# Хватка мертвеца

Питер Джеймс

Питер Джеймс


Хватка мертвеца


Седьмая книга из серии «Детектив-суперинтендант Рой Грейс».


1


Утром в день аварии Карли забыла поставить будильник и проспала. Она проснулась с сильным похмельем, мокрой собакой, придавившей ее, и сумасшедшим грохотом барабанов и тарелок, доносившимся из спальни ее сына. Вдобавок к ее унынию, на улице лил дождь.

Некоторое время она лежала неподвижно, собираясь с мыслями. У нее был визит к мануальному терапевту из-за болезненной мозоли, и клиент, которого она ненавидела, должен был быть в ее кабинете чуть более чем через два часа. Ей казалось, что это будет один из тех дней, когда все будет только ухудшаться. Как барабанная дробь.

«Тайлер!» — закричала она. — Ради Христа, прекрати это. Вы готовы?'

Отис спрыгнул с кровати и начал яростно лаять на свое отражение в зеркале на стене.

Барабанная дробь смолкла.

Она побрела в ванную, нашла парацетамол и выпила две. «Я плохой пример для своего сына», — подумала она. Я даже не хороший пример для своей собаки.

Словно по сигналу, Отис прошлепал в ванную, выжидающе держа во рту свинец.

— Что на завтрак, мама? — позвал Тайлер.

Она посмотрела на себя в зеркало в ванной. К счастью, большая часть ее сорокаоднолетнего — а сегодня утром 241-летнего — лица была окутана клубком светлых волос, которые в этот момент выглядели как спутанная солома.

«Мышьяк!» — крикнула она в ответ, горло пересохло от слишком большого количества сигарет прошлой ночью. — С добавлением цианида и крысиного яда.

Отис топнул лапой по плитке в ванной.

«Извините, нет раций. Не сегодня утром. Позже. В ПОРЯДКЕ?'

«У меня было это вчера!» Тайлер крикнул в ответ.

— Ну, черт возьми, это не сработало, не так ли?

Она включила душ, подождала, пока он нагреется, и вошла внутрь.


2


Стюарт Фергюсон, в джинсах, ботинках «Тотекторс» и фирменном комбинезоне поверх форменной рубашки-поло, сидел высоко в своей кабине, нетерпеливо ожидая, когда загорится сигнал светофора. Дворники с лязгом отгоняли дождь. Движение в час пик хлестало по Олд-Шорхэм-роуд в Брайтоне под ним. Двигатель его шестнадцатиколесного двадцатичетырехтонного автомобиля-холодильника «Вольво» заурчал, непрерывный поток теплого воздуха обдувал его ноги. Уже апрель, но зима еще не ослабила свою хватку, и в начале пути он проехал по снегу. Никто не собирался продавать ему глобальное потепление.

Он зевнул, сонно глядя на мерзкое утро, затем сделал большой глоток «Ред Булл». Он поставил банку в подстаканник, провел липкими мясистыми руками по бритой голове, затем забарабанил ими по рулю в такт «Летучей мыши из ада», которая играла достаточно громко, чтобы разбудить дохлую рыбу за спиной. его. Это была пятая или, может быть, шестая банка, которую он выпил за последние несколько часов, и его трясло от передозировки кофеина. Но это и музыка были единственными вещами, которые не давали ему уснуть прямо сейчас.

Он начал свое путешествие вчера днем и ехал всю ночь из Абердина в Шотландии. На данный момент на часах было 603 мили. Он был в пути уже восемнадцать часов, почти без перерыва, если не считать остановки на перекус в Newport Pagnell Services и короткой остановки пару часов назад. Если бы не авария на развязке М1/М6, он был бы здесь час назад, в 8 утра по расписанию.

Но говорить , что это был не несчастный случай, было бессмысленно. Всегда были аварии, все время. Слишком много людей на дорогах, слишком много машин, слишком много грузовиков, слишком много идиотов, слишком много отвлекающих факторов, слишком много спешащих людей. Он видел это все эти годы. Но он гордился своим рекордом. Девятнадцать лет и ни одной царапины – и даже штрафа.

Пока он привычно поглядывал на приборную панель, проверяя давление масла, затем датчик температуры, светофоры менялись. Он толкнул рычаг коробки передач «четыре на четыре» вперед и постепенно набирал скорость, пересекая перекресток с Карлтон-Террас, а затем направился вниз по холму к морю, до которого было менее мили. После предыдущей остановки в Спрингсе, коптильне для лосося в нескольких милях к северу в Сассекс-Даунс, ему теперь предстояло сделать последнюю доставку, чтобы разгрузить свой груз. Это было в супермаркете Tesco в Холмбуш-центре на окраине города. Затем он едет в порт Ньюхейвена, загружается замороженной новозеландской бараниной, вздремнет несколько часов на пристани и отправится обратно в Шотландию.

Джесси.

Он очень скучал по ней. Он взглянул на ее фотографию на приборной панели рядом с фотографиями двух его детей, Донала и Логана. Он тоже сильно скучал по ним. Его стерва бывшая жена, Мэдди, доставляла ему неприятности из-за контакта. Но, по крайней мере, милая Джесси помогла ему наладить свою жизнь.

Она была на четвертом месяце беременности их ребенком. Наконец, после трех адских лет, у него снова появилось будущее, а не просто прошлое, полное горечи и взаимных обвинений.

Обычно на этом рейсе он потратил бы несколько часов, чтобы получить приличный кип — и соблюсти закон о часах водителя. Но охлаждение было включено, температура неуклонно росла, и он не мог рисковать испортить ценный груз морских гребешков, креветок, креветок и лосося. Поэтому ему просто нужно было продолжать.

Пока он был осторожен, он был в порядке. Он знал, где находятся места проверки транспортных средств, и, слушая радио, он получал предупреждения о любых активных местах. Вот почему сейчас он ехал по городу в обход, а не по главной дороге вокруг него.

Потом выругался.

Впереди он увидел мигающие красные огни, затем опускающиеся барьеры. Железнодорожный переезд на станции Портслейд. Стоп-сигналы загорались один за другим, когда автомобили впереди тормозили. С резким шипением тормозов он тоже остановился. Слева от себя он увидел светловолосого мужчину, склонившегося под дождем, с развевающимися на ветру волосами, который отпирал парадную дверь агентства недвижимости под названием «Рэнд и Ко».

Ему было интересно, каково это иметь такую работу. Чтобы иметь возможность вставать утром, идти в офис, а вечером возвращаться домой к семье, вместо того, чтобы проводить бесконечные дни и ночи за рулем, в одиночестве, есть в кафе на СТО или жевать гамбургер в перед дрянным теликом в задней части его кабины. Может быть, он до сих пор был бы женат, если бы у него была такая работа. До сих пор вижу его детей каждый вечер и каждые выходные.

Кроме того, он знал, что никогда не будет доволен, если застрянет на одном месте. Ему нравилась свобода дороги. Это было необходимо. Он задался вопросом, смотрел ли когда-нибудь парень, открывающий замок на двери агентства недвижимости, на такую машину, как у него, и думал про себя: «Хотел бы я вместо этого крутить ключ зажигания одного из них».

Другие пастбища всегда выглядели зеленее. Единственная уверенность, которую он усвоил в жизни, заключалась в том, что независимо от того, кем ты был и что делал, дерьмо случается. И однажды ты наткнешься на него.


3


Тони прозвал ее Сантой, потому что в первый раз, когда они занимались любовью тем снежным декабрьским днем в доме его родителей в Хэмптоне, Сюзи была одета в темно-красное атласное белье. Он сказал ей, что все его Рождества наступили одновременно.

Она, ухмыляясь, слащаво ответила ему, что рада, что это единственное, что пришло сразу.

С того дня они были влюблены друг в друга. Настолько, что Тони Ревир отказался от своих планов учиться в Гарварде, чтобы получить степень по бизнесу, и вместо этого последовал за ней из Нью-Йорка в Англию, к большому разочарованию своей помешанной на контроле матери, и присоединился к ней в Брайтонском университете.

«Бездомники!» он сказал. — Вы чертовы лентяи.

— Итак, у меня сегодня нет лекций, хорошо?

— Сейчас половина восьмого, верно?

— Да, я знаю. Я слышал тебя в восемь часов. Потом восемь пятнадцать. Потом восемь двадцать пять. Мне нужен мой прекрасный сон».

Он посмотрел на нее сверху вниз и сказал: «Ты достаточно красива. И знаешь, что? Мы не занимались любовью с полуночи.

— Ты уходишь от меня?

'Наверное.'

— Мне придется достать старую черную книгу.

'О, да?'

Она подняла руку и крепко, но нежно схватила его ниже пряжки ремня, а затем усмехнулась, когда он задохнулся. — Вернись в постель.

«Мне нужно встретиться с моим наставником, а потом у меня лекция».

'На что?'

«Проблемы Гэлбрейта в сегодняшней рабочей силе».

'Ух ты. Повезло тебе.'

'Ага. Столкнуться с этим или провести утро с тобой в постели — это не проблема».

'Хорошо. Вернись в постель.

«Я так не вернусь в постель. Знаешь, что произойдет, если я не получу хороших оценок в этом семестре?

«Назад в Штаты к мамочке».

— Ты знаешь мою маму.

— Угу, да. Страшная леди.

'Вы сказали это.'

— Значит, ты ее боишься?

«Все боятся моей мамы».

Сьюзи немного приподнялась и откинула назад часть своих длинных темных волос. — Боишься ее больше, чем ты меня? Это настоящая причина, по которой вы пришли сюда? Я всего лишь предлог для тебя, чтобы сбежать от нее?

Он наклонился и поцеловал ее, попробовал ее сонное дыхание и глубоко вдохнул его, любя его. — Ты великолепен, я говорил тебе это?

«Примерно тысячу раз. Ты тоже великолепна. Я говорил тебе это?

— Около десяти тысяч раз. Ты как пластинка, застрявшая в канавке, — сказал он, закидывая на плечи лямки легкого рюкзака.

Она посмотрела на него. Он был высоким и худощавым, его короткие темные волосы были уложены неровными шипами, с несколькодневной щетиной, которую ей нравилось прикасаться к лицу. Он был одет в мягкий анорак поверх двух слоев футболки, джинсов и кроссовок, и от него пахло одеколоном Abercrombie & Fitch, который ей очень нравился.

В нем чувствовалась уверенность, которая очаровала ее, когда они впервые заговорили в темном подвальном баре «Правды» в Гринвич-Виллидж, когда она отдыхала в Нью-Йорке со своей лучшей подругой Кэти. Бедняжка Кэти улетела обратно в Англию одна, а осталась с Тони.

'Когда ты вернешься?' она сказала.

'Как только я могу.'

— Этого недостаточно!

Он снова поцеловал ее. 'Я тебя люблю. Я обожаю тебя.'

Она размахивала руками. 'Более.'

«Ты самое потрясающее, прекрасное, прекрасное создание на планете».

'Более!'

«Каждую секунду, когда я далеко от тебя, я скучаю по тебе так сильно, что это больно».

Она снова размахивала руками. 'Более!'

«Теперь ты жадничаешь».

— Ты делаешь меня жадным.

— И ты меня чертовски возбуждаешь. Я ухожу, пока мне не пришлось что-то с этим делать!

— Ты действительно собираешься оставить меня в таком состоянии?

'Ага.'

Он снова поцеловал ее, нахлобучил бейсболку на голову, затем выкатил свой горный велосипед из квартиры, спустился по лестнице, через парадную дверь и в холодное, ветреное апрельское утро. Закрыв за собой входную дверь, он вдохнул соленый привкус брайтонского морского воздуха, затем посмотрел на часы.

Дерьмо.

Он должен был увидеть своего наставника через двадцать минут. Если бы он крутил педали как в аду, он мог бы просто сделать это.


4


Нажмите. Бэээээ… гиип… ухухухурррр… гип… гроуууууууу… биф, хе, хе, хе. варрруп, хаха…

— Этот шум сводит меня с ума, — сказала Карли.

Тайлер, сидя на пассажирском сиденье своего кабриолета «Ауди», склонился над своим айфоном и играл в какую-то чертову игру под названием «Злые птички», которая его зацепила. Почему все, что он делал, было связано с шумом?

Теперь телефон издавал звук, похожий на бьющееся стекло.

— Мы опаздываем, — сказал он, не поднимая головы и не переставая играть.

Twang-greep-heh, heh, heh…

— Тайлер, пожалуйста. У меня головная боль.'

'Так?' Он ухмыльнулся. — Тебе не следовало злиться прошлой ночью. Снова.'

Она вздрогнула от его использования взрослого языка.

Тванг… хе, хе, хе, гроууууууууууууууууу…

Через мгновение она собиралась схватить чертов телефон и выбросить его в окно.

— Ага, ты бы тоже вчера вечером разозлился , если бы пришлось терпеть этого придурка.

— Так тебе и надо, если ты ходишь на свидания вслепую.

'Спасибо.'

'Пожалуйста. Я опаздываю в школу. Я получу за это палку. Он по-прежнему пристально смотрел сквозь свои овальные очки в проволочной оправе.

Щелчок-щелчок-бип-бип-бип.

— Я позвоню и скажу им, — предложила она.

— Ты всегда звонишь и рассказываешь им. Вы безответственны. Может быть, мне следует взять на себя заботу.

— Я много лет умолял их взять тебя.

Она смотрела через ветровое стекло на красный свет и непрерывный поток машин, пересекающих их дорогу, а затем на часы: 8:56 утра. Отличное утро с двойной болью! Сначала удаление мозолей, потом ее клиент, мистер Мизери. Неудивительно, что его жена ушла от него. Карли подумала, что она, вероятно, превзошла бы себя, если бы вышла за него замуж. Но эй, ей не платили за то, чтобы она выносила приговор. Ей заплатили за то, чтобы она помешала миссис Мизери уйти с обоими яичками своего мужа, а также со всем остальным его — исправлением, их — что ей было нужно.

— Мне все еще очень больно, мама.

'Что значит? Ах да, твоя скоба.

Тайлер коснулся своего рта. 'Слишком узко.'

— Я позвоню ортодонту и назначу вам встречу с ним.

Тайлер кивнул и снова сосредоточился на своей игре.

Огни изменились. Она убрала правую ногу с педали тормоза и прибавила скорость. Приближались новости, и она наклонилась вперед, включив радио.

— В эти выходные я еду к старикам , верно?

— Я бы предпочел, чтобы ты их так не называл, хорошо? Они твои бабушка и дедушка .

Пару раз в год Тайлер проводила день с родителями покойного мужа. Они обожали его, но он находил их смертельно скучными.

Тайлер пожал плечами. — Мне нужно идти?

— Да, тебе нужно идти.

'Почему?'

— Это называется обслуживание завещания .

Он нахмурился. 'Что?'

Она ухмыльнулась. — Просто шутка — не повторяй этого.

— Выполняет завещание? — повторил он.

— Забудь, что я это сказал. Плохой вкус. Я буду скучать по тебе.'

— Ты паршивый лжец. Вы могли бы сказать это с большим чувством. Он старательно провел пальцем по экрану iPhone, затем поднял его.

Пронзительный звук… ээээээээээээ… гэээээ… хе, хе, хе…

Она поймала следующий светофор и свернула прямо на Нью-Черч-роуд, срезав перед грузовиком, который посигналил ей вслед.

— Ты пытаешься нас убить или что? — сказал Тайлер.

— Не мы, только ты. Она ухмыльнулась.

«Есть агентства по защите детей от таких родителей, как вы», — сказал он.

Она протянула левую руку и провела пальцами по его взлохмаченным каштановым волосам.

Он отдернул голову. — Эй, не облажайся!

Она с любовью взглянула на него на мгновение. Он быстро рос и выглядел красивым в своей рубашке и галстуке, красном блейзере и серых брюках. Не исполнилось и тринадцати лет, а за ним уже гонялись девчонки. С каждым днем он становился все больше похожим на своего покойного отца, и некоторые выражения его лица слишком напоминали ей Кес, а в неосторожные моменты могли вызвать у нее слезы даже через пять лет.

Через несколько минут, в девять минут десятого, она остановилась у красных ворот школы Святого Кристофера. Тайлер отстегнул ремень безопасности и потянулся за спиной, чтобы подобрать рюкзак.

'Друг Картограф включен?'

Он одарил ее взглядом «да». — Да, он включен. Я не ребенок, ты же знаешь.

Friend Mapper был GPS-приложением для iPhone, которое позволяло ей точно отслеживать, где он был в любой момент на ее собственном iPhone.

— Пока я плачу по твоему счету, ты держишь его включенным. Вот в чем дело.

— Ты слишком опекаешь. Я могу оказаться эмоционально отсталым».

«Это риск, на который мне придется пойти».

Он выбрался из машины под дождь, затем нерешительно придержал дверь. «Вы должны получить жизнь».

— У меня был один еще до твоего рождения.

Он улыбнулся, прежде чем захлопнуть дверь.

Она смотрела, как он вошел через ворота в пустую игровую площадку — все остальные ученики уже вошли внутрь. Каждый раз, когда он пропадал из ее поля зрения, она боялась за него. Беспокоился о нем. Единственным подтверждением того, что с ним все в порядке, было то, что она проверила свой собственный iPhone и увидела его пульсирующую фиолетовую точку и смогла увидеть, где он находится. Тайлер был прав, она слишком опекала его, но ничего не могла поделать. Она любила его отчаянно, и, несмотря на некоторые его сводящие с ума взгляды и поведение, она знала, что он любит ее в ответ, так же сильно.

Она направилась к Портленд-роуд, двигаясь быстрее, чем следовало бы, чтобы не опоздать к своему мануальному терапевту. Кукуруза причиняла ей горе, и она не хотела пропускать встречу. И при этом она не хотела задерживаться там. Ей очень нужно было быть в офисе раньше мистера Мизери и, если повезет, иметь несколько минут, чтобы наверстать кое-какие срочные документы для предстоящего слушания.

Ее телефон запищал от входящего сообщения. Дойдя до перекрестка с главной дорогой, она взглянула на нее.

Я отлично провел время прошлой ночью – буду рад видеть вас снова XXX


В твоих снах, милый. Она вздрогнула при мысли о нем. Дэйв из Престона, Ланкашир. Престон Дэйв, так она назвала его. По крайней мере, она была честна с фотографией, которую разместила на сайте знакомств — ну, достаточно честно! И она не искала Мистера Вселенная. Просто хороший парень, который был не на 100 фунтов тяжелее и на десять лет старше своей фотографии, и который не хотел провести весь вечер, рассказывая ей, какой он замечательный и каким прекрасным трахом его считают женщины. Было ли это слишком много, чтобы спросить?

В качестве вишенки на торте этот скупой ублюдок пригласил ее на ужин в гораздо более дорогой ресторан, чем тот, который она выбрала бы для первой встречи, а в конце предложил разделить счет пополам.

Держа ногу на тормозе и наклоняясь вперед, она решительно удалила текст, вернув телефон на подставку для громкой связи с немалым удовлетворением.

Затем она повернула налево, вырулив перед белым фургоном, и ускорилась.

Фургон сердито загудел и замигал фарами, сомкнулся прямо за ней и начал преследовать ее. Она подняла два пальца.

В последующие дни и недели должно было быть много раз, когда она горько сожалела, что прочитала и удалила этот текст. Если бы она не ждала на этом перекрестке те драгоценные секунды, возясь со своим телефоном, если бы она повернула налево всего на тридцать секунд раньше, все могло быть совсем иначе.


5


— Черные, — сказал Гленн Брэнсон, держа над их головами большой зонт для гольфа.

Детектив-суперинтендант Рой Грейс посмотрел на него.

— Это единственный цвет!

При росте пять футов десять дюймов Рой Грейс был на добрых четыре дюйма ниже своего младшего коллеги и друга и был значительно менее элегантно одет. Приближаясь к своему сорокалетию, Грейс не был красив в общепринятом смысле. У него было доброе лицо со слегка деформированным носом, придававшим ему суровый вид. Его ломали трижды: один раз в драке и дважды на поле для регби. Его светлые волосы были коротко подстрижены, и у него были ясные голубые глаза, которые, как говорила ему его давно пропавшая жена Сэнди, напоминали глаза актера Пола Ньюмана.

Чувствуя себя ребенком в кондитерской, детектив-суперинтендант, глубоко засунув руки в карманы анорака, пробежался взглядом по рядам машин на привокзальной площади Фростов, блестевших от полироли и дождевой воды, и то и дело возвращался к двухдверная Альфа Ромео. «Мне нравится серебристый, темно-красный и темно-синий». Его голос был почти заглушен звуком грузовика, проехавшего по главной дороге позади них, реву его воздушные гудки.

Пока что он воспользовался тихой неделей, чтобы сбежать из офиса. Автомобиль, который ему понравился на сайте Autotrader , был у этого местного дилера.

Детектив-сержант Брэнсон, одетый в кремовый макинтош от Burberry и блестящие коричневые мокасины, покачал головой. «Блэк лучший. Самый желанный цвет. Вы найдете это полезным, когда придете продавать его — если только вы не планируете сбить его с обрыва, как ваш последний.

'Очень смешно.'

Предыдущая машина Роя Грейса, его любимый темно-бордовый спортивный седан Alfa Romeo 147, прошлой осенью была разбита во время полицейской погони, и с тех пор он спорил со страховой компанией. Наконец они договорились о мизерной сумме поселения.

— Тебе нужно подумать об этих вещах, старожил. Приближаясь к пенсии, вам нужно заботиться о копейках».

— Мне тридцать девять.

— Приближается сорок.

'Спасибо за напоминание.'

«Ну да, старый мозг начинает работать в твоем возрасте».

«Отвали! В любом случае, черный цвет не подходит для итальянской спортивной машины.

«Это лучший цвет для всего». Брэнсон постучал себя по груди. 'Посмотри на меня.'

Рой Грейс уставился на него. 'Да?'

'Что ты видишь?'

«Высокий лысый парень с дурацким вкусом в галстуках».

— Это Пол Смит, — сказал он обиженно. «А как насчет моего цвета?»

«Мне не разрешено упоминать об этом в соответствии с Законом о расовом равенстве».

Брэнсон поднял глаза. «Черный — цвет будущего».

«Да, ну, поскольку я так стар, я не доживу до того, чтобы увидеть это, особенно стоя здесь под проливным дождем. Я замерзаю. Смотри, мне нравится этот, — сказал он, указывая на красный двухместный кабриолет.

'В твоих мечтах. Ты скоро станешь отцом, помнишь? Вам нужен один из них. Гленн Брэнсон указал на «Рено Эспейс».

«Спасибо, мне не нравятся пассажирские перевозки».

— Может быть, если у тебя будет достаточно детей.

— Ну, пока только один на подходе. В любом случае, я ничего не выберу без одобрения Клео.

— Ты у нее под каблуком, не так ли?

Грейс застенчиво покраснела. 'Нет.'

Он сделал шаг к гладкой серебристой двухдверной «Альфа Брера» и жадно уставился на нее.

— Не ходи туда, — сказал Брэнсон, шагая вместе с ним, прикрывая его зонтом. — Если только ты не акробат!

«Они действительно великолепны!»

«Две двери. Как ты собираешься вставлять и вытаскивать ребенка из багажника? Он грустно покачал головой. «Тебе нужно найти что-то более практичное, раз уж ты собираешься стать семейным человеком».

Грейс уставилась на Бреру. Это была одна из самых красивых машин, которые он когда-либо видел. Ценник был £9999. В пределах своего диапазона – хотя и с довольно большим пробегом. Когда он сделал еще один шаг к ней, зазвонил его мобильный телефон.

Краем глаза он заметил продавца в строгом костюме, держащего в руках зонтик, спешащего к ним. Он взглянул на часы и ответил на звонок, помня о времени, потому что через час, в 10 утра, ему предстояла встреча со своим начальником, помощником начальника полиции.

— Рой Грейс, — сказал он.

Это была Клео, на двадцать шестой неделе беременности их ребенком, и голос у нее был ужасный, как будто она едва могла говорить.

— Рой, — выдохнула она. — Я в больнице.


6


С него было достаточно мясного рулета. Как только шлагбаум начал подниматься, Стюарт Фергюсон переключился на альбом Элки Брукс. Заиграла «Певица Жемчуг». Эта песня звучала в пабе, когда он впервые встречался с Джесси.

Некоторые женщины на первом свидании пытались дистанцироваться от вас, пока не узнали вас лучше. Но у них было шесть месяцев знакомства друг с другом по телефону и в Интернете. Джесси обслуживала столики на стоянке грузовиков к северу от Эдинбурга, когда они впервые встретились поздно ночью и болтали больше часа. В то время они оба переживали бракосочетание. Она нацарапала свой номер телефона на обратной стороне квитанции и не ожидала услышать от него снова.

Когда они устроились в тихой боковой кабинке на их первом настоящем свидании, она прижалась к нему. Когда заиграла песня, он обнял ее за плечи, полностью ожидая, что она вздрогнет или отстранится. Вместо этого она прижалась еще ближе и повернулась к нему лицом, и они поцеловались. Они продолжали целоваться без перерыва на протяжении всей песни.

Он улыбался, когда ехал вперед, натыкаясь на рельсы, помня о шатающемся ездоке на мопеде прямо перед ним, дворники лязгали. Его сердце было тяжелым от тоски по Джесси, песня была одновременно и красивой, и болезненной для него. Сегодня он снова окажется в ее объятиях.

«Через сто ярдов поверните налево», — скомандовал женский голос навигатора.

— Да, босс, — проворчал он и взглянул на стрелку, направленную влево на экране, указывающую ему, что он должен уйти со Стейшн-роуд на Портленд-роуд.

Он указал и переключил на более низкую передачу, заблаговременно затормозив, стараясь стабилизировать вес тяжелого грузовика, прежде чем сделать крутой поворот на мокрой дороге.

Вдалеке он увидел мигающие фары. Белый фургон, загоняющий машину. Тоссер, подумал он.


7


— Тоссер, — сказала Карли, глядя на белый фургон, заполнивший ее зеркало заднего вида. Она тщательно соблюдала ограничение скорости 30 миль в час, когда ехала по широкой улице, направляясь к Стейшн-роуд. Она миновала десятки маленьких магазинчиков, потом почту, карри-хаус, халяльную мясную лавку, большую церковь из красного кирпича справа, салон подержанных автомобилей.

Прямо перед ней стоял фургон, припаркованный у магазина кухонной техники, и двое мужчин выгружали ящик сзади. Он закрывал ей вид на боковую дорогу сразу за ней. Она засекла приближавшийся к ней грузовик в нескольких сотнях ярдов, но места у нее было предостаточно. Как только она начала выходить, у нее зазвонил телефон.

Она взглянула на дисплей и, к своему раздражению, увидела, что звонит Престон Дэйв. На мгновение ей захотелось ответить и сказать ему, что она удивлена, что он не отменил обвинение. Но она была не в настроении говорить с ним. Затем, когда она оглянулась на дорогу, велосипедист внезапно появился из ниоткуда, направляясь прямо на нее через пешеходный переход на ее стороне дороги, как раз в тот момент, когда загорелся красный свет.

На мгновение в панике ей показалось, что это она оказалась не на той стороне дороги. Она резко повернула руль влево, нажала на педаль тормоза, ударилась о бордюр, промахнувшись в нескольких дюймах от него, и заскользила по мокрой поверхности с заблокированными колесами.

Пустые стулья и столы возле кафеé мчался к ней, как будто она была на страшном аттракционе. Она смотрела, замерев от ужаса, сжимая руль, просто беспомощный наблюдатель, когда стена кафе рухнула. придвинулся ближе. На мгновение, когда она расколола стол, ей показалось, что она умрет.

— О, дерьмо! — закричала она, когда нос ее машины врезался в стену под кафе. окно, и мощный взрыв заставил ее уши онеметь. Она почувствовала ужасный толчок в плечо, увидела белое пятно и почувствовала что-то, что напомнило ей порох. Затем она увидела, как стекло рухнуло перед пригнутым капотом машины.

Раздался приглушенный баррррррррррпппппппп , сопровождаемый чуть менее приглушенной сиреной банши.

'Иисус!' — сказала она, задыхаясь от шока. 'О Боже! О Господи!'

Ее уши заложило, и звуки стали намного громче.

Машины могут загореться, она видела это в фильмах. Она должна была выйти. В дикой панике она нажала на пряжку ремня безопасности и попыталась открыть дверь. Но он не двигался. Она попыталась еще раз, еще сильнее. На коленях у нее лежала мешковатая белая подушка. Подушка безопасности, поняла она. Она дернула ручку двери, ее паника усилилась, и толкнула дверь изо всех сил. Она открылась, и она вывалилась, ее ноги зацепились за ремень безопасности, она споткнулась и растянулась на мокром тротуаре.

Пока она лежала там какое-то мгновение, она услышала вой банши, продолжающийся над ее головой. Охранная сигнализация. Затем она услышала еще один плачущий звук. На этот раз это был человек. Крик.

Ударила ли она кого-нибудь? Кого-то ранил?

Ее колено и правая рука ужасно горели, но она едва заметила, как поднялась на ноги и сначала посмотрела на обломки кафе. а потом через дорогу.

Она замерла.

На противоположной стороне остановился грузовик. Огромная Арктика, повернутая под странным углом. Водитель вылезал из кабины. Люди выбежали на дорогу сразу за ним. Пробегая мимо горного велосипеда, который был скручен в уродливую форму, как абстрактная скульптура, мимо бейсболки и крошечных обломков, к тому, что она сначала приняла за рулон ковра, лежащий дальше сзади, с одного конца которого сочилась темная жидкость. на забрызганный дождем черный асфальт.

Все движение остановилось, и люди, которые бежали, тоже внезапно остановились, как будто они превратились в статуи. Ей казалось, что она смотрит на картину. Потом она пошла, спотыкаясь, на дорогу перед стоящей машиной, пронзительный вой сирены почти заглушался криками молодой женщины с зонтиком, которая стояла на дальнем тротуаре и смотрела на этот рулон ковра.

Борясь со своим мозгом, который хотел сказать ей, что это что-то другое, Карли увидела шнурованные кроссовки, прикрепленные к одному концу.

И понял, что это не рулон ковра. Это была отрубленная человеческая нога.

Ее вырвало, мир закружился вокруг нее.


8


В 9 утра Фил Дэвидсон и Вики Донохью, одетые в зеленую униформу парамедиков, сидели и болтали в кабине машины скорой помощи Mercedes Sprinter. Они были припаркованы на полицейском участке напротив стоянки такси у Часовой башни Брайтона, где их разместил диспетчер.

Правительственные цели требовали, чтобы машины скорой помощи прибывали в чрезвычайные ситуации категории А в течение восьми минут, и из этого места, при некоторой агрессивной манере вождения, они обычно могли добраться до любой точки города Брайтон и Хоув за это время.

Через девяносто минут их двенадцатичасовой смены мир в час пик проплывал перед ними, размытый пленкой дождя на ветровом стекле. Каждые несколько минут Вики щелкала дворниками, чтобы очистить им обзор. Они смотрели на проезжающие мимо такси, автобусы, грузовые машины, потоки людей, спешащих на работу, одни прятались под зонтиками, другие выглядели промокшими и угрюмыми. Эта часть города выглядела не очень даже в солнечный день; на мокрой дороге это было просто угнетающе.

Служба скорой помощи была самой загруженной из всех служб экстренной помощи, и они уже посетили свой первый вызов экстренной помощи категории B, чтобы оказать помощь пожилой женщине, которая упала на улице возле своего дома в Роттингдине.

Первый жизненный урок, который Фил Дэвидсон усвоил за восемь лет работы фельдшером, был очень прост: не стареть. Если придется, не стареть в одиночестве.

Около 90 процентов работы парамедиков приходилось на пожилых людей. Люди, которые упали, люди, у которых было сердцебиение, инсульты или подозрения на сердечные приступы, люди, которые были слишком слабы, чтобы вызвать такси в больницу. И было много хитрых старых птиц, которые знали, как эксплуатировать систему. Половину времени, к их большому раздражению, фельдшеры были не более чем бесплатной большой службой такси для ленивых, вонючих и часто очень толстых людей.

Они доставили эту милую даму в отделение неотложной и неотложной помощи Королевского госпиталя графства Суссекс и теперь находились в режиме ожидания, ожидая следующего звонка. Это больше всего нравилось Филу Дэвидсону в этой работе: никогда не знаешь, что произойдет. В машине скорой помощи зазвучит сирена, и выброс адреналина внутри него сработает. Это будет рутинная работа или та, которую он запомнит на долгие годы? Категория срочности задания, от A до C, появлялась на экране консоли вместе с местоположением и известными фактами, которые затем обновлялись по мере поступления дополнительной информации.

Теперь он взглянул на экран, словно желая, чтобы появилось следующее задание. Дождливый час пик, как сегодня, часто приводил к авариям, особенно к дорожно - транспортным происшествиям , как их теперь называют. Их уже не называли несчастными случаями , потому что это всегда была чья-то вина; они были известны как дорожно-транспортные происшествия.

Филу больше всего нравилось посещать случаи травм. Шкафчики машины скорой помощи были набиты новейшей травматологической техникой. Наборы для критических кровотечений, израильские военные перевязочные материалы, жгут боевого применения, ACS - Asherman Chest Seal - стандартное оборудование для британских и американских военных. Преимущества войны, часто цинично думал он. Некоторые жертвы ужасных аварий, выздоровевшие благодаря работе парамедиков на месте происшествия, едва ли осознавали, что обязаны своей жизнью медицинским достижениям, появившимся на полях сражений.

Вики выскочила, чтобы пописать в Старбакс рядом с ними. Она научилась всегда хвататься за возможность воспользоваться туалетом, потому что на этой работе никогда не знаешь, когда будешь занят, и другого шанса может не быть в течение нескольких часов.

Когда она снова села за руль, ее товарищ по команде весь день разговаривал по телефону со своей женой. Это был ее второй раз с Филом, и в прошлый раз ей очень понравилось работать с ним. Худощавый жилистый мужчина лет под тридцать, с выбритыми до щетины волосами, длинными бакенбардами и отросшей за несколько дней бородой, он производил впечатление плохого парня из кино, хотя на самом деле был совсем не таким. Он был великодушным мягкотелым, который души не чаял в своей семье. У него были обнадеживающие манеры, доброе слово ко всем, с кем он обращался, и настоящая страсть к этой работе, которую она разделяла с ним.

Закончив разговор, он снова посмотрел на экран.

— Пока необычно тихо.

— Ненадолго, я не ожидаю.

Некоторое время они сидели молча, пока лил дождь. За время работы в службе скорой помощи она обнаружила, что у каждого фельдшера была своя любимая сфера деятельности, и, казалось, по какой-то причуде судьбы она привлекала именно этот вызов. У одного из ее коллег всегда были психически больные пациенты. Она сама родила пятнадцать детей за последние три года, в то время как Фил за всю свою карьеру не родил ни одного.

Однако за два года после квалификации Вики побывала только в одном серьезном дорожно-транспортном происшествии, и это было в ее первую смену, когда пара подростков согласилась подвезти домой в Брайтоне пьяного водителя. Он врезался в припаркованную машину на скорости 80 миль в час в центре города. Один мальчик был убит на месте, а другой умер на обочине. Несмотря на ужас этого инцидента, она нашла свою работу невероятно полезной.

— Знаешь, Фил, — сказала она. «Странно, но я не попадал в аварию почти два года».

Он отвинтил крышку от бутылки с водой. «Оставайтесь на этой работе достаточно долго, и вы это сделаете. Со временем ты получишь все.

— Тебе никогда не приходилось рожать.

Он сардонически улыбнулся ей. 'Один день-'

Его прервал пронзительный визг сирены в машине скорой помощи. Иногда этот звук мог свести с ума, особенно в ночной тишине. Звук вызова.

Мгновенно он посмотрел на экран, установленный между их сиденьями, и прочитал информацию об инциденте:

Emergency Inc: 00521. CatB Emergency

Портленд-роуд, Хоув.

Пол неизвестен.

Три автомобиля RTC. Задействован велосипед.


Он нажал на кнопку, чтобы подтвердить вызов. Он автоматически загрузил адрес в систему спутниковой навигации.

Целевое время реагирования для CatB составляло восемнадцать минут, что на десять минут больше, чем для CatA, но все равно требовало экстренных действий. Вики завела двигатель, включила синие огни и сирену и осторожно выехала на красный сигнал светофора. Она повернула направо и ускорилась вверх по холму мимо церкви Святого Николая, вырулив на правый ряд и заставив встречный транспорт затормозить. Она переключалась между четырьмя различными тонами сирен скорой помощи, чтобы привлечь максимальное внимание машин и пешеходов впереди.

Несколько мгновений спустя, пристально вглядываясь в экран инцидента, Фил обновил ее. — Ситуация запутанная, — прочитал он. «Несколько звонков. Повышен до категории А. Автомобиль врезался в магазин. О черт, велосипедист столкнулся с грузовиком. Управление не уверено в ситуации, запрошено подкрепление.

Он перегнулся через переборку за своей флуоресцентной курткой, и Вики почувствовала, как сжалось в глотке.

С криком направляясь к забитой кольцевой развязке Seven Dials, сосредоточившись на своем вождении, она ничего не сказала. Таксист благоразумно остановился на тротуаре, чтобы пропустить их. «Да пошел бы я, — подумал Фил, — таксист, который действительно не спал!» Он отстегнул ремень безопасности, надеясь, что Вики не выбрала этот момент для аварии, и начал влезать в его куртку. В то же время он продолжал пристально смотреть на экран.

«Возраст неизвестен, пол неизвестен», — сообщил он ей. «Статус дыхания неизвестен. Неизвестное количество вовлеченных пациентов. О дерьмо — высокий механизм. SIMCAS в пути.

Это означало, что на место происшествия был вызван врач скорой и неотложной помощи.

Это означало, что статус инцидента ухудшался с каждой минутой.

Это подтвердило следующее обновление на экране. — Ампутация конечностей, — прочитал Фил. «Ой! Плохой день для кого-то. Затем он повернулся к ней и сказал: «Похоже, ты исполняешь свое желание».


9


Больницы довели Роя Грейса до мурашек, особенно это. В Королевской больнице Сассекса оба его родителя с интервалом в несколько лет провели большую часть последних дней своей жизни. Его отец умер первым, всего в пятьдесят пять лет, от рака кишечника. Два года спустя, когда ей было всего пятьдесят шесть, его мать скончалась от вторичного рака молочной железы.

Фасад величественного викторианского неоклассического здания с уродливым портиком из черного металла и стекла производил у него впечатление лечебницы, в ворота которой однажды вошел и уже никогда не выйдешь.

Рядом с ним и вверх по холму за главным входом раскинулся массивный беспорядочный комплекс зданий, новых и старых, малоэтажных и высотных, соединенных, казалось бы, бесконечным лабиринтом коридоров.

С узлом в животе он повел свой серебристый полицейский «Форд-Фокус» без опознавательных знаков вверх по холму к востоку от комплекса и свернул на небольшую стоянку и разворотную площадку для машин скорой помощи. Строго говоря, эта зона предназначалась только для машин экстренных служб и такси, но в этот момент его это не волновало. Он приподнял машину в сторону, где он не мешал, и выбрался под дождь.

В детстве он молился, но с позднего подросткового возраста у Роя никогда не было религиозных убеждений. Но сейчас он поймал себя на том, что тихо молится о том, чтобы его дорогая Клео и их нерожденный ребенок были в порядке.

Он пробежал мимо пары машин скорой помощи, подъехавших к входу в отделение неотложной помощи, приветственно кивая знакомому фельдшеру, который стоял у знака «НЕ КУРИТЬ В БОЛЬНИЦАХ» и хватал сигарету под навесом. Затем, минуя общественный вход, он вошел через запасные двери парамедиков.

По его опыту, ранним утром здесь всегда было тихо. Он увидел юношу, сидящего в кресле, в наручниках, с толстой повязкой на лбу. Женщина-полицейский стояла рядом с ним и болтала с медсестрой. Длинноволосый мужчина с алебастровым лицом лежал на тележке, рассеянно глядя в потолок. Девочка-подросток сидела на стуле и плакала. Был сильный больничный запах дезинфицирующего средства и полироли для пола. Еще два парамедика, которых он знал, катили мимо него пустую тележку.

Он поспешил к стойке приема, за которой стояло несколько измученных людей, большинство из них сидели на телефонах, торопливо читая бланки или постукивая по компьютерным терминалам. Санитар с редким пушком светлых волос и в синем халате писал на большой белой доске на стене. Грейс склонилась над столом, отчаянно пытаясь привлечь чье-то внимание.

Через мучительно долгую минуту денщик повернулся к нему.

Грейс высветил свой ордерный талон, не заботясь о том, что он был по личному делу. — Я думаю, вы только что приняли Клео Мори?

— Клео Мори? Мужчина посмотрел на список, затем на доску на стене. — Да, она здесь.

— Как мне ее найти?

— Ее увезли в родильное отделение. Ты знаешь дорогу сюда?

'Маленький.'

«Башня Томаса Кента». Он указал. — Вниз и следуй указателям — они приведут тебя к лифту.

Грейс поблагодарила его и побежала по коридору, следуя по нему налево, затем направо, мимо таблички с надписью «РЕНТГЕН И УЛЬТРАЗВУК». ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ЗДАНИЯ. Он остановился на мгновение и вытащил телефон из кармана, его сердце стало свинцовой тяжестью в груди, а туфли были как будто наклеены на них. Было 9.15 утра. Он позвонил своему боссу А.С.К. Риггу, чтобы предупредить его, что он опоздает на встречу в 10 утра. MSA Ригга — его помощник по поддержке управления — ответил и сказал ему не волноваться, у ACC было ясное утро.

Он миновал кофейню WRVS, затем побежал по коридору, украшенному фреской с изображением плавающих рыб, следуя указателям, и добрался до двух лифтов с припаркованным рядом мотороллером. Он нажал кнопку лифта, раздумывая, подниматься ли по лестнице, но двери открылись, и он вошел.

Он поднимался мучительно медленно, так медленно, что он даже не был уверен, движется ли он. Наконец он вышел, сердце у него бешено колотилось, и открыл прямо перед собой дверь с надписью «ТРУДОВАЯ БАЗА». Он прошел в светлую приемную, заставленную рядами розовых и сиреневых стульев. Из его окон открывался прекрасный вид на крыши Кемп-Тауна и море. В одном углу стоял копировальный аппарат, а в другом несколько торговых автоматов с едой и напитками. К стенам были прикреплены стеллажи с листовками. На экране современного телевизора красовалось слово KIDDICARE.

За большой стойкой администратора сидела приятная на вид женщина в синем халате. — Ах да, детектив-суперинтендант Грейс. Они позвонили снизу и сказали, что вы уже в пути. Она указала на коридор с желтыми стенами. — Она в номере 7. Четвертая дверь слева.

Грейс была слишком возбуждена, чтобы сказать что-то, кроме бормотания благодарности.


10


Движение впереди них тормозило, и дальше по Портленд-роуд Вики Донохью могла видеть, что движение в обоих направлениях полностью остановилось. Фил Дэвидсон натянул свои хирургические перчатки, мысленно готовясь к предстоящей задаче.

Навстречу им стоял грузовик с открытой водительской дверью, и несколько человек собрались в его задней части вне борта. На другой стороне дороги черный кабриолет Audi врезался в кафе. Водительская дверь этого тоже была открыта, и возле нее стояла женщина, выглядевшая ошеломленной. Других машин скорой помощи здесь пока не было.

Она промчалась мимо машины скорой помощи по неправильной стороне дороги, не сводя глаз со всех, кто не слышал их приближения. Затем она затормозила, замедлилась до ползания, выключив сирену, и остановилась перед грузовиком. Ее желудок сжался, а во рту внезапно пересохло.

Цифровой дисплей показывал шесть минут двадцать секунд — время, которое потребовалось, чтобы добраться сюда с момента поступления вызова. Комфортно внутри восьмиминутной цели CatA. Это было небольшим облегчением. Фил Дэвидсон переключил аварийное освещение в стационарный режим. Прежде чем спрыгнуть с машины, они оба ненадолго погрузились в происходящее.

Стоявшая рядом с Audi женщина с волнистыми светлыми волосами, одетая в шикарный плащ, держала мобильный телефон на некотором расстоянии от головы, словно это был мяч, который она собиралась бросить игроку с битой. Вокруг машины валялись разбитые и перевернутые столы и стулья, но никаких непосредственных признаков пострадавших там не было, и никто, кроме юноши в козырьке, который фотографировал происходящее на мобильный телефон, похоже, не обращал на это никакого внимания. . Концентрация, казалось, была вокруг задних колес грузовика.

Двое парамедиков вылезли наружу, внимательно осмотревшись, продолжая осматривать все, что могли, и удостоверяясь, что проезжающий транспорт не представляет опасности. Но все определенно остановилось.

К ним поспешил невысокий коренастый мужчина лет сорока пяти, в джинсах и комбинезоне, с мобильным телефоном в руке. По его бледному лицу, широко раскрытым глазам и дрожащему голосу Вики поняла, что он в шоке.

— Под моим грузовиком, — сказал он. — Он под моим грузовиком. Он повернулся и указал.

Вики заметила чуть дальше лежащие на дороге велосипедную фару, седло и рефлектор. Затем рядом с ними было то, что сначала выглядело как джинсовая трубка с прикрепленными к ней кроссовками. Ее пищевод сжался, и она почувствовала прилив желчи, которую проглотила. Они с Филом поспешили под дождем к задней части шестнадцатиколесного грузовика с шарнирно-сочлененной рамой, осторожно расталкивая толпу, освобождая им место.

Молодая женщина стояла на коленях под грузовиком, но уступила им дорогу. — У него есть пульс, — сказала она.

Кивнув в знак благодарности, оба парамедика опустились на колени и заглянули под машину.

Свет был плохой. Откуда-то поблизости доносился запах рвоты, смешанный с запахами моторного масла и горячего металла, но было и что-то еще, тот кислый, медный привкус крови, который всегда напоминал Филу Дэвидсону о том, как он ходил с матерью в мясные лавки, когда он был ребенком.

Вики увидела молодого человека с короткими темными волосами, окровавленными, с израненным лицом и скрюченным телом. Его глаза были закрыты. На нем был рваный анорак и джинсы, а одна нога была зажата вокруг колесной арки. Другой был просто обрубком белой кости выше колена, окруженным рваными джинсами.

Анорак и несколько слоев футболки вокруг его живота были разорваны, а спираль его кишок лежала в луже жидкости на дороге.

Вслед за своей коллегой Вики, которая была поменьше, проползла вперед, под грузовик, почуяв запах масла и резины, и схватила молодого человека за запястье, нащупывая пульс. Был очень слабенький. Двое парамедиков были покрыты маслом, дорожной грязью и кровью, которая впитывалась в их брюки и локти и покрывала их перчатки, превращая их из синих хирургических покрытий в окровавленные, грязные рукавицы.

— Фубар Банди , — мрачно прошептал Фил Дэвидсон.

Она кивнула, сглотнув едкую желчь. Это был термин, который она слышала раньше, во время несчастного случая со смертельным исходом, в котором она участвовала, недалеко от этого места. Виселичный юмор парамедиков — один из их психологических механизмов выживания, позволяющих справляться с ужасающими зрелищами. Это расшифровывалось как: Облажался после полного выздоровления, но, к сожалению, еще не умер.

С обнаженными внутренними органами на асфальте шансов на выживание жертвы было очень мало. Даже если его доставят в больницу технически живым, инфекции прикончат его. Она обратилась к своему более опытному коллеге за советом.

'Пульс?' он спросил.

— Слабый радиал, — ответила она. Лучевой пульс означал, что у него было достаточно кровяного давления, чтобы поддерживать работу некоторых органов.

« Останься и играй », — ответил он, зная, что у них нет выбора, поскольку они не могли переместить его, потому что его нога застряла в колесе. — Я принесу комплект.

«Оставайся и играй » было на один шаг выше , чем « Схвати и беги » . Это означало, что, хотя шансы жертвы были невелики, они сделают все, что в их силах, — будут стараться изо всех сил, пока он не умрет и они не смогут остановиться. Проходя через движения, если ничего больше.

Она слышала, как вой приближающейся сирены становился все громче. Затем она услышала, как Фил вызывает пожарную бригаду, чтобы та привезла грузоподъемное оборудование. Она сжала руку молодого человека. — Подожди, — сказала она. 'Ты слышишь меня? Какое у тебя имя?'

Ответа не последовало. Пульс слабел. Сирена становилась все громче. Она посмотрела на обрубок его отрубленной ноги. Почти без крови. Это был единственный плюс на данный момент. Человеческие тела хорошо справлялись с травмами. Капилляры закрываются. Это было похоже на аварию, в которой она участвовала два года назад, когда один из молодых парней умирал, но почти не истекал кровью. Тело приходит в шок. Если бы они смогли наложить жгут, и если бы она была осторожна с его кишечником, тогда, возможно, был бы шанс.

Она крепко сжала пальцами его лучевую артерию. Оно ослабевало с каждой секундой.

— Держись, — сказала она. — Просто держись там. Она посмотрела на его лицо. Он был красивым ребенком. Но с каждой секундой он становился все бледнее. 'Пожалуйста, оставайтесь со мной. С тобой все будет в порядке.

Пульс продолжал ослабевать.

Она шевельнула пальцами, отчаянно ища бит. — Ты сможешь, — прошептала она. 'Ты сможешь! Действуй! Давай, давай!

Теперь это было личное.

Для Фила он мог быть Банди Фубаром , но для нее он был вызовом. Она хотела навестить его в больнице через две недели и увидеть, как он сидит, окруженный открытками и цветами. 'Ну давай же!' — настаивала она, глядя на темное днище грузовика, на заляпанные грязью колесные арки, на грязные балки шасси. — Держись там!

Фил заползал обратно под грузовик со своей красной сумкой и набором для лечения критических кровотечений. Между собой они охватили все, что современные медицинские технологии могут бросить пострадавшему от травмы. Но даже когда Фил открыл красный пакет, обнажив карманы, наполненные пузырьками с жизненно важными лекарствами, аппаратурой и оборудованием для мониторинга, Вики поняла, что в данной конкретной ситуации это была просто косметика. Витрины.

Пульс молодого человека теперь едва прощупывался.

Она услышала визг костной дрели EZ-10, самого быстрого способа ввести канюлю экстренной помощи. Каждая секунда была решающей. Она помогала Филу, находя кость внутри плоти здоровой ноги, чуть ниже колена, профессионал в ее пинке, отбрасывая все эмоции. Они должны были продолжать попытки. Они будут продолжать попытки.

'Оставайтесь с нами!' — настаивала она.

Было ясно, что бедного молодого человека протащило прямо вокруг колесной арки после того, как колесо проехало ему по животу, раздавив его и разорвав на части. Фил Дэвидсон во время работы подсчитывал возможные повреждения внутренних органов и костей. Выглядело так, будто одно из колес раздробило ему таз, чего обычно было достаточно, чтобы вызвать сильное внутреннее кровотечение и почти верную смерть — вдобавок ко всему, что, вероятно, там происходило.

Лучшая надежда этого парня, мрачно думал он, продолжая работать, — это поскорее умереть.


11


Рой Грейс был потрясен, увидев, насколько бледной выглядит Клео. Она лежала на высокой кровати в комнате с бледно-голубыми стенами, заставленной электрическими розетками и приборами. Когда Рой вошел, рядом с ней стоял высокий мужчина лет тридцати с короткими редеющими каштановыми волосами, одетый в синюю медицинскую пижаму и кеды.

На ней был синий больничный халат, и ее светлые волосы, ниспадавшие каскадом на лицо, потеряли часть своего обычного блеска. Она одарила Роя бледной, нерешительной улыбкой, как будто была рада, что он пришел, но в то же время смущена тем, что он видит ее такой. Лес электродов был прикреплен к ее груди, а монитор, как наперсток, закрывал ее большой палец.

— Прости, — кротко сказала она, когда он взял ее свободную руку и сжал ее. Она слабо сжала его в ответ.

Он почувствовал, как внутри него поднимается ужасная паника. Неужели она потеряла ребенка? Мужчина повернулся к нему. По его значку Грейс поняла, что он регистратор.

— Вы муж этой дамы?

'Женихé.' Он был так задушен, что едва мог произнести слово. — Рой Грейс.

— Ах, да, конечно. Регистратор взглянула на ее обручальное кольцо. — Ну, мистер Грейс, с Клео все в порядке, но она потеряла много крови.

'Что случилось?' он спросил.

Голос Клео был слабым, когда она объяснила: «Я только что приступила к работе — я собиралась начать подготовку тела к вскрытию, и вдруг у меня началось очень сильное кровотечение, как будто что-то взорвалось внутри меня. Я думала, что теряю ребенка. Затем я почувствовал ужасную боль, как спазмы в животе, и следующее, что я помню, я лежал на полу, а Даррен стоял надо мной. Он посадил меня в свою машину и отвез сюда».

Даррен был ее помощником в морге.

Грейс уставилась на Клео с облегчением, смешанным с неуверенностью. — А ребенок? Его глаза метнулись к регистратору.

— Клео только что сделали УЗИ, — ответил он. «У нее заболевание, которое называется предлежание плаценты. Ее плацента расположена ненормально низко.

— Что… что это значит — с точки зрения нашего ребенка? — спросила Грейс, исполненная страха.

— Есть осложнения, но с вашим ребенком пока все в порядке, — довольно любезно, но с предчувствием в голосе сказал регистратор. Потом повернулся к двери и приветственно кивнул.

Грейс увидела, как вошел крепко сложенный мужчина в очках. У него были темные волосы, остриженные до щетины, лысина, он был одет в синюю рубашку с открытым воротом, серые брюки от костюма и черные броги. У него был вид добродушного управляющего банком.

«Мистер Гольбейн, это жених Клео».

'Как дела?' Он пожал руку Грейс. — Я Дес Гольбейн, гинеколог-консультант.

— Спасибо, что пришли.

— Вовсе нет, я для этого здесь. Но я очень рад, что ты приехал. Нам придется принять некоторые решения.

Рой почувствовал внезапный приступ беспокойства. Но деловой настрой консультанта, по крайней мере, вселил в него уверенность. Он ждал, что он продолжит.

Консультант сел на кровать. Затем он посмотрел на Роя.

Клео пришла на плановое УЗИ пять недель назад, в возрасте двадцати одной недели. В то время плацента была очень низкой, но ребенок был нормального размера».

Он повернулся к Клео. «Сегодняшнее сканирование показывает, что ваш ребенок почти не вырос. Это необычно и вызывает беспокойство, если честно. Это означает, что плацента плохо работает. Он делает свою работу достаточно, чтобы поддерживать жизнь ребенка, но недостаточно, чтобы дать ему возможность расти. И я боюсь, что есть еще одно осложнение, которое мне не нравится. Это очень редкое состояние, известное как percreta плаценты — плацента врастает в стенку матки намного глубже, чем должна».

От ощущения приподнятого настроения несколько секунд назад сердце Роя снова упало. 'Что это обозначает?'

Дес Гольбейн улыбнулся ему — как управляющий банком, одобряющий кредит, но с жесткими условиями. — Что ж, одним из вариантов было бы родить ребенка сейчас.

'В настоящее время?' — сказала Грейс, пораженная.

'Да. Но я действительно не был бы рад сделать это. Хотя 50 процентов нормальных детей выжили бы, если бы родились в это время, и, возможно, чуть больше, выживаемость детей, которые не росли с двадцати одной недели, намного ниже. Еще через месяц этот показатель существенно возрастет — если мы сможем нормализовать рост вашего ребенка, мы ожидаем, что он превысит 90 процентов. Если бы мы могли добраться до тридцати четырех недель, этот показатель увеличился бы до 98 процентов».

Он посмотрел на каждого из них по очереди, его лицо было безмятежным, ничего не выдавая.

Рой уставился на консультанта, чувствуя внезапную, иррациональную злость по отношению к нему. Это был их ребенок, о котором он говорил. Он весело пересчитывал проценты, как будто это было чем-то, на что можно было сделать ставку. Рой чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он понятия не имел обо всем этом. Его не было ни в одной из прочитанных им книг; его не было ни в «Дневнике Эммы», ни в других буклетах, которые Клео дала NHS. Все они касались идеальной беременности и идеальных родов.

— Что ты посоветуешь? — спросила Грейс. — Что бы вы сделали, если бы это был ваш ребенок?

«Я бы посоветовал подождать и очень внимательно следить за плацентой. Если у Клео произойдет дальнейшая потеря крови, мы постараемся сохранить ребенка внутри, переливая кровь против этой потери. Если мы родим сейчас и ваш ребенок выживет, бедняжке придется провести несколько месяцев в инкубаторе, который не идеален ни для ребенка, ни для матери. В остальном Клео кажется здоровой и сильной. Окончательное решение за вами, но я советую оставить вас здесь, Клео, на несколько дней и попытаться поддержать ваше кровообращение и надеяться, что кровотечение остановится.

«Если это произойдет, смогу ли я вернуться к работе?»

— Да, но не сразу и без тяжелой работы. И — это очень важно — в какой-то момент дня вам нужно будет отдохнуть. Нам придется внимательно следить за вами до конца беременности.

«Может ли это повториться?» — спросила Грейс.

«Честно говоря, в 50% случаев нет. Но это означает, что в 50 процентах случаев да. Я провожу три страйка, и ты здесь вне правил. Если произойдет второе кровотечение, я буду настаивать на дальнейшем снижении нагрузки на вашу невесту, и в зависимости от того, как будет развиваться перкрета, я могу потребовать, чтобы Клео была госпитализирована до конца ее срока. В этой ситуации риску подвергается не только ребенок». Он повернулся к Клео. 'Ты тоже.'

'До какой степени?' — спросила Грейс.

«Placenta percreta может быть опасна для жизни матери», — сказал консультант. Он снова повернулся к Клео. «Если есть третье кровотечение, в этом нет никаких сомнений. Вам придется провести остаток беременности в больнице.

— А как насчет повреждения нашего ребенка? — спросила Грейс.

Консультант покачал головой. «Не на данном этапе. Случилось так, что часть плаценты работает не так хорошо. Плацента — это такой же орган, как почка или легкое. Ребенок может без проблем потерять часть плаценты. Но если он потеряет слишком много, он не будет хорошо расти. И тогда, в крайнем случае, да, он или она может умереть».

Грейс снова сжал руку Клео и поцеловал ее в лоб, ужасные мысли бурлили внутри него. Ему стало плохо от страха. Кровавая статистика. Проценты. Пятьдесят процентов были дерьмовыми шансами. Клео была такой сильной, такой позитивной. Они бы прошли через это. В прошлом году округ Колумбия Ник Николл пережил нечто подобное со своей женой, и в итоге ребенок стал крепким и здоровым.

— Все будет хорошо, дорогая, — сказал он, но во рту у него пересохло.

Клео кивнула и изобразила тонкую холодную улыбку.

Грейс взглянул на часы, затем повернулся к врачам. — Можем ли мы провести несколько минут вместе? Мне нужно идти на встречу.

'Конечно.'

Врачи вышли из комнаты.

Рой уткнулся носом в лицо Клео и нежно положил руку ей на живот. Страх пронзил его, и у него было ужасное чувство неадекватности. Он мог что-то сделать с преступниками, но в этот момент казалось, что он ни черта не может сделать для любимой женщины или их будущего ребенка. Вещи были совершенно не в его руках.

— Я люблю тебя, — сказал он. 'Я так сильно тебя люблю.'

Он почувствовал, как ее рука гладит его по щеке. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Ты промок насквозь. Все еще идет дождь?'

'Да.'

— Ты видел машину? Альфа?

«Я мельком взглянул. Я не уверен, что это практично. Он остановился, чтобы не сказать с ребенком .

Он взял ее за руку и поцеловал обручальное кольцо на ее пальце. Это вызывало у него странное чувство каждый раз, когда он видел это, чувство полной радости, но всегда с оттенком предчувствия. На пути к тому, чтобы они действительно поженились, все еще оставалось одно большое препятствие: минное поле формальностей, которые нужно было пройти, прежде чем его жена Сэнди, пропавшая без вести вот уже десять лет, могла быть официально объявлена мертвой.

Он тщательно следил за каждым пунктом в процессе. По указанию регистратора он недавно разместил объявления в местных сассексских газетах и национальной прессе, в которых просил Сэнди или любого, кто мог видеть ее за последние десять лет, связаться с ним. Пока ни у кого не было.

Сослуживец, друг и его жена были уверены, что видели Сэнди в Мюнхене, когда он был там в отпуске прошлым летом, но, несмотря на то, что он предупредил своих немецких полицейских и сам приехал туда, из этого ничего не вышло, и он все больше убеждался, что его друг и его жена ошибались. Тем не менее, он заявил об этом регистратору, который потребовал, чтобы он также разместил объявления в соответствующих немецких газетах, что он теперь и сделал.

Ему пришлось дать под присягой письменные показания со списком всех людей, с которыми он наводил справки, включая последнего человека, который видел Сэнди живой. Это был коллега из медицинского центра, где она работала неполный рабочий день, который видел, как она выходила из офиса в 13:00 в день ее исчезновения. Ему пришлось включить информацию обо всех полицейских расследованиях и о том, с кем из ее коллег по работе и друзей он связывался. Ему также пришлось поклясться, что он обыскал дом после того, как она ушла, и не нашел ничего пропавшего, кроме ее сумочки и машины.

Ее маленький «Гольф» был найден двадцать четыре часа спустя в заливе краткосрочной автостоянки в аэропорту Гатвик. Утром в день ее исчезновения по ее кредитной карте было две транзакции: одна на 7,50 фунтов стерлингов в Boots, а другая на 16,42 фунтов стерлингов за бензин в местном отделении Tesco. Она не взяла ни одежды, ни каких-либо других вещей.

Он находил процесс заполнения этих форм в некотором роде терапевтическим. Наконец он начал чувствовать какое-то закрытие. И, если повезет, процесс завершится вовремя, чтобы они поженились до рождения ребенка.

Он вздохнул, его сердце тяжело, и снова сжал ее руку.

Пожалуйста, будь в порядке, моя дорогая Клео. Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится, я действительно не вынесу.


12


За восемь лет работы в отделе дорожной полиции констебль Дэн Паттенден понял, что если вы будете первым автомобилем, прибывшим на место аварии, вас ждет хаос. Тем более, если шел дождь. И что еще хуже, когда он мчался по Портленд-роуд на голубых и двойках, из-за сокращения бюджета он был с одним экипажем.

Информация, которую он получал на экране и по радио, тоже была хаотичной. Первым признаком того, что авария была серьезной, было количество людей, которые позвонили, чтобы сообщить об этом — на данный момент диспетчерская зарегистрировала восемь звонков.

Грузовик против велосипеда; автомобиль также участвует , он был проинформирован.

Грузовик против велосипеда никогда не будет хорошей новостью.

Он начал сбавлять скорость по мере приближения и, конечно же, то, что он увидел через забрызганное дождем ветровое стекло, было сценой полного замешательства. От него отворачивается грузовик-рефрижератор с шарнирно-сочлененной рамой, а за ним машина скорой помощи. Он увидел лежащий на дороге пристегнутый велосипед. Разбитое стекло рефлектора. Бейсбольная кепка. Тренер. Повсюду люди, большинство из них замерли от шока, но другие снимают на камеру своих мобильных телефонов. Сзади грузовика собралась небольшая толпа. На другой стороне дороги черный кабриолет Audi с застегнутым капотом стоял напротив кафе. стена.

Он остановил универсал БМВ с яркой маркировкой поперек дороги, что было первым шагом к оцеплению места происшествия, и вызвал по рации подкрепление, чертовски надеясь, что оно прибудет быстро — ему требовалось около двадцати разных пар рук одновременно. Затем, натянув кепку и флуоресцентную куртку, он схватил блокнот с отчетом о происшествии и выпрыгнул из машины. Затем он попытался быстро оценить обстановку, вспомнив все элементы, которые были вбиты в него во время первоначального обучения, курсов повышения квалификации и собственного значительного опыта.

К нему подбежал мокрый от дождя молодой человек в спортивном костюме. «Офицер, там был фургон, белый фургон, который проехал на красный свет, сбил его и уехал».

— Вы узнали номерной знак фургона?

Он покачал головой. — Нет, извини, все произошло так быстро.

— Что вы можете рассказать мне о фургоне?

— Кажется, это был Форд. Одна из тех Транзитных штучек. Я не думаю, что на нем было что-то написано.

Паттенден сделал пометку, затем снова посмотрел на молодого человека. Свидетели часто быстро исчезали, особенно в такой дождь. — Мне нужно ваше имя и номер телефона, пожалуйста, — сказал он, записывая информацию в свой блокнот. — Не могли бы вы прыгнуть в машину и подождать?

Молодой человек кивнул.

По крайней мере, он мог бы остаться здесь, если бы ему было тепло и сухо, рассудил Паттенден. Он передал информацию в Диспетчерскую, затем бросился к грузовику, засек отрубленную ногу, лежащую на дороге, но пока не обращая на нее внимания, и опустился на колени рядом с медиками. Он мельком взглянул на искалеченного, бессознательного велосипедиста, на свернутые кишки на дороге и на кровь, но был слишком поглощен всем, с чем ему приходилось иметь дело, чтобы в этот момент это могло повлиять на него.

— Что ты можешь мне сказать? — сказал он, хотя ему едва ли нужно было задавать вопрос.

Парамедик, которого он узнал, покачал головой. «Не очень хорошо выглядишь. Мы теряем его.

Это была единственная информация, которая требовалась констеблю полиции в данный момент. Все несчастные случаи на дорогах рассматривались как потенциальные убийства, а не несчастные случаи, пока не было доказано обратное. Как единственный присутствующий офицер, его первая обязанность заключалась в том, чтобы обезопасить территорию вокруг места столкновения как место преступления. Следующим его заданием было попытаться обеспечить, чтобы никакие транспортные средства не двигались, и не дать свидетелям уйти. К его облегчению, теперь он мог слышать далекий вой сирен, когда, как он надеялся, приближались новые машины.

Он побежал обратно к своей машине, крича всем, кого встречал: «Пожалуйста, если вы стали свидетелями этого инцидента, подойдите к моей машине и дайте мне свои имена и номера телефонов».

Он открыл заднюю дверь и вытащил раскладной знак «ПОЛИЦИЯ ДОРОГА ЗАКРЫТА», которую он установил недалеко от своей машины. В то же время он прокричал в рацию, что возможно наезд и бегство, и что ему нужны пожарная команда, группа по расследованию столкновений, инспектор и резервные полицейские и офицеры в форме.

Затем он схватил моток бело-голубой ленты «ПОЛИЦЕЙСКАЯ ЛИНИЯ НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ», привязал один конец к фонарному столбу и побежал через дорогу, закрепив другой конец вокруг знака парковки на тротуаре. Когда он заканчивал, то увидел, что к нему бегут еще два офицера из его части. Он приказал им перекрыть дорогу с другой стороны грузовика и взять имена и номера телефонов у всех, кто может быть свидетелем.

Затем, внутри проклеенного кордона, он снял свою светоотражающую куртку и накинул ее на отрубленную ногу, желая одновременно избавить людей от этого ужаса и помешать одному конкретному гулю в плаще сделать еще какие-либо фотографии.

«Возьмите другую сторону ленты!» — крикнул он ему. — Если вы свидетель, идите в мою машину. Если нет, идите, пожалуйста!

Подъехали еще машины экстренных служб. Он увидел вторую машину скорой помощи и машину скорой помощи, которая должна была привезти врача-травматолога. Но сейчас его основное внимание было сосредоточено на выявлении водителей грузовика и «ауди» из массы жуликов и потенциальных свидетелей.

Он увидел элегантно одетую женщину с растрепанными от дождя волосами, стоящую возле открытой водительской двери «ауди». Она смотрела, как завороженная, на грузовик.

Поспешив к ней, он спросил, тяжело дыша: «Вы водитель этой машины?»

Она кивнула, пустые глаза все еще смотрели через его плечо.

'Вы ранены? Вам нужна медицинская помощь?

«Он просто появился из ниоткуда, вышел из того переулка, прямо на меня. Мне пришлось свернуть, иначе я бы ударил его.

'ВОЗ?' Он незаметно наклонился вперед, достаточно близко, чтобы почувствовать ее дыхание. Появился слабый запах застоявшегося алкоголя.

— Велосипедист, — оцепенело сказала она.

