выложил все кости из мешка.


"Двести шесть костей", - сказал Бреннан. "Еще один полный скелет".


"На этот раз один человек?" - Спросил Бут.


"Вряд ли", - сказала она. "Наш "сделай сам" снова взялся за дело. Бедренная кость?"


"Две большие кости в бедрах", - сказал Бут, взглянув на Грина.


Бреннан спросил агента ФБР: "Заметили в них что-нибудь необычное?"


Глаза Бута сразу же обратились к эпифизарным линиям, которые были полностью сросшимися.


"Нет", - признал Бут.


Грин сказал: "Одна длиннее другой".


Увидев это и сейчас, Бут почувствовал укол в животе.


Он не собирался позволить втянуть себя в соревнование по писанине со своим новым коллегой - в данном случае, выпендриваться перед этими двумя привлекательными женщинами. Такого рода ерунде о младших классах здесь не место, и, в любом случае, они с Грин просто закончили бы тем, что выглядели бы одурманенными тестостероном дураками рядом с этими женщинами, у обеих из которых было больше образования, чем у него и Грин, вместе взятых.


Сосредоточься на деле, сказал он себе.


Когда его глаза поднялись на Бреннан, она наблюдала за ним; и у Бута возникло самое тревожное ощущение, что она могла читать его мысли ....


"Оба мужчины достигли совершеннолетия, - говорила она, - но один был на десять сантиметров ниже другого".


"Десять сантиметров", - задумчиво произнес Бут.


Грин вставил: "Четыре дюйма".


Не попавшись на удочку, Бут спросил: "Что это значит?"


Бреннан сделал жест открытой ладонью. "Что значит, с такой разницей в длине бедра? Либо мужчина был серьезно деформирован, либо мы снова имеем дело не с одним телом ".


Заинтересованный Грин спросил: "Когда вы говорите "мужчина", вы имеете в виду ... мужчину?"


"Надбровные дуги на черепе указывают на мужчину, да", - сказал доктор Ву. "Более заметны, чем у самок".


Бреннан добавил: "Тазовые кости также мужские".


Кивнув, Бут спросил: "Что-нибудь еще?"


"Пальцы", - сказал Бреннан.


Бут посмотрел вниз на руки скелета.


Пальцы были разной длины, что, конечно, было нормально; но в данном случае неестественным образом - указательный палец левой руки длиннее среднего и безымянного пальцев, один большой палец длинный, один короткий, а кончик другого пальца показался Буту не совсем правильным.


Он спросил: "Ты уверен, что у тебя кости в нужных местах?"


Он тут же пожалел, что сказал это, но он сказал это и заслужил испепеляющий взгляд Бреннан.


Он пробормотал: "Просто спрашиваю".


"У нас действительно есть кости в правильных местах", - сказал Бреннан.


Грин попросил: "Расскажите нам, непрофессионалам, не могли бы вы?"


"Рад", - сказал Бреннан. "Пальцы состоят из нескольких костей".


Она указала на каждое, пробегая список.


"Есть пястные кости, " продолжила она, " проксимальные фаланги, средние фаланги и дистальные фаланги".


Она подняла свою собственную руку.


"Так должна выглядеть рука, более или менее... и, как вы можете видеть, эти две руки не только не соответствуют друг другу, пальцы каждой руки расположены неправильно."


И Бут, и Грин понимающе кивнули.


Бреннан продолжил: "Ваш подозреваемый использовал по крайней мере два тела ... и я предполагаю, что больше... чтобы построить этот образец."


"Иисус Джонс", - сказал Грин.


"То же самое верно и для стоп", - сказала доктор Ву, и она тоже сделала жест, уходя. "Хотя все кости здесь, они, очевидно, принадлежат не только двум ногам. Износ на них совершенно неправильный ".


Бут спросил: "А как насчет конца этого безымянного пальца?" Он указал на палец, который показался ему странным.


"Сломаны", - сказал Бреннан. "Давным-давно. Это одна из причин, по которой мы знаем, что этот палец произошел по крайней мере от двух пальцев - дистальная фаланга практически раздроблена, в то время как средняя фаланга совершенно нормальная ".


"Почему?" - Спросил Бут. "Это невозможно?"


"Нет, " сказала она, " но это крайне редко ... Особенно учитывая сильное повреждение дистального отдела".


Бреннан повернулся к доктору Ву. "Эти две кости принадлежат двум разным людям".


Доктор Ву выразила свое согласие.


"Итак, " сказал Бут, - можем ли мы определить, принадлежат ли какие-либо из этих частей какой-либо кости из первого скелета?"


"Да, - сказал Бреннан, - но не без дополнительных тестов - я буду знать больше, когда верну это в Джефферсоновский институт".


"Ты хочешь пойти с этим?"


"Да. Это прекрасное учреждение, и я ценю помощь и гостеприимство доктора Ву, но я могу сделать гораздо - "


"Не могу тебя отпустить, кости", - вмешался Бут, качая головой. "У нас два скелета за два дня - ты действительно думаешь, что наш безумец остановится?"


Бреннан нахмурила лоб, и она задумалась на несколько долгих мгновений, но спорить не стала. "Тогда мы упакуем это и отправим в Джефферсоновский институт как можно скорее".


"Хорошо", - сказал Бут. "А как насчет первого скелета?"


"Я еще не зарегистрировался в Институте Джефферсона этим утром".


Бреннан достала свой мобильный телефон из сумочки и нажала быстрый набор.


Анджела сняла трубку после второго гудка, и чувствительный к снайперам слух Бута уловил ее часть разговора: "Милая, что случилось?"


"Готовлюсь отправить вам второй скелет".


"Ты был занят. Где ты, в Чикаго или Сараево?"


"Все еще Чикаго".


"Это еще одна работа по повторной сборке?"


"Это - я уже обнаружил по крайней мере два источника костей. Вы уже получили первый скелет?"


"Первым делом этим утром мы начали анализ ДНК, и Джек работает над почвой, все еще прикрепленной к костям".


"Отлично - не стесняйся звонить, когда у тебя что-нибудь будет".


"Это не быстрые тесты".


"Кто-то-то работает быстро, - сказал Бреннан, - доставляет два самодельных скелета за два дня".


Она отключилась.


Грин сказал: "Я должен позвонить сам - сейчас вернусь".


Грин быстро направился к выходу, и Бут наблюдал, как доктор Ву и Бреннан упаковали кости для отправки в коробку размером с небольшой приставной столик. Последнее, что сделал Бреннан, это написал маркером адрес Института Джефферсона сверху.


К тому времени, как она закончила, Грин вернулся, качая головой.


"Я в это не верю", - сказал он, подходя к Буту. "И я не знаю, хорошо это или плохо ...."


"Твой любимый подозреваемый Йоргенсен все еще жив?"


Бреннан оживилась при слове "подозреваемый", но ничего не сказала.


"Да", - сказал Грин. "Переехал в пригород ... но он все еще здесь".


Бут ухмыльнулся. "Ты хочешь нанести ему визит?"


Грин обдумал это. "Прошло много времени - двадцать лет. Думаешь, мой старый приятель меня вспомнит?"


"Выньте судебный ордер на кого-нибудь, - сказал Бут, - вы, как правило, помните их. Производит впечатление".


"Какой судебный приказ?" Вмешался Бреннан.


Бут проигнорировал это и спросил полицейского: "Оно все еще в силе, это постановление суда?"


Покачав головой, Грин сказал: "Нет, срок давным-давно истек".


"Какое постановление суда?" Бреннан повторил.


Бут отмахнулся от нее. "Рискованный ход. Не твоя забота."


"Рискованный ход", - эхом повторил Грин.


Бреннан выглядел все более взволнованным.


На ходу Бут сказал: "Мы с лейтенантом Грином собираемся немного прокатиться".


Бреннан встал перед агентом ФБР, преграждая ему путь. Бровь была приподнята. "Без меня тебя нет".


Грин начал что-то говорить, но Бут просто положил руку ему на плечо. Детектив остановился и с любопытством посмотрел на агента ФБР.


Бут спросил: "Ты хочешь навестить своего приятеля Йоргенсена, пока он еще дышит?"


"Да. Конечно. Конечно."


Бут добродушно ухмыльнулся. "Тогда не начинай с Костей здесь, или мы все будем выглядеть так, как в той коробке FedEx, когда выберемся отсюда".


Бреннан пристально посмотрел на чикагского полицейского.


"Что ж, - сказал Грин, искоса взглянув на Бута, - ты сам это сказал - она твой партнер ...."


Взгляд Бреннана переместился на Бута, неповиновение исчезло, рот открыт, но слов не выходит.


Повернувшись к доктору Ву, Бут сказал: "Не могли бы мы попросить вас еще об одной услуге ...?"


Она кивнула, опередив его. "Я позабочусь о том, чтобы посылка отправилась с товаром FedEx сегодня".


Бут одарил ее своей лучшей улыбкой. "Спасибо".


Грин сел в его машину, в то время как Бут и Бреннан последовали за ним в Crown Vic. Поездка от музея Филда до пригорода Алгонкин заняла добрую часть часа.


Их разговор по дороге в основном состоял из того, что Бут рассказывал ей об этом старом подозреваемом Грине.


Но в какой-то момент Бреннан спросил: "Ты сказал Грину, что я твой партнер?"


"... Да, я сделал".


"Я думал, что этот парень Вудфилд был твоим партнером".


"Это Вулфолк, и он мой партнер, назначенный ФБР. Но это наш случай, Кости."


"... Рад, что ты так на это смотришь".


"Ну, я знаю".


"Но Бут?"


"Да?"


"Перестань называть меня Кости".


Но в последнем не было много энергии.


Бут последовал за Грином, когда тот съехал с автострады на четырехполосную магистраль, затем на двухполосную жилую улицу, и они петляли, пока чикагский детектив не остановился перед одним из трех небольших домов в тихом тупике.


Резиденция Йоргенсена находилась посередине, по обе стороны от него и его соседей были свободные участки - двухэтажное здание в стиле тюдор, коричнево-коричневая отделка, гараж на две машины слева, тротуар от подъездной дорожки до крыльца в одну ступеньку.


Винтажный дом 1970-х был достаточно милым, в хорошем состоянии, если не сказать впечатляющим.


На что это не было похоже, так это на дом маньяка-убийцы, который оставил скелеты для ФБР.


С другой стороны, Бут и другие агенты, которых он знал, работали над делами о серийных убийцах, и ни в одном случае дом преступника не был похож на мрачный готический особняк на холме в Психо.


Во всяком случае, дома, о которых идет речь, выглядели как любой другой дом в квартале по соседству, такие же анонимные, как и их владельцы. И, как и у их владельцев, то, что было внутри них, было решительно другим ....


Бут и Бреннан встретили Грина в конце подъездной дорожки. Оглядевшись в конце гаража, Бут увидел ворота из сетки, которые вели на огороженный задний двор.


"Каков план?" - Спросил Бут.


Усмешка Грина приобрела неприятный оттенок. "Я подумал, что постучусь во входную дверь и, если мистер Йоргенсен будет настолько любезен, чтобы ответить, просто поздороваюсь. Возобновите старое знакомство".


"Мне подходит", - сказал Бут.


"Что мне делать?" Спросил Бреннан.


"Держись подальше", - сказал Бут.


"Это семидесятилетний мужчина.... Я могу справиться -"


"Не стоит, - вмешался Грин, - недооценивать этого "семидесятилетнего старика"".


Бреннан нахмурился. "Я понимаю-"


Грин снова прервал ее. "Если он сделал то, что я думаю, он сделал... он без колебаний заберет человеческую жизнь. Доктор Бреннан, вы когда-нибудь слышали о серийном убийце, который остановился самостоятельно?"


"Я буду "держаться в стороне", - сказала она. "Но у меня есть еще один вопрос ...."


"Продолжай", - подсказал Грин.


"Чем мистер Йоргенсен зарабатывал на жизнь?"


"Когда я смотрел на него во время этих исчезновений, " сказал Грин, " мистер Йоргенсен преподавал анатомию в Университете Святого Себастьяна".


"Никогда не слышал об этом", - сказал Бут.


Бреннан наморщил лоб.


Грин сказал: "Маленькая школа на северной стороне, в основном медицинская".


Бреннан спросил: "Есть какая-нибудь связь между пропавшими мужчинами и университетом?"


"Не напрямую Йоргенсену", - сказал Грин. "Однако была связь между его учеником и одним пропавшим человеком. Тем не менее, мы никогда не могли связать что-либо с Йоргенсеном - гай почти промахнулся во всем этом; всегда только на периферии ".


"Я предлагаю подняться и поздороваться, " сказал Бут Грину, - прежде чем соседи позвонят ему, чтобы спросить о троице незнакомцев, болтающих снаружи".


Они пошли по подъездной дорожке, Грин впереди, Бреннан (согласно инструкциям) замыкал шествие.


Когда они поднимались по дорожке, Бут снял свой пистолет с предохранителя. Их парню могло быть семьдесят, но - как так убедительно выразился Грин - Йоргенсен подозревался во множестве убийств.


Проходя мимо окна гостиной, когда они шли по дорожке, Буту показалось, что он увидел движение штор, но не был уверен.


Как только Грин достиг крыльца, входная дверь распахнулась, и невысокий крепкий мужчина вышел, придерживая сетчатую дверь левой рукой.


Мужчина был невысокого роста, возможно, пять футов восемь дюймов, с крашеными черными волосами и заметными морщинками вокруг темных глаз. У него был почти безгубый рот, короткий прямой нос, он носил теннисные туфли, джинсы и красную футболку, демонстрируя массивные бицепсы гораздо более молодого мужчины.


Если это был Йоргенсен, старина выглядел в лучшей форме, чем половина агентов ФБР, которых знал Бут.


"Помочь вам, ребята?" сказал старик сильным баритоном, выражение его лица не было недружелюбным, но с оттенком скептицизма.


Грин полез в карман пиджака за своим значком. "Мистер Йоргенсен-"


На долю секунды Бут увидел что-то в глазах Йоргенсена и понял, что они в беде.


"Ты!"Йоргенсен заблеял.


Пистолет появился из ниоткуда, и первый выстрел попал Грину прямо в грудь, отбросив его назад в Бута, когда агент ФБР попытался вытащить свое собственное оружие.


От удара они оба упали на землю, когда Йоргенсен поднял пистолет для второго выстрела.


У Бута не было времени окликнуть и остановить ее.


Бреннан просто перепрыгнула через упавшую пару и развернулась, ее правая нога соединилась с пистолетом и выбила его из руки Йоргенсена, отправив его вращаться через крыльцо, когда старик отступил в дом, его рука схватила Бреннана за рукав...


... и тащит ее за собой внутрь!


Борясь, скатывая с себя оглушенного Грина, Бут убедился, что лейтенант не выглядит серьезно раненым, затем вскочил на ноги с пистолетом в руке.


Распахнув сетчатую дверь, он влетел в гостиную.


Гостиная была опрятным местом, предположил он, до того, как Бреннан и Йоргенсен прошли через нее, опрокинув лампу, разбив стеклянный кофейный столик и разбросав журналы по всему деревянному полу.


Бут услышал тяжелое дыхание слева от себя. Он прошел мимо дивана, завернул за угол и оказался в столовой со столом и шестью стульями, три из которых были перевернуты.


Драка переместилась на кухню, и Бут переместился вместе с ней, перепрыгнув через стул с поднятым пистолетом, войдя в комнату, где он обнаружил Йоргенсена, держащего над головой большой мясницкий нож.


Бут забрал бы его тогда, если бы Бреннан не оказалась между ним и убийцей, спиной к агенту.


"Мистер Йоргенсен", - сказала она спокойным голосом, несмотря на прерывистое дыхание между словами. "Мы просто пришли поговорить".


"Мне нечего сказать тебе", - прорычал он с дикими глазами, "или этому придурку копу!"


"Кости", - сказал Бут, - "сделай шаг в любую сторону".


Не поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, Бреннан рявкнул: "Бут, заткнись!.. Сегодня больше ни в кого не стреляют ".


Агент ФБР осмотрел кухню, ища другой способ добраться до своей цели. Это была широкая, открытая комната, полная приборов из нержавеющей стали и темных, твердых прилавков.


"Возможно, не застрелены", - сказал Йоргенсен, его верхняя губа изогнулась, обнажив очень белые, очень вставные зубы. "Но как насчет заколотых?"


Он бросился на Бреннан, сверкнув лезвием и зубами, и она упала на линолеум.


Бут нажал на спусковой крючок, но Бреннан выбил ноги Йоргенсена из-под него, так что пуля Бута попала старику в плечо, нож вылетел у него из руки и звякнул о холодильник, когда Бреннан нанес удар локтем в висок старику, заставив его похолодеть.


Нож, тем временем, упал на пол.


Никто не двигался.


Воздух наполнился ароматом кордита. В ушах Бута звенело от выстрела, его глаза были прикованы к ножу, торчащему из линолеума в нескольких дюймах от Бреннан.


Затем Бреннан встал, крича на него. "Что, ты пытаешься убить меня?"


Внезапно слух Бута, казалось, не был так сильно поврежден, хотя он и хотел бы, чтобы он восстановился не так быстро.


"Я сказал тебе не стрелять. Какую часть этого ты не понял? Бут, этот нож..."


Он убрал оружие в кобуру, схватил ее за руки, твердо, но не грубо. "Я тоже был напуган".


Она попятилась от него, явно чувствуя себя неловко. "Я... Я не был напуган, просто... оценивал его. Он был у меня, я..."


"Кости, ты кричишь", - сказал он.


"Я знаю, что кричу. Большой луммокс выстрелил в меня!"


"Не на тебя, рядом с тобой. Оставь остальное на потом - надо возвращаться к Грину ".


Как по команде, Грин ввалился в дверной проем кухни, его куртка была снята, рубашка разорвана, открывая кевларовый жилет, пуля все еще торчала над его сердцем.


Он одарил их кривой усмешкой. "Черт возьми, как больно...."


"Ты в порядке?" - Спросил Бут.


Грин покачнулся. "Бывало и хуже. Не намного хуже, но ..."


Издалека донесся вой сирен.


Грин указал дрожащим пальцем в сторону звука. "Вызвал подкрепление. Не то чтобы они тебе были нужны."


Чикагский коп кивнул старику, кровь окрасила красную рубашку в бордовый цвет.


"Этот злобный старый ублюдок мертв?" он спросил.


"Нет", - сказал Бут. "Бреннан только что нокаутировал его. Локтем."


Грин посмотрел на Бреннана широко раскрытыми, уважительными глазами. "Вау. Ты издеваешься надо мной?"


Бут ухмыльнулся антропологу. "Кости обладает неожиданными способностями".


Грин навис над подозреваемым, присматриваясь. "Напомни мне не связываться с тобой, леди. Обычный Рэмбо в платье".


Бреннан нахмурил брови. "На мне нет платья, и, в любом случае, я не знаю, что это значит".


Грин уставился на Бута, разинув рот.


"Она не часто выходит", - сказал агент ФБР.


Схватив полотенце со стойки, Бреннан опустился на одно колено и прижал его к ране мужчины.


Оценивающе посмотрев на Грина, Бут сказал: "Может, тебе стоит присесть на минутку, приятель. Ты выглядишь немного бледной."


Грин прислонился к кухонной стойке. "Неважно, насколько героично это выглядит в фильмах? Получить пулю - отстой ".


Снаружи завыли сирены. "Очевидно, мистер Йоргенсен все еще затаил обиду", - сказал Бут.


Бреннан оторвал взгляд от повязки. "Или лейтенант Грин был прав, и ему есть что скрывать".


Бут, сузив глаза, сказал: "Я с тобой, Кости .... Как только приедут врачи скорой помощи, мы осмотримся ".


6


Темперанс Бреннан, скрестив руки на груди, высоко подняв подбородок, образ профессиональной женщины, дрожала.


Когда она стояла возле неописуемого дома - полицейские, криминалисты и врачи скорой помощи сновали туда-сюда - она, наконец, поддалась страху... или, по крайней мере, неустроенное чувство, от которого она не могла избавиться.


Она не солгала Буту: она действительно не была напугана на той кухне, все ее внимание было приковано к Йоргенсену и тому ножу.


Но когда пуля Бута просвистела мимо нее и поразила Йоргенсена, нож летел в ее сторону, ее самообладание исчезло.


Хрупкая штука, контроль.


В одну секунду у тебя это было, в следующую - нет. Через минуту вы в Институте Джефферсона, изучаете наконечник стрелы в груди восьмисотлетнего коренного американца, затем вы в Алгонкине, штат Иллинойс, перевязываете рану семидесятилетнего вероятного серийного убийцы.


Хорошая вещь в лаборатории, у нее был контроль - она была главной.


Иногда все шло не так, как ожидалось, но лаборатория была строго научной, и неожиданное тоже было частью этого.


Не то чтобы в Институте Джефферсона не было давления - кость сломалась в лаборатории, обычно ей были сотни, если не тысячи лет ... в мире, где ценность определялась тем, были кости целыми или нет. Но когда там что-то пошло не так, ни пули не полетели, ни ножи не полетели в твою сторону.


Прибывали все новые чикагские копы, и у ФБР тоже был большой контингент под рукой; соседи, которых было немного, вышли посмотреть. Сержант Диллон отошел в сторону, устраивая Буту допрос третьей степени по поводу стрельбы, в то время как лейтенанту Грину врачи скорой помощи оказывали помощь во дворе.


Скорая помощь уже увезла Йоргенсена в больницу. Рана не была опасной для жизни, но пулю пришлось бы извлечь, а старика нужно было зашить.


Йоргенсен останется под наблюдением полиции и - как минимум - обвинится в покушении на убийство за стрельбу в лейтенанта Грина и попытку нападения на Бреннана. Если криминалисты Чикаго и ФБР найдут доказательства большего количества преступлений в доме, этот список может увеличиться.


Бреннан - пока никто ее не допрашивал, не лечил и, если уж на то пошло, не удосужился спросить, все ли с ней в порядке - стояла в стороне, одна.


Что было прекрасно; она решила, что сейчас самое подходящее время не высовываться и не путаться под ногами.


Этот план, казалось, работал хорошо, пока не зазвонил ее мобильный телефон.


Когда она потянулась за ним на поясе, сотовый зацепился и продолжал звонить. Головы медленно повернулись в ее сторону. Она, наконец, освободила эту штуку и нажала на кнопку.


"Бреннан", - сказала она.


"Привет, милая", - раздался веселый голос Анджелы.


Повернувшись спиной к Диллону, Буту и остальным, Бреннан посвятила Анджелу во все, что произошло с момента их последнего разговора.


"О, мой бог", - сказала Анджела. "С тобой все в порядке?"


"Да", - сказал Бреннан.


Это была всего лишь маленькая ложь.


"Я говорю не только физически, милая, но и ментально - эмоционально. Ты, должно быть-"


"Я ценю твою заботу, Эндж, но что у тебя с первым скелетом?"


"... Пытаюсь идентифицировать различные компоненты, но, честно говоря, это продвигается медленно".


Не то, что Бреннан хотел услышать.


На другом конце она услышала небольшой шум, и Анджела прервала их разговор, чтобы поговорить с кем-то, затем вернулась.


"Джек хочет тебя", - сказала Анджела. "Держись".


Доктор Джек Ходжинс, штатный энтомолог, знал о спорах и минералах больше, чем научный отдел вашего среднего университета.


"Умеренность", - сказал он, каждый слог был пулеметной пулей. "Как Чикаго? И под этим я имею в виду, вы уже раскрыли убийство Антона Чермака?"


"Я не знаю, что это значит".


"В тысяча девятьсот тридцать четвертом году глава банды Капоне Фрэнк Нитти убил мэра Чермака в Майами. Пресса того времени сочла, что это был промах по Рузвельту, но на самом деле это был удар по его чести ".


Покачав головой, Бреннан спросила: "Интересно знать, но не очень полезно. Есть что-нибудь важное для меня, Джек?"


"Да ладно, доктор, вы в Чикаго! Это как ... Диснеевский мир заговоров! Голосуйте досрочно, голосуйте часто, Чикагская семерка ..."


"Я имел в виду относящийся к делу", - перебила она.


"О", - сказал Джек. "Хорошо. Извините. Да, у меня есть некоторые предварительные данные о том, что почва все еще прилипает к костям."


Она ждала.


"Содержание кремнезема и кислорода в почве очень высокое".


"Песок?"


"Не песок, как на пляже ... но очень песчаная почва".


"В Чикаго?"


"Да", - сказал Джек. "Это была моя первая реакция - проехать мимо берега озера, какое отношение песок имеет ко Второму городу, верно? Но потом я задумался о том, насколько велико это озеро на самом деле ".


"Кости были от тел, которые были похоронены на пляже?"


"Скажи это быстро, три раза.... Нет, не в песке, в песчаной почве ."


"Что это значит?"


"Что означает, что эта земля, вероятно, находится где-то вокруг озера, рядом, но на самом деле не у озера ... может быть, у реки или даже в пригороде. К тому же, они богаты питательными веществами, так что, возможно, это болото. Недостаточно кислый, чтобы быть из болота."


"Это занимает много места", вздохнул Бреннан. "Ты знаешь, где в большом Чикаго это может быть?"


"Мы работаем над этим. У меня все еще продолжаются некоторые другие тесты - я расскажу вам больше, когда узнаю больше ".


"Хорошо, Джек", - сказала она.


После быстрого прощания она отключилась.


Бреннан отправился на поиски Бута, нашел его съежившимся на подъездной дорожке с Диллоном и командой криминалистов Чикагской полиции.


Они все расступились и повернулись, чтобы посмотреть на нее, когда она приблизилась.


"В чем дело?" спросила она, останавливаясь в промежутке, который они проделали в своем маленьком кругу.


Бут сказал: "Это лейтенант Рон Гарланд".


Высокий худощавый мужчина со светлой стрижкой "буч" и грустными голубыми глазами выступил вперед. На нем были серые брюки, белая рубашка с расстегнутым воротом и темно-синяя ветровка с надписью CHICAGO POLICE CRIME SCENE UNIT на левой стороне груди.


"Рон, это доктор Темперанс Бреннан", - сказал Бут, и Бреннан пожал мужчине руку. "Скажи ей то, что ты сказал мне".


Прочистив горло, Гарланд сказал: "Э-э, мисс Бреннан, для меня честь познакомиться с вами .... Мне, мм, просто понравилась ваша книга."


Бреннан улыбнулась и отвела взгляд - она всегда чувствовала себя неловко, встречаясь с публикой, хотя слышать похвалу от профессионала правоохранительных органов было приятно ей.


Тем не менее, она никогда не знала, что сказать, кроме "Спасибо", что она и сделала.


"Не это", - сказал Бут, хмуро глядя на лейтенанта с места преступления. "О доме".


Гарланд бросил свирепый взгляд на агента ФБР, как будто собирался сказать федералу, куда идти.


Бреннан вмешался, сказав: "Не обижайтесь - тактичность не является сильной стороной агента Бута".


Гарланд ответил Бреннану легкой улыбкой, затем быстро превратился обратно в смертельно серьезного. "Доктор Бреннан, мы нашли тайник в шкафу в спальне ... и придумали это".


Другой следователь выступил вперед и показал огромный зеленый альбом, уже запечатанный в пластиковый пакет для улик.


"Что это?" Спросил Бреннан.


"Что-то вроде книги на память", - сказал Гарланд. "А, э... то, что вы должны были бы назвать альбомом вырезок."


Брови Бреннан поднялись. "Неужели? Какого рода альбом для вырезок?"


"Когда я говорю альбом для вырезок, я имею в виду это буквально", - сказал Гарланд. "Самое отвратительное дерьмо, которое я когда-либо видел ... и я видел кое-что".


Что-то скользнуло в животе Бреннана. "Насколько буквально?"


Гарланд испустил вздох, который начался в пальцах ног и закончился в голове. "По-видимому, он содрал по кусочку кожи с каждой из своих жертв ... и поместил в свой альбом для вырезок".


Она сглотнула, твари, скользящие в ее желудке, казалось, размножались и боролись за место.


Теперь брови Гарланда поднялись. "И я боюсь, что это, возможно, не самое худшее".


Бреннан собралась с духом. "Как этого могло не быть?"


"Там есть лазейка".


Бреннан сразу почувствовал себя лучше.


"На самом деле, " сказала она, " это не хуже".


Гарланд моргнул.


"Мне жаль", - сказала она. "Я имел в виду это только с точки зрения исследования места преступления. Такого рода вещи... что ж, это моя территория ".


Гарланд расслабился, очевидно, зная, что ему не нужно больше ничего говорить.


И он этого не сделал: Бреннан уже знал, о чем говорил лейтенант с места преступления, и чего он хотел. В одно мгновение все стало ясно: ее скрюченный живот над альбомом для вырезок, ее посттравматическое беспокойство по поводу драки на кухне исчезли.


Впервые с тех пор, как они покинули Полевой музей сегодня днем, она действительно почувствовала себя собой.


"Покажи мне", - сказала она лейтенанту.


Бреннан и Бут последовали за Гарландом через гостиную, столовую и кухню.


За углом от холодильника, вне поля зрения из другого дверного проема, была дверь, которую она не заметила раньше. Она вела в прихожую со стиральной машиной и сушилкой, за которой была еще одна дверь, теперь открытая в гараж на две машины.


Гарланд остановился, не доходя до двери гаража, и повернулся лицом к Буту и Бреннан. Он жестом велел им сделать шаг назад, что они оба и сделали - Бреннан оказался между Бутом и стиральной машиной.


Гарланд указал на пол.


Бреннан увидела вырезанный в нем люк, маленькое металлическое кольцо, установленное в углублении с ближайшей к ней стороны.


"Пространство для лазания", - сказал Гарланд.


Она обменялась взглядом с Бутом, который казался более взволнованным этим, чем она.


Что почему-то успокаивало. Большой парень-снайпер, обеспокоенный темным местом в полу. Место, куда она отправилась бы без колебаний или страха, даже уже зная, что ждет там, внизу.


Натянув пару латексных перчаток, Бреннан присел, ухватился за кольцо и поднял дверцу, она легко поднялась, предохранительная петля защелкнулась, когда крышка была полностью поднята, удерживая ее на месте.


Запах, каким бы слабым он ни был, поразил ее мгновенно.


Посмотрев на Гарланда, она сказала: "Ты прав - что-то разлагается под этим домом".


Ни один из мужчин ничего не сказал, когда она подалась вперед, села на край и позволила своим ногам свеситься в темное пространство для лазания.


Гарланд передал ей мини-фонарик, и она повернула его головку на пол-оборота, обеспечивая довольно широкий луч.


Она улыбнулась обеспокоенным мужчинам и сказала: "Ребята, все будет хорошо".


Затем она проскользнула в дверь и присела на корточки.


Она оказалась на большой площади с земляным полом и зазором менее трех футов до балок основного этажа дома.


На четвереньках она двинулась вперед, луч света метался взад и вперед. Она пыталась уловить запах разложения, который настолько пропитал пространство, что она не задавалась вопросом, что ее ожидало; она знала: смерть.


Единственный вопрос, который оставался на данный момент, был... сколько?


Наконец, добравшись до того, что (если она правильно сориентировалась) должно быть передней стеной, она направила луч в угол, обнажив стопку мешков с сельскохозяйственной известью.


Некоторые сумки были полны, большинство пусты.


Дом не был огромным, но под всем этим, казалось, было открытое пространство для лазания. Думая о своих двух скелетах, сформированных из разных останков, она увидела, что здесь, внизу, достаточно места для достаточного количества тел, чтобы сделать еще несколько.


Она пошла более кружным путем обратно к двери, огибая дальний конец дома, и она как раз собиралась повернуть обратно, когда свет выхватил что-то блестящее.


Даже когда она оказалась прямо над ним, она не смогла разглядеть его четко.


Затем, смахнув немного грязи, она увидела нечто, похожее на кольцо с бриллиантом.


Она расчистила еще немного земли пальцами, выкапывая крошечные кусочки за раз, пока не увидела, что кольцо окружает палец, палец прикреплен к кисти, а кисть к руке.


Она вернулась к люку и посмотрела вверх, чтобы увидеть, как Гарланд и Бут заглядывают внутрь.


Обращаясь к Гарланду, она сказала: "Мне нужны рабочие лампы - достаточно, чтобы осветить всю территорию здесь, внизу. И ты можешь придумать какой-нибудь способ вдувать чистый воздух?"


Лейтенант с места преступления кивнул и ухмыльнулся. "Освещение и кондиционирование воздуха, доктор Бреннан - без проблем".


Обращаясь к Буту, она сказала: "Позвони доктору Ву .... Нет, подожди, помоги мне выбраться отсюда, и я сделаю это ".


Гарланд и Бут оба протянули руку. Она взяла их обоих и позволила им вытащить ее из ямы.


"Спасибо, ребята", - сказала она.


Двое мужчин обменялись бледными взглядами, очевидно, немного напуганные тем, насколько беззаботным был Бреннан в присутствии смерти.


Бут протянул ей свой мобильный телефон. "Номер Джейн набран - просто нажми зеленую кнопку".


Она кивнула, удивленная, что у него не было доктора Ву на быстром наборе пока нет.


Антрополог из полевого музея подняла трубку после первого звонка, и Бреннан объяснила ситуацию и то, что ей было нужно.


"Я мог бы привести пару интернов", - сказал доктор Ву.


"Нет места. Им просто станет тесно и скучно. Лучше, если нас будет только двое ".


"Возможно, мне потребуется время, чтобы добраться туда".


"Никакой особой спешки", - сказал Бреннан. "Жертвы никуда не денутся. Просто убедитесь, что у вас есть все. Интуиция подсказывает мне, когда мы начнем? Мы собираемся заниматься этим какое-то время ".


Бреннан закончил разговор. "Знаешь, где мы можем достать собаку-труп?" - спросила она Бута.


"Собака-труповоз?"


"Животное, которое работает как собака, вынюхивающая бомбы, только оно находит трупы".


Бут покачал головой.


"В Чикаго я тоже", - сказала она. "Давайте вместо этого возьмем технику с георадаром".


Бут передал этот запрос; пока они ждали техника и доктора Ву, Бреннан и Бут выследили Грина, который курил сигарету во дворе перед домом.


"Как ты себя чувствуешь, приятель?" - Спросил Бут.


Грин сумел пожать плечами. "К тому времени, как мой босс закончил распекать меня, моя задница болела сильнее, чем грудь".


Агент ФБР рассмеялся. "Да, я сам проходил экзамен в резиновых перчатках".


Заговорил Бреннан: "Мы поймали убийцу - подозреваемого, который отреагировал на наше присутствие выстрелом в упор в лейтенанта Грина. С каких это пор это считается выговором?"


Грин ухмыльнулся, но это было совсем не противно, просто устало. "Здешний врач на самом деле не из правоохранительных органов, не так ли?"


Бут не ответил Грину, но ответил Бреннану: "Каналы, Кости. Ни один из нас не проходил через каналы ".


"Ну и что?"


"Итак, технически, лейтенант и я даже не работаем вместе. И брать с собой нашего местного антрополога-эксперта по разрезанным костям, чтобы противостоять такому опасному подозреваемому? Не совсем то, за что ФБР или полиция Чикаго раздают похвальные грамоты ".


Бреннан сказал: "Послушайте, я мирюсь с бюрократией там, где я работаю - кто не мирится? Но это абсурдно...."


"Плюс ко всему, " вставил Грин, " я пошел и получил пулю в лоб. Боссы ненавидят это - больше бумажной работы. Доска для стрельбы. Нужно иметь дело с представителями профсоюза ".


Бреннан покачала головой. "Но убийца был схвачен!"


Бут сказал: "И это единственная причина, по которой Грин и ваш покорный слуга оба не подвешены где-нибудь на рее".


Повернувшись к агенту ФБР, Грин сказал: "Да, и я ненавижу метательное оружие".


Бут кивнул. "Так трудно привести свои рубашки в надлежащий вид в течение месяца после этого".


"Ты шутишь?" Спросил Бреннан. "Ты одеваешься, чтобы поймать убийцу, и отпускаешь шутки по этому поводу?"


Бут пожал плечами. "Я открыт для других вариантов, если у вас будут какие-либо".


Она обдумала это, наконец осознав, что ничего не может поделать с капризами бюрократов.


И все же она видела и системную сторону этого тоже. Правоохранительные органы не могли просто ходить и звонить во все дверные звонки в Америке в поисках плохих парней.


Правда была в том, что им повезло.


Она только надеялась, что им повезет: были шансы, что адвокат Йоргенсена попытается превратить это в какое-то дело о домогательствах и выбросить все улики.


Бреннан не провела много времени в суде, но она понимала, что если вы поймаете не того судью в не тот день, все ваше дело может вылететь в трубу.


"Чуть не забыла", - сказала она мужчинам. "Мне позвонил Джек прямо перед тем, как я отправился в подземелье".


"Джек?" Спросил Грин.


"Доктор Джек Ходжинс", - объяснил Бут. "Член команды доктора Бреннан в Институте Джефферсона .... Косоглазие."


Любимый снисходительный жаргон Бута для научных консультантов вроде Бреннана.


"А", - сказал Грин с кивком, очевидно, знакомый с этим термином.


Бут обладал способностью, возможно, непреднамеренной, пробуждать в Бреннан маленькую девочку, почти никогда в хорошем смысле: прямо сейчас ей хотелось пнуть его в голень. Или выше.


Бут поймал ее сердитый взгляд на себе и сказал, сама невинность: "Что?"


Игнорируя эту типичную бесчувственность, Бреннан сказал: "По словам Джека, наш первый скелет был похоронен в песчаной почве".


Глаза Бута сузились. "Приятно это знать, но в этом месте наверняка нет песчаной почвы...."


"Нет, это не так", - сказала она.


Грин спросил: "Вы уверены в этом, док?"


"Судя по тому, на чем я ползал, в этом подвале? Эта грязь - глина ".


Бут снова выглядел встревоженным. "О чем ты говоришь?"


"Что наш друг мистер Йоргенсен, возможно, действительно сконструировал скелеты ... но если он это сделал, они не были собраны из тел, похороненных под этим домом".


Грин сказал: "Да ладно, док, я просто знаю, что мы найдем до хрена скелетов под этим местом!"


Даже Бута, казалось, потрясла неэлегантность формулировок лейтенанта, но именно Бреннан хладнокровно сказал: "Как бы то ни было - крайне сомнительно, что наши изготовленные на заказ "скелеты", как вы выразились, были составлены из костей, найденных под этим тайником".


Бут изо всех сил пытался сохранить Йоргенсена как своего человека. "Но у него могло быть другое место захоронения, верно?"


"Конечно", - согласилась она. "Если бы он наносил удары по временным посетителям, и к тому же гомосексуалистам... такие люди, которые, к сожалению, способны исчезнуть с лица планеты так, что никто особо и не заметит, ну... он мог быть чрезвычайно амбициозным на протяжении всех этих лет. И нужны, и используются в различных местах."


Бут решительно кивнул, затем повернулся к Грину и спросил: "А как насчет бывшей резиденции Йоргенсена?"


"Здесь мы получаем доказательства, которые, вероятно, получим, - размышлял Грин, - мы могли бы вернуться туда и покопать еще немного - но в тот день?"


Под этим Грин, очевидно, имел в виду время первого расследования Йоргенсена - неудачного, которое привело к судебному приказу против детектива.


"Тогда, - говорил Грин, - мы ни черта не нашли".


Бут сказал: "Что означает, что у него, возможно, было место захоронения за пределами участка, и -"


Бреннан прервал, чувствуя себя неуютно из-за того, как быстро двигался агент ФБР. "Бут, он мог похоронить своих жертв в песчаной почве где угодно в пределах, я не знаю, сотни миль. Бесполезно строить догадки. Мы будем работать с тем, что у нас есть здесь, и двигаться оттуда ".


Бут, казалось, собирался возразить, но передумал, прикрыв рот; его глаза сказали ей, что он знал, что она была права.


Прибыл техник и провел зачистку пространства для обхода с помощью георадара, оставив желтые метки, чтобы указать вероятное местоположение тел.


Доктор Ву и ее инструменты прибыли полчаса спустя.


Она и Бреннан надели комбинезоны, белые бумажные маски, закрывающие рты и носы, и латексные перчатки; затем они отнесли инструменты в прачечную и приготовились спуститься в подвальное помещение.


Прачечная теперь выглядела по-другому - повсюду торчали удлинители, гудел мотор вентилятора, которого она не могла видеть, но знала, что он, должно быть, уже находится внизу, в подсобке. Свет просачивался через открытый люк, знак того, что лейтенант Гарланд выполнила ее просьбы.


Он появился в дверях гаража. "Все в порядке?"


Бреннан на мгновение поднял палец.


Затем она легла на пол, чтобы она могла просунуть голову в отверстие и осмотреться в пространстве для ползания.


Галогенные рабочие лампы были размещены через равные промежутки по периметру, все они были направлены в одном направлении, поэтому казалось, что они преследуют друг друга.


Мило, подумал Бреннан.


Не направляя их в середину пространства для обхода, Гарланд освещал область, не заставляя Бреннана и Ву смотреть прямо на лампу каждый раз, когда они поворачивались к стене.


Два вентилятора вращались на низкой скорости, перемещая воздух, но недостаточно, чтобы создать мини-пыльные бури, когда антропологи начали раскопки.


Вытащив голову из ямы, она улыбнулась Гарланду и показала ему поднятый большой палец. "Идеально, лейтенант".


Он поднял руку ко лбу в легком приветствии. "Мы стремимся нравиться, доктор. Удачной охоты. Но это может дорого тебе стоить...."


"О?"


"У меня твой роман в машине. Я хочу отговорить тебя от подписи ".


Прежде чем она смогла ответить, он исчез.


Спустившись в яму, Бреннан взял инструменты у доктора Ву перед тем, как другой антрополог присоединился к ней на земляном полу.


Стоя на четвереньках, Бреннан привел доктора Ву к открытой части руки, которую она нашла раньше. Представитель музея на местах принес цифровую камеру и видеокамеру, чтобы на каждом этапе работы они могли документировать то, что нашли.


"Вы хотите, чтобы я начал отсюда?" - спросила доктор Ву через свою маску.


"Да. Я начну с одного из других маркеров."


Но прежде чем она это сделала, Бреннан остановилась, чтобы посмотреть на своего коллегу.


Доктор Ву сделал снимок, затем поработал с небольшой частью обнаженной руки, медленно извлекая остальную часть тела.


Хотя они работали вместе в лаборатории, Бреннан хотела посмотреть, как ее коллега справляется в полевых условиях; и она нашла доктора Ву, чтобы быть таким же осторожным и цепким, как она сама.


Со своей стороны, Бреннан начала от противоположной стены, медленно прокладывая себе путь вниз маленькой садовой лопаткой.


Это была работа не для нетерпеливых.


Люди думали, что антропологи и археологи просто вотыкают лопату в грязь, копаются в чем-то, вытаскивают это из земли, счищают пыль, а затем, вуаля, выставляют это в ближайшем музее.


Вряд ли это было точным описанием, и когда вы выкапывали тело, которое было похоронено с мыслью о том, чтобы оно не было обнаружено властями, ставки были намного выше.


Многие из сверстников Бреннана слушали классическую музыку или осваивали какой-нибудь метод дыхания, чтобы сохранять спокойствие во время занятий своим ремеслом. Бреннан просто сосредоточился на том, чтобы ничего не упустить и выполнить работу с тщательностью, которой она заслуживала.


Если бы здесь, внизу, были тела, у этих людей могли быть семьи, которые любили их и скучали по ним, и которых пытали месяцами, годами или даже десятилетиями, так и не узнав, что случилось с кем-то, кто был им дорог.


Бреннан могла бы успокоить эти семьи, предоставив останки для общественных ритуалов погребения и траура; но более того, она могла бы помочь поймать убийцу, который забрал любимого человека.


Все, что ей нужно было сделать, это сосредоточиться, быть тщательной и не упустить ни одной подсказки.


Бреннан недолго пробовала, прежде чем почувствовала, что край лопатки коснулся чего-то, что определенно не было грязью.


Теперь она замедлилась еще больше, ее лопатка двигалась дюйм за дюймом за раз. Она убрала грязь из ямы и, посмотрев вниз, увидела обнаженный участок белой кожи...


... передняя часть голени, крошечные пряди каштановых волос, едва заметные в грязи.


Йоргенсен, по-видимому, все еще занимался серийным убийством, несмотря на свой возраст, судя по найденным останкам.


Ни одно из этих тел не было далеко в стадии разложения. Бреннан был поражен и потрясен тем, что семидесятилетний мужчина - разумеется, в феноменальной физической форме - убил и похоронил по меньшей мере еще двух жертв.


Конечно, этот "старик" не так давно чуть не отправил на тот свет чикагского полицейского, агента ФБР, а также ее саму. Дерзкий, прилагательное, которое она обычно ассоциировала с активными пожилыми людьми, не подходило для описания Уильяма Йоргенсена. Единственная уступка, которую он, казалось, сделал своим преклонным годам, заключалась в способе захоронения: жертвы были на удивление близко к поверхности.


По мере того, как она обнажала все больше частей тела, вскоре она поняла почему.


Тело было облито известью.


Бреннан знал, что многие убийцы, которые пытались избавиться от тел путем захоронения, верили, что известь ускоряет процесс разложения. Она не знала происхождения этой конкретной городской легенды, но она знала, что верно с точностью до наоборот.


Известь не только не способствовала разложению, на небольших глубинах, подобных этой, известь фактически препятствовала ему.


По истечении восьми часов, с приближением полуночи, два антрополога эксгумировали два тела, над которыми они работали, и обнаружили признаки еще трех.


Они сделали перерыв до рассвета, затем вернулись и начали снова.


И к концу дня они забрали остальные три тела, нашли шестое и выкопали его тоже. Еще одна проверка георадара подтвердила, что они получили все.


Ни от одного из тел не остались кости, ни одно из них не пролежало в земле более пары лет, и хотя некоторое разложение присутствовало, все эти жертвы сразу отправились к коронеру для вскрытия.


Бреннан стало ясно несколько вещей, когда она в последний раз покинула подземелье.


Уильям Йоргенсен был серийным убийцей, который занимался этим довольно давно, шесть трупов за последние два или три года точно. В этом не было сомнений.


Она и доктор Ву выкопал все тела, которые были в подвале, и все же что-то не вязалось с этим делом, с точки зрения Йоргенсена, являющегося частью собранных скелетов, которые привели их сюда.


Ни одно из тел в доме Йоргенсена не было таким старым, как кости, обнаруженные в ФБР и "Биограф".


Где были другие тела?


Плюс у нее было ощущение, что она чего-то не понимает, чего-то очевидного, и это чувство терзало ее, как ноющий зуб.


Эти жертвы Йоргенсена, возможно, оказались в неглубоких могилах, но ответ на тайну двух реконструированных скелетов остался похороненным глубоко.


Во дворе с Бутом и Грином Бреннан наблюдал за погрузкой последнего тела в фургон коронера.


Когда машина отъехала, подошел доктор Ву. Она сняла комбинезон и стояла перед ними в выцветших джинсах и винтажной футболке Rolling Stones, выглядя скорее поклонницей, чем ученым.


"Народ, я ухожу отсюда", - сказал доктор Ву. "Это было... уникально".


Бреннан коротко пожал женщине руку. "Спасибо вам за всю вашу помощь".


"Спасибо за возможность копать рядом с вами. Честь и привилегия ".


Бреннан усмехнулся. "Возвращаюсь к тебе".


Бут и Грин пожали доктору руку, и когда она уходила, Грин помахал им рукой и последовал за ней, оба отбрасывали длинные тени в лучах заходящего солнца.


Вскоре Бреннан и Бут остались одни во дворе. Группа криминалистов должна была вернуться в подземелье, но Бреннан и Бут закончили на сегодня.


Она чувствовала себя усталой и беспокойной. Как обычно после тяжелых раскопок, она жаждала немного побыть одна. Хотя ей нравился Бут, и если бы на нее надавили, она призналась бы, что наслаждается обществом этого мужчины, последнее, что она хотела сейчас делать, это провести час в машине с ним, возвращаясь в отель.


Она посмотрела на него. "Бут, мне нужна услуга".


В сгущающейся темноте Бут пристально посмотрел на нее. "Что угодно".


"Позвони, чтобы тебя подвезли, и позволь мне одолжить твою машину".


"Ну... нет".


Она пристально посмотрела на него. "Менее десяти секунд назад ты сказал "что угодно". "


"Вот почему я не сказал "черт, нет".


"Назови мне хоть одну вескую причину, почему "черт возьми, нет".


"Во-первых, - сказал он небрежно, " ты не знаешь дороги в этом городе".


"Откуда тебе знать, знаю я или нет?"


"О, ну, для начала, в машине? Едешь из аэропорта к Биографу? Ты ничего не знал о Старом городе ".


"Прекрасно", - сказала она. "Я вызову такси". Она повернулась, чтобы потопать прочь, но он двинулся и преградил ей путь.


"Кости! Я отвезу тебя, куда ты захочешь ".


"Послушай, Бут", - сказала она ледяным голосом. "Я взрослый, у меня IQ выше среднего, и я достаточно грамотен, чтобы читать указатели и карту. Я сам нашел дорогу к массовым захоронениям в Гватемале, Боснии и полудюжине других стран по всему миру. Мне не нужно, чтобы ты куда-нибудь меня тащил".


Бут попятился. "Вау... с чего вдруг такой вспыльчивый?"


Она покраснела. "Прости. Конец долгого дня".


"Верно. Так что я подброшу тебя до твоего отеля ".


Он направился к машине, и она двинулась вместе с ним.


Стараясь не звучать плаксиво, она сказала: "Я не хочу никуда идти. Чего я хочу, так это немного побыть одному ".


Он остановился, и она остановилась, и он долго изучал ее, ничего не говоря.


Наконец, он полез в карман и достал свой мобильный телефон. Он набрал номер, его глаза не отрывались от ее лица. Он не просто смотрел на нее - он смотрел ... глубже, чем это.


На самом деле, его взгляд был таким пристальным, что ей стало не по себе.


"Вулфолк", - сказал он, - "Я в доме Йоргенсенов - меня нужно подвезти. Приди и забери меня ".


Пауза и крик из камеры.


Бут нахмурился. "Просто приди и забери меня, хорошо? Для этого и существуют партнеры ".


Еще одна пауза, затем Бут отключился и опустил сотовый телефон в карман. Из другого кармана он достал ключи от машины и протянул их ей. "Карта в бардачке".


Ключи были теплыми в ее руке.


"Спасибо тебе", - сказала она. "Думаю, я у тебя в долгу".


Он кивнул. "По крайней мере, одна.... Убирайся отсюда ".


Она повернулась, чтобы уйти, чувствуя себя немного виноватой, оставляя его стоять там в одиночестве, но зная, что прямо сейчас ей нужно побыть одной.


Голос Бута раздался у нее за спиной. "Забери меня утром".


Улыбаясь, она повернулась и спросила: "Это приказ?"


Он усмехнулся. "Чертовски верно. Я буду в вестибюле в семь утра, Не опаздывай ".


"Не будь".


Машина легко завелась, и она отъехала от дома, наблюдая, как Бут наблюдает за ее отъездом.


Действительно ли его слова в адрес Вулфолк - Вот для чего существуют партнеры - предназначались для нее?


В любом случае, было приятно сидеть за рулем, контролировать ситуацию, быть одному и быть свободным.


Сначала она ехала бесцельно, придерживаясь поверхностных улиц, избегая скоростной автомагистрали. Она опустила окно, прохладный осенний воздух развевал ее волосы, пока она ехала по длинным участкам дороги.


Здесь, в дальнем пригороде, город и страна перемешались. Она могла долго путешествовать, не видя ничего, кроме тенистого леса и случайного света встречных фар.


В другие времена мир представлял собой милю за милей крупных розничных магазинов, ресторанов, заправочных станций, мини-маркетов и торговых центров, заполненных кофейнями и другими малыми предприятиями.