— Были ли задействованы какие-либо другие транспортные средства?

«Белый фургон ехал прямо за мной, цепляясь за меня».

Он бросил быстрый взгляд на Audi. Хотя капот был помят, а подушки безопасности сработали, салон автомобиля выглядел целым.

— Хорошо, мадам, не могли бы вы вернуться в машину на несколько минут?

Он нежно взял ее за плечи и развернул от грузовика. Он знал, что если водители транспортных средств, попавших в аварию, слишком долго смотрят на серьезного пострадавшего, они могут получить травму. Эта женщина уже была на полпути. Он подвел ее к «ауди» и подождал, пока она заберется внутрь, затем с некоторым трудом толкнул дверь, у которой, казалось, были согнуты петли, и закрылась.

Когда он это сделал, то увидел, что к нему бежит PCSO. — Есть еще кто-нибудь из вас поблизости? — спросил его Паттенден.

'Да сэр.' Мужчина указал на еще двух полицейских, приближавшихся по тротуару на небольшом расстоянии.

'Хорошо. Я хочу, чтобы вы остались здесь и проследили, чтобы эта дама не покидала свою машину.

Затем он побежал к двум полицейским, поручив каждому из них охранять место происшествия на обоих концах места крушения и регистрировать всех, кто пересекает линию полиции.

В этот момент, к своему облегчению, он увидел обнадеживающее зрелище своего инспектора Джеймса Биггса в сопровождении дежурного сержанта Пола Вуда, которые с мрачным лицом приближались к нему под дождем. полицейский дорожный конус под каждой рукой.

По крайней мере, теперь доллар больше не останавливался на нем.


13


Карли в оцепенении сидела в своей машине, благодарная дождю, который покрывал ветровое и боковые стекла, как матовое стекло, по крайней мере, делая ее невидимой и давая ей возможность уединиться. Она знала о темной фигуре PCSO, стоящей как часовой снаружи. Ее грудь колотилась. Радио было включено, настроенное, как всегда, на местную новостную и чат-станцию BBC Radio Sussex. Она могла слышать живой голос Нила Прингла, но не понимала ничего из того, что он говорил.

Картина того, что происходит под грузовиком позади нее, вертелась у нее в голове. Внезапно голос Прингла был прерван дорожным сообщением о том, что Портленд-роуд в Хоуве закрыта из-за серьезной аварии.

Ее авария.

Автомобильные часы показывали 9.21.

Дерьмо. Она набрала номер своего офиса и поговорила со своей жизнерадостной секретаршей Сюзанной. На полпути, сказав ей, что она не знает, когда будет дома, и попросив ее позвонить мануальному терапевту, она расплакалась.

Она повесила трубку, размышляя, звонить ли следующей матери или лучшей подруге Саре Эллис. Сара, работавшая в юридической фирме в Кроули, была ее опорой после того, как пять лет назад Кес погибла в лавине во время катания на лыжах в Канаде. Она набрала свой номер, затем прислушалась к телефонному звонку, отчаянно надеясь, что свободна.

К ее облегчению, Сара ответила после пятого звонка. Но прежде чем Карли смогла произнести хоть слово, она снова начала рыдать.

Потом она услышала стук в окно. Мгновение спустя дверца ее машины открылась, и внутрь заглянул полицейский, которого она видела ранее, тот самый, который велел ей подождать в машине. Это был крепкий мужчина лет тридцати пяти с серьезным лицом. белую фуражку и держал в руке небольшой прибор, похожий на какой-то метр.

— Не могли бы вы выйти из машины, мадам?

— Я перезвоню тебе, Сара, — пробормотала она и вылезла под дождь, глаза ее были затуманены слезами.

Офицер снова спросил ее, является ли она водителем автомобиля, а затем назвал ее имя и адрес. Затем, держа небольшой инструмент в черно-желтом защищенном от непогоды футляре, он обратился к ней более строгим и официальным тоном. «Поскольку вы попали в дорожно-транспортное происшествие, я требую, чтобы вы предоставили образец дыхания. Я должен сказать вам, что невыполнение или отказ сделать это является правонарушением, за которое вы можете быть арестованы. Ты понимаешь?'

Она кивнула и принюхалась.

— Вы употребляли алкоголь за последние двадцать минут?

Интересно, сколько людей выпили алкоголь до 9 утра? Но затем она почувствовала внезапную панику, охватившую ее. Господи, сколько она выпила прошлой ночью? Не так много, конечно. Должно быть, это уже вне ее системы. Она покачала головой.

— Вы курили в последние пять минут?

— Нет, — сказала она. — Но мне сейчас чертовски нужен сигаретный дым. Ее трясло, и в горле пересохло.

Проигнорировав ее комментарий, офицер спросил ее возраст.

'Сорок один.'

Он ввел его в машину, затем сделал еще пару записей, прежде чем протянуть ей машину. Трубка, завернутая в целлофан, торчала.

— Не могли бы вы снять для меня стерильную обертку.

Она подчинилась, обнажив узкую белую пластиковую трубку внутри.

'Спасибо. Я хочу, чтобы вы глубоко вдохнули, сомкнули губы вокруг трубки и сильно и непрерывно дули, пока я не скажу вам остановиться».

Карли глубоко вдохнула, затем выдохнула. Она все ждала, что он скажет ей остановиться, но он молчал. Как только ее легкие начали казаться истощенными, она услышала звуковой сигнал, и он кивнул головой. 'Спасибо.'

Он показал ей циферблат машины. На нем были взяты пробы слов . Затем он отступил назад, некоторое время изучая машину.

Она с тревогой следила за его лицом, дрожащим от нервов еще больше. Внезапно выражение его лица стало суровым, и он сказал: «Мне жаль сообщать вам, что вы провалили тест на дыхание». Он поднял машину, чтобы она снова смогла прочесть показания циферблата. Одно слово на нем: провал.

Она почувствовала, как ее ноги подкосились. Зная, что мужчина наблюдает за ней из кафе, она оперлась о борт своей машины. Это было невозможно. Она не могла потерпеть неудачу. Она просто не могла.

«Мадам, это устройство показывает, что вы, возможно, превысили предписанный лимит, и я арестовываю вас за то, что вы предоставили положительный образец дыхания. Вы не обязаны ничего говорить, но это может повредить вашей защите, если вы не упомянете на допросе что-то, на что впоследствии сможете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть приведено в качестве доказательства.

Она покачала головой. — Это невозможно, — сказала она. — Я не… я не… меня не было прошлой ночью, но…

Несколько минут назад Карли и представить себе не могла, что ее день станет еще хуже. Теперь она шла под дождем, направляемая рукой полицейского к отмеченной машине сразу за полосой полицейской ленты. Она увидела две машины скорой помощи, две пожарные машины и целый ряд других полицейских машин. Задняя часть грузовика была покрыта брезентом, и ее воображение включилось в гипердрайв, пытаясь догадаться, что происходит по ту сторону грузовика.

Стояла ужасная, почти сверхъестественная тишина. Она смутно ощущала ровный стук дождя, вот и все. Она прошла мимо флуоресцентной желтой куртки, лежащей на дороге. На обороте было напечатано слово «полиция», и она задалась вопросом, почему его выбросили.

Высокий худощавый мужчина с двумя фотоаппаратами на шее сделал ее снимок, когда она нырнула под ленту. — Я из газеты « Аргус ». Могу я узнать ваше имя, пожалуйста?' — спросил он ее.

Она ничего не сказала, слова «я вас арестовываю» крутились у нее в голове. Она неуклюже забралась на заднее сиденье «БМВ» и нащупала ремень безопасности. Офицер захлопнул перед ней дверь.

Хлопок был таким же окончательным, как конец главы ее жизни.


14


'Пыли. ХОРОШО? Видеть, что? Разве ты не видишь?

Молодая женщина тупо уставилась туда, куда указывал ее босс. Ее английский был не слишком хорош, и у нее были проблемы с ее пониманием, потому что женщина говорила так быстро, что все ее слова, казалось, сливались в один непрерывный гнусавый вздох.

У этой идиотки-горничной плохое зрение или что-то в этом роде? Фернанда Ревир сердито расхаживала по кухне в светло-вишневом спортивном костюме Versace и кроссовках Jimmy Choo, звеня браслетами на запястьях. Хрупко сложенная женщина сорока пяти лет, ее внешний вид был хирургически улучшен в ряде мест, а морщины разглаживались с помощью регулярного ботокса, она излучала постоянную нервную энергию.

Ее муж, Лу, сгорбившись на барном стуле в кухонном островке, ел бейгл на завтрак и изо всех сил старался не обращать на нее внимания. Сегодняшний Wall Street Journal был на Kindle, лежавшем рядом с его тарелкой, а президент Обама был на экране телевизора над ним.

Фернанда остановилась перед двумя мраморными раковинами, достаточно широкими, чтобы в них можно было окунуть маленького слона. Из огромного эркера открывался прекрасный вид на подстриженную дождем ухоженную лужайку, кусты в конце и дюны за ними, вплоть до песчаной Лонг- Берег острова Саунд и Атлантический океан. На полу был мегафон, который ее муж использовал в тех редких случаях, когда он действительно самоутверждался, чтобы выкрикивать угрозы туристам, которые топтались по дюнам, которые были природным заповедником.

Но в этот момент она не смотрела в окно.

Она провела указательным пальцем по одной из полок над раковиной и подняла его в нескольких дюймах от глаз горничной.

— Видишь, Мэнни? Вы знаете, что это такое? Это называется пыль .

Молодая женщина неловко уставилась на темно-серое пятно на изящном наманикюренном пальце своего босса. Она также могла видеть почти невероятно длинный лакированный ноготь. И инкрустированные бриллиантами часы Cartier на запястье. Она чувствовала запах своих духов Jo Malone.

Фернанда Ревир сердито тряхнула своими короткими перекисно-белыми волосами, затем вытерла пыль с пальца, опустившегося на переносицу горничной. Молодая женщина вздрогнула.

— Тебе лучше кое-что понять, Мэнни. Я не допускаю пыли в своем доме, понял? Ты хочешь остаться здесь, работая на меня, или хочешь полететь следующим самолетом обратно на Филиппины?

«Дорогой!» сказал ее муж. «Дай перерыв. Бедный ребенок учится.

Лу Ревир снова посмотрел на Обаму по телевизору. Президент был вовлечен в новую дипломатическую инициативу в Палестине. Лу не помешал бы дипломатии Обамы в этом доме, решил он.

Фернанда повернулась к мужу. «Я не слушаю тебя, когда ты носишь эту одежду. Ты выглядишь слишком тупым, чтобы сказать в них что-нибудь умное.

«Это моя одежда для гольфа, хорошо? То же самое, что я всегда ношу.

Те самые, из-за которых он выглядел нелепо, подумала она.

Он схватил пульт, желая сделать звук погромче и заглушить ее голос.

— Господи, что с ними не так?

'Что с ними не так? Ты выглядишь так, словно на тебе штаны циркового клоуна и рубашка сутенера. Ты выглядишь так… так… — Она замахала руками, подыскивая нужное слово. 'Тупой!'

Затем она повернулась к горничной. — Ты не согласен? Разве мой муж не выглядит глупо?

Мэнни ничего не ответил.

— Я имею в виду, почему вы все должны одеваться как цирковые клоуны, чтобы играть в гольф?

«Отчасти это для того, чтобы мы могли легко видеть друг друга на трассе», — сказал он, защищаясь.

«Почему бы вам вместо этого просто не носить на головах мигалки?» Она посмотрела на часы на стене, затем сразу же посмотрела на часы: 9.20. Время для ее занятий йогой. 'До скорого.' Она быстро, без любви махнула ему рукой, словно смахивая муху.

Они обнимались и целовались, даже если собирались расстаться всего на полчаса. Лу не мог вспомнить, когда это прекратилось, да и, по правде говоря, его это больше не волновало.

— Встречаемся сегодня с доктором Готлибом, дорогая? он спросил.

— Он тоже такой глупый. Да, я вижу его. Но я думаю, что я собираюсь измениться. Мне нужен другой мозгоправ. Паулина на моих занятиях по йоге встречается с кем-то, кому намного лучше. Готлиб бесполезен.

— Попроси у него более сильное лекарство.

— Ты хочешь, чтобы он превратил меня в зомби или что-то в этом роде?

Лу ничего не сказал.


15


Карли сидела на заднем сиденье полицейской машины, следы дождя стекали по окну рядом с ней, слезы катились по ее щекам. Они ехали в гору по трассе A27. Она смотрела на знакомый травянистый пейзаж предместий Брайтона, размытый пленкой воды на стекле. Она чувствовала себя отстраненной, как будто вне своего тела и наблюдая за собой.

Испуганная и растерянная, она продолжала видеть того велосипедиста под грузовиком. Потом белый фургон в ее зеркале заднего вида, который исчез, как призрак.

Неужели она вообразила себе фургон? Она сбила велосипедиста? Прошедший час был так же затуманен в ее сознании, как вид сквозь стекло. Она сжимала и разжимала руки, прислушиваясь к прерывистому треску и словесным порывам, доносившимся из радио. В машине пахло сырыми анораками.

— Ты… ты думаешь, с ним все будет в порядке? спросила она.

Констебль Паттенден что-то ответил по радио, то ли не услышав, то ли проигнорировав ее. «Отель «Танго Три Ноль Четыре» на пути в Холлингбери с подозреваемым, — сказал он, указывая налево и сворачивая с дороги.

Подозревать.

Она вздрогнула, в животе сжался узел. «Как вы думаете, с велосипедистом все будет в порядке?» — спросила она снова, на этот раз громче.

Паттенден взглянул на нее в зеркало. Его белая кепка лежала на переднем пассажирском сиденье рядом с ним. — Не знаю, — сказал он, шаркая рулем в руках, пока ехал по мини-кольцу.

«Он появился из ниоткуда, прямо на меня. Но я не бил его, я уверен.

Теперь они шли вниз. Его взгляд снова остановился на ней. За твердостью в них скрывалась доброта.

«Должен предупредить вас, что все, что говорится в этой машине, записывается автоматически».

— Спасибо, — сказала она.

«Будем надеяться, что с ним все будет в порядке», — сказал Паттенден. 'А вы? С тобой все в порядке?'

Она помолчала мгновение, потом покачала головой.

Он затормозил, когда они проезжали мимо здания в стиле ар-деко, которое всегда напоминало Карли надстройку старого круизного лайнера. Перед входом стояло несколько полицейских машин. По иронии судьбы, она многое знала об этом здании. Его фотографии висели на стене фирмы оценщиков количества BLB, на которую она работала юристом в начале своей карьеры, когда она была стажером-юристом. Фирма управляла преобразованием помещения из завода по производству кредитных карт American Express в его нынешнее использование в качестве штаб-квартиры CID полиции Сассекса.

В конце здания констебль Паттенден притормозил и резко повернул налево по подъездной дорожке, затем остановился перед зелеными воротами из армированной стали. Справа от них был высокий зеленый забор с шипами, а за ним стояло высокое строение из серого кирпича. Они остановились возле синей вывески с белыми буквами, гласившей, что это БРАЙТОНСКИЙ ЦЕНТР ИСПОЛЬЗОВАНИЯ. Офицер высунулся из окна и вытащил пластиковую карту. Через несколько мгновений ворота начали открываться.

Они подъехали по крутому пандусу к ряду каких-то заводских разгрузочных площадок в задней части кирпичного здания, затем свернули налево в одну из них и в полумрак, из-под дождя. Паттенден выбрался наружу и открыл заднюю дверь, крепко держа Карли за руку, когда она вышла из машины. Ему казалось, что он больше хотел помешать ей убежать, чем поддержать ее.

Впереди была зеленая дверь с небольшим смотровым окошком. Он провел своей картой по панели, дверь скользнула в сторону, и он провел ее вперед, в пустую узкую комнату примерно пятнадцати футов в длину и восьми в ширину. Дверь за ними закрылась. В дальнем конце комнаты была еще одна такая же дверь. Стены были выкрашены в ярко-желтый кремовый цвет, а пол был покрыт каким-то пятнистым коричневым веществом. Здесь вообще не было мебели, только жесткая голая скамья с зеленой поверхностью.

— Садитесь, — сказал он.

Она села, подперев подбородок костяшками пальцев, чувствуя, что остро нуждается в сигарете. Без шансов. Затем зазвонил ее телефон.

Она нащупала застежку сумочки и вытащила телефон. Но прежде чем она успела ответить, офицер покачал головой.

— Боюсь, вам придется выключить это. Он указал на табличку на стене, которая гласила: МОБИЛЬНЫМИ ТЕЛЕФОНАМИ НЕ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ В ЗОНЕ ИЗОСТРОВ.

Какое-то время она смотрела на него, пытаясь вспомнить, каков закон о звонках во время ареста. Но она лишь немного изучала уголовное право во время учебы — это была не ее область — и в данный момент у нее не было желания спорить. Если бы она подчинялась, просто делала все, что ей говорили, то, может быть, этот кошмар быстро закончился бы, и она могла бы пойти в офис. Что же касается ее особенно требовательного клиента, то ей придется встретиться с ним в другой день, но она обязательно должна быть в офисе в 14:00 для совещания с адвокатом и еще одним клиентом, женщиной, которая завтра утром должна была явиться в суд для судебного разбирательства. услышать о финансовых вопросах в ее разводе. Пропустить эту встречу было невозможно.

Она выключила телефон и уже собиралась положить его обратно в сумку, когда он протянул руку, выглядя смущенным.

«Извините, но мне придется забрать у вас этот телефон для судебно-медицинской экспертизы».

'Мой телефон?' — спросила она, рассерженная и сбитая с толку.

— Прости, — повторил он, забирая у нее.

Затем она уставилась на голую стену перед ней. На другом ламинированном пластике была наклеена табличка: ВСЕ ЗАДЕРЖАННЫЕ БУДУТ ТЩАТЕЛЬНО ОБЫСКНЫ СОТРУДНИКОМ СИЗО ТЮРЕМА. ЕСЛИ У ВАС ЕСТЬ КАКИЕ-ЛИБО ЗАПРЕЩЕННЫЕ ПРЕДМЕТЫ ПРИ ЛИЦЕ ИЛИ В ВАШЕЙ ИМУЩЕСТВЕННОСТИ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЕ СОТРУДНИКУ ПО ОХРАНЕ И АРЕСТА.

Затем она прочитала еще одно: ВЫ АРЕСТОВАНЫ. У ВАС НЕМЕДЛЕННО СНИМАЮТ ОТПЕЧАТКИ, ФОТОГРАФИИ, ДНК.

Она попыталась сообразить, сколько именно выпила прошлой ночью. Два бокала совиньон блан в пабе — или три? Потом космополит в ресторане. Потом еще вина за ужином.

Дерьмо .

Дверь позади нее скользнула в сторону. Офицер жестом велел ей пройти, затем последовал за ней, оставаясь рядом с ней. Его пленник.

Она вошла в большую, ярко освещенную комнату, над которой возвышалась полукруглая центральная станция, сделанная из блестящего, в крапинку серого композита и разделенная на секции. За каждой секцией сидели мужчины и женщины, одетые в белые рубашки с черными погонами и черными галстуками. По краю комнаты были зеленые металлические двери и внутренние окна, выходившие, вероятно, на комнаты для допросов. Здесь было похоже на другой мир.

Перед одной секцией она увидела высокого, лысеющего, неопрятного мужчину в спортивном костюме и кроссовках, а рядом с ним полицейский в форме и синих резиновых перчатках, обшаривающий его карманы. Перед другим стоял мрачный юноша в мешковатой одежде, со скованными за спиной руками, по бокам от него офицер.

Ее собственный офицер подвел ее к консоли и к стойке, которая была почти на уровне головы. За ним сидел невозмутимый мужчина лет сорока. На нем была белая рубашка с тремя полосками на каждом эполете и черный галстук. Его манера поведения была приятной, но у него был вид человека, который ни разу за всю свою жизнь не позволил себе пустить пыль в глаза.

На синем экране видеомонитора, установленного на лицевой стороне прилавка на уровне глаз, Карли прочитала:

НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ПРОШЛЫМ ПРЕСТУПЛЕНИЯМ ВЕРНУТЬСЯ В СЕБЯ.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПОГОВОРИТ С ВАМИ О ПРИЗНАНИИ ДРУГИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ ВАМИ.

Она тупо слушала, как констебль Паттенден излагает обстоятельства ее ареста. Затем мужчина в рубашке заговорил прямо с ней, его голос был серьезным, как будто он делал ей одолжение.

— Я сержант охраны Корнфорд. Вы слышали, что было сказано. Я санкционирую ваше задержание с целью обеспечения и сохранения улик и получения улик путем допроса. Вам это ясно?

Карли кивнула.

Он передал ей через прилавок сложенный желтый лист формата А4 с заголовком «УВЕДОМЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ СУССЕКСА О ПРАВАХ И ПРАВАХ».

— Возможно, это вам поможет, миссис Чейз. Вы имеете право на получение информации о вашем аресте и на встречу с адвокатом. Хотите, чтобы мы предоставили вам дежурного поверенного?

— Я поверенный, — сказала она. «Я бы хотел, чтобы вы связались с одним из моих коллег, Кеном Экоттом из Acott Arlington».

Карли получила небольшое удовлетворение, увидев хмурое выражение на его лице. Кен Экотт считался главным адвокатом по уголовным делам в городе.

— Можно мне его номер?

Карли дала ему номер офиса, надеясь, что Кена сегодня не будет в суде.

— Я позвоню, — сказал сержант изолятора. «Но я обязан сообщить вам, что, хотя вы имеете право на встречу с адвокатом, процесс вождения в нетрезвом виде не может быть отложен. Я разрешаю вас обыскать. Затем он достал два зеленых пластиковых подноса и сказал в интерком.

Констебль Паттенден передал телефон Карли сержанту и отошел в сторону, когда мимо прошла молодая женщина-полицейский в форме, натягивая пару синих перчаток. Какое-то время она без всякого выражения изучала Карли, прежде чем начать ощупывать ее, начиная с ее головы и роясь в каждом из карманов ее пальто. Затем она попросила ее снять сапоги и носки, встала на колени и поискала между пальцами ног.

Карли ничего не сказала, чувствуя себя крайне униженной. Затем женщина просканировала ее металлоискателем, отложила этот прибор и начала вытряхивать содержимое своей сумочки. Она положила сумочку Карли, ключи от машины, пачку бумажных салфеток, губную помаду и пудреницу, жевательную резинку, а затем, к своему смущению, увидев, что констебль Паттенден все осматривает, тампакс в один из подносов.

Когда женщина закончила, Карли подписала квитанцию, затем констебль Паттенден провел ее в маленькую боковую комнату, где веселый офицер-мужчина, тоже в синих перчатках, снял у нее отпечатки пальцев. Наконец он взял мазок изо рта на ДНК.

Затем, держа желтую форму, констебль Паттенден вывел ее наружу, мимо консоли, вверх по ступенькам и в узкую комнату, которая напоминала лабораторию. Слева от нее стоял ряд белых кухонных приборов, за которыми следовали раковина и холодильник, а в дальнем конце — серо-голубая машина с видеомонитором наверху. Справа от нее стоял деревянный стол и два синих стула. Стены были оклеены объявлениями.

Она прочитала: НЕ БОЛЬШЕ ОДНОГО ЗАКЛЮЧЕННОГО В ЭТОЙ КОМНАТЕ ОДНОВРЕМЕННО, СПАСИБО.

Затем: ВЫ ВЕРНЕТЕСЬ.

Рядом с ним была красная табличка с белыми буквами: ХОТИТЕ ПРОЙТИ ЭТО СНОВА?

Констебль Паттенден указал на настенную камеру. «Хорошо, теперь я должен вам сказать, что все увиденное и услышанное в этой комнате записывается. Ты понимаешь?'

'Да.'

Затем офицер рассказал ей о машине для проверки дыхания. Он объяснил, что требует от нее двух образцов дыхания и что будет взято меньшее из показаний. Если бы показания были выше 40, но ниже 51, у нее была бы дополнительная возможность сдать образец крови или мочи.

Она дунула в трубку, отчаянно надеясь, что теперь она ниже предела и этот кошмар — или, по крайней мере, эта его часть — закончится.

«Я не могу в это поверить. Я не пил так много – правда, не пил».

«Теперь дуй еще раз для второго теста», — сказал он спокойно.

Несколько мгновений спустя он показал ей распечатку первого теста. К ее ужасу, это было 55. Затем он показал ей второе чтение.

Тоже было 55.


16


В больничной палате зазвонил телефон Роя Грейса. Ослабив хватку на руке Клео, он вытащил ее из кармана и ответил.

Это был Гленн Брэнсон, звучавший в рабочем режиме. — Эй, шеф. Как она?'

'Хорошо спасибо. Она будет в порядке.

Клео посмотрела на него, и он погладил ее по лбу свободной рукой. Потом она вдруг вздрогнула.

Он прикрыл мундштук, встревоженный. 'Ты в порядке?'

Она кивнула и тонко улыбнулась. — Бамп только что пнул.

Гленн Брэнсон сказал: «Нам звонил инспектор Джеймс Биггс, дорожный инспектор. Смертельный случай на Портленд-роуд. Звучит как удар и бег. Они просят помощи у отдела по расследованию крупных преступлений, так как это похоже на смерть в результате опасного вождения или, возможно, непредумышленное убийство.

В качестве дежурного старшего следователя в течение недели Рой Грейс отвечал за любые поступающие расследования по крупным преступлениям. Это было бы хорошей возможностью для Гленна, которого он считал своим протеже, продемонстрировать свои способности. , он решил.

'Вы свободны?'

'Да.'

— Хорошо, организуйте для них распорядителя места преступления, а потом спускайтесь сами и помогайте крысам. Посмотри, есть ли у них все, что им нужно.

Было известно, что крысы поедают своих детенышей, а регулировщиков дорожного движения уже давно называют Черными Крысами . Это восходит к тому времени, когда все полицейские машины были черными, и было из-за их репутации для заказа других полицейских и даже членов их собственной семьи. Некоторые из них сегодня с гордостью носили значок черной крысы.

— Я уже в пути.

Когда Грейс положил телефон обратно в карман, Клео взяла его за руку.

— Я в порядке, дорогой. Возвращайся к работе, — сказала она. 'Действительно я в порядке.'

Он повернулся и посмотрел на нее с сомнением, затем поцеловал ее в лоб. 'Я тебя люблю.'

— Я тоже тебя люблю, — сказала она.

— Я не хочу оставлять тебя здесь.

«Ты должен выйти и поймать плохих парней. Я хочу, чтобы их всех заперли до рождения Бампа!

Он улыбнулся. Она выглядела такой хрупкой, такой уязвимой, лежащей в этой постели. С их ребенком внутри нее. Жизнь Клео и жизнь их будущего ребенка висела на ниточке более тонкой, чем он хотел думать. Клео была таким сильным и позитивным человеком. Это было одно из тысячи ее качеств, в которые он влюбился. Казалось невероятным, что что-то может пойти не так. Что их ребенок может угрожать ее жизни. Она переживет это. Она была бы в порядке. Как-то. Чего бы это ни стоило.

Именно Клео вернула ему жизнь после адских лет, последовавших за исчезновением Сэнди. Неужели ее нельзя было отнять у него?

Он смотрел на ее лицо, на ее бледное мягкое лицо, на ее голубые глаза, на изящный вздернутый нос, на ее длинную изящную шею, на ее вызывающую ухмылку с поджатыми губами, и он знал, он абсолютно знал , что все будет хорошо . .

— Все будет хорошо, Бамп и я! — сказала она, сжимая его руку, словно читая его мысли. «Просто несколько проблем с прорезыванием зубов. Возвращайся в свой офис и сделай мир более безопасным для нас с Бампом!

Он остался еще на час, ожидая возможности поговорить наедине с мистером Гольбейном, гинекологом-консультантом, но тот не смог ничего добавить к тому, что уже сказал. Отныне это будет случай брать вещи один день за раз.

Попрощавшись с Клео и пообещав вернуться в тот же день, он выехал из больницы и направился на Истерн-роуд. Он должен был повернуть налево и направиться по окраине города обратно в свой офис. Но вместо этого он повернул направо, в сторону Портленд-роуд и аварии.

Как и многих коллег из отдела по расследованию серьезных преступлений, его увлекали убийства. Он уже давно стал невосприимчив к самым ужасным местам преступления, но несчастные случаи на дорогах были другими. Они почти всегда мешали ему — слишком близко к дому. Но сейчас ему нужно было утешение его приятеля, Гленна Брэнсона. Не то чтобы сержант, переживавший адский разрыв брака, большую часть времени в данный момент находился в зоне комфорта, но, по крайней мере, этим утром он был в более радостном настроении, чем Грейс видела его в этот день. пока.

Более того, у Грейс был план, как вывести его из мрака. Он хотел, чтобы в этом году Гленн попытался получить повышение до инспектора. У него были способности, и он обладал самым важным качеством для всех хороших копов: высокой степенью эмоционального интеллекта. Если бы он мог просто вывести своего друга из его испорченного психического состояния из-за женитьбы, он был убежден, что смог бы привести его туда.

Движение в Брайтоне в середине утра было слабым, а дождь перешел в мелкую морось. Портленд-роуд с ее магазинами и кафе, окруженная большими жилыми кварталами, обычно была оживленной в большую часть дня и ночи, но когда Грейс превратила в нее серебристый Ford Focus, она стала такой же тихой, как город-призрак. . Неподалеку впереди он увидел универсал БМВ дорожной полиции, припаркованный боком посреди дороги, с лентой места преступления за ней, охранником места преступления в униформе с его журналом и стайкой резиновых воротничков, некоторые щелкали камерами и телефонами.

За лентой кипела тихая деловая активность. Он увидел большой грузовик с прицепом, задняя часть которого была закрыта зеленым брезентом. Черный кабриолет Audi на противоположной стороне дороги на фоне кафе. стена. Пожарная машина и темно-зеленый фургон коронера, рядом с которым он заметил стройную моложавую фигуру Даррена Уоллеса, помощника патологоанатома Клео, как звали заместителя главного гробовщика, и его коллегу Уолтера Хордерна, щеголеватого, учтивого человека в ему за сорок. Оба были элегантно одеты в куртки поверх белых рубашек, черных галстуков, черных брюк и черных туфель.

Дальше была еще одна лента через дорогу, охранник сцены и еще один автомобиль RPU, припаркованный боком, а сразу за ним еще больше резиновых шеек. Рядом с ним находились фургон VOSA - Агентства по обслуживанию транспортных средств и операторов - инспекционный фургон и фургон подразделения по расследованию столкновений.

Он увидел нескольких знакомых полицейских, в том числе инспектора дорожной полиции в форме Джеймса Биггса и фотографа SOCO Джеймса Гартрелла, которые методично работали. Некоторые из них прочесывали дорогу, а один старший офицер отдела расследования дорожно-транспортных происшествий, которого он хорошо знал, Колин О'Нил, ходил по району и делал заметки, разговаривая с Гленном Брэнсоном, с Трейси Стокер, начальником отдела по расследованию крупных преступлений, и офицеру коронера Филипу Ки. В отличие от большинства мест преступления, никто из присутствующих не был одет в защитные костюмы и галоши. Площадки RTC обычно считались уже слишком загрязненными.

На дороге валялся пристегнутый велосипед, рядом с ним желтая табличка с номером места преступления. Был еще один маркер рядом с какими-то обломками, похожими на сломанную велосипедную фару. Неподалеку позади грузовика он увидел флуоресцентную куртку, закрывающую что-то, и рядом с ней еще один маркер. Вокруг было расставлено больше маркеров.

Прежде чем он успел окликнуть Брэнсона, из эфира внезапно материализовался Кевин Спинелла, молодой криминальный репортер из местной газеты « Аргус » . Лет двадцати с небольшим, с яркими глазами и худощавым лицом, он жевал резинку маленькими острыми зубами, которые всегда напоминали Грейс крысу. Его короткие волосы были спутаны дождем на голове, на нем был темный макинтош с поднятым воротником, громкий галстук с массивным узлом и мокасины с кисточками.

— Доброе утро, детектив-суперинтендант! он сказал. — Немного противно, не так ли?

'Погода?' — сказала Грейс.

Спинелла усмехнулся, сделав странное движение челюстью, словно кусок жвачки застрял не в том месте.

«На! Ты знаешь о чем я говорю. Судя по тому, что я слышал, это могло быть убийством. Ты так думаешь?

Грейс остерегалась, но старалась избегать откровенной грубости по отношению к мужчине. Полиции нужны были местные СМИ на их стороне, поскольку они могли быть очень полезными. Но в равной степени он знал, что иногда они могут сильно и болезненно укусить вас.

'Кому ты рассказываешь. Я только что прибыл, так что вы, вероятно, знаете больше, чем я.

«Свидетели, с которыми я разговаривал, говорят о белом фургоне, который проехал на красный свет и сбил велосипедиста, а затем на большой скорости уехал».

— Вам следует быть детективом, — сказала Грейс, увидев, что Гленн Брэнсон направляется к нему прямиком.

— Думаю, я буду придерживаться репортажей. Ты хочешь мне что-нибудь сказать?

да. Отвали, подумала Грейс. Вместо этого он любезно ответил: «Все, что мы узнаем, вы узнаете первым». Он почти добавил: «Ты всегда такой, даже если мы тебе не скажем».

Роя Грейса постоянно раздражало, что у Спинеллы был «крот» в полиции Сассекса, который позволял ему всегда прибывать на место любого преступления намного раньше остальных журналистов. В течение прошлого года он потихоньку копался в поисках личности этого человека, но пока не добился никакого прогресса. Однако однажды, пообещал он себе, он повесит этого подонка сушиться.

Он отвернулся, расписался в журнале и нырнул под ленту, чтобы поприветствовать Гленна Брэнсона. Затем они оба направились к грузовику, вне пределов слышимости репортера.

'Что у тебя?' — спросила Грейс.

«Молодой мужчина под грузовиком. Они нашли студенческий билет. Его зовут Энтони Ревир, он учится в Брайтонском университете. Кто-то отправился туда, чтобы узнать все подробности о нем и ближайших родственниках. Из того, что до сих пор удалось собрать воедино отделу расследования столкновений, кажется, что он выехал с боковой дороги — Сент-Хельерс-авеню — повернул направо, на восток, по неправильной стороне Портленд-роуд, из-за чего Audi, ехавшая на запад, свернула на тротуар. Затем его сбил белый фургон, проехавший на красный свет, Transit или аналогичный, который ехал позади Audi, также ехавшей на запад. Фургон швырнул его через дорогу под колеса артика, который ехал на восток. Затем фургон рванулся вперед.

Грейс на мгновение задумалась. — Кто-нибудь опознал водителя?

Брэнсон покачал головой. «Есть много свидетелей. У меня есть команда, которая просматривает территорию на предмет любых записей с камер видеонаблюдения. Я подал сигнал в RPU остановить любой белый фургон в пределах двух часов езды отсюда. Но это своего рода иголка в стоге сена».

Грейс кивнула. — Нет регистрации?

— Пока нет, но, если повезет, мы получим что-нибудь с камеры видеонаблюдения.

— А как насчет водителей «ауди» и грузовика?

«Женщина-водитель Audi находится под стражей — тест на дыхание не прошел. Водитель грузовика в шоке. Колин О'Нил из отдела по расследованию столкновений посмотрел на его тахометр — у него нет рабочего времени.

— Что ж, тогда все выглядит великолепно, — саркастически заметила Грейс. «Пьяный водитель в одной машине, измученный в другой и третий, который сбежал».

«На данный момент у нас есть одно доказательство», — сказал Брэнсон. «Они нашли часть поврежденного бокового зеркала, похоже, из фургона. На нем серийный номер.

Грейс кивнула. 'Хорошо.' Потом указал на дорогу. — Что под флуоресцентной курткой?

«Правая нога велосипедиста».

Грейс сглотнула. — Рад, что спросил.


17


По возможности использовались специально обученные офицеры по связям с семьями, но, в зависимости от обстоятельств и наличия, любой сотрудник полиции мог доставить сообщение о смерти. Это была наименее популярная обязанность, и офицеры дорожной полиции, как правило, неохотно брали на себя львиную долю.

Констебль Тони Омотосо был мускулистым, коренастым темнокожим офицером с десятилетним стажем работы в подразделении, который однажды сам столкнулся со смертью на полицейском мотоцикле. Несмотря на все ужасы, которые он видел и пережил лично, он оставался веселым и позитивным и всегда был вежлив, даже с самыми злостными обидчиками, с которыми сталкивался.

Его первой задачей было выяснить у ближайших родственников информацию, которую он нашел в рюкзаке жертвы, лежавшем под грузовиком. Самым полезным предметом в нем был студенческий билет покойного из Брайтонского университета.

Посещение офиса регистратора в университете показало, что Тони Ревир был гражданином США, двадцати одного года от роду и сожительствовал с другой студенткой, англичанкой Сьюзен Каплан из Брайтона. Никто не видел ее сегодня в кампусе, и она не должна была посещать лекции до завтра, так что вполне вероятно, что она была дома. У университета были контактные данные семьи Ревира в Нью-Йорке, но Омотосо и регистратор приняли решение, что Сьюзан Каплан должна быть проинформирована первой. Надеюсь, у нее будет больше подробностей о нем и она сможет официально идентифицировать его тело.

Ради моральной поддержки Омотосо вернулся на место происшествия и забрал своего постоянного напарника по смене, констебля Яна Аппертона. Высокий, худощавый офицер со светлыми волосами, остриженными до пушистых волос, Аппертон имел молодую семью. Несчастные случаи были частью его повседневной жизни, но те, с участием молодежи, такие как эта, были теми, которые он брал с собой домой, как и большинство офицеров.

На просьбу констебля Омотосо присоединиться к нему он смиренно пожал плечами. В отделе дорожной полиции вы научились справляться с работой, какой бы мрачной она ни была. И раз в неделю, в среднем, это было бы действительно мрачно. В прошлое воскресенье днем он поймал себя на том, что подметает части тела мотоциклиста. Три дня спустя он уже собирался передать сообщение о смерти.

Если вы позволили этому добраться до вас, вы были утоплены, поэтому он изо всех сил старался никогда этого не допустить. Но иногда, как сейчас, он просто ничего не мог с собой поделать. Тем более, что он сам недавно купил велосипед.

Они оба молчали, пока Тони Омотосо медленно вел маркированную полицейскую машину по Уэстборн-виллас, широкой улице, которая шла на юг от Нью-Черч-роуд к набережной. Оба они уставились на номера больших отдельно стоящих и сдвоенных домов в викторианском стиле. Каждые несколько секунд дворники издавали внезапный лязг-цоканье на мелкой мороси, а затем замолкали. Впереди, за концом улицы, беспокойные воды Ла-Манша казались темными, зловеще-серыми.

Как и их сердца.

— Иду справа, — сказал Аппертон.

Они припарковали машину возле двухквартирного дома, который выглядел на удивление изящно для студенческого общежития, затем пошли по выложенной черно-белой плиткой дорожке к входной двери, натягивая кепки. Оба они посмотрели на панель домофона со списком имен. Номер 8 гласил: Каплан/Ревир .

Констебль Омотосо нажал кнопку.

Оба втайне надеялись, что ответа не будет.

Не было.

Он снова нажал кнопку зуммера. Дайте ему еще несколько попыток, затем они могут уйти, и, если повезет, это может стать чьей-то еще проблемой.

Но, к его ужасу, раздался треск статики, за которым последовал сонный голос.

'Привет?'

— Сьюзен Каплан? он спросил.

'Да. Кто это?'

«Полиция Сассекса. Мы можем войти, пожалуйста?

Молчание длилось пару секунд, но казалось, что оно намного дольше. Затем: «Полиция, вы сказали?»

Омотосо и Аппертон переглянулись. Они оба были достаточно опытны, чтобы понимать, что стук в дверь из полиции редко приветствуется.

'Да. Мы хотели бы поговорить с вами, пожалуйста, — любезно, но твердо сказал Омотосо.

— Э-э-э. Поднимитесь на второй этаж, дверь наверху. Ты звонишь по поводу моей сумочки?

— Твоя сумочка? — сказал он, ошеломленный вопросом.

Через несколько мгновений раздался хрипящий гул, за которым последовал резкий щелчок. Омотосо толкнул дверь, и они вошли в прихожую, в которой пахло вчерашней едой — чем-то с вареными овощами — и слабым оттенком старого дерева и старого ковра. Два велосипеда были прислонены к стене. Там стояла грубая полка с почтовыми ящиками, а на полу валялось несколько рекламных буклетов местной еды на вынос. Внешний вид может выглядеть элегантно, но общие детали внутри выглядели уставшими.

Они поднялись по вытертому ковру на лестнице, и, когда они достигли вершины второго этажа, прямо перед ними открылась дверь с облупившейся краской. Симпатичная девушка лет двадцати, по оценке Омотосо, в большом белом банном полотенце и босая, приветствовала их с сонной улыбкой. Ее темные волосы до плеч нуждались в некотором внимании.

— Только не говори мне, что нашел! она сказала. — Это было бы потрясающе!

Оба мужчины вежливо сняли кепки. Когда они вошли в узкий коридор квартиры, в воздухе пахло завариваемым кофе и оттенком мужского одеколона.

Тони Омотосо сказал: «Нашел что?»

— Моя сумочка? Она вопросительно покосилась на них.

«Сумочка?»

'Да. Ту самую, которую какое-то дерьмо украло в «Побеге-2», когда мы танцевали субботним вечером.

Это была хорошая квартира, отметил он, входя в гостиную открытой планировки, но неопрятную и скудно обставленную, в типичном студенческом стиле. В нем был полированный голый дубовый пол, большой телевизор с плоским экраном, дорогой на вид hi-fi и минималистичная, но невзрачная темно-коричневая кожаная мебель. Ноутбук на столе у окна с видом на улицу был включен, и на нем была домашняя страница Facebook. На полу беспорядочно разбросаны кроссовки, задранный кардиган, женские трусики, единственный белый носок, стопки бумаг, полупустая кофейная кружка, несколько DVD-дисков, iPod с подключенными наушниками и остатки Китайский вынос.

Это Иэн Аппертон должен был сообщить новость в прошлый раз, когда они это делали, так что они договорились между собой, что сегодня настала очередь Омотосо. У каждого офицера был свой способ сделать это, и Омотосо предпочитал мягкий, но прямой подход.

— Нет, Сьюзен, мы пришли не из-за твоей сумочки — боюсь, я ничего об этом не знаю. Мы из отдела дорожной полиции, — сказал он, заметив ее внезапное замешательство. — Согласно записям Брайтонского университета, вы живете с Тони Ревером. Это правильно?'

Она кивнула, глядя на каждого из них с внезапным подозрением.

«Я боюсь, что Тони попал в дорожно-транспортное происшествие на своем велосипеде».

Она уставилась на него, внезапно застыв.

«Мне очень жаль, Сьюзан, но после полученных травм он не выжил».

Он намеренно замолчал. Долгое время его политика заключалась в том, чтобы получатель сообщения говорил сам. Таким образом, как он обнаружил, он проникал лучше и быстрее.

— Ты имеешь в виду, что Тони мертв? она сказала.

— Мне очень жаль, да.

Она начала шататься. Констебль Аппертон поймал ее за руку и повел вниз, на большой коричневый диван напротив стеклянного журнального столика. Несколько мгновений она сидела молча, а два офицера стояли неловко. Никогда не было легких путей. Каждый раз реакция была разной. Сьюзан Каплан должна была умолкнуть, а затем начать дрожать, легкая дрожь пробежала по ее телу.

Они остались стоять. Теперь она мотала головой из стороны в сторону. 'Вот дерьмо!' — сказала она вдруг. 'Вот дерьмо.' Затем она, казалось, рухнула в себя, спрятав лицо в ладонях. «О черт, пожалуйста, скажи мне, что это неправда».

Два офицера переглянулись. Тони Омотосо сказал: «У тебя есть кто-нибудь, кто мог бы прийти и быть с тобой сегодня? Девушка? Кому-нибудь из членов вашей семьи вы хотели бы, чтобы мы позвонили?

Она плотно закрыла глаза. 'Что случилось?'

«Он столкнулся с грузовиком, но у нас нет всех подробностей».

Наступило долгое молчание. Она обняла себя и начала рыдать.

— Сьюзан, у тебя есть соседка, которая могла бы зайти? — спросил Омотосо.

'Нет. Я… я не… я… мы… я… черт, черт, черт.

'Хотели бы вы выпить?' — спросил Ян Аппертон. «Можем ли мы сделать вам чашку чая или кофе?»

«Я не хочу дурацкой выпивки, я хочу своего Тони», — всхлипывала она. — Пожалуйста, скажи мне, что случилось?

Рация Омотосо затрещала. Он убавил громкость. Наступило еще одно долгое молчание, прежде чем он наконец сказал: «Нам нужно убедиться, что это Тони Ревер». Не могли бы вы сегодня опознать тело? На случай ошибки?

— Его мать помешана на контроле, — выпалила она. — Она та, с кем тебе придется поговорить.

— Я поговорю с кем угодно, Сьюзан. У тебя есть ее номер?

— Она в Нью-Йорке — в Хэмптоне. Она ненавидит меня.

'Почему это?'

— Она прилетит первым же самолетом, я вам точно говорю.

— Вы бы предпочли, чтобы она опознала Тони?

Она снова замолчала, всхлипывая. Затем она сказала: «Тебе лучше заставить ее сделать это. Она все равно никогда мне не поверит.


18


Зуб был маленький. Это была проблема, с которой ему приходилось сталкиваться с детства. Раньше к нему приставали другие дети из-за его размера. Но немногие из них когда-либо дразнили его дважды.

Он был одним из самых крошечных детей, которых когда-либо рожал бруклинский акушер Харви Шеннон, хотя он и не был недоношенным. Его мать, которая была так пьяна от хлама, что уже шесть месяцев не понимала, что беременна, подошла к полному сроку. Доктор Шеннон даже не был уверен, что она осознала, что действительно родила, и сотрудники больницы сказали ему, что она продолжала смотреть на младенца в замешательстве, как будто пытаясь понять, откуда он взялся.

Но акушера беспокоила более серьезная проблема. У мальчика была центральная нервная система, которая, казалось, устроена неправильно. Похоже, у него не было болевых рецепторов. Вы можете воткнуть иголку в руку крошечного клеща и не получить никакой реакции, в то время как все нормальные дети будут рыдать наизнанку. Возможных причин было много, но наиболее вероятной, по его мнению, было злоупотребление матерью психоактивными веществами.

Мать Зуба умерла от мошеннической партии героина, когда ему было три года, и он провел большую часть своего детства, перемещаясь по Америке из одного приемного дома в другой. Он никогда не задерживался надолго, потому что его никто не любил. Он пугал людей.

В возрасте одиннадцати лет, когда другие дети начали дразнить его из-за его размера, он научился защищаться, изучая боевые искусства, и вскоре в ответ причинил сильную боль любому, кто его разозлил. Так плохо, что он никогда не оставался ни в одной школе дольше, чем на несколько месяцев, потому что другие дети слишком боялись его, а учителя просили, чтобы его перевели.

В своей последней школе он научился зарабатывать деньги на своей ненормальности. Используя свои навыки самоконтроля в боевых искусствах, он мог задерживать дыхание на срок до пяти минут, побеждая любого, кто пытался бросить ему вызов. Еще одна его хитрость заключалась в том, чтобы позволить детям бить его в живот так сильно, как им хотелось, по доллару за удар. За пять баксов ему могли воткнуть шариковую ручку в руку или ногу. Позволить им сделать это было самым близким, что он когда-либо подошел к любому из своих однокурсников. У него никогда в жизни не было настоящего друга. В возрасте сорока одного года он все еще не знал. Только его собака, Йоссариан.

Но Зуб и его собака были не столько друзьями, сколько соратниками . Как и люди, на которых он работал. Собака была уродливой. У него были глаза разного цвета, один ярко-красный, другой серый, и он был похож на потомство далматина, которого трахнул мопс. Он назвал его в честь персонажа одной из немногих книг, которые он полностью прочитал, « Уловка-22» . Книга началась с того, что персонаж по имени Йоссариан безрассудно влюбился с первого взгляда в своего капеллана. Эта собака тоже безрассудно влюбилась в него с первого взгляда. Он только начал преследовать его на одной из улиц Беверли-Хиллз четыре года назад, когда он обыскивал дом в поисках покушения.

Это была одна из тех широких, тихих, шикарных улиц с выбеленными на вид стволами вязов, большими особняками и блестящим металлом на подъездной дорожке. У всех домов были лужайки, которые выглядели так, будто их подстригли маникюрными ножницами, разбрызгиватели цокали-цокали , за ними ухаживали армии латиноамериканских садовников.

Собака не подходила для улицы. Это было паршиво, и один глаз был заражен. Зуб ничего не смыслил в собаках, но эта не очень походила на какую-либо узнаваемую породу и не выглядела достаточно дизайнерской, чтобы родом из этой местности. Возможно, он выпрыгнул из грузовика латиноамериканца. Может быть, кто-то выбросил его из машины здесь в надежде, что какой-нибудь богатый человек пожалеет его.

Вместо этого оно нашло его.

Зуб дал ему пищу, но не сочувствие.

Он не сочувствовал.


19


— Что… что теперь происходит? — спросила Карли полицейского.

«Я хочу, чтобы вы расписались здесь», — сказал Дэн Паттенден, протягивая ей длинную тонкую полоску белой бумаги с заголовком «ТЕСТ ИСПЫТАНИЯ». На полпути вниз было ее имя, дата рождения и слова ПОДПИСЬ СУБЪЕКТА. Ниже была коробка со словами Образец 1: – 10:42 – 55 и Образец 2: 10:45 – 55 .

Ее рука тряслась так сильно, что она едва могла держать ручку, которую он ей дал, и подписала свое имя.

«Я собираюсь отвести вас в камеру, где вы будете ждать прибытия вашего адвоката», — сказал он, подписывая ту же форму внизу. — Вы будете допрошены вашим адвокатом.

«У меня очень важная встреча с клиентом, — сказала она. — Мне нужно в офис.

Он сочувственно улыбнулся ей. «Боюсь, у всех, кто причастен к инциденту, сегодня есть важные дела, но это не мое дело». Он указал на дверь и осторожно, взяв ее за правую руку, подвел к ней. Затем он остановился и ответил на свой радиотелефон, когда тот с треском ожил.

— Дэн Паттенден, — сказал он. Наступило короткое молчание. 'Я понимаю. Спасибо, шеф. Я сейчас в заключении со своим заключенным.

Заключенный. Это слово заставило ее вздрогнуть.

— Да, сэр, спасибо. Он вставил телефон обратно в держатель на груди и повернулся к ней. Выражение его лица было пустым, непроницаемым. «Извините, но сейчас я повторю предостережение, которое я дал вам ранее на месте столкновения. Миссис Чейз, я повторно арестовываю вас по подозрению в убийстве в результате вождения в нетрезвом виде. Вы не обязаны ничего говорить, но это может повредить вашей защите, если вы не упомянете на допросе что-то, на что впоследствии сможете ссылаться в суде. Все, что вы скажете, может быть приведено в качестве доказательства.

Она почувствовала, как ее горло сжалось, как будто затягивалась лигатура. Во рту у нее внезапно пересохло.

— Велосипедист умер? Ее слова прозвучали почти как шепот.

— Боюсь, что да.

— Это была не я, — сказала она. «Я не бил его. Я разбился, потому что был – потому что избегал его. Я свернул, чтобы избежать его, потому что он был на неправильной стороне дороги. Если бы я этого не сделал, я бы ударил его.

— Вам лучше приберечь все это для вашего интервью.

Когда он вел ее через приемную опеки мимо большого круглого центрального поста, она внезапно повернулась к нему в панике и сказала: «Моя машина — мне нужно, чтобы RAC забрал ее — мне нужно, чтобы ее отремонтировали — я -'

— Мы позаботимся об этом. Боюсь, его придется конфисковать.

Они пошли по узкому коридору. Они остановились у зеленой двери с маленькой стеклянной панелью. Он открыл ее и, к ее ужасу, провел ее в камеру.

— Ты не посадишь меня сюда?

Его телефон снова ожил, и он ответил. Когда он это сделал, она в замешательстве уставилась на камеру. Небольшая узкая комната с открытым туалетом и умывальником, встроенным в стену. В дальнем конце стояла жесткая скамья, за которой к стене стояла синяя подушка. Был дезинфицирующий запах дезинфицирующего средства.

Констебль Паттенден закончил разговор и снова повернулся к ней. — Здесь вам придется подождать, пока не приедет ваш поверенный.

— Но… но как насчет моей машины? Когда он пойдет в ремонт?

— Это будет зависеть от решения старшего следователя, но могут пройти месяцы, прежде чем вашу машину освободят.

'Месяцы?'

— Да, извини. Это будет то же самое для всех транспортных средств сегодня.

— Что… как насчет моих вещей?

— Вы сможете забрать личные вещи со штрафстоянки, на которую их доставили. Вы будете уведомлены, где это находится. Я должен вернуться сейчас, поэтому я оставляю вас. В ПОРЯДКЕ?'

Это было не нормально. Это было так совершенно не в порядке. Но она была слишком потрясена, чтобы спорить. Вместо этого она лишь смущенно кивнула.

Затем он закрыл дверь.

Карли уставилась на камеру видеонаблюдения, уставившуюся на нее. Затем она повернулась к скамье и посмотрела на обшитое инеем окно, расположенное высоко над ней. Она села, не беспокоясь о подушке, пытаясь мыслить трезво.

Но все, на чем она могла сосредоточиться, — это авария, снова и снова прокручивавшаяся в ее голове. Белый фургон за ней. Изображение велосипедиста под грузовиком.

Мертв.

В дверь постучали, и она открылась. Она увидела невысокую пухленькую женщину в белой рубашке с черными лацканами и вышитым на груди словом Reliance Security . У женщины была тележка, нагруженная потрепанными книгами в мягкой обложке.

— Что-нибудь из библиотеки? спросила она.

Карли покачала головой. Ее мысли внезапно метнулись к Тайлеру. Он задерживался после школы, брал урок игры на корнете.

Через несколько мгновений дверь снова закрылась.

Ей внезапно захотелось пописать, но она ни за что не собиралась сидеть здесь на корточках под присмотром камеры. Затем она почувствовала внезапный прилив ярости.

Гребаный Престон Дэйв! Если бы он не был таким бродягой, она бы не пила так много. Она почти никогда не ломалась. Конечно, ей нравилось выпить один-два бокала вина вечером. Но обычно она никогда не пила так, как прошлой ночью.

Если бы только она сказала ему «нет».

Если бы только она высадила Тайлера в школе всего несколькими минутами ранее.

Так много проклятых если бы только .

Мертв.

Велосипедист был мертв.

В одно мгновение он ехал прямо на нее. Он появился из ниоткуда. Теперь он был мертв.

Но она не ударила его, она была в этом уверена.

Он был не на той гребаной стороне дороги, черт возьми! И теперь ее обвиняли.

Внезапно ее дверь открылась. Она увидела высокого худощавого мужчину в белой рубашке с черными погонами. Рядом с ним стояла учтивая фигура одного из старших партнеров ее фирмы, Кена Экотта.

Несколько ее коллег сказали, что адвокат по уголовным делам напомнил им молодого Дастина Хоффмана, и в этот момент он определенно выглядел героем кинозвезды. С его короткими темными волосами, строгим серым костюмом в тонкую полоску и маленьким черным аксессуаром. В любом случае, он излучал властный и уверенный вид, шагая вперед в камеру, сверкая пряжками на мокасинах от Гуччи.

Acott имел заслуженную репутацию одного из лучших в своем деле. Если кто-то и мог разобраться в этой неразберихе, в которой она оказалась, так это он.

Затем выражение ободрения на его лице раскололо ее, и, потеряв самообладание, она, спотыкаясь, двинулась вперед, к нему, глаза ее наполнились слезами.


20


Незадолго до 17:00 Рой Грейс сидел в своем кабинете на первом этаже отдела по расследованию крупных преступлений Сассексского уголовного розыска и потягивал чай из кружки. Было почти холодно, потому что он сосредоточился на поиске в Интернете всего, что мог найти о состоянии Клео.

Он не возражал против чая, он привык к холодной пище и прохладным напиткам. С тех пор, как он присоединился к полиции в позднем подростковом возрасте, более двадцати лет назад, он понял, что есть или пить хоть что-нибудь — это роскошь. Если вы относитесь к тому типу людей, которые настаивают на свежемолотых кофейных зернах и здоровой домашней кухне, вы выбрали не ту профессию.

Гора бумажной работы, казалось, росла сама по себе, словно это был какой-то быстро размножающийся организм, и сегодня казалось, что электронные письма сыплются быстрее, чем он успевает их читать. Но ему было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме Клео. Выйдя из больницы этим утром, он неоднократно звонил, чтобы проверить. Сестра по палате, вероятно, начала думать, что он какой-то обсессивно-компульсивный, но ему было все равно.

Он посмотрел на толстую папку, раскрытую на его столе. В своей нынешней роли начальника отдела по тяжким преступлениям, помимо того, что он был активным старшим следователем, Грейс была знакома со всеми текущими делами во всем отделе по тяжким преступлениям. Для некоторых полицейских работа заканчивалась задержанием подозреваемого, а для него это был лишь первый этап. Добиться осуждения во многих отношениях было намного сложнее и отнять больше времени, чем поймать злодеев в первую очередь.

Мир, в котором он жил, был наполнен бесконечным чередованием неприятных людей, но мало кто из них был более отвратительным, чем толстяк, чьи опекунские фотографии в профиль и в профиль в настоящее время лежали перед ним. Карл Веннер, бывший офицер армии США, ныне проживающий в следственном изоляторе сассексской тюрьмы категории B, Льюис, сделал себе прибыльный бизнес на снафф-фильмах — фильмах о реальных людях, которых пытают и убивают — которые он продавал по подписке. основе, через Интернет, состоятельным, крайне извращенным людям. Гленн Брэнсон был застрелен во время ареста этого подонка, что сделало его еще более личным, чем обычно. Надвигался суд.

Сделав небольшой перерыв, Рой Грейс откинулся на спинку стула и уставился в окно на юг. Штаб-квартира CID, Sussex House, находилась в промышленной зоне на окраине города Брайтон и Хоув. Прямо под собой он мог видеть скелет дерева, вросший в землю и окруженный овальной кирпичной стеной, и потрескавшееся бетонное покрытие узкой автостоянки здания. Дальше была оживленная дорога со стальным ограждением, на дальней стороне которого, тонко замаскированная рядом деревьев, виднелась серая плита супермаркета ASDA, служившего неофициальной столовой для этого места. Кроме того, в ясный день он мог видеть далекие крыши Брайтона, а иногда и синеву Ла-Манша. А сегодня была просто серая дымка.

Он смотрел, как зеленый грузовик с прицепом ASDA выезжает на дорогу и начинает ползти вверх по холму, потом снова повернулся к экрану, постучал по клавиатуре и вывел на экран серийные номера, как делал это каждые полчаса или около того. Это был журнал всех зарегистрированных инцидентов с их постоянными обновлениями. Просматривая, он не увидел ничего нового, кроме аварии на Портленд-роуд, что могло бы его заинтересовать. Просто обычные повседневные вещи. Дорожно-транспортные происшествия, шумный сосед, пропавшая собака, нападения, кражи со взломом, взлом фургона, угнанная машина, подписки о залоге, разбитая витрина, домашнее хозяйство, две кражи велосипедов, подозрительные молодые люди, замеченные машиной , несколько конфет, украденных из гаража Tesco, G5 (внезапная смерть) пожилой дамы, которая не вызывала подозрений — во всяком случае, на данном этапе.

За исключением крупного дела об изнасиловании, в котором Грейс была старшим следователем, первые два месяца года были относительно спокойными. Но с наступлением весны весь город, казалось, чихнул. Три из двадцати обычных убийств, которые Сассекс мог ожидать ежегодно, произошли за последние шесть недель. Кроме того, произошло вооруженное ограбление ювелирного магазина, в результате которого преследовавший его офицер был ранен в ногу, а четыре дня назад незнакомец жестоко изнасиловал медсестру, прогуливавшуюся по набережной Брайтона.

Как следствие, большая часть из четырех отделений для серьезных инцидентов по всему округу была полностью использована, включая оба помещения для серьезных инцидентов здесь. Вместо того, чтобы переехать из Сассекс-Хауса в отдел по расследованию крупных преступлений в Истборне, примерно в тридцати минутах езды от него, где было свободное место, Рой Грейс занял соседний кабинет Джека Скеррита для первого брифинга по операции «Скрипка» — название компьютер выдал информацию о столкновении велосипедиста со смертельным исходом на Портленд-роуд сегодня утром. Начальник штаб-квартиры УУР отсутствовал на курсах, и стол для совещаний у него был гораздо больше, чем маленький круглый стол в кабинете Грейс.

Он планировал, что следственная группа будет небольшой и плотной. Судя по его изучению доказательств и первоначальным свидетельствам очевидцев, дело казалось простым. У водителя фургона могло быть множество причин для того, что он сделал — возможно, он угнал машину, или у него не было страховки, или он беспокоился о том, что ему сделают анализ дыхания, или перевозил что-то незаконное. Грейс не думала, что найти его будет трудно. Его любимый заместитель старшего следователя, Лиззи Мантл, уехала в отпуск, поэтому он воспользовался возможностью, чтобы сделать Гленна своим заместителем старшего следователя по этому делу. Он подумал, что это будет хорошей проверкой способностей детектива-сержанта и поможет отвлечь его от текущих семейных проблем. Кроме того, это дало бы ему возможность по-настоящему блеснуть перед всеми важными советами для повышения до инспектора, которое должно было состояться в конце этого года, продемонстрировав свою способность управлять расследованиями в реальной жизни.

В дверь постучали, и вошел констебль Ник Николл. Он был высокого роста, в сером костюме, который выглядел так, как будто он был сшит для кого-то еще выше, и с затуманенными глазами, любезно предоставленными его маленьким ребенком. — Вы сказали, что в 17:00 будет брифинг, шеф?

Грейс кивнула. Он собирался провести собрание раньше, чем в излюбленные им 6.30 для вечерних брифингов, потому что ему не терпелось вернуться в больницу и быть с Клео.

— По соседству, в кабинете главного детектива-суперинтенданта Скерритта.

Он последовал за DC туда.

— Я слышал, Клео в больнице. Она в порядке?' — спросил Ник Николл.

«Спасибо — да, пока все хорошо. Кажется, у твоей жены были проблемы во время беременности, Ник. Это правильно?'

— Да, дважды внутреннее кровотечение. Первый примерно в двадцать четыре недели.

'Звучит похоже. Но с ней все в порядке?

— Нет, не сначала.

«Это тревожное время».

'Да, можно и так сказать! Вы должны следить за тем, чтобы она много отдыхала, это жизненно важно».

'Спасибо, я буду.'

Грейс, руководившая полицейской командой по регби, гордилась тем, что перевела Ника Николла из футбола в регби, а молодой округ Колумбия был отличным нападающим на три четверти. За исключением того, что с тех пор, как несколько месяцев назад у него родился сын, его внимание, как правило, было сосредоточено на чем-то другом, и он часто терял энергию.

Николл сел за длинный стол для совещаний, а через несколько мгновений за ним последовала Белла Мой. Детективу-сержанту было около тридцати пяти, у нее было веселое лицо под копной выкрашенных хной каштановых волос, и она была одета несколько небрежно; в одной руке она несла коробку мальтезеров, а в другой бутылку воды. Она застряла в своей жизни помимо работы, заботясь о своей пожилой матери. Сделай ей макияж, всегда думала Грейс, и она станет привлекательной леди.

Следующей появилась Эмма-Джейн Бутвуд, округ Колумбия. Стройная девушка с настороженным лицом и длинными светлыми волосами, собранными в хвост, округ Колумбия чудесным образом выздоровела после того, как в прошлом году ее чуть не убил угнанный фургон.

За ней последовала неуклюжая фигура сержанта Нормана Поттинга. Из-за действующей в полиции пенсионной системы большинство офицеров уходили на пенсию после тридцати лет службы. Система работала против них, если они оставались дольше. Но Поттинга мотивировали не деньги. Ему нравилось быть полицейским, и он, казалось, решил оставаться им так долго, как только мог. Из-за бесконечных бедствий в его личной жизни Сассексский уголовный розыск был его единственной семьей, хотя из-за его олдскульных политически некорректных взглядов многие люди, в том числе главный констебль, как подозревала Грейс, хотели бы увидеть сзади него.

Однако, несмотря на то, что временами он раздражал людей, Грейс не могла не уважать этого человека. Норман Поттинг был настоящим копом в золотом смысле этого слова. Ротвейлер в мире, где все больше и больше политкорректных кошечек. Пузатый, с начесом, похожим на протертый ковер, одетый в что-то вроде дембельского костюма отца времен Второй мировой войны, пахнущий трубочным табаком и нафталиновыми шариками, Поттинг сел и громко выдохнул, издавая звук, похожий на сплющенный подушка. Белла Мой, которая ненавидела этого человека, настороженно посмотрела на него, гадая, что он собирается сказать.

Он не разочаровал ее. В своем грубоватом деревенском говоре Поттинг жаловался: «Что не так с этим городом и футболом? Почему у Манчестера есть «Манчестер Юнайтед», у Лондона есть «Канониры», у «Ньюкасла» есть «Армия мультяшек». Что у нас есть в Брайтоне? Самая большая чертова колония педерастов в Англии!

Белла Мой повернулась к нему. — Ты когда-нибудь в жизни пинал футбольный мяч?

— Вообще-то да, Белла, — сказал он. «Возможно, вы не поверите, но в детстве я играл за вторую команду «Портсмута». Центральный полузащитник, я был. Я планировал стать профессиональным футболистом, пока не сломал коленную чашечку во время игры».

— Я этого не знала, — сказала Грейс.

Норман Поттинг пожал плечами, потом покраснел. — Я фанат Уинстона Черчилля, шеф. Всегда были. Знаешь, что он сказал?

Грейс покачал головой.

«Успех — это способность идти от одной неудачи к другой, не теряя энтузиазма». Он пожал плечами.

Рой Грейс сочувственно посмотрел на него. У детектива-сержанта за плечами было три неудачных брака, и его четвертый брак с тайской девушкой, которую он нашел в Интернете, казалось, шел в том же направлении.

«Если бы кто-то и знал, так это вы», — возразила Белла Мой.

Рой Грейс посмотрел на информационные заметки, напечатанные его ассистентом, пока он ждал, пока Гленн Брэнсон, который только что вошел, сядет. За Гленном следовал жизнерадостный инспектор дорожной полиции Джеймс Биггс, который обратился с просьбой о привлечении к этому расследованию отдела по расследованию тяжких преступлений.

— Хорошо, — сказал Грейс, кладя перед ним свою повестку дня и политическую книгу. «Это первый брифинг по операции «Скрипка », расследованию смерти студента Брайтонского университета Тони Ревера». Он сделал паузу, чтобы представить своей команде Биггса, приятного, делового человека с коротко остриженными светлыми волосами. «Джеймс, не могли бы вы начать с описания того, что произошло сегодня утром?»

Инспектор резюмировал трагические события утра, уделив особое внимание показаниям очевидцев о том, что белый фургон скрылся с места происшествия, проехав на красный свет, и сбил велосипедиста. На данный момент, сообщил он, было два возможных наблюдения фургона с камер видеонаблюдения в этом районе, но ни одно из них не было достаточного качества, даже с улучшением изображения, чтобы обеспечить разборчивость регистрационных номеров.

Первым был замечен фургон Ford Transit, соответствующий описанию, который быстро двигался в западном направлении от места происшествия менее чем через тридцать секунд после столкновения. Второй, минутой позже, показал фургон без бокового зеркала со стороны водителя, который поворачивал направо через полмили. Это было важно, сказал им Биггс, потому что на месте происшествия были найдены фрагменты бокового зеркала. Теперь его личность можно было установить по серийному номеру на корпусе. Это все, что ему оставалось делать до сих пор.

«Примерно через час должно начаться вскрытие в Министерстве внутренних дел, — сказала Грейс, — на котором будет присутствовать Гленн Брэнсон, временно заменяющий меня, вместе с Трейси Стокер и следователем». Он посмотрел на Гленна, который скривился.

Затем руку поднял Гленн Брэнсон. Грейс кивнула ему.