Она отключила свой мозг, позволила прохладному воздуху окутать ее, и просто поехала, забыв о телах, порче трупов, обо всем этом. Избавившись от печали, которая закрадывалась, когда она думала о семьях, которые представляли эти костлявые напоминания о человечестве.


Затем, медленно, ее мысли обратились к другим вещам.


Она подумала о своих друзьях в Вашингтоне, а затем различные мысли о Буте пронеслись в ее голове, в частности о деле, над которым он работал здесь, в Чикаго, до ее приезда... в поисках пропавшего информатора Стюарта Мюзетти ....


И тогда у нее появилась идея.


7


Карта в отделении для перчаток привела Темперанс Бреннан в Оук-Брук, пригород с элитными магазинами, предприятиями и девятью тысячами или около того горожан.


Когда она катила по дороге вокруг шикарного торгового центра под открытым небом, она увидела то, что искала.


Сразу за фабрикой по производству чизкейков возвышалось внушительное отдельно стоящее одноэтажное строение с белыми оштукатуренными стенами и оранжевой черепичной крышей, призванное напомнить посетителю о солнечных берегах Сицилии.


На вывеске спереди было написано "СИРАКУЗЫ".


Внезапно проголодавшись - и по какой-то странной причине, просто умирая от желания отведать итальянского - Бреннан заехал на стоянку и нашел место для "Краун Виктории" Бута.


Даже для того, кто тренировался так регулярно, как Бреннан, открывать дверь ресторана из темного дерева с помощью кованой железной ручки было все равно что поднимать тяжелые гири. Это передало старомодный менталитет "человек сам открывает дверь", который соответствовал дизайну экстерьера старого света.


Внутри сохранялась та же тема - и атмосфера - темное дерево и темные опорные балки, кабинки с темными подушками и просто темнота, с озерами света, создаваемыми не столько электричеством, сколько обязательными скатертями в красно-белую клетку и подсвечниками из красного стекла. Обеденный зал был в основном полон, публика за ужином оживленная - довольно равномерное сочетание пар и семей.


Отделенная зона бара слева, казалось, была в значительной степени освещена парой плазменных телевизоров с плоским экраном высоко за стойкой, на которых в тишине транслировался тот же бейсбольный матч. Меняющийся свет телевизоров придавал бару жутковатое, почти подводное свечение.


Фрэнк Синатра пел "Лучшее еще впереди", немного громко для фоновой музыки, как будто председатель правления (умерший или нет) требовал внимания.


Привлекательная ведущая тридцати с чем-то лет - высокая брюнетка в накрахмаленной белой рубашке со смокингом и черной юбке - стояла за низкой узкой кафедрой, держа перед собой таблицу рассадки и книгу бронирования.


У женщины была готовая, хотя и хрупкая, улыбка.


"Добрый вечер", - сказала хозяйка. "Я Джулия - сколько сегодня вечером?"


"Только один. Пожалуйста, для некурящих".


"У вас был заказан столик?"


Бреннан покачала головой.


Джулия быстро просмотрела свою книгу, затем сказала: "Пройдет немного времени, прежде чем освободится столик. Ты можешь подождать в баре, если хочешь. Ваше имя?"


"Бреннан".


Хозяйка записала в своей книге.


"Джулия, может быть, ты сможешь мне помочь. Я слышал, что здесь работает подруга моего друга - Лиза Витто? Она сегодня в эфире?"


Улыбка хозяйки осталась, но ее глаза сузились. "Друг друга? Мисс Бреннан, вы случайно не из полиции?"


"Нет", - сказал Бреннан, изображая шок и замешательство. "Я антрополог, если это имеет значение".


Джулия не знала, что на это сказать; ее взгляд скользнул по барной стойке, затем вернулся к Бреннан.


"Лиза - барменша?" Спросил Бреннан.


Слегка пожав плечами, Джулия сказала: "Ты слышал это не от меня. Сейчас я пойду проверю, что на твоем столе."


Когда официантка исчезла в столовой, Бреннан направился в другую сторону, в маленький бар.


Пара сидела за одним из темных столиков слева, в то время как двое или трое парней среднего возраста сидели у бара, куря сигареты, потягивая напитки и безрадостно наблюдая за игрой в бейсбол.


Бармену помогал единственный официант, изможденная брюнетка под тридцать, одетая в белую рубашку от смокинга, черный галстук-бабочку и черные брюки; казалось, она окружена баром, как будто жизнь не предоставила ей возможности выбраться.


Бреннан выбрала один из высоких табуретов, усевшись как можно дальше от курильщиков и пары за столом.


На соседней стене на разных уровнях висели фотографии в рамках - одни и те же двое мужчин, возможно, владельцы, иногда оба, иногда поодиночке, были почти на каждом снимке, пожимая руки или целуясь или обнимаясь с предполагаемыми знаменитостями, чьи ухмыляющиеся лица Бреннан по большей части не узнавал.


Медленно, барменша, которая была почти красива, прокладывала себе путь к Бреннан.


У женщины было лицо в форме сердца с большими глазами, подведенными темной тушью, и полным ртом, накрашенным красной помадой; ей могло быть где угодно от конца тридцати до начала сорока. Несколько седых прядей подчеркивали ее волосы, то ли из-за неэффективных лет, то ли из-за салона красоты, Бреннан не могла сказать.


Она улыбнулась, совсем не хрупко. "Долгий день?"


"О да".


"Я собираюсь угадать вино".


"Не твоя первая ночь там", - сказала Бреннан со своей собственной улыбкой. "Шардоне, пожалуйста".


"Об этом я тоже мог догадаться", - сказала барменша и взяла бокал с полки позади нее, прежде чем подойти, чтобы выбрать бутылку вина.


Она вытащила пробку, налила и поднесла Бреннану наполненный до краев бокал. "Вот так, милая".


Это слово напомнило подругу Бреннан Энджи, и она сразу почувствовала теплоту к этой женщине. Нелогичный ответ, но после двух дней раскопок скелетов Бреннан позволила себе это.


Положив двадцатку на стойку, Бреннан держала на ней палец, пока бармен не потянул за нее, затем посмотрел на нее, все еще улыбаясь, но с любопытством.


"Я, э-э, принесу тебе сдачу..."


Бреннан сказал: "Я не ищу перемен".


"Что ты ищешь, милая?"


"Lisa Vitto.... Разве это не ты?"


Глаза женщины пробежались по бару, прежде чем вернуться к Бреннан.


"Я могу использовать двадцатку", - призналась она шепотом, - "но не горе. Так что я принесу тебе сдачу, ты не возражаешь."


"Твой выбор".


Когда она принесла сдачу, бармен сказал, все еще шепотом: "На этот раз женщина-полицейский? Что за идея возникла вокруг ресторана?"


"Я не полицейский. Я просто голоден. И мучимы жаждой." Она потягивала вино, но не сводила глаз с бармена.


"Меня зовут Темперанс Бреннан - я судебный антрополог".


"Ну, э... Я думаю, кто-то должен быть. Что бы это ни было."


"Я ученый. Я изучаю кости. Я работаю в музее в Вашингтоне." Она слегка пожала плечами. "Итак, вы знаете, иногда я помогаю правительству ...?"


Барменша повернулась, прошла в другой конец бара, налила игрокам свежего пива, затем медленно, как будто обдумывая это, пока вытирала стойку, вернулась к Бреннан.


"Значит, иногда ты изучаешь кости для ФБР", - сказала она хриплым горловым шепотом. Парень нашел бы это сексуальным; Бреннан прочитал это как отчаяние.


Она потягивала вино. "При случае".


"Ты хочешь спросить о Стюарт".


Это был не вопрос.


И "Стюарт" был ее парнем, Стюартом Мюзетти, пропавшим без вести Бутом, предположительно похищенным свидетелем.


"Да, Лиза, я бы так и сделал".


Она покачала головой, и темные волосы, покрытые лаком-шеллаком, отскочили, или попытались отскочить. "Послушайте, мисс Бреннан - Бог свидетель, я хотел бы помочь найти Стюарт. Но я рассказал ФБР все, что знаю ".


"Ты уверен".


Лиза Витто кивнула. "И ты знаешь, где ты находишься? Кому принадлежит это место?"


Джанелли.


Бреннан проигнорировала вопрос, задав свой собственный: "Ты любишь его?"


На глаза барменши навернулись слезы, и она вытерла их салфеткой, которую взяла с края стойки; макияж для глаз промышленной прочности не пострадал. "Да. Я верю. Но ты говоришь так, будто он жив."


"Он может быть".


Ее глаза снова наполнились слезами, и она покачала головой. "Из твоих уст в уши Бога".


"Лиза, ты сказала парням из ФБР, что любишь Стюарт?"


"Нет".


Она небрежно спросила: "Что еще ты им не сказал?"


Сверкающие глаза сузились. "Честно говоря, я не знаю. Я полагаю, есть вещи, о которых они не спрашивали, но... Я ни черта не могу придумать. Я серьезно."


"У тебя есть какие-нибудь предположения, где он?"


Лиза снова оглядела бар. "Слушай, у меня есть пара идей на этот счет, но они не о том, где он находится".


"Я не понимаю".


"Они примерно там, где должно было быть его тело".


"Ох. Как насчет того, чтобы поделиться одной из этих идей?"


За влагой глаза были жесткими. "Я думаю, они подвезли моего парня на старом Dunes Express".


"Я не знаю, что это значит", - сказал Бреннан.


"Ты не захочешь знать, милая. Они убили его, и они похоронили его. Глубоко."


"Они? Ты имеешь в виду отца и сына, которые владеют этим местом?"


Лиза просто уставилась на нее.


"Ты думаешь, что они стоят за смертью человека, которого ты любишь, и все же ты все еще работаешь здесь".


Кивнув, Лиза сказала: "Стюарт выступил против них, и посмотри, к чему это привело его. Он был храбрым, я нет.... Оставаясь здесь, я показываю им, на чем я стою ".


"Что ты стоишь с ними, ты имеешь в виду? Не Стюарт?"


"Это верно, потому что, милая? Стюарт сейчас вообще не стоит на ногах. Он лежит ... и он никогда больше не встанет, не говоря уже о том, чтобы отомстить этим парням ".


Если я смогу найти, где он похоронен, подумал Бреннан, он мог бы....


"Спасибо тебе, Лиза", - сказала Бреннан и протянула женщине визитную карточку с названием и номером ее отеля на обороте. "Если что-нибудь вспомнишь, позвони мне".


Лиза выгнула бровь. "Если я и сделаю это, то не отсюда".


Но барменша взяла карточку, сунула ее в рукав и двинулась вдоль стойки, не сказав больше ни слова.


Бреннан повернулась и обнаружила мужчину, стоящего позади нее.


"О!" - сказала она. "Ты напугал меня".


Его голос был ровным и звучным. "Не хотел. Мои извинения."


Высокий, с темными волосами, которые слегка торчали спереди, мужчина был одет в темный, прекрасно сшитый костюм поверх белой рубашки и галстука с геометрическим рисунком, а также темные итальянские мокасины и улыбку, которая, вероятно, заставляла некоторых женщин падать в обморок, но которую Бреннан находила вкрадчивой.


"Вы мисс Бреннан?" - спросил он.


Его голос был гладким, как бренди, но примерно таким же искренним, как вино с завинчивающейся крышкой.


"Я есть", - сказала она.


"Ваш столик готов", - сказал он, поворачиваясь, чтобы увести ее, но затем остановился и снова повернулся к ней. "Ты не ... Темперанс Бреннан, не так ли? Писатель?"


"На самом деле, я Темперанс Бреннан, антрополог. Но я кое-что написал ".


"Я должен сказать! Бестселлер - это когда некоторые правильно написали ...."


Он протянул руку, и у нее не было выбора, кроме как пожать ее.


"Винсент Гианелли", - сказал он, указывая на себя. "Один из владельцев этого места".


Она уже подозревала это, но все еще боролась с желанием отдернуть руку.


"Хорошо", - сказала она. "Приятно познакомиться с вами. Я занимаюсь городскими консультациями, и в одном из путеводителей говорилось, что в Сиракузах лучшая итальянская кухня в пригороде ".


Рукопожатие наконец прекратилось. Она подавила желание пересчитать свои пальцы.


"Мне нравится думать, что лучший итальянский в Чикаго", - сказал он и сверкнул своей белозубой улыбкой. "Послушайте, я большой фанат - мне понравилась ваша книга. Ваши деньги здесь ни к чему, мисс Бреннан."


"О, в этом нет необходимости, мистер Гианелли".


Он поднял ладонь для остановки. "Это не будет бесплатным - это будет стоить вам ...." Он повернулся к бармену. "Лиза! Достань камеру!"


"О ... нет...."


"Теперь не стесняйся". Он снова взял ее за руку, и она позволила ему, извиваясь внутри. "Мы очень гордимся нашей Стеной славы".


"Я заметил. Так много знаменитостей ...."


Она не упомянула, что не узнала многих из них.


"У нас здесь собираются всевозможные известные люди", - сказал он. "Знаешь, мой отец знал Фрэнка и Дино".


Что ж, даже она знала, кто такие они....


"Конечно, " говорил Гианелли, " тогда я был всего лишь ребенком ... Но за прошедшие годы? Белуши, Эйкройд, любой, кто хоть что-нибудь из себя представляет в Чикаго, ел в Сиракузах и стал участником "Стены славы ".


"Что ж, это впечатляет", - сказала она и попыталась изобразить улыбкой эту ложь.


"Дитка, Уолтер Пейтон, Джордан, Сэмми Соса, вы называете их, они преломили здесь хлеб. Даже такие писатели, как Билл Брашлер, Элеонора Тейлор Бранд ... и теперь ты ".


Она повернула голову к фотографиям, делая вид, что изучает их, хотя редко узнавала какие-либо, кроме самых известных на стене ... пока не увидела одну фотографию в углу, в тени.


На фотографии был изображен лысеющий мужчина средних лет, пожимающий руку гораздо более молодому Винсенту Гианелли.


Она узнала в лысеющем мужчине Джона Уэйна Гейси.


Одного из самых известных серийных убийц Америки, возможно, уместнее было бы выставить на Стене позора ... но по какой-то отвратительной причине этот печально известный убийца был там, ухмыляясь, как сумасшедший клоун.


"Ср. Бреннан .... С тобой все в порядке?"


"Это ... это ты пожимаешь руку Джону Уэйну Гейси, не так ли?"


Он поморщился. "Да, я знаю, не самый лучший вкус, да? Мой отец чувствует то же самое - старина снимает это, но я ставлю это обратно, затем он снимает это, и я ... Это почти ходячая шутка между нами ".


Уморительно, подумала она.


"Видишь того парня, Гейси?" Винсент говорил. "Был действительно респектабельным. Я сфотографировался с ним, когда он был президентом Торговой палаты или кем-то в этом роде - Нэнси Рейган, или жена Джимми Картера, или кто-то еще, я думаю, они делали то же самое ".


"Значит, это просто ... странность? Фрагмент разговора?"


Он ухмыльнулся своей отвратительно красивой улыбкой. "Это работает, не так ли? Разве мы не разговариваем?"


Винсент указал на фотографию возле бара, на которой он в повседневной одежде, сидящий на корточках рядом с большой коричневой собакой.


"Теперь это мое любимое", - сказал Гианелли. "Это я с Лукой, моим неаполитанским мастифом".


Бреннан одобрительно кивнул. Как вы могли ненавидеть предполагаемого убийцу, который любил собак?


Было не так уж и сложно, на самом деле.


Подойдя к ним сзади, Лиза сказала: "Приготовь камеру, Винс".


Обернувшись на звук женского голоса, Бреннан обнаружила, что стоит рядом с Винсентом Гианелли, который обнимает ее и пожимает ей руку.


Она подумала, знаешь, из чего получилась бы интересная картина?


И в ее сознании возник мини-фильм о том, как она хватает Винсента за запястья, бросает его на колени, а затем раздавливает ему гортань ударом из боевого искусства ....


Конечно, в том, что она со смехом считала реальной жизнью, это, возможно, не самый социально приемлемый способ поведения писательницы, направляющейся к Сиракузской стене славы.


Тем не менее, хотя от близости к гангстеру-заклятому врагу Бута у нее буквально мурашки побежали по коже, она также заметила, что дорогой одеколон ее хозяина был не так уж плох.


Что за черт.


Она напряженно стояла рядом с ним, пожимая руку, пока Лиза делала снимок.


Вспышка ослепила Бреннан, и она увидела разноцветные пятна за веками. Ощущение просто рассеивалось, когда она открыла глаза и вспышка сработала во второй раз. Снова цветные пятна взорвались в ее видении.


Она едва могла видеть, как Лиза и камера удаляются в сторону бара, хотя ей показалось, что она уловила натянутую улыбку бармена.


"Большое тебе спасибо за это", - сказал Гианелли, убирая руку с ее плеча, но сжимая ее ладонь еще сильнее. "Мне так понравилась ваша книга - отличное чтение. Позвольте мне показать вам ваш столик."


Бреннан последовала за ним, ее зрение медленно прояснялось, разум все еще был немного затуманен.


"Ты был действительно потрясающим", - сказал он.


"Не за что. Рад, что вам понравилась книга."


"О, я люблю такие вещи - я износил свою копию "Молчания ягнят".


"Действительно".


Он оглянулся на нее, его темные глаза блестели энтузиазмом. "Да, но даже раньше, когда я был ребенком? Всегда был увлечен тайнами, преступлениями и ужасами ".


Он сделал паузу, и она почти столкнулась с ним, когда он оглянулся, чтобы поделиться секретом шепотом.


"Особенно серийные убийцы", - сказал Винсент.


"Неудивительно, что тебе понравилась моя книга", - сказала Бреннан, делая губами что-то похожее на улыбку.


Винсент одарил ее настоящей, странно обезоруживающей улыбкой. Для гангстера-социопата, по слухам, у него было определенное обаяние.


За маленьким столиком у окна, выходящего на парковку, хозяин выдвинул для нее стул, и она села.


Но он не ушел - он завис, опираясь рукой на пустой стул рядом с ней, как будто надеясь, что она пригласит его присоединиться к ней.


"Итак, " сказал он, - я полагаю, вы слышали эти глупые слухи о моей семье".


"Слухи?"


Он пожал плечами. "Обычные стереотипы - как будто каждый итальянец в Чикаго - Аль Капоне".


Она решила потворствовать. "Насколько я понимаю, большая часть организованной преступности в этом городе находится в руках уличных банд, которые стали старше и сообразительнее".


Она практически цитировала статью из Chicago Tribune, которую она прочитала на днях.


Но Винсент принял замечание за чистую монету. "Точно! Хочешь услышать что-нибудь интересное?"


"Конечно".


"Никто в моей семье... никто ... когда-либо отбывал срок или даже был осужден за уголовное преступление."


Бреннан моргнул. "... Хорошо. Сколько семей могут так сказать?"


"Правильно! Над чем ты работаешь в Чикаго? Это для ФБР или исследования для новой книги?"


Она попыталась снова улыбнуться, но это было похоже на гримасу; ей было интересно, на что это похоже.


"Ты был так любезен, " сказала она, " и я не хотела показаться грубой ... Но, на самом деле, это то, о чем я не могу говорить".


Винсент похлопал ладонью по воздуху. "Все в порядке, все в порядке... бизнес есть бизнес. Я понимаю. Федералы сходят с ума из-за утечек."


"... Спасибо, что не настаиваешь".


"Нет проблем". Затем он наклонился. "Но скажи мне - это все из-за серийного убийцы? Кости в "Биограф"?"


Каким-то образом Бреннан заставила себя не раскрывать рот.


Она думала, что никто за пределами круга Бута / Бреннана не знал об этом деле; но как только полиция Чикаго была замешана в этом, она должна была знать, что ничто не останется в секрете. Слишком много людей было вовлечено, чтобы это осталось тайной.


По крайней мере, СМИ, похоже, еще не получили его.


Но Винсент Гианелли сделал.


"Ты не обязан отвечать", - сказал Винсент. "Я просто подумал, с твоим прошлым? Ты был бы в этом замешан ".


Подошел официант, невысокий, лет двадцати с небольшим, с зачесанными назад черными волосами. Как и остальной обслуживающий персонал и барменша Лиза, он был одет в белый смокинг, черный галстук-бабочку и черные брюки.


"Это Гектор", - сказал Винсент. "Он наш лучший. Он будет твоим официантом ".


Молодой официант, похожий на латиноамериканца, улыбнулся и поставил на стол бокал Бреннана с вином из бара. Стакан был снова наполнен.


Несмотря на все это гостеприимство, она не могла заставить себя попросить Винсента присоединиться к ней - она действительно не чувствовала, что у нее есть навыки допроса, чтобы выкачать из мужчины информацию о пропавшем Мюзетти, не выдавая себя.


Кроме того, Винсент наконец-то собрался уходить.


"Мне действительно нравится, как ты пишешь", - сказал он. "Это так похоже на жизнь .... Если вам что-нибудь понадобится, пока вы находитесь в этом районе, не стесняйтесь звонить ".


Бреннан кивнул. "Спасибо вам, мистер Гианелли".


"Винсент. Пожалуйста. Пусть это будет Винсент ".


"Спасибо тебе, Винсент".


"Всегда пожалуйста, Темперанс".


Когда Винсент Гианелли повернулся и зашагал прочь, он казался очень довольным собой.


Бреннан не могла сказать, действительно ли окруженный толпой ресторатор был ее большим поклонником, или он выкачивал из нее информацию. Казалось, он знал, что происходит в этом городе, еще до появления средств массовой информации, так что тот факт, что она работала над делом с Бутом, вполне мог быть известен ему.


С другой стороны, она не работала над делом Джанелли / Мюзетти против его семьи, так кем же был Бреннан для него?


Гектор протянул ей меню.


"Я даю тебе минуту, чтобы ты сделал свой выбор", - сказал Гектор и исчез.


Когда официант вернулся, Бреннан сделала свой выбор, затем потягивала второй бокал вина, пока не принесли ее еду. Она ела быстро и действительно наслаждалась едой - гангстеры они или нет, но Джанелли знали, как управлять рестораном.


Когда официант снова наполнил ее чашку для последнего послеобеденного кофе, Бреннан попросила счет.


"За счет заведения", - сказал Гектор.


"Нет, я никогда не смог бы..."


Гектор махнул рукой. "Мистер Гианелли сказал, что ты так скажешь. Он просил передать вам, что это стандартная процедура для знаменитостей, которые присоединяются к нашей Стене славы ".


"И он сказал тебе, что я, скорее всего, буду настаивать на оплате, что бы ты или он ни сказали?"


С кривой улыбкой Гектор сказал: "Да, он сказал - почти слово в слово".


Бреннан предполагала, что она должна была найти это очаровательным; она этого не сделала.


"Гектор, пожалуйста, выпиши мне чек".


Официант покачал головой. "Обычно в Сиракузах клиент всегда прав; но я давным-давно понял, что здесь? Желания мистера Гианелли - это мои желания ".


"Черт -тор...."


"Извините, мисс Бреннан - у меня этого нет".


"Тогда соедините меня с мистером Гианелли".


"Я не могу, мэм. Он ушел на вечер."


Тем не менее, Бреннан бросил на стол две двадцатки. Возможно, Гектор в конечном итоге получил бы чертовски хорошие чаевые, но Бреннан не могла позволить, чтобы такие, как Винсент Гианелли, заставляли ее ужинать.


Она сидела в машине, остывая, изучая карту при свете на потолке, и выбирала маршрут обратно в отель.


Когда ее пальцы коснулись ключа зажигания, Бреннан подумала обо всем, что она знала о мафии, Коза Ностра; она читала в основном документальную литературу и приняла участие в настоящих преступлениях.


Но она также подумала о Крестном отце, одном из немногих фильмов, которые она удосужилась посмотреть в своей жизни.


Вспомнив сцену, где итальянскую жену Майкла взорвали, когда она заводила машину, Бреннан почувствовал мгновенный озноб.


Затем она улыбнулась себе в зеркало заднего вида и одними губами произнесла: "Глупышка".


В любом случае, она не работала ни над чем, связанным с мафией, не так ли? Это были владения Бута.


Она пыталась немного помочь ему, поговорив с девушкой Мюзетти (хотя он был бы зол на нее за это). И - именно так, как Бут и сказал ей, что так и будет - это была в значительной степени дурацкая затея.


Она повернула ключ, и "Краун Вик" с ревом ожил, и она сказала себе в зеркале: "Видишь - мы не взорвались".


Она выехала со стоянки, проехала квартал, выехала на скоростную автостраду и направилась на восток.


Ночь была темной, но безоблачной, с множеством звезд и очень белым полумесяцем. Соблюдая ограничение скорости, Бреннан ехал дальше, наслаждаясь одиночеством и свободой.


Хотя Бреннан работала в Институте Джефферсона с солидным штатом сотрудников, по сути, она была одиночкой, и в последние несколько дней она обнаружила, что на каждом шагу ее окружают другие люди.


Было приятно просто побыть немного одному.


Время от времени мимо нее проезжала машина, но в это ночное время движение было скудным. Когда белый внедорожник остановился позади нее, Бреннан заметила, но не обратила внимания. Она предполагала, что это пройдет достаточно скоро.


Этого не произошло.


Примерно через милю она начала беспокоиться и потянулась за своим мобильным телефоном, чтобы позвонить Буту, когда, наконец, внедорожник объехал ее и проехал.


Она покачала головой и вздохнула.


Все это начинало ее раздражать.


Два дня раскопок жертв серийного убийцы, работавшего десятилетиями, а затем "расслабления", зависания с скользким, больным гангстером в его ресторане... хорошо. Неудивительно, что она была истощена, физически и умственно.


Она знала, что все, что ей нужно, это хорошо выспаться ночью. Но она подождет, пока не окажется в постели в отеле, а не за рулем Crown Vic, прежде чем начать ....


Остальная часть поездки прошла без происшествий, и она поставила машину в гараж отеля, радуясь, что конец этого долгого дня наконец-то близок. Она сама нашла дорогу домой, что, без сомнения, ранило бы гордость Бута, и теперь была готова принять душ и лечь в постель.


Она загнала Crown Vic на парковочное место на пандусе парковки отеля, вышла и заперла автомобиль с помощью пульта от своих ключей.


Поднимаясь по этажу к лифту в дальнем конце, ее сумочка перекинута через плечо, она проходила мимо припаркованных машин по обе стороны прохода. Когда она приблизилась к концу, она увидела белый внедорожник.


Она остановилась и уставилась на него, борясь с желанием пойти посмотреть в окна.


Конечно, это напомнило ей о том, что напугало ее на автостраде; но белые внедорожники вряд ли были редкостью ....


Бреннан проходил мимо задней части автомобиля, когда задняя дверь распахнулась.


Инстинктивно она вскинула руки, что удержало дверь от удара по лицу, но она обрушилась на нее с такой силой, что она все равно потеряла равновесие и чуть не упала, отшатнувшись назад. Ее сумочка слетела с плеча, попав под машину позади нее.


Три фигуры в черном, каждая в маске-чулочной шапочке, вывалились из машины и направились к ней.


Она отреагировала, ударив одного ногой в грудь, но от усилия она пошатнулась еще больше, и двое других добрались до нее, по одному с каждой стороны.


Первый удар, кулаком, пришелся ей сильно, но не по почкам.


Она почувствовала, как из нее вышел воздух, когда она упала, и попыталась перекатиться, надеясь получить немного пространства, чтобы она могла дать отпор; но второй парень ударил ее ногой в висок, отчего в ее мозгу зазвучали колокола, сирены и свистки.


Ее зрение затуманилось, когда она почувствовала, как другой кулак врезался ей в живот. Первый парень был уже на ногах, и они провели ее триангуляцию. Удары ногами начались снова, и Бреннан превратила себя в как можно меньшую мишень, нанося удары один за другим.


Сознание затрепетало, как умирающая птица, и Бреннан поняла, что ей либо нужно действовать...


... или умри.


Она нанесла удар ногой и сбила одного нападавшего с ног.


Когда он рухнул на бетон, остальные заколебались.


Это был момент, в котором она нуждалась.


Она вогнала кулак в ближайшую промежность. Когда нападавшая закричала, другой схватил ее за голову. Он собирался вбить его в цемент, когда она подняла руку и врезала ему по носу.


Парень отпустил ее, когда он булькнул от боли и отшатнулся назад.


Каждая косточка в ее теле болела, но она с трудом поднялась на ноги.


Но остальные тоже были на ногах.


Один вытащил пистолет, и когда двое других запрыгнули во внедорожник, он направил пистолет на Бреннана.


Она нырнула за машину, когда он разрядил обойму, окна затянуты паутиной, металлические двери и крылья сморщены, одна пуля срикошетила от цемента, кусок бетона или пуля задела ее ногу.


Она заглянула под машину, пытаясь увидеть, приближается ли к ней нападавший; но то, что она увидела, была ее сумочка.


Схватив его и подтащив к себе, она разорвала содержимое.


Все, что она придумала, был маленький мини-кассетный проигрыватель с голосовой активацией.


Услышав, как завелся внедорожник, она поднялась. Автомобиль задним ходом выехал с парковки, третий парень едва успел сесть, когда водитель нажал на газ, и грузовик вылетел с пандуса.


Она выстрелила из мини-кассетного проигрывателя в удаляющуюся машину, услышала, как эта штука врезалась в заднее стекло внедорожника.


Затем автомобиль исчез, а вместе с ним и нападавшие на нее. Нетвердо держась на ногах, изо всех сил пытаясь удержать в себе это прекрасное итальянское блюдо, Бреннан выудила свой телефон и быстро набрала номер Бута, затем тяжело опустилась на бетон.


Вдалеке завыли сирены, и она решила, что выстрелы побудили кого-то позвонить в 911.


"Бут", - сказал он после второго гудка.


"Прыгнул на меня", - сумела она.


"Что? Кто? Воздержанность? ... С тобой все в порядке?"


У нее не было сил ответить.


"Где ты? Воздержанность! "


"Отель", - выдавила она. "Скат..."


Затем все почернело.


* * *


Бреннан не хотелось открывать глаза.


Если у нее так сильно болела голова с закрытыми глазами, на что, черт возьми, были бы похожи открытые, как тогда?


Она не хотела выяснять.


Она лежала там, проводя инвентаризацию того, что причиняло боль, а что нет.


Составление списка "не делала" заняло значительно меньше времени, поскольку касалось ногтей на ногах, одной мочки уха и примерно одного квадратного дюйма области между ними.


То, что произошло на парковке отеля, прокрутилось в ее памяти, как ускоренный фильм; и тогда она поняла, что ей придется открыть глаза, чтобы узнать, кто ее нашел - хорошие парни или возвращающиеся плохие парни на внедорожнике ....


Понемногу приоткрывая их, Бреннан наконец смогла приоткрыть веки достаточно, чтобы позволить видеть; и, к ее большому удивлению, боль в голове рассеялась.


Слегка.


Бреннан повернула голову вправо и увидела больничный монитор. Цифры показывали, что ее кровяное давление в норме, и частота сердечных сокращений тоже в норме.


Что ж, по крайней мере, что-то в ее жизни было нормальным.


Боль в ее голове вспыхнула снова, и ей пришлось закрыть глаза на несколько долгих мгновений, прежде чем она утихла.


Когда она открыла их снова, боль была не такой сильной. Она продолжила визуальный осмотр, довольная тем, что находится в больнице, что означало, что власти были теми, кто определил ее местонахождение.


Следующее, что она увидела, было большое окно с опущенными жалюзи.


Настроив зрение вблизи, она проверила иглу в правой руке и проследила за линией до пары прозрачных пластиковых пакетов, свисающих с шеста из нержавеющей стали. В одной был физраствор, врачи поддерживали ее отток жидкости, в другой - обезболивающее.


Отлично.


Если было так больно, пока она принимала внутривенное обезболивающее, на что была похожа холодная индейка?


Со значительным усилием Бреннан повернула голову влево, увидев телевизор, установленный на стене в изножье кровати. Она перевела взгляд на комод у стены слева от нее; а за ним, свернувшись калачиком в неудобном на вид кресле, тихо похрапывая, развалился Сили Бут.


Накрыты белым больничным одеялом тоньше, чем алиби Билла Йоргенсена.


И на мгновение или два ей совсем не было больно.


Голос из дверного проема сказал: "Смотрите, кто вернулся к жизни".


Бреннан повернулся и увидел стройную женщину в белых брюках и цветастом халате.


"Я сестра Оукли", - сказала женщина, входя. "Но ты можешь называть меня Бетти".


Оглянувшись на кресло, Бреннан увидела, как Бут зашевелился, когда вошла медсестра и пощупала ее пульс.


"Как мы себя чувствуем?" спросила медсестра.


"У нас такое чувство, будто трое парней вышибли из нас дух", - сказал Бреннан.


Медсестра кивнула. "Звучит примерно так. Пульс в порядке - чувство юмора тоже .... Я скажу доктору Келлеру, что ты очнулся. Он скоро будет ".


Медсестра мельком улыбнулась и ушла.


Потирая заспанные глаза, Бут сел.


"Как долго я был без сознания?" Спросил Бреннан.


Бут посмотрел на часы. "Всего около двадцати четырех часов".


Ее язык казался толстым. "Я хочу пить".


Бут подошел к маленькому прикроватному столику и взял пластиковый стаканчик с крышкой и соломинкой. Он держал ее, пока она глотала, ледяная вода была восхитительной на вкус.


"Не хочешь поделиться тем, что произошло?" - Спросил Бут.


Она рассказала ему о приеме в гараже.


"Три ублюдка?" он спросил.


Она кивнула. "Это официальное обозначение нападавших в ФБР, Бут? "Ублюдки"?"


"Почему, как бы это сказал антрополог?"


Она подумала. "Подойдут ублюдки".


"Какое-нибудь описание?"


Качая головой и жалея, что сделала это, Бреннан сказала: "Трое мужчин в масках-чулках - все одеты в черное. Примерно среднего роста, одна немного тяжелее двух других, но... примерно так."


Она была раздражена тем, что кто-то, чьим опытом были кости - кто разбирался в осанке, росте, кинезиологии - не смог предоставить более подробное описание нападавших на нее.


Ублюдки, да, ублюдки, добрались до нее так чертовски быстро, что ее единственной мыслью было выживание.


Бут спрашивал: "Внедорожник?"


Она порылась в своей памяти, затуманенной наркотиками. "Белые".


"Ты узнал марку, модель?"


Еще поиск. "Нет. Извините. Может быть, Дженерал Моторс?"


"Номерной знак?"


"Нет".


"Наклейки на бампер?"


"Нет, но я действительно разбил заднее стекло своим мини-кассетным плеером".


Бут нахмурился. "Кассетный проигрыватель?"


"Я бросил это в них - вы знаете, ту маленькую мини-штуковину, которую я использую для записи интервью и так далее". Она пожала плечами, и это причинило боль. "Это было все, что у меня было".


Он все еще хмурился. "На месте преступления не было кассетного проигрывателя".


"Кто-то, вероятно, подобрал это", - сказал Бреннан. "Какой-нибудь случайный прохожий, потому что плохие парни ушли .... Военные трофеи." Ей в голову пришла внезапная мысль. "А как насчет моей сумочки?"


Бут покачал головой. "Прости. На месте преступления их тоже нет."


"Черт", - сказала она.


"Кто угодно мог это обнаружить - прошло добрых пять или шесть минут между тем, как вы позвонили мне, и прибытием копов".


Дерьмо, дерьмо, дерьмо.


Ее кошелек, ее деньги (то, что там было), ее кредитные карточки, черт возьми, все ее документы, теперь исчезли.


"Мой мобильный телефон?"


Он кивнул и достал что-то из кармана.


Ее телефон.


"Это у тебя все еще есть", - сказал он. "Был в твоей руке".


"Видео с камер безопасности?" Спросил Бреннан.


"Да, " сказал Бут, " но об этом мало что известно - белый внедорожник, картинка дерьмовая, не смог даже определить марку и модель, не говоря уже о номере машины".


Бреннан чувствовал пустоту внутри.


Бут сказал: "Скажи мне, где ты был с того момента, как оставил меня".


"... Обещаешь, что не будешь злиться?"


"Нет", - сказал он.


Она начала-


"Siracusa?"он кипел от злости.


Она пожала плечами, и снова стало больно. "Мне нужно было поесть".


Его глаза и ноздри раздулись. "Ты-"


"Я подумал, что мог бы протянуть тебе руку помощи".


"Разве я просил тебя об этом?"


"Нет", - сказала она, защищаясь. "Но вы сказали, что Лиза Витто не была допрошена женщиной-полицейским, поэтому я подумал, что попробую".


"С твоими навыками общения с людьми?"


Она чуть не сказала, Смотрите, кто говорит.


Но она знала, что он был прав.


Неубедительно она выдавила: "Прости".


"А Лиза Витто рассказала тебе что-нибудь, чего не сказала мне?"


"Только то, что она любила Стюарта Мюзетти".


"Ей не нужно было", - сказал Бут. "Было очевидно, что она любит его".


"Я сказал "любил". Это было скорее в прошедшем времени. Она убеждена, что он мертв ".


Бут ничего не сказал.


Бреннан подумал об этом мгновение и сказал: "Ты знаешь, как ты всегда говоришь, что я недостаточно выхожу на улицу?"


"Что, мы сейчас меняем тему на очевидное?"


Она проигнорировала это и сказала: "Ты постоянно высмеиваешь меня за то, что я не понимаю или не знаю о каких-либо отсылках к поп-культуре ...."


"Конечно".


"Ну, Лиза упомянула, что, по ее мнению, "они" - я предполагаю, что она имела в виду Джанелли - отправили ее парня Стюарта в "Дюн Экспресс". "


Бут покачал головой. "Я не знаю, что это значит".


"Ты издеваешься надо мной?"


"Нет. Я не знаю, что, черт возьми, это значит ".


Она вздохнула, и капельница, должно быть, подействовала, потому что было совсем не больно. "Ну, по крайней мере, на этот раз не только я".


"Одна хорошая вещь", - сказал Бут. "Это сужает список подозреваемых, которые напали на вас".


"Как?"


"Должно быть, это Джанелли. Их команда. Я имею в виду, Винсент видел, как ты разговаривал с Лизой."


Она нахмурилась, глядя на него. "Но ты разговаривал с Лизой, не так ли? Он не пришел за тобой."


"Они, как правило, не нападают в лоб на ФБР или копов. Ты вроде как штатский."


"Но зачем ему приходить и говорить о том, что он большой фанат и ... как бы это сказать? Шму со мной?"


"Шмуц".


"Зачем ему это делать, а затем посылать своих парней за мной?"


Бут пожал плечами. "Может быть, он тянул время, пока какой-нибудь подчиненный окружал команду головорезов и запихивал их в белый внедорожник".


"... Разве это не могло быть простым ограблением?"


"Сомнительно".


"Есть ли у Йоргенсена какие-либо известные партнеры?"


"Ты шутишь?" Сказал Бут. "У пожилых серийных убийц обычно нет бригады сильных рук по вызову".


"Но он пожилой серийный убийца, который охотится на гораздо более молодых людей, а затем хоронит их .... Он мог бы получить помощь ".


"Кости, он чуть не уничтожил нас троих в одиночку!"


Бреннан сказал: "Учитывая ... Но кто будет считать меня угрозой? Гианелли, над чьим делом я не работаю? Или Йоргенсен, в подвале которого я копался последние два дня?"


Он снова покачал головой. "Известно, что серийные убийцы работают парами - но вчетвером?"


Очень высокий, очень молодой человек в лабораторном халате и загорелых докерских ботинках вошел, держа перед собой таблицу, похожую на школьный учебник. Он носил очки в металлической оправе, а его волосы были прямыми и темными.


Бодро, как профессионал, он спросил: "И как мы себя чувствуем сегодня, доктор Бреннан?"


С этим детским лицом он выглядел так, словно едва вышел из подросткового возраста, не говоря уже о медицинской школе.


"Паршиво", - сказала она. "Но достаточно хорош, чтобы возмутиться, что все используют редакционное "мы" по поводу моей боли".


"Извини", - сказал он и выдавил улыбку. "I"m Dr. Keller."


Бут бросил на него взгляд, повернулся к Бреннану и прошептал: "Дуги Хаузер спешит на помощь".


Она покачала головой. "Я не знаю, что это значит".


Келлер, по-видимому, так и сделал, и метнул кинжалы в Бута. "Я вполне квалифицирован для оказания помощи доктору Бреннан".


"Сколько тебе лет?" - Спросил Бут. "Двенадцать?"


"Двадцать семь", - сказал молодой врач. "Если это имеет значение".


"Не обращайте на него внимания", - сказал Бреннан врачу. "Интеллект пугает его".


"Ну, здесь нет ничего сложного для понимания". Келлер открыла свою карту и прочитала вслух. "Сотрясение мозга, два сломанных ребра, разорванная лодыжка, различные шишки, ушибы, царапины. Суть в том, доктор Бреннан, что с вами все будет в порядке. После пары дней постельного режима ты должен быть готов ко сну ".


у Бута зачирикал мобильный телефон.


Доктор Келлер нахмурился. "Посетители должны отключить свои мобильные телефоны. Ты-"


Агент ФБР помахал рукой и исчез в коридоре, закрыв за собой дверь.


Доктор быстро осмотрел ее, и к тому времени, как он закончил, Бут вернулся в палату.


"Надо идти, кости".


"Только не без меня, ты этого не сделаешь!"


Бут улыбнулся. "Ты чувствуешь себя лучше. Послушай, это дело становится все более странным."


"Возможно ли это?"


"Похоже на то. Йоргенсен у нас под стражей, но только что обнаружился еще один скелет. Я направляюсь туда ".


Бреннан сел, широко раскрыв глаза. "Ты имеешь в виду, мы направляемся туда...."


Доктор Келлер сказал: "Доктор Бреннан -"


"Моя одежда?" - спросила она Бута, игнорируя врача.


"В шкафу", - сказал агент ФБР. "Но послушай, я могу с этим справиться. Тебе нужно-"


"Это еще один скелет. Вот где я вступаю, верно? Почему ты позвонил мне в первую очередь?"


"Ну, да, конечно, но -"


Доктор Келлер сказал: "Я действительно должен настаивать ..."


Бреннан указал на капельницу в ее руке. "Не могли бы вы вынуть это, доктор, или мне следует?"


Молодой доктор покачал головой. "Я не могу. Вы получили травмы ...."


Она выдернула иглу для внутривенного вливания, и брызнула кровь, а Бут скорчил неприличную гримасу, когда она схватила свою простыню и использовала ее в качестве компресса.


Врач был в ужасе. "Доктор Бреннан!"


Пристально глядя на молодого человека, она сказала: "Насколько я понимаю, у тебя есть три варианта. А., ты можешь попытаться остановить меня, и я надеру тебе задницу".


Подняв брови, Бут посмотрел на доктора. "Она тоже может это сделать, Дуги".


"Б., ты можешь вызвать охрану, но я уйду до того, как они доберутся сюда. Или С., ты можешь перевязать это и помочь мне уйти с достоинством ".


Все еще качая головой, Келлер сказал: "Доктор Бреннан, я боюсь..."


Бут положил руку на плечо доктора. "Док, вы знаете, кто такой Сизиф?"


Доктор моргнул. "Э-э... Коринфский царь настолько жесток, что когда он отправился в Аид, его наказанием было закатить камень на холм, а когда он поднял его на вершину, снова скатить его вниз?"


Кивнув, Бут сказал: "На удивление хорошие отбивные с подсветкой для выпускника медицинской школы. Итак, когда я говорю вам, что спорить с Кости здесь - сизифова задача, вы понимаете, что я имею в виду?"


Бреннан уставился на Бута, который добавил: "Ты думаешь, ты единственный, кто ходил в колледж, Кости?"


"Не сейчас", - сказала она, улыбаясь.


Доктор Келлер собрала немного бинтов и обработала рану Бреннан, нанесенную ей самой себе на руке под капельницей.


Пока врач делал это, Бреннан свободной рукой схватила свой мобильный телефон с прикроватной тумбочки и позвонила Анджеле.


"Как дела, милая?"


Бреннан в кратких выражениях объяснила, что с ней произошло.


Анджела была в бешенстве. "Боже мой, с тобой все в порядке?"


"Ты всегда спрашиваешь меня об этом", - сказал Бреннан.


"Быть твоим другом всегда требует этого!"


"Мне нужно, чтобы ты поехал в мою квартиру".


"Потому что?"


"Ты единственный, кто знает, где находятся мои средства безопасности, и можешь аннулировать мои кредитные карты".


Тон Анджелы стал более серьезным. "Ох. Из-за твоей сумочки и ... Ну, конечно, я позабочусь об этом прямо сейчас ".


"Спасибо".


Бреннан закончил разговор.


Менее чем через полчаса она и агент ФБР мчались к месту последнего обнаружения скелета.


8


Взглянув на Бреннан, которая смотрела в пассажирское окно, погруженная в свои мысли, Сили Бут не мог не подумать, что, возможно, ему следовало сражаться на стороне врача и настоять, чтобы она осталась на больничной койке.


Прямо сейчас ее кожа - обычно светящаяся жизнью - казалась желтоватой, а на лбу блестели крошечные капельки пота.


"Ты в порядке?" он спросил.


Она посмотрела в его сторону, слегка улыбнулась и устало кивнула. "Да. Где был найден этот последний скелет?"


"Лесной заповедник Спринг-Лейк. На шоссе 62."


"И где именно это находится?"


"Северо-Западный пригород, Баррингтон-Хиллз".


Бреннан был в Северо-Западном мемориальном госпитале в центре города; Бут знал, что это означало долгую поездку по I-90 на запад.


Агент ФБР ехал быстро, но не включал мигалки или сирену, когда он лавировал в чикагском потоке машин, используя все три полосы в западном направлении, когда спешил к месту происшествия. Борясь с пробками в час пик и двигаясь навстречу заходящему солнцу, Бут съехал с I-90 на I-290 и на самом следующем съезде выехал на шоссе 62.


Бут знал, что при обычных обстоятельствах Бреннан был бы переполнен вопросами. Но он также знал, что она восстанавливает равновесие - умственное, физическое, эмоциональное - и он последует ее примеру.


Шаг за шагом.


Дорога состояла всего из двух полос, когда они приближались к месту назначения, а окружающая местность состояла в основном из деревьев, изредка попадались дома. Солнце просачивалось сквозь лиственный покров, и Буту казалось, что он едет в туннеле. Он снял солнцезащитные очки ... Не то чтобы это помогло.


Он знал, что они направлялись к лесному заповеднику, но его никогда не переставало удивлять, как в пределах мегаполиса могут быть большие сельские участки, которые были домом для миллионов.


"Кто это нашел?" Спросил Бреннан.


Она, казалось, набирала скорость.


"Туристы. Они использовали сотовый телефон, чтобы позвонить в полицию ".


"Как ты узнал об этом?"


"После дома Йоргенсена копы позвонят нам, если откопают хотя бы молочную косточку".


"Молочная косточка?"


"Собачье печенье". Он взглянул на нее. "У тебя вообще есть телевизор?"


"Да", - сказала она безучастно, очевидно, слишком ошеломленная, чтобы клюнуть на наживку.


Он решил вывести ее из этого состояния - мягко. "Когда-нибудь включал эту штуку?"


Она колебалась.


"Я так и думал", - сказал он.


"Нет... Я просто подумал. Погодный канал, Discovery, история, A & E, много чего еще. У меня просто нет высокой терпимости к ерунде ".


Он заметил.


Но он испытал облегчение от того, что она снова была жива.


Они снова погрузились в молчание, Бреннан, очевидно, все еще боролась с действием обезболивающих; и - когда они ехали по укрытой деревьями двухполосной дороге, теперь двигаясь медленнее - она задремала, прислонившись головой к окну.


Он позволил ей отдохнуть.


Вскоре Бут свернул на парковку заповедника Спринг-Лейк-Форест.


Помощник шерифа округа стоял рядом с машиной Департамента шерифа у входа, останавливая любого, кто пытался войти. Когда Бут вошел, помощник шерифа поднял руку; хотя солнце еще не село полностью, сотрудник правоохранительных органов страны размахивал фонариком в другой руке, стараясь направить луч подальше от глаз Бута... но размахивал им, чтобы Бут не мог не заметить его.


Бут знал, что копам безопаснее входить в незнакомый подъезд, чем выполнять дорожные обязанности.


Он остановился и опустил окно, когда часовой приблизился. К тому времени, как помощник шерифа подошел к двери, Бут достал свое удостоверение.


"Специальный агент Бут и судебный антрополог доктор Бреннан".


Помощник шерифа - среднего роста, с бесстрастными серо-стальными глазами - указал на несколько машин, припаркованных с левой стороны гравийной стоянки.


"Положи это вон туда. Дороги за пределами участка нет. Придется войти."


Бут кивнул. "Где наш скелет?"


"Я дам вам проводника", - сказал помощник шерифа. Он нажал кнопку на своем плечевом радиомикрофоне. "Бобби?"


Он ждал.


Наконец, голос сказал, "Да?"


"Карл. Выходите - специальный агент ФБР и антрополог. Нужно, чтобы ты проводил их на кладбище ".


"В пути".


Помощник шерифа Карл и Бут обменялись кивками, затем Бут развернул Crown Vic и припарковался.


Бут поспешил вокруг машины, чтобы помочь своему напарнику, но Бреннан уже вываливался наружу.


Когда он догнал ее, она прислонилась к нему, и он помог ей выпрямиться, затем она сделала долгий вдох, задержала его и выдохнула.


Лицо Бута покраснело от чувства вины. "Я не должен был позволять тебе уговаривать меня на это".


"Я в порядке", - сказала она, отстраняясь от него. "Действительно".


Он держал руку рядом с ней, но не прикасался к ней. Он знал, что нужно дать ей ее пространство. Это была женщина, которая гордилась своей независимостью, и он уважал это. Даже восхищался этим.


Тем не менее, он спросил: "Ты уверен, Кости?"


"Абсолютно уверен - у нас есть работа, которую нужно сделать".


Бут искал, что бы еще сказать, когда луч фонарика прорезал темноту. Заместитель шерифа проследил за лучом света на стоянке.


"Добро пожаловать в лесной заповедник Спринг-Лейк", - сказал помощник шерифа приятным, но не жизнерадостным тоном. Он был коренастым блондином с темно-голубыми глазами на овальном курносом лице; на фото Бута ему было чуть за двадцать.


"Спасибо, что пригласили нас", - сказал Бут. "Ты Бобби?"


"Да".


"Я Бут. Это доктор Бреннан."


Никаких рукопожатий, только кивки.


Помощник шерифа сказал: "Я проведу вас по тропинке к кладбищу, где была найдена эта штука".


"Ценю это", - сказал Бут.


Помощник шерифа Бобби качал головой. "Самое странное, что я когда-либо видел в этих краях .... Вы, ребята, смотрите под ноги, сейчас. Становится довольно темно, а эти корни и прочее по пути? Ты можешь споткнуться и получить удар головой, легко."


Шикарно, подумал Бут.


Здесь он имел дело с полубессознательным Бреннаном - ладно, может быть, Бреннаном, находящимся в сознании на девяносто процентов, - и теперь они брели по лесу в темноте.


Хотя сияние города и пригородов окружало этот район, в лесу было темнее, чем где бы то ни было, где Бут бывал со времен службы. Единственный свет, кроме фонарика помощника шерифа, исходил от луны и нескольких рассеянных звезд.


Какое бы чувство чуда, величия вселенной, которое другие могли испытывать на свежем воздухе, было навсегда разрушено для Сили Бута. Лес для него был джунглями, а джунгли означали воспоминания о времени, проведенном им в качестве снайпера.