«Босс, я только что разговаривал с офицером по связям с семьями из дорожного движения, которому поручено это», — сказал он. — Ему только что звонил офицер нью-йоркского полицейского управления. Погибший, Тони Ревир, был гражданином США, изучал бизнес в Брайтонском университете. Не знаю, будет ли это иметь какое-то значение, но девичья фамилия матери покойного — Джордино.

Все взгляды были прикованы к нему.

— Это имя кому-нибудь что-нибудь говорит? — спросил Гленн, глядя на каждое из лиц.

Все покачали головами.

— Сал Джордино? — спросил он.

Еще не было признания.

— Кто-нибудь смотрел «Крестного отца »? Брэнсон продолжил.

На этот раз все кивнули.

«Марлон Брандо, да? Босс боссов? Крестный отец, да? Мужчина . Капо Капо?

— Да, — сказала Грейс.

— Ну, вот кто ее отец. Сэл Джордино — нынешний крестный отец Нью-Йорка.


21


Стандартный протокол получения уведомления о смерти гражданина США за границей заключался в том, что отделение Интерпола полиции Нью-Йорка информировало местную полицию о местонахождении ближайших родственников, и они затем доставляли сообщение о смерти. В случае Тони Ревира это была полиция округа Саффолк, которая прикрывала Хэмптонс.

Но ко всему, что касалось высокопоставленной семьи, такой как Джордино, относились иначе. На всех известных членах мафии, даже дальних родственниках, были компьютерные маркеры с контактными данными конкретных полицейских управлений и офицеров, которые могли в данный момент заинтересоваться.

Детектив-следователь Пэт Ланиган из отдела специальных расследований окружной прокуратуры сидел за своим бруклинским столом, когда раздался звонок от детектива из офиса Интерпола. Лэниган был в сети, просматривая доступный конец каталога Тиффани, пытаясь выбрать подарок на тридцатую годовщину для своей жены Франсин. Но через несколько секунд он взял ручку и полностью сосредоточился на вызове.

Высокий мужчина ирландского происхождения, с рябым лицом, седеющей стрижкой и бруклинским акцентом, Лэниган начал свою жизнь в ВМС США, затем работал грузчиком на манхэттенских верфях, прежде чем присоединиться к полиции Нью-Йорка. У него была суровая внешность крутого парня из кино и мощное телосложение, что означало, что мало кто соблазнился затеять с ним драку.

В свои пятьдесят четыре года он имел около тридцати лет опыта работы с Умниками — термин, который полиция Нью-Йорка использовала для обозначения мафиози. Он лично знал многих рядовых членов всех семей мафии, отчасти благодаря тому, что он родился и вырос в Бруклине, где проживало большинство из них — Гамбино, Дженовезе, Коломбо, Лучесе, Боннано и Джордино.

Еще в 1970-х, вскоре после того, как он впервые присоединился к полиции Нью-Йорка, Ланиган был назначен в команду, выслеживающую убийц мафиози Джо Галло, через несколько лет после его смерти. Гангстер был застрелен в качестве возмездия во время трапезы в доме моллюсков Умберто в Маленькой Италии. Но ему было трудно испытывать слишком сильную симпатию к этому человеку. Сумасшедший Джоуи , как его раньше знали, держал в своем подвале взрослого льва. Он морил его голодом в течение трех дней, а затем знакомил своих должников с рычащим существом, спрашивая их, не хотят ли они заплатить ему то, что должны, или поиграть с его питомцем.

С этого момента Ланиган посвятил большую часть своей карьеры борьбе с мафией.

Он прослушал информацию, которую передал сотрудник Интерпола. Ему не понравилась часть с наездом и бегством. Возмездие было большой частью культуры мафии. У каждой из семей были свои враги, старые, исторические соперники, а также новые, создаваемые практически ежедневно. Он решил, что лучший способ убедиться в том, что этот ход мыслей имеет хоть какое-то значение, — съездить в Ист-Хэмптон и лично проверить семью. Он любил навещать Умников в их логове. Вы должны увидеть их с другой стороны, чем в комнате для допросов в полиции. И передача шокирующего сообщения может заставить одного из них выпалить раздачу.

Тридцать минут спустя, запив приготовленный женой куриный салат с макаронами и диетической колой, а затем выпив кофе, он затянул галстук, надел спортивную куртку и подобрал своего постоянного приятеля по работе, Денниса Бутла. Затем они направились на стоянку и сели в грязно-коричневый «Форд Краун Виктория» без опознавательных знаков.

Пэт Лэниган был сторонником Обамы и проводил большую часть своего свободного времени, занимаясь благотворительностью для раненых ветеранов. Деннис Бутл был несгибаемым республиканцем, проводившим большую часть своего свободного времени в качестве активиста сторонников оружия и охоты. Хотя Бутл был на два года старше своего коллеги, у него были юношеские светло-соломенные волосы, уложенные в мальчишескую прическу. В отличие от Ланигана, который, несмотря на все свои отношения с мафией, намеренно ни разу за все годы службы не выстрелил из пистолета, Бутл застрелил трех человек в трех разных случаях, убив двоих из них. Это были мел и сыр. Они постоянно спорили. И все же они были близки.

Когда Лэниган завел двигатель и разогнался, двенадцатидюймовый картонный квадрат со словами BROOKLYN DA BUSINESS соскользнул с приборной панели и упал на колени Бутла. Бутл положил его на заднее сиденье лицом вниз, ничего не сказав. Он был молчаливым человеком, и у него были настроения, в которых он молчал, иногда часами. Но он никогда ничего не пропускал.

Когда они тронулись в путь, Бутл вдруг спросил: «На что это похоже для вас?»

Ланиган пожал плечами. 'Не знаю. Ты?'

Бутл пожал плечами. «Звучит как хит. На нем написано хит .

Движение в начале дня на Лонг-Айленде было легким, и оно оставалось таким в течение следующих девяноста минут, пока они приближались к Хэмптонсу. В разгар сезона этот участок дороги будет медленным, крыло к крылу. Расслабившись, Лэниган одной рукой вел машину по шоссе, поросшему пышной растительностью и травой, осторожно поглядывая на знаки выхода и не доверяя случайным указаниям навигатора, который он прикрепил к лобовому стеклу.

У Бутла появилась новая подружка, которая была богата, как он сказал Пэту, и имела широкое распространение во Флориде. Он планировал уйти в отставку и переехать туда с ней. Новость огорчила Пэта, потому что он будет скучать по своему приятелю. О пенсии он пока думать не хотел — слишком любил свою работу.

Спутниковая навигация указывала на поворот направо, деревья и кусты уступали место окраинам Ист-Хэмптона с его большими домами, отстоящими далеко от дороги, а затем вереницей выкрашенных в белый цвет дорогих магазинов. Они повернули направо перед гаражом Mobil Oil и направились по зеленой аллее с двойной желтой полосой посередине.

— Вы знаете, что можете гарантировать насчет Хэмптона? — вдруг сказал Бутл со своим резким бостонским акцентом, нарушив двадцатиминутное молчание.

'Эм-м-м? Что это?' Ланиган всегда звучал так, будто он катал во рту пару шариков.

Бутл кивнул на огромный особняк в колониальном стиле с портиком с колоннадой. «Вы не найдете ни одного пенсионера из полиции Нью-Йорка, живущего в этом районе!»

— Это тоже не обычная местность для Умников, — возразил Пэт Лэниган.

— Мать этого ребенка, она замужем за Лу Ревиром, верно?

'Ага.'

— Он банкир мафии. Ты знаешь что? Ходят слухи, что на прошлых выборах он дал республиканцам десять миллионов.

— Тем больше причин арестовать его.

«Иди на хуй».

Пэт Ланиган усмехнулся.

Двойная желтая линия закончилась, и полоса сузилась до однопутной. По обеим сторонам были аккуратные живые изгороди.

— Мы правы?

'Ага.'

Навигатор сообщил им, что они прибыли.

Прямо перед ними были закрытые, высокие, окрашенные в серый цвет ворота. Табличка под панелью громкоговорителей гласила: ВООРУЖЕННЫЙ ОТВЕТ.

Пэт остановил машину, опустил стекло и потянулся, чтобы нажать кнопку на панели у ворот. На них подозрительно смотрел циклопический глаз камеры видеонаблюдения.

Голос, говорящий на ломаном английском, прохрипел: «Да, здравствуйте, пожалуйста?»

— Полиция, — сказал Пэт, вытаскивая щит и поднимая его так, чтобы его могла видеть камера.

Через несколько мгновений ворота медленно распахнулись, и они въехали.

Впереди, за просторной лужайкой и растениями прямо из тропического леса, возвышалась серая надстройка внушительного современного особняка с круглым зданием слева, напоминавшим Пэт боевую рубку атомной подводной лодки.

— Это немного похоже на твой новый женский блокнот? — спросил Пэт.

'Неа. Ее намного больше, чем это — это было бы похоже на ее домик у бассейна».

Пэт ухмыльнулся, пока ехал по щепе к гаражу, достаточно большому, чтобы вместить авианосец, и остановился рядом с золотым «Порше-Кайеном». Они вылезли наружу и на мгновение осмотрелись. Затем неподалеку открылась входная дверь, и из нее нервно выглянула одетая в униформу служанка-филиппинка.

Они подошли.

— Мы ищем мистера и миссис Ревир, — сказал Пэт Ланиган, поднимая щит.

Деннис Бутл тоже показал свой.

Горничная теперь выглядела еще более взволнованной, и Пэт тут же пожалел ее. Кто-то неправильно к ней относился. Это всегда можно было сказать людям.

Она пробормотала что-то слишком тихое, чтобы он мог расслышать, а затем провела их в просторный коридор с серым каменным полом и величественной винтовой лестницей, ведущей прямо перед ними. Стены были увешаны зеркалами в декоративных рамах и абстрактным современным искусством.

Следуя ее нервным жестам, они прошли вслед за ней в роскошную гостиную с высоким потолком и галереей менестреля над ними. «Это было похоже на съемочную площадку фильма об Англии эпохи Тюдоров», — подумал Пэт Ланиган. На стенах висели обнаженные дубовые балки и гобелены, а также портреты предков, ни один из которых он не узнал. Купил на аукционах, а не унаследовал, предположил он.

Мебель вся антикварная: диваны, стулья, шезлонг. Большое панорамное окно выходило на лужайку, кусты и залив Лонг-Айленд. Каменный пол здесь был усыпан коврами, и от него исходил слегка сладкий мускусный запах, который напомнил ему о музеях.

Это был дом, за который можно было умереть, и комната, за которую можно было умереть, и в этот момент он был уверен только в одном. У многих было.

В комнате сидела привлекательная, но суровая женщина лет сорока пяти, с короткими светлыми волосами и носом, сделанным на заказ. Она была одета в розовый спортивный костюм и блестящие кроссовки, в одной руке держала пачку сигарет Marlboro Lights, а в другой — зажигалку. Когда они вошли, она вытряхнула сигарету, засунула ее между губ, затем щелкнула зажигалкой, словно призывая их остановить ее.

'Да?' — сказала она, затягиваясь сигаретой и выпуская дым в потолок.

Ланиган поднял свой щит. «Детектив-следователь Ланиган и детектив-следователь Бутл. Вы миссис Фернанда Ревир?

Она покачала головой, словно отбрасывая с лица воображаемые длинные пряди волос. — Зачем тебе это знать?

— Ваш муж здесь? — терпеливо спросил Ланиган.

— Он играет в гольф.

Двое полицейских оглядели комнату. Оба искали фотографии. Их было много, над камином, на столах, на полках. Но все они, насколько Пэт Лэниган мог быстро установить, принадлежали Лу и Фернанде Ревир и их детям. К сожалению, не было фотографий ни их друзей, ни соратников .

— Ваш муж скоро вернется?

— Не знаю, — сказала она. — Два часа, может быть, три.

Офицеры обменялись взглядами. Затем Лэниган сказал: «Хорошо, извините, что вынужден вам это сообщить, миссис Ревир. У тебя есть сын, Тони, верно?

Она хотела еще раз затянуться сигаретой, но остановилась, на ее лице появилось беспокойство.

'Да?'

«Полиция Брайтона, Суссекс, Англия, сообщила нам, что ваш сын погиб сегодня утром в результате дорожно-транспортного происшествия».

Оба мужчины без приглашения сели на стулья напротив нее.

Она молча смотрела на них. 'Что?'

Пэт Лэниган повторил то, что он сказал.

Она сидела, глядя на них, как на неразорвавшуюся бомбу. — Ты гадишь, да?

— Боюсь, что нет, — сказал Пэт. 'Мне очень жаль. У вас есть кто-нибудь, кто мог бы прийти в себя, пока ваш муж не вернется домой? Сосед? Друг?

«Ты гадишь. Ага? Скажи мне, что ты гадишь.

Сигарета догорала. Она стряхнула пепел в большую хрустальную пепельницу.

— Мне очень жаль, миссис Ревир. Я хотел бы.'

Ее зрачки расширились. — Ты гадишь, да? — сказала она после долгого молчания.

Пэт увидел, как дрожат ее руки. Видел, как она воткнула сигарету в пепельницу, словно кого-то ножом зарезала. Затем она схватила пепельницу и швырнула ее в стену. Он ударил чуть ниже картины, разлетевшись на осколки стекла.

'Нет!' — сказала она, ее дыхание внезапно становилось все быстрее и быстрее. «Неееееет».

Она подняла стол, на котором стояла пепельница, и разбила его об пол, сломав ножки.

«Неееет!» она закричала. «Неееет! Это неправда. Скажи мне, что это неправда. Скажите мне!'

Двое офицеров сидели молча, наблюдая, как она вскочила и схватила картину со стены. Затем она резко опустила его на колени, разорвав лицо и тело Мадонны с младенцем.

«Не мой Тони. Мой сын. Неееееееет! Не он!'

Она подняла скульптуру высокого худощавого мужчины, держащего гантели. Ни один из офицеров понятия не имел, кто такой скульптор и какова его ценность. Она ударила его головой об пол.

'Убирайся!' она закричала. — Убирайся, убирайся, убирайся!


22


Тайлер сидел, сгорбившись над кухонным столом из сосны, в своих серых школьных брюках, белой рубашке, расстегнутой на шее, и приспущенном красно-сером форменном галстуке. По настенному телевизору он смотрел один из своих любимых эпизодов Top Gear , в котором команда разбила караван. Звук стал громче.

Его прямые каштановые волосы падали на лоб, частично закрывая глаза, а в овальных очках в проволочной оправе несколько человек говорили, что он похож на молодого Гарри Поттера. У Тайлера не было проблем с этим, это придавало ему известность, но он гораздо больше напоминал Карли ее покойного мужа, Кес. Тайлер была похожа на миниатюрную версию, и, когда запищала микроволновка, она с трудом сдерживала слезы. Боже, как бы она сейчас поступила с Кес. Он бы знал, что делать, как лучше всего справиться с этим беспорядком, как заставить ее чувствовать себя немного менее ужасно, чем она чувствовала себя в этот момент. Она убрала тарелку.

«Локти прочь!» она сказала.

Отис, их черный помесь лабрадора, шел за ней по выложенному плиткой полу, полный надежды. Она поставила тарелку перед сыном, схватила пульт и выключила звук.

— Фрикадельки и макароны? — сказал Тайлер, морщась.

— Один из ваших любимых, не так ли? Она поставила миску с салатом рядом с ним.

«Я ел это сегодня на обед в школе».

'Повезло тебе.'

— Они делают это лучше, чем ты.

'Большое спасибо.'

— Ты говорил мне всегда быть правдивым.

«Я думал, что я также сказал вам быть тактичным».

Он пожал плечами. 'Что бы ни.' Затем он подозрительно ткнул фрикадельку. — Итак, как я завтра доберусь до школы?

— Ты мог бы ходить.

«О, отлично, большое спасибо». Потом оживился. «Эй, я умею кататься на велосипеде!»

Эта мысль заставила ее похолодеть. 'Ни за что. Ты так не едешь в школу на велосипеде. ХОРОШО? Я разберусь с такси.

Отис выжидающе посмотрел на Тайлера.

— Отис! — предупредила она. «Не попрошайничать!»

Затем она села рядом с сыном. «Послушай, у меня был дерьмовый день, ясно?»

— Не такое дерьмо, как тот велосипедист, да?

— Что это значит?

Тайлер внезапно встал и побежал к двери, крича: «Держу пари, у него не было выпивки вместо матери». Он захлопнул за собой дверь.

Карли уставилась на дверь. Она приподнялась со стула, потом снова села. Через несколько мгновений она услышала яростный грохот барабанов наверху. Отис рявкнул на нее, два гав-гав подряд. В ожидании лайфхака.

— Извини, Отис, плохо себя чувствую, хорошо? Я позову тебя на прогулку позже.

От запаха фрикаделек ее тошнило. Даже хуже, чем она уже чувствовала. Она встала, подошла к двери и открыла ее, готовая накричать на Тайлера, но потом передумала. Она снова села за стол и закурила сигарету, тупо читая по губам персонажей Top Gear , пока курила. Она чувствовала себя совершенно онемевшей.

Телефон зазвонил. Сара Эллис. Выйдя замуж за адвоката Джастина, Сара была не просто ее ближайшим другом, она была самым разумным человеком, которого знала Карли. И в этот момент, в тот день, когда ее мир превратился в кошмар — худший с того дня, когда ей сказали, что ее муж мертв, — она остро нуждалась в благоразумии .

— Как дела, Красавчик?

— Не очень красиво себя чувствую, — мрачно ответила Карли.

— Вас показывали по телевидению — мы только что видели вас в местных новостях. Авария. Полиция ищет белый фургон. Они сказали тебе?

«Они мало что мне рассказали».

— Мы идем к вам с бутылкой шампанского, чтобы поднять вам настроение, — сказала Сара. — Мы будем с вами, как только сможем.

«Спасибо, мне не помешала бы компания, но последнее, что мне нужно, это кровавая выпивка».


23


Клео спала на больничной койке. Рукав ее синего больничного халата соскользнул с ее локтя, и Грейс, сидевшая рядом с ней весь последний час, смотрела ей в лицо, потом на пушистые светлые волосы ее тонкой руки, думая, как прекрасно она выглядела, когда спал. Затем его взгляд упал на серую пластиковую бирку на ее запястье, и внутри него поднялся еще один клубок страха.

Провода, прикрепленные скотчем к ее животу, передавали непрерывный поток информации на компьютер, стоящий в конце кровати, но он не знал, что означают данные на экране. Все, на что он мог надеяться, это то, что все в порядке. В слабом резком свете и мерцающем свете телевизора она выглядела такой бледной и уязвимой, подумал он.

Он был напуган. Больной от страха за нее.

Он прислушивался к ее ровному дыханию. Затем воздух разрезал скорбный звук сирены, когда где-то внизу подъехала скорая помощь. Клео была такой сильной и здоровой. Она следила за собой, правильно питалась, занималась спортом и поддерживала себя в форме. Конечно, до того, как она забеременела, она любила выпить по вечерам, но в тот момент, когда она узнала, что беременна, она сократила количество выпивки до стакана изредка, а в течение последних нескольких недель она послушно отказалась даже от этого. полностью.

Одной из вещей, которые он так любил в ней, был ее позитивный настрой, то, как она всегда видела в людях хорошие стороны, искала лучшие стороны в любой ситуации. Он верил, что она будет прекрасной матерью. Возможность того, что они могут потерять своего ребенка, поражала его все сильнее с каждым разом, когда он думал об этом.

Еще хуже была немыслимая мысль о том, что, как и предупреждал консультант, Клео может умереть.

На его коленях лежал документ, в котором перечислялись все файлы, необходимые для судебного преследования против мерзавца из нюхательного кино Карла Веннера. В течение последнего часа он пытался сконцентрироваться на этом — он должен был прочитать его сегодня вечером, чтобы убедиться, что ничего не было упущено, перед встречей с Эмили Кертис, финансовым следователем, утром, чтобы завершить документацию по конфискации — но его мысли были повсюду. Он напомнил себе, что должен спросить Эмили о ее собаке Бобби. Без ума от него, она всегда говорила о Бобби и показывала Грейс его фотографии.

Было 21.10. По телевизору шла новая криминальная передача, причем громкость была урезана до минимума. Как и большинство полицейских, Грейс редко смотрел сериалы о полицейских, потому что неточности, которые он неизменно обнаруживал, сводили его с ума, и он отказался от первого эпизода этого на прошлой неделе, всего через пятнадцать минут, когда главный герой, предположительно опытный детектив, растоптавший место убийства в своей обычной одежде.

Его мысли вернулись к несчастному случаю со смертельным исходом этим утром. Он слышал краткое изложение первых рассказов очевидцев. Велосипедист ехал не по той стороне дороги, но это не было чем-то необычным — идиоты часто ездили не по той стороне. Если это было спланированное наезд, то велосипедист дал фургону прекрасную возможность. Но откуда фургону было знать, что он едет не по той стороне дороги? Эта теория совершенно не согласовывалась с ним, и он был ею недоволен, несмотря на то, что фургон проехал на красный свет.

Но связь с нью-йоркским преступным кланом беспокоила его по причинам, которые он не мог определить. У него просто было очень плохое предчувствие по этому поводу.

Многие люди говорили, что итальянская мафия, изображенная в таких фильмах, как «Крестный отец », сегодня разорилась. Но Грейс знала обратное. Шесть лет назад он прошел краткий курс обучения в учебном центре ФБР в Квантико, штат Вирджиния, и подружился с одним детективом из Бруклина, специализирующимся на мафии.

Да, это была другая организация, чем в период ее расцвета. Во время Сухого закона преступные кланы американской мафии становились все сильнее и сильнее. К середине 1930-х годов, когда командные структуры были созданы по образцу римских легионов, их влияние в той или иной степени коснулось почти всех жителей Америки. Многие крупные профсоюзы находились под их контролем. Они были связаны с швейной промышленностью, строительной промышленностью, всем подвижным составом, доками Нью-Йорка, сигаретами, азартными играми, ночными клубами, проституцией, вымогательством через рэкет тысяч предприятий и помещений и ростовщичеством.

Сегодня традиционные криминальные кланы менее заметны, но не менее богаты, несмотря на некоторую конкуренцию со стороны растущей так называемой русской мафии. Большая часть их доходов теперь приходилась на наркотики, которые когда-то были для них запретной областью, поддельные дизайнерские товары и пиратские фильмы, в то время как большие вторжения были сделаны в онлайн-пиратство.

Прежде чем уйти из офиса этим вечером, он погуглил Сэла Джордино , и то, что он нашел, было неудобно читать. Хотя Сал Джордино томился в тюрьме, его многочисленная команда была очень активна. Они казались выше закона и столь же безжалостны, как и любые преступные кланы до них, в устранении своих соперников.

Могли ли их щупальца достичь Брайтона?

Наркотики были главным фактором в этом городе. Девять лет подряд Брайтон носил нежелательный титул британской столицы смерти от инъекционных наркотиков. Снабжение местных наркоманов было большим бизнесом, но рекреационные наркотики, такие как кокаин, были еще большим бизнесом. Нынешняя полицейская инициатива в этой сфере, операция «Сокращение », была чрезвычайно эффективной в разоблачении нескольких крупных сетей, но независимо от того, сколько людей было арестовано, всегда находились новые игроки, ожидающие своего часа, чтобы занять их место. Разведывательное бюро Сил до сих пор не установило связей с какими-либо преступными кланами США, но могло ли это измениться?

Внезапно его телефон зазвонил.

Когда он ответил, он вышел из комнаты, не желая рисковать разбудить Клео. Консультант сказала ему, что ей нужно все остальное, что она может получить в данный момент.

Это был Норман Поттинг, все еще усердно работавший в комнате происшествий. Грейс знала грустную причину, заключавшуюся в том, что у Поттинга была такая ужасная домашняя жизнь, что он предпочитал засиживаться допоздна за своим столом, в среде, где он, по крайней мере, был нужен.

«Босс, мне только что звонили из Интерпола в Нью-Йорке. Родители погибшего молодого велосипедиста Тони Ревера летят на частном самолете. Они должны быть в Гатвике в 6 утра. Думаю, вам следует знать. Они забронировали номер в отеле "Метрополь" в Брайтоне. Дорожная полиция договорилась с офицером по связям с семьями, чтобы тот отвез их в морг чуть позже утром, но я подумал, что вы, возможно, захотите послать кого-нибудь из уголовного розыска.

— Умная мысль, Норман, — сказала Грейс и поблагодарила его.

Повесив трубку, он крепко задумался. Он хотел бы сам встретиться и оценить родителей. Но он не хотел предупреждать их о любых возможных подозрениях полиции на данном этапе, и они могли просто счесть странным, что появился офицер его ранга. Это не стоило риска, решил он. Если и можно было что-то получить от знакомства с родителями, то лучше всего это было сделать, держа вещи в секрете. Так что лучше было бы прислать полицейского помоложе — так это будет выглядеть просто уважением.

Он набрал номер, и через несколько мгновений ответил Гленн Брэнсон. На заднем плане Грейс услышал знакомую ему мелодию из старого фильма Клинта Иствуда «Хороший, плохой, злой » . Страстью Брэнсона были старые фильмы.

Он мог представить себе своего друга, развалившегося на диване в его — Грейс — доме, где он жил уже несколько месяцев с тех пор, как его выгнала жена. Но ненадолго, так как Грейс недавно выставила это место на продажу.

— Эй, старожил! — сказал Брэнсон так, будто выпил.

Он никогда особо не пил до распада своего брака, но в эти дни Брэнсон выпивал достаточно, чтобы Грейс беспокоилась о нем.

— Как прошло вскрытие?

«Пока ничего неожиданного не обнаружилось. На куртке мальчика на правом плече была белая краска, что соответствовало ссадинам на его коже — вероятно, там, где его сбил фургон «Транзит». Смерть от множественных повреждений внутренних органов. Образцы крови и других жидкостей отправлены на анализ на наркотики.

— Все свидетельские показания говорят, что он был не на той стороне дороги.

«Он был американцем. Раннее утро. Возможно, устал и растерялся. Или просто типичный сумасшедший велосипедист. Там нет камер видеонаблюдения фактического удара.'

Сменив тему, Грейс спросила: — Ты не забыл покормить Марлона? Ему приходилось ежедневно напоминать Брэнсону, что нужно кормить золотых рыбок.

— Да, отвел его к Джейми Оливеру. У него было три блюда, включая десерт.

Грейс ухмыльнулась.

Затем Брэнсон сказал: «Знаете, он выглядит грустным. Ему нужна пара.

Как и ты, плохо, подумала Грейс, прежде чем объяснить: «Я пыталась, но он всегда чертовски ест каждого помощника».

— Похоже на Ари.

Не обращая внимания на колкость Брэнсона по поводу его жены, он сказал: «Надеюсь, вы не планировали завтра потрахаться?»

'Почему это?'

— Мне нужно, чтобы ты вернулся на парад в морг.


24


В 7:15 утра, всего через двенадцать часов после того, как он покинул это место, Гленн Брэнсон припарковал серебристый Hyundai Getz без опознавательных знаков на пустынной парковке для посетителей в задней части морга Брайтон-энд-Хоув-Сити. Он выключил двигатель, затем сильно впился пальцами в виски, пытаясь унять жгучую боль в передней части головы. Во рту пересохло, горло пересохло, несмотря на то, что он выпил пару литров воды, а две таблетки парацетамола, которые он принял час назад, когда проснулся, еще не подействовали. уверен, что они вообще собираются пинать.

Его похмелье становилось все хуже. Вероятно, рассуждал он, потому что его пьянство становилось все сильнее. На этот раз у него была бутылка красного вина по специальному предложению, которое он купил в ASDA, чтобы отблагодарить. Вчера вечером он собирался выпить только один стакан со своей приготовленной в микроволновке куриной запеканкой перед телевизором, но каким-то образом выпил его.

Утопить свой гнев.

Пытаясь заглушить эту ужасную боль в своем сердце. Постоянная тоска по своим детям, острые ощущения в животе каждый раз, когда он думал о новом человеке, который жил с его женой, играл с его детьми, купал их, черт возьми. Какого-то льстивого личного тренера он был очень близок к убийству. И вдобавок ко всему, все ее лежит в документах о разводе. Они лежали рядом с ним в белом конверте на пассажирском сиденье.

На сегодня днем у него была назначена встреча со своим адвокатом, чтобы разобраться с документами о разводе и получить дополнительные советы о финансовых последствиях и контактах с детьми.

Все казалось таким несправедливым. В то время как полиция выворачивалась наизнанку и рисковала своими жизнями, чтобы предотвратить преступление и запереть злодеев, все моральные кодексы были выброшены в окно. Твоя жена не обязана быть верной. Она могла уйти и трахнуться с кем захочет, вышвырнуть тебя из дома и завести любовника.

Он уныло вылез наружу под мелкую морось и расстегнул зонт. Его одежда не улучшала его настроения. На нем был темно-синий плащ поверх темного костюма, необычайно темный галстук и самая простая пара черных туфель, которые у него были, начищенные, как и вся его обувь, до зеркального блеска. Один из немногих советов по пошиву одежды, которые ему когда-либо давал Рой Грейс, и на который он действительно обратил внимание, заключался в том, как уважительно одеваться в подобных случаях.

Свежий воздух немного оживил его, и он неловко уставился на закрытую дверь приемного отсека. Это место вызывало у него ахинею каждый раз, когда он сюда приходил, а с похмелья было еще хуже.

Здание выглядело серее, темнее. Спереди он напоминал длинное загородное бунгало с галечными стенами и непрозрачными окнами. Сзади он больше походил на склад с проходными дверями на каждом конце для доставки и сбора трупов вдали от посторонних глаз. Он располагался в стороне от оживленной круговой системы Льюис-роуд в центре Брайтона, огражденный от ряда соседних домов высокой стеной, а за ним на крутом холме поднималась лиственная тишина кладбища Вудвейл.

Он ждал, когда услышал приближающуюся машину. Через несколько мгновений Белла Мой выехала из-за угла на своем фиолетовом Nissan Micra и припарковалась рядом с ним. Она была здесь по предложению Роя Грейса, потому что, помимо того, что она была детективом в отделе по расследованию серьезных преступлений, она также была обученным и опытным офицером по связям с семьями.

Гленн вежливо открыл дверь и накрыл ее зонтиком, пока она вылезала.

Она поблагодарила его, затем слабо улыбнулась. 'Ты в порядке?'

Он поморщился и кивнул. 'Спасибо, да. Терпите.

Он заметил, что ее голубые глаза испытующе смотрят на него, и задался вопросом, замечает ли она, что они налиты кровью. Он был не в форме, это точно. Прошло пару месяцев с тех пор, как он был в спортзале, и впервые в его жизни его шесть кубиков сменились легким намеком на живот. Задаваясь вопросом, чувствует ли она запах алкоголя в его дыхании, он сунул руки в карман и вытащил пачку мятной жвачки. Он предложил ей его, но она вежливо покачала головой. Затем он сунул кусок в рот и начал жевать.

Ему было жаль своего коллегу. Белла была прекрасным детективом, но полной модной катастрофой. У нее было красивое лицо, но его обрамляли бесформенные волосы, и она была одета так же неряшливо, как обычно сегодня: в объемистую красную пуховку поверх старомодной бутылочно-зеленой двойки и неуклюжие черные ботильоны. Во всем в ней не хватало стиля, от ее унылых Swatch с изношенным лямочным ремешком до ее выбора колес — настоящая машина для стариков, по его мнению.

Как будто в тридцать пять лет она смирилась с жизнью, разделенной между работой и уходом за престарелой матерью, и ей было наплевать на то, как она выглядит. Если бы у него хватило смелости преобразить ее, как он модернизировал Роя Грейса, он мог бы превратить ее в красивую женщину, часто думал он. Но как он мог сказать это ей? Да и к тому же в сегодняшнем политкорректном мире приходилось все время ходить по яичной скорлупе. Она может наброситься на него и обвинить в сексизме.

Оба обернулись на звук другой машины. В поле зрения появился синий «форд-мондео», остановившийся рядом с ними. Брэнсон узнал водителя, детектива Дэна Паттендена из дорожной полиции. Рядом с ним, сгорбившись, сидел надменный мужчина лет пятидесяти с зачесанными назад серебристыми волосами и подозрительным выражением лица. Повернув голову, он напомнил Брэнсону барсука. За ним сидела женщина.

Барсук вылез наружу и зевнул, затем огляделся, моргая, с усталым, побежденным выражением лица. На нем было дорогое желтовато-коричневое пальто «Кромби» с бархатным воротником, яркий оранжево-коричневый галстук и коричневые мокасины с золотыми пряжками, а на безымянном пальце красовалось богато украшенное изумрудное кольцо. Его кожа приобрела желтушный оттенок искусственного загара и бессонной ночи.

Он только что потерял сына, и, кем бы он ни был в криминальном мире США, Гленн в этот момент не мог не пожалеть его.

Задняя дверь машины распахнулась, как будто ее ударили ногой. Брэнсон внезапно вдохнул запах духов, когда женщина появилась, свесив ноги, а затем вскочив. Она была немного выше своего мужа, с привлекательным, но суровым лицом, которое выглядело напряженным от горя. Ее короткие светлые волосы были модно и безупречно уложены, а ее верблюжье пальто, темно-коричневая сумочка и подходящие крокодиловые сапоги создавали ауру спокойной дороговизны.

— Мистер и миссис Ревир? — сказал Брэнсон, шагнув вперед с протянутой рукой.

Женщина посмотрела на него так, будто он был воздухом, как будто она не разговаривала с черными людьми, и пренебрежительно отбросила от него голову.

Мужчина кротко улыбнулся и еще кротче кивнул ему. — Лу Ревир, — сказал он. — Это моя жена Фернанда. Он пожал руку Гленну гораздо крепче, чем ожидал Гленн.

— Я детектив-сержант Брэнсон, а это детектив-сержант Мой. Мы здесь, чтобы позаботиться о вас и помочь вам, чем можем, вместе с П.С. Паттенденом. Нам очень жаль вашего сына. Каким был ваш путешествие?'

— Чертовски ужасно, если хочешь знать, — сказала женщина, по-прежнему не глядя на него. «В самолете не было льда. Вы хотите в это верить? Нет льда. И просто куча черствых бутербродов. Мы должны стоять здесь под чертовым дождем?

'Нисколько. Пойдем внутрь, — сказал Гленн и указал путь вперед.

— Дорогая, — сказал мужчина. «Дорогая…» Он извиняющимся взглядом посмотрел на двух детективов. — Это было в последнюю минуту. К счастью, только что прилетел сотрудник, и его самолет был на взлетной полосе в Ла-Гуардиа. Итак, он забрал нас из нашего местного аэропорта. В противном случае мы оказались бы здесь намного позже, если не завтра.

«Мы заплатили двадцать пять тысяч долларов, и у них не было ни хрена льда», — повторила она.

Гленну Брэнсону было трудно поверить, что кого-то, чей сын только что умер, может волновать такая мелочь, как отсутствие льда, но он ответил дипломатично. — Звучит не очень хорошо, — сказал он, делая шаг вперед и направляясь к фасаду здания. Затем он остановился перед маленькой синей дверью с панелью из матового стекла под прицелом камеры видеонаблюдения наверху и позвонил в звонок.

Его открыл помощник Клео Мори Даррен Уоллес. Это был жизнерадостный мужчина лет двадцати с небольшим, с черными волосами, зачесанными в шипы, уже одетый в синие халаты, его брюки были заправлены в белые резиновые сапоги. Он приветствовал их с приятной улыбкой и проводил внутрь.

Запах сразу же поразил Гленна Брэнсона, как всегда, и его чуть не вырвало. Приторно-сладкий запах дезинфицирующего средства «Триген» мог замаскировать, но никогда не мог избавиться от запаха смерти, пропитавшего все это место. Запах, который ты всегда уносил с собой на своей одежде.

Они прошли в небольшой кабинет и были представлены Филипу Ки, коронеру. Высокий, худощавый мужчина, одетый в мрачный темный костюм, у него была смуглая внешность под темными коротко остриженными волосами и густыми бровями, а его манеры были учтивы и деловиты.

Затем ассистент патологоанатома провел их по выложенному плиткой коридору мимо стеклянного окна изолятора. Он торопливо провел их мимо открытой двери патологоанатомической комнаты, где лежали три обнаженных трупа, в небольшой конференц-зал. Там был восьмиугольный стол с восемью черными стульями вокруг него и две пустые белые доски на стене. К стене были прикреплены круглые часы в оправе из нержавеющей стали. Он гласил: 7.28.

— Могу я предложить вам чай или кофе? — спросил Даррен Уоллес, показывая им, чтобы они сели.

Оба американца покачали головами и остались стоять.

«Я не знала, что это чертов Starbucks, — сказала Фернанда Ревере. «Я прилетел сюда, чтобы увидеть своего сына, а не пить гребаный кофе».

— Дорогая, — сказал ее муж, предупреждающе подняв руку.

— Перестань говорить « хон », хорошо? — возразила она. — Ты как гребаный попугай.

Даррен Уоллес переглянулся с полицейскими, затем к американцам обратился коронер, тихо, но твердо.

«Спасибо, что совершили путешествие сюда. Я понимаю, что это не может быть легко для вас.

'Да неужели?' – рявкнула Фернанда Ревир. — Да?

Филип Кей некоторое время дипломатично молчал, сидя прямо. Затем, проигнорировав вопрос, он снова обратился к Преподобным, переключаясь между ними во время разговора.

— Боюсь, ваш сын получил очень сильные ссадины в результате аварии. Он был с лучшей стороны, и, возможно, именно таким вы хотели бы запомнить его. Я бы порекомендовал вам посмотреть через стекло смотрового окна.

— Я проделала весь этот путь не для того, чтобы посмотреть на своего сына в окно, — ледяным тоном сказала Фернанда Ревере. — Я хочу его увидеть, хорошо? Я хочу обнять его, обнять. Он весь холодный там. Ему нужна его мама.

Последовал еще один неловкий обмен взглядами, затем Даррен Уоллес сказал: «Да, конечно. Если вы хотите следовать за мной. Но, пожалуйста, будьте готовы.

Все они прошли через спартанский зал ожидания с не совсем белыми креслами вдоль стен и автоматом с горячими напитками. Трое полицейских остались там, а Даррен Уоллес провел Преподобных и Филипа Кея через дальнюю дверь в узкую площадку, которая служила неконфессиональной часовней и смотровой комнатой.

Стены были обшиты деревянными панелями до высоты плеч и выкрашены в кремовый цвет выше. Были фальшивые оконные ниши, в одной из которых были выставлены искусственные цветы в вазе, а вместо алтаря был абстрактный узор из золотых звезд на черном фоне, окруженный тяжелыми облаками. Синие коробочки с салфетками для удобства скорбящих посетителей были расставлены на стеллажах по обеим сторонам комнаты.

В центре, возвышаясь над зрительным залом, стоял стол, на котором лежало человеческое тело под кремовым шелковистым покрывалом.

Фернанда Ревир начала издавать глубокие, судорожные рыдания. Муж обнял ее.

Даррен Уоллес деликатно откинул покрывало, обнажив голову молодого человека, повернутую набок. Его тренировка по переживанию утраты научила его, как вести себя практически в любой ситуации в этот чувствительный момент, но даже в этом случае он никогда не мог предсказать, как кто-то отреагирует при виде мертвого любимого человека. Он уже много раз присутствовал при криках матерей, но никогда в своей карьере он не слышал ничего похожего на вой этой женщины.

Словно она разорвала самые недра самого ада.


25


Прошло больше часа, прежде чем Фернанда Ревере вышла из смотровой комнаты, едва способная ходить, поддерживаемая измученным мужем.

Даррен Уоллес провел каждого из них к стулу за столом в зале ожидания. Фернанда села, вытащила из сумочки пачку сигарет и закурила.

Даррен Уоллес вежливо сказал: «Мне очень жаль, но здесь нельзя курить. Вы можете выйти наружу.

Она сделала глубокую затяжку, уставилась на него, как будто он не сказал ни слова, выпустила дым и снова затянулась.

Брэнсон дипломатично передал ей свою пустую кофейную чашку. — Можешь использовать ее как пепельницу, — сказал он, молча кивнув Уоллесу, а затем своим коллегам.

Муж говорил тихо, но настойчиво, с легким бруклинским акцентом, словно вдруг беря ситуацию под контроль, по очереди глядя на каждого из полицейских.

«Мы с женой хотели бы точно знать, что произошло. Как погиб наш сын. Знаете, что я говорю? Мы слышали только из вторых рук. Что вы можете нам сказать?

Брэнсон и Белла Мой обратились к Дэну Паттендену.

— Боюсь, у нас еще нет полной картины, мистер и миссис Ревир, — сказал офицер дорожной полиции. «В аварии участвовали три автомобиля. Судя по показаниям свидетелей, ваш сын выехал с боковой дороги на главную дорогу, Портленд Роуд, не с той стороны, прямо на пути автомобиля Ауди. Женщина-водитель, по-видимому, предприняла действия, чтобы избежать столкновения, и столкнулась со стеной кафе. Впоследствии она не прошла тест на алкотестере и была арестована по подозрению в вождении в нетрезвом виде».

— Чертовски потрясающе, — сказала Фернанда Ревир, делая еще одну глубокую затяжку.

«На данном этапе нам неясна степень ее участия в фактическом столкновении», — сказал Паттенден. Он заглянул в свой блокнот на столе. «Похоже, белый фургон «Форд Транзит» позади нее проехал на красный стоп-сигнал и врезался в вашего сына, в результате чего он и его велосипед пересекли дорогу и оказались на пути грузовика с сочлененной рамой, едущего в противоположном направлении. Причиной смертельных травм, вероятно, стало столкновение с этим транспортным средством».

Наступило долгое молчание.

'Автопоезд?' — спросил Лу Ревир. — Что это за машина?

«Я думаю, это то, что вы бы назвали грузовиком в Америке», — услужливо сказал Гленн Брэнсон. — Или, может быть, тягач с прицепом.

— Что-то вроде грузовика «Мак»? — спросил муж.

— Большой грузовик, точно.

Дэн Паттенден добавил: «Мы установили, что водитель грузовика был в нерабочее время».

'Значение?' — спросил Лу Ревир.

«У нас в Великобритании действуют строгие законы, регулирующие количество часов, в течение которых водителю грузовика разрешено управлять автомобилем, прежде чем он должен будет отдохнуть. Все поездки регулируются тахометром, установленным на автомобиле. Из нашего осмотра водителя грузовика, попавшего в аварию со смертельным исходом вашего сына, следует, что водитель превысил разрешенный лимит.

Фернанда Ревир бросила окурок в кофейную чашку, затем вытащила из сумочки еще одну сигарету и сказала: «Это здорово. Мол, это чертовски здорово». Она презрительно закурила сигарету, прежде чем опустить лицо, одинокая слеза скатилась по ее щеке.

— Итак, этот белый фургон? — спросил ее муж. «Какая история у этого парня? Водитель?'

Паттенден пролистал несколько страниц своего блокнота. «Он ехал без остановки, и на данный момент у нас нет его описания. Имеется полная сигнализация для автомобиля. Но у нас нет описания водителя, чтобы продолжить. Мы надеемся, что записи с камер видеонаблюдения могут нам что-то дать».

«Позвольте мне прояснить ситуацию», — сказала Фернанда Ревере. «У вас есть пьяный водитель, водитель грузовика, который отработал разрешенные часы, и водитель фургона, который уехал с места происшествия, как наездник. Я имею это право?

Паттенден настороженно посмотрел на нее. 'Да. Надеемся, что по мере продвижения нашего расследования появится больше информации».

— Вы на это надеетесь ? она нажала. Ее голос был чистым купоросом. Она указала на закрытую дверь. — Это мой сын. Она посмотрела на своего мужа. « Наш сын. Как вы думаете, что мы чувствуем?

Паттенден посмотрел на нее. — Не могу представить, что вы чувствуете, миссис Ревир. Все, что я, мой отдел дорожной полиции и отдел расследования столкновений можем сделать, это попытаться установить факты инцидента, насколько это возможно. Мне очень жаль вас обоих и всех ваших близких. Я здесь, чтобы ответить на любые ваши вопросы и заверить вас, что мы сделаем все возможное, чтобы установить факты, имеющие отношение к смерти вашего сына». Он передал ей свою визитку. «Это мои контактные данные. Пожалуйста, не стесняйтесь звонить мне в любое время, двадцать четыре семь, и я дам вам любую информацию, которую смогу.

Она оставила карту лежать на столе. 'Скажи мне что-нибудь. Вы когда-нибудь теряли ребенка?

Несколько мгновений он смотрел на нее. 'Нет. Но я тоже родитель. Я не могу представить, на что это было бы похоже. Я не могу представить, через что вы проходите, и было бы самонадеянно даже пытаться».

— Да, — ледяным тоном сказала она. 'Ты прав. Даже не пытайся туда пойти.


26


Зуб и его коллега Йоссариан сидели на террасе спортивного бара «Укус акулы» с видом на ручей в южной части пристани для яхт Черепашьей бухты на острове Провиденсиалес. Тридцать миль в длину и пять в ширину, Прово, как его знали местные жители, располагался в Карибском море, к югу от Багамских островов. Это был главный туристический остров архипелага Теркс и Кайкос, хотя он был еще в основном неосвоенным, и это устраивало Зуба. В тот день, когда он стал слишком развит, он планировал двигаться дальше.

Вечерний воздух был тридцать шесть градусов, и влажность была высокой. Зуб, одетый в обрезанные до колен джинсы, футболку с изображением Джимми Пейджа и шлепанцы, вспотел. Каждые несколько минут он шлепал комаров, садившихся на его голую кожу. Он курил Lucky Strike и пил бурбон Maker's Mark со льдом. Пес сидел рядом с ним, глядя на мир, и время от времени пил из миски с водой на дощатом полу.

В баре был «счастливый час», и в кондиционированном помещении было полно эмигрантов из Британии, Америки и Канады, которые в основном знали друг друга и регулярно вместе напивались в этом баре. Зуб никогда не разговаривал ни с одним из них. Он не любил ни с кем разговаривать. Сегодня был его день рождения, и он был рад провести его со своим партнером.

Его подарком на день рождения было то, что он побрил голову, а затем трахнул черную девушку по имени Тиа, которую он посещал большую часть недели в ночном клубе Cameos на Аэропорт-роуд. Ей было все равно, что сегодня его день рождения, как и Йоссариану. Это было хорошо с его стороны. Зуб не ухаживал .

Из бара донесся хохот. Пару недель назад были выстрелы. Пришли два гаитянина, размахивая полуавтоматическими автоматами, крича всем, чтобы они ложились на палубу и сдавали кошельки. Пьяный, пузатый английский адвокат-эмигрант, одетый в блейзер, белые фланелевые брюки и старый школьный галстук, вытащил «глок» 45-го калибра и застрелил их обоих. Затем он крикнул бармену, чтобы тот принес еще один розовый джин.

Это было такое место.

Вот почему Зуб решил жить здесь. Никто не задавал вопросов и никого не волновало. Они оставили Зуба и его помощника в покое, и он оставил их в покое. Он жил в квартире на первом этаже в комплексе на дальнем берегу ручья, с небольшим садом, где его партнер мог гадить вволю. У него была уборщица, которая два-три раза в год кормила собаку, когда он уезжал по делам.

Острова Теркс и Кайкос были британским протекторатом, в котором британцы не нуждались и не могли себе позволить. Но поскольку они стратегически располагались между Гаити, Ямайкой и Флоридой, они были излюбленной остановкой для торговцев наркотиками и нелегальных гаитянских иммигрантов, направлявшихся в США. Великобритания сделала вид, что охраняет их, и назначила марионеточного губернатора, но в основном они предоставили все коррумпированным местным полицейским силам. Береговая охрана США имела здесь большое присутствие, но их интересовало только то, что происходило в море.

Никто не интересовался бизнесом Зуба.

Он выпил еще две бурбона и выкурил еще четыре сигареты, а затем направился домой по темной пустынной дороге со своим помощником. Это может быть последняя ночь в его жизни, а может и нет. Он узнает это достаточно скоро. Ему действительно было все равно, и дело было не в выпивке. Решать должен был твердый кусок металла в запертом шкафу в его доме.

Зуб бросил школу в пятнадцать лет и какое-то время скитался. Он приехал в Нью-Йорк, сначала работая посменно складским работником, а затем слесарем на заводе истребителей Grumman на Лонг-Айленде. Когда Джордж Буш-старший вторгся в Ирак, Зуб записался в армию США. Там он обнаружил, что его природное спокойствие дало ему один особый талант. Он был очень точным дальнобойным стрелком.

После двух гастролей именно в этом театре его командир порекомендовал ему поступить в снайперскую школу. Это было место, где Зуб открыл свое ремесло. Ряд медалей, свидетельствующих об этом, висели на одной из стен его квартиры. Время от времени он смотрел на них отстраненно, как будто он был в музее, наблюдая за жизнью какого-то давно умершего незнакомца.

Одним из предметов была грамота в рамке за храбрость, которую он получил за то, что вытащил раненого коллегу с линии огня. Часть формулировки гласила: «Великий американский патриот » .

Этот пьяный английский адвокат в спортивном баре «Укус акулы», застреливший двух гаитян, как-то несколько лет назад настоял на том, чтобы купить ему выпивку. Адвокат сидел там, опрокидывая джин, кивал головой, а потом спросил его, патриот ли он.

Зуб сказал ему, что нет, он не патриот, и пошел дальше.

Адвокат крикнул ему вслед: «Хороший человек. Патриотизм — последнее прибежище негодяя!

Зуб вспомнил эти слова сейчас, когда в последний раз взглянул на медали и слова в рамке в ночь своего сорок второго дня рождения. Затем, как он делал каждый год в свой день рождения, он вышел на балкон со своим помощником и стаканом Maker's Mark.

Он сидел, курил еще одну сигарету, пил еще виски, мысленно подсчитывая свои финансы. У него было достаточно, чтобы продержаться еще пять лет, при его нынешнем расходе денег, как он полагал. Ему не помешал бы еще один хороший контракт. Он накопил около 2,5 миллионов долларов на своем счете в швейцарском банке, что дало ему зону комфорта, но, эй, он не знал, сколько ему осталось жить. Ему приходилось заправлять свою лодку топливом, свою тридцатипятифутовую моторную яхту « Длинный выстрел » с двумя двигателями «Мерседес», благодаря которым он большую часть дня выходил на охоту за едой.

Его дни на Long Shot были его жизнью.

И он никогда не знал, как они были пронумерованы.

Каждый год ритуалом его дня рождения была игра в русскую рулетку. Он втыкал пулю в один из шести стволов, проворачивал ее, слушая металлический щелчок-щелк-щелчок , затем наводил пистолет себе на висок и нажимал на спусковой крючок всего один раз. Если молот щелкнул по пустому патроннику, так и должно было быть.

Он вернулся внутрь, отпер шкаф и достал пистолет. Одна и та же одиночная пуля калибра 38 находилась в патроннике последние десять лет. Он сломал пистолет и вытащил его на ладонь.

Десять лет назад он сам его придурил. Две глубокие вертикальные щели на носу. Это означало, что пуля разорвется при ударе, пробивая дыру размером с теннисный мяч во всем, в чем она попадет. У него не было бы никаких шансов на выживание.

Зуб осторожно всадил пулю обратно в ствол. Затем он повернул его, прислушиваясь к устойчивому щелчку-щелчку-щелчку . Может быть, он попал бы в камеру обстрела, а может быть, и нет.

Затем он прижал ствол револьвера к своей голове. Он знал, что именно в той части его храма будет максимальный разрушительный эффект.

Он нажал на курок.


27


Грейс изменила место проведения утреннего брифинга с офиса Джека Скеррита на конференц-зал, чтобы разместить дополнительных людей, которые теперь присутствуют. Среди них были Трейси Стокер, распорядитель места преступления, Джеймс Гартрелл, фотограф SOCO, Пол Вуд, сержант из отдела расследования столкновений, который вчера присутствовал на месте происшествия, а также его собственный распорядитель места преступления.

Грейс привел двух пополнений в свою следственную группу. Первым был молодой констебль, Алек Дэвис, двадцати двух лет, который ранее производил на него впечатление, когда был в форме, и которого он быстро переманил в уголовный розыск, попросив сейчас его в свою команду. Тихий, застенчивый на вид человек, Дэвис должен был возглавить внешнюю следственную группу PCSO, которая прочесывала каждое коммерческое помещение в пределах мили от места аварии в надежде найти больше записей с камер видеонаблюдения.

Вторым участником был Дэвид Хоуз, высокий учтивый констебль лет сорока пяти. Одетый в серый костюм в тонкую полоску и клетчатую рубашку, с аккуратно причесанными рыжими волосами, он мог бы пройти проверку на роль биржевого маклера или руководителя корпорации. Одним из его особых навыков в CID было умение вести переговоры. Он также был бывшим офицером связи с тюрьмой.

Эта комната могла вместить двадцать пять человек, сидящих на жестких красных стульях вокруг открытого прямоугольного стола, и еще тридцать, если необходимо, стоящих. Одно из его применений было для пресс-конференций, и именно для них в дальнем конце напротив видеоэкрана стояла вогнутая двухцветная синяя доска, шесть футов в высоту и десять футов в ширину, смело несущая веб-сайт полиции Сассекса. адрес, легенда Crimestoppers и номер телефона. Все заявления для прессы и СМИ были сделаны офицерами именно на этом фоне. Вертикальные жалюзи закрывали унылый вид на возвышавшийся над ними тюремный блок.

На стене рядом с видеоэкраном висела белая доска, на которой Джеймс Биггс нарисовал схему положения задействованных транспортных средств сразу после столкновения с велосипедистом.

Белый фургон "Транзит", который впоследствии исчез, имел табличку " ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО 1 " . Велосипед был обозначен ТРАНСПОРТНЫМ СРЕДСТВОМ 2 , грузовик ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО 3 и автомобиль Audi ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО 4 .

Читая подготовленные записи, Рой Грейс сказал: «Время — 8:30 утра, четверг, 22 апреля. Это второй брифинг операции «Скрипка », расследования смерти студента Брайтонского университета Энтони Винсента Ревира, проведенного во второй день после его столкновения на Портленд-роуд, Хоув, с неопознанным фургоном, а затем с грузовиком, принадлежащим Aberdeen Ocean Fisheries. На этой встрече отсутствуют Д. С. Брэнсон, П. С. Паттенден и Д. С. Мой, которые в настоящее время присутствуют на просмотре его тела вместе с его родителями, прилетевшими из Соединенных Штатов».

Он повернулся к сержанту Вуду. — Пол, думаю, было бы полезно начать с тебя.

Вуд встал. «Мы ввели всю информацию из первоначальных свидетельских показаний, следов заноса и рисунка обломков в программу CAD, которую мы в настоящее время используем для моделирования аварии. Мы создали две точки зрения на аварию. Во-первых, с точки зрения автомобиля Audi.

Он взял цифровой пульт и нажал его. На видеоэкране появилась серая дорога, по ширине примерно равная Портленд-роуд, но с тротуаром и всем остальным по обеим сторонам, затемненным бледно-серым цветом. На экране был виден белый фургон, обгоняющий «Ауди», велосипедист, выезжающий из переулка впереди, и грузовик с прицепом немного впереди, по другой стороне дороги, приближающийся вдалеке.

Он нажал кнопку, и анимация ожила. На противоположной стороне дороги начал приближаться грузовик. Внезапно велосипедист тронулся, свернул с боковой улицы не на ту сторону, направляясь прямо к «Ауди». В последнюю минуту велосипедист свернул налево, к центру дороги, и Audi свернула влево на тротуар. Мгновение спустя фургон подрезал велосипедиста, отбросив его по дальней стороне дороги прямо под грузовик, между его передними и задними колесами. Велосипедист развернулся вокруг задней колесной арки, когда грузовик затормозил, его правая нога вылетела из-под нее.

Когда анимация остановилась, наступило долгое молчание.

Наконец Грейс прервала его, повернувшись к инспектору РПУ. «Джеймс, из этой симуляции не следует, что водитель Audi, миссис Карли Чейз, имела какой-либо контакт с Ревером».

«Я согласен с этим, основываясь на том, что мы уже слышали. Но я еще не уверен, что мы услышали всю историю. Может быть, ей не повезло, что ей сделали дыхательный анализ во время преступления на следующий день. Но на данном этапе еще слишком рано исключать ее вину.

Грейс повернулась к начальнику отдела по расследованию крупных преступлений. — Трейси, у тебя есть что-нибудь для нас?

Трейси Стокер, старший сотрудник SOCO, ростом немногим более пяти футов, была миниатюрной влиятельной фигурой и одним из самых уважаемых распорядителей места преступления в полиции. У нее было сильное красивое лицо, обрамленное прямыми каштановыми волосами, и сегодня она была одета в штатское: темно-синий брючный костюм с серой блузкой. На шнурке у нее на шее висело стандартное полицейское удостоверение, на котором сине-белым шрифтом были напечатаны слова SERVING SUSSEX.

— Да, шеф, у нас есть кое-что важное. Мы отправили заводскому номеру часть бокового зеркала, обнаруженную на месте происшествия, в Ford. Они смогут сказать нам, если это от Ford Transit и год выпуска.

— Это будут тысячи фургонов, верно? — сказал Ник Николл.

— Да, — признала она. Но затем она добавила: «Большинство из них должны иметь два зеркала заднего вида. Может, камера видеонаблюдения покажет нам фургон, в котором один пропал. Само зеркало было разбито, но я запросил анализ отпечатков пальцев корпуса. Большинство людей регулируют боковые зеркала заднего вида, так что есть большая вероятность, что мы что-то из этого получим. Однако это может занять некоторое время, потому что пластик был мокрым от дождя, а это не самый лучший материал для снятия отпечатков в самые лучшие времена».

'Спасибо. Хорошая работа, Трейси.

Затем Грейс повернулась к Алеку Дэвису. — Удалось что-нибудь сделать с камерами видеонаблюдения?

Молодой констебль покачал головой. 'Нет, сэр. Мы просмотрели все сделанные снимки, но углы и расстояние не дают нам достаточно подробностей».

Пока Дэвис говорил, мысли Грейс начали блуждать, отвлекаясь на мысли о Клео, как это было каждые несколько минут. Он говорил с ней ранее, и сегодня утром она говорила намного лучше. Надеюсь, к завтрашнему дню она будет готова вернуться домой.

Через некоторое время он понял, что Дэвис все еще говорит. Он тупо уставился на молодого констебля, а затем сказал: «Извините, не могли бы вы повторить?»

Как только Дэвис согласился, Грейс собрался с мыслями и сказал: «Хорошо, Алек, я думаю, тебе следует расширить сеть. Если фургон едет со скоростью тридцать миль в час, то это одна миля каждые две минуты. Расширьте свой трал до радиуса десяти миль. Дайте мне знать, сколько людей вам нужно, чтобы покрыть это, и я уполномочу вас.

Норман Поттинг поднял руку, и Грейс подала ему знак говорить.

«Босс, принимая во внимание вчерашнюю информацию о связях покойного с нью-йоркской мафией, должны ли мы беспокоиться о том, что это нечто большее, чем просто дорожно-транспортное происшествие? Я знаю, что у нас есть фургон, в котором мы совершили наезд, но может ли это быть наездом в другом смысле этого слова?

— Это хороший вопрос, чтобы поднять его, Норман, — ответила Грейс. «Из того, что я видел до сих пор, я начинаю думать, что это вряд ли будет какое-то бандитское убийство. Но нам нужна линия расследования, чтобы убедиться, что это не связано с мафией. Нам нужно собрать разведданные. Он посмотрел на криминального аналитика, которого он привел в свою команду, Эллен Зоратти, умную двадцативосьмилетнюю девушку. «Эллен уже связалась с полицией Нью-Йорка, чтобы попытаться установить, находятся ли семья Тони Ревира или семья его матери в каких-либо спорах с другими членами их собственной семьи или другими преступными кланами».

В этот момент у Грейс зазвонил телефон. Извиняясь, он нажал кнопку ответа. Это был его босс, А.С.К. Ригг, который сказал, что ему нужно немедленно его увидеть. Он не звучал в счастливом настроении.

Грейс сказала ему, что будет через полчаса.


28


Торговый дом, штаб-квартира полиции Сассекса, находился в пятнадцати минутах езды от офиса Грейс. Это было на окраине Льюиса, окружного города Восточного Сассекса, и большая часть административного и ключевого управления, необходимого для 5000 офицеров и служащих сил, осуществлялась из этого комплекса современных и старых зданий.

Подтягивая серебристый «Форд-Фокус» к ограждению безопасности, Рой Грейс почувствовал, как у него порхают бабочки в животе, когда его вызывали в кабинет директора в школе. Он ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда он приезжал сюда, это было одно и то же, хотя новый АСС, Питер Ригг, перед которым он теперь подчинялся, был гораздо более мягким персонажем, чем его предшественница, язвительная и непредсказуемая Элисон Воспер.

Он кивнул охраннику, затем въехал. Он резко повернул направо, миновал базу дорожной полиции и автошколу и въехал в бухту на автостоянке. Он попытался позвонить Гленну Брэнсону, чтобы узнать новости, но его телефон переключился прямо на голосовую почту. Он оставил сообщение, затем попытался отправить сообщение Беллы Мой, но снова безуспешно. Наконец, он прошел через комплекс, склонив голову от непрекращающегося моросящего дождя.

Офис Питера Ригга располагался на первом этаже перед главным зданием, красивым особняком в стиле королевы Анны. Из большого окна со створчатой рамой открывался вид на усыпанную гравием подъездную дорожку и круглую лужайку за ней. Как и во всех комнатах, в ней была красивая деревянная отделка и прекрасный оштукатуренный потолок, который был тщательно восстановлен после того, как несколько лет назад пожар чуть не уничтожил здание. До сих пор, с тех пор, как в начале этого года к власти пришел АКК, Грейс знал, что он произвел хорошее впечатление. Ему скорее нравился этот человек, но в то же время он всегда чувствовал, что в его присутствии ходит по яичной скорлупе.

Ригг был щеголеватым, представительным мужчиной лет сорока пяти, со здоровым цветом лица, светлыми волосами, аккуратно и консервативно подстриженными, и резким школьным голосом. Хотя он был на несколько дюймов ниже Грейс, у него была прекрасная осанка, что придавало ему военную выправку, из-за которой он казался выше своего фактического роста. Он был одет в простой темно-синий костюм, клетчатую рубашку и полосатый галстук. Его стены украшали несколько картин с автогонками.

Он разговаривал по телефону, когда вошла Грейс, но бодро махнул ему рукой, чтобы он сел на одно из двух кожаных кресел перед огромным столом из розового дерева, затем положил руку на трубку и спросил Грейс, не хочет ли он чего-нибудь выпить.

— Я бы хотел кофе — крепкий с молоком, пожалуйста, сэр.

Ригг повторил приказ по телефону либо своему MSA, либо штабному офицеру, предположила Грейс. Затем он повесил трубку и улыбнулся Грейс. Манера мужчины была приятной, но серьезной. Как и большинство оперативных штабов полиции, он ясно представил Грейс как потенциального кандидата на роль главного констебля. Позиция, на которую он сам никогда не стремился, потому что знал, что у него не хватит самоконтроля, чтобы играть в требуемую политику. Ему нравилось быть практическим детективом; это то, что он делал лучше всего, и это была работа, которую он любил.

Во многих смыслах он предпочел бы остаться детективом-инспектором, каким он был пару лет назад, участвующим в каждом расследовании на передовой. Принятие повышения до его нынешней роли детектива-суперинтенданта, а совсем недавно принятие на себя ответственности за тяжкие преступления, обременило его большим количеством бюрократии и политики, чем ему было удобно. Но, по крайней мере, когда он хотел, у него все еще была возможность засучить рукава и вмешаться в дела. Никто бы не остановил его. Единственным сдерживающим фактором была постоянно растущая бумажная гора в его кабинете.

— Я слышал, твоя девушка в больнице, Рой, — сказал Ригг.

Грейс была удивлена, что он знал.

'Да сэр. У нее осложнения беременности.

Его взгляд упал на две фотографии в рамках на столе. На одном был изображен уверенный в себе подросток с взлохмаченными светлыми волосами, одетый в рубашку для регби, улыбающийся так, как будто ему было все равно, а на другом — девочка лет двенадцати, в сарафане, с длинными светлыми кудрями. и нахальная ухмылка на лице. Он почувствовал укол зависти. Может быть, если повезет, однажды у него на столе тоже будут такие фотографии.

— Жаль это слышать, — сказал Ригг. — Если вам понадобится тайм-аут, дайте мне знать. Сколько ей недель?

'Двадцать шесть.'

Он нахмурился. — Что ж, будем надеяться, что все в порядке.

'Спасибо, сэр. Завтра она вернется домой, так что, похоже, непосредственной опасности для нее нет.

Когда MSA вошел с кофе Грейс, ACC посмотрел на лист отпечатанной бумаги в своем промокашке, на котором были какие-то рукописные заметки. — Операция «Скрипка », — задумчиво сказал он. Затем он посмотрел с ухмылкой. «Приятно знать, что у нашего компьютера есть чувство юмора!»

Теперь настала очередь Грейс хмуриться. 'Чувство юмора?'

«Помнишь фильм « Некоторые любят погорячее » ? Разве бандиты не носили свои автоматы в футлярах для скрипок?

— Ах, да, верно! Конечно. Я не установил связь.

Грейс ухмыльнулась. Затем он почувствовал внезапный, неприятный приступ. Это был любимый фильм Сэнди всех времен. Они смотрели его вместе каждое Рождество, когда его повторяли по телевидению. Она могла идеально повторить некоторые строки. Особенно самая последняя строчка. Она склоняла голову набок, смотрела на него и говорила: «Ну, никто не идеален!» '

Затем улыбка сползла с лица помощника начальника полиции. — Рой, меня беспокоит связь мафии с этим делом.

Грейс кивнула. — Родители сейчас здесь, чтобы опознать тело.

— Я знаю об этом. Что мне не нравится, так это то, что мы находимся не в знакомой нам местности. Я думаю, что у этого есть потенциал стать грушевидным».

— В каком смысле, сэр?

Сразу же Грейс поняла, что ему не следовало этого говорить, но было слишком поздно отказываться от своих слов.

Лицо Ригга помрачнело. «Мы находимся в середине кровавой рецессии. Бизнес в этом городе страдает. Туристическая торговля падает. Брайтон имел незаслуженную репутацию криминальной столицы Великобритании на протяжении семи десятилетий, и мы пытаемся что-то с этим сделать, чтобы убедить людей, что этот город настолько безопасен, как и любое другое место на планете для посещения. Последнее, что нам нужно, — это кровавая американская мафия, заголовки которой появляются в здешней прессе.

«У нас хорошие отношения с « Аргусом » , поэтому я уверен, что мы сможем держать этот аспект под контролем».

— Вы?

Ригг начал злиться. Это был первый раз, когда Грейс видела его с этой стороны.

«Я думаю, что если мы будем обращаться с ними осторожно и предоставим им достаточно информации до того, как они попадут в национальную прессу, да, мы сможем, сэр».

— Так что насчет этой награды?

Это слово поразило Грейс, как кувалда. 'Награда?' — удивленно спросил он.

'Награда. Да.'

'Мне жаль. Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

Ригг махнул рукой, подзывая Грейс к своей стороне стола. Он наклонился вперед и постучал по клавиатуре, затем указал на экран своего компьютера.

Грейс увидела знамя «АРГУС », написанное черными буквами с красным подчеркиванием. Ниже были слова: « Последние новости». Обновлено 9:25 утра


ПРЕДЛОЖЕНИЯ ДОЧИ БОССА МАФИИ

НАГРАДА 100 000 ДОЛЛАРОВ ЗА УБИЙЦУ СЫНА


С замиранием сердца он продолжал читать:

Фернанда Ревере, дочь капо нью-йоркской мафии Сала Джордино, в настоящее время отбывающая 11 пожизненных сроков за убийство, сказала сегодня утром репортеру Argus Кевину Спинелле у ворот морга Брайтона и Хоув-Сити, что она предлагает 100 000 долларов за информацию, которая позволит установить личность преступника. водитель фургона, ответственный за смерть ее сына Тони Ревира. 21-летний Ревир, студент Брайтонского университета, погиб вчера после того, как его велосипед попал в столкновение нескольких транспортных средств с участием автомобиля Audi, фургона и грузовика на Портленд-роуд, Хоув.