Помощник шерифа Бобби шел впереди, гуськом, Бут позади Бреннан, чтобы поймать ее, если понадобится. Тропинка была хорошо протоптана и в основном ровная, в некоторых местах листья падали тяжелыми комьями, из-за чего обнаженные корни было еще труднее разглядеть, несмотря на то, что Бобби пытался указать на них лучом фонарика.


Плетясь позади, чувствуя, как подмышки и рубашка на спине пропитываются потом, Бут начал задаваться вопросом, как Бобби добрался до парковки за такое короткое время после звонка по радио.


Затем лес расступился, и Бобби шагнул влево, а Бреннан вправо, и Бут оказался чертовски близко лицом к лицу с безглазыми глазницами черепа, остальная часть скелета свисала вниз, как будто перед ним стоял человек без плоти.


Руки скелета были задрапированы и прикреплены к кованым воротам кладбища Гильдии. Как и первый скелет, этот был соединен проволокой на манер тех, что можно увидеть в аудиториях медицинской школы.


Бут отступил в сторону и сориентировался.


Небольшое, по крайней мере по современным стандартам, кладбище было домом для ста или около того душ, похороненных между 1854 и 1899 годами. Забор из кованого железа, окружавший это место, казался в хорошем состоянии, но ворота были заперты на висячий замок, и Бут знал, что в эти дни это место последнего упокоения посещало мало посетителей.


По крайней мере, до сегодняшнего вечера.


Теперь, помимо Бобби, засвидетельствовать свое почтение пришли еще двое сотрудников департамента шерифа в форме, а также ответственный специальный агент Диллон и СА Вулфолк, еще до того, как прибыли Бут и Бреннан.


Внутри забора Бут увидел луч фонарика, медленно перемещающийся между могилами.


"Группа криминалистов в пути?" Бут спросил Бобби.


Помощник шерифа повернулся к старшему из двух офицеров в форме. "Шериф, этот агент ФБР хочет знать, если -"


"Мой слух в порядке, Бобби", - сказал шериф, делая шаг вперед и встречаясь взглядом с Бутом. "И да, приедут криминалисты с места преступления - я запросил полицию Чикаго и получил их. Кстати, я шериф Грег Тракс."


Шериф - мускулистый, кряжистый, темноволосый парень лет пятидесяти - протянул руку.


Бут пожал ее, представляя себя и Бреннана.


"Рад, что вы с нами, доктор", - сказал Тракс Бреннан, также пожимая ей руку. "У нас не было убийств семь или восемь месяцев... и у нас никогда не было ничего подобного ".


"Где ты, - спросил Бреннан, - проверяешь сами могилы?"


Грузовики указывали в сторону близлежащего кладбища. "Там Мэри Ньюман - она из местной библиотечной ассоциации. Они взяли историю кладбища в качестве любимого проекта, поэтому я позвал ее. Она узнает, если что-то было нарушено ".


Пока они ждали, пока мисс Ньюман закончит осмотр, Бут наблюдал, как Бреннан изучает скелет при лунном свете.


Через короткое время она повернулась к помощнику шерифа.


"Бобби? Могу я одолжить твой фонарик?"


Бобби взглянул на своего босса; шериф кивнул.


Молодой помощник шерифа передал фонарь, и Бреннан медленно провел лучом вверх и вниз по конечностям скелета.


Другие зрители, казалось, были так же очарованы, как и Бут, когда они смотрели, как она проводит балкой по черепу, ребрам, затем позвоночнику и, наконец, ногам до ступней...


... где, по-видимому, была еще одна записка, привязанная к пальцам ног.


Повернувшись к шерифу, она спросила: "Вы сфотографировали это место?"


Тракс кивнул. "Но я не думаю, что нам следует трогать что-либо из этого, пока не приедут люди с места преступления".


Бут знал, что это было неправильным говорить Бреннану, под действием наркотиков или нет.


"Спасибо за совет, шериф", - сказала она с наигранной вежливостью. "Мой совет вам, если бы у меня была возможность предложить его раньше, заключался бы в том, чтобы не заставлять всех этих людей слоняться по месту преступления. Я не планировал ничего трогать - я просто запрашивал информацию ".


Она чокнутая, подумал Бут и почти улыбнулся.


Шериф, который выглядел так, будто ему дали пощечину, пытался найти ответ.


Прежде чем это могло перерасти в спор, вмешался местный босс Бута Диллон, но его слова не были адресованы ни шерифу, ни Бреннану.


"Ср. Ньюман, " сказал он, " что ты нашел?"


Бут поднял глаза и увидел женщину, прислонившуюся к забору возле ворот. Высокая, худощавая, с острым подбородком и прямым носом, который поддерживали очки в металлической оправе, с белыми волосами, выбивающимися из-под бейсболки Cubs, энергичная мисс Ньюман была одета в ветровку и джинсы Cubs.


Бут не мог видеть глаза женщины в темноте, но она, казалось, улыбалась.


"Все в порядке", - объявила она с явным облегчением, как будто скелет не был привязан к забору всего в двух футах от нее. "Ни одна могила не была тронута".


"Мэри, ты уверена?" Спросили грузовики.


"Грегори, почему ты вообще спрашиваешь?" Она попыталась ответить изящно, но раздражение было очевидным. "Ты знаешь, что это место было моей жизнью последние десять лет".


"Прости, Мэри", - сказал Тракс, соответственно напуганный. Мускулистый парень не преуспел со "слабым" полом сегодня вечером.


Пять минут спустя криминалисты из Чикагской полиции, наконец, появились и начали работать на месте происшествия. С тех пор, как преступник совершил доставку, на парковке побывало около десяти городских, окружных, государственных и федеральных машин, но пара криминалистов все равно осталась, чтобы поработать на стоянке.


Это предполагало, конечно, что преступник прибыл на машине и добрался пешком, как и они. Воздушный подъем, вероятно, был единственным другим способом, и никто в здравом уме не стал бы прыгать с парашютом с дополнительным скелетом, привязанным к спине.


Не то, чтобы оставленные заново собранные скелеты по всему Чикаго свидетельствовали о здравом уме ....


Бут заметил, что Бреннан снова светит фонариком на скелет.


"Что случилось?" он спросил.


Направив луч в среднюю часть скелета, Бреннан сказал: "Посмотри на это. Что ты видишь?"


Бут подошел ближе. "Кости, я вижу кости".


"Мило", - сказала она. "Но не просто смотрите на поверхность - присмотритесь повнимательнее".


Он пытался, но сдался. "Честно говоря, я не знаю, что я должен искать ..."


"Попробуй здесь", - сказала она, указывая на то место, где ключица соединяется с грудиной чуть выше ребер.


"Дааааа", - сказал он, все еще не понимая.


"Вы видите пятна грязи на ребрах?"


"Это я действительно вижу. Почему?"


"Где они находятся на ключице?"


Она посветила фонариком на ключицу, и он поискал какое-нибудь пятно, но ничего не увидел.


"На ключице нет никакой грязи", - сказал он. "Хорошо. Что это значит?"


"Эта кость... эта конкретная кость... никогда не были похоронены ... И, судя по цвету? Они были удалены искусственно ".


Он повторил, не совсем уверенный, что это по-английски: "Искусственно лишенный ...?"


"Да. Иногда в лаборатории, если у нас есть часть тела и мы хотим изучить только кости, мы удаляем кость, вымачивая останки в активированном ферментами моющем средстве и воде."


"И я думал, что в моей работе были свои отвратительные моменты", - сказал Бут.


"Это просто наука, Бут. Что, если очищение костей означало разницу между поиском убийцы и нет?"


"До тех пор, пока кости не лишатся самообладания, это не ты, Кости? Я бы сказал, что они исчезают... но это все равно отвратительно ".


Бут повернулся и обнаружил, что их перепалка собрала аудиторию.


Когда их заметили, остальные немного отступили. Бут посмотрел мимо толпы, чтобы увидеть членов криминалистической группы, бредущих к ним с аптечками в руках.


Он обнаружил, что инстинктивно прикрывает Бреннан, которая с помощью пинцета складывала что-то в крошечный пластиковый пакет, который она сунула в карман.


Когда лидер команды криминалистов, высокий, поджарый парень с каштановыми волосами по имени лейтенант Платт, познакомился со всеми, Бреннан объяснила, что они с Бутом хотят получить скелет как можно скорее.


Пратт сказал: "Доктор Бреннан, мы получили информацию о вас от лейтенанта Грина".


Она моргнула. "Ты делаешь?"


"Мы делаем. Он сказал, что вы лучшие и все, что вы попросите, мы должны дать вам. Не ожидайте здесь ничего, кроме сотрудничества ".


Она улыбнулась. "Круто".


Криминалисты приступили к работе, и час спустя - несмотря на то, что на месте происшествия было много работы - Платт передал скелет Буту и Бреннан.


"Где записка?" - Спросил Бут.


"Ну, - сказал Пратт, - мы, конечно, сохранили это".


"Нам это понадобится".


"Ты сказал скелет, это то, что у тебя есть".


"И все, что к этому прилагалось, включая записку".


Пратт поморщился, затем заставил себя улыбнуться. "Агент Бут, я указал доктору Бреннан, что мы готовы сотрудничать. Это совместное расследование. Но это все еще мое место преступления. Я перевернул скелет, и на данный момент этого достаточно ".


Старший сержант Диллон подошел и с приятным профессиональным видом сказал: "Это федеральное расследование, лейтенант. Мы разберемся с запиской и вышлем вам копию с полным отчетом о наших находках ".


Пратт нахмурился.


Он как раз собирался ответить, очевидно, не в приятной форме, когда Бреннан подошел к следователю на месте преступления и сказал: "Мы теряем время, борясь за территорию. Ты был великолепен насчет скелета, и я ценю это. Но нам нужно еще немного того сотрудничества, которое ты обещал ".


Пратт покачал головой, только это не было отказом, потому что он немедленно приказал одному из своих техников забрать записку и отнести ее Буту.


Это последнее послание от их сборщика скелетов теперь было надежно запечатано в пластиковый пакет для улик.


"Спасибо за сотрудничество", - сказал Диллон Пратту и ушел.


Бреннан мило улыбнулся уже подготовленному следователю на месте преступления и спросил: "Еще кое-что?"


Пратт рассмеялся. "Не мой первенец? У моей жены будет припадок ".


"Нет. Не это. Мы могли бы использовать несколько больших пакетов для улик, чтобы безопасно перевезти скелет. Не могли бы мы позаимствовать немного?"


"И под "одолжить" ты имеешь в виду "иметь"?"


"Да".


Вскоре Бут и Бреннан использовали большие пластиковые пакеты с места преступления, надевая их на скелет. К тому времени, как они погрузили их на заднее сиденье Crown Vic, все это было покрыто пластиком.


Когда они выехали на дорогу, Бут позвонил доктору Ву, который, несмотря на поздний час, согласился встретиться с ними в музее Филда как можно скорее.


Бут закончил разговор, проехал Т-образный перекресток и направился на восток, обратно к скоростной автомагистрали. Он бросил взгляд на Бреннан и заметил ее озадаченное выражение.


"Что?" - спросил он.


"Я знаю, что принимал обезболивающие, но я думал, ты сказал, что это шоссе 62".


"Это", - сказал Бут, указывая на знак, мимо которого они проезжали.


"Тогда почему на указателе сзади было написано, что это Алгонкин-роуд?"


"Потому что это так. Шоссе 62 - Алгонкин-роуд."


Бут пытался не отрывать глаз от дороги, но он продолжал поглядывать на Бреннана, который явно о чем-то размышлял.


Когда он больше не мог этого выносить, он, наконец, снова спросил: "Что?"


"Что-то не подходит".


"Как же так?"


"Мы работали с предположением, что Йоргенсен был тем, кто размещал скелеты, верно?"


"Верно. И мы поймали его ".


"Но последний не появлялся до того, как его взяли под стражу".


"Тоже верно, но это не значит, что он не инсценировал это до того, как мы его поймали. У него было много возможностей сделать это, и они нашлись только сейчас ".


"Возможно", - сказала она. "Но подумай об этом. Где был обнаружен первый скелет?"


"В здании Дирксена".


"Почему там?"


"Чтобы привлечь наше внимание".


Бреннан кивнул. "Что оно и сделало".


"Да".


"Что насчет второго скелета?"


Он врезался в съезд, и теперь они были на скоростной автостраде. Движение было слабым, час поздний, огни города заставили Бута снова почувствовать себя частью цивилизации. "Театром биографов".


"Но бездомный свидетель, в конечном счете, привел вас куда?"


"Старые места обитания Йоргенсена, его старый дом".


"А теперь?"


Бут пожал плечами.


"Алгонкин-роуд"?


"И что?"


"Где жил Йоргенсен?"


Видя, к чему она клонит, Бут сказал: "Алгонкин".


Наморщив лоб, она спросила: "Был бы он таким очевидным?"


"Конечно, если бы он хотел, чтобы его поймали достаточно сильно".


Бреннан покачала головой. "Я так не думаю. Ты был на той кухне. Вел себя ли он так, как будто хотел, чтобы его поймали?"


"Может быть, это была ... сделка типа "выйди-в-блеске-славы".


"Бут, он не вел себя так, будто хотел умереть. Чтобы забрать нас с собой. Он хотел выжить. Что он и сделал ".


"Подонки делают странные вещи, Кости. Это моя область, поверь мне - серийные убийцы совершают поступки, иногда даже не осознавая, что они это делают ".


Она ничего не сказала, глядя прямо перед собой.


Бут продолжал пытаться: "Он выбирает кладбище по какой-то совершенно другой причине, даже не думая о том, на какой дороге оно находится ... но подсознательно он пытается попасться, верно? Итак, из всех кладбищ в Чикаго он выбирает то, что на Алгонкин-роуд ".


Она не купилась. "Это нелогично".


"Ни один из них не убивает молодых людей и не хоронит их в своем подвале или не создает "новые" скелеты из частей этих людей. В серийных убийствах нет логики .... Это просто часть их ненормального поведения".


"Я все еще думаю, что мы что-то упускаем", - сказал Бреннан.


"Если это заставит тебя почувствовать себя лучше, предварительно взгляни на записку. Может быть, там что-то есть."


Она достала пакет для улик, включила верхний свет, разгладила пластик, чтобы прочесть последнее послание. "... Снова все заглавными буквами...."


"Что там написано?"


""В ФБР", - прочитала она. "Я уже дал тебе два шанса, и ты оказался таким же некомпетентным, как полиция. Насколько проще мне нужно сделать это для тебя? Я дал тебе все подсказки, все возможности, чтобы облегчить тебе это настолько, насколько смогу. Тем не менее, ты некомпетентен, неумелый и неспособный поймать меня. Мое терпение на исходе так же, как и твои жалкие навыки. Возможно, мне нужно просто отправить вам свое имя и адрес, как в полиции, вероятно, это единственный способ, которым вы когда-либо постучите в мою дверь." Подпись: "Ботаник ". "


"Ботаник?" Как в "Мести ... "?"


"Я не знаю, что это значит", - сказала она. "Ботаник", как в N-E-R-D."


"Три заметки, три разные подписи", - сказал Бут. "Теперь это действительно не имеет смысла ...."


Бреннан выключил свет в куполе. "Представьте, что мы нашли этот скелет до того, как точно определили Йоргенсена".


"Почему это должно что-то менять?"


"Я бы добрался до той же Алгонкин-роуд, и ты бы тоже.... Смог бы Йоргенсен так легко отследить его? Используя три разных имени, которые не имеют к нему никакого отношения?"


"Кости, еще раз - ты продолжаешь использовать логику, пытаясь объяснить нелогичный поступок. Таким образом ты никогда ничего не добьешься ".


"Блокнот и ручка?"


Он покосился на нее.


"Смотри на дорогу", - сказала она. "У тебя есть блокнот и ручка?"


Ведя одной рукой, а другой роясь в кармане, он искал маленький блокнот и шариковую ручку; он нашел их и передал мне.


Бреннан, теперь очень тихий, начал что-то писать. Сосредоточены. Ушел куда-то в ее разум и не приглашает его с собой.


Бут использовал время в дороге, чтобы подумать о том, что он будет делать с делом Мюзетти, как только закончится это безумие Skel. Что, сказал он себе, должно произойти в самом ближайшем будущем.


Подозреваемый был под стражей, улики накапливались. Ничто не было напрямую связано с Йоргенсеном, но это произойдет достаточно скоро.


И эта работа была бы для косоглазых вроде Бреннана.


Она все еще что-тописала, когда он съехал с автострады и направился к Лейк-Шор-драйв, по которой проследовал на юг к Филд-музею. Он припарковался возле задней двери с единственной сигнальной лампочкой.


Доктора Ву там еще не было, и они должны были некоторое время подождать, поэтому он спросил: "Что в маленьком мешочке, который вы похитили на месте преступления?"


"Маленький мешочек в моем кармане?"


"Тот маленький мешочек".


"Я нашел волос, застрявший в одном из узлов, из которых был собран скелет. Я отправлю это Джеку для опознания ".


Затем, как будто они даже не разговаривали, Бреннан вернулась к работе над тем, что она делала в блокноте, а Бут вернулся к разработке новых способов атаковать поиски Мюзетти.


Бреннан внезапно проворчал что-то, что было почти смехом, и при этом самодовольным.


"Анаграмма", - сказала она.


"Что есть?"


"Подписи. Они составляют анаграмму."


"Три подписи подходят?"


"Три подписи. Если вы переставите буквы имен, вот что вы получите."


Бут встретился с взволнованным взглядом Бреннана, затем посмотрел вниз на блокнот в скудном свете лампы безопасности, проникающей через лобовое стекло.


Четким шрифтом Бреннана было напечатано одно слово:


ВДОХНОВИТЕЛЬ.


Теперь Бут начал мысленно переставлять буквы сам, не желая, чтобы косоглазие повлекло его за собой.


"Мог бы быть мистером Проклятым", - объявил он.


Она уставилась на него, выгнув бровь, и он сразу понял, как глупо это прозвучало.


"Хорошо", - сказал он наконец. "В твоем, вероятно, больше смысла".


"Ты думаешь?"


Прежде чем он смог еще больше смутиться, Бут заметил "Вольво" доктора Ву, въезжающий на стоянку. Он взглянул на Бреннана, все еще одаривая его тем же выражением выгнутой брови.


Он поднял руки в знак капитуляции.


"Это вдохновитель", - сказал он.


Как доктор Ву отпер заднюю дверь поля, Бут и Бреннан достали из подсобки улики, достойные их нового скелета, и отнесли их в лабораторию.


Они положили его на центральный стол, сняли пластиковые пакеты, и Бреннан надела лабораторный халат и перчатки. Доктор Ву сделала то же самое, а затем две женщины осмотрели скелет, в то время как Бут парил рядом и пытался выглядеть так, будто это не так.


Доктор Ву согласился с теорией дефлешинга Бреннан, и снова обе женщины были убеждены, что кости принадлежали более чем одному телу.


"Ключица и ребра принадлежат разным телам", - сказал Бреннан Буту. "Я объяснил это тебе на месте преступления".


Он кивнул.


"Лобковый сочленение принадлежал молодому человеку, в то время как закрытие швов на черепе принадлежит мужчине гораздо старше".


"Что-нибудь из этого принадлежит другим?"


"Возможно, но ключица, несколько костей кисти и ноги ниже колен, вероятно, все принадлежали одному и тому же человеку".


"А те, вы думаете, более свежие?"


"С точки зрения времени, прошедшего после смерти, - сказала она, - да".


"Что это нам дает?"


Бреннан улыбнулся. "Больше информации - больше знаний. Больше знаний приближает нас к личности ублюдка, который посылает нам эти отвратительные сообщения ".


"Имеет смысл. Имеет чертовски хороший смысл ".


"Мы упакуем это, и вы сможете отправить его в Джефферсоновский институт".


Бут с любопытством посмотрел на нее. "Что ты собираешься делать?"


Она выглядела очень усталой, очень бледной, и на ее лбу снова блестел пот. "Я думаю, что есть очень большая вероятность, что я буду спать внутри".


Он одарил ее полуулыбкой, и она одарила его другой половиной.


Затем она рухнула. Единственное, что удержало Бреннан от падения на землю, это то, что Бут поймал ее.


"Лучше позвоните 911", - сказал он доктору Ву.


Встревоженный доктор Ву спросил: "С ней все будет в порядке?"


Бут осторожно положил Бреннана на пол. "Я думаю, она просто перестаралась. Но нам лучше быть чертовски уверенными ".


Доктор Ву изучала его, даже когда поднесла сотовый телефон к губам.


"Вы действительно заботитесь о ней, не так ли?" - спросила доктор Ву с едва заметным подобием улыбки.


"Почему я не должен?" Сказал Бут. "Она мой партнер".


9


Второй день подряд Темперанс Бреннан просыпалась на больничной койке.


Что, давайте посмотрим правде в глаза, немного обескураживало, и не только с точки зрения здоровья.


Бреннан, возможно, не самая девчачья девушка в округе, но отсутствие сумочки огорчало ее, и она носила ту же одежду в течение... как долго это было сейчас?


Она попыталась вспомнить, когда в последний раз была в своем гостиничном номере, но результаты были размытыми.


Она не принимала душ как минимум два дня, и с тех пор, как у нее украли сумочку, она даже не смогла причесаться. Она посмотрела рядом с собой, чтобы увидеть бутылочку с физиологическим раствором, леску, иглу; снова подключили, и не в смысле даты - по крайней мере, на этот раз обезболивающие не были частью смеси.


Вдобавок ко всему, ее мобильного телефона нигде не было видно, и она понятия не имела, где он, что означало, что она действительно была отрезана от своей жизни.


Еще неделя в Чикаго, и ей повезет, если на ней будет одежда (которая в данный момент не была на ней или какой-либо другой ее части, если уж на то пошло).


И на этот раз Бут не сидел в кресле и не присматривал за ней, как раньше, что вызвало у нее острую боль.


Она была одна.


Телевизор был выключен. Часы показывали восемь утра.


Скоро подадут завтрак, и, больничная еда или нет, это было хорошо, несмотря на то, что она была голодна.


Ее мобильный телефон зазвонил, как будто все-таки объявляя о своем присутствии, и с детским волнением она нашла его в складках своих простыней. Она схватила его и быстро нажала на кнопку: она знала, что мобильные телефоны здесь были запрещены, и подумала, что Бут, должно быть, спрятал ее телефоны для нее в постельное белье, так что у нее, по крайней мере, будет это.


Она внезапно почувствовала благодарность к отсутствующему Буту, и это чувство было совсем не плохим .... Или она все еще принимала обезболивающие?


Ее телефон сказал: "Милая, ты там?"


"Прости, Энджи - я здесь".


"И где это "здесь" сегодня?"


"Снова больница".


"С тобой все в порядке?"


Вечный вопрос.


"Просто перестарался, Энджи. Проверил себя вчера, немного переусердствовал. Должно быть, вырубился в музее. Мгновение назад я был там, а теперь я здесь, снова на больничной койке. Кажется, на следующее утро.... Кстати, какой сегодня день?"


Анджела рассказала ей, и облегчение охватило ее.


"О, " говорила Анджела, " и я аннулировала твои кредитные карточки. Без проблем. Когда ты вернешься? Мы можем позаботиться об остальном твоем удостоверении личности и прочем ".


Больше рельефа.


"Спасибо. Ты святой".


"Это не общепринятое мнение, милая. Эй, мы наконец-то добились прогресса в работе над двумя скелетами, которые вы были так любезны прислать."


"Это лучшее лекарство, чем может дать мне эта больница. Выкладывай!"


"Я отправил вам по электронной почте JPEG-файлы трехмерных изображений, которые я сделал из черепов. У тебя все еще есть твой ноутбук, не так ли?"


"В моем гостиничном номере, я делаю - при условии, что у меня все еще есть гостиничный номер .... Как насчет удостоверения личности стоматолога?"


"Оба скелета-"


"О! Пока я не забыл, теперь их трое. Последний скелет должен быть на пути к вам сегодня ".


Анджела пела "Идет мужской дождь... "


"Я не знаю, что это значит".


"Выздоравливай, заканчивай свое дело, возвращайся домой, и, может быть, я тебе все объясню".


"Энджи- вернемся к удостоверениям личности стоматолога".


"Я тоже уже отправил этот материал по электронной почте. Но вот что у нас есть на данный момент: один череп принадлежал парню по имени Дэвид Паркс. Пропал без вести в 1959 году."


"Кем он был?"


"Полиция не хотела мне ничего давать. Они сказали мне, чтобы Бут попросил файл."


"Интересно".


"Я так и думал. Так что передай это тому симпатичному парню, с которым ты работаешь ".


"Я буду. Итак, кто он такой?"


"Сили Бут! Он тот крутой агент, которого ты-"


"Энджи - кто такой Дэвид Паркс? Владелец черепа, о котором идет речь?"


Бреннан знала свою подругу достаточно хорошо, чтобы понимать, что Анжела не удовлетворилась бы тем, что копы поставили ее в тупик, и у нее были компьютерные навыки, чтобы обойти это.


"Зная, что он исчез в 1959 году, " сказала Анджела, " я немного покопалась в Интернете. "Дэвид Паркс" - это не "Джон Смит ", но это все еще довольно распространенное имя ".


"Но ты нашел...?"


"Несколько старых газетных статей, в которых говорилось, что Паркс был бухгалтером, у которого был свой бизнес. Затем, одной роковой ночью? Дэйв только что свалился с планеты ".


"Это все?"


"Согласно тому, что сообщила Сеть, у полиции в 59-м не было никаких зацепок - все в кругу друзей Паркса, кстати, все мужчины, были соответственно обезумевшими".


"Вы находите важным, что все его друзья были мужчинами?"


"Только то, что у него не было ни жены, ни подруги, вообще никаких женщин в его жизни".


Бреннан нахмурился. "И из этого вы экстраполируете, что он был геем? У скольких мужчин в 1959 году было множество подружек?"


Анджела, нисколько не защищаясь, сказала: "Разве вы не говорили, что ваш серийный убийца нацеливался на геев, даже тогда? Казалось, стоит отметить ".


"Так и есть. Тем не менее, нет эмпирических доказательств того, что Паркс был гомосексуалистом ".