Полиция опрашивает свидетелей. Инспектор Джеймс Биггс из полицейского подразделения Хоув-роуд сказал: «Мы очень хотим найти водителя белого фургона Ford Transit, участвовавшего в столкновении, который сразу после этого уехал на большой скорости. Это был бессердечный поступок».


— Знаешь, что мне особенно не нравится в этом произведении, Рой? У Грейс была довольно хорошая идея. — Формулировка награды, сэр? Ригг кивнул. — Личность , — сказал он. «Мне не нравится это слово. Меня это беспокоит. Обычная формулировка – информация, ведущая к аресту и осуждению . Я не доволен тем, что это привело к формулировке идентичности здесь. Это территория линчевателей.

«Возможно, женщина просто устала — и на самом деле она хотела сказать не это».

Еще до того, как он закончил, Грейс поняла, что это звучит глупо.

Ригг укоризненно посмотрел на него. — В прошлый раз, когда мы разговаривали, вы сказали мне, что этот репортер, Спинелла, у вас в кармане.

В этот момент Грейс мог бы с радостью убить Спинеллу голыми руками. На самом деле быстрая смерть была бы слишком хороша для человека.

— Не совсем так, сэр. Я говорил вам, что наладил с ним хорошие рабочие отношения, но меня беспокоило, что у него есть крот где-то в полиции Сассекса. Я думаю, это доказывает это.

— Для меня это доказывает совсем другое, Рой.

Грейс посмотрела на него, внезапно почувствовав себя очень неловко.

Ригг продолжал: — Это говорит мне о том, что моя предшественница, Элисон Воспер, была права, когда сказала, что я должен внимательно следить за вами.


29


Грейс выехал из штаб-квартиры полиции и побрел по окраинам Брайтона к больнице, кипя от гнева и чувствуя себя униженным.

Вся доброжелательность, которую он заработал с Э.К.К. Риггом по своему предыдущему делу — охоте на серийного насильника, — теперь пошла прахом. Он надеялся, что призрак Элисон Воспер ушел навсегда, но теперь, к своему ужасу, он понял, что она все-таки оставила ядовитое наследие.

Он набрал номер мобильного телефона Кевина Спинеллы по громкой связи. Журналист ответил почти сразу.

«Ты только что испортил всю свою доброжелательность ко мне и к штаб-квартире УУР», — яростно сказала Грейс.

— Детектив-суперинтендант Грейс, почему… в чем дело? Он звучал чуть менее дерзко, чем обычно.

— Ты чертовски хорошо знаешь, в чем дело. Ваша заставка на первой полосе.

— О… ах… точно… да, это. Грейс услышала щелкающий звук, как будто мужчина жевал жвачку.

— Не могу поверить, что ты был таким чертовски безответственным.

— Мы опубликовали его по просьбе миссис Ревир.

— Не потрудившись поговорить ни с кем из следственной группы?

На несколько мгновений повисла тишина, затем Спинелла, звуча более кротко, сказала: — Я не думала, что это необходимо.

— И вы не подумали о последствиях? Когда полиция назначила награду, она составила около пяти тысяч фунтов. Как вы думаете, чего вы собираетесь добиться этим? Вы хотите, чтобы улицы Брайтона были заполнены дружинниками, разъезжающими на пикапах с оружейными стойками на крышах? Может быть, миссис Ревир так и поступает в своей стране, но не так, как мы делаем здесь, и вы достаточно опытны, чтобы знать это.

— Извините, если расстроил вас, детектив-суперинтендант.

'Знаешь что? Ты совсем не извиняешься. Но ты будешь. Это вернется, чтобы укусить вас, я могу вам это обещать.

Грейс повесила трубку, затем ответила на пропущенный звонок от Гленна Брэнсона.

— Эй, старожил! — сказал детектив-сержант, прежде чем Грейс успела вымолвить хоть слово. — Слушай, я только что кое-что понял. Операция «Скрипка » — это умно! Подходит для чего-то связанного с нью-йоркской мафией!

« Некоторые любят погорячее ?» — сказала Грейс.

Брэнсон казался удрученным. — О, ты уже там.

— Ага, извини, что испортил тебе утро. Грейс решил не портить свой редкий момент превосходства в фильмах со своим другом, раскрывая его источник. Затем, быстро сменив тему, он спросил: «Что происходит?»

— У дверей морга нас выставила эта дерьмовая Спинелла. Полагаю, сегодня ночью в Аргусе что-то будет .

— В онлайн-издании уже что-то есть, — сказала Грейс.

Затем он изложил ему суть статьи, выговор, который он получил от Э.К.С. Ригга, и свой только что разговор с репортером.

— Боюсь, я ничего не мог сделать, босс. Он был прямо у морга, точно знал, кто они, и отвел их в сторону.

— Кто его предупредил?

«Должно быть, десятки людей знали, что приедут родители. Не только в уголовном розыске — мог быть кто-то в отеле. О Спинелле скажу одно: он мошенник.

Грейс некоторое время не отвечала. Конечно, это вполне мог быть кто-то из отеля. Носильщика иногда ругают за то, что он сбрасывает газету. Возможно, это все, что было. Но было слишком много последовательности в том, что Спинелла всегда оказывается в нужном месте в нужное время.

Это должен был быть инсайдер.

— Где сейчас родители?

— Они с Беллой Мой и следователем. Они недовольны тем, что тело им не выдают сразу — это дело коронера. Защита может потребовать второе вскрытие.

— Что это за люди? — спросила Грейс.

«Отец жуткий, но довольно благоразумный. Очень потрясен. Яд матери. Но, эй, она опознала своего мертвого сына, верно? Это не лучшее место, чтобы судить кого-либо, так что кто может сказать? Но штаны она носит, это точно, и я бы сказал, что она стерва-королева из ада. Я бы не хотел связываться ни с одним из них.

Грейс ехала на запад по А27. Справа от него виднелся кампус Сассексского университета. Он свернул налево и направился в Фалмер, миновав справа часть Брайтонского университета, где учился мертвый мальчик, и внушительное сооружение общественного стадиона Американ Экспресс, куда вскоре должна была переехать местная футбольная команда «Альбион». , здание, которое ему начало нравиться по мере того, как оно приобретало форму, хотя он и не был футбольным фанатом.

— Формулировка, использованная Спинеллой в отношении награды. Ты видишь в этом что-то зловещее — в том, что нужно платить деньги за установление личности водителя фургона, а не за его арест и осуждение?

Его вопрос был встречен молчанием, и Грейс поняла, что связь оборвалась. Он наклонился вперед и набрал номер по громкой связи.

Когда Гленн ответил, Грейс рассказала ему о проблемах АКК.

«Что он имеет в виду под возможностью стать грушевидной ?» — спросил Брэнсон.

— Не знаю, — честно ответила Грейс. «Я думаю, многие люди нервничают при любом упоминании слова « мафия » . Главный констебль хочет избавиться от исторического имиджа Брайтона как криминального курорта, поэтому, я полагаю, они хотят, чтобы связь с мафией оставалась как можно более скрытой.

«Я думал, что нью-йоркская мафия практически истреблена».

«Они уже не так сильны, как раньше, но они все еще игроки. Нам нужно быстро найти этот белый фургон и арестовать водителя. Это снимет жар со всего.

— Вы имеете в виду взять его под охрану, босс?

— Ты видел слишком много фильмов о мафии, — сказала Грейс. — Ты позволяешь своему воображению убежать вместе с тобой.

«Сто штук», — ответил Гленн Брэнсон с акцентом, имитирующим «Крестного отца », и голос его звучал так, словно у него был набит камнями рот. «Это будет предложение, от которого никто не сможет отказаться».

'Замолчи.'

Но, подумала Грейс про себя, Брэнсон вполне может быть прав.


30


Лу Ревер не любил, когда его жена много пила, и в последние несколько лет, с тех пор как их трое детей повзрослели и ушли из дома, Фернанда почти каждый вечер сильно пила бутылку. Для нее стало нормой неуверенно шататься по дому около 8 часов вечера.

Чем пьянее она была, тем злее становилась, и начинала обвинять Лу почти во всем, что приходило ей в голову, что ей не нравилось. В какой-то момент это была высота, на которой к стене был прикреплен телевизор, потому что ей было больно смотреть на шею. Следующим могло быть то, что ей не понравилось, как он оставил свою одежду для гольфа на полу в спальне. Но самой последовательной из ее тирад было обвинение его в том, что их младший сын Тони, которого она души не чаяла, собирается жить с этим куском мусора в Англии.

«Если бы ты был мужчиной , — кричала она ему, — ты бы твердо стоял на своем и заставил Тони закончить свое образование в Америке. Мой отец никогда бы не отпустил своего сына!

Лу пожимал плечами и говорил: «Сегодняшнее поколение по-другому. Вы должны позволить детям делать то, что они хотят. Тони умный мальчик. Он сам по себе, и ему нужна независимость. Я тоже по нему скучаю, но приятно видеть, как он это делает».

— Приятно видеть, что он убегает от нашей семьи? она бы ответила. — Ты имеешь в виду мою семью, да?

Он имел в виду это, но никогда бы не осмелился сказать это. Однако втайне он надеялся, что мальчик настроит себе жизнь вдали от когтей Джордино. Иногда ему самому хотелось иметь мужество. Но было слишком поздно. Это была жизнь, которую он выбрал. Это было прекрасно, и он должен рассчитывать на свои благословения. Он был богат сверх своих самых смелых мечтаний. Хорошо, быть богатым — это еще не все, и деньги, которыми он распоряжался, приходили грязными, а иногда и окровавленными. Но так устроен мир.

Несмотря на поведение жены, Лу любил ее. Он гордился ее внешностью, гордился роскошными вечеринками, которые она устраивала, и она все еще могла быть дикой в постели — в те ночи, когда не впадала в ступор первой.

Правда, конечно, и то, что ее связи не навредили его карьере.

Лу Ревир начинал бухгалтером, имея за плечами степень в области бизнеса в Гарварде. Несмотря на то, что он был связан с конкурирующим нью-йоркским преступным кланом, в ранние годы он не собирался вступать в криминальный мир. Все изменилось в ту ночь, когда он встретил Фернанду на благотворительном балу. Тогда он был худощавым и красивым, и он ей особенно нравился, потому что он смешил ее, и что-то в нем напоминало ей о глубокой внутренней силе ее отца.

Сал Джордино был впечатлен спокойным стратегическим мышлением Лу, и какое-то время он хотел наладить связи с преступным кланом Лу Ревера. Желая лучшего для своей дочери, Сэл увидел способ сделать это, помогая мужчине, за которого она собиралась выйти замуж. И тогда, может быть, в свою очередь, парень мог бы быть ему полезен.

В течение пяти лет Лу Ревир стал главным финансовым советником преступного клана Джордино, взяв на себя ответственность за отмывание сотен миллионов долларов, полученных от их бизнеса, связанного с наркотиками, проституцией и поддельными дизайнерскими товарами. В течение следующих двадцати лет он распределял деньги путем разумных инвестиций в законный бизнес, наиболее успешным из которых была их империя по утилизации отходов, которая простиралась от Соединенных Штатов до Канады, и их распространение порнографических фильмов. Он также расширил владения семьи, большая часть которых находится за границей, в развивающихся странах, включая Китай, Румынию, Польшу и Таиланд.

В этот период Лу Ревир ловко прикрывал спину себе и своим ближайшим родственникам. Когда Салу Джордино было первоначально предъявлено обвинение в уклонении от уплаты налогов, Лу остался нетронутым. Близкий соратник Джордино, столкнувшись с потерей всех своих денег, заключил сделку с прокуратурой и провел три месяца, давая показания против Капо. В результате то, что началось как историческое налоговое расследование, закончилось тем, что Джордино предстал перед судом по нескольким пунктам обвинения в заговоре с целью убийства. Он умрет в тюрьме, и если это беспокоило старого монстра, то он чертовски хорошо не признавался в этом. Когда репортер газеты спросил его, как он себя чувствует из-за того, что ему никогда не выбраться живым, он прорычал в ответ: «Где-то должен умереть».

Фернанда была пьяна. Экипаж самолета «Гольфстрим», наказанный ее оскорблениями во время полета в Англию, запасся водкой Grey Goose, льдом и клюквенным соком для полета домой, а также набором продуктов, к которым она не притрагивалась. К концу семичасового полета она прикончила одну бутылку и начала вторгаться во вторую. Она все еще сжимала стакан, когда самолет приземлился в аэропорту Республики в Ист-Фармингдейле в 14:15 по местному времени.

Лу помог ей спуститься по короткому трапу на взлетно-посадочную полосу. Она почти ничего не знала о том, что происходит, когда они снова въехали в Америку через ослабленный иммиграционный контроль, а пятнадцать минут спустя она рылась в шкафчике с напитками в задней части лимузина, который вез их домой, в Ист-Хэмптон.

— Тебе не кажется, что с тебя достаточно, дорогая? — спросил Лу, удерживая ее рукой.

— Мой отец знал бы, что делать, — пробормотала она в ответ. — Вы ничего не знаете, не так ли? Неуклюже она пролистала список избранных адресов на своем iPhone, щурясь на имена и номера, которые были немного не в фокусе. Затем она постучала по имени своего брата.

Она была достаточно трезвой, чтобы убедиться, что стеклянная перегородка в кабине водителя закрыта, а домофон выключен, и поднесла телефон к уху, ожидая, когда он зазвонит.

— Кому ты звонишь? — спросил Лу.

«Рики».

— Вы уже рассказали ему новости, верно?

— Я звоню не для того, чтобы сообщить ему какие-либо новости. Мне нужно, чтобы он что-то сделал. Затем она сказала: «Черт, получила его дурацкую голосовую почту. Рики, это я. Позвоните мне. Мне нужно срочно с вами поговорить, — сказала она в трубку и сбросила вызов.

Лу посмотрел на нее. — О чем это?

Ее брат был подонком. Ленивый, самодовольный и злой. Он унаследовал безжалостную жестокость своего отца, но не хитрость старика. Лу терпел его, потому что у него не было выбора, но он никогда не нравился ему.

— Я скажу вам, в чем дело, — пробормотала она. «Это о пьяной женщине-водителе, чертовом водителе фургона, который не остановился, и водителе грузовика, которому не следовало находиться на дороге. Вот о чем речь.

— Что вы хотите, чтобы Рики сделал?

— Он кое-кого знает.

'Кто то?'

Она повернулась и посмотрела на него, ее глаза остекленели, твердые, как сверла.

«Мой сын мертв. Я хочу эту пьяную суку, этого водителя фургона и того водителя грузовика, который его убил, ясно? Я хочу, чтобы они страдали».


31


Зачитывая свои подготовленные записи для команды, собравшейся в конференц-зале Sussex House, Рой Грейс сказал: «Время 8:30 утра, суббота, 24 апреля. Это шестой брифинг по операции «Скрипка », расследованию смерти Тони Ревира, проведенному в начале четвертого дня.

То, что это были выходные, не имело большого значения. В течение первых нескольких недель расследования любого крупного преступления команда работала круглосуточно, хотя с текущими финансовыми сокращениями сверхурочная работа контролировалась гораздо более жестко.

На брифинге накануне вечером констебль Алек Дэвис прокрутил кадры с камер видеонаблюдения, которые он нашел в букмекерской конторе недалеко от дороги от места аварии. Видео было зернистым, но оно показало, что, хотя это было чуть ли не промах, между велосипедистом и автомобилем Audi не было столкновения. Инспектор Джеймс Биггс из отдела дорожной полиции подтвердил, что после второго допроса женщины-водителя, миссис Карли Чейз, и судебно-медицинской экспертизы ее автомобиля они пришли к выводу, что никакого контакта между мотоциклом и Audi не произошло. Более того, они не собирались обвинять ее в каких-либо других правонарушениях, кроме вождения в нетрезвом виде в состоянии алкогольного опьянения.

Ошибка Карли Чейз, как знала Грейс, заключалась в том, что она, как и большинство людей, думала, что алкоголь, оставшийся в ее крови прошлой ночью, почти исчезнет к следующему утру. Раньше это беспокоило его в Клео. До ее беременности были времена, когда она довольно много пила после работы. Иногда он думал, что тоже напьется, если будет выполнять эту работу. Он надеялся, что она вернется домой вчера, но в последний момент консультант решил оставить ее еще на один день. Грейс собиралась забрать ее сегодня днем.

Основное внимание на утренней встрече было сосредоточено на ограничении ущерба, связанного с огромной наградой, которую предложили родители погибшего мальчика. Это сделало большие заголовки во многих национальных газетах, породив множество теорий заговора. Они варьировались от Тони Ревера, убитого преступным кланом Брайтона в войне с наркотиками, до убийства из мести конкурирующим преступным кланом или Тони, работающего под прикрытием в ЦРУ.

Гленн Брэнсон и Белла Мой еще раз рассказали команде о реакции родителей погибшего мальчика. Было решено, что от них не было никаких указаний на то, что смерть их сына могла быть целенаправленным ударом или что у него были враги. Единственная проблема с родителями, добавил сержант Брэнсон, заключалась в их гневе из-за того, что они не могут забрать тело сына с собой домой и что, возможно, придется подвергнуть его повторному вскрытию Министерством внутренних дел. Филип Кей, коронер, объяснил им, что это может быть в их интересах. Если водитель фургона будет найден и предстанет перед судом, его защитник не обязательно удовлетворится результатами первого вскрытия.

В ответ отец Тони Ревера сказал ему на простом английском языке, что причина смерти его сына не требует чертова Шерлока Холмса .

Трейси Стокер, распорядитель места преступления, подняла руку, и Грейс дала ей знак идти вперед.

«Шеф, Филип Кей и я объяснили родителям, что независимо от того, нужен ли второй премьер-министр, коронер не выпустит тело до тех пор, пока не будут получены результаты токсикологического заключения. Мы могли бы искать минимум две недели для них, может быть, больше. Тони Ревир был не на той стороне дороги, и это наводит меня на мысль, что в его организме могли быть наркотики или алкоголь, возможно, с прошлой ночи».

— У нас полное сканирование на токсины, Рой? — спросил Дэвид Хоус.

Главный констебль Том Мартинсон находился под прикрытием правительства, чтобы урезать 52 миллиона фунтов стерлингов из годового бюджета полиции. CID попросили прислать в лаборатории только то, что было необходимо, поскольку каждое судебно-медицинское представление требовало больших затрат. Полное токсикологическое сканирование, включая глазные жидкости, стоит более 2000 фунтов стерлингов.

Обычно Грейс попыталась бы сэкономить эти деньги. Велосипедист явно ошибся. Женщина в Audi ехала с превышением лимита, но, судя по тому, что он видел, она не участвовала в аварии. Однако водитель фургона проехал на красный свет, и когда его найдут, ему будет предъявлено серьезное обвинение. Водитель грузовика, несмотря на то, что отработано его рабочее время, ничего не мог сделать, чтобы избежать столкновения. Токсикологический отчет не собирался ничего добавлять к существующим фактам, кроме объяснения возможности того, почему велосипедист оказался не на той стороне. Но это может фигурировать в любом деле защиты водителя фургона.

Кроме того, это не было нормальной ситуацией. Родители умершего демонстрировали гнев, что является естественной реакцией любого родителя, но эти люди были в состоянии что-то сделать со своим гневом. Он был почти уверен, что они пойдут прямо к своим адвокатам в Нью-Йорке. Том Мартинсон был человеком с ремнями и подтяжками. Если бы родители предъявляли множество требований к женщине-водителю Audi, к пропавшему водителю фургона и к водителю грузовика, страховщики обращались бы в полицию в качестве первого порта захода, желая увидеть, что они сделали. установить возможную виновность велосипедиста. И они бы задавали много неудобных вопросов, если бы не были проведены тщательные токсикологические тесты.

— Да, Дэвид, — ответила Грейс. — Боюсь, это необходимо. Он изложил свои причины команде, затем сменил тему. — Рад сообщить о возможном прорыве сегодня утром, — продолжил он. «Был идентифицирован отпечаток пальца, снятый с поврежденного наружного зеркала заднего вида, найденного на месте происшествия и предположительно отломившего дверь фургона Ford Transit при столкновении с велосипедистом. Это было из другого фрагмента, обнаруженного во время продолжавшихся вчера поисков на месте происшествия».

Все взгляды были прикованы к детективу-суперинтенданту. Внезапно в комнате воцарилась полная тишина. Только для того, чтобы быть прерванным мелодией Индианы Джонса мобильного телефона Нормана Поттинга. Он заставил его замолчать, бормоча извинения перед Грейс. Затем телефон констебля Дэвиса зазвонил, заикаясь, чирикая. Он проверил дисплей вызывающего абонента, затем быстро отключил и его.

— Это отпечаток Эвана Приса, тридцатиоднолетнего осужденного торговца наркотиками, отбывающего последние три недели шестилетнего срока в тюрьме Форд, — сказала Грейс. — Он проходит реабилитационную программу дневного освобождения, работает на стройке в Арунделе. В среду, 21 апреля, в день столкновения, он не вернулся на вечернюю блокировку. Я проверил его транспортное средство в Суонси, и единственная вещь, зарегистрированная на его имя, — это Vauxhall Astra 1984 года выпуска, который был конфискован и уничтожен несколько месяцев назад без уплаты налогов или страховки.

— Я знаю это имя, — сказал Норман Поттинг. Юэн Прис. Маленький ублюдок. Зацепил его много лет назад за кражу машин. В молодости был одним из возмутителей спокойствия Моулсекума.

— Теперь вы знаете о нем что-нибудь, Норман? — спросила Грейс. — Где он может быть? Зачем кому-то перелезать через стену, когда осталось всего три недели?

— Я знаю, у кого спросить, шеф.

Грейс сделала пометку. 'Хорошо. Если вы можете следить за этим. Незадолго до этой встречи я разговаривал со старшим офицером Ford, Лизой Сеттерингтон. Она сказала мне, что Прис был на вес золота в Форде. Он подал заявление сам, изучая штукатурное дело. Она говорит, что хорошо его знает и считает, что это не в его характере.

— Не в характере для такого злодея, как Прис? Поттинг фыркнул. «Я помню его, когда ему было пятнадцать. Я тогда занимался общественной полицией. У него было официальное предупреждение за то, что он связался с кучей детей, которых украли за увеселительные поездки. Мне стало его жалко, и я устроил его на работу в лесозаготовительную компанию Wenban-Smith, но он так и не пришел на собеседование. Несколько недель спустя я остановил его однажды ночью, его и еще двоих, и спросил, почему он не ушел. Он рассказал мне историю о том, как его семью выселили из муниципального дома. Поттинг кивнул головой. «Нелегко быть выселенным из муниципального дома, если у тебя есть маленькие дети — его родители были отморозками. У него никогда не было шанса. Но я подумала, может быть, он был порядочным ребенком, и мне стало его жалко. Я поспорил с ним на десятку, что к своему шестнадцатилетию он будет сидеть в тюрьме. Он принял пари.

Белла Мой недоверчиво смотрела на него. — Ваши собственные деньги?

Поттинг кивнул. «Я знал, что это беспроигрышный вариант. Через шесть месяцев он был избит за кражу автомобиля. Меня не удивляет, как он оказался. Он снова задумчиво кивнул.

— Так он заплатил тебе? — спросил Дэвид Хоуз.

«Ха-ха!» — ответил Поттинг.

Ник Николл неожиданно вмешался: «Босс, может быть, неплохо было бы распространить информацию о награде по всему Форду? Вероятно, кто-то там знает, что задумал Прис. Все заключенные знают друг друга.

— Хорошая мысль, — сказала Грейс. — Тебе следует пойти туда, Норман. Посмотрим, не заговорит ли с тобой кто-нибудь из заключенных.

— Я сделаю это, шеф. Я знаю, с чего начать поиски в Брайтоне. Такой парень, как Юэн Прис, не способен долго скрываться.

— Особенно, — сказала Грейс, — когда за его поиски стоит ценник в сто тысяч долларов.


32


Зуб вставал на рассвете, как и каждое утро, пока солнце не стало слишком жарким. Он пробежал свой обычный десятимильный круг по засушливым холмам недалеко от своего дома, одетый в майку, шорты и кроссовки, а его напарник бежал рядом с ним.

Вернувшись домой через девяносто минут, он потренировался со своими весами в тренажерном зале в маленькой комнате для гостей с кондиционером, пока Йоссариан терпеливо ждал завтрака. Затем он прошел через свою рутину боевых искусств. Иногда, когда он был в тылу врага, использовать оружие было нецелесообразно. Зуб был в порядке голыми руками. Он предпочитал их использованию ножей. Голыми руками можно было бы причинить людям гораздо больше вреда, если бы знали, куда давить. Вы можете лопнуть их барабанные перепонки, их глазные яблоки или их яички. Вы действительно можете причинить им много боли, прежде чем убить их. И ты не оставил кровавого следа.

Он отрабатывал свои движения в тренажерном зале. В частности, он работал над мышцами рук, ударяя по боксерскому мешку прикрепленными к нему гантелями, а затем работал над сжиманием. Он мог быть маленьким, но он мог раздавить кирпич в пыль как правой, так и левой рукой.

Закончив заниматься в спортзале, он принял душ, насыпал печенья в миску своего помощника, открыл банку с собачьим кормом, зачерпнул ее и поставил на балконе. Через несколько минут он присоединился к Йоссариану и позавтракал сам. Он пил энергетический порошок, смешанный с водой, глядя на плоскую поверхность бухты Черепашьего залива и лодки, пришвартованные вдоль понтона под спортивным баром «Укус акулы», и читая сегодняшнюю « Нью-Йорк таймс» на своем «Киндле».

День был погожий, как обычно здесь бывает, и прогноз отгрузки был благоприятным. Через некоторое время он и Йоссариан отправятся в море на « Долгом выстреле », включат гидролокатор бокового обзора и начнут ловить рыбу. Все, что он поймал, он делился со своим товарищем. Они жили вместе в этой дерьмовой жизни и заботились друг о друге.

Однажды, несколько месяцев назад, в его квартиру забрался местный подонок, когда он ходил по магазинам. Это было бы нетрудно, потому что он оставил двери внутреннего дворика открытыми, ведущими на террасу и в сад на первом этаже, на случай, если Йоссариану, любившему спать в тени в помещении, понадобится выйти по нужде. Единственный способ, которым Зуб знал, что кто-то был внутри, был из четырех отрубленных пальцев, истекающих кровью на плитку пола рядом с обеденным столом. Его напарник сделал свое дело.

Прежде чем они отправились на рыбалку, у Зуба была работа. Ритуал, каждое утро после его дня рождения. Жизнь была проста: ты должен заботиться о том, что заботилось о тебе. Он позаботился о своем партнере и позаботился о своем револьвере Кольт.

Он вынул его из запертого шкафа, положил на газету и начал разбирать. Ему нравилось ощущение холодного металла. Ему нравилось видеть перед собой ствол, спусковой крючок, рамку, курок, прицел и спусковую скобу. Ему нравилось осознавать, что эта неодушевленная, прекрасно спроектированная машина принимала за него решение о том, когда ему жить и когда умирать. Было приятно снять с себя всю ответственность.

Он вылил банку с оружейным маслом на кусок тряпки и вытер ствол. Ему нравился запах масла, как некоторым людям, как он представлял, нравится запах хорошего вина. Он видел, как винные эксперты по телевизору рассказывали об оттенках кедра, сигары, перца и корицы или о крыжовнике и цитрусовых. Это масло имело металлический привкус, намек на льняное семя, медь и гниющие яблоки. Для него это было так же хорошо, как лучшее вино.

Он провел так много времени в одиночестве, на вражеской территории, со своей винтовкой и пистолетом. Запах оружия и масла, которое обеспечивало его бесперебойную работу, был для него сильнее, чем запах самой красивой женщины на земле. Это был единственный запах во всем мире, которому он мог доверять.

Внезапно его телефон зазвонил.

Он посмотрел на черную «Нокиа» на столе рядом с ним. Отобразился номер. Номер штата Нью-Йорк, но он его не узнал. Он сбросил вызов, затем подождал несколько мгновений, собираясь с мыслями.

Только один человек знал, как с ним связаться. У этого человека был номер его текущего телефона с оплатой по мере использования. В сейфе у Зуба было пять таких телефонов. Он отвечал только на один звонок по телефону, а потом уничтожал его. Эта предосторожность сослужила ему хорошую службу. Этот человек, который был начальником нью-йоркского преступного клана, понимал Зуба, и, в свою очередь, Зуб доверял ему.

Он вынул SIM-карту из телефона, затем поднес ее к пламени зажигалки, пока она не расплавилась безвозвратно. Затем он достал из сейфа еще один телефон, убедился, что он настроен на скрытие номера звонившего, и набрал номер.

'Ага?' — сказал мужской голос на другом конце провода, отвечая почти сразу.

— Ты только что звонил.

— Мне сказали, что вы можете мне помочь.

— Вы знаете мои условия?

'Они в порядке. Как скоро мы сможем встретиться? Сегодня вечером?'

Зуб сделал быстрый расчет времени полета. Он знал рейсы отсюда в Майами и время стыковочных рейсов в большинство столиц, которые его интересовали. И он всегда мог быть готов через час.

— Парень, который дал тебе этот номер, даст тебе и другой номер. Позвони мне по этому поводу в 6 вечера и дай адрес. Потом Зуб повесил трубку.

Он позвонил уборщице, которая присматривала за Йоссарианом, когда он отсутствовал. Затем он добавил несколько вещей в свою походную сумку и заказал такси. Пока он ждал его прибытия, он поболтал со своим помощником и дал ему очень большое печенье в форме кости.

Йоссариан взял ее и с несчастным видом прокрался в темную нишу в квартире, где стояла его корзина. Он знал, что, когда он получит большое печенье, вожак его стаи уйдет. Это означало, что никаких прогулок. Это было похоже на какое-то наказание, за исключением того, что он не знал, что он сделал неправильно. Он уронил печенье в корзину, но есть не стал. Он знал, что у него будет достаточно времени для этого.

Через несколько минут он услышал знакомый звук. Уходящие шаги. Потом слэм.


33


Вскоре после 14:30 Рой Грейс покинул свою команду в Сассекс-Хаусе, сказав, что вернется на брифинг в 18:30, а затем проехал несколько миль до своего дома. Он хотел забрать свою почту, проверить, в каком состоянии находится дом, так как агент по недвижимости должен был приехать посмотреть его завтра, и убедиться, что у его золотой рыбки, Марлона, достаточно еды в кормушке. Он не верил, что Гленн в своем нынешнем рассеянном состоянии из-за распада брака не забывает держать его под контролем.

Был солнечный полдень, и воздух согрелся первыми предвестниками приближающегося лета. Когда он шел по Черч-роуд, минуя все знакомые ориентиры, он почувствовал внезапный приступ печали. Десять лет назад он чувствовал волнение каждый раз, когда ехал по широкой жилой улице, так как через несколько мгновений он был бы дома. Дом женщины, которую он так обожал. Сэнди.

В конце улицы он подождал, пока перед ним проедет пожилой мужчина в моторизованном инвалидном кресле, а затем поехал вниз к набережной. Дома были похожи по обеим сторонам дороги, полуфабрикаты в стиле Тюдоров с тремя спальнями, со встроенными гаражами, небольшими палисадниками и большими участками сзади. За прошедшие годы здесь мало что изменилось, только модели машин соседей и таблички «на продажу», такие как «Рэнд и Ко» возле его дома.

Когда он сбавил скорость и выехал на подъездную дорожку, это было похоже на дом-призрак. За последние несколько месяцев он пытался избавиться от всех напоминаний о Сэнди, даже упаковывал ее одежду в коробки и относил в благотворительные магазины, но все равно сильно ощущал ее присутствие. Он остановил «форд» перед воротами гаража, зная, что по другую сторону от него стоит старый черный «фольксваген-гольф» Сэнди, покрытый пылью, с давно разряженным аккумулятором. Он не был уверен, почему не продал его, да и сейчас он не стоил много. Его нашли через двадцать четыре часа после того, как она исчезла на краткосрочной автостоянке Южного терминала аэропорта Гатвик. Возможно, он сохранил ее, потому что какая-то часть его все еще задавалась вопросом, содержит ли она еще не обнаруженные криминалистические улики. Или, может быть, просто из сентиментальных соображений.

Тот, кто написал эти слова о том, что прошлое было другой страной, был прав, подумал он. Несмотря на то, что здесь так мало изменилось, этот дом и эта улица казались ему все более чуждыми каждый раз, когда он приезжал сюда.

Выбравшись из машины, он увидел одну из завсегдатаев субботнего дня этой улицы — соседку прямо напротив, Норин Гринстед. Прыгающая женщина лет семидесяти пяти с ястребиными глазами, чей муж умер пару лет назад от болезни Альцгеймера, стояла там, в своих резиновых перчатках цвета календулы, полируя свой пожилой автомобиль «Ниссан», как будто от этого зависела ее жизнь. Она огляделась, проверяя его, и безнадежно помахала ему рукой.

Ему почти пришлось набраться смелости, чтобы войти в дом в эти дни, воспоминания становились все более болезненными. Когда они купили его по распродаже, оно было в развалинах, и благодаря своему прекрасному вкусу и страсти к дзен-минимализму Сэнди превратила его в классное современное жилое помещение. Теперь, когда дом и его дзен-сад были полностью заброшены, он медленно возвращался к своему прежнему состоянию.

Возможно, его купит какая-нибудь другая молодая пара, полная счастья и мечтаний, и сделает его своим особенным местом. Но с нынешним затяжным спадом на рынке недвижимости мало что изменилось. Босс агентства недвижимости Грэм Рэнд предложил ему снизить запрашиваемую цену, что он и сделал. Сейчас была весна, рынок мог подняться, и, если повезет, дом, наконец, будет продан. Тогда, вместе с приближающимся подтверждением смерти Сэнди, он, наконец, сможет двигаться дальше. Он надеялся.

К его удивлению, его почта лежала аккуратной стопкой на столе в холле, и, к его еще большему удивлению, коридор выглядел так, как будто его убрали. Как и гостиная, которую Гленн превратил в находку за последние несколько месяцев. Грейс взбежала наверх и проверила спальню Гленна. Это тоже выглядело безукоризненно, кровать была прекрасно опрятной. Место было похоже на выставочный дом. Неужели это сделал Гленн?

Тем не менее, странным образом, дом казался еще более чуждым. Как будто призрак Сэнди вернулся. Она всегда содержала его почти одержимо в чистоте.

Бункер Марлона был полон, и, насколько можно было судить по золотой рыбке, его питомец, казалось, был искренне рад его видеть. Он пронесся вокруг чаши несколько кругов, прежде чем остановиться и прижаться лицом к стеклу, открывая и закрывая рот со скорбным выражением лица.

Грейс никогда не переставала удивляться тому, что существо все еще живо. Он выиграл рыбу, стреляя по мишеням на ярмарке одиннадцать лет назад, и до сих пор помнит радостный крик Сэнди. Когда позже он загуглил золотую рыбку на ярмарке и разместил запрос на совет, ему сказали, что очень важно предоставить компаньона. Но Марлон съел всех последующих компаньонов, которых он купил.

Он выглянул в окно и снова испытал потрясение. Газон был скошен. Что, думал он, происходит в голове его друга? Напугала ли Гленна табличка «Продается» — и неужели он думал, что, наведя порядок, Грейс может смягчиться и снять ее с продажи?

Он взглянул на часы. Было около трех часов, и ему сказали, что он может забрать Клео из больницы в любое время после четырех, когда консультант сделает обход. Он заварил себе чашку чая и просмотрел свой пост, выкинув очевидный ненужный мусор. Остальное — в основном счета, плюс напоминание о продлении срока действия налоговой декларации за его списанную «Альфа-Ромео». Затем он перешел к одному, адресованному миссис Сэнди Грейс. Это было приглашение на частный показ в художественной галерее Брайтона. Современное искусство было одной из ее страстей. Он выбросил это, думая, что она должна быть в очень старом списке компьютеров, который давно пора обновить.

Двадцать минут спустя, направляясь вдоль набережной в сторону Кемп-Тауна, он все еще не мог понять, что заставило Гленна Брэнсона так тщательно прибраться в этом месте. Вина? Затем он вспомнил ту чепуху, которую получил от Питера Ригга, которая все еще причиняла ему сильную боль. Он не мог поверить, что эта сука Элисон Воспер предупредила АКК, что ему нужно внимательно следить за ним.

Почему? Его послужной список за последние двенадцать месяцев был хорошим. Каждое дело, которым он занимался, заканчивалось результатом. Итак, двое подозреваемых погибли в машине, а двое из его команды, Эмма-Джейн Бутвуд и Гленн Брэнсон, были ранены. Возможно, он мог бы быть более осторожным — но получил бы он результаты? И даже если АКК не доверял ему полностью, он знал, что его поддерживает главный детектив-суперинтендант Джек Скеррит, глава штаб-квартиры УУР.

И, черт возьми, он уже добился одного впечатляющего результата для АКК, раскрыв дело о серийном изнасиловании, которое длилось двенадцать лет, не так ли?

Он обратился к текущему делу. Юэн Прис, водитель фургона. Во-первых, они не могли быть уверены, что он был водителем, хотя его отпечатки пальцев были на зеркале. Но тот факт, что он не вернулся в тюрьму Форд той ночью, был хорошим показателем вины. И, применив простой принцип бритвы Оккама, который он всегда интерпретировал как самый простой и очевидный, как правило, правильный ответ , он был вполне уверен, что Прис окажется водителем.

Он также был уверен, что этого человека быстро поймают. Его лицо было известно половине брайтонской полиции, как полицейскому, так и отделу уголовного розыска, и Грейс много раз видела его фотографию на плакатах с разыскиваемыми людьми на стенах полицейского участка. Если полиция не заметит его первой, кто-нибудь обязательно заберет его за вознаграждение.

Если повезет, они поймают его в течение нескольких дней и узнают, почему он убежал. Вероятно, предположила Грейс, потому что ему следовало работать на стройке рядом с тюрьмой в девять утра в среду, а не водить фургон в Брайтоне, в двадцати пяти милях отсюда. Почти наверняка с чем-то незаконным внутри.

Если они смогут получить объяснение от Приса, он сможет завершить расследование к концу следующей недели. И, надеюсь, выиграть несколько очков с Питером Риггом. Все выглядело довольно просто.

К счастью для настроения Роя Грейса в этот момент, он не знал, насколько жестоко все обернется по-другому.


34


На подходе к кольцевой развязке напротив Дворцового пирса образовалась длинная пробка, ошибочно переименованная, с точки зрения традиционалистов Роя Грейса, в Брайтонский пирс . Пока он сидел, медленно ползая вперед в потоке машин, он наблюдал за парой, толкающей свою коляску по набережной. Он поймал себя на том, что смотрит на них с большим любопытством. Это было что-то, понял он, что определенно изменилось внутри него. Он никогда, никогда даже отдаленно не интересовался детьми. Однако в последние недели, где бы он ни был в городе, он внезапно обнаружил, что смотрит на младенцев в колясках.

Несколько дней назад, покупая бутерброд в супермаркете ASDA напротив своего офиса, он начал делать бессмысленные комментарии матери и отцу крошечного младенца в коляске, как будто все трое были членами очень эксклюзивного клуба.

Теперь, когда двигатель работал на холостом ходу, а на BBC Radio Sussex играла старая песня Kinks, он поймал себя на том, что осматривается в поисках новых багги. Несколько вечеров назад, в ночь перед тем, как Клео попала в больницу, они долго изучали их в Интернете и составили краткий список тех, которые, по их мнению, могут подойти.

Клео очень нравились те, с которыми он мог бы пойти на пробежку. Она думала, что это поможет ему сблизиться с ребенком, поскольку в противном случае его работа не позволяла бы им проводить много времени вместе. Одна книга о беременности, которую они вместе читали, предупреждала об этом, что пока мать будет дома, развивая свои отношения с ребенком, отец будет на работе, становясь все более отдаленным.

Через дорогу он увидел мужчину примерно его возраста, бегущего вместе с ребенком на горном багги «Свифт». Затем он увидел женщину-бегуна с одним из них, которым они предпочли, iCandy Apple Jogger. Через несколько мгновений он увидел другую, которая им понравилась из-за названия, Graco Cleo. А на дальнем конце променада он увидел одинокую женщину, толкающую то, что им нравилось больше всего — к сожалению, одно из самых дорогих — Bugaboo Gecko.

К счастью, деньги не имели значения. Клео сказала ему, что ее родители хотели купить его для них. Обычно Грейс настоял бы на том, чтобы за все заплатить сам. Так его воспитывали. Но он подсчитал, и стоимость рождения ребенка была ужасающей. И кажется бесконечным. Начиная с необходимости превратить свободную комнату в доме Клео в детскую. Им посоветовали покрасить его заблаговременно, чтобы их ребенку не угрожали пары краски. Затем были цифровые радионяни, которые хотела Клео, чтобы они могли слышать дыхание ребенка. Корзина Моисея для младенца, в котором он будет спать в течение первых нескольких месяцев. Украшения для комнаты. Одежду – которую они еще не могли купить, так как не знали, мальчик это или девочка.

Было странно не иметь возможности заняться сексом с ребенком. Просто это . Ни он, ни Клео не хотели знать. Но Клео несколько раз говорила ему, что, по ее мнению, будет мальчик, потому что шишка была высоко и потому, что еще одна бабушкина сказка, ей нравились вкусные, а не сладкие вещи.

Он не возражал. Все, что его заботило, это то, чтобы ребенок был здоров и, что более важно для него, чтобы Клео была в порядке. Он читал, что отцам иногда, когда дела шли плохо, приходилось выбирать между спасением жизни ребенка и жизни матери. В его уме не было абсолютно никаких вопросов. Он каждый раз спасал Клео.

По набережной проехала коляска Ziko Herbie. За ними следуют Phil & Teds Dash, Mountain Buggy и Mothercare Mychoice. Печально, подумал он, что он приобрел эти энциклопедические знания о багги за такой короткий промежуток времени. Затем зазвонил его телефон.

Это был Норман Поттинг. — Босс, — сказал он. — У меня есть хорошие новости и… э-э… не очень хорошие новости. Но у меня садится батарея на моем BlackBerry».

'Скажите мне?'

В ответ он получил только молчание.


35


Кто-то оставил Münchner Merkur дальше на деревянном столике на козлах, где она сидела в одиночестве у озера Зеехаус в Английском саду. Merkur была одной из двух местных газет Мюнхена . На первой полосе была фотография большого серебристого автобуса, который перевернулся на бок, оседлав и прогнувшись через ограждение автобана. Вокруг него стояли бригады скорой помощи в оранжевых костюмах, а на носилках частично виднелась истекающая кровью жертва.

Заголовок, который она мысленно перевела на английский язык, гласил: «СЕМЬ ПОГИБЛИ В АВТОМОБИЛЬНОЙ АВТОМОБИЛЬНОЙ АВТОМОБИЛЕ».

Хотя теперь она бегло говорила по-немецки, она по-прежнему думала по-английски и, как она иногда замечала по утрам, по-прежнему видела сны по-английски. Она задавалась вопросом, изменится ли это однажды. В ней была немецкая кровь. Ее бабушка по материнской линии была родом из маленького городка поблизости, и с каждым днем она все сильнее чувствовала, что Бавария — ее настоящий духовный дом. Она любила этот город.

И этот парк был ее любимым местом в нем. Она приходила сюда каждое субботнее утро, когда могла. Сегодня апрельское солнце было не по сезону жарким, и она была благодарна за ветерок, дующий с озера. Несмотря на то, что она была одета в легкую футболку, шорты для бега из лайкры и кроссовки, она сильно вспотела после десятикилометровой пробежки. С благодарностью она одним глотком выпила полбутылки холодной минеральной воды, которую только что купила.

Затем она замерла, вдыхая сладкие ароматы травы, озерной воды, лака для дерева и чистого чистого воздуха. Внезапно она уловила струйку сигаретного дыма от кого-то поблизости. Мгновенно, как это случалось почти каждый раз, этот запах принес укол грусти — воспоминаний о человеке, которого она когда-то так любила.

Она сделала еще один глоток из бутылки и потянулась за бумагой, так как никто не возвращался, чтобы забрать ее. Только одиннадцать часов, а Английский сад уже занят. Десятки людей сидели за столиками в пивном саду, некоторые из них явно были туристами, но многие из них были местными жителями, наслаждаясь началом выходных. У большинства был Maß пива перед ними, но некоторые, как и она, пили воду или кока-колу. Несколько человек плыли по озеру на весельных лодках и водных велосипедах, и она какое-то время наблюдала, как утка-мать в сопровождении стайки крошечных коричневых утят обогнула лесистый остров.

Внезапно прямо к ней направилась очень решительная спортивная ходокка лет шестидесяти, одетая в ярко-красную лайкру, стиснув зубы и лязгая лыжными палками по земле.

Оставь меня в покое, не вторгайся в мое пространство, подумала она, упираясь локтями в стол и бросая на женщину вызывающий взгляд.

Это сработало. Женщина защелкала и села за столик на некотором расстоянии.

Были времена, такие как сейчас, когда она жаждала одиночества, и было очень мало мгновений, когда она могла его найти. Это была одна из вещей, которыми она больше всего дорожила во время субботних утренних пробежек. Всегда было о чем подумать, а времени на то, чтобы сосредоточиться, не хватало. Ее новые хозяева давали ей новые мысли для работы каждую неделю. На этой неделе ей сказали: «Прежде чем искать новые горизонты, нужно набраться смелости и потерять из виду берег» .

Неужели она сделала это десять лет назад?

Затем еще одна струйка сигаретного дыма вызвала еще одну внезапную боль. У нее был плохой день, плохая неделя. Сомневаюсь во всем. Чувство одиночества, уныния и вопросов к себе. Ей тридцать семь, она одинока, за плечами два неудачных романа, а что впереди?

В данный момент ничего.

Старый добрый немецкий философ Ницше сказал, что если достаточно долго смотреть в пустоту, пустота начнет смотреть в тебя.

Она поняла, что он имел в виду. Чтобы отвлечься, она начала читать в газете сообщение о катастрофе тренера. Все пассажиры были членами группы христианского братства в Кельне. Семь погибших, двадцать три тяжелораненых. Интересно, что они теперь думают о Боге? Затем она почувствовала себя плохо из-за того, что позволила своим мыслям вернуться туда, и перевернула страницу.

Была фотография велосипедиста, убегающего от полиции, и еще одно дорожно-транспортное происшествие, на этот раз перевернувшийся VW Passat. Затем на следующей странице была история о закрытии фабрики, которая ее не интересовала. Как и фотография школьной футбольной команды. Она снова перевернула страницу. Потом замер.

Она смотрела на напечатанные слова, не веря своим глазам, и переводила каждое из них на английский у себя в голове.

Она читала их, потом перечитывала.

Затем она просто снова уставилась на них, словно превратилась в соляной столб.

Это была реклама. Небольшой, всего одна колонка в ширину и шесть сантиметров в глубину. Формулировка гласила:

САНДРА (СЭНДИ) КРИСТИНА ГРЕЙС

Жена Роя Джека Грейс из Хоува, город Брайтон и Хоув, Восточный Суссекс, Англия.

Пропал без вести, предположительно мертв, десять лет. Последний раз видели в Хоуве, Восточный Суссекс. Ее рост пять футов семь дюймов (1,70 метра), худощавого телосложения и светлые волосы до плеч, когда ее видели в последний раз.

Если кто-либо не сможет предоставить доказательства того, что она все еще жива, господам Эдвардсу и Эдвардс ЛЛП по адресу, указанному ниже, будет запрошено заявление о том, что она юридически мертва.


Она продолжала смотреть, читать, перечитывать и снова перечитывать.

И опять.


36


— Знаешь, чего я действительно жду? — спросила Клео. «Чего я абсолютно жажду?»

«Дикий секс?» — с надеждой сказал Рой Грейс, косо ухмыльнувшись.

Они были в машине, ехали домой из больницы, и она выглядела в тысячу раз лучше. Цвет вернулся к ее лицу, и она выглядела сияющей. И красивее, чем когда-либо. Отдых в больнице явно пошел ей на пользу.

Она многозначительно провела пальцем по его бедру. 'Сейчас?'

Он остановил машину на светофоре на Эдвард-стрит, почти на виду у полицейского участка на Джон-стрит, известного в просторечии как Брайтон-ник .

«Возможно, не самое лучшее место».

«Дикий секс был бы хорош», — уступила она, продолжая вызывающе поглаживать внутреннюю часть его бедра. — Но, рискуя задеть ваше самолюбие, прямо сейчас я желаю кое-чего даже больше, чем ваше тело, детектив-суперинтендант Грейс.

— А что это может быть?

«Что-то, чего я не могу иметь. Большой кусок бри с бокалом красного вина!»

'Потрясающий! Я соперничаю с сыром за твою привязанность?

«Никакой конкуренции. Сыр побеждает безоговорочно.

— Может быть, мне следует отвезти вас обратно в больницу.

Она наклонилась и поцеловала его в щеку. Затем, когда зажегся зеленый свет, она еще сильнее прижала пальцы к его бедру и сказала: «Не обижайся».

Двигаясь вперед, он надулся и сказал: «Я собираюсь арестовать каждый чертов кусок бри в этом городе».

'Здорово. Положи их в холодильник, пока не родится Бамп, и я их сожру. Но я сожру тебя первым, обещаю!

Когда он свернул на юг, в Гранд-Парад, и перешел на правый переулок с Королевским павильоном впереди него справа, Грейс ощутила внезапное чувство эйфории. После всех его страхов за Клео и их ребенка за последние несколько дней все вдруг снова стало хорошо. Клео была в порядке, она вернулась к своему обычному веселью и беззаботности. Их ребенок был в порядке. Вздор от ACC Rigg внезапно показался очень маленьким и незначительным по сравнению с ним. Маленького мелкого мошенника, водителя фургона, Юэна Приса, найдут в течение нескольких дней, если не часов, и это вернет Ригга в его коробку. Единственное, что действительно имело для него значение в этот момент, это сидеть рядом с ним.

— Я так тебя люблю, — сказал он.

'Вы делаете?'

'Ага.'

'Вы уверены в этом? Даже с моим большим животиком и тем фактом, что я предпочитаю тебе сыр?

«Мне нравится твой большой животик — больше любви».

Она вдруг взяла его левую руку и приложила к своему животу. Он чувствовал, как что-то движется, что-то маленькое, но сильное, и комок радости подкатывал к горлу.

— Это Бамп?

«Пинаем! Он говорит нам, что счастлив вернуться домой!

«Ауууу!»

Клео отпустила его руку и откинула волосы со лба. Грейс остановилась на правом повороте перед павильоном.

— Так ты скучал по мне? она сказала.

'Каждую секунду.'

«Лжец».

'У меня есть.' Свет загорелся зеленым, и он проехал через перекресток, а затем снова обогнул Олд Штайн. «Я был занят гуглением детских колясок и детских имен».

— Я много думала об именах, — сказала она.

'И?'

«Если это девочка, чего я так не думаю, то пока что мне больше всего нравятся Амели, Тилли или Фрейя».

— А если мальчик?

— Я бы хотел Джека в честь твоего отца.

'Ты бы?'

Она кивнула.

Внезапно его телефон зазвонил. Подняв извиняющийся палец, он нажал кнопку громкой связи, чтобы ответить.

Это был Норман Поттинг. — Извините, шеф, моя батарея все еще разряжена. Но я подумал, что вы должны знать…

Затем наступила тишина.

'Знаешь что?' — спросила Грейс.

Но он говорил в пустоту.

Он набрал номер комнаты инцидентов, чтобы узнать, не оставил ли Поттинг какое-нибудь сообщение. Но ответивший Ник Николл сказал, что от него никто ничего не слышал. Грейс сказала ему, что вернется на вечерний брифинг, и повесила трубку.

Клео вызывающе посмотрела на него. — Значит, этот дикий секс? Это должно быть на скорую руку?

— Твердый сыр, — ответил он.

— У мягких — листериоз. Она снова поцеловала его. «Жесткий звучит хорошо».


37


Ей больше не хотелось бежать. Она чувствовала потребность в алкоголе. Когда подошла официантка, она заказала Maß пива. Целый литр этого вещества. Затем она снова посмотрела на слова в MüMerkur Merkur .

Она чувствовала, как внутри нее бушует слепая ярость. Каким-то образом она должна была сдержать это. Это была одна из вещей, которым она научилась, управление гневом. Она была намного лучше в этом, но ей нужно было сильно сосредоточиться, чтобы сделать это. Пришлось по спирали вернуться в свое сознание к тому месту, где она была до того, как разозлилась. Мэнхнеру Меркуру , лежащему на столе.

Она закрыла бумагу и отодвинула ее, немного успокоившись. Но изо всех сил. Ярость внутри нее грозила вспыхнуть, и она знала, что не должна этого допустить. Она не могла позволить своему гневу победить. Он уже слишком много правил в ее жизни, и управлял ею не очень хорошо и мудро.

Погасить его , подумала она. Погаси его, как пламя спички на ветру. Просто позвольте этому взорваться. Смотри, как идет .

Теперь, успокоившись, она снова открыла бумагу и вернулась к странице. Она посмотрела на детали внизу. Там был почтовый адрес, адрес электронной почты и номер телефона.

Следующей ее реакцией было Почему?

Затем, немного успокоившись, она подумала: «А разве это имеет значение?

Она следила за ним, особенно в последние годы, когда местная сассекская газета « Аргус » стала доступна в Интернете. Мне, как все более известному полицейскому, было легко; его часто цитировали в новостях, когда он занимался своими делами. Делал то, что любил, будучи копом. Дерьмовый муж, но отличный полицейский. Как жена вы всегда будете на втором месте. Некоторые приняли это. Некоторые жены сами были полицейскими, так что они понимали. Но это была не та жизнь, которую она хотела. Или так она думала.

Но теперь здесь, в одиночестве, с каждым днем она становилась все менее уверенной в своем решении. И это известие встревожило ее больше, чем она могла себе представить.

Мертв?

Мне?

Как удобно для вас, детектив-суперинтендант Рой Грейс, теперь отвечающий за тяжкие преступления в Сассексе. О да, я следил за тобой. Я всего в нескольких шагах позади тебя. Призрак, который преследует вас. Хорошо для вас, с вашей страстью к вашей карьере. Твой отец дожил только до сержанта. Вы уже превзошли свои самые смелые мечты – по крайней мере, те, о которых вы мне рассказывали. Насколько выше вы пойдете? Как высоко вы хотите подняться? Весь путь до самого верха? Место, куда, как ты сказал мне, ты на самом деле не хотел попасть?

Вы счастливы?

Помнишь, как мы обсуждали счастье? Ты помнишь тот вечер, когда мы напились в баре в Браунсе, и ты сказал мне, что в жизни могут быть счастливые моменты, но только идиот может быть счастлив все время?

Ты был прав.

Она открыла газету и перечитала объявление. В ней снова закипел гнев. Тихая ярость. Огонь, который она должна была потушить. Это была одна из первых вещей, которым ее научили о самой себе. Об этом гневе, который был такой большой проблемой. Они дали ей мантру, чтобы она говорила сама себе. Повторять снова и снова.

Теперь она вспомнила эти слова. Проговорил их молча.

Жизнь состоит не в том, чтобы ждать, пока пройдет буря. Речь идет о том, чтобы научиться танцевать под дождем.

Повторяя их снова и снова, она снова начала успокаиваться.


38


Тони Кейс, старший офицер службы поддержки в штаб-квартире CID, позвонил Рою Грейсу рано днем, чтобы сообщить ему, что одно из текущих расследований в Sussex House закончилось раньше, чем ожидалось, и теперь сворачивается, а это означало, что МИР-1… Комната №1 по крупным инцидентам стала свободной. Кейс, с которым Грейс хорошо ладила, знал, что детектив-суперинтендант предпочитает это место для проведения своих расследований.

Когда он направлялся к МИР-1 на брифинг в 18.30, у него зазвонил телефон. Он остановился в коридоре перед схемой на стене — белым листом, приколотым к красной доске с заголовком «ОЦЕНКА МЕСТА ПРЕСТУПЛЕНИЯ».

На линии был Кевин Спинелла.

— Детектив-суперинтендант, у вас есть секундант?

— Боюсь, даже не наносекунда. Ни пикосекунды. У меня нет даже фемтосекунды.

— Ха-ха, очень остроумно. Одна миллионная одной миллиардной доли секунды. Вы не можете обойтись даже без этого?

— Вы действительно знаете, что это такое? Грейс была немного удивлена.

— Ну, я знаю, что наносекунда — это одна миллиардная секунды, а пикосекунда — одна триллионная секунды. Так что да, на самом деле, я знаю, что такое фемтосекунда».

Грейс слышала, как он, как всегда, жует резинку по телефону. Это походило на лошадь, бегущую по грязи.

— Не знал, что ты физик.

— Да уж, жизнь полна сюрпризов, не так ли? Итак, у вас есть время поговорить об операции «Скрипка »?

— Я просто иду на встречу.

— Ваш брифинг в 18:30?

Грейс с трудом сдержался. Было ли что-то, чего этот маленький засранец не знал?

'Да. Вы, наверное, лучше меня знаете повестку дня.

Не обращая внимания на колкость, Спинелла сказал: «Юэн Прис, ваш главный подозреваемый…»

Грейс какое-то время молчала. Его мозг гудел. Откуда Спинелла узнал об этом? Как?

Но он понял, что существуют десятки потенциальных источников, которые могли слить ему это имя, начиная с тюрьмы Форд. Идти туда в данный момент было нечего.

«На данном этапе у нас нет главного подозреваемого, — сказал он репортеру, напряженно размышляя. О том, как он может сделать Спинеллу полезной для следствия. Тяня время, он сказал: «Мы заинтересованы в том, чтобы взять интервью у Юэна Приса, чтобы исключить его из наших расследований».

— И снова держать его под замком в «Форде»? Вы, должно быть, удивляетесь, почему человек, которому осталось всего три недели отсидки, пошел через стену, верно?

Грейс еще раз тщательно подумала, прежде чем ответить. Это был вопрос, который он сам довольно глубоко обдумывал. Он пытался поставить себя на место Приса. Трудно, потому что мышление рецидивиста было уникальным для его или ее обстоятельств. Но только идиот сбежит за три недели до окончания срока, если не будет веской причины. Ревность может быть одной; коммерческая возможность другой.

Возможно, оказавшись не в том месте, не в то время, был третий? Вождение фургона в Брайтоне, когда вы должны были работать на стройке в Арунде?

— Я уверен, что вознаграждение в сто тысяч долларов поможет вам найти водителя фургона, — сказал Спинелла. — Полагаю, вам звонили в комнату инцидентов?

На самом деле их было удивительно мало, что удивило Грейс. Обычно награды выводили каждого психа и шансонье из трущоб. Но этот звонок был возможностью для большей огласки — и особенно для оказания давления на всех, кто мог знать местонахождение Приса.

— Да, — солгал он. «Мы в восторге от реакции широкой публики, и мы срочно следим за несколькими зацепками, которые, по нашему мнению, пришли к нам напрямую в результате этой огромной награды».

— Я могу процитировать вас по этому поводу?

'Ты сможешь.'

Грейс закончила разговор и вошла в МИР-1. Как обычно, при расследовании крупного преступления какой-то шутник повесил на заднюю дверь шутливую картинку, высмеивая название расследования. Сегодня это было особенно хорошо — карикатура на мужчину в фетровой шляпе и в макинтоше, сжимающего в руке футляр для скрипки и курящего огромную сигару.

Две комнаты для расследований в Сассекс-Хаусе, МИР-1 и МИР-2, были нервными центрами для расследований крупных преступлений. Несмотря на непрозрачные окна, слишком высокие, чтобы видеть из них, в МИР-1 было ощущение воздуха, хорошего света, хорошей энергии. Это была его любимая комната во всем здании штаб-квартиры. В то время как в других частях Сассекс-Хауса он скучал по грязному шуму кабинетов для инцидентов в полицейском участке, в котором он вырос, эта комната казалась электростанцией.

Это было Г-образное пространство, разделенное тремя большими рабочими местами, каждое из которых включало в себя длинный изогнутый письменный стол, на котором могли сидеть до восьми человек, и несколько больших досок. В одном из них, озаглавленном «ОПЕРАЦИЯ СКРИПКА», была схема транспортных средств, попавших в аварию, которую ранее предъявил инспектор Биггс из дорожной полиции. У другого было начало генеалогического древа Тони Ревера, включая имя и ближайших родственников его подруги. На третьем был список имен и контактных телефонов основных свидетелей.

В воздухе царила напряженная сосредоточенность, перемежаемая постоянным звоном телефонов, на которые бессистемно отвечали члены его расширяющейся команды.

Он видел, как Норман Поттинг разговаривал по телефону и делал пометки во время разговора. Он до сих пор не разговаривал с ним после двух попыток позвонить из его машины. Он сел за пустое рабочее место и положил перед собой свои записи.

'Правильно!' — сказал он, когда Поттинг закончил разговор, повысив голос, чтобы привлечь всеобщее внимание. «Время — 18:30, суббота, 24 апреля. Это седьмой брифинг по операции «Скрипка », расследованию смерти Тони Ревира. Он посмотрел на распорядителя места преступления. — Трейси, я так понимаю, у вас есть развитие?

Внезапно раздался взрыв хаус-музыки. Смущенный констебль Алек Дэвис быстро отключил телефон.

— Да, шеф, — ответил Стокер. — У нас есть положительный идентификатор фургона, полученный от Форда, после анализа серийного номера на боковом зеркале. Они подтвердили, что он был установлен на модели '06. Итак, учитывая время и место, где был найден фрагмент корпуса зеркала, я думаю, мы можем с достаточной уверенностью сказать, что он принадлежал нашему подозреваемому «Форд Транзит». Она указала на доску. «Транспортное средство 1 на схеме».

— Мы знаем, сколько таких фургонов было выпущено в том году? — спросила Эмма-Джейн Бутвуд.

— Да, — ответил Стокер. «В 2006 году в Великобритании было продано пятьдесят семь тысяч четыреста тридцать четыре фургона Ford Transit. Девяносто три процента из них были белыми, что означает, что под наше описание подходят пятьдесят три тысячи четыреста тринадцать фургонов». Она криво улыбнулась.

Сержант Пол Вуд из отдела по расследованию столкновений сказал: «Одним из вариантов, который стоило бы выполнить, было бы связаться со всеми ремонтными мастерскими и узнать, не приносил ли кто-нибудь Transit для ремонта боковых зеркал». Они часто повреждаются».

Грейс сделала пометку, кивнув. — Да, я думал об этом. Но он должен быть довольно глупым, чтобы так быстро отвезти фургон в ремонт. Скорее всего, он спрятал бы его в камеру хранения.

«Юэн Прис не похож на самый острый инструмент в сарае, — вмешался Гленн Брэнсон. — Я не думаю, что мы должны это исключать, босс».

— Я запишу это как действие для внешней следственной группы. Возможно, мы сможем поставить на него пару PCSO». Затем он повернулся к Поттингу. — Норман, у тебя есть последние новости из тюрьмы Форд?

Поттинг поджал губы, не торопясь с ответом. — Да, вождь, — сказал он наконец своим богатым сельским голосом.

В другую эпоху Грейс могла бы представить его себе как кровожадного дежурного сержанта в каком-нибудь отдаленном провинциальном городке. Поттинг говорил медленно и методично, отчасти по памяти, отчасти ссылаясь на свой блокнот. Каждые несколько мгновений он щурился, чтобы разобрать свой почерк.

— Я допросил старшего надзирателя тюрьмы Лизу Сеттерингтон, с которой вы разговаривали, шеф, — сказал Поттинг.

Грейс кивнула.

«Она подтвердила, что Прис показал себя образцовым заключенным, решившим действовать прямо».

Поттинг был прерван парой фырканий офицеров, которые ранее имели дело с этим человеком.

— Итак, если он был образцовым заключенным, — саркастически спросила Белла Мой, — то почему он вел фургон за двадцать пять миль от того места, где должен был быть в среду утром?

— Вот именно, — сказал Поттинг.

— Образцовые заключенные тоже не перелезают через стену, — язвительно добавила она.

— Нет, Белла, нет, — снисходительно согласился он, словно разговаривая с ребенком.

Грейс настороженно посмотрела на них обоих, задаваясь вопросом, не собирается ли у них еще одна из их обычных размолвок.

— А теперь хорошие новости, — продолжал Поттинг, — молва об этой награде распространилась по тюрьме, как вы можете себе представить. Несколько заключенных, имевших контакт с Присом, обратились к губернатору с предложениями, где он может быть, и у меня есть список из шести адресов и имен контактных лиц для немедленной проверки.

— Хорошая штука, Норман, — сказала Грейс.

Поттинг позволил себе короткую самодовольную улыбку и сделал глоток из кружки чая, прежде чем продолжить: — Но есть и плохие новости. У Юэна Приса был друг в тюрьме Форд, еще один заключенный — они уходят корнями в прошлое. Он проверил свои записи. «Уоррен Талли — был примерно в той же форме, что и Прис. Они были толстыми вместе внутри. Офицер устроил так, чтобы Талли поговорил со мной. Кто-то пошел за ним, чтобы доставить в офис, и нашел его мертвым в камере. Он повесился.

На мгновение воцарилась тишина, пока команда переваривала это. Первой реакцией Грейс было то, что эта новость еще не достигла Спинеллы.

Округ Колумбия Дэвид Хоуз спросил: «Что мы знаем о его обстоятельствах?»

«Он должен был служить два месяца, — сказал Поттинг. «Жената, трое маленьких детей — видимо, с браком все в порядке. Лиза Сеттерингтон тоже его знала. Она заверила меня, что он с нетерпением ждет возможности выйти и провести время со своими детьми».

— Не тот, у кого есть очевидная причина превзойти самого себя? Хоуз, бывший офицер связи с тюрьмами, начал расследование.

— Непохоже, нет, — ответил Поттинг.

— Я просто предположил, но мне кажется, — продолжал Хоуз, — что, возможно, Уоррен Талли знал, где найти Приса. Он пожал плечами.

— Что может быть причиной его смерти? — сказала Грейс. — Совсем не самоубийство?

«Они начинают полное расследование в тесном сотрудничестве с отделом по расследованию серьезных преступлений Западной области», — сказал Поттинг. — Им это кажется немного случайным.

— Насколько тяжело будет повеситься в Форде? — спросил Гленн Брэнсон.

— Легче, чем во многих тюрьмах. У всех есть отдельные комнаты, вроде номеров в мотелях, — сказал Поттинг. «Будучи открытой тюрьмой, у них гораздо больше свободы, и их оставляют в одиночестве гораздо чаще, чем в месте более высокой категории. Если бы вы хотели повеситься, вы могли бы сделать это легко.

— И так же легко повесить кого-нибудь еще? — спросил Хоус.

Повисла долгая неловкая тишина.

«Сто тысяч долларов — это много для того, кто сидит внутри», — сказал Гленн.

«Это слишком много для всех», — ответил Ник Николл.

— Более чем достаточно, чтобы убить, — мрачно сказал Хоуз.

Констебль Алек Дэвис поднял руку. Он говорил довольно застенчиво. — Сэр, возможно, я констатирую очевидное, но если Уоррен Талли действительно знал, где находится Прис, то, если кто-то и убил его, возможно, он сделал это по одной причине. Потому что он тоже знает, где Прис.


39


Фернанда Ревир беспокойно сидела на краю зеленого дивана. В одной руке она держала стакан, а в другой держала сигарету, нетерпеливо постукивая концом через каждые несколько секунд в хрустальную пепельницу. Затем, внезапно фыркнув, она отложила сигарету, схватила мобильный телефон и уставилась на него.

За окном бушевала буря. Ветер и дождь дули со стороны пролива Лонг-Айленд, через дюны, дикие травы и кусты. Она слышала, как дождь хлещет по окнам, и чувствовала ледяной ветер сквозь них.

Эта огромная гостиная с галереей менестреля, богато украшенной мебелью и стенами, увешанными гобеленами, сегодня напоминала мавзолей. В камине потрескивал огонь, но она не могла получить от него тепла. По телевидению показывали игру с мячом, «Нью-Йорк Джайентс» играла с какой-то другой командой, на что ее брат время от времени кричал. Фернанде было плевать на футбол. Глупая мужская игра.

«Почему эти глупые люди в Англии не перезванивают мне?» — спросила она, снова глядя на свой телефон, желая, чтобы он зазвонил.

— Там полночь, милая, — ответил ее муж, взглянув на часы. — Они на пять часов впереди. Сейчас час ночи.

'Так?' Она еще раз сердито затянулась сигаретой и выпустила дым обратно. — Так этот помощник , где он? Он собирается появиться? Вы уверены? Ты уверен в этом, Рикки?

Она подозрительно посмотрела на своего брата, который сидел напротив нее, держа в руках виски и посасывая сигару, которая показалась ей размером с большой фаллоимитатор.

Лу, одетый в клетчатую рубашку из альпаки с V-образным вырезом поверх рубашки-поло, брюки чинос и туфли-лодочки, посмотрел на Рики, его лицо внезапно стало жестким, и сказал: «Он собирается показать себя, верно? Он надежный? Вы знаете этого парня?

— Он надежный. Один из лучших что есть. Он в машине — будь здесь в любой момент.

Рики взял подготовленный коричневый конверт, еще раз проверил его содержимое, затем, удовлетворенный, снова положил его и снова сосредоточился на игре.

В сорок лет у Рики Джордино была итальянская внешность отца, но не сильное лицо старика. Лицо у него было слабое, чуть пухлое, как у младенца, и рябое. Он сиял почти постоянным блестящим налетом жира из-за врожденной проблемы с его потовыми железами. Его черные волосы были уложены челкой, а рот был слегка деформирован, как будто в детстве ему сделали операцию по удалению заячьей губы. Он был одет в толстый черный кардиган с металлическими пуговицами, мешковатые синие джинсы, скрывающие пистолет, постоянно привязанный к его икре, и черные ботинки челси. До сих пор, к ужасу их матери, он оставался холостым. У него была постоянная череда безмозглых дурочек на буксире, но сегодня вечером он пришел один, как свой особый способ проявить уважение.

— Вы раньше имели дело с этим парнем? — спросила Фернанда.

— Его рекомендуют. Рики самодовольно улыбнулся. — От моего коллеги. И есть бонус. Он знает этот город, Брайтон. Он работал там один раз. Он сделает то, что вы хотите.

— Ему лучше. Я хочу, чтобы они страдали. Вы сказали ему это, не так ли?

'Он знает.' Рики попыхивал сигарой. — Ты говорил с мамой? Как она?

— Какой она была, по-вашему? Фернанда допила остаток своего «Морского бриза» и, пошатываясь, встала и направилась к шкафчику с напитками.

Рики снова переключил свое внимание на игру. Через несколько мгновений он вскочил со своего кресла, погрозил рукой экрану и осыпал себя пеплом от сигары.

«Черт возьми!» он крикнул. «Эти парни, какого хрена они делают?»

Когда он снова сел, из холла донеслась серия резких звонков.

Рики снова был на ногах. 'Он здесь.'

— Мэнни достанет, — сказал Лу.

Зуб сидел на заднем сиденье «Линкольн таун кар», одетый небрежно, но со вкусом: спортивный пиджак, рубашка с открытым воротом, брюки чинос и коричневые кожаные мокасины — одежда, в которой он мог пойти куда угодно, даже бровью не поведя. Его коричневая сумка лежала на сиденье рядом с ним.

Водитель хотел положить его в багажник, когда забирал его из аэропорта Кеннеди, но Зуб никогда не выпускал его из виду. Он никогда не регистрировал его, он приходил с ним в самолет на каждом рейсе. В сумке было его чистое нижнее белье, запасная рубашка, штаны, обувь, его ноутбук, четыре сотовых телефона, три запасных паспорта и набор поддельных документов, спрятанных в трех выдолбленных книгах в мягкой обложке.

Зуб никогда не путешествовал с оружием, за исключением количества парализующего средства 3-хинуклидинилбензилата - BZ, замаскированного под две палочки-дезодоранта, в сумке для стирки. Это не стоило риска. Кроме того, его лучшее оружие было на концах его рук. Его руки.

В свете фар он наблюдал, как открываются высокие серые электрические ворота и льет дождь. Затем они поехали дальше, пока впереди не увидел надстройку роскошного современного особняка.

Водитель ничего не сказал во время поездки, что вполне устраивало Зуба. Он не разговаривал с незнакомцами. Теперь мужчина заговорил почти впервые с тех пор, как проверил имя Зуба в зале прибытия в аэропорту.

'Были здесь.'

Зуб не ответил. Он мог это видеть.

Водитель открыл заднюю дверь, и Зуб вышел под дождь со своей сумкой. Когда они подошли к крыльцу, парадную дверь дома открыла нервно выглядящая горничная-филиппинка в униформе. Почти сразу же к ней присоединился злобный пузатый мужчина в причудливом черном кардигане, джинсах и черных ботинках, с большой сигарой в руке.

Первой реакцией Зуба было то, что сигара — хороший знак, а значит, он может курить здесь. Он вошел внутрь, в огромный зал с серым каменным полом.

Впереди вилась широкая круговая лестница. Там были позолоченные зеркала и огромные причудливые абстрактные картины, которые не имели для него никакого смысла. Зуб не занимался искусством.

Мужчина протянул мясистую руку, покрытую блестящими кольцами, и сказал: «Мистер Зуб? Рики Джордино. У тебя было хорошее путешествие?

Зуб коротко пожал липкую руку мужчины, а затем отпустил ее так быстро, как только мог, словно это был разлагающийся грызун. Он не любил пожимать руки. Руки носили микробы.

«Путешествие было прекрасным».

— Могу я приготовить вам выпить? Виски? Водка? Бокал вина? У нас есть почти все.

«Я не пью, когда работаю».

Рики ухмыльнулся. — Вы еще не начали.

— Я сказал, что не пью, когда работаю.

Улыбка сползла с лица Рикки, оставив после себя неловкую ухмылку. 'В ПОРЯДКЕ. Может быть, немного воды?

«У меня была вода в машине».

'Здорово. Потрясающий.' Рикки проверил свою сигару, затем несколько раз затянулся, чтобы она не загорелась. — Может быть, ты хочешь что-нибудь поесть?

«Я ел в самолете».

«Не здорово, что дерьмо, которое они дают вам в самолетах, не так ли?»

«Все было хорошо».

После пяти военных походов, некоторые из них в одиночку, защищаясь в тылу врага, поедая жуков, грызунов и ягоды иногда целыми днями, все, что попадалось на тарелке или в миске, было прекрасно для Зуба. Он никогда не собирался быть гурманом. Он не делал вкусной еды.

— Значит, у нас все хорошо. Все готово. Хочешь положить свою сумку?

'Нет.'

'В ПОРЯДКЕ. Иди со мной.'

Зуб, все еще держа свою сумку, последовал за ним по коридору, обставленному причудливым антикварным столом, на котором стояли богато украшенные китайские вазы, и мимо гостиной, которая напомнила ему английский баронский зал из давно просмотренного им фильма. На диване сидела стерва в темно-синем велюре, курила сигарету, рядом с пепельницей, полной окурков, а напротив нее сидел неудачник и смотрел, как кучка тупых придурков играет в американский футбол.

Это то, ради чего я рисковал своей жизнью, отдал все, чтобы такие засранцы могли сидеть в своих шикарных домах со своими модными телефонами и смотреть, как придурки играют в игры на больших экранах телевизоров?

Рики нырнул в комнату и почти сразу появился снова с коричневым конвертом. Он проводил Зуба обратно по коридору в холл, затем повел вниз по лестнице в подвал. Внизу была абстрактная картина высотой с Зуб, покрытая чем-то вроде фотографий со странными лицами. Его глаза мерцали с легким интересом.

— Это довольно необычно, — сказал мужчина. «Сантлофер. Один из перспективных великих современных американских художников. Вы хотели купить это сейчас, вы заплатили бы тридцать штук. Через десять лет ты заплатишь миллион. Преподобные - великие покровители. Это одна из вещей, которые делают моя сестра и мой шурин, они замечают растущие таланты. Вы должны поддерживать искусство. Знаешь? Покровители?

Картина показалась Зубу одним из тех кривых зеркал, которые можно увидеть на ярмарках. Он последовал за мужчиной в огромную бильярдную, стол почти терялся на узорчатом ковре. В одном углу был бар с кожаными стульями и полным винным холодильником со стеклянной дверцей.

Мужчина снова затянулся сигарой, пока его лицо на мгновение не окутало клубящееся облако густого серого дыма.

«Моя сестра очень расстроена. Она потеряла младшего сына. Она души не чаяла в ребенке. Ты должен это понять.

Зуб ничего не сказал.

— Ты играешь в бильярд? — сказал мужчина.

Зуб пожал плечами.

'Чаша?'

Мужчина указал ему следовать за ним и прошел в комнату за ним. И теперь Зуб был впечатлен.

Он смотрел на полноразмерный подземный боулинг с десятью кеглями. Там была всего одна дорожка с полированным деревянным полом. Это было безупречно. Шары были выстроены в ряд в желобе. Вдоль всей стены, рядом с переулком, были обои, которые создавали иллюзию рядов сложенных друг на друга книжных полок.

— Ты играешь в это?

В ответ Зуб выбрал мяч и вставил пальцы в прорези. Затем он окинул взглядом всю дорожку и увидел, что все булавки, белые и блестящие, на месте.

— Давай, — сказал мужчина. 'Наслаждаться!'

На Зубе не было подходящей обуви, поэтому он осторожно разбежался и отправил мяч в катушку. В тишине подвала он грохотал, как далекий гром. Он попал в переднюю чеку точно туда, куда он нацелился, немного не по центру, и это произвело желаемый эффект. Все десять кеглей упали вниз.

'Отличный выстрел! Должен сказать, это совсем не плохо!

Мужчина снова затянулся сигарой, надул щеки и выпустил густой дым. Он нажал кнопку сброса и увидел, как механический захват подхватывает штифты и начинает их заменять.

Зуб сунул руку в карман, вытащил пачку «Лаки страйк» и закурил. После того, как он сделал первую затяжку, мужчина внезапно выхватил ее у него из рук и раздавил в ониксовой пепельнице на выступе рядом с собой.

— Я только что закурил, — сказал Зуб.

«Я не хочу, чтобы эта чертова дешевка загрязняла мою Гавану. Хочешь сигару, спроси меня. В ПОРЯДКЕ?'

«Я не курю сигары».

— Здесь нет сигарет! Он с вызовом посмотрел на Зуба.

— Она курила сигарету наверху.

— Ты здесь, со мной. Ты делаешь бизнес по-моему или не делаешь. Не уверен, что мне нравится ваше отношение, мистер Зуб.

Зуб очень тщательно обдумывал возможность убийства этого человека. Это было бы легко, всего несколько секунд. Но деньги были привлекательными. Совсем недавно Джобс не был наводнен. Даже не видя этого дома, он знал о богатстве этой семьи. Это был хороший концерт. Лучше не дуть.

Он подобрал еще один мяч, подкатил его и нанес еще один удар, запустив все десять кеглей.

— Ты в порядке, не так ли? — сказал мужчина немного неохотно.

Зуб не ответил.

— Вы бывали в Англии, в месте под названием Брайтон? Как на Брайтон-Бич здесь, в Нью-Йорке, да?

— Не помню.

— Вы сделали работу для моего кузена. Вы поймали в местном порту капитана эстонского корабля, который занимался побочными сделками по поставкам наркотиков.

— Не помню, — сказал он опять намеренно туманно.

'Шесть лет назад. Мой двоюродный брат сказал, что ты хороший. Они так и не нашли тело. Рики одобрительно кивнул.

Зуб пожал плечами.

— Итак, вот в чем дело. В этом конверте имена и все, что у нас есть на них. Моя сестра готова заплатить миллион долларов, половину сейчас, половину по завершению. Она хочет, чтобы каждый из них страдал, очень сильно. Это твоя специальность, верно?

— Какие страдания?

— Ходят слухи, что ты скопировал трюк Ледяного Человека с крысой. Это так?'

«Я никого не копирую».

Ледяному Человеку заплатили за то, чтобы заставить страдать жертву, которую он нанял для удара. Клиент хотел доказательств. Поэтому он обмотал голого мужчину изолентой, оставив открытыми только глаза, губы и гениталии. Затем он оставил его в подземной пещере, заполненной стаей крыс, голодавших неделю, и видеомагнитофоном. После этого его клиент смог наблюдать, как крысы поедали его, начиная с открытых участков.

'Хорошо. Она оценит ваш творческий подход. У нас есть сделка?

— Стопроцентный аванс только наличными, — сказал Зуб. — Я не веду переговоров.

— Ты знаешь, с кем ты, блядь, имеешь дело?

Зуб, который был на добрых шесть дюймов ниже, пристально смотрел ему в глаза. 'Да. Ты?' Он вытряхнул из пачки еще одну сигарету и сунул ее в рот. 'Не найдется прикурить?'

Рики Джордино уставился на него. — У тебя есть яйца, я тебе это говорю. Он снова нажал кнопку сброса. — Как я могу быть уверен, что ты доставишь? Что вы получите все три попадания?

Зуб выбрал из желоба еще один мяч. Он выстроился в линию, побежал, затем присел и отправил мяч в катушку. И снова все десять кеглей разлетелись. Он сунул руку в карман и вытащил пластиковую зажигалку. Затем он поднял его вызывающе, желая, чтобы мужчина попытался остановить его.

Но Рикки Джордино удивил его, вытащив золотую сигарету Dunhill, щелкнув ее, и поднес пламя к сигарете.

— Я думаю, ты и я — мы довольно близки к пониманию друг друга.

Зуб принял свет, но не ответил. Он не понял.


40


Уверенный в себе, успешный, нежный и чуткий мужчина, 46 лет, любит рок и классическую музыку, бельгийский шоколад, бушкрафт, честность и преданность. WLTM умная и теплая женщина 40-50 лет, чтобы поделиться так много вещей.


Бушкрафт?

Карли свернулась калачиком на диване со стаканом красного вина «Риоха» в одной руке, а по телевизору вот-вот начнется « Топ Гир ». Воскресные приложения были разбросаны вокруг нее. Это был ее первый напиток после аварии, и она нуждалась в нем, так как чувствовала себя очень подавленной.

страница « Санди таймс» , которую она каждую неделю ждала больше всего, колонка знакомств «Встречи». Ищу, как всегда, не мистера Правильного, а кого-нибудь, с кем можно хотя бы пойти куда-нибудь и повеселиться.

Бушкрафт? Что, черт возьми, это значит? Из долгого опыта она поняла, что большая часть формулировок в этих объявлениях имеет подтекст. Как этот чувак вытащил свои камни? Ходить голышом на улице? Возвращаемся к природе? Стрелять в животных из лука и стрел? В остальном он звучал нормально. Но бушкрафт? Нет, спасибо.

вместо этого написал об окаменелостях или археологии , предметах, которые понравились бы Тайлеру, она могла бы заинтересовать его. Но у нее были видения бородатого чудака, вылезающего из пожилого «лендровера» в шляпе Дэви Крокетта и травяных трусах. Ничто уже не могло ее удивить.

Прошло много времени с тех пор, как она ни с кем не спала. Прошло уже больше года, и этот последний был катастрофой. И тот, что был до этого. Все свидания были кровавыми катастрофами, а Престон Дейв был лишь последним в их длинной череде.

В эти выходные он отправил ей еще три сообщения, каждое из которых она удалила.

Боже, прошло пять лет, а временами она все еще так скучала по Кес. Часто клиенты говорили ей, что чувствуют себя с ней уверенно, потому что она такая жесткая. Но правда заключалась в том, что сегодня она знала больше, чем когда-либо, что она вовсе не была жесткой. Это был спектакль, который она устроила для них. Маска. Маска Карли Чейз за работой . Если бы она действительно была жесткой, она могла бы оставить своих клиентов позади в конце каждого дня. Но она не могла, не со многими из них.

Кес иногда говорила ей, что слишком заботится о своих клиентах, до такой степени, что это ее расстраивало. Но она ничего не могла с собой поделать. Удачные браки, как и у них, давали чудесную внутреннюю силу и чувство удовлетворения в жизни. Плохие браки, с которыми она сталкивалась каждый день в слезах, дрожащих голосах и дрожащих подписях клиентов, были тюрьмой.

« Аргус » каждый день публиковал статьи об аварии, за исключением сегодняшнего дня, когда, к счастью, было воскресенье, и его не напечатали. Заголовком на первой полосе в четверг была награда в размере 100 000 долларов, назначенная семьей погибшего мальчика за информацию, позволяющую установить личность водителя фургона. Ее фотография была на второй странице: Брайтонский поверенный арестован в автокатастрофе .

Она снова была в газете в пятницу, вчера тоже. Это также попало в национальную прессу, с большим всплеском в таблоидах, а также сегодня в « Санди таймс» . То, что Тони Ревир был внуком главаря нью-йоркской мафии Сала Джиордино, стало большой новостью. У нее даже были репортеры, звонившие ей в офис, но по совету Акотта, ее коллеги, а также ее адвоката, она не разговаривала с ними. Хотя ей очень хотелось — указать, что она не виновата в аварии и даже не столкнулась с велосипедистом.

Казалось, что все, что могло пойти не так в доме и в ее жизни, пошло не так сразу. Внутри нее клубился темный мрак. В то утро понедельника она почувствовала, что прибыла на двенадцать часов раньше, чем ожидалось, как это было в ее жизни, сколько она себя помнила, в раннем детстве.

Воскресные вечера стали для нее хуже после смерти Кес. Примерно в это же время, пять лет назад, у ее входной двери появились два полицейских. Через Интерпол с ними связался офицер КККП из Уистлера в Канаде и попросил сообщить ей, что ее муж пропал без вести, предположительно мертв, в лавине во время катания на лыжах. Прошло еще четыре дня томительного ожидания, надежды на какое-то чудо, прежде чем они нашли его тело.

Она часто думала о том, чтобы продать дом и переехать в другую часть города. Но она хотела дать Тайлеру некоторую преемственность и стабильность, и несколько ее друзей, а также мать, которую она обожала, советовали ей в первые месяцы после смерти Кес не принимать поспешных решений. Значит, она все еще была здесь, пять лет спустя.

Дом не был особенно привлекательным снаружи. Это было здание из красного кирпича 1960-х годов, с двойным гаражом под ним, неуклюжей пристройкой и уродливыми двойными стеклопакетами, сделанными предыдущими владельцами, которые Карли и Кес планировали заменить. Но особенно им обоим нравилась огромная гостиная, двери которой открывались в большой сад с красивым наклоном. Там было два небольших пруда, альпинарий и летний домик наверху, который Кес и Тайлер превратили в мужское владение. Тайлеру нравилось там играть на барабанах, а Кесу нравилось сидеть, думать и курить сигары.

Кес и Тайлер были близки, не только отец и сын, но и настоящие друзья. Они вместе ходили на футбол, чтобы поддерживать «Альбион» в каждом домашнем матче сезона. Летом они ходили на рыбалку, или в крикет, или чаще всего в любимое место Тайлера в Брайтоне, Музей естественной истории Бута. Они были так близки, что временами она чуть ли не ревновала, думая, что ее упускают из их секретов.

После смерти Кес Тайлер перенес свою ударную установку в помещение, в свою комнату, и она больше никогда не видела, чтобы он ходил на дачу. Его давно забрали. Она приложила большие усилия, даже сама взяла его с собой на футбол и в крикет, а также на рыбалку на лодке из Брайтон-Марина — и из-за своих неприятностей ее сильно укачало. Они сблизились, но между ними все еще была дистанция, разрыв, который она никогда не могла закрыть. Как будто призрак его отца всегда будет слоном в комнате.

Она уставилась на расползающееся коричневое пятно на обоях напротив нее. Вошла сырость. Дом вокруг нее разваливался. Ей нужно было разобраться с этим, либо кардинально изменить его, либо, наконец, переехать. Но где? И кроме того, ей все еще нравилось это место. Ей нравилось ощущение присутствия Кес. Особенно в этой гостиной.

Они сделали его уютным, с двумя большими диванами перед телевизором и современным электрическим камином с танцующим пламенем. На каминной полке висели приглашения на вечеринки, свадьбы и другие общественные мероприятия, на которые они планировали пойти через несколько месяцев после того, как Кес вернулся из своей ежегодной лыжной поездки для мальчиков. У нее все еще не хватило духу снять их. Она знала, что это было похоже на жизнь во временной деформации. Однажды она пойдет дальше. Но еще нет. Она все еще не была готова

И после травм последних нескольких дней она была менее готова, чем когда-либо.

Она взглянула на фотографию Кес на каминной полке среди приглашений. Стоя рядом с ней на траве возле церкви Всех Святых, Пэтчем в день их свадьбы, в черном утреннем пальто, полосатых брюках, с цилиндром в руке.

Высокий и красивый, со слегка непослушными угольно-черными волосами, в нем было что-то высокомерно-беззаботное. Это если ты его не знал. За этим фасадом, который он регулярно использовал с разрушительным эффектом в судах, скрывался добрый и удивительно неуверенный в себе человек.

Она выпила еще немного вина и отогнала особо густой и вонючий пердеж от Отиса, который спал у ее ног. Затем она увеличила громкость на пульте. Обычно Тайлер вбегал в комнату и свернулся калачиком на диване рядом с ней. Это была его любимая программа, и один из немногих случаев, когда они сидели и смотрели что-то вместе. В эту особенно мрачную, дождливую ночь она нуждалась в его обществе больше, чем когда-либо.

«Тайлер!» — крикнула она. « Топ Гир начинается!»

Ее голос разбудил Отиса, который вскочил на ноги, потом вдруг навострил уши и, рыча, выбежал из комнаты.

Джереми Кларксон в более яркой куртке и еще более мешковатых джинсах, чем обычно, говорил о новом «Феррари». Она снова схватила пульт и заморозила изображение, чтобы Тайлер ничего не пропустил.

Он был в странном настроении последние несколько дней после ее аварии. Она не знала почему, но это ее расстраивало. Он как будто обвинял ее в том, что произошло. Но, прокручивая эти моменты снова, в тысячный раз с утра среды, она все равно пришла к тому же выводу: она не виновата. Даже если бы она не отвлеклась на свой телефон и затормозила на полсекунды раньше, велосипедист все равно бы вырулил, а затем его сбил фургон.

Разве не так?

Внезапно она услышала стук собачьей двери в кухонную дверь, а затем яростный лай Отиса в саду. Что за, подумала она? Иногда у них были городские лисы, и она часто беспокоилась, что он может напасть на одну из них и обнаружить, что встретил свою пару. Она вскочила, но когда она вошла на кухню, пёс, тяжело дыша, прибежал обратно.

«Тайлер!» — позвала она снова, но ответа от него по-прежнему не было.

Она поднялась наверх, надеясь, что он не смотрит программу один в своей комнате. Но, к ее удивлению, он сидел на стуле перед своим столом и просматривал содержимое ящика воспоминаний своего отца.

У Тайлера были необычные для двенадцати лет амбиции. Он хотел быть хранителем музея. Или, точнее, куратор музея естественной истории. Его амбиции проявлялись в его маленькой спальне, которая сама по себе была похожа на музей, отражая его меняющиеся вкусы по мере того, как он становился старше. Даже цветовая гамма, которую он выбрал сам: светло-голубые стены и пастельно-зеленые деревянные панели, а также яркие вымпелы, пересекающие потолок, придавали комнате экологический вид.

Его книжные полки были заставлены пластиковой растительностью и моделями рептилий и забиты томами рассказов о Тинтине и «Звездных войнах », справочниками по естественной истории, книгами по палеонтологии и одним, столь типичным для него, под названием « Действительно, очень большие вопросы» .

Стены были покрыты тщательно отобранными и смонтированными фотографиями дикой природы и окаменелостей, а также несколькими его собственными карикатурными набросками, разделенными на секции. Один из ее любимых рисунков был озаглавлен: «Сон Тайлера» . Он изображал его похожим на сумасшедшего профессора, с грубым скелетом доисторического монстра слева от него, помеченным как Тайлерзавр , и рядами волнистых маленьких объектов справа от него, помеченных как Окаменелости . Внизу карикатуры, которую он написал, я хочу быть экспертом по окаменелостям в Музее естественной истории… Иметь самую большую коллекцию окаменелостей в мире… Откройте для себя динозавра.

Также была секция Тинтина на части одной стены, аккуратно облепленная карикатурами. И его музыкальная секция, где была установлена его ударная установка. На стене висела гитара вместе с одиноким бонго, а его корнет лежал на полке, а рядом лежала книга под названием «Новая мелодия в день» .

«Тайлер, включен Top Gear !» она сказала.

Он не шевелился. Он сидел молча, в своем сером плаще с надписью «НЬЮ-ЙОРК ДЖЕТС» на спине, со старой обувной коробкой, которую он набил вещами, которые напоминали ему о его отце в течение нескольких месяцев после смерти Кес у него на глазах. Она не была уверена, откуда у него возникла идея шкатулки воспоминаний, она подумала, что это какой-то американский сериал, который он смотрел, но он ей нравился и до сих пор нравится.

Он отодвинул в сторону клавиатуру и коврик для мыши и раскладывал содержимое на небольшом пространстве, еще не занятом его лавовой лампой, телескопом, микроскопом и диапроектором. Она увидела, как он вынул отцовский пятнистый шелковый платок, футляр для синих очков, разрешение на рыбалку, абонемент на Брайтон энд Хоув Альбион, коробку с форелевыми мухами и нарисованный им маленький рисунок, изображающий отца в виде крылатого ангела, пролетающего мимо. указатель, направляющий его к небу.

Она осторожно обошла барабанную установку и положила руки ему на плечи.

'Как дела?' сказала она нежно.

Не обращая на нее внимания, он убрал отцовский рыбацкий нож. В этот момент Отис мрачно зарычал. Секунду спустя она услышала хлопанье собачьей заслонки, затем Отис снова вышел в сад, яростно лая. Озадаченная, она подошла к окну и посмотрела вниз.

Было не совсем темно, и из ее окон и окон ее соседей пробивался свет. Она посмотрела на крутую лужайку, мимо прудов, к летнему домику, и увидела бегущего вокруг Отиса с яростным лаем. В чем? Она ничего не могла видеть. Но в то же время это обеспокоило ее. Это не было его нормальным поведением. Был ли злоумышленник? Отис перестал лаять и снова заметался по лужайке, уткнувшись носом в землю, словно учуяв запах. Лиса, подумала она. Наверное, просто лиса. Она повернулась к Тайлеру и, к своему удивлению, увидела, что он плачет.

Она сделала несколько шагов назад к нему, встала на колени и обняла его.

'Что такое, дорогой? Скажите мне?'

Он уставился на нее, его глаза блестели из-под очков. — Я боюсь, — сказал он.

'Чего ты боишься?'

— Мне страшно после твоей аварии. У вас может быть еще одна авария, не так ли? Затем он торжественно посмотрел на нее. «Мамочка, я не хочу делать еще одну коробку памяти. Я не хочу говорить о тебе.

Карли обняла его и обняла. «Мама никуда не денется, ясно? Ты застрял со мной. Она поцеловала его в щеку.

В саду Отис вдруг залаял еще яростнее.

Карли встала и подошла к окну. Она снова выглянула наружу, чувствуя растущее чувство беспокойства.


41


Самолет резко приземлился, ударившись о взлетно-посадочную полосу, как будто пилот не понял, что он там. Все вещи на камбузе загрохотали и зазвенели, одна из дверец шкафчика распахнулась, а затем снова захлопнулась. Полеты не беспокоили Зуба. Еще со времен службы в армии он считал преимуществом приземлиться в любом месте, где в тебя не стреляют. Он сидел бесстрастно, готовясь к замедлению, напряженно размышляя.

Он прекрасно спал, выпрямившись в одной и той же позе большую часть шести с половиной часов полета из Ньюарка. Он привык так спать, когда был снайпером в армии. Он мог оставаться на одном месте, в одной и той же позе сутками, когда ему было нужно, справлял нужду в бутылочки и пакеты, и мог спать где угодно, где бы он ни был и когда бы ему ни понадобилось.

Он мог бы взять с клиента плату за место в бизнес- или первом классе, если бы захотел, но предпочел анонимность тренера. Экипаж обратил на вас внимание, когда вы ехали впереди, и он не хотел, чтобы кто-нибудь из них вспомнил о нем позже. Небольшая предосторожность. Но Зуб всегда соблюдал все меры предосторожности. По той же причине он прилетел из Ньюарка, а не из аэропорта Кеннеди. Это было низкопрофильное место; по его опыту, у него была менее надежная защита.

Следы дождя стекали по иллюминатору. На его часах было 7.05 утра по британскому времени. В часах был встроен цифровой видеомагнитофон с объективом камеры-обскуры, скрытым в циферблате. Это имело свое применение для клиентов, которые хотели увидеть его ручную работу. Как и его нынешний клиент.

Женский голос делал объявление о транзитных пассажирах, которое его не касалось. Он смотрел на серое небо и бетон, на зеленую траву, на припаркованные самолеты, указатели, огни взлетно-посадочной полосы и похожие на плиты здания аэропорта Гатвик. По его мнению, один гражданский аэропорт был очень похож на другой. Иногда цвет травы отличался.

Американец в очках, сидевший рядом с ним, сжимал заполненный им паспорт и посадочную карточку.

— Ухабистая посадка, — сказал он, — а?

Зуб проигнорировал его. Мужчина попытался завязать разговор в тот момент, когда он впервые сел прошлой ночью, и Зуб и тогда проигнорировал его.

Пятнадцать минут спустя офицер иммиграционной службы в тюрбане открыл британский паспорт, взглянул на фотографию Джеймса Джона Робертсона, провел ею по сканеру и молча вернул мужчине. Просто еще один гражданин Великобритании, возвращающийся домой.

Зуб прошел, затем последовал указателям к стойке выдачи багажа и выходу. Никто не обратил второго взгляда на худощавого, миниатюрного, бритоголового мужчину, одетого в темно-коричневую спортивную куртку поверх серой рубашки-поло, черные джинсы и черные сапоги на кубинском каблуке. Он направился к зеленому таможенному коридору, держа в одной руке свою маленькую сумку, а через руку перекинул толстую бежевую куртку.

Таможенный зал был пуст. Он посмотрел на двухстороннее зеркало над скамьями для осмотра из нержавеющей стали, проходя через магазин беспошлинной торговли второго шанса и выходя в зал прибытия, в море нетерпеливых лиц и стену табличек с именами. Он по привычке всмотрелся в лица, но не увидел ничего знакомого, никто особо не смотрел на него, не о чем было беспокоиться.

Он направился к стойке проката автомобилей Avis. Женщина проверила его бронирование.

— Вы просили небольшой седан темного цвета, автоматический, мистер Робертсон?

'Да.' У него был хороший английский акцент.

«Вы заинтересованы в обновлении?»

— Если бы я хотел лучшую модель, я бы заказал ее, — сказал он прямо.

Она предъявила ему форму для подписи, записала детали его британской лицензии, а затем вернула ее ему вместе с конвертом с регистрационным номером, написанным на нем большими черными буквами.

— Готово. Ключи здесь. Вы вернете его полным?

Зуб пожал плечами. Если его планы на предстоящие дни оправдаются так, как он задумал, а это обычно случалось, компания больше не увидит машину. Он не возвращал аренду.


42


Если бы не было никаких событий, первоначальная энергия любого нового крупного расследования преступления могла бы быстро угаснуть. Рой Грейс всегда считал одной из своих основных обязанностей в качестве SIO поддержание концентрации и энергии своей команды. Вы должны были заставить их почувствовать, что они делают успехи.

И по правде говоря, если вы не получили быстрого и скорейшего решения, многие расследования по крупным преступлениям становились кропотливо длинными и затянутыми. Слишком медленно для начальства в Malling House, которое всегда помнило о прессе, своих обязательствах перед обществом и вездесущей тенью криминальной статистики, а также слишком медленно для семей жертв. Дни могли быстро превратиться в недели, а недели — в месяцы. А иногда месяцы могли превратиться в годы.

Одного из его героев, Артура Конан Дойла, однажды спросили, почему, выучившись на врача, он занялся написанием детективных рассказов. Его ответ был таков: «Основой любого хорошего медицинского диагноза является точное и разумное распознавание и оценка незначительных различий. Разве это не именно то, что требуется от хорошего сыщика?

Он крепко задумался над этими словами, сидя со своей командой на утреннем брифинге в понедельник. Шестой день расследования. 8.30 На улице мокрое, серое утро. Чувство разочарования внутри. Норман Поттинг сказал, что они все чувствуют.

— Он паразит, этот Юэн Прис. И он толстый. Мы не имеем дело с кем-то умным. Это кретин, который живет за счет слизи на дне генофонда. Мои тележки умнее его.

Белла Мой скривилась от отвращения. — Спасибо, Норман. Так что именно вы имеете в виду?

— Именно то, что я сказал, Белла. Что он недостаточно умен, чтобы скрывать — ни на какое время. Кто-нибудь купит его, если до этого его не заметит полицейский. Награда в сто тысяч долларов — у педераста нет молитвы».

— Значит, вы говорите, что нам следует просто подождать, а не заниматься этим расследованием? Белла впилась в него сильнее.

Поттинг указал на доску, в центре которой крупными красными буквами было написано имя Юэна Приса и обведено кружком, а рядом была приклеена его тюремная фотография. На нем был изображен молодой человек с тонким лицом. У него были короткие колючие волосы, хмурый рот, который напомнил Грейс ревущего осла, и единственная золотая серьга в кольце. Различные линии соединяли круг вокруг него с разными именами: члены его семьи, друзья, известные соратники, контакты.

— Один из них, они узнают, где Прис. Он здесь, в городе, помяни мои слова.

Грейс кивнула. У кого-то вроде Приса не было бы никаких контактов за пределами его маленького мирка мелких преступников в Брайтоне и Хоуве. Вероятно, это был предел его кругозора. Что еще больше раздражало, что маленькому торагу удавалось оставаться на свободе уже пять дней, и никто его не видел.

В машинописных заметках из его MSA у него были заголовки для четырех различных направлений расследования.

1. Юэн Прис – семья, друзья, известные партнеры и контакты

2. Поиск фургона – местные свидетели и камеры видеонаблюдения

3. Боковые зеркала Форд Транзит

4. Тюрьма Форда – (ссылка на 1.)


Он посмотрел на доску, на генеалогическое древо родственников Приса и социальную сеть, которую они составляли. Он уставился на изможденное, покрытое шрамами лицо Приса, такое худое, что казалось почти истощенным. Он уже имел с ним дело раньше, когда отсидел два года в «Ответе», до того, как присоединился к УУР. Прис был, как и многие в этом городе, сыном одного родителя из бедного поместья, который никогда не получал указаний от своей дрянной матери. Грейс вспомнила, как заходила к ней после того, как Приса, которому тогда было четырнадцать, арестовали за увеселительную езду. Он до сих пор помнил, как она открыла дверь с окурком во рту и сказала: «Что, по-вашему, я должна делать? Я иду играть в бинго.

Он повернулся к констеблю Дэвису, который выглядел усталым. — Есть что сообщить, Алек?

— Да, шеф. Он зевнул. — Извините, всю ночь просматривал записи с камер видеонаблюдения. Было несколько наблюдений того, что могло быть нашим фургоном в течение временной шкалы.

— Какая-нибудь из камер получила индекс?

Он покачал головой. — Нет, но некоторые из них — довольно положительные наблюдения, потому что вы можете видеть отсутствие бокового зеркала. В первом из них на пересечении Карлтон-Террас и Олд-Шорхэм-роуд он направлялся на запад. Судя по камерам на Бенфилд-уэй и Олд-Шорхэм-роуд, он все еще двигался на запад. То же самое на Трафальгар-роуд и Эпплшем-уэй. Последним, что видели, был фургон, направлявшийся на юг, в сторону Саутвика.

— Кто-нибудь показывает водителю? — спросил Гленн Брэнсон.

Дэвис кивнул. — Да, но недостаточно четко, чтобы идентифицировать его. Я передал отснятый материал Крису Хиверу из отдела обработки изображений, чтобы он посмотрел, сможет ли он улучшить его для нас».

— Хорошо, — сказала Грейс.

«Я думаю, что он мог затаиться где-нибудь в центре Саутвика, — сказал Алек Дэвис. Он встал и неуверенно подошел к другой доске, на которой была приколота крупномасштабная карта улиц города. «Мое рассуждение таково. В последний раз машину видели здесь. Он указал. — Эта камера видеонаблюдения находится вне лицензии, недалеко от Саутвик-Грин. Пока других наблюдений нет. У меня есть офицеры, которые проверили все в этом районе, и есть несколько камер, которые почти наверняка зафиксировали бы фургон, если бы он спустился в гавань, или повернул бы назад и вдоль Олд-Шорхэм-роуд, или если бы он направился на A27». Он посмотрел прямо на Грейс. — Это может указывать на то, что он все еще находится в этом районе, сэр. Затем он обвел пальцем Саутвик и Портслейд, осматривая северный периметр гавани Шорхэм.

— Хорошая работа, — сказала Грейс. 'Я согласен. Нанесите на карту район с границами и попросите группу внешнего расследования и местных офицеров, которые знают этот район, провести обыск по улицам. Пусть они постучат в дверь каждого дома, в котором есть закрытый гараж, и попросят разрешения заглянуть внутрь. И посмотри, нет ли в этом районе запирающихся шкафчиков или где-нибудь еще, где можно было бы спрятать фургон. В то же время попросите свою команду поговорить с людьми в этом районе. Может быть, есть свидетели, которые видели, как в это время фургон ехал быстро или хаотично».

'Да сэр.'

— А теперь, я думаю, тебе нужно немного отдохнуть.

Дэвис ухмыльнулся. — Я под кайфом от кофеина, сэр. Все хорошо.'

Грейс какое-то время пристально смотрела на него, прежде чем сказать: «Хороший парень, но не переутомляйся». Он посмотрел на следующий пункт в своем списке, затем обратился к сержанту Полу Вуду из отдела расследования столкновений. — Есть ли у нас еще какая-нибудь информация от бокового зеркала фургона?

«Я был недоволен, потому что мы не забрали все детали с места происшествия, шеф», — ответил Вуд. «Я приказал поисковому отряду осмотреть все сточные канавы, и они нашли кое-что, что мне не хватало. Если нет чего-то еще, чего мы не нашли, а я не думаю, что это так, то на рычаге имеется явный перелом, что означает, что, вероятно, фактические крепления зеркала на фургоне все еще целы. Заменить его было бы просто — купить — или украсть — запасной блок бокового зеркала. Любой может установить его за несколько минут с помощью основных инструментов.

Грейс сделал пометку, думая, что большинство, если не все, склады запасных частей были бы закрыты вчера, в воскресенье, затем посмотрел на Нормана Поттинга, на которого он всегда мог положиться в своей тщательности. Ник Николл тоже был мошенником.

— Норман и Ник, я поручаю вам обойти все места, где вы можете приобрести новое или бывшее в употреблении боковое зеркало для этой машины. Дилеры Ford, склады запчастей, магазины аксессуаров, такие как Halfords, авторазборки — и проверьте, не поступали ли сообщения о кражах боковых зеркал с аналогичных фургонов в районе Брайтона и Хоува. Если вам нужна дополнительная рабочая сила, дайте мне знать. Я хочу, чтобы на сегодняшнем вечернем брифинге были рассмотрены все возможности, если это возможно.

Николл кивнул, как нетерпеливый щенок. Поттинг сделал пометку, его лицо нахмурилось от сосредоточенности.

«А как насчет eBay? Это может быть вероятным портом захода, чтобы заменить что-то вроде этого.

— Хорошая мысль, Норман. Отдайте это Рэю Пэкхэму из отдела по расследованию преступлений в сфере высоких технологий. Он знает самый эффективный способ поиска.

Затем он вернулся к своему списку. «Хорошо, последний пункт повестки дня — тюрьма Форд. Гленн и Белла, я хочу, чтобы вы отправились туда и посмотрели, что вы можете вытянуть из заключенных, которые знали Приса или Уоррена Талли. Я разговаривал с Лизой Сеттерингтон, офицером, отвечавшим за Приса, и она выстраивает их для вас. И она работала с нашим офицером по связям с тюрьмой. Я думаю, ваша стратегия должна заключаться в том, чтобы сосредоточиться на Присе как на пропавшем без вести, а не как на подозреваемом в наезде и побеге, и даже не упоминать Талли. Сеттерингтон - опытный офицер. Она доставит вам всех соратников Прис внутри Форда. Если какой-то из них откроется, подчеркните наградной билет. И наденьте на них пугалки — скажите им, что Приса кто-то купит, так что это вполне могут быть они.

— У нас уже есть отчет о вскрытии Талли, шеф? — спросил Ник Николл.

— Я жду этого, — ответила Грейс. Затем он снова посмотрел на свои записи. — Прис — хороший подозреваемый. Все вы разговариваете с любыми информаторами, которых знаете. Сообщите на улицу, что мы его ищем — и о награде. Не все читают газеты или слушают новости».

Округ Колумбия Бутвуд поднял руку. — Шеф, я разговаривал с тайным членом Операции «Сокращение », который работает с несколькими осведомителями. Он спрашивал меня обо мне, но за последнюю неделю никто из постоянных контактов Приса ничего о нем не слышал.

Я не думаю, что стал бы разговаривать со своими постоянными контактами с ценником в 100 тысяч долларов на голове, подумал Грейс, но на самом деле он сказал: «Он явно держит голову опущенной, ЭДжей. Но он где-нибудь всплывет.

Если бы у него был хрустальный шар, он мог бы использовать другой оборот речи.


43


Когда встреча закончилась, Грейс попросила Гленна Брэнсона зайти к нему в офис через десять минут. Затем, идя один по коридору, он позвонил Клео. Несмотря на указание консультанта ей отдохнуть, она настояла на том, чтобы вернуться к работе сегодня, хотя и пообещала Рою, что не будет поднимать тяжести.

Она говорила хорошо, но была слишком занята, чтобы говорить дольше минуты. Многие люди умирали по выходным, падали с лестницы, занимаясь своими руками, возродившиеся байкеры, отправлявшиеся на быструю езду, мужчины, гулявшие в одиночестве в течение недели, и одинокие люди, которым выходные казались невыносимыми. Ее энтузиазм по поводу своей мрачной работы никогда не переставал его удивлять. Но точно так же она часто говорила то же самое о нем.

Он приготовил себе кофе в помещении размером с небольшой шкаф с чайником, столешницей, раковиной и холодильником — это было извинением Сассекс-Хауса за столовую — и отнес кофе в свой офис. Едва он сел, как вошел Гленн.

— Эй, старожил. Что хлопает?

Грейс ухмыльнулась, услышав это слово. Недавно он передал УУР Сассекса DVD, который ему прислал старший детектив из Лос-Анджелеса, с которым он познакомился в прошлом году на ежегодном симпозиуме Международной ассоциации расследователей убийств. Это было о большом количестве латиноамериканских банд, преобладающих на улицах Лос-Анджелеса и в тюрьмах, давало советы о том, как распознавать и интерпретировать их сленг, символы на их одежде и в их татуировках, и их жесты, все из которых были копируют менее организованные, но столь же отвратительные уличные банды Великобритании.

'Выскакивают?'

'Ага.'

«Что всплывает , так это то, что я хочу, чтобы вы приняли участие в брифинге сегодня вечером». Грейс усмехнулась, оценив костюм Брэнсона еще более строгий, чем обычно, — серый с фиолетовыми меловыми полосками. — Это если у тебя нет встречи с портным.

«Да, я должен сделать тебе один, купить тебе новую летнюю одежду».

«Спасибо, вы сделали это в прошлом году и стоили мне две штуки».

— У тебя красивая молодая невеста. Вы же не хотите, чтобы она была одета, как старый мерзавец.

«Вообще-то, именно поэтому мне нужно, чтобы ты заняла у меня место этим вечером. Я заберу ее сегодня вечером. Получил билеты на концерт в O 2 в Лондоне.

Глаза Брэнсона расширились. 'Прохладный. Какой концерт?

'Орлы.'

Брэнсон удрученно посмотрел на него и покачал головой. «Будь настоящим! Орлы? Это музыка старого мерзавца! Она фанатка «Иглз»?

Грейс постучал себя по груди. 'Нет я.'

— Я знаю это, старожил. Видел их в вашем доме. Не могу поверить, сколько у тебя их альбомов».

«Lyin' Eyes» и «Take It Easy» — два лучших сингла всех времен».

Брэнсон покачал головой. «Вероятно, у вас на айподе тоже есть Вера Линн».

Грейс покраснела. «На самом деле у меня до сих пор нет iPod».

— Это цифры. Брэнсон сел, положил локти на стол Грейс и пристально посмотрел ему в глаза. — Она только что вышла из больницы, и ты собираешься натравить на нее «Орлов»? Я не могу в это поверить!

«Я купил билеты много лет назад за целое состояние. В любом случае, это услуга за услугу.

'О, да?'

— Взамен я обещал сводить Клео на мюзикл. Он одарил Гленна беспомощным взглядом. «Я не люблю мюзиклы. Давай и бери, верно?

Глаза Брэнсона расширились. — Не говори мне. Звуки музыки ?

Грейс ухмыльнулась. — Даже не ходи туда.


44


Зуб выехал из секции автостоянки Avis, обогнул аэропорт и въехал через въезд с пометкой «Долгосрочная автостоянка». Вместо того, чтобы следовать указателям на сегодняшнюю парковку, он двинулся вперед, неуклонно двигаясь взад-вперед по полосам уже припаркованных там машин в поисках других моделей Toyota Yaris того же года выпуска и того же цвета, что и его собственная.

В течение двадцати минут он определил пятерых. Три из них были припаркованы в безлюдных местах, вне поля зрения камер видеонаблюдения. Работая быстро, он снял каждый из их передних и задних номерных знаков и положил их в багажник своей машины. Затем, заплатив минимальную плату, он выехал с автостоянки и направился к «Премьер Инн», одному из отелей, расположенных недалеко от периметра аэропорта.

Там он попросил номер на втором этаже, один с видом на парковку отеля и главный вход. Он предпочитал комнаты на втором этаже. Никто снаружи не мог заглянуть внутрь, и если ему нужно будет поспешно уйти через окно, для него это был спасительный прыжок. Он также сказал женщине-администратору, что ожидает доставки посылки FedEx.

Он запер дверь, положил сумку на кровать, открыл ее и достал коричневый конверт, который дал ему Рикки Джордино. Затем он передвинул деревянный стол к окну, забрался на него и заклеил детектор дыма на потолке, прежде чем сесть на фиолетовый стул и смотреть вниз и вниз. В отеле возникли проблемы с парковкой. Хорошо подстриженные кусты, невысокие декоративные изгороди, круглые деревянные столы, крытая коптильня. Семьдесят две машины, включая его маленькую темно-серую «Тойоту», стояли аккуратными рядами. Он помнил их марку, цвет и расположение. Этому он научился еще во время службы в армии. Вы вспомнили, что видели. Когда какая-то деталь, пусть даже маленькая, менялась, пора было беспокоиться.

За дальним концом участка возвышался высокий красный подъемный кран, а за ним возвышался темный корпус здания со словами «СЕВЕРНЫЙ ТЕРМИНАЛ ГЭТВИКА» у линии крыши большими белыми буквами.

Он сделал себе растворимый кофе и еще раз изучил содержимое конверта.

Три фотографии. Три имени.

Стюарт Фергюсон. Коренастый мужчина лет сорока пяти с бритой головой и тройным подбородком, одетый в зеленую рубашку поло с желтой надписью «АБЕРДИНСКОЕ ОКЕАНСКОЕ РЫБОЛОВСТВО». Карли Чейз, сорок один год, достаточно привлекательная женщина, в шикарном черном жакете поверх белой блузки. Юэн Прис, тридцать один год, взлохмаченный подонок, в темной кофте поверх серой футболки.

У него были адреса первых двух, но только номер телефона Приса.

Он достал один из своих мобильных телефонов и вставил британскую SIM-карту с оплатой по мере использования, которую он недавно купил в аэропорту Гатвик, затем набрал номер мобильного телефона.

Он ответил на шестом гудке. Мужчина с резким голосом сказал: «Да?»

— Рики велел тебе позвонить.

— О да, верно. Подожди.' Зуб услышал скрежет, потом снова голос, более тихий, украдкой. — Да, теперь с тобой. Трудно говорить, видите ли.

Зуб не видел. — У вас есть для меня адрес.

— Верно, да. Рики знает, в чем дело, верно?

Ему не понравилось, как говорил мужчина. Он повесил трубку.

Затем он посмотрел на детектор дыма, чувствуя потребность в сигарете. Через несколько мгновений зазвонил его мобильный телефон. На дисплее не было номера. Он нажал кнопку ответа, но ничего не сказал.

Через мгновение человек, с которым он только что разговаривал, спросил: «Это вы?»

— Ты хочешь дать мне адрес или хочешь пойти нахуй? — ответил Зуб.

Мужчина дал адрес. Зуб записал это в гостиничный блокнот и повесил трубку, не поблагодарив его. Он вынул SIM-карту, поджег ее зажигалкой, пока она не начала таять, и смыл ее в унитаз.

Затем он развернул карту улиц города Брайтон и Хоув, которую купил в книжном киоске У. Х. Смита, и поискал адрес. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти его. Затем он вытащил другой телефон, который у него был с собой, свой Google Android, который был зарегистрирован на имя его соратника Йоссариана, и ввел адрес в его спутниковую навигацию.

Устройство показало ему маршрут и рассчитало время. На машине от гостиницы «Премьер Инн» до этого адреса сорок одна минута.

Затем на своем ноутбуке Зуб открыл Google Earth и ввел адрес Карли Чейз. Несколько мгновений спустя он увеличил ее дом с высоты птичьего полета. Было похоже, что вокруг него было много уединенного сада. Это было хорошо.

Он принял душ, переоделся в новое белье и заварил себе еще кофе. Затем, вернувшись к Google Earth, он освежил в памяти другую часть города, район, который он хорошо знал, когда был здесь в последний раз, порт к западу от Брайтона, гавань Шорхэм. Семь километров набережной, это был лабиринт с большим количеством мест, куда никто не заходил. И круглосуточный доступ. Он знал это так же хорошо, как знал какую-то вражескую местность.

Вскоре после 11 утра в номере зазвонил телефон. Это была стойка регистрации, которая сообщила Зубу, что его ждет курьер с посылкой. Он спустился и собрал его, отнес в свою комнату и вынул содержимое, положив в свою сумку. Затем он сжег квитанцию и накладную, а также все, что указывало на ее происхождение, на упаковке.

Все остальное он тоже упаковал обратно в сумку, потом поднял и унес с собой. Он уже внес предоплату за номер за неделю, но еще не знал, когда вернется, если вернется вообще.


45


Карли начала неделю не в хорошем настроении. Ее единственным слабым и мрачным утешением было то, что, если повезет, эта неделя окажется чуть менее дерьмовой, чем предыдущая. Но теперь, когда клиент устроился в кресле перед ней, понедельник начался не с многообещающей ноты.

Кен Экотт сообщил ей, что судебное заседание назначено на среду следующей недели. Он собирался попытаться добиться освобождения ее «ауди» из полицейского участка как можно скорее, но машина была сильно повреждена, и вряд ли ее починили в ближайшие десять дней. Она точно собиралась лишиться лицензии, надеясь, что получит хотя бы годичный запрет.

Клэр Мэй, еще одна мать с сыном в Сент-Кристофере, с которым она была очень дружна, сегодня утром отвела Тайлера в школу и сегодня вечером привезет его домой. Она сказала Карли, что будет счастлива делать это столько, сколько потребуется, и Карли была благодарна хотя бы за это. Ей никогда не приходило в голову, насколько потерянной она будет без машины, но сегодня она была полна решимости не допустить, чтобы она сломила ее. Кес обычно говорила ей рассматривать каждый негатив как позитив. Она чертовски хорошо собиралась попробовать.

Этим утром она первым делом изучила контрактные цены на такси, погуглила расписание автобусов, а также проверила покупку велосипеда. Это была неплохая прогулка до ближайшей автобусной остановки от ее дома, а расписание автобусов было не таким большим. Велосипед был бы лучшим вариантом — по крайней мере, в те дни, когда дождь не мочил. Но, поскольку в ее памяти все еще были живы воспоминания о месте происшествия, она не могла в этот момент с энтузиазмом рассматривать езду на велосипеде.

Дело ее клиента было открыто перед ней. Миссис Кристин Лавиния Гуденаф. В возрасте пятидесяти двух лет. Какая бы фигура ни была у этой женщины когда-то, теперь она превратилась в бесформенную массу, а ее седеющие волосы, казалось, были уложены в салоне для пуделей. Она положила мясистые руки на свою сумочку, которую собственнически положила себе на колени, как будто не доверяла Карли, и на ее лице было полное оскорбление.

Карли подумала, что редко серьезные события разрушают брак. Дело было не столько в том, что у мужа или жены был роман. Брак часто мог пережить такие проблемы. Часто это были мелочи, а переломным моментом было что-то действительно мелкое. Такой, как та, которую сейчас показала женщина перед ней.

— Я думал с прошлой недели. Не говоря уже о его храпе , который он наотрез отказывается признавать, это то, как он писает по ночам, — сказала она, поморщившись при этом слове. — Он делает это намеренно, чтобы меня разозлить.

Карли расширила глаза. Ни ее офис, ни ее стол не были величественными или шикарными. На столе едва помещались промокательная бумага, входной и выходной лотки и несколько ее фотографий с Тайлером. Сама комната, из которой открывался прекрасный вид на павильон — и куда менее прекрасный постоянный рев машин, — была настолько спартанской, что, несмотря на то, что она прожила здесь шесть лет, казалось, что она только что въехала, если не считать стопки переполненных коробок. файлы на полу.

— Как ты имеешь в виду — намеренно ? спросила она.

«Он писает прямо в воду, издавая ужасный плещущийся звук. Ровно в два часа утра каждое утро. Затем он делает это снова в четыре. Если бы он был тактичен, он бы помочился на фарфор, по бокам, не так ли?

Карли снова вспомнила Кес. Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь мочился по ночам, за исключением, может быть, тех случаев, когда он был полностью разбит.

— А он? она ответила. 'Вы действительно так думаете?'

Хотя Карли зарабатывала деньги для фирмы, занимаясь супружеской работой, она всегда пыталась отговорить своих клиентов от судебных разбирательств через суд. Она получила гораздо большее удовлетворение, помогая им договориться о решении их проблем.

— Может быть, он просто устал и не может сосредоточиться на том, куда целится?

'Усталый? Он делает это намеренно. Вот почему Бог дал людям желание, не так ли? Чтобы они могли целиться прямо туда, куда писают.

Что ж, Бог действительно все предусмотрел, не так ли?

Хотя у нее и возникло искушение сказать это, вместо этого Карли посоветовала: «Думаю, вам будет трудно донести это до вашего слуха».

— Это потому, что все судьи — парни с маленькими задницами, не так ли?

Карли уставилась на женщину, пытаясь сохранить свою профессиональную честность и нейтралитет. Но она быстро пришла к выводу, что если бы она была мужем этой коровы, то давно бы попыталась ее убить.

Она знала, что это неправильное отношение. Но черт с ним.


46


Зуб был недоволен, когда он свернул на жилую улицу и проехал лежачий полицейский. Он был широким и открытым, с небольшим прикрытием деревьев. Это была улица, которую можно было видеть далеко вниз, с обеих сторон, без препятствий. Трудная улица, чтобы спрятаться. Небольшой парад магазинов и смесь двухквартирных домов и бунгало. У некоторых были встроенные гаражи, у других это пространство было преобразовано в дополнительную переднюю комнату. Машины были припаркованы вдоль обочины с обеих сторон, но свободных мест было предостаточно. Где-то внизу была школа, и это не было хорошей новостью. В эти дни люди следили за одинокими мужчинами в машинах, припаркованных возле школ.

Почти сразу же он увидел дом номер 209, который искал. Он находился прямо напротив магазинов и имел пристроенный гараж. Это был дом, где ему сообщили, что скрывается его первая цель, Юэн Прис.

Он проехал мимо, продолжая движение по улице некоторое расстояние, затем побрел по разным боковым дорогам, прежде чем вернуться на свою целевую улицу через пять минут. Неподалеку от дома, между ветхим автодомом и оригинальным кремовым «Фольксвагеном-жуком» с ржавыми крыльями, было пустое место. Он вернулся в космос.

Это была хорошая позиция, дававшая ему почти беспрепятственный обзор дома. Казалось, он был в плохом состоянии. Внешняя окраска когда-то была белой, но теперь выглядела серой. Подоконники были гнилые. В палисаднике стояли черные мешки для мусора и ржавая стиральная машина, которая выглядела так, будто стояла там много лет. «Люди должны иметь больше самоуважения, — подумал он. Нельзя оставлять мусор во дворе. Он мог бы рассказать об этом Прису. У них будет достаточно времени, чтобы поболтать.

Вернее, у Приса будет достаточно времени, чтобы послушать.

Он приоткрыл окно и зевнул, затем выключил двигатель. Хотя он и спал в самолете, сейчас он чувствовал себя усталым и мог бы выпить еще кофе. Он закурил «Лаки страйк» и сел курить, глядя на дом и размышляя. Разработка ряда планов, каждый из которых зависит от того, что произойдет в ближайшие часы.

Он вытащил фотографию Юэна Приса и еще раз изучил ее. Прис выглядел мудаком. Он бы узнал его, если бы он вышел или вернулся в дом. Если предположить, что информация была верной, и он все еще был там, в номере 209.

Были важные вещи, которых он не знал. Начиная с того, кто еще может быть в доме с Присом. Не то чтобы это было проблемой. Он справится с этим. Человек, который будет защищать такого человека, как Юэн Прис, будет таким же ничтожным паразитом. Никогда не проблема. Несколько капель дождя попали на лобовое стекло. Это было хорошо. Дождь был бы полезен. Хороший проливной дождь заморозил бы стекла и сделал бы его менее заметным здесь, и не пустил бы людей на улицы. Меньше свидетелей.

Затем он внезапно напрягся. Из-за угла, в дальнем конце улицы, показались два полицейских в форме. Он наблюдал, как они с важным видом подходят к входной двери дома и звонят в звонок. Через некоторое время снова позвонили, затем постучали в дверь. Один из них вытащил блокнот и что-то записал, прежде чем они перешли к следующему дому, поближе к нему, и повторили процедуру.

На этот раз дверь открылась, и он увидел пожилую женщину. На пороге у них состоялся короткий разговор, она вернулась в дом, потом снова вышла в плаще, прошаркала к гаражу и приподняла подъемную дверь.

Не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, что они могут искать. Но их присутствие здесь совершенно сбило его с толку. Он наблюдал, как два офицера кивнули, затем отвернулись и пошли к следующему дому, еще ближе подойдя к нему. Теперь он думал быстро.

Уехать было одним из вариантов. Но полиция была так близко, что могла привлечь к нему внимание, а он не хотел, чтобы они обратили внимание на машину. Он бросил взгляд через дорогу на вереницу магазинов. Лучше оставаться здесь, сохранять спокойствие. Ограничений по парковке вроде бы не было. Не было закона, запрещающего сидеть в машине и курить сигарету, не так ли?

Он раздавил окурок в пепельнице машины и сел, наблюдая за ними. В соседнем доме им не ответили, они коротко поговорили на тротуаре, затем разделились, один из них перешел дорогу, направился вверх по тротуару и вошел в первый магазин на параде.

Его коллега уже стучал в дверь дома номер 209.

Зуб почувствовал, что ему нужна еще одна сигарета. Он вытряхнул одну из пачки, сунул в рот и закурил, глядя в окна дома, а полицейский стоял на пороге, на его стук никто не ответил. Затем он заметил, как дернулась занавеска наверху, совсем чуть-чуть. Такое крошечное движение, он не заметил бы его, если бы не наблюдал так внимательно.

Достаточно было знать, что там кто-то есть. Кто-то, кто не собирался открывать дверь копу. Хорошо.

Офицер снова постучал, затем нажал то, что Зуб принял за звонок. Через несколько мгновений он снова толкнул ее. Затем он отвернулся, но вместо того, чтобы пройти к входной двери следующего дома в ряду, подошел к машине.

Зуб оставался спокойным. Он снова затянулся сигаретой, уронив фотографию Юэна Приса на пол между ног.

Полицейский теперь наклонился, постукивая по окну со стороны пассажира.

Зуб включил зажигание и опустил окно.

Полицейскому было лет двадцать пять. У него были острые, наблюдательные глаза и серьезное серьезное выражение лица.

'Доброе утро, сэр.'

— Доброе утро, — ответил он со своим английским акцентом.

— Мы ищем белый фургон «Форд-Транзит», который в прошлую среду видели в этом районе с хаотичным движением. Это звонит в колокола?

Зуб покачал головой, сохраняя голос тихим. — Нет, нет.

'Спасибо. Просто формально, могу я проверить, что вы здесь делаете?

Зуб был готов к вопросу. «Жду свою девушку. Ей делают прическу. Он указал на салон, который назывался «У Джейн».

«Вероятно, ждать придется долго, если она похожа на мою благоверную».

Офицер секунду смотрел на него, затем встал и пошел к следующему дому. Зуб включил стекло, наблюдая за собой в зеркало. Полицейский внезапно остановился и повернулся, чтобы снова посмотреть на свою машину. Затем он подошел к входной двери дома.

Зуб продолжал наблюдать за ним и его коллегой, пробираясь вдоль каждого дома, по всей улице, пока они не скрылись из виду. Затем, на случай, если они вернутся, он уехал. Кроме того, не было никакого смысла торчать на этой улице при дневном свете. Он вернется после наступления темноты. Тем временем у него было много работы.


47


Заняв свое место за рабочим местом в МИР-1 с чашкой кофе в руке, Рой Грейс почувствовал себя усталым и немного подавленным. Юэн Прис ушел под землю, и неизвестно, как долго он сможет скрываться. Завтра будет целая неделя с момента столкновения, и ни одного сообщения о том, что этого человека не видели, несмотря на награду.

Положительным моментом был тот факт, что Прис не был сообразительным, и рано или поздно он совершит ошибку и его обязательно заметят — если его кто-то не купил первым. Но в то же время на него оказывалось сильное давление со стороны ACC Rigg, на которого, в свою очередь, оказывал давление главный констебль Том Мартинсон, чтобы получить быстрый результат.

Конечно, со временем все это уляжется, особенно когда появятся большие новости, но на данный момент операция «Скрипка » вызывала у многих чувство дискомфорта. В частности, новый исполнительный директор городского совета Брайтона и Хоува Джон Барраделл, который делал все возможное, чтобы избавить город от нежелательного прозвища «Криминальная столица Великобритании». Именно он, в свою очередь, оказывал наибольшее давление на начальников полиции.

«Время — 8:30 утра, вторник, 27 апреля», — сказала Грейс в начале утреннего брифинга. Он посмотрел на свои распечатанные заметки. — У нас есть новая информация из тюрьмы Форд о смерти Уоррена Талли, приятеля Юэна Приса.

Он посмотрел на Гленна Брэнсона, затем на остальных членов своей команды, которая росла с каждым днем. Теперь они переместились на обе другие рабочие станции в этом большом офисе. Последним добавлением был сержант Дункан Крокер, которого он назначил начальником разведки. Крокер, которому было сорок семь лет, обладал редеющими волнистыми волосами, ставшими седыми по краям, и неизменно веселым поведением, которое означало, что, какой бы мрачной ни была работа, в конце дня его всегда будет ждать приличная выпивка. Это противоречило эффективности человека. Крокер был безупречным профессионалом, проницательным и проницательным детективом, требовательным к деталям.

Гленн Брэнсон сказал: — У меня есть отчет о вскрытии Талли, босс. Он висел на стальной балке в своей камере на веревке, сделанной из полос простыни. Офицер, который нашел его, разрезал его над узлом и приступил к сердечно-легочной реанимации, но через двадцать минут фельдшер констатировал его смерть на месте происшествия. Подводя итог отчету, — он поднял его, показывая, что он состоит из нескольких страниц, — есть ряд факторов, указывающих на то, что это не было самоубийством. Отчет ACCT — «Оценка, уход в заключении и работа в команде» — указывает на отсутствие суицидальных тенденций у этого заключенного, и, как и Юэна Приса, он должен был быть освобожден через три недели».

Мобильный телефон Нормана Поттинга зазвонил, и зазвучала тема Джеймса Бонда . Крякнув, он заставил его замолчать.

«Вы только что изменили это с Индианы Джонса ?» — сказала Белла Мой.

— Вроде как с телефоном, — уклончиво ответил он.

«Это так глупо», — сказала она.

Брэнсон посмотрел на свои записи. «В камере Талли были следы борьбы, а на его теле было обнаружено несколько кровоподтеков. Патологоанатом говорит, что, похоже, он сначала задохнулся, а затем был повешен. Он также обнаружил человеческую плоть под некоторыми ногтями, которые были отправлены на анализ ДНК. Все это указывает на борьбу.

«Если он был задушен другим заключенным в Форде, анализ ДНК даст нам его», — сказал Дункан Крокер.

— Если повезет, — сказал Брэнсон. «Это ускоренное отслеживание, и мы должны получить результат позже сегодня или завтра». Он снова просмотрел свои записи, затем посмотрел на Роя Грейса, словно ища уверенности. Грейс улыбнулась ему, гордясь своим протеже. Брэнсон продолжил. По словам офицера Сеттерингтона, который разговаривал с несколькими заключенными, с которыми тусовались Прис и Талли, Талли болтал о денежном вознаграждении. Все это видели по телевидению и в « Аргусе » . Он хвастался, что знает, где находится Прис, и взвешивал свою верность другу перед искушением сотен тысяч долларов.

— Он действительно знал? — спросила Белла Мой.

Брэнсон поднял палец и постучал по клавиатуре. «Каждый заключенный в британской тюрьме получает PIN-код для тюремного телефона, верно? И они должны назвать номера, по которым они будут звонить — их может быть максимум десять».

— Я думал, у них у всех есть мобильные телефоны, — сказал Поттинг с лукавой ухмылкой.

Брэнсон ухмыльнулся в ответ. Это была стандартная шутка. Мобильные телефоны были строго запрещены во всех тюрьмах — и в результате они были еще более ценной валютой, чем наркотики.

— Да, ну, к счастью для нас, этот парень этого не сделал. Послушайте запись на тюремном телефоне звонка Уоррена Талли на номер Юэна Приса.

Он снова постучал по клавиатуре, раздался громкий треск, затем они услышали короткий приглушенный разговор, два хриплых, жалких голоса.

— Эван, где ты, черт возьми? Ты не вернулся. Что происходит?'

— Да, ну, у нас были небольшие проблемы, понимаете.

«Что за ебаная проблема? Ты мне должен. Это мои деньги в этой сделке.

— Да, да, да, держи волосы. Я только что попал в небольшую аварию. Вы говорите по тюремному телефону?

'Ага.'

— Почему бы вам не воспользоваться услугами рядового?

«Потому что у меня его нет, ясно?»

'Блядь. Пошел ты. Я немного затаился. Хорошо? Не беспокойтесь об этом. Увидимся прямо. А теперь отвали.

Раздался лязг и звонок закончился.

Брэнсон посмотрел на Роя Грейса. «Это было записано в 18:25 в прошлый четверг, на следующий день после аварии. Я также проверил время. Заключенные, работающие над платным переселением, чем и занимался Прис, могут покинуть тюрьму с 6:30 утра и не должны возвращаться до 22:00. Это дало бы ему достаточно времени, чтобы проехать по Портленд-роуд около 9:00».

— Затаился , — задумчиво сказал Грейс. «Вам нужен кто-то, кому вы можете доверять, чтобы залечь на дно». Он встал и подошел к доске, на которой было начерчено генеалогическое древо Юэна Приса. Затем он повернулся к Поттингу. — Норман, ты довольно много о нем знаешь. Есть идеи, с кем он был близок?

— Я поговорю с соседскими командами, босс.

— Я предполагаю, что, поскольку фургон исчез в Саутвике, он будет там либо с подругой, либо с родственником. Грейс посмотрела на имена на доске.

Как это было типично для ребенка одного родителя с низким доходом, у Приса было множество сводных братьев и сестер, а также сводных братьев и сестер, многие имена которых были хорошо известны полиции.