"Милая, редко можно получить эмпирическое доказательство того, что кто-то есть что угодно.,,,"


Бреннан не мог с этим поспорить. "Что еще?"


"Ничего для парков. Информация была довольно отрывочной. Давным-давно ... Но это было не совсем так верно для другого черепа ".


"Кем он был?"


"Мелкий мафиози по имени Джонни Батталья".


Затылок Бреннана покалывало.


Анджела говорила: "Он исчез осенью 1963 года, оставив жену и двух дочерей и список арестованных длиной в берег озера".


"Вероятно, не гей", - сказал Бреннан.


"Ты никогда не знаешь", - сказала Анджела, пожимая плечами в ее голосе.


"Но разве ты не говорил, что Бут расследовал преступную семейку Джанелли, до того, как ты туда попал?"


Колючая шея исчезла, но неприятная тошнота просочилась в ее желудок. "Да. Пока наши сколоченные скелеты грубо не прервали его ".


"Ну, " сказала Анджела, " Батталья предположительно работал с отцом Рэймонда Гианелли в сороковых и пятидесятых годах".


"Я не понимаю, какое это имеет отношение к нашим скелетам", - сказал Бреннан.


"Ни у кого с этой стороны тоже нет никаких идей; но мы все еще работаем над этим и ДНК-идентификацией других костей".


"Ты скопировал информацию о Паркс и Батталья в Бут?" Спросил Бреннан.


"Да, они были у него некоторое время".


"Хорошо".


Вошла женщина-санитар с подносом, на котором стояли чашка кофе, стакан сока, миска с крышкой и тарелка с крышкой. Прямо за ней вошла белокурая медсестра в цветастом халате и белых брюках.


"Вы не должны пользоваться мобильным телефоном внутри больницы, доктор Бреннан".


Большие голубые глаза и нахмуренные прямые губы придавали медсестре серьезный, но не совсем сердитый вид.


Что это такое, подумал Бреннан, самолет?


"Мне нужно идти", - сказал Бреннан Анджеле и повесил трубку.


Она тихо сидела, пока медсестра проверяла ее жизненные показатели.


"Чувствуешь себя лучше?" спросила медсестра, слегка улыбнувшись Бреннан.


Она должна была признать, что действительно чувствовала себя лучше; возможно, больница была лучшим местом для того, чтобы провести ночь, хотя ей очень хотелось заново познакомиться с тем гостиничным номером.


"Доктор Келлер скоро вас навестит", - сказала медсестра. "А пока наслаждайся завтраком ... и больше никаких звонков по сотовому, хорошо?"


Медсестра оставила Бреннан наедине с едой и ее мыслями.


На подносе с едой не было ничего особенного - включая овсянку, которая выглядела примерно так же аппетитно, как и что-нибудь с ее рабочего стола, - но она съела все, и вскоре даже захотела вторую чашку кофе с карбюраторной жидкостью.


Убедившись, что в коридоре за ее открытой дверью не было никаких признаков присутствия светловолосой медсестры, Бреннан снова достала свой сотовый, набрала быстрый номер, быстро сообщила ему последние новости и предложила проверить электронную почту и распечатать файлы, которые прислала ему Анджела ... и принести их с собой, когда он придет за ней.


"Почему, " спросил он, " тебя снова отпускают?"


"Во-первых, они никогда не освобождали меня", - сказала она.


"Хорошее замечание. В пути."


Час спустя Бут вошел в дверь в своем обычном темном костюме, консервативном галстуке и накрахмаленной белой рубашке.


Доктор Келлер, с другой стороны, еще не появилась - "скоро" в любой больнице понятие относительное, - и Бреннан подумала, не наказывает ли врач ее за вчерашнее.


Бут, держа под мышкой две толстые папки из манильской бумаги, плюхнулся в кресло рядом с ее кроватью.


"Ну?" - спросила она.


Он покачал головой. "Я еще не смотрел на них - не стал тратить время. Знал, что ты тоже захочешь их увидеть ".


"Мне нравится эта новая вдумчивая сторона, которую ты показываешь", - сказала она, одарив его легкой улыбкой. "Мне придется чаще наведываться в больницу".


"В любом случае, трудно одновременно читать и водить".


Бреннан взял папку, удивленный ее весом. "Я не думал, что у Анджелы было так много ...."


"Она не сделала. Когда я увидел это имя Батталья, я позвонил в полицию Чикаго. Они прислали мне по электронной почте файлы на обоих Батталья и Паркса, и я их тоже распечатал. Похоже, полиция Чикаго переложила свои старые файлы на диск."


"Разве наука не прекрасна?" - сказала она и откинулась на спинку кровати, используя мотор, чтобы поднять ее примерно на сорок пять градусов.


Имя, нацарапанное на вкладке почерком Бута, было ПАРКС.


Неудивительно, что Бут сохранил досье на мафиози для себя и начал разбираться в нем, когда она читала свое.


Информация была обескураживающе скудной, хотя и с морщинками, которые Анджела не предоставила по телефону.


В 1948 году Дэвид Паркс окончил Северо-Западный университет по специальности дипломированный бухгалтер, два с половиной года проработал в компании среднего размера, затем уволился при обстоятельствах, не указанных в полицейском отчете.


Четыре месяца спустя Паркс открыл свой собственный бизнес в офисе в здании Сильверсмита по адресу Саут-Уобаш, 10, который - в течение одиннадцати лет до исчезновения - был его единственным источником дохода.


В досье указывалось, что Паркс неплохо зарабатывал на жизнь, по крайней мере, по стандартам пятидесятых годов девятнадцатого века; но - после расследования его исчезновения - власти начали подозревать, что его практика, возможно, была не совсем законной.


Заявление о пропавшем человеке было подано неким Теренсом Райном, который утверждал, что в ночь на 14 июля 1959 года у него была запланирована встреча с Парксом в ресторане Berghoff после работы, чтобы выпить и поужинать; но бухгалтер не появился.


Известный своей педантичной пунктуальностью, Паркс не позвонил Райну и не отправил ему сообщение, чтобы отменить их встречу (дату?). Райн забеспокоился и связался с полицией. В течение следующих шести месяцев детективы безуспешно искали Паркса. В конце концов, Паркс попал в папку с нераскрытыми делами.


Бреннан читал и перечитывал определенные отрывки.


Около полудня в день его исчезновения Паркса видели за ланчем в the Loop в компании человека по имени Марк Кох, у которого также был офис в Силверсмит Билдинг. Ювелир, Кох почти каждый день обедал с Парксом и сказал, что четырнадцатое июля было таким же, как и большинство других совместных обедов с бухгалтером.


Больше свидетелей, больше заявлений ... Больше того же самого, и, как предположила Анджела, все, кто был связан с делом, действительно были мужчинами.


Паркс не был женат, у него не было достойных внимания знакомых женщин, даже сестер (у него не было ни одной), а его мать умерла.


Последней страницей был список клиентов Паркса, который, как отмечалось в полицейском отчете, был довольно коротким.


Семь имен...


... но один прыгнул на нее.


Ее взгляд метнулся к ее партнеру, поглощенному делом Батталья.


"Бут", - сказала она.


Не поднимая глаз, он поднял указательный палец: он был бы с ней в том, что... секунда, минута, час?


Это была одна из черт в нем, которая сводила ее с ума. Что бы он ни делал, это всегда было важнее ....


Не в этот раз.


"Бут!"


"Что?" - спросил он, вздрогнув.


Медсестра наклонилась. "Все в порядке?"


"Извини", - застенчиво сказал Бреннан. "Не хотел кричать".


Медсестра бросила на меня неодобрительный взгляд прищуренных глаз, но ничего не сказала и ушла.


Бреннан спросил Бута: "Ты вообще не смотрел на это?"


"Нет", - сказал он, одним глазом глядя на файл Батталья. "Когда я разговаривал с Грином по телефону, он просто сказал, что Паркс был каким-то бухгалтером, а этот бандит Гумба Батталья - мускулом, а не настоящим игроком".


"Ну, бухгалтер?"


"Да?"


"У него было всего около полудюжины клиентов".


Бут пожал плечами. "И?"


"И одного из них звали Энтони Гианелли".


Бут захлопнул файл Батталья, встал и в два шага подошел к кровати. Он выхватил толстую папку из ее рук.


"Угощайся сам", - сказала она, скрестив руки и выгнув бровь.


"Спасибо", - сказал он, прочитав файл, но не ее сарказм.


Вошел доктор Келлер, забрал агента ФБР, чей нос был уткнут в манильскую папку. "Полагаю, мне не следует спрашивать".


Игнорируя Келлера, Бут сказал: "Это должно быть связующим звеном ... Но означает ли это, что Йоргенсена каким-то образом окружила толпа? Связан с Гианелли?"


"Простите?" - спросил доктор Келлер. "Я уверен, что ваше дело важно, агент Бут. Но и моя тоже, и ее зовут Бреннан ".


"Извини", - сказал Бут, закрывая папку.


Обходя агента ФБР, доктор Келлер спросил: "Чувствуете себя лучше, доктор Бреннан?"


"Да, спасибо. Хороший ночной сон может творить чудеса ".


"Часто это лучшее лекарство", - сказал он и быстро осмотрел ее, достаточно бегло, чтобы не требовать отсутствия Бута, и объявил, что она достаточно здорова, чтобы выписаться.


"Приятно слышать, доктор", - сказала она.


Молодой врач слегка улыбнулся. "Неужели? Разве ты все равно не собирался уходить?"


"Вероятно".


Он вздохнул. "Ну, мне бы не хотелось вызывать охрану, чтобы она тебя задержала, так что давай просто проверим тебя. Твоим ранам потребуется время, чтобы зажить, и я хочу, чтобы ты отнесся к этому спокойно ".


"Вы можете рассчитывать на меня, доктор".


"Да", - сказал доктор Келлер, поднимая обе брови, - "но для чего?"


Полчаса спустя - пять минут из которых были посвящены отказу Бреннан ездить в инвалидном кресле - она и Бут были на больничной парковке.


"Мы должны пойти посмотреть Джанелли", - сказал Бут, каким-то образом умудряясь быть мрачным и взволнованным одновременно.


"Который из них? Отец или сын?"


"Либо. Оба."


"С какими доказательствами?"


Бут продолжал идти, размышляя, очевидно, пытаясь придумать ответ; но к тому времени, как они были пристегнуты ремнями безопасности в Crown Vic, он все еще ничего не сказал.


"Хорошо", - сказал он наконец, заводя машину. "Возможно, ты прав. На самом деле у нас ничего нет. Мы должны куда-то идти ".


"Да, мы делаем", - сказал Бреннан. "В моем отеле".


Он въехал на пандус. "Я буду кусаться - почему?"


"Мне нужен мой ноутбук".


"Что у тебя на ноутбуке?"


"Отвези меня в мой отель, и я покажу тебе".


Он фыркнул от смеха. "Красивая женщина, гостиничный номер и наводящее на размышления замечание - лучшее предложение, которое я получил за весь день".


Он направился к отелю.


"Не было ничего наводящего на размышления о -"


"Шутка", - сказал он.


Включая "красивую" часть?она задумалась.


Буту удавалось скрывать свое любопытство, пока они не добрались до ее отеля, но он был явно встревожен. Однако они не разговаривали, и она могла видеть, что он перебирал теории в уме.


Она не поддалась этому стремлению - она предпочла сначала получить больше данных.


Он позволил ей быстро принять душ и переодеться, прежде чем усадить ее за маленький письменный стол с высокоскоростным доступом в Интернет в отеле.


Она открыла отправленные Анджелой файлы изображений, которые она создала с помощью Angelator, программы, разработанной Энджи, которая позволяла воспроизводить трехмерные голографические изображения на основе измерений оригинальных черепов. С Ангелатором лицо и волосы могли быть заменены на то, что раньше было голым черепом.


Бреннан включила ноутбук, чтобы поделиться изображениями с Бутом, который придвинул стул рядом с ней.


"У меня от этого болит мозг", - сказал Бут.


"Без комментариев", - сказал Бреннан.


"Паркс, вероятно, был геем -"


"Возможно, гей".


Он дал ей это. "Возможно, гей, что делало его потенциальной мишенью для Йоргенсена ... Но Батталья был самым далеким от профиля жертвы Йоргенсена".


"Разве мафиози не может быть геем?"


"Не из тех, чей первый арест был по обвинению в изнасиловании шестнадцатилетней официантки".


"О". Она изменила свое положение. "И у Паркса была связь с Джанелли".


Он решительно кивнул. "Обе эти жертвы были связаны с Джанелли".


Они изучали расположенные рядом фотографии двух мужчин.


У Баттальи была широкая плоская морда с носом и большими выпуклыми глазами бульдога.


Паркс был блондином с голубыми глазами и угловатыми, резкими чертами лица, включая высокие скулы, придававшие ему смутное сходство с совой.


Зазвонил ее сотовый, и она нажала на кнопку. "Бреннан".


"Зак".


Ее ассистент Зак Эдди - худой, в очках, с копной темных волос - получил половину двух докторских степеней, но больше походил на выпускной класс средней школы.


"Что случилось?" Спросил Бреннан.


"Третий скелет только что прибыл, и мы уже начали тестирование. Я думал, ты захочешь знать."


"Спасибо, Зак. Оставайся на этом ".


"... Подожди минутку, Джек хочет с тобой поговорить".


Ходжинс вышел на линию. "Больше изучал вопрос почвы".


"Привет, Джек. Вопрос о почве? Есть ли на это ответ?"


"Песчаная почва, в которой были похоронены первые два скелета, отличается от почвы под домом того парня Йоргенсена".


"Мы знали это".


"Да," сказал Джек, "но теперь мы знаем больше. Я провел некоторые дополнительные тесты и сравнения, и почвенная смесь из скелетов соответствует месту под названием внутреннее болото Индиана Дюнс ".


"Отличная работа", - сказал Бреннан.


Джек сказал: "Спасибо... только не будьте слишком экспансивны. Это меньшая площадь для поиска, чем весь Чикаго, но все равно это несколько сотен акров."


"С чего мы начнем?"


"Я бы предложил главные ворота".


"... Спасибо, Джек. Это начало. Хороший."


"Да, и я тоже получил кое-что от третьего скелета. Не уверен, что это такое, но теперь у меня есть это в газовом хроматографе / масс-спектрометре. Я перезвоню тебе, когда узнаю, что это за вещество ".


Бреннан сказал: "Спасибо", и закончил разговор.


Она ввела Бута в курс того, что узнала, и через несколько минут они были в машине, направлявшейся в Индиану.


У Бута в бардачке была карта Индианы, и Бреннан развернул ее, пока вел машину.


"Дюны Индианы?" - Спросил Бут.


"Да... О чем ты думаешь?"


Его глаза сузились. "Я думаю, может быть, это Dunes Express ...."


Она почти забыла странное выражение, которое использовала Лиза Витто по отношению к своему пропавшему парню той ночью в Сиракузах.


В свою защиту могу сказать, что с тех пор Бреннан подверглась ограблению, приняла множество обезболивающих и потеряла сознание в Полевом музее; но как только Бут произнес слова "Dunes Express", дело внезапно обрело смысл.


"Место свалки мафии, - сказала она, - место захоронения предателей и врагов".


"Где еще могут оказаться пропавшие бухгалтеры мафии и обанкротившиеся мускулы из мафии после того, как погаснет свет?"


Ее сердце бешено колотилось, она сказала: "Хорошо, что нам делать?"


"Напомни, насколько велика площадь?"


"По словам Джека, несколько сотен акров".


Он покачал головой, сжав челюсти. "Мы вообще знаем, что ищем?"


"Могилы, конечно".


"Но, вероятно, не с маленькими надгробиями и белыми крестами, отмечающими их".


"Вероятно, нет".


"И лучшая часть?" Несчастным голосом сказал Бут. "Это в болоте".


"Вообще-то, в болоте".


Он рявкнул смехом. "Болото, топь, какая разница?"


"Уровень грунтовых вод на болоте выше. Если бы от них избавились в болоте, тела, скорее всего, были бы спрятаны под водой, а не захоронены."


Его глаза впились в нее.


Ее взгляд уставился на него в ответ. "Не мог бы ты, пожалуйста, не пялиться на меня, когда ведешь машину?"


Он вернул свой взгляд на дорогу. "То, что я пытался сказать ... это будет тяжело".


"В отличие от всех тех легких времен, которые у нас были", - сказала она.


Это вызвало у него сухой смешок.


"Это большая территория", - допустила она.


"Потребуется куча агентов, чтобы прочесать местность, и большинство из них не будут иметь ни малейшего представления, что они ищут".


Бреннан обдумал это. "Сузьте поле действия, и мы могли бы внедрить проникающий в землю радар".


Движение вокруг них замедлилось, когда они въехали в неизбежную застройку Чикаго. Бреннан наблюдал в окно, как они въезжали на Чикагскую трассу Skyway, пейзаж становился все более и более пустынным.


Южная сторона долгое время была заброшенной частью города, населенной преимущественно работающей беднотой и теми, кому даже не так повезло. Когда дорога повернула на восток, в сторону Гэри, перспективы не улучшились.


Сталелитейная промышленность, которая когда-то сделала Гэри процветающим сообществом, по большей части превратилась в ржавчину; и у многих из тех, кто остался здесь жить, были лица пассажиров Титаника, когда вода поднялась над палубой.


Возможно, они все еще были живы, но им не оставалось ничего, чего можно было бы ожидать, кроме смерти и освобождения.


Телефон Бреннан зачирикал, нарочито добродушно, и она ответила на звонок, чтобы снова найти Джека Ходжинса на другом конце.


"Что у тебя есть, Джек?"


"Та пыль, о которой я говорил тебе раньше?"


"Да?"


"Это было и на всех костях двух других скелетов ... но в таких небольших количествах, что я не смог определить. На этот раз? Этого было достаточно ".


"Ты собираешься держать меня в напряжении?"


"Шестьдесят четыре процента извести".


Она сгорбилась, натягивая ремень безопасности. "Подвал Йоргенсена?"


"Эй, эй, эй, доктор Бреннан.... Не забегай вперед. Шестьдесят четыре процента извести, двадцать три процента кремнезема, семь процентов оксида алюминия, по три процента оксида железа и триоксида серы."


Бреннану потребовалась всего секунда, чтобы сложить кусочки вместе. "Цемент".


"Цемент".


"Я думал, ты сказал "Дюны Индианы" - откуда взялся цемент?"


Джек сказал: "Мое предположение? Строительная площадка или место сноса. Что бы это ни было, это будет во внутреннем болоте Индиана Дюнс или рядом с ним. И ваши тела пришли с того участка дюн ".


Теперь они съехали с автострады, и Бут повернул на восток, на двухполосное шоссе, движение, наконец, снова пришло в движение.


"Также, " сказал Джек, " я нашел следы Typha, Cyperaceae и Potamogetonaceae".


"Рогоз, камыш и водоросли", - сказал Бреннан. "Это помогает".


"Болото находится на шоссе 12, к югу от шоссе в Индиане".


"Сейчас мы на пути туда", - сказал Бреннан. "Вы хотите, чтобы я прикрепил золотую звезду к вашей карте, или вы можете справиться с этим сами?"


В его голосе была усмешка. "Я буду ждать тебя, доктор".


Они повесили трубку, и она сообщила Буту, пока он вел машину.


"Где мы?" спросила она.


"Шоссе 12".


Она оглянулась на низко расположенный городской пейзаж. На северной стороне параллельно им тянулись железнодорожные пути, за ними - лес, за лесом -озеро Мичиган. Через некоторое время рядом с рельсами появился знак с надписью "Чикагское южное побережье и железная дорога Саут-Бенд".


Она спросила Бута: "Как ты узнал, что нужно идти этим путем?"


"Я спрятал Мюзетти дальше по дороге, в местечке под названием Огден Дюнс".


"Как в Dunes Express?"


Бут выглядел огорченным.


"Прости", - сказала она.


"Правда причиняет боль".


"Значит, ты был здесь недавно, верно?"


"Да".


"Было ли какое-либо строительство?"


Он обдумал это. "Они ремонтируют некоторые дома вдоль озера".


"Они используют много цемента?"


"Не особенно, это деревянные дома... но Министерство внутренней безопасности строит двухполосное шоссе от межштатной автомагистрали на юге до U.S. Steel на севере ".


"Национальная безопасность?" Спросил Бреннан.


"Сталь считается неотъемлемой частью национальной безопасности. Ни стали, ни танков, ни хаммеров, ни стволов орудий. HSD хочет, чтобы дорога к заводу была безопасной, поэтому они строят ее сами ".


"Где?"


Он указал налево. "Это вон там?"


Она могла видеть огромный сталелитейный завод вверх по дороге, немного севернее железнодорожных путей Южного берега. "Да, американская сталь".


"Верно", - сказал он. "Дорога подойдет к нему справа".


"Где болото?"


"Это западный край этого".


Бреннан снова подался вперед. "Они строят дорогу через болото?"


"Не совсем, но близко".


Она уставилась на него.


"Не обнимай меня сейчас, как дерево, Кости. Прокладывать дорогу там было не моей идеей ".


Она вгляделась пристальнее.


"Эй, они почти закончили с этим. Должно быть готово до зимы. Серьезно, я бы тоже не стал туда класть это, но со мной не посоветовались ".


Она не сказала ему, что ее реакция не была защитником окружающей среды по своей природе... по крайней мере, не полностью.


Они миновали строительство шоссе в северном направлении, которое все еще находилось в доброй полумиле к югу от пересечения с шоссе 12, и ему пришлось бы разделить пополам шоссе 12 и железнодорожные пути, прежде чем оно достигло U.S. Steel.


Она задавалась вопросом, почему, если HSD хотела, чтобы дорога была безопасной, они пересекли это шоссе и рельсы. В этом не было особого смысла, но в ее отношениях с ФБР она обнаружила, что разумность, похоже, не стоит на первом месте в списке приоритетов федерального правительства.


Она оставила попытки понять правительство и наблюдала, как преобладающий западный ветер проносит пыль мимо окна машины.


Бут включил правый поворотник как раз в тот момент, когда Бреннан увидел указатель на внутреннее болото Индиана Дюнс.


Он въехал на парковку и снова развернулся, остановившись передним бампером напротив бревенчатого ограждения.


Они вышли, и Бреннан потянулся.


Было приятно выйти из машины. Пыль была не настолько сильной, чтобы можно было заметить, как она дышит, но она могла видеть скопление на листьях близлежащих растений и бревне перед машиной.


Огромная карта в рамке на бревенчатых ножках стояла справа от стоянки, болотистые тропы были отчетливо видны за оргстеклом.


"Что дальше?" Спросил Бреннан.


"Мы не можем искать это сами", - сказал Бут.


Она пожала плечами и подошла к карте, Бут следовал за ней по пятам.


"Когда эта территория стала охраняемой?" она спросила.


"Почему ты думаешь, что я должен это знать?"


Бреннан достала свой мобильный телефон и набрала быстрый номер.


"Зак Эдди", - сказал ее мобильный.


"Это я".


"Доктор Бреннан. А как ты?"


"Отлично, Зак. Ты рядом со своим компьютером?"


"Что ты думаешь?"


"Ты онлайн?"


"Конечно".


Она рассказала ему то, что хотела знать, затем послушала, как он нажимает на какие-то клавиши.


"Государственный парк открылся в 1926 году", - сказал он.


"Мы в государственном парке?" Бреннан спросил Бута.


"Едва. Это юго-восточный угол государственного парка "Индиана Дюнс"; остальная его часть находится через дорогу, уходит на запад отсюда."


"Хорошо, Зак, спасибо". Она закончила разговор. "Хорошо, парк находится здесь с 1926 года. Как долго здесь находится цемент?"


"Может быть, шесть месяцев", - сказал Бут, зажмурив глаза.


Бреннан изучил карту и обозначенные на ней извилистые тропы. Одна тропа вела от стоянки, затем - примерно через милю - разветвлялась на другие тропы, которые змеились вокруг болота, все возвращаясь к основной тропе в этом месте.


"В зависимости от ветра, " сказала она, - все эти тропы находятся слишком далеко от места строительства, чтобы поглотить большое количество цементной пыли".


Он нахмурился. "Мы не в том месте?"


Назад к западу, примерно в четверти мили, на меньшем участке (согласно карте) была скромная автостоянка, несколько столиков и единственная петляющая тропа под названием "Оверлук внутреннего болота".


Это место примостилось в тени нового шоссе.


Она указала на карту и усмехнулась. "Бут, я думаю, мы только что сузили область поиска ...."


Они забрались обратно в Crown Vic, и он отвез их на место для пикника. На запад указывал знак; но, взглянув на шоссе, они должны были заметить, что знак, идущий с запада, был срезан и лежал плашмя в канаве рядом с дорогой.


Неудивительно, что они пропустили это.


Бут заехал и припарковался.


Они снова выбрались, на этот раз Бреннан более уверен в их поисках. Бут открыла багажник и достала совок, которым она пользовалась в подвале Йоргенсена.


"Возможно, ты захочешь снять пиджак, прежде чем мы уйдем", - сказала она.


Он последовал ее совету, бросил его в багажник, его пистолет теперь выглядел еще больше без куртки, чтобы спрятать его.


Взяв складную лопатку, он спросил: "Нам нужно что-нибудь еще?"


Она покачала головой. "Пока нет. Если мы что-нибудь найдем.... мы разберемся с этим потом ".


Когда они вышли на тропу, она взяла инициативу на себя. Это было его расследование, но это была ее территория.


Солнце стояло высоко в осеннем небе, с запада дул легкий ветерок; хотя на ней была футболка с длинными рукавами, Бреннан почувствовала легкий озноб и пожалела, что не захватила с собой ветровку.


С другой стороны, миля ходьбы по лесу разогрела бы ее, и она, вероятно, в конечном итоге пожалела бы, что не надела рубашку полегче с короткими рукавами.


След был не более чем протоптанной тропинкой через высокую траву и листву, прорастающую из песчаной почвы. По текстуре земли Бреннан понял, что они были гораздо ближе к поиску источника скелетов, чем когда-либо были в подвале Йоргенсена.


Выбившаяся прядь волос щекотала ее лицо, в то же время случайная мысль щекотала ее разум. "Есть ли у Йоргенсена действующие водительские права?"


"Я не знаю. Почему?"


"Ну, если он ответственен за скелеты, это далеко от его дома".


"Пару часов", - согласился Бут.


"И если у него было это место, зачем использовать его подвал?"


Бут нахмурился. "Ты все еще думаешь, что он тот парень, который доставляет скелеты, кости?"


"Это прозвучало немного излишне, тебе не кажется?... Я сомневаюсь, что Йоргенсен - наш сборщик скелетов; но он виновен во множестве убийств, а это значит, что вам, возможно, придется доказывать, что он не посылал их."


"Чтобы прижать правильного парня за это, ты имеешь в виду", - сказал он, кивая. "Хорошее замечание".


Этот солнечный пейзаж изобиловал соснами и буками, на которых все еще были листья, деревьями, обманутыми засухой и чрезмерной жарой, которая продолжалась после лета - листьев было недостаточно, чтобы заслонить солнце, но деревья и кустарники были повсюду, а также золотарник и несколько других растений, выглядящих сорняками, которые Бреннан не узнал.


Однако она признала, что это были не те растения, которые были обнаружены в небольших количествах на первых двух скелетах.


Бреннан продвинулась дальше в дикую местность, ее глаза шарили по земле в поисках какой-либо зацепки, проверяя растения на уровень цементной пыли, скопившейся на листьях, если таковая имеется.


Наконец, когда они приблизились к "Марш оверлук" - зеленому пространству с разбросанными столами для пикника и мусорными баками - она начала замечать цементную пыль на листьях растений.


Остановившись, она указала на это Буту.


Агент ФБР шагнул вперед, его лицо было влажным от пота, под мышками появились кольца. Она чувствовала пот на своем собственном лице, ее спутанные волосы прилипли ко лбу, и подумала, что она, должно быть, примерно такая же растрепанная, как и он.


"Цементная пыль", - сказала она.


"Вот тебе и болото в качестве водно-болотных угодий", - сказал Бут. "Что они сделали с "мокрым"?"


Земля, по которой они ступали, не видела дождя неделями или дольше.


Она вздохнула, уперев руки в бедра. "Засуха действительно сильно ударила по этому району. Я предполагаю, что им по крайней мере на фут не хватает нормального количества осадков ".


Посмотрев вперед, она увидела чахлые заросли рогоза и тонкого камыша.


"Теперь смотри в оба", - сказала она агенту ФБР. "Мы приближаемся к тому месту, где мы должны что-то найти ... если там вообще что-то можно найти".


"Что именно мы ищем?"


"Подсказки", - сказала она.


Он коснулся ее плеча и остановил ее. "Здесь небольшая помощь для непрофессионалов в толпе - какого рода подсказки?"


Повернувшись к нему лицом, она сказала: "Однажды ты сказал мне, что это похоже на порнографию - я узнаю это, когда увижу".


Сжав челюсти, он кивнул.


Бреннан опустила голову и свернула с тропы направо, к строительной площадке.


"Куда ты идешь, кости?" спросил он, все еще на тропинке.


"Если бы ты был убийцей, " сказала она, не оглядываясь на него, " ты бы похоронил тело на тропе?"


"Я бы закопал это в болоте".


"Правильно".


Бут снова пристроился у нее за спиной.


Примерно в сотне ярдов от нее, слева, что-то белое подмигнуло ей с земли возле зарослей сорняков.


Она остановилась... ... но он исчез.


Бут тоже остановился. "Что?"


Она ничего не сказала, ее глаза блуждали по округе, как будто это само по себе могло раскопать все, что она видела.


Ничего.


Она отступила на два шага, затем увидела это снова. Не сводя глаз с предмета, она подошла к нему и опустилась на колени. Пыльные, но белые, как жемчужина на солнце, они были размером в один квадратный дюйм, зарытый в грязь.


"Что?" Бут повторил, теперь рядом с ней, глядя вниз.


"Ты этого не видишь?"


Он присел на корточки рядом с ней, поместив существо в тень. Она использовала руку, чтобы сдвинуть его на фут влево, снова впуская солнце, и указала на белый квадрат.


"Камень?" он спросил.


Она посмотрела на него. "Камень?"


"Не камень?"


"Как насчет кости".


"Ты уверен?"


Она наклонила голову и выгнула обе брови, глядя на него.


Он слабо улыбнулся. "Конечно, ты уверен. Но человеческое ли это?"


"Один из способов выяснить ...."


Она воспользовалась своим мобильным телефоном, чтобы сделать три быстрых снимка с разных расстояний, затем опустила шпатель и встретила сопротивление.


Вытащив лопатку, она отодвинулась на шесть дюймов от квадрата и попробовала снова.


На этот раз никакого сопротивления.


Она копала, повторяя процесс по всему объекту, пока не получила периметр.


Затем она сделала еще несколько фотографий, прежде чем перекопать столько земли, сколько смогла, не потревожив объект.


Покончив с этим, она копала единственным инструментом, которым владела лучше, чем совком, - своими руками.


Чем больше она расчищала, тем больше фотографий она делала.


Не в силах помочь, Бут отошел на несколько шагов и позвонил по мобильному телефону.


Когда он закончил, он сказал: "Это был Вулфолк".


"Что он хотел сказать?"


"Йоргенсен изливает душу. Он так много говорит, что они не могут заставить его замолчать. Это как шоу доктора Фила, вышедшее из-под контроля ".


"Я не знаю, что -"


"Кости, он убивал геев в течение пятидесяти лет".


"...Это соответствует временным рамкам наших скелетов, изготовленных на заказ ".


Бут качал головой. "Да, но он отрицает это".


"Он такой?"


"И если он это сделал, зачем ему? На его счету более тридцати убийств, но Вулфолк говорит, что он категорически отрицает доставку скелетов."


"О?"


"Да - парень, который это сделал? Должно быть, он говорит, что был болен ".


Она продолжала копать. "Продолжай говорить. Расскажи мне больше."


"Вулфолк говорит, что на улицах ходят слухи, что другие криминальные семьи восстают против Джанелли".


Она нахмурилась и взглянула на него, делая паузу в своей работе. "Превращаются сами по себе?"


"Ты должен понять", - сказал Бут. "Джанелли заправляют почти всем, а то, чем они не заправляют, им не нужно. Они публичные фигуры... они как рок-звезды или что-то в этом роде. Ты помнишь Джона Готти?"


Она кивнула.


"Старший Джанелли - такой же гангстер. Он жаждет внимания, толпы, а младший Джанелли еще хуже. И с тех пор, как Аль Капоне привлек слишком много внимания резней в День Святого Валентина... ты когда-нибудь слышал об этом?"


"Да".


"Ну, с тех пор, и особенно в наше время, мафия стремится быть малозаметной операцией".


Она вытащила предмет из земли. "Там".


"Человек?" Спросил Бут, придвигаясь ближе.


Бреннан поднял череп, который был грязным, но в остальном целым.


Человеческий череп.


"Джекпот", - сказал Бут.


"Может быть", - согласился Бреннан, - "если мы сможем сопоставить стоматологические записи".


Она повернула череп так, чтобы Бут мог видеть заднюю часть. "И я думаю, может быть, это и есть причина смерти...."


Она указала туда, где две пули малого калибра прошли через заднюю часть черепа.


"Двойное нажатие", - сказал Бут. "Казнь в стиле мафии".


"Нам понадобится больше людей, " сказал Бреннан, " и проникающий в землю радар".


"Тебе стоит только спросить", - сказал Бут, доставая свой мобильный телефон. "Я думаю, мы только что нашли себе кладбище мафии".


"Что бы это ни было, " сказала она, - это, скорее всего, источник наших скелетов ... и, вероятно, их больше".


Бут позвал на помощь, а затем, когда он убирал камеру, его взгляд переместился на строительную площадку и замер.


Затем он улыбнулся, его глаза расширились.


"Что?"


"Вот почему", - сказал он. "Строительство подходит слишком близко к кладбищу! Они должны были переместить это. Они не могли рисковать, чтобы мы нашли все эти тела!"


"Возможно", - допустила она, не желая заходить намного дальше без доказательств.


"Это логично, Кости. Как раз то, что тебе нравится. Мафия хоронила парней здесь одному Богу известно, как долго, и теперь, когда засуха обнажила их укрытие, и вторгающееся строительство? Им пришлось перемещать тела. Более того, избавьтесь от них .... Затем, чтобы сбить нас со следа, они навели нас на след серийного убийцы ".


"Откуда им вообще знать об этом?" - скептически спросила она.


"Поверь мне, никто не знает, что происходит в их городе лучше, чем Организация". Он взмахнул руками. "Копы, мы, федералы, мы просто пытаемся держать голову над водой; но парни из мафии? Они знают все, что угодно, что могло бы помочь им заработать ".


"В том, что ты говоришь, есть определенная логика", - признала она.


"Спасибо тебе".


"Но как знание о таком сумасшедшем, как Йоргенсен, помогает им "сорвать куш"?"


Он нахмурился, совсем чуть-чуть.


"Не хочу портить твой парад", - сказала она.


"Нет. Верное замечание. Должен подумать об этом, Кости .... Не позволяй мне останавливать тебя."


Если бы они стояли посреди кладбища, она была бы занята очень долгое время.


Она осмотрела свое окружение.


Это была большая область для поиска. Было бы больше похоже на одно из тех массовых захоронений в Боснии или Гватемале.


Бут снова разговаривал по телефону, на этот раз передавая новости об их находке начальству, в то время как Бреннан шарил по земле, задаваясь вопросом, сколько несчастных душ воспользовались поездкой в один конец на Dunes Express.


Зная это, мертвые гангстеры или нет, они заслуживали достойной идентификации.


10


Участок внутренних болот кишел агентами, копами и криминалистами.


Бут и Бреннан не только сузили фокус своих поисков, сочетание науки, засухи и удачи помогло им выиграть в лотерею криминалистов: они действительно нашли череп.


Полиция Чикаго уже просматривала записи о пропавших без вести, пытаясь получить совпадение зубов с обнаружением Бреннана, в то время как та же информация была отправлена на компьютеры ФБР.


Сам череп будет отправлен сотрудникам Бреннана в Джефферсоновский институт, чтобы они добавили свои идеи и опыт.


Прямо сейчас Бреннан руководил парой техников, работающих с наземным радаром. Справа от них Подразделение полиции Чикаго на месте преступления было буквально окопано, проводя исследовательские работы в местах, помеченных как потенциальные могилы.


Другие агенты ФБР обыскали местность и обнаружили признаки того, что в парке проводились значительные раскопки, особенно в земле ближе к строительной площадке; еще другие агенты искали дальше по тропе в обоих направлениях.


Несколько агентов были в Центре для посетителей и на станции рейнджеров, допрашивая всех, кого смогли найти. Другие сотрудники ФБР, внизу, в здании Дирксена, начали копаться в любых преступлениях, связанных с мафией, жертва которых могла оказаться здесь. (Это был бы длинный список.)


Со своей стороны, Сили Бут думал.


Казалось бы, несвязанные кусочки - части того, что он считал отдельными головоломками, - складывались воедино; он смотрел на вещи под другим углом. Теперь он мог перевернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов и рассмотреть ее с точки зрения плохого парня.


Это явно было связано с мафией: мертвые члены банды составляли по крайней мере часть двух соединенных проволокой скелетов, и теперь к этим скелетам привязан череп с двойным надрезом в песчаной почве. Совпадений было не так уж много, и Бут, как и большинство сотрудников правоохранительных органов, не верил в мелкие совпадения ....


Мафия годами хоронила тела здесь, в "Дюнах Экспресс"; это казалось неоспоримым.


Итак, зачем их перемещать?


Строительство дороги было очевидным ответом, плюс засуха, из-за которой тела, зарытые глубоко, оказались на поверхности, и то и другое усиливало беспокойство, что если может быть обнаружено одно тело, то могут быть обнаружены и другие.


И если бы власти когда-нибудь получили представление о том, сколько поездок в один конец было совершено здесь, что ж, пришлось бы чертовски дорого заплатить. Лучше их вытащить.


Но что тогда с ними делать?


Может быть, кому-то пришла в голову блестящая идея.


Кто-то, кто (по какой-то причине) знал схему определенных местных убийств, а также знал, кто был главным подозреваемым в этих убийствах - буквально старый подозреваемый, который только и ждал, чтобы взять вину на себя.


Если кажется, что скелеты начали появляться от серийного убийцы, в качестве последнего уничижения копов, от которых он ускользал все эти годы, кто бы мог подумать, что в этом замешана Организация?


Кроме того, что могло сделать ФБР из кучи разнородных костей?


Много, подумал Бут, наблюдая за происходящим вокруг, много.


Его глаза нашли Бреннана, усердно работающего с ребятами из radar, и он улыбнулся. "Вдохновитель", стоящий за всем этим, не рассчитывал на секретное оружие Бута: Темперанс Бреннан.


После того, как я определил, что импровизированное кладбище связано с мафией. Представились две альтернативы. Во-первых, Джанелли, главная преступная семья Чикаго, стояла за аферой со скелетами; или, во-вторых, кто-то из конкурирующих семей пытался подставить их за это, в игре за власть, частично разработанной для того, чтобы избавить город от этих похожих на Готти самозваных мафиози-суперзвезд, которые привлекли столько нежелательного внимания федерального уровня.


Бут подошел к Бреннан, когда она сидела на складном стуле, наблюдая за монитором портативного компьютера на маленьком переносном столике, рядом с которым техники работали с георадаром.


"Не похоже, что там что-то есть", - сказала она технику. "Попробуй еще на два фута севернее".


"Есть минутка?" - Спросил Бут.


Она подняла лицо от монитора. "В работе, которая занимает часы, всегда есть минута".


"Ты в порядке?"


Ее глаза были яркими, но круги под ними были темными.


"Лучше не бывает".


"Кости, если ты снова отрубишься от меня -"


"Почему бы нам не договориться никогда не упоминать об этом?... Ты на некоторое время предоставлен сам себе, Эрни."


Техник кивнул и возобновил свои поиски.


Бреннан последовал за Бутом, и они вдвоем нашли уединенное место на периферии.


Он рассказал ей свою теорию.


"Это не моя область", - сказала она.


"Нет, но это твое дело, и ты провел время с Гианелли. Я доверяю твоим инстинктам. Я доверяю твоему разуму."


"Ты думаешь, это действительно может быть конкурирующая мафиозная семья?"


Он пожал плечами. "Многим людям в Чикаго не нравятся Джанелли. Найдите в них смущение. Плюс, есть деньги, которые можно заработать, завладев их -"


Зазвонил ее мобильный телефон. "Бреннан".


Бут наблюдал, пока она слушала.


На лице Бреннана появилось удивление, затем изумление.


"Ты, должно быть, издеваешься надо мной", - сказала она.


Ее глаза встретились с глазами Бута, пока она слушала еще немного, затем закончила разговор словами: "Спасибо, Джек. Ты - вершина ".


Повесив телефон обратно на пояс, она сказала: "Это был Джек".


Бут кивнул. "Я детектив. Я сделал такой вывод."


"У нас есть совпадение ДНК на ключице с последнего скелета - одной из костей, которая никогда не была похоронена".


"Я помню. Поэтому ты выглядел удивленным?"


Изогнутая бровь. "Не удивлен, что они нашли совпадение... именно тому, кому, как оказалось, принадлежала кость."


"Так кто, уже?"


"Я не уверен, расценишь ли ты это как хорошую новость или как плохую, Бут. Но это ваш свидетель - совпадение ДНК со Стюартом Мюзетти ".


Бут воспринял новость как физический удар. "Ты уверен", - сказал он.


Это был не совсем вопрос.


Она кивала. "Вы взяли его ДНК, когда он вошел в Федеральную программу защиты свидетелей, на случай, если что-нибудь подобное когда-нибудь случится, верно?"


Он оцепенело кивнул в ответ.


"Я знаю, ты не хотел терять этого свидетеля", - сказала она. "Но ты знал, что он, вероятно, мертв. Его девушка сказала, что он сел в Dunes Express, и мы сейчас на последней остановке ".


"О да".


"Итак, ты сам ответил на свой вопрос, Бут. Это не конкурирующая банда ".


Он быстро поправлялся. "Это означает, что за всем этим стоят Джанелли".


Она думала. "Бут, я не хотел переступать..."


"Переступи, переступи!"


"Могу я ... выдвинуть теорию?"


"Уплывают".


Она коснулась пальцем своего подбородка. "Предположим, что младший Джанелли - Винсент - получил задание от своего отца избавиться от этих костей. Мы уже нашли свидетельства того, что в окружающих нас областях видны следы раскопок. Таким образом, вывоз трупа - это постепенный проект ".


"По мере приближения строительства, " сказал Бут, понимая это, " они расчищают все больше могил".


"Верно. Возможно, они привозят грузовик, возможно, самосвал, и просто грубо бросают свои раскопанные находки в кузов, скелеты разваливаются на части, пока не остается буквально груда костей ".


Бут снова кивнул. "Они бы точно не стали церемониться".


"Итак, - продолжила она, - мы можем предположить, что Винсент сделал с найденными скелетами множество вещей ... выбросил их в озеро, закопал в другом месте, возможно, перемолол в мясной лавке, связанной с его рестораном ..."


"Ты пугаешь меня", - сказал он ей, но при этом улыбался. "Это хорошо. Все это хорошо аргументировано ".


"Ты не должен казаться удивленным. Но где-то по ходу дела у "вдохновителя" Винсента появляется идея. Удивительно сложная. Он будет использовать некоторые из этих костей, чтобы одновременно поиздеваться над ФБР и отвлечь их от исчезновения Мюзетти - если повезет, даже отстранить Сили Бута от дела Мюзетти ".


Его глаза сузились. "Ну, это правда, что появление скелета на нашем пороге сделало это федеральным делом - если бы он не появился на территории дяди Сэма, это было бы делом исключительно полиции Чикаго. Но как Винсент мог предположить, что меня снимут с дела?"


"Бут, я разговаривал с этим человеком. Он утверждает, что он фанат, и, без сомнения, он знает обо мне, знает, что мы с тобой вместе работали над рядом дел, в которых использовались мои специфические антропологические навыки ".


"Я не знаю. Теперь это кажется тонким .... Этот скользкий идиот способен на -"


"Он не идиот, Бут. Он ловкий, все верно. И хитрый. И знаешь, что еще? Он может быть или не быть фанатом Темперанс Бреннан, но он, черт возьми, фанат серийных убийц ".


Бут нахмурился. "Неужели? Откуда ты это знаешь?"


"Когда-нибудь ели в Сиракузах? У меня есть."


"Я знаю, что у тебя есть. На самом деле, я там не особо тусуюсь."


"У него есть "Стена славы" - фотографии в рамках?"


Бут кивал. "Типичная демонстрация знаменитости, конечно. Многие рестораны делают это, особенно итальянские ".


"Обычно" ли они включают снимки владельца, улыбающегося и пожимающего руку Джону Уэйну Гейси?"


"Ты шутишь".


"Я бы хотел. Он хвастался мне своим интересом к преступлениям и тайнам и, в частности, к серийным убийцам. Он был бы в идеальном положении, чтобы знать все о главном подозреваемом в исчезновениях молодых людей-геев... подозреваемый в крупной рыбе, который сбежал."


"Итак, " сказал Бут, " он наводит нас на след Йоргенсена. Отвлекает нас и смеется над нами ..."


Она подняла ладонь. "Это всего лишь теория, помни. Сбор доказательств только начался ...."


"Верно, и я думаю, что знаю, как раздобыть кое-какие улики на Винсента, и я не буду копаться в земле, как я это делаю".


"Тогда как?"


"Кости, Винсент Джанелли производит на тебя впечатление парня, который мог бы построить скелет с нуля, с тем образованием, которое он получил?"


Она думала об этом. "Вероятно, нет. Я сказал, что он не был тупым, и что он был ловким и хитрым. Но умен? Хорошо образован? Нет."


"Точно", - сказал Бут. "Может быть, пока его приятели перемалывали кости или пыхтели посреди озера Мичиган, чтобы подбросить приятелей для приятелей, Винс откинулся назад и немного почитал".


Ее лоб напрягся. "Как это дает вам больше доказательств?"


Бут ухмыльнулся. "Это не так. Но Закон о патриотизме, раздел 215, делает это ".


"Что это такое?"


"Раздел, который позволяет специальному агенту вроде меня выяснить, что читал наш подозреваемый".


У нее отвисла челюсть. Пораженная ужасом, она сказала: "Ты не такой".


"Конечно, я. Почему бы и нет?"


"Это вторжение в частную жизнь! Вы берете дело, которое является частично доказательством, частично обстоятельством и частично теорией, и используете это как предлог для вторжения в частную жизнь Винсента Гианелли."


"Да, и кого это волнует? Это законно ".


Ее глаза вспыхнули. "Это не делает это правильным".


"Почему тебя это вообще волнует? Это моя часть работы, не твоя."


"Во-первых, я писатель. Во-вторых, я гражданин Соединенных Штатов, и все граждане должны быть возмущены такого рода...


Бут фыркнул. "Что, кости? Боишься, что я узнаю, что он читал твою книгу? Или, может быть, конкуренция?"


Она долго смотрела на него. Затем, спокойная, но вынужденная работать над собой, она сказала: "Бут, я была в Боснии, Гватемале, Таиланде и полудюжине других мест, где одна группа людей пыталась поработить или уничтожить другую".


"Я знаю", - сказал Бут уважительным тоном. Он тоже бывал в некоторых из этих мест - с оружием.


Она спрашивала: "Знаете ли вы, что общего было у группы-агрессора в каждом случае?"


Бут покачал головой.


"Контроль. Все они пытались контролировать другую группу, контролируя информацию ".


Он поднял руки в знак капитуляции. "Послушайте, я соглашаюсь с вашей точкой зрения; я не не согласен с вашей политикой. Но сейчас таков закон страны, и я служу в правоохранительных органах. В любом случае, я не хочу "контролировать" Джанелли. Если ему нечего скрывать, тогда ему нечего бояться ".


Она ткнула пальцем в воздух. "Ты просто не понимаешь этого, не так ли? Ты говоришь как нацисты в 1937 году, маккартисты в 1953 году, -"


"Нацист?" - взорвался он. "Теперь ты называешь меня нацистом? Что ж, это предел!"


Он умчался прочь, оставив ее и ее самодовольные убеждения позади, и когда она крикнула: "Бут!", он проигнорировал это.


У него была работа, которую нужно было сделать.


Вулфолк появился некоторое время назад, и Бут поручил ему наблюдать за участком, пока он вернется в город, чтобы оформить необходимые документы.


Затем Бут обратился к двум сетевым книжным магазинам и местной библиотеке, ближайшей к дому Винсента Гианелли.


То ли из-за того, что сказал Бреннан, то ли потому, что, когда он проводил этот поиск, у него действительно было время подумать об этом, он чувствовал себя немного не в своей тарелке из-за этой тактики, законной или нет. Он уже много лет выполнял полицейскую работу, и это было похоже на что-то другое.


Это не помешало ему использовать результаты.


Список библиотек показал, что Винсент Гианелли не посещал ни одну библиотеку в районе большого Чикаго с тех пор, как он был второкурсником в средней школе. (Бут ни капельки не удивился.)


Но в списке Barnes & Noble значилось приобретение полудюжины книг о серийных убийцах и двух или трех по анатомии; и у Borders был специальный заказ клиента на книгу о скелетной системе.


Этот момент славы оказался не всем, на что он надеялся - вместо этого он чувствовал себя немного опустошенным.


Но у него была информация, необходимая для уверенности в том, что Винсент Гианелли был "вдохновителем" собранных скелетов.


Внимание Бута привлек стук в косяк открытой двери его офиса.


Бреннан стоял там.


"Не возражаешь, если я...?"


"Входи. Пожалуйста. Устраивайся поудобнее."


На ней были джинсы, белая блузка и свободная серая куртка, волосы собраны сзади в хвост; она выглядела самой собой, отдохнувшей и привлекательной, и, безусловно, более здоровой, чем была с тех пор, как подверглась нападению на парковке отеля.


Прошло двадцать четыре часа с момента их размолвки на Внутреннем болоте, и они не разговаривали с тех пор, как Бут ушел вчера.


Теперь, когда она сидела напротив него, между ними повисло напряженное молчание, невидимый занавес.


Она спросила: "Все в порядке?"


Он пожал плечами. "Прекрасно".


Она посмотрела в пол. "Я, эм ... думаю, я, вероятно, должен перед тобой извиниться".


"Неужели?"


"Нацист, вероятно, был немного... сильные."


"Ты думаешь?"


"Вероятно, мне следовало остановиться на фашисте".


Он моргнул.


Но она улыбалась.


Она сказала: "Мне действительно жаль".


Он бросил карандаш, которым пользовался, на стол, вздохнул и откинулся назад. "Знаешь, мне тоже жаль. Я не силен в этом дерьме по принципу "цель оправдывает средства ", даже когда закон это разрешает ".


"Но, э... ты прошел через это, верно?"


"Да. Боюсь, я не чувствовал сожаления до тех пор, пока не совершил поступок ".


"Трудно испытывать сожаление раньше", - сказала она, пожимая плечами.


Он поднял пачку бумаг. "Прямо здесь - покупки книг о серийных убийцах, анатомия, костная система ...."


"Ты все еще думаешь, что это был единственный способ добраться до Винсента?"


Бут обдумал это. "Все, о чем я мог подумать".


Она кивнула и вытащила маленький пластиковый пакет из кармана.


"Что это?" - спросил он.


"Ты помнишь волосы, которые я вытащил из проволочного узла на третьем скелете, том, что на кладбище?"


"Да - это человек?"


"На самом деле, нет".


Он испустил еще один вздох, на этот раз тяжелый. "Я должен был знать, что это ни к чему не приведет... как и многое другое в этом деле ".


"Это собачье", - сказал Бреннан.


Он с любопытством нахмурился, глядя на нее. "Собачья шерсть?"