— Шеф, — сказал Дункан Крокер, вставая. — Я уже работал над этим. Он подошел к доске. — У Приса три сестры. Одна из них, Мэнди, эмигрировала в Перт, Австралия, вместе со своим мужем четыре года назад. Вторая, Эми, живет в Солтдине. Я не знаю, где живет младшая, Иви, но она и Прис были довольно толстыми детьми. Их ограбили, когда Прис было четырнадцать, а ей десять, за то, что они взломали прачечную самообслуживания. Она была в его машине позже, когда он перестал кататься. Она была бы хорошим человеком для поиска.

— И хороший бонус, если она просто живет в Саутвике, — ответила Грейс.

— Я знаю кое-кого, кто сможет рассказать нам, — сказал Крокер. — Ее надзиратель.

— За что она на испытательном сроке? — спросил Брэнсон.

— Обработка и получение, — сказал Крокер. — Для ее брата!

— Немедленно позвоните офицеру службы пробации, — распорядилась Грейс.

Крокер прошел в дальний конец комнаты, чтобы позвонить, пока они продолжали инструктаж. Через две минуты он вернулся с широкой улыбкой на лице.

— Шеф, Иви Прис живет в Саутвике!

Внезапно от уныния Грейс почувствовала прилив адреналина. Он радостно стукнул по столешнице. Ура!

— Хорошая работа, Дункан, — сказал он. — У вас есть настоящий адрес?

'Конечно! Двести девять Мэнор-Холл-роуд.

Остальная часть этого брифинга теперь казалась излишней.

Грейс повернулась к Нику Николлу. — Нам нужен ордер на обыск, PDQ, на двести девятой Мэнор-Холл-роуд, Саутвик.

DC кивнул.

Грейс повернулась к Брэнсону. «Хорошо, давайте мобилизуем местную группу поддержки и нанесем ему визит». Он посмотрел на свои часы. — Если повезет, если ордер придет и мы доберемся туда достаточно быстро, мы успеем принести ему завтрак в постель!

— Не доводите его до расстройства желудка, шеф, — сказал Норман Поттинг.

— Не буду, Норман, — ответила Грейс. — Я скажу им, чтобы они были с ним помягче. Спроси его, как ему нравятся яйца и не следует ли нам срезать корочки с его тостов. Юэн Прис из тех мужчин, которые пробуждают во мне лучшее. Он пробуждает моего внутреннего доброго самаритянина».


48


Через полтора часа Грейс и Брэнсон медленно проехали мимо дома 209 по Мэнор-Холл-роуд, Саутвик. Брэнсон сидел за рулем, а Грейс изучала дом. Занавески были задернуты — хороший признак того, что гости еще не встали или, по крайней мере, были внутри. Дверь гаража закрыта. Если повезет, фургон будет припаркован там.

Грейс связался с другими машинами своей группы, а Брэнсон остановился в назначенном месте встречи, в одном квартале к югу, и развернул машину. Единственная дополнительная информация, полученная об Иви Прис, заключалась в том, что она рассталась со своим гражданским мужем и, по-видимому, жила в доме одна. Ей было двадцать семь лет, и у нее были полицейские маркеры прошлых лет за нападение, уличное пьянство, хранение краденого и сбыт наркотиков. В настоящее время она находилась под действием ASBO, запрещающего ей входить в центр Брайтона в течение шести месяцев. Все трое ее детей, от трех разных отцов, были взяты под опеку по приказу социальных служб. Она и ее брат были две капли воды, подумала Грейс. Они, без сомнения, получат от нее много слов, когда войдут.

— Ну, старина, скажи мне, как прошел вчерашний концерт? Что Клео думала о вашей старой грустной группе мерзавцев?

— На самом деле она думала, что «Иглз» — это здорово!

Брэнсон вопросительно посмотрел на него. 'О, да?'

'Ага!'

— Ты уверен, что она не просто потешалась над тобой?

— Она сказала, что хотела бы увидеть их снова. И потом она купила компакт-диск».

Брэнсон постучал себя по голове. «Знаешь, любовь заставляет людей немного сходить с ума».

'Очень смешно!'

— Ты, наверное, вздремнул как старик. Группа, вероятно, тоже.

— Ты такой полный дерьма. Вы говорите об одной из величайших групп всех времен».

— И ты едешь в Лондон в пятницу вечером, чтобы увидеть « Парней из Джерси» ? — сказал Гленн.

— Вы их тоже собираетесь выбросить?

«Фрэнки Валли и Four Seasons — все в порядке».

— Тебе действительно нравится их музыка?

'Некоторые из них. Я не думаю, что вся белая музыка — ерунда».

Грейс ухмыльнулся и хотел было что-то сказать Гленну, но тут он увидел в зеркале фургон с пометкой кинолога, подъехавший к ним сзади. Еще через несколько мгновений белый микроавтобус без опознавательных знаков, в котором находились восемь членов местной группы поддержки, остановился рядом с ними, на мгновение перегородив дорогу. Две другие отмеченные полицейские машины сообщили, что теперь они находятся в дальнем конце улицы.

Джейсон Хаззард, инспектор местной районной команды, посмотрел на них, и Грейс показала ему большой палец вверх, одними губами выкрикивая: «Рок-н-ролл».

Хаззард опустил визор, и три машины двинулись вперед, резко ускорившись с чувством безотлагательности, а затем затормозив перед домом. Все вышли на тротуар. Благодаря Google Earth у них был четкий предварительный просмотр географии этого места.

Две группы кинологов выбежали на обочину, чтобы прикрыть сад за домом. К входной двери подбежали члены местной группы поддержки в синих костюмах, с защитными наколенниками из жесткого пластика, касках военного образца с опущенными козырьками и прочных черных перчатках. Один из них нес металлический цилиндр размером с большой огнетушитель — таран, известный в просторечии как Большой желтый ключ от двери . Два других, идущих сзади, несли резервный гидроцилиндр и его источник питания на случай, если входная дверь будет усилена. Еще двое стояли снаружи гаража, чтобы никто не мог сбежать туда.

Первые члены команды, подошедшие к двери, стали колотить в нее кулаками, одновременно крича: «ПОЛИЦИЯ! ОТКРЫТЬ! ПОЛИЦИЯ! ОТКРЫТЬ!' Это была преднамеренная тактика запугивания.

Один офицер взмахнул тараном, и дверь распахнулась.

Все шестеро ворвались внутрь, крича во весь голос: «ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ!'

Грейс и Брэнсон последовали за ними в крошечный коридор, пропахший застоявшимся сигаретным дымом. Адреналин Грейс зашкаливал. Как и большинству офицеров, ему всегда нравились острые ощущения от рейдов и сопровождающий их страх. Никогда не знаешь, что собираешься найти. Или какие ракеты или оружие могут быть использованы против вас. Его глаза метались повсюду, настороженно, всегда осознавая возможность того, что кто-то может появиться с оружием, и что и он, и Гленн были менее защищены, чем члены этой команды, одетые только в бронежилеты под куртками.

Члены LST, все опытные и хорошо обученные в такого рода операциях, разделились здесь. Некоторые врывались в разные комнаты нижнего этажа, а другие в то же время мчались вверх по лестнице, угрожающе крича: «ПОЛИЦИЯ! ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ! НЕ ДВИГАЙСЯ!

Двое детективов остались в узком голом коридоре и услышали, как над ними хлопнули двери. Тяжелые шаги. Затем женщина-член команды, которую Грейс знала и считала особенно способным и отважным офицером, Вики Джонс, озабоченно позвала его: «Сэр, вам лучше подойти сюда!»

В сопровождении Гленна Брэнсона он прошел через открытую дверь справа от себя в маленькую и отвратительно захламленную гостиную, пропахшую застарелым сигаретным дымом и мочой. Он заметил диван с деревянным каркасом, бутылки с вином и пивом, валявшиеся на грязном ковре, грязную одежду и массивный плазменный экран на стене.

Лицом вниз, занимая всю площадь пола, не замусоренную мусором, корчилась, стонала женщина в пушистом розовом халате, со связанными руками и ногами серой изолентой и с кляпом во рту.

— Наверху никого! — закричал Джейсон Хаззард.

«Гараж пуст!» — позвал другой голос.

Грейс очень быстро взбежала наверх, заглянула в две спальни и ванную, затем спустилась вниз и опустилась на колени рядом с женщиной, пока Вики Джонс и еще один член команды снимали изоленту с ее рта, а затем и остальные крепления.

У женщины лет двадцати с небольшим была копна коротких светлых волос и жесткое лицо с кремневым цветом лица. Она заговорила, как только ее рот освободился.

«Ублюдки!» она сказала. «Что, черт возьми, ты так долго? Сколько, черт возьми, время?

— Пять минут одиннадцатого, — сказала Вики Джонс. 'Какое у тебя имя?'

«Эви Прис».

— Ты ранена, Эви? Она повернулась к другому офицеру и сказала: «Вызовите скорую».

«Мне не нужна гребаная скорая помощь. Мне нужна чертова выпивка и сигарета.

Грейс посмотрела на нее. На данном этапе он понятия не имел, как долго она находилась там, но она выглядела удивительно спокойной для того, кто был связан и с кляпом во рту. Он задавался вопросом, была ли это подстава. Это была не та женщина, которой можно было бы доверить любую историю.

— Где твой брат? — спросил ее Рой Грейс.

— Какой бруввер?

«Юэн».

'В тюрьме. Куда вы, свиньи, его положили.

— Значит, он не останавливался здесь? он нажал.

— У меня никого не было.

— Кто-то спал на твоей запасной кровати, — сказала Грейс.

«Должно быть, это был Человек с Луны».

— Это тот, кто связал тебя? Человек с Луны в рабстве, не так ли?

— Мне нужен адвокат.

— Вы не арестованы, Эви. Вы получаете адвоката только в том случае, если вас обвиняют в чем-то».

— Так обвини меня.

— Сделаю через минуту, — сказала Грейс. — Я предъявлю вам обвинение в препятствовании работе полицейского. А теперь скажи мне, кто спал в твоей гостевой комнате?

Она ничего не сказала.

— Тот самый человек, который вас связал?

'Нет.'

Хорошо, подумал он. Это был большой шаг вперед.

— Мы беспокоимся о вашем брате, — сказал он.

— Это чертовски трогательно. Ты крадешь его с детства, но вдруг забеспокоился о нем? Это богато!


49


На вечернем брифинге Грейс ввел свою команду в курс дела. Иви Прис не могла дать никакой информации о нападавшем на нее, но тот факт, что она согласилась, хотя и неохотно, на медицинское освидетельствование, указывало Грейс на то, что нападение на нее было реальным, а не подстроенным ею и ее брат, как он сначала подозревал. Дом был такой наводкой, что трудно было определить, был ли он пробит насквозь, что могло сделать ограбление возможным мотивом нападения.

По мнению полицейского врача, сильные кровоподтеки на ее шее свидетельствовали о сильном ударе. Она добавила, что сторона шеи, чуть выше ключицы, была местом, куда мог ударить человек, опытный в боевых искусствах, если он хотел, чтобы его жертва мгновенно потеряла сознание.

Это согласовывалось с рассказом Эви о том, что около одиннадцати накануне вечером она вышла в сад, чтобы выпустить свою кошку, а в следующее мгновение обнаружила, что лежит, связанная, на полу в своей гостиной. Она продолжала опровергать утверждение о том, что ее брат был в доме, и категорически отрицала, что в последнее время в ее гараже находилась какая-либо машина, несмотря на доказательства обратного. Первой частью этого была лужа машинного масла на поверхности пола гаража, которая выглядела совсем недавно. Вторым и еще более значительным было обнаружение мужской одежды в запасной спальне. Пара кроссовок и джинсов, соответствующих размеру Юэна Приса, и футболка того же размера, найденные в ее стиральной машине.

Грейс приказала арестовать ее по подозрению в укрывательстве беглеца и воспрепятствовании работе полиции и поручила Белле Мой, обученному консультанту по допросу, разработать для нее стратегию допроса, пока она находилась под стражей в полиции.

Кроме того, он направил на территорию очень опытного полицейского советника по поиску POLSA и подчиненную ему поисковую группу, чтобы посмотреть, смогут ли они найти что-нибудь еще в доме или саду. На данный момент, в дополнение к маслу и одежде, они обнаружили то, что, по их мнению, было признаками взлома через кухонные двери патио в задней части дома. Это было сделано очень тонко, с помощью такого инструмента, как отвертка, в руках человека, хорошо разбирающегося в замках.

По мнению Грейс, это исключало тех подонков, с которыми имели дело Юэн Прис и его сестра, которые могли охотиться за деньгами или наркотиками. Их соратники-отморозки разбили бы окно или взломали бы замок. Тот, кто пришел сюда, был опытным. Не только во взломе и проникновении, но и в штурме и в связывании. Пока они не нашли ни отпечатков пальцев, ничего, что могло бы дать ДНК, и никаких других зацепок. Было еще рано, но все выглядело не очень хорошо.


50


Одетый в толстую флисовую куртку, толстые джинсы, кепку на подкладке и резиновые сапоги, Дэвид Харрис начал свой рабочий день ровно в 7 утра, как и каждый день в течение последних сорока одного года, с проверки рядов коптилен, где рыба вылечили за ночь. Он был в приподнятом настроении: бизнес процветал, несмотря на кризис, и он искренне любил свою работу.

Особенно ему нравились сладкие ароматы горящего дерева и насыщенный маслянистый привкус рыбы. Утро было прекрасное, солнечное, но в воздухе все еще витал свежий холодок. Такое утро он любил больше всего. Он смотрел на искрящуюся росу на травянистых склонах Саут-Даунс, возвышавшихся за коптильней, — вид, на который он до сих пор, после целой жизни работы здесь, не уставал смотреть.

Возможно, он был бы менее веселым, если бы знал, что за ним наблюдают с того момента, как он прибыл сюда этим утром.

Копченый лосось Springs был нарицательным по всей Европе, и семья гордилась его качеством. Харрис принадлежал ко второму поколению и руководил компанией, основанной его родителями. Место, спрятанное в долине Саут-Даунс, недалеко от Брайтона, было невероятным для рыбной компании, да и вид у этого места был непривлекательный — ветхая коллекция одноэтажных зданий скорее могла принадлежать полуразрушенной ферме. чем содержание бизнеса, ставшего международной легендой.

Он поднялся по склону, мимо вилочного погрузчика и вереницы припаркованных фургонов, между одинаковыми холодильными камерами. В них ряды безголового шотландского лосося и форели, фирменного блюда его компании, коптились, подвешивались на крюках, подвешенных к верхним стеллажам, которые тянулись на всю сотню футов длины сарая, или лежали в белых пенопластовых коробках, готовые к отправке. в магазины для гурманов, рестораны и предприятия общественного питания по всему миру. Также на поддонах были сложены другие продукты из рыбы и морепродуктов, которые они поставляли своим клиентам, в частности лангустины и креветки с креветками, большая часть которых была привезена из Шотландии, а также морские гребешки, омары и крабы.

Он отпер висячий замок на первой двери и открыл ее, проверяя, в порядке ли температура. Затем он проверил также каждый из следующих трех навесов, прежде чем перейти к коптильным печам. Им было почти пятьдесят лет, но они все еще сильны. Огромные, грязные, кирпичные и стальные проходные коробки, каждая с дровяной печью в основании, а потолок увешан стеллажами и крюками, на которых рядами висело розовое и золотисто-коричневое филе копченой рыбы.

Когда он закончил свои осмотры и дополнил горелки дубовыми поленьями, он вошел в магазин. Это было длинное узкое здание с прилавком во всю длину одной стороны, а стеллажи другой стороны были завалены всевозможными консервированными деликатесами из морепродуктов, а также джемами, пирожными и вареньем. Его сотрудники, занимавшиеся розничной торговлей, одетые в темно-синие комбинезоны и белые шляпы, были заняты расстановкой свежекопченой рыбы и оформлением заказов, поступивших за ночь по телефону и электронной почте.

Джейн, менеджер, сообщила о проблеме. Один из срочных заказов был от компании-корзины, которая платила возмутительно медленно. Они выставили тревожно высокий счет, и платеж не поступал почти три месяца.

— Я думаю, мы должны сказать им, что нам нужна оплата, прежде чем отправлять дальше, мистер Харрис, — сказала она.

Он кивнул. Следующие десять минут они продолжали работать над заказами, затем он сел и начал за компьютером проверять свои запасы. В этот момент зазвонил телефон. Так как он был ближе всех к нему, он ответил.

Американский голос на другом конце провода спросил: «Как быстро вы сможете поставить две тысячи пятьсот лангустинов?»

— Какого размера и как быстро они вам понадобятся, сэр?

Через мгновение американец сказал: «Самый большой из доступных. До конца следующей недели. Нас подвел поставщик.

Харрис попросил его немного подождать, затем проверил компьютер. «На данный момент у нас мало запасов, но у нас есть поставка, прибывающая ночью от нашего поставщика в Шотландии во вторник, которая прибудет сюда рано утром в среду. Если вам нужно такое количество, я могу добавить его к партии».

— Когда вам нужно, чтобы я подтвердил?

— Как можно скорее, сэр. Хочешь, я назову тебе цену?

— Это не проблема. Посылка точно будет здесь? Вы можете гарантировать утро среды?

— Каждую среду мы получаем поставку из Шотландии, сэр.

'Хорошо. Я вернусь к вам.

В своей арендованной машине, припаркованной недалеко от коптильни, Зуб закончил разговор по мобильному телефону. Затем он развернул машину и поехал обратно по узкой дороге, проехав знак, гласивший: «ВЕСНЫ КОПЧЁНЫЙ ЛОСОСЬ — МАГАЗИН ОТКРЫТ».

На мгновение он задумался, стоит ли заехать на парковку для клиентов и заглянуть внутрь магазина. Возможно что-то купить. Но он уже видел все, что хотел, и решил, что нет смысла показывать свое лицо. Это был просто ненужный риск.

Кроме того, он не ел копченую рыбу.


51


Неделя прошла без каких-либо значительных успехов со стороны команды Роя Грейса. И это несмотря на то, что ДНК из плоти, найденной под ногтями Приса, произвела подозреваемого в тюрьме Форд - гигантского человека по имени Ли Роган. Роган отбывал последние месяцы приговора за вооруженное ограбление и нанесение тяжких телесных повреждений, прежде чем был освобожден по лицензии.

Роган был арестован по подозрению в убийстве Уоррена Талли, но в свою защиту утверждал, что они поссорились из-за денег ранее в тот же вечер, когда умер Талли. До сих пор внутреннее расследование не обнаружило ни звонков, сделанных Роганом с использованием его PIN-кода, ни мобильного телефона, спрятанного в его мобильном телефоне. Если он и собирался потребовать награду, у них пока не было никаких доказательств этого. Но учитывая количество нелегальных мобильных телефонов, находившихся внутри Форда, более чем вероятно, что он одолжил — или арендовал — один у другого заключенного. Которую практически невозможно установить. Отделение по расследованию серьезных преступлений Западной области информировало Грейс о ходе дела.

Благодаря ее острому адвокату по юридической помощи, человеку по имени Лейтон Ллойд, с которым у Грейс было много стычек ранее, Иви Прис не дала никаких комментариев и через восемнадцать часов была освобождена под залог полицией. Грейс установила наблюдение за ее домом на случай, если ее брат вернется. Он знал, что это маловероятно, но в то же время Прис был достаточно глуп, чтобы сделать это.

У него был разговор с услужливым сотрудником правоохранительных органов в Нью-Йорке, следователем-детективом Пэтом Ланиганом из отдела специальных расследований окружной прокуратуры, который предоставил ему подробную информацию о родителях мертвого мальчика, но Ланиган ничего не знал. конкретную информацию о текущей ситуации, кроме того, чтобы рассказать ему о ярости Фернанды Ревир, когда он сообщил ей новость о смерти ее сына, что было подтверждено ее действиями, когда она была в Великобритании.

Грейс всегда знала, что это плохой знак, когда репортер из « Аргуса » перестал ему звонить, а от Спинеллы он не получал известий уже несколько дней. Он решил созвать пресс-конференцию на следующий день, в пятницу, надеясь вызвать у публики какие-то воспоминания, за которыми последует реконструкция места столкновения. Помимо других соображений, ему нужно было показать семье Реверов, что было сделано все возможное, чтобы найти водителя, столь бессердечно вовлеченного в аварию со смертельным исходом их сына.

В 11 утра конференц-зал в Sussex House был битком набит. Связь с мафией и вознаграждение в размере 100 000 долларов привлекли огромное внимание средств массовой информации — даже больше, чем ожидал Рой Грейс. Он призвал представителей общественности, которые могли быть в районе Портленд-роуд утром в среду, 21 апреля, оглянуться назад и посмотреть, помнят ли они белый фургон Ford Transit, и посетить реконструкцию, которая будет проводиться следующий день.

Затем он обратился конкретно к жителям Саутвика и, в частности, Мэнор-Холл-роуд, спросив, помнит ли кто-нибудь фургон или видел ли Юэна Приса, — в этот момент он показал серию полицейских и тюремных фотографий мужчины. Хотя его мучило желание продолжать иметь дело со Спинеллой, этот маленький засранец теперь, по крайней мере, шел на сотрудничество.

Возвращаясь по коридорам к своему кабинету сразу после пресс-конференции, Грейс проверил свой дневник на своем BlackBerry. На 14:00 было назначено собрание экспонатов, на котором он должен был присутствовать.

Гленн Брэнсон догнал его и сказал: «Знаешь, для старожила ты неплохо выступаешь на этих конференциях».

— Да, это то, чему тебе придется научиться. Нам нужна пресса. Любите их или ненавидьте. Как вы относитесь к тому, чтобы взять его в одиночку?

Брэнсон посмотрел на него. 'Почему ты спрашиваешь?'

— Я подумал, что мог бы позволить тебе заняться следующим.

'Дерьмо.'

— Это то, что я говорю каждый раз, прежде чем начать. Еще одно, мне нужно, чтобы вы приняли участие в сегодняшнем вечернем брифинге. Вы согласны с этим?

«Да, хорошо. У меня нет жизни, помнишь?

— Что нового?

«По словам адвоката Ари, я издевался над ней, проявлял агрессию и предъявлял ей необоснованные сексуальные требования».

'Ты сделал?'

— Да, видимо, я попросил ее сесть на меня. Противоречит только ее религиозным принципам миссионерской позиции.

— Религиозные принципы? — сказала Грейс.

«В некоторых штатах США до сих пор запрещено заниматься чем-то другим, кроме миссионерской позы. Теперь она делает меня религиозным фундаменталистом. Очевидно, я девиант в глазах Бога».

— Разве это не делает его вуайеристом?

В этот момент зазвонил мобильный телефон Грейс. Кивнув извиняющимся тоном Гленну, он ответил.

Это была распорядитель места преступления Трейси Стокер.

— Рой, — сказала она. — Я в Шорхэм-Харбор. Вам лучше спуститься сюда. Думаю, мы могли бы найти Приса.


52


Грейс позволила Гленну Брэнсону водить машину. С тех пор, как Брэнсон получил зеленый водительский талон Response and Pursuit, он стремился показать своему другу свое мастерство. И каждый раз, когда он позволял Брэнсону сесть за руль, Рой Грейс быстро сожалел об этом.

Они направились вниз по резкому провалу на А27, миновали объездную дорогу к А23 и вверх по дальней стороне, стрелка спидометра была не на той стороне отметки 120 миль в час, а Гленн, по мнению Грейс, имел совершенно неуместную уверенность в синем цвете. мигающие огни и воющая сирена. Нормальному, здравомыслящему полицейскому не потребовалось много дней вождения, чтобы понять, что большинство людей на дороге были глухими, слепыми или глупыми, а часто и тем и другим одновременно.

Грейс сильно уперся ногами в пол, желая, чтобы его друг замедлил ход, пока они мчались мимо вереницы машин, любая из которых могла вырваться и отправить их в центральный барьер и верную смерть. Скорее благодаря чистой удаче, чем чему-либо, что он хотел бы приписать навыкам вождения, они, наконец, оказались на подъездной дороге к порту Шорхэм, проехав лагуну Хоув — недалеко от дома Грейс — слева от них, с их жизнями, если не его нервы, все еще целы.

— Что ты думаешь о моем вождении, старичок? Выздоравливай, да? Думаю, теперь я разобрался с дрифтом на четырех колесах!

Грейс не был уверен, где находятся его голосовые связки. Такое ощущение, что он оставил их несколько миль назад.

«Я думаю, вам нужно больше знать о том, что могут делать другие участники дорожного движения», — дипломатично ответил он. — Тебе нужно поработать над этим.

Они проехали прямо по небольшой круговой развязке, едва не задев Nissan Micra, за рулем которого находился человек в шляпе со свиным пирогом, и въехали в промышленную зону. Справа от них был высокий склад с кирпичными стенами, двойные желтые линии и склад из синего гофрированного металла слева. Они миновали щель между двумя зданиями, через которую Грейс мельком увидела неспокойную воду бассейна Олдрингтон, крайнего восточного конца канала Шорхэм-Порт. Они миновали фургон с надписью «Электрические установки D&H» и увидели перед собой вывеску над зданием, рекламирующую корма для домашних животных. Затем прямо перед ними была отмечена полицейская машина, ее фары мигали в стационарном режиме.

Когда они приблизились, они увидели несколько припаркованных автомобилей, в том числе машину криминалиста, и вторую машину с пометкой, повернутую боком, между двумя зданиями. Он блокировал вход в открытые ворота в середине сетчатого забора. Дальше была набережная. Линия ленты с места преступления проходила между стенами двух зданий, и перед ней стоял охранник PCSO.

Они вылезли из машины на порывистый сырой ветер, подошли к ней и назвались.

— Пожалуйста, сэр, мне нужно, чтобы вы оба оделись, — сказала она Грейс, а затем уважительно кивнула Брэнсону. «Запрос Курильщика».

В тот момент, когда менеджер по месту преступления прибыл на потенциальное место преступления, это место стало его или ее обязанностью. Одним из ключевых элементов было количество людей, которым был разрешен доступ, и то, что они могли носить, чтобы свести к минимуму их шансы загрязнить сцену такими мелкими предметами, как волокна одежды, которые могли привести к ложным следам.

Они вернулись к машине и втиснулись в синие бумажные комбинезоны с капюшонами. Хотя он надевал его сотни раз, Грейс обнаружила, что легче не стало. Твои туфли застряли в них наполовину. Затем они, казалось, застряли, когда вы натянули их на бедра.

Когда они, наконец, были готовы, они нырнули под ленту и пошли к набережной, миновав грязный знак, гласивший, что ВСЕ ВОДИТЕЛИ ДОЛЖНЫ ЯВИТЬСЯ НА РЕГИСТРАЦИИ. Грейс огляделся в поисках камер видеонаблюдения, но, к его разочарованию, ничего не увидел. Прямо перед ними виднелась задняя часть большого желтого мобильного оперативного грузовика Специального поискового отряда, нос пришвартованной рыбацкой лодки, ржавый вилочный погрузчик, контейнер, заваленный мусором, а на дальнем берегу — вода. , склады и штабеля пиломатериалов одной из главных лесобаз порта.

Он всегда любил эту часть города. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь резкими запахами соли, масла, смолы и веревки, которые напомнили ему о детстве, когда он спускался сюда с отцом ловить рыбу с конца гавани. В детстве он находил Шорхэм-Харбор загадочным и захватывающим местом: танкеры и грузовые суда вдоль набережной с международными флагами, массивные мостки, грузовики, кнехты, склады и огромная электростанция.

Когда они завернули за угол, он увидел улей активности. Там было несколько полицейских, все в защитных костюмах, и он сразу же выделил невысокую, крепкую фигуру криминалиста Трейси Стокер, высокую фигуру фотографа SOCO Джеймса Гартрелла и худощавую фигуру коронера. Филип Ки.

Вокруг стояли сотрудники Специального поискового отряда, одетые в темно-синие флисовые брюки, непромокаемые штаны, резиновые сапоги и черные бейсболки с надписью «ПОЛИЦИЯ» над козырьками. Один из них стоял рядом с мотком кабеля, окрашенного в красный, желтый и синий цвета, который шел от ящика с аппаратурой и спускался по краю набережной в воду. Грейс поняла, что внизу находится водолаз.

В центре сцены на набережной стоял уныло-белый, потрепанный фургон «Форд Транзит», крыша и бока которого были в пятнах грязи. Непрерывный поток воды хлынул из-под порога. Грейс заметила, что бокового зеркала со стороны водителя не было. Четыре стальных троса тянулись вертикально от его колесных арок высоко вверху к шкиву на стреле мобильного крана, припаркованного рядом с ним.

Но Грейс даже не взглянула на журавля. Все его внимание было приковано к мужчине, хорошо видному на водительском сиденье, неподвижно сгорбившемуся над рулем.

Трейси Стокер подошла, чтобы поприветствовать Грейс и Брэнсона. Ее сопровождал дородный мужчина лет пятидесяти, с обветренным лицом, взлохмаченными волосами и голыми руками с морскими татуировками. На нем была флуоресцентная желтая куртка поверх белой рубашки с короткими рукавами, темные рабочие брюки и прочные резиновые сапоги, и он казался непроницаемым для пронизывающего ветра.

— Привет, Рой и Гленн, — весело сказала она. — Это Кит Уэйди, помощник главного инженера порта Шорхэм. Кит, это детектив-суперинтендант Грейс, старший следователь, и детектив-сержант Гленн Брэнсон, заместитель старшего следователя.

Они пожали друг другу руки. Грейс мгновенно проникся симпатией к Уэйди, который излучал дружелюбную атмосферу уверенности и опыта.

Он повернулся к Трейси. — Вы проверили индекс фургона?

— Да, шеф. Фальшивые пластины. Серийный номер спилен с шасси и блока цилиндров, так что он почти наверняка украден, но это все, что нам известно.

Грейс поблагодарила ее, затем обратилась к Уэйди. — Что у нас есть? — спросил он, снова глядя на фигуру в фургоне.

— Ну, сэр, — сказал Уэйди, обращаясь к Грейс, но включая Брэнсона. «Мы регулярно сканируем канал гидролокатором бокового обзора, проверяя уровень ила и любые препятствия. Вчера днем около 16:30 мы обнаружили что-то похожее на транспортное средство примерно в ста двадцати футах от края этого причала, на глубине двадцати пяти футов. Он был перевернут, колеса в воздухе. Это обычно происходит с автомобилями, которые погружаются в глубокую воду — двигатель впереди тянет их вниз, и они переворачиваются, когда тонут».

Грейс кивнула.

— Там внизу нулевая видимость. Течение, вызванное открытием и закрытием шлюзовых ворот, взбивает глубокий слой грязи. С помощью троса и домкрата я нашел машину, утонувшую в четыре фута в грязи. Затем я связался с командой дайверов полиции — Группой специализированного поиска — наша стандартная процедура, и мы помогли им поднять автомобиль из воды сегодня утром, примерно час назад. Боюсь, мы нашли там бедолагу. Не знаю, самоубийца ли он — у нас их довольно много — потому что он, кажется, не предпринял никаких попыток выбраться.

Грейс оглядела окрестности. Большой ржавый склад, выглядевший заброшенным, хотя наличие скипа указывало на то, что какие-то работы велись.

'Что это за место?' он спросил.

«Теперь он принадлежит Дудману, компании по производству агрегатов. Они купили его пару месяцев назад. Он пустовал несколько лет — банкротство».

'Здесь кто-нибудь работает? Охранники?

— Никаких охранников или камер, сэр. На прошлой неделе здесь были рабочие, но их отвлекли на ремонт другого здания компании.

«Это уединенное место», — подумала Грейс. Тщательно подобранный? Это было не то место, которое вы найдете случайно.

— Он запирается на ночь?

— Да, с висячим замком на цепи, — сказал Уэйди. — Но когда мы приехали, она была открыта. Либо кто-то отпер его, либо взломал замок.

Грейс подошла к фургону со стороны водителя.

— Как долго он был в воде?

«Я предполагаю, что максимум три или четыре дня», — ответил инженер. «Вы можете видеть вздутие живота, которое начинает происходить в течение суток, но он цел — рыбы и ракообразные любят ждать неделю или около того, пока плоть не начнет разрушаться, прежде чем они приступят к работе».

'Спасибо.'

Грейс заглянул внутрь через окно водителя, которое было опущено, как и окно пассажира, как он заметил. Он задумался, чтобы помочь транспортному средству утонуть быстрее? Задние двери тоже были открыты. В его голове сразу же возник вопрос, было ли это несчастным случаем, самоубийством или убийством. Его опыт научил его никогда не делать поспешных выводов.

Несмотря на то, что тело раздулось от газов, лицо все еще было худым, с полосами грязи, широко открытыми глазами, потрясенным взглядом. Во плоти он выглядел еще бледнее, чем на фотографиях, а гелевые волосы на фотографии теперь безжизненно слиплись с кожей головы. Но его личность была по-прежнему ясна. Чтобы перепроверить, Рой Грейс вытащил из кармана фотографию Юэна Приса и поднял ее.

И теперь он был уверен. Судя по шраму от ножа под правым глазом, тонкой золотой цепочке на шее и кожаному браслету на запястье. Но даже в этом случае потребуется отпечаток пальца или образец ДНК, чтобы подтвердить это вне всяких сомнений. Грейс не была склонна доверять опознанию ближайших родственников кем-либо из нечестной семьи Приса. Он посмотрел на руки мертвеца.

Прис с мрачной решимостью вцепился в руль. Как будто он думал, что каким-то образом, если он удержит его, он сможет избежать неприятностей.

И это не имело смысла.

— Хватка мертвеца, — произнес женский голос рядом с ним.

Он повернулся и увидел Лорну Деннисон-Уилкинс, командира специального поискового подразделения.

— Лорна! он сказал. 'Как дела?'

Она ухмыльнулась. «Недоукомплектованы кадрами, недооценены и чертовски заняты. А ты?'

— Я бы и сам лучше не сказал! Он кивнул мертвецу и в то же время услышал странный металлический стук внутри фургона. — Хватка мертвеца?

— Трупное окоченение, — сказала она. «Внезапность погружения приводит к этому очень быстро. Если кто-то тонет и в этот момент держится за что-то, очень трудно оторвать от этого пальцы».

Он уставился на пальцы Приса. Они плотно обвивали большой руль.

«Мы не пытались их удалить, — сказала она. — На случай, если мы повредим какие-либо улики.

Как и в прошлом, имея дело с этой женщиной и ее командой, Рой Грейс был впечатлен ее пониманием важности не загрязнять потенциальное место преступления. Но почему Прис держался за руль? Он застыл в ужасе? Грейс знала, что если бы он только что съехал с набережной в воду, то сделал бы все возможное, чтобы выбраться, а не пытался рулить.

Он потерял сознание от удара? Это была одна из возможностей. На его голове не было видимых отметин, и он был пристегнут ремнем безопасности, но патологоанатом сможет определить это на вскрытии. По какой другой причине он цеплялся за руль? Умышленно пытаетесь утонуть? Но Юэн Прис казался маловероятным кандидатом на самоубийство. Судя по сведениям, которые он читал о нем, и своему собственному предыдущему опыту общения с этим человеком, Прису было плевать на все в жизни. Вряд ли он собирался довести себя до состояния суицидального горя из-за смерти велосипедиста. И через короткое время он был бы на свободе.

Грейс надел пару одноразовых перчаток, которые хранил в кармане своего комбинезона, затем высунулся через окно и попытался оторвать правый указательный палец мертвеца от руля. Но он не двигался. Крошечный краб размером с ноготь пробежал по верхней части приборной панели.

Еще раз где-то в задней части фургона он услышал металлический стук. Он снова попытался оторвать палец от колеса, осознавая, что не хочет рисковать и разорвать плоть и потерять возможность отпечатка, но оно не двигалось.

'Кровавый ад!' — вдруг сказал Кит Уэйди.

Портовый инженер нырнул через заднюю дверь. Через несколько мгновений он снова встал, держа в руках большого черного омара. Он был добрых двух футов в длину, с когтями размером с человеческую руку и яростно извивался.

«Это хороший образец!» Уэйди окликнул группу СБУ, показав им свою находку.

Сразу же он привлек внимание всех на набережной.

— Кто-нибудь хочет сегодня вечером угостить любимого термидором из омара?

Берущих не было. Только взгляды отвращения и несколько восклицаний.

Он выбросил существо обратно в канал, и оно исчезло под зыбкой поверхностью.


53


После телефонного разговора с Роем Грейсом и инспектором по месту преступления патологоанатом Министерства внутренних дел согласился с ними, что ей обязательно следует осмотреть тело на месте, прежде чем его доставят в морг. Но в данный момент она заканчивала работу в лаборатории в Лондоне, что означало долгое ожидание команды в холодной гавани.

Хорошей новостью было то, что из двух штатных патологоанатомов министерства внутренних дел в этой области была назначена Надюшка Де Санча, та самая, с которой Грейс и все остальные предпочитали работать. В качестве дополнительного бонуса к тому факту, что статная рыжеволосая испанка хорошо и быстро справлялась со своей работой и чрезвычайно помогала в ней, она также оказалась очень приятной для глаз.

В свои сорок с небольшим Надюшка Де Санча могла легко сойти за десятилетие моложе. Если бы люди хотели быть стервозными, они могли бы заметить, что, возможно, навыки ее мужа-пластического хирурга как-то связаны с тем, что она продолжает выглядеть такой молодой. Но из-за ее теплого и открытого характера мало кто относился к ней стервозно. Гораздо больше людей завидовали ее внешности, и половина мужчин в отделе по расследованию серьезных преступлений страстно желали ее — так же, как и Клео Мори.

Тело, найденное в море, само по себе было бы доставлено в морг, где на следующий день один из бригад местных патологоанатомов провел бы вскрытие. Но когда появлялись какие-либо основания для подозрений у коронера, квалифицированным специалистом, которого в Великобритании было тридцать, необходимо было провести полное судебно-медицинское вскрытие. Стандартное вскрытие обычно занимает меньше часа. В Министерстве внутренних дел, в зависимости от состояния тела и обстоятельств, а очень многое от того, кто его проводил, могло длиться от трех до шести часов, а иногда и дольше.

Как старший следователь, Рой Грейс был обязан присутствовать. А это значит, понял он с тревогой, что у него нет ни малейшего шанса попасть сегодня вечером с Клео в клуб « Джерси Бойз» в Лондоне. Он забронировал там гостиницу, и завтра, в начале майских праздников, у них были билеты на матч по регби армии и флота в Твикенхэме — по приглашению Нобби Холла и его жены Хелен. Нобби был старым другом, руководившим морской полицией Кипра.

По крайней мере, Клео поймет — в отличие от Сэнди, подумал он с внезапным приступом грусти. Хотя с каждой неделей Сэнди все больше исчезала из его памяти, всякий раз, когда он думал о ней, это было похоже на темное облако, которое поглощало его и дезориентировало. Сэнди обычно уходил в крайности, несмотря на то, что он тщательно объяснил ей, что расследование убийства означает отказ от всего, и причины, почему.

Она говорила ему, что ей не нравится, что она уступает его работе. Как бы он ни пытался опровергнуть это, она была непреклонна в этом, вплоть до фиксации.

Кого бы вы выбрали? — спросила она его однажды. Если бы тебе пришлось выбирать между мной и твоей работой, Грейс?

Она всегда называла его «Грейс».

Ты , — ответил он.

Лжец! Она ухмыльнулась.

Это правда!

Я наблюдал за твоими глазами. Трюку с движением, которому ты меня научил: если они двигаются в одну сторону, ты лжешь, а в другую говоришь правду. Твоя сдвинулась вправо, Грейс, это та сторона, в которую ты смотришь, когда лжешь!

Над головой кричала чайка. Он взглянул на часы. Почти 12:30

В середине канала мимо них проскользнул земснаряд, направляясь к шлюзу, а затем в открытое море. Надюшка подсчитала, что будет здесь около 14:00. Она проведет на месте как минимум час, изучая и отмечая точное положение тела, фотографируя все, проверяя тело Приса на наличие синяков и ссадин, которые могут быть, а могут и не совпадать. с контактом с салоном фургона и поиском волокон одежды, волос и всего остального, что могло быть потеряно в результате перемещения тела. Хотя после нескольких дней погружения в воду Грейс сомневался, что на теле могут быть какие-либо волокна или волосы, он постоянно удивлялся деталям, которые могли обнаружить хорошие судебные патологоанатомы и которые ускользали от детективов с ястребиным взглядом и обученных полицейских. офицеры.

Он смотрел внутрь через открытое водительское окно. Худощавые, четко очерченные черты лица Приса с его фотографий остались прежними, но его кожа теперь имела призрачный, почти прозрачный блеск. По крайней мере, падальщики не отобрали у него никаких видимых кусочков. Прис был одет в белую забрызганную грязью футболку и черные джинсы и был босиком. Странно водить машину босиком, подумал Грейс и вспомнил пару кроссовок, найденных в запасной спальне дома его сестры. Не слишком ли торопился Прис уйти, чтобы надеть их?

Недостойный конец короткой, печальной и растраченной жизни, подумал он. По крайней мере, Прис был спасен от ракообразных. Или, возможно, с этим конкретным образцом человеческого мусора все было наоборот.


54


Грейс позвонила в Комнату происшествий, чтобы сказать им, чтобы они прекратили поиски Юэна Приса и Ford Transit и вместо этого сосредоточились на непосредственных соседях сестры Приса, чтобы узнать, видел ли кто-нибудь или слышал что-нибудь ночью в понедельник, 26 апреля, или рано утром. утро вторника 27-го. Он также задавался вопросом, могла ли сестра покойного быть достаточно потрясенной, чтобы рассказать правду о том, что произошло той ночью, если она действительно знала.

Через час Грейс завершила тщательный осмотр окрестностей. В частности, он искал любые камеры видеонаблюдения, которые могли бы зафиксировать подходы к этой набережной, но безуспешно. Замерзнув, он с благодарностью принял предложение выпить кофе в грузовике поисковой группы специалистов, где вокруг стола была уютная зона отдыха.

Он взобрался по ступенькам, за ним последовал Брэнсон, и они оба согрели свои руки. PCSO был отправлен в ближайший супермаркет за бутербродами. Через несколько мгновений к ним присоединились высокая фигура Филипа Ки, коронера, и Трейси Стокер, которые объявили, что Надюшка Де Санча позвонила и сказала, что она будет всего в нескольких минутах ходьбы. Два члена СБУ, один здоровенный мужчина, которого коллеги прозвали Джусом, а другой, худощавого телосложения со светлыми волосами, по прозвищу ВАФИ, что расшифровывалось как гребаный идиот с помощью воды, передвинулись, чтобы освободить место.

Грейс попыталась позвонить Клео, но и ее мобильный телефон, и телефон в морге переключились на голосовую почту. Он почувствовал укол тревоги. Что, если она была здесь одна и потеряла сознание? Большую часть времени, когда вскрытие не проводилось, в здании находились только три человека — Клео, Даррен и Уолтер. Если бы Даррен и Уолтер пошли за телом, она могла бы остаться одна. Если с ней что-нибудь случится, она может пролежать незамеченной пару часов.

В прошлом он часто беспокоился о том, что она оказалась в этом месте одна, но теперь он чувствовал это еще острее. Он звонил ей домой, но и там не было ответа. Он всерьез собирался съездить в морг, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, как вдруг, к своему удивлению, услышал ее голос.

«Ой! Назвать это рабочим? — нахально крикнула она, стоя у двери грузовика.

Грейс встала. Он подумал, что немногие люди делают синие бумажные костюмы похожими на дизайнерскую одежду, но Клео это удалось. В брюках, заправленных в сапоги, с подстриженными волосами и выпуклостью на животе она выглядела так, будто только что прилетела на космическом корабле с планеты, где все гораздо красивее, чем здесь, на Земле. Новый мир, частью которого он до сих пор не мог до конца поверить. Его сердце трепетало от радости, как и каждый раз, когда он видел ее.

Джус и ВАФИ засвистели ей по-волчьи.

Теперь, когда к ее лицу вернулся румянец, Клео выглядела более сияющей, чем когда-либо, подумал он, спускаясь по ступенькам, чтобы поприветствовать ее легким поцелуем в щеку.

'Что ты здесь делаешь?' — спросил он, желая обнять ее, но не перед кучей циничных коллег, которые будут подкалывать его при малейшей возможности.

«Ну, я подумал, что мюзикл закончился, поэтому решил вместо этого съездить на море. Собирайтесь, у вас есть особенно интересный вид подводного существа.

Он ухмыльнулся. «Вы находитесь под строгим предписанием врача не поднимать тяжести, хорошо?»

Она мотнула головой, указывая. 'Ничего страшного. Я воспользуюсь этим вилочным погрузчиком! Затем она улыбнулась. — Не волнуйся, Даррен здесь, со мной. Уолтер сегодня болеет.

По рации Грейс раздался голос. Это был охранник сцены у входа. «Сэр, вас здесь кое-кто хочет видеть, — говорит, вы его ждете. Кевин Спинелла?

Грейс ждала его, как он ожидал увидеть мясных мух вокруг разлагающегося трупа. Он обогнул угол и подошел к барьеру. Там стоял Спинелла, невысокий и худой, с поднятым воротничком бежевого плаща, как в киношном кеде, и жевал жвачку крысиными зубами, а его гелевые колючие волосы не тронул ветер.

— Доброе утро, детектив-суперинтендант! он сказал.

Грейс постучал по своим часам. — На самом деле сейчас полдень. Он бросил на репортера укоризненный взгляд. — В отличие от вас, чтобы отставать от жизни.

— Ха-ха, — сказала Спинелла.

Грейс вопросительно посмотрела на него, но ничего не сказала.

«Говорят, у вас тело в фургоне», — сказал репортер.

— Удивлена, что вы так долго, — ответила Грейс. — Я здесь уже несколько часов.

Спинелла выглядел растерянным. 'Да правильно. Итак, что вы можете рассказать мне об этом?

«Возможно, не так много, как вы можете мне рассказать», — возразил он.

— А ты не думаешь, что это мог быть Юэн Прис, не так ли?

Обоснованное предположение, подумала Грейс? Или кто-то из здешней команды позвонил Спинелле?

«Тело в фургоне, но на данном этапе оно не опознано», — ответила Грейс.

— Может быть, это тот самый фургон, который вы ищете?

Он увидел Надюшку Де Санчу, одетую в комбинезон и белые сапоги, идущую к ним, неся свою большую черную сумку.

— Слишком рано говорить.

Спинелла сделал пометку в своем блокноте.

— Прошло десять дней после аварии. Вы чувствуете, что ваши расследования относительно фургона и его водителя продвигаются, детектив-суперинтендант?

«Мы очень довольны уровнем реакции публики, — солгала Грейс. «Но мы хотели бы обратиться ко всем в районе Саутвика, которые видели белый фургон в период с 18:00 понедельника, 26 апреля, до 8:00 вторника, 27 апреля, связаться с нами по номеру нашей комнаты инцидентов или анонимно позвонить в отдел по борьбе с преступностью . Вам нужны цифры?

— Они у меня, — сказала Спинелла.

— Это все, что у меня есть на данный момент, — сказала Грейс, молча кивнув патологоанатому и дав понять, что он скоро будет с ней. — Может быть, вы будете так любезны сообщить мне, когда опознаете тело и подтвердите, что это за фургон?

'Очень смешно.'

Надюська расписалась в журнале охраны, затем нырнула под ленту, которую Грейс сняла для нее.

— Патологоанатом Министерства внутренних дел? — сказал Спинелла. — Мне кажется, у вас может начаться расследование убийства.

Грейс повернулась и посмотрела ему в глаза. — Вносит изменения, не так ли, потому что узнал об этом последним?

Он с большим удовлетворением повернулся и повел Надюшку Де Санчу к набережной и направо, вне поля зрения репортера. Затем, зная, что ей нравится работать в одиночку, в свободное время, он оставил патологоанатома и отправился к Клео и остальным членам команды в теплом грузовике СБУ.

Через полчаса Надюшка Де Санча поднялась по ступенькам и сказала: «Рой, мне нужно тебе кое-что показать».

Закутавшись в свой анорак, Грейс последовал за ней наружу и повернул к белому фургону. Патологоанатом остановился у водительской двери, которая была открыта.

«Я думаю, что мы можем с уверенностью исключить случайную смерть, Рой, и я вполне уверена, что мы также можем исключить самоубийство», — сказала она.

Он вопросительно посмотрел на нее.

Она указала на небольшой цилиндрический предмет, который Грейс раньше не замечала, прикрепленный к солнцезащитному козырьку со стороны водителя. 'Видеть, что? Это цифровая подводная камера и передатчик. И он включен, хотя батарея села.

Грейс нахмурился и в то же время почувствовал досаду, что он этого не заметил. Как, черт возьми, он пропустил это? Около дюйма в диаметре и три дюйма в длину, с темно-синим металлическим корпусом и линзой типа «рыбий глаз». Для чего это было? Снимал ли Прис себя?

Затем, прервав его мысли, она указала на руки мужчины и окинула его ошеломленным взглядом.

«Хватка мертвеца вызвана трупным окоченением, верно?»

Грейс кивнула.

Она протянула руку в синей латексной перчатке и подняла один из мясистых, алебастрово-белых пальцев Приса. Кожа наконечника осталась прилипшей к рулю. Он выглядел как волдырь с прикрепленными усиками.

«Мне нужно будет провести лабораторные тесты, чтобы подтвердить это, но здесь был нанесен какой-то клей. Мне кажется, что это обоснованное предположение, что руки бедняги приклеены к рулю.


55


Зуб сидел за письменным столом в своей комнате в отеле «Премьер Инн» перед своим ноутбуком, потягивал кофе из кружки и редактировал видео последних нескольких минут Юэна Приса. Детектор дыма на потолке все еще был заклеен лентой, а рядом с блюдцем, которое он использовал как пепельницу, лежала пачка сигарет и пластиковая зажигалка.

Он использовал три камеры: одну на запястье, одну, которую он прикрепил к внутренней части фургона, и одну, которую он балансировал на краю скипа. Фильм, все еще находящийся в стадии чернового монтажа, который он дорабатывал, начался с четкого внешнего вида фургона ночью, на краю набережной. Справа от него стоял столб. Время и дата в правом верхнем углу кадра показывали, что это было 2 часа ночи, вторник, 27 апреля. Приса можно было увидеть за рулем, по-видимому, без сознания, с клейкой лентой на рту.

Затем он перешел к интерьеру. Был широкоугольный снимок Приса, пристегнутого к сиденью в грязной белой футболке. Он открывал глаза, как будто очнулся ото сна, казалось, сбитый с толку и дезориентированный. Затем он посмотрел на свои руки, лежавшие на руле, явно недоумевая, почему он не может ими пошевелить.

Он начал бороться, пытаясь освободить руки. Его глаза округлились от страха, когда он начал понимать, что что-то не так. В кадре появилась рука и сорвала клейкую ленту с его рта. Прис взвизгнул от боли, затем повернул голову к двери, обращаясь к человеку, находящемуся вне кадра. Его голос был наглым, но с оттенком страха.

'Кто ты? Что делаешь? Какого хрена ты делаешь?

Водительская дверь захлопнулась.

Угол камеры изменился на внешний вид. На нем была видна вся водительская сторона фургона и небольшое расстояние позади него. Фигура в толстовке с капюшоном, с невидимым лицом, въехала в поле зрения с вилочным погрузчиком, подвела его прямо к задней части фургона, протаранила его на несколько дюймов вперед и начала неуклонно толкать к краю набережной.

Затем фургон внезапно накренился вниз, когда передние колеса перевернулись, а днище шасси врезалось в каменную кладку с металлическим скрежетом.

Фильм вернулся к интерьеру фургона. У Юэна Приса вытаращились глаза, и он кричал: «Нет, нет! Что ты хочешь? Скажи мне чего ты хочешь? Скажите мне, пожалуйста! Ублюдок, скажи мне! Затем он заметно качнулся вперед, пристегнутый ремнем безопасности, и его рот раскрылся в протяжном безмолвном крике, как будто от ужаса он не мог больше произнести ни слова.

Фильм снова вернулся к внешности. Вилочный погрузчик дал последний толчок, и задняя часть фургона скрылась за краем набережной и на мгновение скрылась из виду. Раздался глухой всплеск.

Теперь появился новый внешний ракурс. Это был фургон, плывущий, покачиваясь на волнах, недалеко от набережной. У него явно был тяжелый нос, и он медленно, но неуклонно тонул, вокруг него вырывались пузыри.

Точка обзора вернулась к камере внутри фургона. Лицо Прис превратилось в маску ужаса. Он боролся за то, чтобы высвободить руки, отчаянно раскачиваясь взад и вперед, насколько мог, пристегиваясь ремнем безопасности, тряся руками и плечами, скривив рот и бормоча от ужаса. «Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Помогите мне! Помоги мне! Кто-нибудь Помогите мне!'

Теперь был длинный внешний вид, когда фургон удобно повернул боком к набережной. Можно было видеть, как Прис крутится, как акробат, через открытое окно, когда нос опускается ниже, весь фургон теперь начинает опрокидываться вперед, вода льется на подоконники открытых окон.

Точка обзора снова вернулась внутрь. Раздался громкий, приглушенный рев. Темная вода с белыми пенящимися пузырьками хлынула внутрь. Уровень быстро поднимался, все больше покрывая бьющуюся грудь Приса. Он раскачивался взад и вперед, резкими, сильными рывками отчаяния, пытаясь освободиться, теперь хныча, ровным низким «Нет… Нет… Нет… Нет…»

Вода теперь покрывала его шею чуть ниже подбородка, затем до основания серьги, и она быстро поднималась. Через несколько секунд оно было над его подбородком. Некоторые попали ему в рот, и он выплюнул их. Затем его рот был погружен в воду. В отчаянии он откинул голову назад, его подбородок вырвался из воды. Он теперь жалобно плакал: «Помогите мне, пожалуйста. Кто-нибудь Помогите мне.'

Вода неуклонно поднималась, поглощая его обнаженную шею, пока снова не достигла подбородка. Он мотал головой из стороны в сторону.

Зуб сделал глоток кофе, затем закурил новую сигарету, бесстрастно наблюдая. Он прислушивался к дыханию мужчины, делая глубокие глотки воздуха, словно судорожно пытаясь запастись хламом.

Затем вода достигла потолка фургона. Голова Приса дергалась, глаза все еще были широко открыты. Изображение стало очень размытым. Поток пузырей вырвался изо рта. Подергивания замедлились, затем прекратились, и теперь его голова двигалась более плавно, покачиваясь по течению.

Последний кадр в последовательности был еще одним внешним. Теперь на нем была видна задняя часть фургона с открытыми дверями, скользящими под поверхность изменчивой чернильно-черной воды. Были какие-то пузыри, потом волны сомкнулись над ним, как занавески.


56


Комната для вскрытия в морге Брайтона и Хоув-Сити недавно увеличилась вдвое. Работа была необходима как для увеличения количества тел, которые можно было одновременно подготовить к вскрытию, так и для замены существующих холодильников новым, более широким поколением, способным справиться с растущей тенденцией к ожирению в обществе.

Рой Грейс всегда находил предыдущую комнату клаустрофобной, особенно когда она была занята значительным количеством людей, необходимых для вскрытия в Министерстве внутренних дел. Теперь, по крайней мере, для них было больше места. Хотя это место с его выложенными плиткой стенами и резким холодным освещением по-прежнему вызывало у него мурашки по коже, как и прежде.

Когда он учился в полицейском колледже, выучившись на детектива, инструктор зачитал моральный кодекс ФБР по расследованию убийств, написанный его первым директором Дж. Эдгаром Гувером:

Офицеру никогда не будет оказана большая честь и на него не будет возложена более глубокая обязанность, чем когда ему доверено расследование смерти человека.


Грейс всегда помнил эти слова и бремя, которое ложилось на него как на старшего следователя по каждому делу. Но в то же самое время, когда он чувствовал этот груз ответственности, он чувствовал и другие эмоции в этой комнате. Всегда немного грусти из-за потери жизни — даже жизни такого подонка, как Юэн Прис. Кто знает, каким человеком мог бы быть Прис при других обстоятельствах, если бы жизнь сдала ему менее безнадежную руку?

Несмотря на свое чувство ответственности, Грейс временами чувствовал себя в этой комнате незваным гостем. Быть трупом, открытым и распростертым здесь, было полной потерей частной жизни. Но ни мертвые, ни их близкие не имели права голоса в этом вопросе. Если вы умерли при подозрительных обстоятельствах, коронер потребует вскрытие.

В этот момент Юэн Прис представлял собой сюрреалистическое зрелище: он лежал на спине, в джинсах и футболке, на столе из нержавеющей стали, его руки все еще сжимали черный руль, который Надюшка Де Санча просила отсоединить. транспортное средство и доставили с собой в морг. После смерти он выглядел так, словно вел какой-то призрачный автомобиль.

На столе ПМ по другую сторону арки были выложены окровавленные внутренние органы другого трупа для студента, получавшего инструкции от одного из консультантов-патологов Брайтона, а желудок Грейс, как всегда, вздымался от зловония дезинфицирующее средство, кровь и разлагающиеся человеческие внутренности. Он огляделся, проверил мозги, печень, сердце и почки, а также электронные весы на полке сразу за ними. Рядом с ними, на другом столе, лежал труп, с которого их сняли, — пожилая женщина цвета алебастра, с разинутым ртом, широко раскрытым животом, желтой жировой тканью внутренностей грудей, обращенной вверх, грудина уложена. через ее лобок, как будто патологоанатом пытается защитить ее скромность.

Он вздрогнул и сделал несколько шагов ближе к Прис, его зеленое платье шуршало на ходу. Надюшка осторожно щипала кожу на одном из пальцев пинцетом. Джеймс Гартрелл, фотограф SOCO, неуклонно работал над телом. Гленн Брэнсон сидел в углу и тайком разговаривал по телефону. Своей жене Ари? Грейс задумалась. Или его адвокат? Офицер коронера, Филип Кей, стоял в зеленом халате, с синей маской, свисающей на лентах чуть ниже его подбородка, и обеспокоенно хмурясь, диктовал в машину.

Клео и ее ассистент Даррен стояли рядом, готовые помочь патологоанатому, но в данный момент им ничего не оставалось делать, как наблюдать. Время от времени она смотрела в сторону Грейс и тайком улыбалась ему.

Детектив-суперинтендант напряженно думал. Руки Приса, приклеенные к рулю, вне всяких сомнений подтвердили, что этот человек был убит. И наличие этой камеры в машине его сильно беспокоило. Подброшен туда убийцей? Какой-то садист-охотник за головами, соратник Приса, который знал, где он прячется?

Или в этом был еще более темный аспект? Связь с мафией тяготила его мысли. Могло ли это быть садистской местью?

Тело еще не было официально опознано. Это будет сделано позже его матерью или сестрой. Надюшка сказала, что сможет растворить клей ацетоном, что позволит команде Грейс получить отпечатки пальцев, которые еще больше подтвердят его личность, и в качестве резервной копии они смогут получить образец ДНК. Но по татуировкам на его теле и шраму на лице Фордская тюрьма уже вне всяких сомнений подтвердила его личность.

Поскольку Кевина Спинеллу с « Аргуса » и остальных представителей прессы держали подальше от места преступления, только непосредственная команда на набережной и в морге знали, что руки мужчины были приклеены к рулю. Грейс намеревалась пока держать эту информацию в секрете. Если это попадет в прессу в течение следующих нескольких часов, он будет знать, где искать утечку.

Он вышел из кабинета и позвонил в МИР-1, поручив Норману Поттингу организовать группу в рамках следственной группы, чтобы выяснить все, что можно, о камере, в частности, где такое устройство продается в Брайтоне. или выше, и любые недавние покупки, которые были сделаны.

Затем он позвонил детективу-следователю Пэту Лэнигану, который был их офицером связи с семьей Реверов в Америке, чтобы спросить его, были ли, по его опыту, родители убитого мальчика теми людьми, которые могли быть достаточно огорчены, чтобы отомстить. убийство.

Ланиган сообщил ему, что у них есть деньги, власть и связи — и что с такими людьми применяется совершенно другой набор правил. Он сказал, что посмотрит, какие разведданные он сможет придумать. Иногда, когда заключался контракт, они слышали об этом. Он пообещал вернуться к Грейс, как только что-нибудь узнает.

Грейс повесила трубку с тяжелым сердцем. Внезапно он поймал себя на том, что надеется, что тот, кто убил Приса, был просто местным аферистом. Мысль об убийстве, организованном мафией в центре Брайтона, никому не нравилась — ни совету, ни совету по туризму, ни его боссу, А.С.К. Риггу, ни ему самому.

Он сел на диван в маленьком кабинете морга, налил себе сваренного кофе из кувшина, стоявшего на плите, и внезапно ощутил мрачную решимость. Ланиган сказал, что применяется совершенно другой набор правил .

Ну не в его любимом городе, не было.


57


«Время — 8:30 утра, суббота, 1 мая», — объявил Рой Грейс своей команде в МИР-1. «Это восемнадцатый инструктаж по операции «Скрипка» . Первое, о чем я должен сообщить, это опознание Юэна Приса.

— Стыдно потерять такого уважаемого члена брайтонского общества, шеф, — сказал Норман Поттинг. «И такой безвкусный способ умереть».

Раздался смех. Грейс бросила на него укоризненный взгляд.

— Спасибо, Норман. Придерживаемся юмора. У нас серьезные проблемы».

Белла Мой грохнула своей коробкой с мальтийцем, достала шоколадку и сунула ее в рот, с хрустом откусив. Грейс снова посмотрел на свои записи.

«Пройдет несколько дней, прежде чем мы получим отчеты о токсикологии, но у меня есть важные выводы от премьер-министра. Во-первых, на шее Приса был синяк, очень похожий на синяк, который был обнаружен у его сестры Иви, которая утверждает, что ничего не помнила после того, как в понедельник вечером вышла на улицу, чтобы выпустить свою кошку. По словам Надиуски Де Санча, это согласуется с ударом ладонью в боевых искусствах, вызывающим мгновенную потерю сознания. Возможно, таким образом нападавший одолел Приса.

Грейс снова посмотрела вниз. «Морская вода, присутствующая в легких Приса, указывает на то, что он был жив в то время, когда фургон погрузился в воду, и он умер от утопления. Тот факт, что его руки были приклеены к рулю, делает крайне маловероятным, что это было самоубийство. У кого-нибудь другое мнение?

— Если он был без сознания, сэр, — сказал Ник Николл, — как фургон вообще попал в воду? Кому-то было бы трудно толкнуть его физически, потому что, когда передние колеса пересекли край причала, нижняя часть шасси наверняка приземлилась бы на него. Разве не нужно было вести его с некоторой скоростью?

— Это хорошее замечание, — сказала Грейс. «Дудман, которому принадлежит именно этот участок пристани, говорит, что их вилочный погрузчик перевезли. Его могли использовать, чтобы втолкнуть фургон.

— Разве для этого не потребовался бы кто-то с ключом зажигания? — спросила Белла Мой.

— Мне сказали, что у этого типа вилочных погрузчиков универсальный ключ зажигания, — ответил Грейс. «Один ключ управляет всеми этими автомобилями в Великобритании. И любой, у кого есть базовые знания, мог бы запустить его отверткой».

— Тип клея установлен? — спросил сержант Дункан Крокер.

«Он отправлен на лабораторный анализ. У нас пока нет такой информации.

— В машине не нашли тюбика с клеем? — спросил Крокер.

— Нет, — ответила Грейс. «Специализированная поисковая группа провела обширный поиск в районе, где был обнаружен фургон, но пока ничего не нашла. Там внизу почти нулевая видимость, что не помогает. Сегодня они продолжают поиски и обыскивают причалы по пальцам. Но я чувствую, что они не найдут ничего полезного».

— Почему вы так думаете, шеф? — спросил Гленн Брэнсон.

— Потому что мне кажется, что это работа профессионала. У него есть все признаки, — сказала Грейс. Затем он оглядел свою команду. «Мне не понравилось упоминание о стотысячной награде с самого начала. Он был выставлен не для информации, ведущей к аресту и осуждению, как обычно, а просто для установления личности водителя. Я думаю, мы могли бы наблюдать за хитом преступного мира здесь.'

— Это что-нибудь меняет в расследовании, сэр? — спросила Эмма-Джейн Бутвуд.

— В 1930-е годы этот город получил прозвище «Столица убийств Европы», — парировала Грейс. «Я не хочу, чтобы кто-то думал, что он может прийти сюда, убить кого-то за награду и остаться безнаказанным. И это то, с чем мы могли бы иметь дело прямо сейчас.

«Если это профессиональный налет мафии, — сказал Ник Николл, — тот, кто это сделал, может уже вернуться в Америку». Или откуда он пришел.

— У Эви Прис нет внутренней двери в гараж, — ответила Грейс. «Если бы наш человек вырубил Приса, ему пришлось бы нести его из дома в гараж — на улицу в густонаселенном районе. Когда он добрался до гавани Шорхэм, ему пришлось бы оставить его в фургоне, пока он открывал ворота. Тогда ему пришлось бы приклеить руки к рулю, запустить вилочный погрузчик и с его помощью столкнуть фургон в воду. Хорошо, я спекулирую. Но у Эви Прис была целая куча соседей. Кроме того, вокруг гавани Шорхэм есть дома. Возможно, убийце Приса повезло, и никто ничего не видел. Но я хочу увеличить количество поквартирных расследований на ее улице и в районе гавани. Кто-то мог гулять с собакой или что-то в этом роде. Кто-то, должно быть, что- то видел , и мы должны найти их.

Он снова посмотрел на свои записи, затем повернулся к констеблю Хоусу. — Дэвид, у тебя есть что сообщить от Форда?

— Пока нет, босс, — ответил он. «Это обычная тюремная ситуация, когда все сомкнули ряды. Никто ничего не видел. Они все еще работают над этим — просматривают все записанные телефонные разговоры в указанное время, но это может занять несколько дней».

Затем Грейс повернулась к округу Колумбия Бутвуду и округу Колумбия Николлу, которым он поручил расследование относительно камеры, найденной в фургоне.

— Вам есть что сообщить?

ЭДж покачала головой. — Пока нет, сэр. Камера представляет собой модель Canon, широко продаваемую здесь по цене около тысячи долларов и за границей. В Брайтоне есть семнадцать торговых точек, в которых он продается, а также множество интернет-магазинов, включая Amazon. В США тысячи торговых точек, Radio Shack, национальная сеть, входит в число крупнейших дискаунтеров».

'Здорово. Итак, мы ищем иголку в стоге сена, вы это хотите сказать?

— Вот и все, сэр.

— Хорошо, — ответила Грейс, пристально глядя ей в глаза. — Это одна из вещей, которые мы делаем лучше всего. Находить иголки в стогах сена.

— Мы постараемся изо всех сил, сэр!

Он сделал еще одну запись, затем несколько мгновений сидел в молчаливом раздумье. Он не мог нащупать его пальцем, но у него было плохое предчувствие. Медный нос , как его называли. Внутренние чувства. Инстинкт.

Что бы ни.

Маленькое дерьмо, которое Кевин Спинелла подталкивал его к проведению еще одной пресс-конференции. Но он еще не был к этому готов и тянул время. Все, что репортер знал на данном этапе — если только он не располагал чем-то из своего внутреннего источника, — это то, что в гавани Шорхэм был обнаружен труп в фургоне. Тот факт, что эта история заслуживает лишь нескольких строк в сегодняшней газете, как в печатном, так и в онлайн-издании, указывал ему на то, что, по крайней мере, пока репортер был в неведении.

И это было хорошо.

Вот только, подумала Грейс, он тоже был в темноте. И вообще это было не самое лучшее место.


58


Зуб тоже был в темноте. И это было именно там, где он хотел быть. Одетый во все черное, с черной бейсболкой, низко надвинутой на лицо, он знал, что снаружи будет почти невидим.

Вечер вторника: 23:23. Было сухо, на автостраде было темно и оживленно. Только задние фонари, фары и время от времени мигающие индикаторы. Он сосредоточился во время вождения, размышляя, прорабатывая свои следующие шаги, охватывая альтернативы, лучшие и худшие сценарии.

Наконец-то грузовик, за которым он следовал из Абердина, подъехал к заправочной станции. Водитель ехал стабильно в течение почти пяти часов с тех пор, как он остановился на перерыв на A74M, к югу от Локерби, и Зубу нужно было помочиться. Потребность становилась настолько насущной, что он был близок к тому, чтобы использовать для таких целей расширяемую фляжку, которую он держал в машине. Такой же он брал с собой в тыл врага, чтобы не оставлять следов, чтобы они могли его выследить.

Он следовал за задними фонарями грузовика по объездной дороге и вверх по небольшому уклону. Они миновали знаки с символами топлива, еды, жилья и еще один знак парковки грузовых автомобилей.

Удобным образом, словно повинуясь безмолвному желанию Зуба, водитель направил грузовик-рефрижератор вдоль последних рядов припаркованных грузовиков, а затем въехал в бухту через несколько мест за последним, в особенно темном месте автостоянки.

Зуб выключил свет. За несколько миль до этого он уже отключил внутреннее освещение «Тойоты». Он остановил машину, выскочил и побежал, низко пригнувшись, невидимый. Вокруг него не было никаких признаков активности. Он не мог видеть камеры видеонаблюдения в этом районе. Ближайший к его цели грузовик был опущен. Водитель либо спал, либо смотрел телевизор, либо занимался сексом с уличной проституткой. Несмотря на отчаянную потребность в моче, он сдерживался, ожидая и наблюдая.

В кабине своего шестнадцатиколесного двадцатичетырехтонного рефрижератора «Артикс» Стюарт Фергюсон потянулся к стояночному тормозу, но тут же вспомнил, что он находится в другом положении, чем в «Вольво», на котором он обычно водил. Этот автомобиль в настоящее время находился на стоянке полиции Сассекса, где он, по-видимому, останется до тех пор, пока не будет завершено расследование в отношении молодого человека, которого машина сбила и убила — завтра, две недели назад — не будет завершено.

Он выключил двигатель и выключил свет, и вместе с ними замолчал голос Стиви Уандера из проигрывателя компакт-дисков.

Он все еще был сильно потрясен, и ему снились кошмары. Несколько раз за эти две недели милая Джесси осторожно будила его, говоря, что он плачет и кричит. Он продолжал видеть, как этот бедняга кувыркается через дорогу к нему, идет прямо на него, все еще сжимая руль своего велосипеда. Потом отрубленная нога в зеркале заднего вида, в нескольких ярдах от машины, когда он остановился.

Вдобавок ко всему, он беспокоился, что это может стать концом его карьеры в грузоперевозках. Из-за того, что он отработал отведенные часы, над ним висела угроза обвинения в смерти в результате опасного вождения, и было облегчением услышать, что полиция собирается привлечь его к ответственности только за относительно незначительное и простое нарушение часов. Несмотря на несчастный случай, он любил эту работу, и, кроме того, его бывшая жена, Мэдди, изрядно подчищала его, ему нужно было получать приличную зарплату только для того, чтобы платить ей за содержание и следить за тем, чтобы у детей было все необходимое.

По крайней мере, было нормально снова оказаться за рулем. На самом деле он чувствовал себя намного лучше, чем он думал. В прошлый вторник он пропустил свою обычную поездку в Сассекс, потому что у компании не было свободного автомобиля, а его босс дал ему недельный выходной. На самом деле, учитывая все обстоятельства, компания очень поддерживала его, несмотря на его ожидающее судебное преследование. Вождение в нерабочее время не было чем-то, что они когда-либо могли официально санкционировать, но все знали, что это продолжалось. Черт, они были в рецессии, всем нужен был бизнес.

Если бы в облаке ужасов была одна серебряная подкладка, Джесси, на четвертом месяце беременности их ребенком, была невероятно заботлива. Он увидел в ней еще одну прекрасную сторону. Больше, чем когда-либо, ему хотелось разгрузить свой груз замороженной рыбы и морепродуктов и вернуться домой к ней. Если бы не заминки, он мог бы забраться к ней в постель, обвивая руками ее теплое обнаженное тело ранним утром в четверг. Он так этого ждал, и у него возникло искушение позвонить ей еще раз этим вечером. Но сейчас было половина одиннадцатого. Поздно.

В этот момент он также предвкушал крепкий кофе и сахарный глоток. Пончик или заварной крем по-датски были бы угощением, а также плитка шоколада, чтобы поддержать его на последнем этапе до Сассекса. Когда он будет в нескольких милях к северу от Брайтона, он остановится на стоянке и отдохнет несколько часов.

Он взобрался на подножку, закрыл и запер дверь. Затем, когда его правая нога коснулась асфальта, он почувствовал удар по шее, и его голова наполнилась ослепительно белыми полосами, за которыми последовал ливень электрических искр. Как психоделическое световое шоу, подумал он за долю секунды до того, как потерял сознание.

Зуб опустился на колени, держа на руках обмякшее тело невысокого крепкого мужчины, и огляделся. Он услышал гул машин на автомагистрали неподалеку. Стук работающего дизеля. Музыка, очень слабая, из припаркованного где-то поблизости грузовика.

Он потащил мужчину на небольшое расстояние к своей машине, мощные «Тотекторы» водителя грузовика с шумом заскребли по асфальту, но Зуб был уверен, что их никто не слышит. Он затащил его на заднее сиденье, закрыл двери, затем проехал через автостоянку и остановился в полной темноте, вдали от машин.

Затем он вытащил мужскую рубашку поло из брюк. Большими пальцами он ощупал позвоночник мужчины, прежде чем снова осторожно начать обратный отсчет от вершины до C4. Затем, используя движение, которому его научили в армии, чтобы выводить из строя или убивать врага бесшумно, голыми руками, он вытащил его из машины, поднял, затем резко бросил вниз, назад, через колени, слыша щелчок. Это место на хребте, которое он выбрал, не убьет водителя грузовика. Это только помешало бы ему сбежать.

Он усадил его обратно в машину и принялся за работу, заклеив ему рот и руки клейкой лентой. Затем он втиснул его в щель между передним и задним сиденьями и накрыл его ковриком, который он купил для этой цели, на случай, если позже его по какой-либо причине остановит полиция, а затем заперт.

У него была еще одна работа, связанная с отверткой. Это заняло у него всего пятнадцать минут. После этого он не спеша направился к столовой станции техобслуживания, еще ниже натянув бейсболку на лицо и подняв воротник куртки, когда заметил камеру видеонаблюдения. Он прошел мимо, отвернувшись, когда вошел в здание.

В конце концов Зуб сходил в туалет, затем купил себе большую чашку черного кофе и датский заварной крем. Он выбрал столик в тихом уголке, съел свою выпечку и отхлебнул обжигающего кофе. Потом вынес чашку на улицу, прислонился к стене, закурил и выпил еще. Сигарета была особенно вкусной. Он чувствовал себя хорошо. Его план складывался, как всегда сходились его планы.

Он не выполнял неудачных миссий.


59


Стюарт Фергюсон проснулся в замешательстве. На мгновение ему показалось, что он дома со своей бывшей женой Мэдди. Но комната казалась незнакомой. Джесси? Он был с Джесси? Вокруг него клубилась тьма, словно пустота. Голова пульсировала. Он услышал шум, гул, слабый вой, как шины на асфальте. Его голова дергалась, вибрировала, слегка покачивалась, как будто она парила в пространстве.

Он спал в своей кабине?

Он пытался ясно мыслить. Он заехал на станцию техобслуживания, чтобы перекусить и отдохнуть. Он заснул на своей койке? Он попытался дотянуться до выключателя, но, казалось, ничего не происходит — он как будто забыл, как двигать рукой. Он попытался снова. Еще ничего. Он лежал на ней? Но он понял, что совсем не чувствует своих конечностей.

Голова вдруг стала горячей, от паники. Капли пота стекали по его лицу. Он прислушался к гулу. Вой. Он попытался заговорить, но понял, что не может пошевелить губами.

Он был лицом вниз. Он был привязан? Почему он ничего не чувствовал? Он попал в аварию? Его везут в больницу?

Теперь у него в глазах выступил пот. Он моргнул, соль обожгла их. Его левая щека чесалась. Что произошло? Дерьмо. На мгновение он сосредоточился на прослушивании. Он определенно находился в движущейся машине. Он осознавал свет. Фары. Но он ничего не мог видеть из того, где он был. Просто темные волокна. В нос ударил запах пыльного ковра.

Что-то было очень не так. Паника и страх закружились в его голове. Он хотел Джесси. Хотел оказаться в ее объятиях. Хотел услышать ее голос. Он застонал, попытался повернуть голову. Теперь он мог слышать щелчок. Постоянно, каждые несколько секунд, щелк-щелк-щелчок . Транспортное средство тормозило. Его страх усилился.

Он думал о Джесси. Милая Джесси. Он так отчаянно хотел быть с ней. Он закричал ей, но из его заклеенного рта не вырвалось ни звука.


60


Дэвид Харрис, одетый, как обычно, в толстовку, толстые джинсы, кепку и резиновые сапоги, смотрел на небо, осматривая утреннюю коптильню. Сплошной облачный покров ранним утром, казалось, рассеялся, и в промежутках появились осколки прозрачно-голубого неба. Сегодня воздух тоже немного потеплел. Весна была поздней, но, возможно, она, наконец, началась.

Он взглянул на часы: 7.45. Водитель-экспедитор из Aberdeen Ocean Fisheries обычно приезжал каждую среду в 7:30 утра. Веселый маленький шотландец по имени Стюарт Фергюсон. Мужчина всегда был быстр и деловит. Он разгружался, помогал Харрису и его сотрудникам забраться в сараи с грузом, проверял предметы и ставил отметки в своем журнале, затем подписывал его и шел дальше. Он всегда, казалось, торопился выйти.

На прошлой неделе был один из немногих случаев за все годы, которые Харрис помнил, когда из Абердина не было доставки. На прошлой неделе грузовик попал в серьезную аварию, о которой писали во всех новостях. Сын какой-то крупной преступной семьи Нью-Йорка был убит. Фергюсон был назначен водителем грузовика, и Харрис вычислил, что авария, должно быть, произошла вскоре после того, как водитель доставил сюда товар.

Он задавался вопросом, будет ли это снова Фергюсон сегодня или они поставили бы другого водителя. Он надеялся, что это будет Фергюсон, потому что было бы интересно узнать от него, что же произошло на самом деле. Но, возможно, этот человек потерял работу из-за этого. Или был приостановлен. Он снова взглянул на часы и некоторое время прислушивался, чтобы увидеть, не слышит ли он звук приближающегося грузовика. Но все, что он мог слышать, — это слабое, настойчивое блеяние овец в Даунсе над ним. «Должно быть, новый водитель, — подумал он, — либо у него другой график, либо он, возможно, заблудился — по узким, извилистым дорогам сюда не трудно».

Он поднялся по склону между двумя низкими зданиями, минуя ряд своих припаркованных фургонов, затем, к своему удивлению, заметил висячий замок на первой из дверей коптильни, которую один из его сотрудников всегда запирал ночью в последнюю очередь. висит свободно и открыто. Он почувствовал внезапную тревогу внутри себя. В каждой из кирпичных и стальных коптилен было много рыбы на несколько тысяч фунтов, и до сих пор за всю историю компании их ни разу не ограбили. Вот почему он никогда не считал необходимым вкладывать средства в дорогостоящие системы безопасности, такие как сигнализация или видеонаблюдение. «Возможно, сейчас придется», — подумал он.

Торопясь, он распахнул дверь и вошел внутрь. Крепкий, знакомый запах дыма и рыбы, который он любил, окутал его. В сумрачном интерьере все выглядело прекрасно, рыба — весь дикий шотландский лосось в этой печи — свисала плотными, тесными рядами на крючках с потолка. Он уже собирался уходить, когда решил быстро проверить и повернул ручку, которая перемещала рыбу вдоль потолочной балки, чтобы их можно было повернуть для проверки. На полпути он вдруг увидел, что четыре большие рыбы упали с крючков и легли на поддон для сушки.

Как, черт возьми, они могли пасть, подумал он?

Была ли проблема с этой печью ночью? Одним из элементов высоких технологий, в которые они вложили средства, была система температурной сигнализации. Если температура в одной из печей падала слишком низко или температура в одном из ангаров-холодильников поднималась слишком высоко, его инженеру Тому Уайту звонили по мобильному телефону, и он должен был немедленно приезжать. Тому нужно было поработать над этой печью? Но даже если бы он и был, Том был осторожным человеком; он не оставил бы четырех дорогих лососей лежать в поддоне для сушки.

Он позвонил инженеру на мобильный — в это время дня он, вероятно, находился в своей мастерской в дальнем конце коптильни. Уайт ответил немедленно, но это был не тот ответ, на который рассчитывал Дэвид Харрис. Ночью проблем не было. Нет вызова.

Повесив трубку, он задумался, не была ли попытка кражи со взломом. В спешке он снова зацепил лосося, затем проверил каждую из следующих четырех печей, но все было в порядке. Затем он подошел к сараям-холодильникам и с растущим недоумением и тревогой уставился на висячий замок на первой двери сарая, тоже болтающийся и открытый.

Дерьмо!

Он подошел и рывком открыл тяжелую запечатанную раздвижную дверь, полностью ожидая, что все содержимое сарая пропадет. Вместо этого он с минутным недоверием уставился на поток холодного воздуха, приветствовавший его. Все выглядело нормально, нормально, без помех. Ряды копченого лосося свисали с крючков на потолочных рельсах системы моторизованных шкивов. Шесть рядов, между которыми мало места для ходьбы, образующих почти сплошную стену. Он снова захлопнул дверь с облегчением.

Только намного позже в тот же день, когда его сотрудники начали упаковывать рыбу для отправки покупателям, они обнаружили, что он пропустил в этом сарае.


61


«Время — 8:30 утра, среда, 5 мая», — прочитал Рой Грейс из своих заметок к своей команде в МИР-1. «Это двадцать шестой инструктаж по операции «Скрипка ». И у нас нет ни хрена прогресса , хотел он добавить, но воздержался. Подобные плоские пятна были почти в каждом запросе.

Он был в плохом и тревожном настроении. Больше всего его беспокоила Клео. Сегодня утром она чуть не потеряла сознание, выйдя из душа. Она настаивала, что это произошло исключительно из-за того, что вода была слишком горячей, но он хотел отвезти ее прямо в больницу. Она отказалась, сказав, что чувствует себя прекрасно, прямо как дождь; в морге их не хватало, а ей нужно было быть там.

Его тоже беспокоил этот случай. Это было полноценное расследование убийства, но он чувствовал, что искры не хватает. Несмотря на то, что в его команде было большинство его доверенных постоянных клиентов, казалось, что там не было той атмосферы приверженности и сосредоточенности, к которой он привык. Он знал причину. Это была неверная причина, но такова была человеческая природа. Потому что жертвой убийства был Юэн Прис.

Несмотря на ужасный характер его смерти, никто из полиции Сассекса не собирался проливать слезы на похоронах Приса, хотя он послал пару офицеров под прикрытием, чтобы следить за тем, кто появился или притаился поблизости.

Но каким бы нежелательным персонажем ни был Прис, его убили. И работа Грейс заключалась не в том, чтобы осуждать, а в том, чтобы найти убийцу и заключить его под стражу. Для этого ему нужно было повысить мотивацию своей команды.

«Прежде чем мы рассмотрим ваши индивидуальные отчеты, — сказал он, — я хочу подвести итоги нашего расследования». Он встал и указал на доску, на которой было три пронумерованных заголовка, написанных красным заглавными буквами. «Во-первых, мы рассматриваем возможность отсутствия связи между убийством Приса и смертью велосипедиста Тони Ревира, понятно? Прис был человеком, который естественным образом наживал себе врагов. Возможно, мы наблюдаем войну за наркотики или что-то вроде обмана. Он мог просто трахнуть не того человека.

Дункан Крокер поднял руку. — В этом вопросе меня беспокоит камера, шеф. Почему бы им просто не убить его? Зачем так выбрасывать дорогую камеру?»

— Садистов полно, — ответила Грейс. — Но я согласен с твоим мнением о камере. Мы вернемся к этому. Хорошо, правильно, вторая линия расследования заключается в том, что Прис был убит кем-то, кто охотился за вознаграждением.

«Разве то же самое не относится и к камере, босс?» — спросила Белла Мой. «Если они гонятся за наградой, зачем выбрасывать такую ценную камеру?»

«Было бы неплохо напомнить себе о формулировке награды, Белла», — ответила Грейс. «Это не обычно для информации, ведущей к аресту и осуждению ». Он на мгновение заглянул в свои заметки и просмотрел несколько страниц. Затем он прочитал: «Это награда за информацию, позволяющую установить личность водителя фургона, ответственного за смерть ее сына». Он посмотрел вверх. — Это большая разница.

— Как ты думаешь, Рой, что-то могло пойти не так? — спросил Ник Николл. «Возможно, убийца планировал заставить Приса признаться в камеру, но этого не произошло».

«Возможно, так оно и было, — сказал Гленн Брэнсон. «Камера передает — мы не знаем, что было сказано или кому передано».

«Возможно, он не слишком много говорил под водой», — вмешался Норман Поттинг и хмыкнул.

Несколько других сдержанно ухмыльнулись.

«Ник, я не могу предположить, пошло ли что-то не так, — ответила Грейс детективу Николлу. Затем он снова указал на доску. «Наше третье направление расследования — с учетом связи семьи Ревира с организованной преступностью, было ли это убийство профессиональной местью — хитом. Пока что, исходя из моих первоначальных запросов и связей, которые у меня есть в США, нет сведений о каких-либо контрактах, заключенных по этому поводу, но нам нужно более внимательно присмотреться к США». Он повернулся к Крокеру. — Дункан, я поручаю тебе собрать все больше и больше информации о семье Ревир и их связях.

— Да, босс, — сказал сержант и сделал пометку.

«У меня встреча в 15:30 с АКК. Мне нужно принести ему что-нибудь, чтобы показать, что мы здесь еще не все спим.

В этот момент зазвонил его телефон. Извиняющимся тоном поднял руку Рой Грейс. Кевин Спинелла был на другом конце провода, и то, что сказал ему репортер из « Аргуса » , резко ухудшило его настроение.


62


Эта среда не обещала стать одним из лучших дней в жизни Карли. Она должна была встретиться со своим адвокатом и коллегой Кеном Акоттом у магистратского суда Брайтона в 9.15 утра и выпить с ним кофе перед назначенным явкой в суд.

По ее мнению, совершенно излишне, Кен предупредил ее, чтобы она не садилась за руль, так как она наверняка потеряет свои права, и запрет вступит в силу немедленно. Поскольку ее разбитая «Ауди» в настоящее время все еще находилась в полицейском участке, водить машину в любом случае не было возможности, и она приехала на такси.

На ней был простой темно-синий костюм-двойка, белая блузка и консервативное шелковое платьице от Корнелии Джеймс, а также простые темно-синие туфли-лодочки. Кен посоветовал ей выглядеть опрятно и респектабельно, не носить строгую одежду и не щеголять побрякушками.

Как будто она когда-либо была!

Затем, когда она вышла из такси, ее правая пятка сломалась, почти начисто оторвавшись.

Нет нет нет! Не делай этого со мной!

Не было никаких признаков Акотта. Рядом стояли пара подростков и сердитая тощая женщина средних лет. Один юноша в спортивном костюме и бейсболке имел жалкую сутулую осанку, а другой в толстовке с капюшоном выглядел более напористо. Все трое курили и не разговаривали. Она предположила, что женщина была матерью одного или обоих из них. Мальчики выглядели грубыми и жесткими, как будто они уже были матерыми правонарушителями.

Карли чувствовала тепло солнца, но обещание хорошего дня мало помогало ей избавиться от темного холода внутри нее. Она чертовски нервничала. Экотт уже предупредил ее, что многое зависит от того, перед какой тройкой магистратов она предстанет сегодня утром. В лучшем случае она получит годичный запрет на вождение — минимум, возможный за вождение в нетрезвом виде в Великобритании — и крупный штраф. Но если она получит плохой звонок, все может быть намного хуже. Судьи могли решить, что даже если полиция не собирается преследовать ее за смерть в результате неосторожного или опасного вождения, они придумают наказание, соответствующее обстоятельствам, и бросят ей книгу. Это может означать трехлетний запрет или даже дольше, а также тысячный штраф.

К счастью, деньги не были для нее проблемой до сих пор, после смерти Кес, но провинциальные юридические фирмы не платили много, и в следующем году Тайлер перейдет в свою государственную школу, где плата будет втрое больше, чем она сейчас платит в Сент-Луисе. Кристофера. Ее собирались растянуть. Так что перспектива трехлетнего запрета на вождение и все связанные с этим расходы на такси, а также огромный штраф, не говоря уже о том, что о ее осуждении обязательно будет рассказано в местных новостях, не оставляли ее в лучшем положении. границы разума.

А теперь ее чертов каблук сломался. Какое впечатление она произведет, ковыляя в суд?

Она прислонилась к стене, уловив дразнящий запах сигаретного дыма, и стянула туфлю. Чайка кружила над головой, каркая, словно смеясь над ней.

— Отъебись, чайка, — угрюмо сказала она.

Каблук болтался на кожаной полоске. Из него торчали два крошечных изогнутых гвоздя. Она посмотрела на часы: 9.07. Она задавалась вопросом, хватит ли ей времени, чтобы доковылять до пяточной перекладины и починить ее, но где ближайшая? Совсем недавно она заметила одну, недалеко отсюда. Но где?

Ее iPhone пропинговал входящим текстом. Она достала его из сумочки и проверила дисплей. Это был Кен Экотт, сказал, что будет через две минуты.

Затем она пролистнула экран приложений телефона к Friend Mapper, чтобы убедиться, что ее подруга Клэр Мэй благополучно доставила Тайлера в школу. Его настроение расстраивало ее. Она всегда была близка с ним — и смерть Кес создала между ними особую связь — но теперь он возвел вокруг себя стену и даже возмущался, что каждый день использует Friend Mapper.

— Разве ты не хочешь видеть, где я? — спросила она его вчера.

'Почему?' Он пожал плечами.

В течение последних двух лет они использовали это приложение GPS ежедневно. Маленькая синяя точка отметила ее точное положение на карте улиц, а фиолетовая — его выбор цвета — его. Каждый раз, когда кто-либо из них входил в систему, они могли видеть, где находится другой. Для Тайлера это было похоже на игру, и ему всегда нравилось следовать за ней, время от времени посылая ей сообщения, когда ее не было в офисе, говоря: « Я могу cu ☺

К ее облегчению, фиолетовая точка оказалась там, где и должна была быть, на углу Нью-Черч-роуд и Вестборн-Гарденс, где располагалась школа Святого Кристофера. Она положила телефон обратно в сумку.

В этот момент из-за угла появился Кен Экотт, выглядевший броско в темно-сером костюме и зеленом галстуке, размахивая своей массивной насадкойझ кейс. Он улыбался.

— Извини, что опоздал, Карли. Пришлось иметь дело со срочным слушанием дела об опеке, но у меня есть хорошие новости!

Судя по выражению его лица, он собирался сказать ей, что дело прекращено.

— У меня только что был быстрый разговор с секретарем суда. У нас есть Джульет Смит в кресле. Она очень опытная и очень справедливая.

— Отлично, — сказала Карли, приветствуя новость с таким же энтузиазмом, какой мог бы проявить человек, приговоренный к смертной казни, узнав, что зал казни недавно был отремонтирован.


63


Зуб устал, но ему нужно было идти дальше, не отставая от темпа. Скорость была жизненно важна. Дайте полиции немного слабины, и они смогут очень быстро вас догнать. Ему нужно было опережать их на два прыжка. Точно так же, когда вы устали, вы рисковали совершить ошибку.

Он бежал на адреналине и кошачьем сне, как делал это в армии, когда был в тылу врага. Пять минут сна, и он снова готов к работе. Это было частью его подготовки в снайперской школе. Так он мог функционировать целыми днями. Недели, если придется. Но эти кошачьи сны были жизненно важны. Лишите кошку сна, и она умрет через две недели. Лиши человека, и он станет психотиком.

Он будет спать позже, когда работа будет завершена, тогда он сможет спать столько, сколько захочет, пока в тот день русская рулетка, наконец, не сработает. Не то чтобы он когда-либо в своей жизни спал больше четырех часов подряд. Ему было неудобно спать — ему не нравилась мысль о том, что вокруг тебя может происходить что-то, пока ты этого не осознаешь.

Пока ехал, он смотрел на окрестности. Не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, что люди должны быть хорошо обеспечены, чтобы жить здесь. Отдельные дома, красивые газоны, шикарные машины. Деньги купили вам изоляцию. Лучше дышать воздухом. Конфиденциальность. У этих домов были большие сады. Сады были городскими джунглями. Он был хорош в городских джунглях.

Когда он объехал широкую извилистую дорогу, слева от него был большой парк. Теннисный корт. Закрытая игровая площадка с детьми на ней и их мамами наблюдающими. Зуб нахмурился. Он не любил детей. Он видел, как женщина собирала собачье дерьмо в полиэтиленовый пакет. Видел игру между футбольными постами. Это было безопасное соседство, которое вы купили за пять столетий побед в войнах с захватчиками. Здесь вам больше не нужно было беспокоиться о мародерствующих солдатах, убивающих мужчин и насилующих женщин и детей — в отличие от некоторых мест в мире, которые он видел, где это продолжалось.

Зона комфорта цивилизации.

Зона комфорта, в которой жила Карли Чейз, по крайней мере, так она думала.

Он свернул на ее улицу. Хоув Парк Авеню. Он уже побывал здесь ранее, возвращаясь из копченого лосося в Спрингсе.

Это должно было быть легко. Его клиент хотел бы этого, очень. Он был уверен.


64


Грейс все еще кипел при мысли о своем разговоре с Кевином Спинеллой, когда он вошел в офис Питера Ригга ровно в 15:30. ACC, выглядевший щеголевато в синем костюме в меловую полоску и ярком галстуке в горошек, предложил ему чай, когда он сел. , который он с благодарностью принял. Он надеялся, что к нему принесут немного печенья, так как он не обедал. Он работал весь день, пытаясь собрать какие-то обрывки положительной информации, чтобы передать своему боссу об операции «Скрипка », но у него было очень мало. В руке он держал коричневый конверт со списком последних экспонатов, который он забрал с собрания экспонатов час назад.

— Ну, как у нас дела, Рой? — весело спросил Ригг.

Грейс ввела его в курс дела по трем текущим направлениям расследования его группы, а также их растущему участию в расследовании убийства Уоррена Талли в тюрьме Форд. Затем он вручил ему копию списка вещественных доказательств и вместе с ним пробежался по ключевым моментам.

— Мне не нравится камера, Рой, — сказал АКК. «Он не звонит».

— Чем, сэр?

MSA Ригга принесла фарфоровую чашку и блюдце на подносе, отдельную миску с сахаром и, к радости Грейс, тарелку с разнообразным печеньем. Бонуса, которого у него не было во времена предыдущего АКК. Ригг жестом попросил его помочь себе, и он проглотил круглую кружку с джемом в центре, а затем посмотрел на шоколадный бурбон. К его ужасу, его босс перегнулся через стол и схватил его сам.

Говоря, пока он жевал его, Ригг сказал: «Мы видели много случаев, когда отморозки снимали свои жестокие действия на камеры мобильных телефонов, счастливые пощечины и все такое. Но это слишком изощренно. Зачем кому-то лезть в такие хлопоты — и, что более важно, в такие расходы?

— Это и мои мысли, сэр.

— Итак, каковы ваши выводы?

«Я сохраняю непредвзятость. Но я думаю, что это должен был сделать кто-то после этой награды. Что подводит меня к тому, что я хочу поднять. У нас серьезные проблемы с криминалистом из « Аргуса » Кевином Спинеллой.

'Ой?'

Ригг потянулся вперед и схватил еще одно печенье, которое присматривала Грейс, с заварным кремом.

«Мне уже звонили от него. Несмотря на все наши усилия скрыться от прессы, в это время Спинелла узнал, что руки Юэна Приса были приклеены к рулю фургона.

Грейс рассказала ему об истории утечек информации репортеру за последний год.

— У вас есть какое-нибудь мнение о том, кто это может быть?

«Нет, на данном этапе не знаю».

— Значит, « Аргус » напечатает историю с суперклеем?

'Нет. Мне удалось уговорить его подержать его.

'Хороший человек.'

У Грейс зазвонил телефон. Извиняясь, ответил он.

Это была Трейси Стокер, распорядитель места преступления, и то, что она сказала, не было хорошей новостью.

Грейс задал ей несколько коротких вопросов, затем прервал разговор и снова посмотрел на своего босса, который внимательно изучал список вещественных доказательств. Он еще раз взглянул на шоколадный дижестив на тарелке, но вдруг потерял аппетит. Ригг положил список и вопросительно посмотрел на него.

— Боюсь, у нас есть еще одно тело, сэр, — сказала Грейс.

Он вышел из офиса, затем поспешил через штаб-квартиру полиции к своей машине.


65


Одной из многих вещей, которые Рой Грейс любил в Брайтоне, была четкая граница на севере между чертой города и потрясающей открытой сельской местностью. Не было никакого городского разрастания, просто четкая разделительная линия, образованная изгибом дороги с двусторонним движением A27 между городом и началом Даунса.

Та часть сельской местности, к которой он сейчас ехал, Дьявольская дамба, никогда не переставала вызывать у него благоговение, независимо от того, как часто он приходил сюда и независимо от его цели, даже сегодня днем, когда он знал, что это будет мрачный.

Дамба Дьявола была прекрасным местом, куда он обычно водил Сэнди в дни их ухаживаний, и они часто ходили сюда по выходным после свадьбы. Они подъезжали к парковке наверху и шли по полям, откуда открывался захватывающий вид на холмы в одном направлении и море в другом. Они пройдут мимо старого, заброшенного и немного жутковатого форта, куда он любил приходить в детстве со своими родителями. Он и его сестра играли в игры ковбоев и индейцев, полицейских и грабителей внутри и вокруг его разрушающихся стен, всегда стараясь не наступить на одну из многочисленных коровьих лепешек, которые представляли его главную опасность.

Если на вершине было слишком ветрено, они с Сэнди спускались по крутым берегам в долину внизу. Легенда гласит, что Дьявол выкопал обширную траншею — на самом деле красивую, естественную долину — чтобы позволить морю проникнуть внутрь страны и затопить все церкви в Сассексе. Это был один из наименее правдивых мифов о темном наследии его города.

В те первые годы после исчезновения Сэнди он часто приезжал сюда один и либо просто сидел в своей машине, глядя в лобовое стекло, либо выходил и гулял. В его уме всегда была смутная надежда, что она может просто появиться здесь. Это было одно из убеждений, за которое он цеплялся, что она могла потерять память. Невролог, с которым он консультировался, сказал ему, что иногда люди с этим заболеванием восстанавливают фрагменты своей памяти и могут отправиться в знакомые им места.

Но иногда в те годы одиночества он приходил сюда просто для того, чтобы ощутить ее близость, ощутить ее дух на ветру.

Он никогда не совершал таких прогулок с Клео. Он не хотел, чтобы воспоминания омрачали их отношения. Не хотел, чтобы Клео встречалась с его призраками. Они сделали другие части города и его окрестности своими особенными местами.

Он мчался так быстро, как только мог, по высокой дороге с синими огнями и воющей сиреной. С обеих сторон простиралась открытая земля, мерцающая под почти безоблачным послеполуденным небом. Примерно в миле к югу поля уступили место домам жилого района Хэнглтона и, еще южнее, Шорхэму и его гавани. На мгновение оторвав взгляд от пустой дороги впереди, он мельком увидел высокую дымовую трубу электростанции, ориентир для города и для моряков.

Поворачивая серебристым «Фордом-Фокусом» по длинному правому повороту, он увидел вдалеке автомобиль, который вот-вот должен был выехать с автостоянки гольф-клуба «Уотерхолл» на его дорогу, и нажал кнопку на панели в центре поворота. рывок, чтобы изменить высоту тона сирены на громогласный гудок-гудок-гудок-вап . Это сработало, и машина, к его облегчению, резко остановилась.

Каждый раз, направляясь к месту преступления, Рой Грейс проходил ряд психологических проверок. Напоминая себе обо всех ключевых элементах детективной библии, Руководстве по расследованию убийств . Сводная таблица с заголовками и блок-схемами была прикреплена к стене в главном коридоре отдела по расследованию особо важных преступлений на видном месте. Каждый сыщик, который там работал, проходил мимо него несколько раз в неделю. Независимо от того, сколько раз вы проводили расследование, вам приходилось напоминать себе начинать с основ. Никогда не успокаивайтесь. Одним из качеств хорошего сыщика была методичность и кропотливая аналитика.

Грейс всякий раз так же сильно чувствовала бремя ответственности. Он почувствовал это на прошлой неделе на набережной с Юэном Присом, и чувствует это сейчас. Первым этапом всегда был осмотр места преступления. В его голове укоренились пять больших заголовков: МЕСТО. ПОТЕРПЕВШИЙ. ПРАВОНАРУШИТЕЛЬ. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЭКСПЕРТИЗА НА МЕСТЕ. ПОСЛЕ МОРТЕМА.

Этот первый, решающий этап расследования, буквально час сразу после обнаружения жертвы убийства, был известен как золотой час . Это был лучший шанс получить улики для судебной экспертизы до того, как место преступления загрязнится растущим числом людей, хотя и в защитной одежде, и до того, как погодные условия, такие как дождь или сильный ветер, могут изменить ситуацию.

Он проехал через деревню Пойнингс, как на открытках, затем через еще более красивую деревню Фулкинг, резко свернул направо мимо паба «Пастух и собака», куда он привел Сэнди выпить и поесть в одном из их первые свидания. Затем он ускорился по дороге у подножия Даунса.

Springs Smoked Salmon был заведением в Сассексе с мировым именем. Он ел во многих ресторанах, которые хвастались копченой рыбой как признаком качества, и его всегда интересовал их выбор места, здесь, в центре, фактически нигде. Возможно, они выбрали это место изначально, потому что не было соседей, которых можно было бы обижать рыбным запахом.

Он миновал скопление фермерских построек и жилых домов, затем замедлил скорость, спускаясь по крутому склону. За следующим поворотом он увидел мигалки остановившейся полицейской машины. Еще несколько транспортных средств, некоторые полицейские машины с пометками, универсал следователя и фургон SOCO плотно прижались к густой обочине дороги.

Он подъехал к последнему автомобилю, выключил двигатель, нажал кнопку на приборной доске с надписью «СТАЦИОНАРНЫЕ СВЕТИЛЬНИКИ» и вылез наружу. Влезая в свой бумажный комбинезон, он почувствовал запах древесного дыма и более резкий, тяжелый привкус рыбы, смешанный со свежим травянистым запахом сельской местности.

Вход в коптильню был перечеркнут сине-белой полицейской лентой, а молодой констебль действовал как охранник, которого он не узнал.

Грейс показал свое удостоверение личности.

— Добрый день, сэр, — сказал он немного нервно.

Грейс натянула перчатки и нырнула под ленту. Констебль приказал ему подняться по крутому склону между двумя рядами навесов. Грейсу нужно было пройти совсем немного, прежде чем он увидел группу людей в одинаковых костюмах. Одной из них была Трейси Стокер.

— Мы не можем продолжать встречаться в таком виде, Рой! — весело сказала она.

Он ухмыльнулся. Ему очень нравилась Трейси. Она блестяще справлялась со своей работой, настоящий профессионал, но — по сравнению с некоторыми из ее коллег или хотя бы с одним конкретным — ей удалось не стать циничной. В качестве SIO вы вскоре поняли, что эффективный распорядитель места преступления может иметь большое значение для начала вашего расследования.

— Так что у нас есть?

«Не самая красивая картина, которую я когда-либо видел».

Она повернулась и пошла впереди. Грейс кивнул паре знакомых детективов. Их немедленно вызвали бы сюда оперативники для оценки ситуации. Он последовал за ней к первому из ряда серых одноэтажных сараев, каждый из которых имел толстую асфальтовую крышу и раздвижную белую дверь. Дверь здания была открыта.

Внезапно он почувствовал запах рвоты. Ни разу не хороший знак. Затем Трейси отошла в сторону, жестом приглашая его войти. Он почувствовал поток ледяного воздуха на лицо и ощутил очень сильный, почти непреодолимый запах копченой рыбы. Прямо перед собой он увидел сплошную стену больших безголовых темно-розовых рыб, висящих рядами и подвешенных на крепких крюках к потолочной стойке. Их было четыре ряда, между ними были узкие проходы, ширина которых едва позволяла человеку пройти.

Почти мгновенно его взгляд был прикован к передней части третьего ряда. Он увидел то, что сначала выглядело как огромное пухлое животное, вся его плоть почернела, висевшее среди рыб. Свинья, мельком подумал он.

Затем, когда его мозг начал осмысливать изображение, он понял, что это было на самом деле.


66


Ей нравился вид на Изар, красивую реку, которая делила Мюнхен пополам и почти полностью протекала через парковую зону. Ей нравилось сидеть у окна, в своей квартире на четвертом этаже над оживленной главной улицей Виденмайерштрассе, и смотреть, как люди выгуливают собак, бегают трусцой или катают младенцев в колясках по берегу. Но больше всего ей нравилось смотреть на воду.

По той же причине она любила ходить в Английский сад и сидеть у озера. Близость к воде была для нее как наркотик. Она так скучала по морю. Это было то, чего ей больше всего не хватало в Брайтоне. Она любила все остальное в этом городе, но иногда тосковала по морю. И были и другие дни, когда она тоже тосковала по чему-то другому – по одиночеству, которое у нее было. Конечно, временами она возмущалась этим вынужденным одиночеством, когда муж вызывал на работу и их планы отменялись в одно мгновение, и она оказывалась одна на все выходные, да и на следующие выходные тоже.

Итальянский писатель Джан Винченцо Гравина писал, что зануда — это человек, который лишает вас уединения, не предоставляя вам компании.

Вот как она начинала ощущать себя сейчас в своей новой жизни. Он был чертовски требователен. Ее новая жизнь полностью вращалась вокруг него. Она посмотрела на часы. Он скоро вернется. Вот как это было сейчас. Каждый час ее новой жизни на счету.

На экране ее компьютера на ее столе было онлайн-издание сассекской газеты « Аргус » . Увидев объявление в местной мюнхенской газете, которое Рой Грейс поместил, о том, что она официально объявлена мертвой, она теперь ежедневно просматривала страницы « Аргуса ».

Если он хотел объявить ее мертвой после стольких лет, должна быть причина. И была только одна причина, о которой она могла думать.

Она глубоко вздохнула и напомнила себе мантру, чтобы контролировать свой гнев. Жизнь состоит не в том, чтобы ждать, пока пройдет буря. Речь идет о том, чтобы научиться танцевать под дождем.

Она сказала это вслух. Тогда снова. И опять.

Наконец она достаточно успокоилась, чтобы открыть раздел газеты «Грядущие браки». Она просмотрела колонку. Его имени там не было.

Она вышла из системы с тем же чувством облегчения, которое испытывала каждый день.


67


За эти годы Рой Грейс повидал немало ужасающих зрелищ. В основном, по мере того, как он становился более опытным, он мог оставлять их позади, но время от времени, как и большинство полицейских, он находил что-то, что брал с собой домой. Когда это случалось, он лежал в постели, не в силах заснуть, снова и снова распаковывая ее в уме. Или просыпаться с криком от кошмара, который он ему приносил.

Один из его худших опытов произошел, когда он был молодым офицером в форме, когда пятилетний мальчик попал под колеса грузовика. Он был первым на месте происшествия. Голова мальчика была искривлена, и бедная маленькая крошка с колючими светлыми волосами нелепо и ужасно напоминала Грейс Барта Симпсона. Ему снился кошмар о мальчике два или три раза в месяц в течение нескольких лет. Даже сегодня ему было трудно смотреть Барта Симпсона по телевизору из-за воспоминаний, вызванных персонажем.

Он собирался взять и эту перед собой домой, он знал. Это было ужасно, но он не мог перестать смотреть, не мог перестать думать о страданиях в последние минуты жизни этого человека. Он надеялся, что они были быстрыми, но у него было ощущение, что, вероятно, это не так.

Мужчина был невысоким и коренастым, с короткой стрижкой, тройным подбородком и татуировками на тыльной стороне рук. Он был голый, его одежда лежала на земле, как будто он снял ее, чтобы принять ванну или искупаться. Его синий комбинезон, носки и зеленая рубашка-поло с надписью «ABERDEEN OCEAN FISHERIES» лежали, аккуратно сложенные, рядом с его тяжелыми ботинками. Участки его кожи почернели от дыма, а на голове, вокруг лица и рук было несколько крошечных кристаллов инея. Он был подвешен на одном из тяжелых крючков, острие которого проткнуло небо его широко раскрытой челюсти и торчало прямо под левым глазом, как рыба с грязным крючком.

Выражение шока на лице мужчины — его выпученные, испуганные глаза — было худшим из всего.

Ледяной воздух продолжал откачиваться. Он нес сильный запах копченой рыбы, а также мочи и экскрементов. Бедняга и обмочился, и обгадился. Вряд ли это удивительно, подумал Грейс, продолжая смотреть на него, обдумывая первые кусочки информации, которые он получил. Также была взломана одна из коптилен. Неужто бедолагу сначала посадили туда, а потом сюда, чтобы холод прикончил его?

Смесь запахов заставляла его чувствовать себя опасно близко к рвоте. Он стал, как когда-то посоветовал ему патологоанатом, дышать только ртом.

«Тебе не понравится то, что я скажу тебе, Рой, — беззаботно сказала Трейси Стокер, казалось, совершенно не задетая.

«На самом деле мне тоже не очень нравится то, на что я смотрю. Мы знаем, кто он?

— Да, здесь босс его знает. Он водитель грузовика. Осуществляет регулярную еженедельную доставку сюда из Абердина. Делал годами.

Грейс продолжала пристально смотреть на тело. — Он сертифицирован?

'Еще нет. Парамедик уже в пути.

Какой бы мертвой ни казалась жертва, по закону требовалось, чтобы фельдшер явился и действительно сделал официальное свидетельство. В старые времена это был бы полицейский хирург. Не то чтобы Грейс сомневалась в состоянии мужчины в данный момент. Единственными людьми, которые выглядели более мертвыми, цинично подумал он, были груды пепла в урнах крематория.

— К нам придет патологоанатом?

Она кивнула. — Не знаю, кто.

— Надюшка, если повезет. Он снова посмотрел на труп. «Надеюсь, вы извините меня, если я выйду из комнаты, когда они снимут крюк».

«Думаю, я выйду с вами», — сказала она.

Он мрачно улыбнулся.

— Есть нечто очень важное, Рой, — сказала она.

'Что это?'

— По словам мистера Харриса, здешнего начальника, это водитель, участвовавший в нашей роковой аварии на Портленд-роуд. Стюарт Фергюсон.

Грейс посмотрела на нее. Прежде чем все последствия этого полностью осознались, криминалист снова заговорил.

— Думаю, нам следует подойти поближе, Рой. Тебе нужно кое-что увидеть.

Она сделала несколько шагов вперед, и Грейс последовала за ней. Затем она повернулась и указала на внутреннюю стену, на фут выше верхней части двери.

— Это выглядит знакомо?

Грейс уставилась на цилиндрический объект с блестящей стеклянной линзой.

И теперь он точно знал, что его худшие опасения подтвердились.

Это была другая камера.


68


Карли приветствовала женщину, вошедшую в ее кабинет, с улыбкой, проводя ее к месту. Прием был поздним, в 4.45, потому что весь ее день был не в порядке. По крайней мере, это был ее последний клиент, подумала она с облегчением.

Женщину звали Анджелина Голдсмит. Мать троих подростков, она недавно узнала, что ее муж-архитектор вот уже двадцать лет ведет двойную жизнь и у него есть вторая семья в Чичестере, в тридцати милях отсюда. На самом деле он не был женат на этой женщине, так что юридически он не был двоеженцем, но уж точно им был морально. Бедная женщина, по понятным причинам, была опустошена.

И она заслужила адвоката, способного сфокусировать проклятое зрение лучше, чем Карли была способна в данный момент, подумала Карли.

Анджелина Голдсмит была одной из тех доверчивых, порядочных людей, которые были потрясены до глубины души, когда муж бросил ее и ушел к другой женщине. У женщины был мягкий характер, она была симпатичной брюнеткой с хорошей фигурой и ради семьи отказалась от карьеры геолога. Ее уверенность была подорвана, и ей срочно нужен был совет.

Карли выразила ей сочувствие и обсудила ее варианты. Она дала совет, который, как она надеялась, позволит ей увидеть будущее для себя и своих детей.

После ухода клиента Карли продиктовала несколько заметок своему секретарю Сюзанне. Затем она проверила свою голосовую почту, прослушав цепочку сообщений от клиентов, последнее сообщение от ее подруги Клэр Мэй, которая отвезла Тайлера в школу и обратно домой. Клэр сказала, что Тайлер плакал всю дорогу домой, но не сказал ей, почему.

По крайней мере, ее мать была там, чтобы присматривать за ним, пока она не вернулась домой. Ему нравилась его бабушка, так что, надеюсь, он взбодрится. Но его поведение действительно беспокоило ее. Она постарается долго с ним поболтать, как только вернется домой. Она вызвала такси и вышла из офиса.

В такси по дороге домой Карли сидела, погруженная в свои мысли. Водитель, аккуратно одетый мужчина в костюме, казался болтливым парнем и все пытался завязать разговор, но она не отвечала. Она была не в настроении для разговоров.

Кен Экотт был прав насчет магистрата. Она получила дисквалификацию на один год и штраф в 1000 фунтов стерлингов, который, как позже сказал Кен Экотт, был настолько мягким, насколько это возможно. Она также приняла предложение суда пройти курс обучения вождению, что сократит ее дисквалификацию до девяти месяцев.

Она чувствовала себя идиоткой, доковыляв до пристани в неровных туфлях и снова выйдя. Затем, как раз когда она с нетерпением ждала обеда с Сарой Эллис, чтобы подбодрить ее, Сара позвонила и сообщила, что ее пожилой отец, который жил один, упал и подозревается перелом запястья, и она была на ногах. путь в больницу с ним.

Так думала Карли, черт возьми, и вместо того, чтобы найти мастерскую по ремонту обуви, она наткнулась в магазин на Дюкс-лейн, чтобы пройти курс розничной терапии. Теперь на ней был результат — пара обнадеживающе дорогих туфель Christian Louboutin на абсурдно высоких каблуках из черной лакированной кожи с двумя ремешками на щиколотках и красной подошвой. Они были единственной вещью сегодня, которая заставила ее чувствовать себя хорошо.

Она посмотрела в окно. Они уверенно двигались в плотном потоке машин по Олд-Шорхэм-роуд в час пик. Она написала Тайлеру, что будет дома через десять минут, и подписала его улыбкой и целой серией поцелуев.

— Вы приближаетесь к концу Голдстоун-Кресент, не так ли, со своим номером?

'Да. Отличная работа.'

'Ага.'

Водительское радио ненадолго ожило, потом замолчало. Через несколько секунд он спросил: «У вас в доме есть туалет с низким или высоким смывом?»

— Вы сказали, туалет с высоким или низким смывом?

'Ага.'

— Понятия не имею, — ответила она.


Она получила сообщение от Тайлера: « У тебя нет связи с картографом» .

Она ответила: Извините. Ужасный день. люблю тебя ХХХХ

«Высокий флеш, у вас будет цепочка. Низкий румянец, ручка.

«У нас есть ручки. Наверное, такой низкий румянец.

'Почему?'

Голос мужчины был веселым и навязчивым. Если он не заткнется насчет туалетов, то ни черта чаевых не получит.

К счастью, он молчал, пока они не остановились у ее дома. Счетчик показывал £9. Она дала ему 10 евро и велела оставить сдачу себе. Затем, когда она вышла на тротуар, он крикнул: «Хорошие туфли! Кристиан Лабутен? Шестой размер? Ага?'

— Хорошая догадка, — сказала она, невольно улыбаясь.

Он не улыбнулся в ответ. Он только кивнул и отвинтил крышку термоса.

Жуткий парень. Она собиралась сказать таксомоторной компании, что ей больше не нужен этот водитель. Но, может быть, она была зла; он просто пытался быть дружелюбным.

Поднимаясь по ступенькам к входной двери, она не оглядывалась. Она вышла на крыльцо и пошарила в сумке в поисках ключа.

На другой стороне дороги Зуб в своей темно-серой арендованной «тойоте», которую нужно было помыть, сделал пометку в своем электронном блокноте: «Мальчик, 16.45, дома. Мать 6 часов вечера дома.

Затем он зевнул. Это был очень долгий день. Он завел машину и выехал на улицу. Уезжая, он увидел полицейскую машину, медленно ехавшую в противоположном направлении. Он надвинул бейсболку пониже на лицо, когда они пересеклись, затем посмотрел в зеркало заднего вида. Он увидел, как загорелись стоп-сигналы.


69


Карли слышала стук тарелок на кухне, словно мать убирала ужин Тайлера. Пахло приготовленной едой. Лазанья. Солнечный свет пробивался сквозь окно. Приближается лето, подумала Карли, входя в дом с тяжелым сердцем. Обычно в это время года у нее поднималось настроение, когда часы ушли вперед, а дни стали заметно длиннее. Ей нравился утренний свет и утренний хор тоже. В те первые ужасные годы после смерти Кес зимы были самыми суровыми. Каким-то образом совладать со своим горем летом было немного легче.

Но что, черт возьми, обычно больше не было?

Обычно Тайлер выбегал из школьных ворот, чтобы поприветствовать ее. Обычно он мчался к входной двери, чтобы обнять ее, если ее не было дома. Но теперь она стояла одна в коридоре, уставившись на вешалку для пальто в викторианском стиле, на которой все еще висела панама Кес, висевшая на крючке, и фетровая шляпа, которую он когда-то купил по прихоти, и его серебряный зонтик с утиной ручкой на полке. Он любил мультфильмы, и на стене рядом с репродукцией давно исчезнувшего брайтонского цепного пирса висела большая эдвардианская картина с изображением людей, катающихся на коньках на старом брайтонском катке на Вест-стрит.

Она осознала, что этим летом без водительских прав все обернется хлопотами. Но, черт возьми, подумала она. Она была полна решимости мыслить позитивно. Она была обязана Тайлеру — и самой себе — не позволить этому сломить ее. После смерти отца четыре года назад мать сказала ей с обычным философским тоном, с которым она справлялась со всем, что жизнь подобна череде глав в книге, и теперь она приступает к новой главе своей жизни.

Так вот что это было, решила она. Глава «У Карли нет лицензии ». Ей просто нужно было разобраться с расписанием автобусов и поездов, как и тысячам других людей. И в качестве бонуса, насколько это будет экологично ? Она собиралась использовать свои каникулы, чтобы подарить Тайлеру точно такое же лето, которое у него всегда было. Дни на пляже.

Проводите дни в зоопарках и парках развлечений, таких как парк Торп, и в музеях Лондона, особенно в Музее естественной истории, который он любил больше всего. Может быть, ей так понравится путешествовать таким образом, что она больше не будет возиться с машиной.

Возможно, небо было бы заполнено летающими свиньями.

Когда она вошла на кухню, ее мать, одетая в фартук с надписью ВЕРЬ МНЕ, Я АДВОКАТ поверх черной водолазки и джинсов, подошла и обняла ее и поцеловала.

«Бедняжка, какое испытание».

Ее мать была рядом с ней на протяжении всей ее жизни. Ей за шестьдесят, с короткими каштановыми волосами, она была красивой, хотя и немного грустной женщиной. Она была акушеркой, затем районной медсестрой, а в эти дни занималась благотворительностью, в том числе работала неполный рабочий день в местном брайтонском хосписе «Мартлетс».

«По крайней мере, худшее уже позади», — ответила Карли. Затем она увидела Аргус , лежащий на кухонном столе. Это выглядело хорошо пролистал. Она не купила копию, потому что у нее не хватило смелости открыть ее. — Я в этом?

«Небольшое упоминание. Страница пятая.

Главная статья на первой странице была о серийном убийце по имени Ли Коэрни, который когда-то жил в Брайтоне. Полиция перекапывала сады двух его бывших резиденций. Эта история была показана в новостях по маленькому телевизору с плоским экраном, установленному на стене над кухонным столом. Симпатичный полицейский давал показания об их продвижении. В подписи внизу экрана его имя значилось как старший детектив-инспектор Ник Слоан из отдела уголовного розыска Сассекса.

Она полистала страницы, пока не нашла свое крошечное упоминание, и на мгновение почувствовала благодарность этому монстру, Коэрни, за то, что он похоронил ее собственную историю.

— Как Тайлер? спросила она.

'Он в порядке. Наверху, играл со своим милым маленьким другом Харрисоном, который только что пришел.

— Я пойду и поздороваюсь. Тебе нужно выйти?

— Я останусь и приготовлю тебе ужин. Что ты чувствуешь? Осталось немного лазаньи и салата.

«Я чувствую себя чертовски большим бокалом вина!»

— Я присоединюсь к вам!

Раздался звонок в дверь.

Карли вопросительно посмотрела на мать, потом взглянула на часы. Было 18:15

Тайлер сказал, что к ним может присоединиться еще один друг. Сегодня они играют в какую-то компьютерную битву.

Карли прошла в холл и подошла к входной двери. Она посмотрела на болтающуюся предохранительную цепь, но был ранний вечер, и она не чувствовала необходимости натягивать ее. Она открыла дверь и увидела высокого лысого чернокожего мужчину лет тридцати пяти, одетого в элегантный костюм и шикарный галстук, в сопровождении солидной женщины того же возраста. У нее была копна окрашенных хной каштановых волос, которые не доставали ей до плеч, и она носила серый брючный костюм поверх блузки с застегнутой верхней пуговицей, что придавало ей слегка чопорный вид.

Мужчина держал в руках маленький черный бумажник, внутри которого был документ с гербом полиции Сассекса и его фотографией.

— Миссис Карли Чейз?

— Да, — ответила она немного нерешительно, думая, что на самом деле не хочет отвечать на кучу вопросов об аварии сегодня вечером.

Его манеры были дружелюбны, но он казался беспокойным. — Детектив-сержант Брэнсон, а это детектив-сержант Мой из уголовного розыска Сассекса. Мы можем войти? Нам нужно срочно с вами поговорить.

Он бросил осторожный взгляд через плечо. Его коллега осматривал улицу.

Карли отступила и ввела их внутрь, взволнованная чем-то, чего она не могла понять. Она увидела, как ее мать с тревогой выглядывает из кухонной двери.

— Пожалуйста, нам нужно поговорить с вами наедине, — сказал сержант Брэнсон.

Карли провела их в гостиную, дав матери сигнал, что все в порядке. Она последовала за ними и указала на один из двух диванов, затем закрыла дверь, бросив смущенный взгляд на расползающееся коричневое пятно на обоях, которые теперь почти целиком покрывали одну стену. Затем она села на диван напротив них, вызывающе глядя на них, гадая, что они собираются бросить в нее сейчас.

'Могу я чем-нибудь помочь?' — наконец спросила она.

— Миссис Чейз, у нас есть основания полагать, что ваша жизнь может быть в непосредственной опасности, — сказал Гленн Брэнсон.

Карли сильно моргнула. — Простите?

Тут она впервые заметила, что у него в руке большой коричневый конверт. Он держал ее необычайно деликатно для такого крупного мужчины, как мог бы держать хрупкую вазу.

«Речь идет о дорожно-транспортном происшествии, произошедшем сегодня две недели назад, в результате которого погиб молодой студент Брайтонского университета Тони Ревир», — сказал он.

— Что именно вы подразумеваете под непосредственной опасностью ?

— Были задействованы еще две машины, миссис Чейз, — фургон «Форд Транзит» и грузовик-рефрижератор «Вольво».

«Да, именно они сбили бедного велосипедиста». Она поймала взгляд женщины-сержанта, которая улыбнулась ей сочувственно, что вызвало у нее раздражение.

— Вы знаете, кем был велосипедист? он спросил.

— Я читал газеты. Да. Это очень грустно – и очень огорчительно быть вовлеченным».

— Вам известно, что его мать — дочь человека, которого считают главой нью-йоркской мафии?

— Я читал это. И награда, которую она предложила. Я даже не знал, что они существуют больше. Я думал, что мафия — это что-то из прошлого, что-то вроде «Крестного отца ».

Сержант обменялся взглядом со своим коллегой, который затем заговорил. — Миссис Чейз, я офицер по семейным связям. Думаю, вам, как солиситору, может быть знаком этот термин?

«Я не занимаюсь уголовным правом, но да».

«Я здесь, чтобы помочь вам в следующих шагах, которые вы выберете. Вы знаете только что упомянутый фургон «Форд Транзит»?

— Тот, что был прямо позади меня?

'Да. Вы должны знать, что водитель этого фургона мертв. Его тело было найдено в фургоне в пятницу в гавани Шорхэм.

— Я читал в « Аргусе », что в гавани в фургоне нашли тело.

— Да, — сказала Белла Мой. «Чего вы не читали, так это того, что он был водителем, который, как мы полагаем, участвовал в столкновении. Вы также не читали, что он был убит.

Карли нахмурилась. — Убит?

'Да. Я не могу сообщить вам подробности, но, пожалуйста, поверьте нам, он был. Мы здесь потому, что всего несколько часов назад водитель грузовика Volvo, причастный к гибели Тони Ревира, также был найден убитым.

Карли ощутила холодную волну страха. Комната, казалось, закачалась, и внезапно наступила ужасная, напряженная тишина. Тогда казалось, что она больше не была в своем теле, что она оставила его позади и дрейфует в черной, леденящей, безмолвной пустоте. Она попыталась заговорить, но ничего не вышло. Два офицера то появлялись, то терялись в фокусе. Потом у нее загорелся лоб. Пол, казалось, поднимался под ней, а затем опускался, как будто она была на корабле. Она положила правую руку на подлокотник дивана, чтобы удержаться.

— Я… — начала она. — Я… я… я думал, что награда, которую… которую мать… которую назначила мать, была за опознание водителя фургона.

— Было, — сказала Белла Мой.

— Так… так зачем их убивать? Внутри нее закрутился вихрь страха.

— Мы не знаем, миссис Чейз, — ответил Гленн Брэнсон. — Это могло быть просто необычным совпадением. Но у полиции есть обязанность проявлять осторожность. Следственная группа провела оценку угрозы, и мы полагаем, что ваша жизнь может быть в опасности.

Этого не может быть, подумала Карли. Это была больная шутка. Должен был быть кульминационный момент. Происходила какая-то тонкая ловушка. Включился разум ее адвоката. Они пришли, чтобы напугать ее и заставить сделать какое-то признание по поводу аварии.

Затем Гленн Брэнсон сказал: «Миссис Чейз, мы можем сделать ряд вещей, чтобы защитить вас. Одним из них было бы переместить вас отсюда в безопасное место где-нибудь в городе. Как бы вы к этому отнеслись?

Она смотрела на него, ее страх углублялся. 'Что ты имеешь в виду?'

Белла Мой сказала: «Это похоже на взятие под стражу свидетеля, миссис Чейз. Могу я называть вас Карли?»

Карли мрачно кивнула, пытаясь переварить то, что ей только что сказали. — Отодвинуть меня?

— Карли, мы бы перевезли тебя и твою семью под конвоем в другой дом в качестве временной меры. Затем, если мы почувствуем, что уровень угрозы будет сохраняться, мы могли бы подумать о том, чтобы перевезти вас в другую часть Англии, изменить ваше имя и дать вам совершенно новую личность».

Карли уставилась на них, сбитая с толку, как затравленный зверь. 'Изменить мое имя? Новая личность? Переехать в другое место в Брайтоне? Ты имеешь в виду прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — сказал Гленн Брэнсон. — Мы останемся здесь с вами, пока вы будете собирать вещи, а затем организуем полицейский эскорт.

Карли подняла руки вверх. 'Подожди секунду. Это безумие. Моя жизнь в этом городе. У меня здесь учится сын. Здесь живет моя мать. Я не могу просто взять палки и переехать в другой дом. Ни за что. Определенно не сегодня. А что касается переезда в другую часть Англии, то это сумасшествие. Ее голос дрожал. — Послушайте, я не участвовал в этой аварии. Хорошо, я знаю, меня осудили за превышение лимита, но я не сбил беднягу, ради всего святого! Меня ведь нельзя винить в его смерти? Об этом уже сообщили в ГИБДД. Это было сказано и сегодня в суде.

— Карли, — сказала Белла Мой, — мы это знаем. Родителям погибшего мальчика предоставлена вся информация об аварии. Но, как сказал мой коллега, полиция Сассекса по закону обязана заботиться о вас.

Карли ломала руки, пытаясь ясно мыслить. Она не могла. — Давайте проясним это, — сказала она. — Водитель позади меня в белом фургоне, вы говорите, что он мертв — что его убили?

Гленн Брэнсон выглядел очень торжественно. — В этом нет никаких сомнений, миссис Чейз. Да, он убит.

— А водитель грузовика?

— О его смерти также никаких вопросов. Мы провели разведку как можно лучше о семье погибшего мальчика, и, к сожалению, они вполне способны отомстить за убийства, подобные этому. Осмелюсь сказать, эти вещи являются частью их культуры. Они живут в другом мире».

— Это чертовски здорово, не так ли? — сказала Карли, и ее страх сменился гневом. Ей вдруг захотелось выпить и закурить. — Могу я предложить кому-нибудь из вас что-нибудь выпить?

Оба офицера покачали головами.

Какое-то время она сидела неподвижно, напряженно размышляя, но ей было трудно сосредоточиться. — Вы хотите сказать, что эта семья наняла киллера, или как там их?

— Это возможно, Карли, — мягко сказала Белла Мой.

'О верно. Итак, каковы другие возможности? Стечение обстоятельств? Это было бы большим, чертовым совпадением, верно?

— Сто тысяч долларов — большие деньги, миссис Чейз, — сказал сержант Брэнсон. «Это свидетельствует о гневе родителей».

— Значит, вы говорите, что нам с сыном, возможно, придется уехать отсюда? Получить новую личность? Что ты будешь защищать нас всю оставшуюся жизнь? Как это будет работать?

Два детектива переглянулись. Затем выступил Д. С. Мой. — Я не думаю, что у какой-либо полиции есть ресурсы, чтобы обеспечить такой уровень защиты, к сожалению, миссис Чейз. Но мы можем помочь вам сменить личность».

'Это мой дом. Это наша жизнь здесь. Наши друзья здесь. Тайлер уже потерял отца. Теперь ты хочешь, чтобы он потерял всех своих друзей? Вы серьезно хотите, чтобы я спряталась сегодня вечером с моим сыном? Подумать об уходе с работы? А что, если мы переедем в другой дом, а потом и в округ? Если эти люди на самом деле, ты не думаешь, что они смогут найти нас? Я собираюсь провести остаток своей жизни в страхе перед стуком в дверь, или скрипом в доме, или хрустом ветки в саду?

— Мы не заставляем тебя уезжать, Карли, — сказала Белла Мой. — Мы просто говорим, что, на наш взгляд, это лучший вариант.

«Если вы решили остаться, мы обеспечим вам защиту», — сказал Гленн Брэнсон. «Мы предоставим систему видеонаблюдения и группу личной охраны, но на ограниченный период в две недели».

'Две недели?' — возразила Карли. — Почему? Из-за твоего бюджета?

Брэнсон широко поднял руки. «Это действительно ваши лучшие два варианта». Затем он взял конверт и вынул из него документ. «Мне нужно, чтобы вы прочитали и подписали это, пожалуйста».

Карли посмотрела на него. Когда она увидела это в печати, ее пробрал еще более сильный холод.


70


ПРИЛОЖЕНИЕ F – ПОЛИЦИЯ СУССЕКСА

Предупреждение «Осман»

Уведомление об угрозе личной безопасности

миссис Карли Чейз

37 Хоув Парк Авеню

Хов

БН3 6ЛН

Восточный Суссекс


Дорогая миссис Чейз

Я получил следующую информацию, которая предполагает, что ваша личная безопасность сейчас в опасности.

Я подчеркиваю, что я ни при каких обстоятельствах не раскрою вам личность источника этой информации, и, хотя я не могу комментировать надежность или отсутствие источника или содержания этой информации, у меня нет причин не верить сообщению, как оно представлено. . Я не получаю никакой другой информации по этому вопросу и не принимаю прямого участия в этом деле.

У меня есть основания полагать, что после гибели Юэна Приса, водителя фургона, который столкнулся с велосипедистом Тони Ревиром, и Стюарта Фергюсона, водителя грузовика, который также столкнулся с Тони Ревиром, ваша собственная жизнь находится в непосредственной и непосредственной опасности. от убийств из мести, заказанных неизвестным лицом или лицами и совершенных неизвестным лицом или лицами в настоящее время.

Хотя полиция Сассекса предпримет все возможное, чтобы свести риск к минимуму, полиция не может защитить вас от этой угрозы изо дня в день, час за часом.

Я также подчеркиваю, что передача мной этой информации никоим образом не дает вам права предпринимать какие-либо действия, которые могли бы поставить вас в нарушение закона (например, ношение оружия для самообороны, нападение на других, нарушение общественного порядка) и если вас обнаружат за такую приверженность к вам будут обращаться соответственно.

Поэтому я предлагаю вам принять меры, которые вы считаете целесообразными, чтобы усилить свои собственные меры безопасности (например, домашняя охранная сигнализация, изменение распорядка дня и т. д.). Может быть даже так, что вы решите, что для вас более целесообразно покинуть этот район в обозримом будущем. Это решать вам.

Если вы хотите предоставить мне полную информацию об адресе, по которому вы будете проживать, я позабочусь о том, чтобы сотрудники полиции могли провести необходимые обследования, чтобы сообщить вам о вышеуказанных мерах безопасности.

Я также прошу вас обращаться в полицию по поводу любых подозрительных инцидентов, связанных с этой угрозой.


Подпись Детектив-суперинтендант Рой Грейс

Время/дата 17:35, среда, 5 мая


Я… подтверждаю, что в… часов… 20…

вышеуказанное уведомление было зачитано мне…

полиции Сассекса

Подписано…


Подписано должностным лицом, читающим уведомление…

Время/дата…

Подписано офицером, свидетелем чтения…

Время/дата…


Карли прочитала его. Закончив, она посмотрела на двух офицеров.

— Позвольте мне кое-что понять. Вы хотите сказать, что если я не соглашусь переехать, то все, я сам по себе?

Белла Мой покачала головой. — Нет, Карли. Как объяснил сержант Брэнсон, мы обеспечим вас круглосуточной охраной полиции на срок – две недели. И мы бы установили для вас видеонаблюдение. Но мы не можем гарантировать твою безопасность, Карли. Мы можем просто сделать все, что в наших силах».

— Вы хотите, чтобы я подписал?

Белла кивнула.

— Это не для меня, что ли, эта подпись? Это для защиты ваших задниц. Если меня убьют, ты сможешь показать, что сделал все, что было в твоих силах.

— Послушайте, вы умный человек, — сказал Гленн Брэнсон. «Все мы в полиции Сассекса сделаем все возможное, чтобы защитить вас. Но если вы не хотите уходить, и я могу это понять, и я полагаю, что вы не хотите быть запертым в надежной комнате для паники, то наши возможности ограничены. Мы должны попытаться работать вместе. Он положил свою карточку перед Карли на кофейный столик. — Детектив сержант Мой будет вашим непосредственным контактом, но не стесняйтесь звонить мне двадцать четыре семь.

Карли взяла ручку. «Отлично», — сказала она, подписывая его, больная от страха, изо всех сил пытаясь мыслить здраво.


71


Рой Грейс лежал в постели рядом с Клео, ворочался и ворочался, проснувшись, полностью взвинченный. Он находился в морге до 2 часов ночи, когда, наконец, было завершено вскрытие водителя грузовика. По крайней мере, ему удалось уговорить Клео вернуться домой пораньше, так что она ушла незадолго до полуночи. Теперь он жил в постоянном страхе, что у Клео в любой момент может начаться новое кровотечение. Потенциально опасная для жизни, как для нее самой, так и для их ребенка.

Надюшки де Санча не было на месте, и для вскрытия им пришлось пригласить педантичного патологоанатома министерства внутренних дел доктора Фрейзера Теобальда. Но, несмотря на свою медлительность, Теобальд был дотошен и предоставил хорошую и немедленную информацию о смерти несчастной жертвы.

Ярко-синий циферблат радиочасов в нескольких дюймах от глаз Грейс мигал с 3:58 до 3:59, а затем, казалось, бесконечным временем до 4:00.