"Не просто любая собака - неаполитанский мастиф". Она одарила его невинной улыбкой, которая была чертовски виноватой. "У кого-нибудь из твоих знакомых есть такой?"


"... Винсент Гианелли".


"Верно. И мне не пришлось вторгаться в его личную жизнь, чтобы получить это ".


"Это от его собаки?"


Она пожала плечами. "Ну, мы не узнаем, пока не проверим это; но это достаточно редкая порода, чтобы это могло служить вероятной причиной".


Бут подумал о том, чтобы что-то сказать, отговорил себя от этого и вместо этого сказал: "Я собираюсь пойти повидаться с ним".


"Хорошая идея".


"Хочешь... пойти с нами?"


Она усмехнулась. "Думал, ты никогда не спросишь...."


Хотя отец делил свое время между квартирой на Голд-Косте и особняком в Форест-парке, Винсент Гианелли жил в Дес-Плейнс, в беспорядочном двухэтажном дворце в уединенном поместье в самом конце Биг-Бенд-лейн.


Бут и Бреннан прибыли не одни.


Вулфолк был под рукой вместе с лейтенантом полиции Чикаго Грином (технически наблюдателем) и командой спецназа ФБР.


Подъездную дорожку преграждали кованые ворота, но когда Бут объявил о них через сквоук-бокс, ответа не последовало.


"Парень мог быть там, уничтожая улики", - сказал Бут Бреннану на пассажирском сиденье.


Бут подключился к своей рации и отдал приказ.


В течение минуты команда спецназа взорвала ворота.


Спецназ прошел первым, некоторые пешком, некоторые на грузовике. Бут и Бреннан следовали в Crown Vic, Вулфолк и Грин в другой машине позади них.


Они ускорили шаг по извилистой, заросшей лесом дорожке к фасаду дома, в то время как команда спецназа двигалась через лес в поисках сотрудников службы безопасности Винсента. Припарковавшись за грузовиком спецназа, Бут вышел с рацией в руке, Бреннан следовал за ним по пятам.


Дом был кирпичным и длиной около квартала, главный вход был спрятан в портике в центре с западной стороны. Четыре двойных окна по обе стороны от входа отражали те, что этажом выше. Широкая дымовая труба занимала часть фасада, соответствуя другим на каждой из трех наружных стен.


Бут изучил планировку поместья и знал, что на заднем дворе находятся огромный гараж и мастерская, а также гостевой дом и небольшое бунгало для охранников и других служащих.


По радио раздался голос. "В лесу чисто".


Парень из спецназа позвонил в звонок, и, поскольку немедленно ничего не произошло, в ручку врезался защитный брусок, дверь распахнулась и отлетела от стены, затем безвольно откинулась назад, болтаясь, как сломанная ветка дерева.


Парни из спецназа рассредоточились по дому.


Более "четкие" звонки начали поступать почти сразу.


Дом был пуст.


Даже собака Гианелли, казалось, не чувствовала себя дома.


Бут повел нас к задней части. Пока спецназ проверял гостевой дом и бунгало, Бут, Бреннан, Вулфолк и Грин заняли гараж.


Бут снял замок, и они вошли, Бут впереди.


В комнате было темно, и Бут нажал на выключатель у двери.


Машины и внедорожники за четырьмя верхними дверями стояли в два ряда, итого восемь, которые им пришлось обыскать по пути через большую комнату к единственной двери в дальнем конце: Bentley, Hummer, Porsche, Escalade, Jaguar, Aston Martin, Ferrari и любимый автомобиль Винсента, Corvette 63-го года выпуска.


Сделав глубокий вдох и выдохнув, Бут повернул ручку и, пригнувшись, проскользнул в дверь, держа пистолет на прицеле.


Он нашел большую механическую мастерскую, инструменты, верстаки и тяжелое оборудование, разбросанные вокруг...


... но нет Гианелли.


"Все чисто" поступило из бунгало и гостевого дома.


Бут нахмурился, рукоятка пистолета в его руке была холодной.


Что, инопланетяне похитили их всех?


От сарказма он перешел к холодной реальности: их предупредили? Может быть, тем же инсайдером, который сообщил Джанелли о том, где найти Стюарта Мюзетти?


Если так, то наводчик должен был быть из ФБР, и рано или поздно Бут поймал бы эту крысу.


Бреннан нашел следующую дверь, за большим токарным станком в углу. Она отошла в сторону, чтобы позволить Буту взять инициативу в свои руки.


Дверь открылась в темную комнату, к винтовой лестнице, спускающейся во тьму. Используя мини-вспышку, Бут нашел выключатель и щелкнул им, залив комнату внизу флуоресцентным светом.


Бут мгновенно узнал мастерскую сумасшедшего.


В камере внизу были рабочие столы, мало чем отличающиеся от тех, что в Полевом музее. Обезглавленный скелет лежал на ближайшем к лестнице, на столе и полу вокруг него была кровь.


Бреннан обошел его, чтобы рассмотреть останки с близкого расстояния. Бут спускался по лестнице, его глаза смотрели на ученого, ее глаза на кровь.


Она последовала за ним, глядя на пол за столом, и сказала: "О, нет .... Грустно. Как грустно...."


Теперь Бут ускорился, обходя стол и направляя пистолет вниз...


... но то, что он увидел, заставило его убрать оружие в кобуру.


На полу в луже почерневшей крови лежала собака Гианелли с перерезанным горлом.


В огромной ванне вдоль одной из стен хранились следы ванны с перекисью водорода - бирка, застрявшая между пальцами ног обезглавленного скелета.


Бреннан поднял его и развернул распечатанную записку, которая гласила:


ОТКРОЙ БАГАЖНИК.


Они толпой поднялись обратно наверх, Бут направился прямиком к "Ветте" Винсента. Ключи были в крышке, и он действительно открыл багажник и нашел именно то, что ожидал найти.


Голова Винсента Гианелли.


Это мало повлияло на Бреннан, которая видела более чем достаточно отрубленных черепов, даже если она не так давно говорила с этим человеком из первых рук. На этом черепе сохранилась большая часть плоти, мышц и волос.


Лицо Винсента обладало странно умиротворенным выражением, которому противоречили гематомы на его щеках и неровной шее, что подсказало антропологу, что дефлеширование костей младшего Гианелли, по крайней мере, началось, когда он был еще жив.


Не самый приятный способ покинуть планету.


Все остальные попятились, когда Бреннан использовала свой мобильный телефон, чтобы сфотографировать голову, затем рукой в латексной перчатке быстро вытащила ее из багажника за волосы и наклонила так, чтобы она смотрела на шею Винсента снизу.


Она хотела увидеть, где они были разорваны.


Положив голову обратно в туловище, Бреннан поплелся вниз, чтобы пересчитать шейные позвонки. Она была уверена, что число, оставшееся с черепом и теми, что на скелете, в сумме составит семь.


Она была права.


Хотя они проведут дополнительные исследования, этот скелет, очевидно, принадлежал одному человеку: их умершему хозяину.


Она повернулась, чтобы найти Бута, стоящего позади нее. "Как ты думаешь, кто это сделал?"


Он покачал головой.


"Вы будете расследовать это дело?"


"Да. Но убийства толпы редко раскрываются и преследуются по закону. Это профессионалы ".


Ее взгляд переместился со скелета на собаку, и она спросила: "Кто мог сделать подобное?"


"Тот, кому было приказано", - холодно сказал Бут. "Все о бизнесе с этими людьми".


"Ужасное дело", - сказала она с легкой дрожью.


Бут осторожно обнял ее одной рукой. "Вот почему мы так усердно за ними охотимся". Он слегка сжал ее, затем отпустил.


Она с трудом могла поверить, что он сделал это. Она понятия не имела, что сказать.


Выражение лица Бута было серьезным. "Мне нужно рассказать его отцу. Рэймонд Гианелли. Ты можешь пойти с нами, если хочешь ".


"... Должен ли я?"


Пожав плечами, он сказал: "Твой выбор. Но вы были тем, кто опознал тело."


Он был прав.


11


Для Темперанс Бреннан чудовищный дом Рэймонда Гианелли превратил особняк его сына в гостевой дом.


Спрятанный в тихом районе Форест-парка, только высокая стена вокруг собственности давала намек на характер бизнеса этого человека. Однако на территории патрулировали вооруженные охранники со служебными собаками и - в отличие от дома Винсента - все здесь были по-прежнему на дежурстве.


У выхода двое здоровенных парней в черных комбинезонах уставились на Бута и Бреннан, но проверили их удостоверения личности и пропустили их.


Бут проехал короткую дорогу до входа, где ждали еще двое вооруженных людей в черных комбинезонах, похожих на плохих парней из команды спецназа.


Агента ФБР и антрополога сопроводили в отделанный панелями красного дерева кабинет рядом с входом. Стол больше, чем три ее, доминировал в комнате, огромное кожаное кресло позади. Два стула ждали по эту сторону стола, и у Бреннан возникло то же чувство, что и в средней школе, когда ее вызывали в кабинет директора.


Вошел Рэймонд Гианелли, его темный, безукоризненно сшитый костюм был безупречен, его лицо было непроницаемой маской, когда он занял свое место в большом кресле, не пожимая руки. "Что теперь, специальный агент Бут?"


Лицо Бута было серьезным, в его глазах совсем не было враждебности, когда он сказал: "Мне не нравится это задание, мистер Гианелли, несмотря на наши враждебные отношения .... Мы здесь, чтобы сообщить вам, что ваш сын Винсент был убит ".


Гианелли не пошевелился, выражение его лица не изменилось. "...Как?"


Бреннан открыла рот, но прежде чем она смогла произнести хоть звук, Бут положил руку ей на плечо.


Она замолчала.


Бут сказал: "Разве это имеет значение?"


Подбородок гангстера опустился на грудь, и он потер лоб. "Ты знаешь, что это так. На тебя не похоже наносить удары, агент Бут."


Бут колебался, и Гианелли, выпрямившись, потребовал: "Как умер мой сын?"


Бреннан заговорила, ее голос был низким, профессиональным. "Его пытали - мы пока не знаем, как долго - и ему отрубили голову. В то время он был жив. Мне жаль."


Бут нахмурился, возможно, даже раздраженно, но Гианелли только кивнул и сказал: "Спасибо".


Обращаясь к Буту, главарь банды спросил: "Кто она?"


"Доктор Бреннан - антрополог, который иногда работает с -"


"Ты мог бы у нее поучиться", - перебил Гианелли. Его голос был сильным, но, если внимательно прислушаться, можно было уловить дрожь. "У нее хороший подход к правде".


"Она делает", - признал Бут.


"Где сейчас мой мальчик? Я хочу его увидеть ".


"Нет, сэр", - сказал Бреннан. "Ты не понимаешь".


Гианелли уставился на нее, его глаза были темными шариками, лицо - маской боли и гнева. "Я хочу увидеть его сам".


"Это твое право", - сказал Бут.


Рэймонд Гианелли поехал с ними, без телохранителей, без вооруженных людей, без адвоката, только они трое.


Они поехали в морг округа Кук, куда были перевезены останки Винсента.


В подвале, в холодном зеленом коридоре с одной скамейкой и двумя окнами в конце коридора, они ждали.


Вскоре они стояли по обе стороны от отца, лицом к окну, за которым в покрытой простыней тележке катил работник в больничной зеленой форме с непроницаемым лицом.


Бреннан задавался вопросом, заметил ли Гианелли аномально большую шишку там, где была голова. В то время как остальная часть тела лежала плашмя, голова стояла вертикально, а простыня приподнялась на добрых шесть дюймов больше, чем обычно.


Когда тележка стояла рядом с окном, рабочий с другой стороны откинул простыню, чтобы показать голову Винсента.


Рука поднеслась ко рту Рэймонда Гианелли, и испуганный шепот сорвался с его губ. Конечно, Гианелли повидал почти все за свою долгую и нелегальную жизнь; но это было слишком даже для него.


Простыня была оттянута немного дальше назад, и Бреннан проследил за взглядом Гианелли на скелет.


Затем его глаза закрылись, потекли слезы, и Раймонд Гианелли - который безжалостно убил и заказал еще, одному Богу известно, скольких человек - пошатнулся, как будто мог упасть.


Бреннан и Бут автоматически схватили его за руки и отвели от окна к длинной деревянной скамье. Он обмяк и сел, бесстыдно рыдая.


Бут тихо сказал: "Мы сожалеем о вашей потере".


Гианелли пристально посмотрел на агента ФБР. "Правда? Скажи правду, как твоя подруга здесь - разве тебе не нравится, что мой сын мертв, и в мире на одного Джанелли меньше?"


Бут сохранил свой голос ровным. "Ни один родитель не должен хоронить ребенка".


Бреннан мог сказать, что Гианелли жаждал драки, возможно, намереваясь выбрать такую, чтобы ярость могла вытеснить печаль; но слова Бута, его очевидная искренность, остановили мужчину холодно.


Его лицо упало на руки.


Они отвезли его домой в тишине, Гианелли на заднем сиденье, погруженный в свои мысли, Бреннан думал о том, как все до сих пор казалось разминкой перед кровавой баней гангстеров старой школы, которая, несомненно, последует.


Когда они свернули на подъездную дорожку к дому Гианелли, он сказал: "Я хочу заключить сделку".


Бут покачал головой. "При всем уважении к вашей ситуации, мистер Гианелли, ничего не изменилось. Я говорил вам раньше, сэр, больше никаких сделок. Я предложил тебе один в комнате для дачи показаний, а ты отказался."


Бреннан едва могла поверить в то, что она слышала, и начала говорить, но глаза Бута заставили ее замолчать.


Он что-то замышлял.


Она слегка повернулась, чтобы увидеть Гианелли на заднем сиденье. Он устало потер лоб.


"Я все равно расскажу тебе все это", - сказал он. "Не только наша семья, но и другие. Я знаю все, что каждый когда-либо делал в этом городе ".


"Ты не можешь бороться с ними всеми", - сказал Бут. "Ты хочешь использовать меня как свое орудие мести. Я не играю."


Глаза и ноздри Гианелли раздулись. "Ты думаешь, это гребаная игра, ты, придурок из ФБР?"


Бут ничего не сказал.


Они были припаркованы перед домом Гианелли; один из людей Гианелли держал руку на задней двери автомобиля, но что-то удерживало охранника от ее открытия. Жест или взгляд Гианелли сохранил их уединение.


Что бы это ни было, Бреннан пропустил это.


Наконец Бут заговорил: "Я - единственный способ, которым ты можешь добраться до остальных сейчас. Согласен?"


"... Согласен".


"Проблема для вас, мистер Гианелли, в том, что я могу убрать их сейчас без вашей помощи. И тебя тоже упрячу, никаких сделок.... Если, конечно, у вас нет чего-то для обмена, что не пришло мне в голову. В противном случае, нам больше не о чем говорить ".


Гианелли долгое время сидел, ничего не говоря. Когда он это сделал, его голос был мягким, и Бреннану пришлось напрячься, чтобы расслышать.


"Я знаю, чего ты хочешь, Бут".


"А ты?"


"Тебе нужен парень, который дал нам Мюзетти. Ты хочешь крысу."


"Я слушаю".


Гианелли сгорбился. "Я отдаю тебе этого парня, мы заключаем сделку?"


Все еще глядя вперед, Бут сказал: "Тебе придется несладко, Рэймонд, но мы защитим тебя. Загородный клуб для белых воротничков, в котором нет других парней из мафии. Никто не обидит тебя в душе, если только это не падший конгрессмен или исполнительный директор Enron, нуждающийся в деньгах ".


"Ты забавный".


"Дайте мне федеральную утечку, и мы разберемся с остальными. Те, кто несет ответственность за злодеяние, совершенное над вашим сыном, отправятся на тот свет. Дайте нам достаточно, и мы вырвем их с корнем ".


Во вздохе Гианелли слышались грусть и сожаление. "Самое сложное, что я когда-либо делал, это избил Стьюи. Мюзетти и я, мы выросли вместе, наши папы были приятелями, мы были лучшими приятелями, compadres. И так было бы всю нашу жизнь, если бы кто-то не начал разговаривать с ним, забивая ему голову дерьмом, что мы собираемся его поколотить. Что было чушью - я любила этого парня. Но он угрожал моей семье... угрожал Винсенту. И мой мальчик не был идеальным, но я любила его. И я не мог этого допустить ".


"Я понимаю", - сказал Бут.


"Наконец, когда мы не смогли убедить Стьюи, что не охотимся за его задницей, мне пришлось убрать Стьюи ... чтобы спасти моего сына. И сукин сын, тот самый ублюдок, который завалил Стьюи всей этой чушью о том, что мы хотим, чтобы он ушел? Ну, он тот самый ублюдок, который продал его нам. Я с радостью отдам его вам, агент Бут."


Теперь взгляд Бреннана был прикован к Буту. Его дыхание казалось быстрым и неглубоким, но он ничего не сказал, сидел, уставившись в лобовое стекло, даже не глядя в зеркало заднего вида.


Наконец Гианелли сказал: "Ответственный специальный агент Роберт Диллон".


Бут кивнул, как будто это были старые новости.


Бреннан, однако, чуть не свалился с сиденья.


Диллон?


Она посмотрела на Бута - он верил в это? Где были доказательства?


Словно в ответ на ее мысли, Гианелли сказал: "У меня есть для тебя улика в депозитном ящике - аудиозаписи этого ублюдка, о которых он не знает. Они тебе нужны?"


"Да". Бут повернулся, чтобы посмотреть на человека, с которым он разговаривал. "Я попрошу человека сопроводить вас в банк, мистер Гианелли, чтобы собрать эти доказательства. Ты заходи, и я это устрою ".


Гианелли кивнул.


Бут сказал: "Позволь мне выгнать крысу из нашего гнезда, а потом мы встретимся с тобой здесь".


Гианелли сделал легкий жест рукой, его человек открыл дверь, и он выбрался наружу, теперь его походка не шаталась.


Когда старейший государственный деятель организованной преступности направился в свой особняк, Бут и Бреннан медленно отъезжали от кольцевой дороги и возвращались обратно.


"Ты веришь ему?" - спросила она.


Бут взглянул на нее. "Какая у него мотивация лгать?"


"Он лжец. С мертвым сыном, за которого нужно отомстить ".


"Последнее верно, Кости, но первое? Гианелли обладает многими качествами, но лжец не входит в их число. В своем мире он играет по правилам. Его слово - золото. Дело чести".


"Значит, ты ему веришь?"


"Трудно не верить. Несмотря на все, что он сделал за эти годы, Гианелли сейчас на стороне федералов ".


Она нахмурилась. "Это трудно представить".


"Ты думаешь, его враги будут удовлетворены простым убийством Винсента?"


"Ох. Ну, нет. Конечно, нет."


"Мотивы Рэймонда двояки. Как ты сказал, он хочет отомстить ".


Теперь они двигались в медленном потоке машин, направляясь обратно в офис Бута.


Бут продолжил: "Чего я не сказал прямо, так это того, что ему нужна защита. Если его соперники нападут на Винсента, они могут добраться и до него. Мы с ним оба знали это, но не было причин говорить это ".


"Защити его мужское достоинство от смущения перед женщиной, да?"


Бут кивнул. "Старый мир Гианелли, по-своему".


"А Диллон? Вы подозревали его раньше?"


"На самом деле... да."


"И ты никогда не упоминал об этом?"


Он усмехнулся ей, очень мальчишеской усмешкой, подумала она.


"Кости, у меня не было ничего, кроме догадки. Никаких доказательств, вообще никаких данных. Я собираюсь поделиться этим с ученым? Ни за что."


Она откинулась назад, несколько ошеломленная событиями дня.


Тем временем Бут позвонил специальному агенту Вулфолку и рассказал ему, что происходит. Очевидно, Бут поделился своими подозрениями со своим другим партнером, потому что объяснение не заняло много времени.


К тому времени, как они добрались до офиса, Вулфолк начал отслеживать деньги, и менее чем через два часа - после телефонного звонка из банка, подтвердившего существование и содержание аудиокассет в банковской ячейке Джанелли - у них было достаточно информации на Диллона, чтобы действовать дальше.


Бреннан последовал за двумя агентами в кабинет Диллона.


Мешок с квадратной челюстью и орлиным клювом сидел за столом, номинально меньшим, чем у Гианелли. На нем был хорошо сшитый темный костюм, рубашка в бело-голубую полоску с белым воротничком и желтый галстук.


"Новости о раскопках на болоте?" он спросил.


Бут сказал: "У вас есть право хранить молчание ..."


"Что?"


"Ты понимаешь свои права, Роберт?"


"Конечно, хочу! Объяснись, Бут!"


"Рэймонд Гианелли отказался от тебя, Роберт. Кажется, он обижен на своих конкурентов по бизнесу после того, как они отрезали голову его сыну и превратили его в скелет, и он хотел завести друга в ФБР. Поэтому он дал мне... тебя."


"И ты веришь этому лживому сукиному сыну-мафиози?" Диллон взревел, поднимаясь, его руки с раскрытыми ладонями тряслись от негодования.


Вулфолк помахал картонной папкой. "Мы отследили деньги, Роберт".


Бут сказал: "И потом, есть аудиокассеты".


"Какие аудиокассеты?"


Улыбка Бута была мерзкой. "Ах, я не хочу тебе все портить. Ты узнаешь достаточно скоро ".


"Черт возьми! Это подстава! Я охотился за этими гумбами годами, и это их расплата ".


"Расплата", - сказал Бут. "Хорошее слово. Садись, Роберт. Может быть, я расскажу тебе об этом...."


Бут выложил все это, и постепенно гнев Диллона утих, и он откинулся на спинку стула, как будто пытаясь раствориться в нем.


В голосе Бута не было иронии, когда он сказал: "Давай сформулируем это так, Боб - пойдет сильный дождь".


Диллон просто насмехался над Бутом.


Бреннан чувствовала, что она что-то упустила. Сильный дождь? О чем это было?


"Вот почему похитители не прикончили наших четырех агентов, не так ли?" - Спросил Бут. "Это было частью сделки. Ты настолько предан Бюро."


"Иди к черту, Бут".


"Не хочешь рассказать нам, почему ты это сделал? Это были просто деньги?"


С этого момента Диллон решил отстаивать свое право хранить молчание, даже когда Вулфолк надел на него наручники и вывел через офис.


Что касается Темперанс Бреннан, у нее была лаборатория, которой нужно было управлять, восьмисотлетний коренной американец, к которому нужно было вернуться ....


Но ее самолет не должен был вылетать до следующего утра, поэтому, когда солнце село, она проводила Бута обратно в дом Гианелли в Форест-парке.


"Ты действительно думаешь, что он будет здесь?" спросила она, когда они парковались.


"Ему больше некуда идти. Плюс мы наблюдаем за этим местом ".


"Ах".


"Тем не менее, контракт на Рэймонда Гианелли будет разыгран по всему миру. Если бы он сбежал в Тибет и взобрался на вершину Эвереста, они все равно нашли бы его и убили ".


Она сказала: "Самый легкий путь на Эверест - с юга, через Непал".


"Действительно", - сказал Бут. "Приятно знать".


Как и предполагал Бут, Гианелли ждал их в своем кабинете. На нем была черная рубашка на пуговицах с расстегнутым воротом и черные брюки. Он мог бы быть на десять лет старше, чем сегодня утром.


Старый гангстер отвернулся и уставился в единственное окно в комнате, глядя куда-то вдаль, в темнеющий лес.


"Ты готов идти?" - Спросил Бут.


"Ты позаботился о своей проблеме?"


"Диллон под стражей".


"Тогда я готов идти".


Он долго стоял молча, затем повернулся к ним лицом, его щеки были мокрыми от слез. "Мне не понравилась его идея насчет скелетов. Я думал, что это было чрезмерно. Слишком далеко отсюда, понимаешь? Но я пытался уважать его идеи, чтобы он мог стоять на собственных ногах, вне моей тени. Сказал, что, по его мнению, если бы вы искали серийного убийцу? Ты бы оставил нас в покое ".


"И помогло то, - сказал Бут, - что мой босс Диллон уволил меня из Мюзетти и поручил мне это дело".


"Думаю, так и было. Может быть, парень все-таки знал, что делал."


"Как Винсент вообще узнал о Йоргенсене?"


Гианелли грустно улыбнулся. "Бут, никто не пукнет в этом городе, пока мы не узнаем об этом. Парень убивал педиков, почему нас это должно волновать? Общественная служба, насколько мы были обеспокоены. И Винсент, он интересовался настоящими преступлениями. Серийные убийцы, эти ненормальные уроды. Почему, я никогда не узнаю."


Бреннан съежился при слове "педик". Как и многие в его мире, Гианелли был практикующим католиком, который считал гомосексуальность грехом, и многие из поколения Гианелли и социальных слоев считали это отвратительным.


Лежащее в основе лицемерие дало Бреннану проблеск понимания.


Несмотря на то, что Раймонд Гианелли любил своего сына, как мог бы любить своего сына любой отец, этого человека не заботила человеческая жизнь в целом.


Она считала Винсента социопатом, которым, без сомнения, он и был; но он пришел к этому честно, наследственность и окружающая среда объединились, чтобы обеспечить отсутствие у него совести.


Улицы, мир, были бы безопаснее, если бы этих двоих не было.


Она знала, что Бут заставит Гианелли выполнить свою часть сделки, что означало исчезновение с улиц еще десятков убийц. Тем не менее, у нее было неприятное предчувствие по поводу всего этого дела, и не только из-за гротескной кончины Винсента Гианелли.


Число погибших перевалило за десятилетия, и ее команда потратила бы месяцы, пытаясь опознать их всех; но, в конце концов, их убийцы не остались бы безнаказанными.


"Винсент занял бы мое место", - задумчиво сказал Гианелли. "Управляй семьей... но, как и всем, кто идет куда-либо в организации, ему пришлось стать состоявшимся человеком. Это то, что он сделал со Стюарт ".


Бут нахмурился. "Винс сам убил Мюзетти?"


"Да", - сказал старик, и его смешок был похож на трение пергамента о сам себя. "Даже сыну Рэймонда Гианелли приходится создавать свои кости, ты знаешь".