Дерьмо.

Ему предстоял долгий и тяжелый день, в течение которого ему нужно было быть на пике формы, чтобы руководить своей расширяющейся следственной группой, справляться с неизбежными вопросами от Питера Ригга и принимать важные решения по пересмотренной пресс-стратегии. Но самое главное, абсолютный приоритет номер один, он должен был защитить женщину, которая могла быть в непосредственной опасности для жизни.

Он снова посмотрел на радиочасы: 4.01.

Первые полосы рассвета пробивались над городом. Но внутри него сгущалась тьма. Как, черт возьми, вы можете полностью защитить кого-то, кроме как запереть его в камере или замуровать в комнате для паники? Она не хотела покидать свой дом, что было бы лучшим вариантом, и он мог понять ее причины. Но самец остановился рядом с ним, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Он снова подумал о том, как увидел Юэна Приса в фургоне. И жуткий призрак Стюарта Фергюсона на крючке. Но именно о камерах он думал больше всего. Особенно второй.

Дальность передачи составляла всего несколько сотен ярдов. Это означало, что убийца должен был ждать поблизости с приемным устройством — почти наверняка в машине. Грейс понимала, что забрать камеру из фургона было бы сложно, но ведь мог же он вернуться за второй? Две камеры, водонепроницаемые и с ночным видением, стоили добрую тысячу фунтов каждая. Много денег, чтобы выбросить.

Кто был этот убийца? Он был умен, хитёр и организован. За всю свою карьеру Грейс никогда не сталкивался с чем-то подобным.

Съемка напомнила ему о деле, над которым он работал прошлым летом, касающемся больной банды наркоторговцев, и ему пришло в голову, что он мог оказаться здесь в той же местности, но он сомневался в этом. Это была месть за смерть Тони Ревира. Водитель с грузовиком замороженных морепродуктов, казненный в коптильне, не оставлял места для сомнений.

По оценке патологоанатома, Фергюсон умер бы менее чем через два часа в холодильной камере, а возможно, и меньше. Если убийца ждал поблизости и ловил передачу, и, предположительно, ждал, пока водитель грузовика не умрет, почему он не забрал камеру?

Потому что он не хотел рисковать? Его побеспокоил кто-то, приехавший туда? Или, может быть, проезжающая мимо полицейская патрульная машина? Или это должно было оставить сообщение — знак — для кого-то? Просто циничное сообщение для следующей жертвы? Это то, что произойдет с вами, и деньги не имеют значения ...

Сидел ли убийца в своей машине, наблюдая за передаваемыми изображениями Фергюсона, извивающегося, дрожащего и неуклонно замерзающего насмерть в течение двух часов? Фрейзер Теобальд сказал, что кожа мужчины была частично обожжена, а легкие надышались дымом, но этого было недостаточно, чтобы он задохнулся. Крюк через челюсть и под глазом был бы мучительным, но не опасным для жизни. Его смерть в холодильной камере была бы мучительной.

Что этот садист может замышлять для Карли Чейз?

Команда следователя-детектива Ланигана допрашивала семью Ревир, а также брата Фернанды Ревир, который занял должность официального главы преступного клана после заключения его отца в тюрьму, но Ланиган не надеялся добиться чего-либо с ними.

Грейс отхлебнул немного воды, затем так осторожно, как только мог, перевернул подушки, пытаясь освежить их.

Клео тоже плохо спала, ей было тяжело лежать на левом боку с подушкой под мышкой, как ей было велено, а также ей приходилось ходить в туалет почти каждый час. Сейчас она спала, тяжело дыша. Он задавался вопросом, может ли чтение в течение нескольких минут успокоить его достаточно, чтобы заснуть. На полу, недалеко от кровати, периодически похрапывал их щенок Хамфри, помесь лабрадора и бордер-колли.

Медленно двигаясь, стараясь не мешать Клео, он включил самую тусклую лампу для чтения и вгляделся в небольшую стопку книг на прикроватной тумбочке, половина из которых была куплена по рекомендации его коллеги Ника Николла.

Отцовство. От парня к папе. Новая книга «Довольный маленький ребенок». Секреты заклинателя младенцев.

Он взял верхнюю, « Отцовство », и продолжил чтение с того места, которое отметил. Но через несколько страниц, вместо того, чтобы успокоиться, его все больше беспокоило бремя ответственности отцовства. Столько всего нужно было взять на борт. И все это вдобавок к его полицейской работе.

С того момента, как Клео впервые сообщила ему, что беременна, он решил, что будет вовлеченным и преданным родителем. Но теперь, читая эти книги, время и обязанности, требуемые от него, казались устрашающими. Он хотел посвятить это время и хотел взять на себя эти обязанности, но как все это стало возможным?

В 5.30 он, наконец, перестал пытаться уснуть, выскользнул из постели, пошел в ванную и плеснул себе в лицо холодной водой. Ему казалось, что его глаза протерли наждачной бумагой. Он задавался вопросом, взбодрит ли его короткая пробежка, но он чувствовал себя слишком усталым. Вместо этого, натянув спортивный костюм, он решил прогуляться по кварталу, сосредоточив свои мысли на предстоящем дне и взяв с собой Хамфри, который настоял на том, чтобы присоединиться к нему. Затем он налил себе кофе, принял душ, оделся и поехал в офис.

Он прибыл туда незадолго до 7 утра, выпил Red Bull и позвонил старшему офицеру группы личной охраны, которая скрывалась возле дома Карли Чейз. К его облегчению, все было тихо.

Во всяком случае, за эту прошлую ночь.


72


«Я хочу, чтобы вы все знали, — сказал Рой Грейс в начале брифинга в 8:30 утра на МИР-1, — что я не счастливый чертов кролик».

Все в комнате уже были в курсе дела об убийстве водителя грузовика. Основные события в расследовании такого масштаба разошлись мгновенно.

Сделав глоток кофе и просмотрев свои записи, он продолжил: «Первый пункт моей повестки дня — непрекращающаяся серия утечек, поступающих от кого-то нашему другу Кевину Спинелле из « Аргуса » . В ПОРЯДКЕ?'

Он посмотрел на тридцать пять торжественных лиц. Ужасное открытие, сделанное вчера днем, потрясло даже самых закаленных из этой компании. — Я никого из вас не обвиняю, но кто-то слил ему информацию о том, что руки Приса были приклеены суперклеем к рулю его фургона. Это либо член этой следственной группы, либо группа специалистов по поиску, либо сотрудник Шорхэмской гавани, либо один из группы в морге. В какой-то момент я найду этого человека, а когда найду, повешу его сушиться на чем-то еще более болезненном, чем мясной крюк. Я ясно выражаюсь?

Все кивнули. Все, кто работал с Роем Грейсом, знали его как уравновешенного и спокойного человека, который редко терял голову. Они испугались, увидев его в гневе.

Он сделал еще глоток кофе. «Наша медиа-стратегия может иметь жизненно важное значение. Мы полагаем, что профессиональный наемный убийца находится здесь, в Брайтоне, по всей вероятности, нанятой семьей Ревир в Нью-Йорке, чтобы отомстить за смерть их сына. Нам нужно очень осторожно управлять средствами массовой информации, чтобы попытаться получить помощь от общественности в поиске этого убийцы, прежде чем он нанесет новый удар, и чтобы избежать любого возможного воздействия на общество».

«Сэр, — сказала констебль Стейси Хоробин, привлекательная молодая женщина лет тридцати с модными всклокоченными каштановыми волосами, которую недавно призвали в следственную группу, — что именно вас беспокоит по поводу воздействия на общество?»

Телефон Ника Николла зазвонил. Под испепеляющим взглядом Грейс он поспешно замолчал. Был краткий момент, когда Грейс выглядел так, будто вот-вот взорвется, но его реакция была спокойной. «Думаю, мы можем заверить общественность, если до нее дойдет дело, что для них нет общей опасности», — ответил он. «Но я не хочу, чтобы наши силы выглядели неспособными защитить ни в чем не повинного представителя общественности».

— Осман был подан миссис Чейз, шеф? — спросил Дункан Крокер.

— Да, — ответил Гленн Брэнсон от имени Грейс. «Белла и я подали его вчера вечером, сразу после 18:00. Миссис Чейз предложили переехать из этого района, но она отказалась по семейным и деловым причинам. Честно говоря, я думаю, что она неразумна. Сержант Мой провела ночь в своем доме, ожидая установки оборудования для видеонаблюдения сегодня утром, а бригада личной охраны дежурила возле ее дома с 21:00 прошлой ночи. Пока без происшествий.

«Есть ли какая-нибудь защита по дороге на работу?» — спросил Норман Поттинг. — А пока она на своем рабочем месте?

— Я разговаривала с инспектором Хаззардом из полицейской группы округа Хоув, — сказала Грейс. «Сегодня и завтра, а также в первой половине следующей недели ее будут возить на работу и с работы в полицейской машине с табличками. И я помещаю PCSO на прием в ее офисе. Я хочу послать этому убийце четкий сигнал, что если он где-то там и нацелился на эту женщину, то мы на него напали.

— А как насчет семьи Ревира в Нью-Йорке, шеф? — сказал Ник Николл. — Кто-нибудь разговаривает с ними?

«Я проинформировал нашего контактного лица из полиции Нью-Йорка о ситуации, и они взялись за дело. Он сказал мне, что убийства напоминают стиль бывшего наемного убийцы мафии, заклинателя по имени Ричард Куклински, известного как Ледяной Человек. Он использовал холодильные камеры, и одной из его специальностей было связывание жертв и помещение их в пещеру, а затем оставленная там камера, чтобы постоянно записывать, как их заживо поедают крысы».

Белла, которая собиралась вытащить мальтезер из коробки перед ней, убрала руку, с отвращением сморщив лицо.

— Похоже, наш человек, шеф! — оживленно сказал Норман Поттинг.

— Да, Норман, — ответила Грейс. — Есть только одна проблема с Куклински.

Поттинг с опаской ждал.

— Он умер в тюрьме четыре года назад.

— Да, ну, я полагаю, это скорее приведет к его устранению, — возразил Поттинг. Он огляделся с ухмылкой, но никто не улыбнулся в ответ. — Рыбное дело, этот холодильник вчера, — добавил он и снова безуспешно огляделся в поисках улыбки. Все, что он получил, это испепеляющий взгляд Беллы Мой.

— Спасибо, Норман, — коротко сказала Грейс. — Детектив-следователь Лэниган собирался пойти к мистеру и миссис Ревер прошлой ночью и доложить мне. Но, честно говоря, я ничего от них не жду. И одна вещь, которую сказал мне Лэниган, и которая не является хорошей новостью для нас, заключается в том, что их разведданные о наемных убийцах очень ограничены.

«Шеф, этот тип Куклински сначала парализовал своих жертв?»

— Ник, из того, что я узнал из вскрытия, нет. Наш человек не парализовал Приса — только Фергюсона.

— Как вы думаете, почему он это сделал?

Грейс пожала плечами. «Возможно, садизм. Или, возможно, чтобы с ним было легче обращаться. Надеюсь, — сказал он, подняв брови, — у нас будет возможность спросить его об этом.

— Босс, какую информацию вы сообщаете прессе о смерти водителя грузовика? — спросила констебль Эмма-Джейн Бутвуд.

«На данный момент в холодильнике копченого лосося Спрингс нашли мертвым не более одного человека, — сказала Грейс. «Я не хочу спекуляций. Пусть люди на минуту задумаются, что это могла быть промышленная авария.

Он взглянул на свой мобильный телефон, который лежал рядом с распечатанными заметками на рабочей поверхности перед ним, словно ожидая неизбежного звонка от Спинеллы. Но пока он молчал. «Я еще не решил, что мы должны выпустить помимо этого. Но я не сомневаюсь, что кто-то примет это решение за меня».

Он бросал вызывающий взгляд на свою команду, не глядя ни на одного конкретного человека. Затем он снова просмотрел свои записи. «Хорошо, по словам его работодателей, Стюарт Фергюсон выехал со склада в грузовике-рефрижераторе вскоре после 14:00 во вторник. Нам нужно найти этот грузовик. Он посмотрел на Д.С. Хоробина. «Стейси, я даю тебе задание: попытаться проложить маршрут грузовика и точки наблюдения с момента, когда он покинул депо в Абердине, до того места, где он сейчас находится. Нам нужно найти его. Вы должны быть в состоянии довольно легко проложить большую часть его пути с помощью поиска ANPR.

Камеры автоматического распознавания номерных знаков были установлены вдоль многих автомагистралей и основных магистралей Великобритании. Они снимали номерные знаки всех проезжающих машин и загружали их в базу данных.

— Да, сэр, — сказала она.

Затем Грейс зачитала краткое изложение результатов вскрытия. После того, как он ответил на несколько вопросов по этому поводу, он допил остатки кофе и перешел к следующему пункту в своем списке.

«Хорошо, обновленная информация о линиях расследования. Убийство друга Приса Уоррена Талли в тюрьме Форд все еще продолжается. Он посмотрел на сержанта Крокера. — Дункан, у тебя есть что-нибудь для нас?

— Ничего нового, шеф. Все та же стена молчания со стороны других заключенных. Опрашивающая группа разговаривает с каждым из заключенных, но пока у нас нет прорыва».

Грейс поблагодарила его, затем повернулась к детективу Нику Николлу. «Суперклей на руках Юэна Приса. Ник, есть что сообщить?

«Внешняя следственная группа продолжает посещать каждую торговую точку в районе Брайтона и Хоува, где продается суперклей. Это масштабная задача, шеф, и у нас действительно не хватает для этого персонала. В каждом газетном киоске, в каждом магазине бытовой техники и бытовой техники, в каждом супермаркете.

— Держите их в курсе, — сказала Грейс. Затем он повернулся к Норману Поттингу. — Что-нибудь сообщить на камеру?

— Шеф, мы проверили всех розничных продавцов, продающих это оборудование, включая магазины Cash Converters, которые продают их подержанными. Один из них был достаточно хорош, чтобы проверить серийный номер того, что был в фургоне. Он считает, что эта модель не продается в Великобритании — ее можно купить только в США. У меня еще не было возможности проверить тот, что был найден в холодильнике в Спрингсе, но он выглядит точно так же».

Когда встреча закончилась, Гленну Брэнсону позвонили по рации. Оно было от одного из офицеров службы безопасности, Дункана Стила, на стойке регистрации.

Он поблагодарил его, затем повернулся к Рою Грейсу. — Миссис Чейз внизу.

Грейс нахмурилась. — Здесь, в этом здании?

'Ага. Она говорит, что ей нужно срочно меня видеть.

— Может быть, она пришла в себя.


73


Зуб сидел за письменным столом в своей комнате в отеле «Премьер Инн» с открытым ноутбуком перед собой. Через окно он следил за парковкой. Он мог видеть здание Северного терминала аэропорта Гатвик вдалеке за ним и голубое небо над ним. Вскоре он оказался в самолете в этом голубом небе, направляясь домой, к почти постоянному голубому небу Теркс и Кайкос. Он любил тепло. Понравилось, когда он побывал в армии в жарких местах. Судя по его опыту английской погоды, большую часть времени шел дождь.

Он не делал дождя.

Лаки Страйк болтался между его губами. Он уставился на экран, размышляя о голубом небе, щелкая изображения. Фотографии Хоув-Парк-авеню, где жила Карли Чейз. Фотографии дома спереди, сзади и сбоку.

Рано утром, покончив с коптильней Спрингс, он проехал по этой улице, запоминая машины. Затем он нанес краткий визит в ее собственность. В доме начала лаять собака, и когда он уходил, наверху загорелся свет. Прошлой ночью он еще раз проехал туда и заметил припаркованную темную «ауди» с темной фигурой за рулем. Ауди раньше не было.

Полиция не была дурой. За годы он научился никогда не недооценивать врага. Вы так и остались живы. Из тюрьмы таким образом. В США полицейское наблюдение осуществлялось группами по восемь человек в восьмичасовые смены, двадцать четыре офицера несли круглосуточное дежурство. Он почти не сомневался, что в этом районе есть и другие, которых он не заметил. Некоторые пешком, возможно, в саду за домом или по бокам дома.

Он уже слышал разговор внутри дома, который уловили крошечные направленные микрофоны, которые он спрятал в ее саду, направленные на ее окна, когда вчера вечером ее посетила полиция. Когда она сказала им, она не хотела уходить.

Он посмотрел на свои записи. Мальчика в школьной форме сегодня в 8.25 утра подобрала женщина в черном Range Rover с двумя другими детьми. В 8.35 Карли Чейз уехала из дома на заднем сиденье полицейской машины с номерами.

В 9.05 он позвонил в ее офис, представившись клиентом, и сказал, что ему нужно срочно с ней поговорить. Ему сказали, что она еще не приехала. Второй телефонный звонок сообщил ему, что она все еще не прибыла в 9.30.

Где она была?


74


Карли Чейз села рядом с Гленном Брэнсоном за маленький круглый стол для переговоров в кабинете Роя Грейса. Грейс присоединилась к ним.

— Приятно познакомиться, миссис Чейз, — сказал он, садясь. — Мне жаль, что это не при лучших обстоятельствах. Хотите чего-нибудь выпить?'

Она чувствовала себя слишком больной от страха, чтобы что-то проглотить. — Я… я в порядке, спасибо.

Она осознавала, что ее правая нога дергается, и не могла остановить это. Оба полицейских пристально смотрели на нее, и от этого она нервничала еще больше.

— Я хотела поговорить с вами, — заикаясь, пробормотала она, взглянув на Гленна Брэнсона, а затем снова на детектива-суперинтенданта. — Детектив сержант Брэнсон и его коллега объяснили мне ситуацию вчера вечером. Я думал об этом всю ночь. Не знаю, знаете ли вы, но я юрист, специализирующийся на разводах.

Грейс кивнула. — Я знаю о вас кое-что.

Она заломила руки, затем сглотнула, пытаясь перестать лопаться в ушах. Ее взгляд метался от коллекции старых зажигалок на полке к сертификатам в рамках на стене, затем к фаршированной форели в витрине и обратно к Грейс.

«Я сторонник компромисса, а не конфронтации, — сказала она. «Я стараюсь спасать браки, а не разрушать их — это всегда было моей философией».

Грейс снова кивнула. «Очень благородное чувство».

Она искоса посмотрела на него, не уверенная, что он берет Микки, но потом поняла, что ничего не знает о его личной жизни.

«По моему опыту, диалоги так часто отсутствуют», — сказала она и пожала плечами, ее нога дергалась еще сильнее.

Грейс уставилась на нее. Он понятия не имел, к чему она ведет.

«Пять лет назад я потеряла мужа, катаясь на лыжах. Он был похоронен в лавине в Канаде. Моей первой реакцией было то, что я хотел сесть на самолет в Канаду, найти гида, который взял его на эту гору, и который выжил, и убить его голыми руками. В ПОРЯДКЕ?'

Грейс взглянула на Брэнсона, который беспомощно пожал плечами в ответ. «Каждый должен справляться с горем по-своему», — ответил он.

— Именно, — ответила Карли. 'Вот почему я здесь.' Она повернулась к Гленну Брэнсону. — Вчера вечером вы сказали мне, что моя жизнь в опасности из-за убийства из мести, устроенного родителями бедного мальчика, который погиб на своем велосипеде. Но я не был виноватым в этом. Хорошо, я знаю, что меня привлекали к уголовной ответственности за вождение в нетрезвом виде, но это не имело бы никакого значения, если бы я был абсолютно трезв – ваша дорожная полиция подтвердила это. Это была не вина водителя фургона, даже если он совершил наезд, и уж точно не вина водителя грузовика. Всему виной сам бедняга, который ехал не по той стороне дороги!

Брэнсон хотел было ответить, но Грейс перебила его. — Миссис Чейз, мы знаем об этом. Но, как объяснил мой коллега, мы имеем дело не с нормальными, рациональными людьми. Насколько мы понимаем, Преподобные происходят из культуры, где разногласия решаются не в суде, а с помощью физической жестокости. Им сообщили, что вы не сталкивались с их сыном, и, может быть, они уже покончили со своей ужасной местью — если об этом два убийства. Но я несу ответственность за вашу безопасность и обязан заботиться о вас.

— Я не могу прожить свою жизнь в страхе, мистер Грейс — извините — детектив-суперинтендант. Всегда есть выход из проблемы, и я думаю, что нашел выход из этой проблемы».

Оба полицейских пристально посмотрели на нее.

'Вы делаете?' — сказал Гленн Брэнсон.

'Да. Я… я не сомкнул глаз прошлой ночью, пытаясь понять, что делать. Я решил, что я собираюсь пойти и увидеть их. Я еду в Нью-Йорк, чтобы поговорить как женщина с женщиной с миссис Ревир. Она потеряла сына. Я потеряла мужа. Мы оба хотели бы попытаться обвинить других людей, чтобы попытаться найти какой-то смысл в наших потерях. Я постоянно думаю об этом глупом лыжном гиде, который не должен был брать моего мужа на этот склон в таких погодных условиях. Но ничто мстительное не вернет Кес и не облегчит мою боль утраты. Я должен найти способы двигаться вперед в жизни. Ей и ее мужу придется сделать то же самое».

— Я тоже немного разбираюсь в потерях, — мягко сказал Рой Грейс. 'Я был здесь. Я чувствую, откуда вы пришли. Но из того, что я знаю об этой семье, я не думаю, что встречаться с ними — хорошая идея, и уж точно не то, что может санкционировать полиция Сассекса».

'Почему нет?' Она взглянула на Грейс с внезапной яростью, которая напугала его.

— Потому что мы несем ответственность за вашу безопасность. Я могу защитить тебя здесь, в Брайтоне, но я не могу позаботиться о тебе в Нью-Йорке.

Она повернулась к Гленну Брэнсону. — Ты сказал мне прошлой ночью, что можешь охранять меня только две недели. Правильно?'

Брэнсон кивнул, а затем сказал: «Хорошо, мы пересмотрим ситуацию до конца этого периода».

— Но ты не можешь защищать меня до конца моей жизни. И этого я бы боялся. Я не могу провести следующие пятьдесят лет, оглядываясь через плечо. Я должен разобраться с этим сейчас. Она помолчала какое-то время, потом снова заговорила. — Ты хочешь сказать, что помешаешь мне уйти?

Грейс широко раскрыл объятия. — У меня нет сил остановить вас. Но я не могу гарантировать твою безопасность, если ты уйдешь. Я мог бы послать с вами офицера, но, честно говоря, он не смог бы многого сделать за пределами своей юрисдикции…

— Я иду одна, — решительно сказала она. — Я могу позаботиться о себе. Я могу справиться с этим. Я постоянно имею дело с трудными людьми».

Гленн Брэнсон восхищался ее решимостью, втайне жалея, что не нанял эту напуганную, но дерзкую женщину, которая будет действовать от его имени при разводе, вместо довольно слабого адвоката, который у него был.

— Миссис Чейз, — сказал Рой Грейс, — у нас есть сведения о семье Реверов. Хочешь услышать это, прежде чем примешь окончательное решение?

— Все, что вы мне расскажете, будет полезно.

'В ПОРЯДКЕ. До недавнего времени они владели клубом в Бруклине под названием «Наложница». Они приглашали туда своих врагов выпить, а когда те приходили, в качестве почетных гостей, этих несчастных приглашали вниз, в VIP-зал. Когда они входили, их встречали трое мужчин, одним из которых был высокий американо-итальянский заклинатель по прозвищу Дракула, потому что он был похож на Беллу Лугоши. Четвертый мужчина, которого они никогда не увидят, стрелял им в затылок из пистолета с глушителем. Дракула сливал их кровь в ванну. Другой парень, начинавший мясником, расчленял их трупы на шесть частей. Четвертый упаковывал каждую конечность, туловище и голову и выбрасывал их на различные свалки вокруг Нью-Йорка и в реку Гудзон. По оценкам, они убили более ста человек. Сэл Джордино, дедушка Тони Ревира, в настоящее время отбывает одиннадцать пожизненных заключений за это, из них минимум восемьдесят семь лет в тюрьме. Вы понимаете людей, с которыми вам предстоит иметь дело?

«Я гуглила их, — сказала она. — О Сале Джордино много чего есть, но о его дочери я ничего не нашел. Но судя по тому, что вы рассказали мне об их мире, не является ли это еще большей причиной для меня отправиться туда и попытаться убедить их? она сказала.

— Эти люди не рассуждают, — сказала Грейс.

— По крайней мере, дай мне шанс попробовать. У вас есть их адрес? Домашний адрес?

«Как насчет того, чтобы сначала написать по электронной почте или позвонить миссис Ревир, чтобы узнать, какая у вас будет реакция?» — спросила Грейс.

«Нет, это должно быть лицом к лицу, мать к матери», — ответила Карли.

Два детектива переглянулись.

— Я могу узнать адрес для вас при одном условии, — сказал Рой Грейс.

'Который?'

— Вы позволяете нам организовать для вас сопровождение в Нью-Йорке.

После долгого молчания она сказала: «Могу ли я принять такое решение?»

— Нет, — ответил он.


75


В 10:17 на ноутбуке Зуба появилось оповещение. Записывался голосовой файл. Это означало, что кто-то говорил в доме Карли Чейз.

Он щелкнул и прислушался. Она разговаривала по телефону с женщиной по имени Клэр, спрашивала о сегодняшних рейсах в Нью-Йорк и подтверждала, что у нее есть действительный отказ от визы после прошлогодней поездки. Похоже, Клэр была турагентом. Она перечислила время полета. После нескольких минут проверки свободных мест она заказала Карли Чейз на рейс British Airways в 14.55 из Лондона в аэропорт Кеннеди в Нью-Йорке сегодня днем. Потом они обсудили отели. Турагент забронировал для нее номер в отеле «Шератон» в аэропорту Кеннеди.

Зуб взглянул на часы, перепроверил время и улыбнулся. Она делала это очень легко для него. Она понятия не имела!

Затем он услышал, как Карли Чейз говорила с таксопарком под названием Streamline. Она забронировала машину до терминала 5 аэропорта Хитроу, чтобы забрать ее в 11:30 — чуть больше часа. Затем она сделала еще один звонок.

Это было с кем-то по имени Сара. Женщина говорила как друг. Карли Чейз объяснила ей, что на следующее утро в 11:30 у Тайлера был визит к стоматологу, чтобы поправить его зубную скобу, которая причиняла ему боль. В обычное время его могла бы забрать бабушка, но ее врач записал ее на сканирование чего-то, что его не устраивало в ее животе, и Карли не хотела, чтобы она это пропустила. Она объяснила, что собиралась сама забрать Тайлера, но возникла неотложная ситуация — сможет ли Сара забрать его?

Сара не могла этого сделать из-за своего отца, чье запястье действительно было сломано, но она сказала, что Джастин взял отпуск на неделю, чтобы починить их новый дом, и она уверена, что он сможет забрать Тайлера. Она сказала, что перезвонит через несколько минут.

Зуб сделал себе еще кофе и выкурил еще одну сигарету. Затем его ноутбук снова зазвонил, и он слушал, как Сара говорит Карли Чейз, что все в порядке. Джастин, который предположительно был ее мужем, заберет Тайлера из школы завтра в 11.15. Карли Чейз дала ей адрес и поблагодарила.

Зуб уставился в свой блокнот, в котором он записал данные о полете Карли Чейз. Она забронировала только один путь, по открытому билету. Он предположил, куда она направляется, и у него появилась хорошая идея. Ему было интересно, на что она похожа в боулинге с десятью кеглями.

Вот только он не думал, что она доберется до боулинга Реверов.

Он просто надеялся, что ее не убьют, потому что это разрушило бы все его планы.


76


— Мы не можем позволить ей сделать это, — сказал Рой Грейс, положив руки на верхнюю часть рабочей станции в МИР-1 и наклонившись к Гленну Брэнсону.

«У нас нет никаких юридических полномочий, чтобы остановить ее», — ответил Брэнсон. — И она до смерти напугана.

'Я знаю. Я мог видеть это. Я бы тоже был на ее месте.

Прошел час с тех пор, как Карли Чейз вышла из его кабинета. У Грейс было множество срочных дел, одним из самых важных из которых была организация пресс-конференции. Урок, который он усвоил давным-давно, заключался в том, что вы получаете гораздо лучшее сотрудничество со СМИ, рассказывая им об убийстве, а не ожидая, пока они расскажут вам. Особенно в случае с Кевином Спинеллой.

Но он не мог сосредоточиться ни на чем из этого. Он отчаянно волновался за безопасность этой женщины. В Нью-Йорке было 5:30 утра, и телефон детектива-инспектора Пэта Лэнигэна переключился прямо на голосовую почту. Вероятно, он был выключен. Разумный человек, подумала Грейс. И повезло. С тех пор, как он стал главой отдела по расследованию серьезных преступлений, он больше не мог позволить себе роскошь выключать телефон на ночь.

Мобильный телефон Брэнсона звонил. Сержант поднял руку на своего начальника, ответил, затем коротко сказал: «Сейчас не могу говорить. Отзовитесь. Он убил звонок. Затем, глядя на телефон, сказал: «Сука». Он покачал головой. — Я не понимаю. Почему она меня так ненавидит? Я могла бы понять, если бы у меня была интрижка, но у меня ее никогда не было. Я никогда не смотрел на другую женщину. Ари призвала меня стать лучше, а потом… как будто она обиделась на это. Сказал, что я поставил свою карьеру выше ее и моей семьи. Он пожал плечами. — Вы когда-нибудь выясняли, что происходит в голове женщины?

«Я хотела бы выяснить, что происходит в голове этой сумасшедшей женщины», — ответила Грейс.

'Это просто. Я могу сказать вам это без счета в двести пятьдесят фунтов в час от психиатра. Страх. Ладно, старожил? Она чертовски напугана. И я не виню ее. Я бы тоже.

Грейс кивнула. Затем зазвонил его телефон. Это был один из его коллег, который спросил его, присоединится ли он к их обычной игре в покер сегодня вечером. Вторую неделю подряд Грейс извинялся, но нет, не будет. Игра длилась годами, и, к счастью, все они были полицейскими, поэтому понимали, что такое рабочие обязательства.

«Должна быть дерьмовая ситуация, когда кто-то чувствует, что мы не можем его защитить. Правильно?' — сказал Брэнсон, когда Грейс повесила трубку.

— Мы можем защитить их, но только если они этого хотят, — ответил детектив-суперинтендант. «Если они захотят переехать и изменить свою личность, мы можем сделать их достаточно безопасными. Но я могу понять, откуда она. Я бы не хотел оставлять свой дом, свою работу и забирать ребенка из школы. Но люди делают это постоянно — поднимают палки и двигаются — и не только потому, что на них охотятся».

— Мы просто отпустим ее в Нью-Йорк одну? Не послать ли нам кого-нибудь с ней? Белла?

«Помимо стоимости, у нас нет там никакой юрисдикции. Наша лучшая надежда на ее безопасность - это заставить нью-йоркскую полицию охранять ее. Мы будем присматривать за ее домом, где ее мать и ее сын живут одни, и в качестве меры предосторожности мы должны поставить хвост на бегство в школе. Наш связной в Нью-Йорке, детектив-следователь Лэниган, кажется хорошим парнем. Он знает, что делать, гораздо лучше любого, кого мы можем послать. Затем Грейс поморщился на своего друга. — Значит, с Ари никаких изменений?

— О, она совершенно изменилась. У нее выросли чертовы рога по бокам головы.


77


Карли стояла в длинной извивающейся очереди в переполненном иммиграционном зале аэропорта Кеннеди. Каждые несколько минут она с тревогой смотрела на свои часы, которые она перевела на пять часов назад по нью-йоркскому времени, затем проверяла и перепроверяла белую таможенную форму, которую заполнила в самолете.

Ее нервы были на пределе. Она никогда в жизни не чувствовала себя менее уверенной в себе.

Рейс задержали почти на два часа, и она надеялась, что лимузин, который она заказала онлайн, уже ждет ее. В Англии было 22:30, а здесь было 17:30. Но это было похоже на середину ночи. Может быть, эта Кровавая Мэри, за которой последовала пара бокалов Шардоне в самолете, была не такой уж хорошей идеей. Она думала, что они могли бы успокоить ее и помочь ей заснуть на несколько часов, но теперь у нее была слепящая головная боль и пересохший рот, и она чувствовала себя явно разбитой.

Странно, подумала она. В декабре прошлого года она привезла Тайлера в Нью-Йорк в качестве подарка перед Рождеством. Тогда они оба были так взволнованы этой очередью.

Она позвонила домой, желая проверить его. Но как раз в тот момент, когда ее мать ответила, сердитый мужчина в форме оказался перед ее лицом, указывая на знак, запрещающий использование мобильных телефонов. Извиняясь, Карли повесила трубку.

Наконец, спустя еще двадцать минут, она дошла до желтой линии и оказалась следующей. Офицер иммиграционной службы, веселая пухлая чернокожая женщина, бесконечно болтала с худощавым мужчиной с рюкзаком, который шел перед ней. Затем он пошел дальше, и Карли вызвали вперед. Она отдала паспорт. Ее попросили посмотреть в объектив камеры. Затем ей сказали нажать пальцами на электронный блокнот.

Женщина могла улыбаться и шутить с предыдущим человеком, но сейчас ей было не до смеха.

— Нажимай сильнее, — продиктовала она.

Карли надавила сильнее.

— Я ничего не читаю.

Карли нажала еще сильнее, и, наконец, красный свет сменился зеленым.

— Теперь большой палец правой руки.

Когда она сильно надавила большим пальцем правой руки, женщина нахмурилась, глядя на свой экран.

«Большой палец левой руки».

Карли повиновалась.

Затем женщина вдруг сказала: «Хорошо, мне нужно, чтобы ты пошел со мной».

Сбитая с толку, Карли последовала за ней за линию иммиграционных столов и через дверь в дальнем конце комнаты. Она увидела несколько вооруженных сотрудников иммиграционной службы, которые стояли и болтали, и несколько усталых людей разного этнического происхождения, сидевших по комнате, большинство из которых смотрели пустым взглядом вперед.

— Миссис Карли Чейз из Соединенного Королевства, — громко объявила женщина, по-видимому, никому не обращаясь.

К ней неторопливо подошел высокий мужчина в клетчатой спортивной куртке, простой белой рубашке и коричневом галстуке. Он говорил с бруклинским акцентом.

— Миссис Чейз?

'Да.'

— Я детектив-следователь Ланиган из окружной прокуратуры Бруклина. Ваше полицейское управление в Сассексе, Англия, попросило меня позаботиться о вас, пока вы здесь.

Она уставилась на него. В свои пятьдесят, предположила она, у него было мощное телосложение, рябое лицо под седеющей стрижкой и озабоченное, но дружелюбное выражение.

— Насколько я понимаю, у вас есть для меня домашний адрес мистера и миссис Ревир? она сказала.

'Да. Я собираюсь отвезти тебя туда.

Она покачала головой. «У меня забронирована машина. Мне нужно идти одному.

— Я не могу вам этого позволить, миссис Чейз. Это не произойдет.'

Твердая манера его речи заставила ее понять, что решение принято и не будет отменено.

Карли на мгновение задумалась. — Слушай, ладно, следуй за мной до их дома, но по крайней мере дай мне войти одному. Я могу справиться с собой. Могу я сделать это?

Несколько мгновений он смотрел на нее.

— Это примерно в двух с половиной часах езды отсюда. Мы пойдем конвоем. Я подожду снаружи, но вот что мы собираемся делать. Ты будешь писать мне каждые пятнадцать минут, чтобы я знал, что ты в порядке. Если я не получу смс, я приду. Понял, о чем я говорю?

— У меня есть какой-нибудь выбор?

— Конечно. Я могу попросить иммиграционную службу посадить вас в Лондон первым доступным рейсом.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, леди.


78


На заднем сиденье «Линкольн таун кар» было темно и тихо. Карли сидела, погруженная в свои мысли, время от времени потягивая воду из одной из бутылочек на полке в центральном подлокотнике. Может быть, ей следовало сказать «да» нью-йоркскому детективу и позволить иммиграционной службе отправить ее обратно в Англию. Она почувствовала комок в горле и холодок страха, пробежавший по ней, усугубленный холодным кондиционером в машине.

Черные кожаные сиденья и затемненные окна делали интерьер таким же мрачным, как и ее настроение. Водитель, похоже, тоже был в плохом настроении и едва сказал ей два слова с тех пор, как вышел из аэропорта. Каждые несколько минут звонил его телефон. Он пробормотал несколько гневных слов на языке, которого она не знала, и повесил трубку.

С каждым разом это раздражало ее все больше. Ей нужна была тишина. Нужно было подумать. Она снова позвонила домой, как только села в машину, и мать сказала, что все в порядке. Она напомнила ей об утреннем визите Тайлера к стоматологу и пожелала ей удачи со сканированием.

Ее бабушка умерла от рака толстой кишки, и теперь в животе ее матери было что-то, что ее доктору не понравилось. С тех пор, как Кес умерла, ее мать была абсолютным и абсолютным камнем в ее жизни. И если что-нибудь случится с Карли, ее мать тоже станет опорой Тайлера. Мысль о том, что она может заболеть и умереть, была для Карли невыносимой в этот момент. Она просто горячо надеялась и молилась, чтобы сканирование ничего не показало.

Затем она вернулась к мыслям о том, что собиралась сказать, подойдя к парадной двери семьи Реверов. Если ее вообще впустят.

Время от времени она поворачивала голову и смотрела в заднее окно. Темно-серый седан, за рулем которого ехал детектив-следователь Ланиган, неуклонно шел у них на хвосте. Она чувствовала, что его присутствие подавляет ее, и ее инстинкт подсказывал, что ее нужно видеть в одиночестве, если она хочет иметь хоть какой-то шанс с Фернандой Ревир.

Большую часть времени она смотрела на унылый пейзаж, казалось бы, бесконечной прямой дороги, окаймленной зелеными обочинами и низкими деревьями. Солнце садилось за ними, и быстро сгущались сумерки. Еще через час стемнеет. Она думала, что встреча с Преподобными должна была произойти при дневном свете. Она посмотрела на часы. Было 7.30. Она спросила водителя, во сколько он рассчитывает приехать.

Пришел угрюмый ответ: «Девять или около того». Повезло, что не лето. Тогда будет около одиннадцати. Летом пробки плохи.

Ее головная боль усиливалась с каждой минутой. Как и ее сомнения. Вся уверенность, которая была у нее сегодня сегодня, покинула ее. Она почувствовала, как в ней нарастает страх. Она мысленно попыталась поменяться ролями. Как бы она себя чувствовала на месте этой женщины?

Она просто не знала. Ей вдруг захотелось попросить водителя развернуться и поехать в отель, который она забронировала, и забыть обо всем этом.

Но что тогда?

Может ничего. Может быть, эти два убийства были случайностью? Может быть, они были единственной местью, которую хотела семья? Но затем, поразмыслив более ясно, она задалась вопросом, откуда она вообще это узнает. Как ей перестать жить в страхе?

И она знала, что никогда не сможет не решить этого.

Ее решимость стала еще сильнее. На ее стороне была правда. Все, что ей нужно было сделать, это сказать женщине правду.

Внезапно, казалось, всего через несколько минут, они прибыли в город.

— Ист-Хэмптон, — сказал водитель более дружелюбным тоном, как будто он осознал тот факт, что был близок к тому, чтобы упустить свои шансы на чаевые.

Карли посмотрела на часы. Было 20:55, что означало, что в Великобритании было 1:55 ночи. Ее желудок сжался. Ее нервы были на пределе.

Ее страх усилился, когда машина повернула направо перед гаражом Mobil Oil и направилась по зеленой полосе с двойной желтой полосой посередине. Все ее ясное мышление вдруг превратилось в туман паники. Она дышала глубже, вспотела, близка к гипервентиляции. Она повернулась и через заднее стекло увидела фары следовавшей за ней машины детектива-следователя Ланигана, и теперь, вместо того, чтобы чувствовать раздражение, его присутствие утешало ее.

Она почувствовала комок в горле и стягивающий узел в животе. Ее руки дрожали. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она попыталась привести в порядок свои мысли, отрепетировать тот важный способ, которым она представится. Телефон водителя снова зазвонил, но, словно почувствовав ее настроение, он сбросил звонок, не ответив на него.

Двойная желтая линия закончилась, и полоса сузилась до однопутной. В свете фар Карли увидела подстриженные живые изгороди по обе стороны от них.

Машина замедлила ход, затем остановилась. Прямо перед ними были высокие закрытые ворота, выкрашенные в серый цвет, с шипами наверху. Там была панель громкоговорителей и предупредительный знак рядом с надписью ВООРУЖЕННЫЙ ОТВЕТ.

— Хочешь, я позвоню? — спросил водитель.

Она повернулась, посмотрела в заднее стекло и увидела, что детектив выходит из машины. Карли тоже вылезла.

— Удачи, леди, — сказал Ланиган. — Посмотрим, впустят ли тебя. Если да, то я буду ждать здесь. Я буду ждать первого сообщения через пятнадцать минут. Вы ведь этого не забываете, верно?

Она попыталась ответить, но ничего не вышло. Во рту у нее пересохло, и казалось, что вокруг ее горла стянут железный обруч. Она кивнула.

Он ввел свой номер на телефоне Карли и нажал «ОК». «Это то, что ты собираешься мне писать, каждые пятнадцать минут».

Воздух был неподвижен и мягок. Карли оделась небрежно, но консервативно: легкий бежевый макинтош поверх темно-серого жакета, простая белая блузка, черные джинсы и черные кожаные ботинки. Каждая крупица ее уверенности, казалось, покинула ее, и, несмотря на выброс адреналина, она чувствовала себя еще более растерянной. Она попыталась выбросить из головы тот факт, что уже прошло 2 часа ночи по телесному времени.

Она нажала квадратную металлическую кнопку. Мгновенно свет озарил ее лицо. Над ним она могла видеть направленную на нее камеру видеонаблюдения.

Голос, говорящий на ломаном английском, потрескивал. — Да, кто это?

Карли посмотрела прямо в камеру и выдавила из себя улыбку. — Я приехал из Англии, чтобы повидаться с мистером и миссис Ревир. Меня зовут Карли Чейз.

— Тебя ждут?

'Нет. Думаю, они знают, кто я. Я попал в аварию с их сыном Тони.

— Подождите, пожалуйста.

Свет погас. Карли ждала, сжимая свой айфон и держа палец на кнопке « Отправить ». Она повернулась и увидела детектива-следователя Ланигана, прислонившегося к своей машине и курящего сигару. Он пожал плечами на удачу. Она уловила запах насыщенного дыма, и на мгновение он напомнил ей о Кес.

Минуту спустя ворота начали распахиваться в почти полной смазанной тишиной. Был только слабый электрический жужжание. Почувствовав тошноту от страха, она забралась обратно в машину.


79


Карли вышла в ночную тишину. Над ней возвышался фасад огромного современного особняка. Он выглядел темным и неприветливым, почти без света. Она повернулась, чтобы посмотреть на лимузин, передумав. Он был припаркован в нескольких ярдах от него на подъездной дорожке, покрытой щепой, рядом со спортивным внедорожником «Порше Кайен». Прожекторы отбрасывали резкие тени от кустов и деревьев на безупречную лужайку. Ее нервы сдались, она почувствовала лица, глядящие на нее из затемненных окон. Она сглотнула, потом снова сглотнула и уставилась на входную дверь, расположенную под внушительным портиком с квадратными современными пилястрами.

Христос, я до этого?

Тишина давила вокруг нее. Она услышала слабый, далекий, беспокойный шум моря. Она вдохнула резкий соленый воздух и запах свежескошенной травы. Нормальность этого пугала ее. Эти люди, их жизнь идет своим чередом. Их сын умер, но они все еще косили газон. Что-то в этом напугало ее. Она не косила газон после смерти Кес. Она позволила бы саду разгуляться, а дом превратился бы в наводку вокруг нее. Только ради Тайлера она в конце концов взяла себя в руки.

Прежде чем она успела передумать, входная дверь открылась, и вышла женщина, пошатываясь, в бирюзовом спортивном костюме и блестящих кроссовках. У нее были короткие светлые волосы, привлекательное, но жесткое лицо, в одной руке она держала наклоненный под углом бокал с мартини, а в другой — сигарету. Все ее поведение было враждебным.

Карли сделала несколько неуверенных шагов к ней. — Миссис Ревир? Она попыталась изобразить улыбку, которую практиковала, но не чувствовала, что это работает. — Фернанда Ревир?

Женщина смотрела на нее холодными и твердыми, как лед, глазами. Карли казалось, что она смотрит прямо сквозь ее душу.

«У вас есть гребаные яйца, идущие сюда». Слова были немного невнятными и горькими. — Тебе не рады в моем доме. Возвращайся в свою машину.

Женщина напугала ее, но Карли стояла на своем. Она готовилась к целому ряду различных ответов, и это был один из них, хотя она не учла, что Фернанда Ревир может быть разбита.

— Я прилетела из Англии, чтобы поговорить с вами, — сказала она. — Мне просто нужно несколько минут вашего времени. Я не собираюсь притворяться, что понимаю, через что вы, должно быть, проходите, но у нас с вами есть кое-что общее.

'Мы делаем? Мы живы, это все, что я вижу у нас общего. Я не думаю, что у нас есть что-то еще.

Карли с самого начала знала, что это будет нелегко. Но она лелеяла надежду, что, возможно, ей удастся наладить диалог с этой женщиной и найти точки соприкосновения.

'Могу ли я войти? Я уйду, как только ты захочешь. Но, пожалуйста, давайте поговорим несколько минут.

Фернанда Ревир затянулась сигаретой, выдохнула дым ртом и носом, затем презрительным взмахом украшенной драгоценностями руки отбросила окурок. Он приземлился на подъездной дорожке в снопе искр. С напитком, выплеснутым на край стакана, она отшатнулась и жестом пригласила Карли войти, пылая ненавистью, лишь слегка разбавленной любопытством.

Карли колебалась. Эта женщина выглядела опасно непредсказуемой, и она понятия не имела, как отреагирует ее муж. Обрадовавшись теперь, что детектив-следователь Ланиган сидит за воротами в своей машине, она украдкой взглянула на часы. До ее первого сообщения оставалось тринадцать минут.

Она вошла в большой коридор с каменным полом и круговой лестницей и последовала за женщиной, которая несколько раз ударилась о стену, по коридору, обставленному антиквариатом. Затем они вошли в роскошную гостиную с галереей менестреля. В нем были дубовые балки и гобелены, свисающие со стен, а также красивые картины маслом. Почти вся мебель была антикварной, за исключением одного предмета.

В нелепом современном кожаном кресле с откидной спинкой сидел, подняв ноги, мужчина лет пятидесяти с зачесанными назад седыми волосами и густыми черными бровями, наблюдавший за игрой в мяч по телевизору. В одной руке он держал банку пива, а в другой большую сигару.

Женщина подошла к нему, взяла пульт от телевизора со старинного деревянного столика рядом с ним, несколько мгновений смотрела на него, как будто никогда в жизни не видела ничего подобного, затем выключила звук и уронила пульт обратно. стук.

— Эй, что за… — запротестовал мужчина.

— У нас гость, Лу. Фернанда указала на Карли. — Она приехала из Англии. Насколько это приятно? — сказала она ледяным тоном.

Лу Ревир одарил Карли слабой улыбкой и рассеянно махнул рукой. Затем, не сводя глаз с молчаливых игроков на экране, он повернулся к жене и потянулся за пультом.

«Это своего рода важный момент в игре».

— Да, верно, — сказала Фернанда. — Ну, это тоже важный момент. Она протянула руку, взяла пачку «Мальборо Лайтс» и вытряхнула сигарету. Затем она бросила на Карли сокрушительный взгляд.

Карли неловко стояла, переводя взгляд с них двоих, размышляя, отчаянно пытаясь вспомнить свой сценарий.

— Знаешь, кто эта сука? — сказала Фернанда своему мужу.

Лу Ревир схватил пульт и включил звук.

'Нет. Послушай, мне нужно немного тишины. Затем он добавил: «Принеси этой даме выпить». Он равнодушно взглянул на Карли. — Хочешь пить?

Карли отчаянно нуждалась в напитке. И сладкий насыщенный запах дыма дразнил. Она жаждала сигареты.

«Я скорее умру, чем дам хоть что-нибудь этой гребаной суке», — сказала Фернанда Ревере, пошатываясь, подошла к старинному шкафчику для напитков, дверцы которого уже были открыты, и неуклюже наполнила свой бокал из серебряного шейкера, выплеснув содержимое на стол. боковая сторона. Потом выпила немного, поставила стакан, поковыляла обратно к мужу, схватила пульт и полностью выключила телевизор.

'Привет!' он сказал.

Она бросила пульт на ковер и сильно наступила на него. Раздался звук разлетающегося пластика.

Страх Карли усилился. Эта женщина была сумасшедшей и совершенно непредсказуемой. Она снова посмотрела на мужчину, потом снова на женщину, прежде чем украдкой бросить взгляд на часы. Прошло три минуты. Что, черт возьми, собиралась делать женщина дальше? Каким-то образом она должна была вывести ее из гнева.

'Иисус Христос!' Ее муж поставил пиво и вскочил со стула. Повернувшись к жене, он сказал: «Ты знаешь, насколько важна эта проклятая игра? Ты? Вы заботитесь?'

Он направился к двери. Схватив его за руку и уронив свой стакан, который разбился об пол, Фернанда закричала на него: «Ты, блядь, знаешь или тебе не все равно, кто эта сука?»

«Прямо сейчас я забочусь о том, чтобы «Нью-Йорк Янкиз» выиграли эту игру. Ты знаешь, как плохо было бы, если бы они просто сыграли вничью?

— И ты, блядь, думаешь, что их волнует, что ты смотришь? Вы хотите просто сосредоточиться на секунду? Это сука, которая убила нашего сына. Вы слышите, что я говорю?

Карли смотрела на него, ее глаза метались между ними. Она пыталась сохранять спокойствие, но ее нервы были на пределе. Мужчина остановился как вкопанный и повернулся к ней. Он на мгновение оглянулся на свою жену и сказал: «Что ты имеешь в виду, дорогая?» Затем он снова повернулся к Карли, и все его поведение изменилось.

«Это та сука, которую арестовали на месте за вождение в нетрезвом виде. Она убила нашего сына, а теперь она, блядь, стоит здесь, перед нами».

Фернанда Ревир подошла к бару, шагая размеренными шагами по полу, словно это была полоса препятствий. В голосе Лу Ревира прозвучала внезапная угроза. Ушел слегка рассерженный парень, который был несколько секунд назад.

«Что, черт возьми, ты делаешь? Появляетесь в нашем доме в таком виде? Вы не удовлетворены тем, что причинили нам достаточно боли, вот в чем дело?

— Дело вовсе не в этом, мистер Ревир, — ответила Карли дрожащим голосом. — Я был бы признателен за возможность поговорить с вами и миссис Ревир и объяснить, что произошло.

— Мы знаем, что произошло, — сказал он.

— Ты был пьян, и наш сын умер, — с горечью добавила его жена. Затем она, пошатываясь, подошла к ним, выплеснув еще немного своего напитка на край своего свежего стакана.

Карли использовала все свои резервы. — Мне ужасно жаль вас обоих. Я отчаянно сожалею о вашей утрате. Но есть кое-что об этом несчастном случае, что вам нужно знать, что я хотел бы знать, если бы это был мой ребенок. Можем ли мы присесть втроем и обсудить это? Я уйду, когда вы этого захотите, но, пожалуйста, позвольте мне рассказать вам, как это произошло на самом деле».

— Мы знаем, как это произошло, — сказала Фернанда Ревере. Затем она повернулась к мужу. «Избавься от этой суки. Она убила Тони и теперь загрязняет наш дом.

«Дорогая, давай просто выслушаем ее», — сказал он, не сводя взгляда с Карли.

«Не могу поверить, что женился на ком-то, кто упал с гребаного дерева!» — крикнула она. — Если ты не скажешь ей уйти, я уйду. Я не останусь с ней в этом здании. Так скажи ей!

— Дорогая, давай поговорим с ней.

«УБЕРИТЕ ЕЁ НА ХУЙ ОТСЮДА!»

С этими словами Фернанда вылетела из комнаты, а через несколько мгновений хлопнула дверь.

Карли оказалась лицом к лицу с Лу Ревером, чувствуя себя очень неловко. — Мистер Ревир, может быть, мне стоит уйти… Я вернусь… Я могу вернуться утром, если это…

Он ткнул в нее пальцем. — Ты пришел поговорить, так говори.

Карли молча смотрела на него, пытаясь придумать лучший способ его успокоить.

«В чем дело? Ты оглох, что ли? он сказал.

— Нет, я… послушай, я… я не могу понять, что ты, должно быть, чувствуешь.

— Не можешь? — сказал он с горечью, поразившей ее.

— У меня есть маленький сын, — ответила она.

' Есть? ' он ответил. — Ну, значит, вам повезло, не так ли? У нас с женой тоже был маленький сын, пока его не сбил пьяный водитель».

«Этого не случилось».

Снаружи, через окно, Карли услышала слабый стук, как дверь автомобиля.

— О, такого не было? В этот момент Лу Ревер выглядел так, словно собирался задушить ее голыми руками. Он поднял их в воздух, сжимая, а затем раскрывая.

И вдруг Карли поняла, что имели в виду два детектива в Брайтоне, когда пытались объяснить ей природу этих людей. Что они были другими. Вся их культура была другой. На мгновение она колебалась, стоит ли нажимать кнопку « Отправить » на своем телефоне, но ей пришлось стоять на своем. Пришлось найти путь к этому человеку.

Она поняла, что он был ее единственным шансом.


80


Пэт Ланиган, стоявший у своей машины и куривший сигару, услышал, как завелся автомобильный двигатель, а затем увидел, как открываются ворота. Сумасшедшая англичанка уже вышла? Она была там всего пять минут. Он снова взглянул на часы, перепроверив.

Это был положительный момент, подумал он, что, по крайней мере, она выходит наружу. Хотя если бы она продержалась там всего пять минут, то уж точно ничего хорошего не вышло. Может быть, в ее безрассудную маленькую головку вбился какой-то смысл.

Затем, к своему удивлению, вместо лимузина он увидел Porsche Cayenne с силуэтом женщины за рулем, который на бешеной скорости пронесся через ворота, а затем промчался мимо него, как летучая мышь из ада.

Он повернулся, проверил номерной знак и увидел, как задние фонари исчезают за поворотом переулка. Это было нехорошо. Он посмотрел на дисплей своего телефона. Ни СМС, ни пропущенных звонков. Ему это совсем не понравилось.

Он просмотрел свои сохраненные номера и набрал дежурную часть полиции округа Саффолк, объяснил, кто он такой, и попросил их подать сигнал тревоги для Кайенны. Он хотел знать, куда оно направляется.

Фернанда Ревир затормозила на Т-образном перекрестке возле заправочной станции, вытащила из сумочки пачку сигарет, вытряхнула «Мальборо лайт» и зажала ее губами. Затем она воткнула прикуриватель, повернула налево и поехала по шоссе. Все смешалось в ее пьяной ярости. Она обогнала медленно движущийся кэб, ее скорость увеличилась: 70… 80… 90. Она пронеслась мимо целой вереницы задних фонарей, закурила и попыталась заменить зажигалку, но она упала в пространство для ног.

Ее трясло от ярости. Дорога уходила вдаль. Управляя одной рукой, дым от сигареты бил ей в глаза, она порылась в сумочке и вытащила инкрустированный бриллиантами телефон Vertu, затем, прищурившись сквозь дым, посмотрела на дисплей. Это было размыто. Она поднесла его ближе к лицу, прокрутила до номера брата и нажала кнопку набора номера.

Она обогнала тягач с прицепом, все еще управляя одной рукой. Пришлось уйти. Просто нужно было уйти от суки, загрязняющей ее дом. После шести гудков он перешел на голосовую почту.

— Где ты, черт возьми, Рикки? — крикнула она. «Что, черт возьми, происходит? Английская сука пришла в дом. Она сейчас там. Ты слышишь меня? Сука, убившая Тони, в моем доме. Почему она не мертва? Я заплатил тебе эти деньги, так почему она не умерла? Что тут происходит? Ты должен разобраться с этим, Рики. Позвоните мне. Черт побери, позвони мне!

Она закончила разговор и бросила телефон рядом с собой на пассажирское сиденье. Она не знала, куда направляется. Просто подальше от дома и в мчащуюся темноту. Чем дальше, тем лучше. Лу мог бы избавиться от суки. Она вернется, когда ей позвонит Лу, когда он скажет, что сука ушла, из их дома, из их жизни.

Она обогнала другую машину. Ночь мчалась мимо. Встречные огни были короткой размытой вспышкой, а затем исчезли.

Тони ушел. Мертв. Он чуть не умер младенцем. В тот первый год своей жизни он большую часть времени провел в больнице на искусственной вентиляции легких. Большая часть этого находится внутри изоляционного купола из плексигласа. Она сидела там день и ночь, пока Лу работал, целовал задницу ее отца или играл в гольф. Тони прошел через это, но он тоже всегда был болезненным ребенком, хроническим астматиком. В возрасте восьми лет он провел большую часть года прикованным к постели из-за легочного вируса. Она кормила его ложкой. Вытер лоб. Провел его через это. Воспитывала его, пока он медленно не стал сильнее. К тому времени, когда он достиг подросткового возраста, он был таким же, как и любой другой ребенок. Затем, в прошлом году, он влюбился в эту глупую англичанку.

Она умоляла Лу остановить его, но так ли это? Никогда. Все, что он сделал, это выдал ей кучу дерьма о том, что дети могут жить своей собственной жизнью. Может быть, некоторым детям было бы хорошо на чужбине. Но Тони зависел от нее. Он нуждался в ней. И это доказало это.

Три отморозка забрали его жизнь. Какой-то мудак в фургоне. Какой-то мудак в грузовике. И эта пьяная стерва, у которой хватило наглости явиться к ним домой со своим плаксивым голоском. Я был бы признателен за возможность поговорить с вами и миссис Ревир и объяснить, что произошло.

Да, хорошо, я расскажу вам, что случилось, миссис Скулящая Стерва. Ты напился и убил моего сына, вот что случилось. Какая-то часть этого тебе непонятна?

Стрелка спидометра колебалась на отметке 110 миль в час. Или, может быть, это было 120, она едва могла видеть это. На пассажирском сиденье начал мигать свет. Она поняла, что у нее звонит телефон. Она схватила его и подняла перед собой. Имя было расплывчатым, но она почти могла его прочесть. Ее брат.

Она ответила на него, промчавшись мимо другой машины, все еще держась одной рукой за крутой левый поворот. Сигарета между ее губами была сожжена до самого окурка, а слезы текли из ее глаз по щекам.

— Рики, я думал, ты разбираешься с этим? она сказала. «Как ты позволил этой тупой суке войти в дом? Как?'

— Слушай, все круто!

'Прохладный? Она пришла ко мне домой – это круто? Хочешь рассказать мне, что в этом крутого?

— У нас есть план!

Она провела машину по повороту, потом еще один поворот вправо, еще круче. Она поняла, что слишком торопится. Она нажала на педаль тормоза, и вдруг машина начала змеиться влево, потом вправо, а потом еще резче снова влево.

'Дерьмо.'

Она бросила трубку. Окурок упал ей между ног. В противоположном направлении шли яркие огни, с каждой секундой становившиеся все ярче и ослепительнее. Она услышала звук рога. Она дернула руль. Cayenne начал неуклюжий пируэт. Рулевое колесо вдруг повернулось с такой силой, что вырвалось из ее рук и закружилось, словно обрело собственный разум.

Огни стали ярче. Рог ревел, оглушая ее. Огни были прямо на уровне ее глаз. Ослепление ее. Она тоже теперь вращалась, как колесо. На секунду назад. Потом снова боком. Притягивала к себе эти ослепляющие огни, словно она была магнитом.

Ближе.

Рог еще громче, сотрясая ее барабанные перепонки.

Свет горит в ее сетчатке.

Потом резкий удар. Металлический лязг, как две гигантские бочки с маслом, ударяющиеся друг о друга.

В наступившей тишине из ее телефона донесся голос Рикки. 'Эй детка? Фернанда? Сестра? Детка? Слушай, ты в порядке? Детка? Детка? Слушай, мы крутые. Слушай, детка!

Но она больше не могла его слышать.


81


— Вы очень расстроили мою жену, — сказал Лу Ревир. «Она уже довольно расстроена, и я тоже. Я не знаю, чего вы надеялись достичь, придя, но мы не хотим, чтобы вы были здесь. Тебе не рады в нашем доме. Он ткнул в нее сигарой. — Я собираюсь проводить тебя.

«Пожалуйста, просто дайте мне шанс», — сказала Карли, ее отчаяние звучало на грани слез.

— У вас был шанс, леди, когда вы решали, садиться в машину пьяной или нет. Это больше шансов, чем было у моего сына».

— Это было не так, мистер Ревир. Пожалуйста, верь мне. Это было не так.

Он остановился, и на мгновение Карли показалось, что он собирается уступить. Затем он вонзил сигару в еще большей ярости. — Конечно, это было не так, леди. У нас есть токсикологический отчет о нашем сыне из вашей полиции. В нем ничего не было. Ни капли алкоголя, ни следа какого-либо наркотика. Он опустил голову, как бык, готовый к броску. — Как прошел ваш токсикологический отчет? Хм? Не хочешь рассказать мне, как читается твой токсикологический отчет? Скажите мне. Слушаю. Вы привлекли все мое внимание.

Они молча смотрели друг на друга. Карли отчаянно пыталась найти путь к нему. Но он испугал ее. Как будто под его кожей было что-то ядовитое и дикое. Внешне он мог играть роль скорбящего отца, но было в нем что-то действительно пугающее. В свое время она встречала трудных людей, ей приходилось сталкиваться с глубокой неприязнью, но она никогда не встречала никого похожего на Лу Ревера. Ей казалось, что она находится в присутствии абсолютного, нечеловеческого зла.

— Я слушаю, — повторил он. «Я ничего не слышу, но я слушаю».

«Я думаю, может, мне стоит вернуться завтра», — ответила она. 'Могу ли я сделать это?'

Он сделал еще один шаг к ней, дрожа. — Ты вернешься, — сказал он. «Вернись — если посмеешь приблизиться к моему дому на сто миль, я разорву тебя на части этими». Он поднял дрожащие руки. — Вы понимаете, что я говорю?

Карли кивнула, во рту пересохло.

Он указал. — Это выход.

Через несколько мгновений после того, как она вышла в ночь, входная дверь захлопнулась за ней.


82


Казалось, всего через несколько мгновений после того, как он заснул, Рой Грейс проснулся от звонка и вибрации своего телефона.

Он перевернулся, потянувшись к мигающему в темноте дисплею. Часы рядом с ним показывали 1:37 утра.

'Ничего страшного. Я не сплю, — чуть сварливо сказала Клео.

Он включил ночник, схватил телефон и нажал зеленую кнопку. — Юррр?

Это был Дункан Крокер. — Вы проснулись, босс?

Глупый вопрос, подумала Грейс. Много ли знал детектив-сержант Крокер людей, способных ответить на телефонный звонок во сне? Он соскользнул с кровати и споткнулся о Хамфри, который в ответ испуганно взвизгнул. Он уронил телефон и схватился за край кровати, едва удержавшись от падения лицом на пол. Он достал телефон.

— Подожди, Дункан.

Надев только футболку, в которой спал, он вышел из комнаты в сопровождении собаки, которая возбужденно вскочила, больно впиваясь острыми когтями в его ногу.

— Вниз, мальчик! — прошипел он, закрывая за собой дверь.

Хамфри с лаем помчался вниз по лестнице, затем побежал обратно и бросился Грейс в промежность.

Прижав трубку к уху и защищая себя руками, он сказал: — Через секунду, Дункан. Вниз! Хамфри, прочь, прочь!

Он спустился вниз в сопровождении безумно лающего Хамфри, включил свет, передвинул экземпляр « Жизни Сассекса» , который был открыт на страницах собственности — Клео внезапно переключилась на поиски дома — и сел на диван. Хамфри вскочил на подушку рядом с ним. Поглаживая его, пытаясь заставить собаку замолчать, Грейс сказала: — Извини. Как дела?'

— Вы просили меня сообщить вам, как только мы найдем грузовик, босс.

— Ты нашел? Вы все еще на работе?

'Да.'

«Спасибо, что задержались так поздно. Ну, скажите мне?'

— Только что звонили из полицейского участка Темз-Вэлли-Роуд. Он находится на стоянке у Newport Pagnell Services на M1.

— Как они его нашли? Грейс изо всех сил старался ясно мыслить, несмотря на его усталость.

— Его зафиксировала камера ANPR, когда он въехал в Бакс на М1 во вторник вечером, босс. Журналов больше не было, поэтому мы попросили местную полицию проверить возможные въезды».

'Хорошая вещь. Какое у них видеонаблюдение на станции техобслуживания?

«У них есть камеры на подъездах частных автомобилей и дальнобойщиков».

«Хорошо, они нам нужны, чтобы увидеть, не заходил ли Фергюсон внутрь. Как долго ты собираешься не спать?

— Пока я тебе нужен.

— Попроси у них копии видео с того момента, как ANPR засекла его, и до сих пор, и передай их нам как можно быстрее. Если им это поможет, мы можем послать туда кого-нибудь.

'Сделаю.'

Грейс снова погладила собаку. Он знал, что в этот момент мыслит не так ясно, как нужно.

— Извините, еще одна важная вещь — грузовик Фергюсона. Я хочу, чтобы это охранялось как место преступления. Свяжитесь с полицией долины Темзы, чтобы обезопасить его. Им нужно оцепить хороший двадцатифутовый радиус вокруг него. Если на водителя напали, скорее всего, это произошло рядом с автомобилем. Нам нужна поисковая группа, чтобы добраться до него с первыми лучами солнца. Какая сейчас там погода?

«Сухой, слабый ветер — с вечера вторника все так же. Прогноз такой же на утро.

Это было облегчением для Грейс. Дождь может очень быстро смыть улики.

— Я разберусь с поисковой командой, Дункан. Если вы имеете дело с видеонаблюдением, пожалуйста. Потом иди домой и поспи. Вы хорошо справились.

'Спасибо, босс.'

Грейс выпустила Хамфри во внутренний дворик и стала смотреть, как он писает. Потом пошел на кухню и поставил чайник. Наверху он услышал звук смыва воды в туалете и на мгновение подумал, не собирается ли Клео спуститься и присоединиться к нему. Но вместо этого он услышал, как хлопнула дверь спальни — слишком громко.

Сэнди хлопала дверью спальни, когда злилась из-за ночного телефонного звонка, который ее побеспокоил. Клео была гораздо более терпимой, но он чувствовал, что ее беременность доходит до нее. Это доставалось им обоим. Большую часть времени это была общая радость или общее беспокойство, но лишь изредка казалось, что между ними растет клин, и прошлой ночью она была в очень сварливом настроении.

Он позвонил по телефону, извиняясь, разбудив менеджера по месту преступления Трейси Стокер и введя ее в курс дела. Он попросил ее прислать команду SOCO в Ньюпорт-Пагнелл, что примерно в двух с половиной часах езды от Брайтона, чтобы быть готовыми к старту на рассвете. В то же время, в свете последних событий, он обсудил совместную стратегию, которая ей понадобится, с POLSA — полицейским советником по розыску — и поисковой группой.

Потом насыпал растворимый кофе в кружку, залил кипятком, размешал и вынес в гостиную. Ему было холодно, но он не мог больше одеться.

Он сел на диван со своим ноутбуком, с затуманенными глазами, снова помешал кофе и уставился на включенный ноутбук. Хамфри нашел жевательную резинку и затеял с ней на полу борьбу не на жизнь, а на смерть. Грейс улыбнулась ему, завидуя его несложной жизни. Может, если бы у него была возможность выбирать, после смерти он вернулся бы собакой. Пока он выбирает своих владельцев.

Он погуглил Newport Pagnell Services. Через несколько мгновений у него был полный список того, что там было, но это ему не помогло. Он открыл Google Earth и снова вошел в Newport Pagnell Services .

Когда появился глобус, он увеличил масштаб. Через несколько мгновений он увидел крупный план автомагистрали М1 и окрестностей. Он смотрел на него, потягивая горячий кофе и напряженно размышляя.

Фергюсон, должно быть, продолжил путь в Суссекс на другой машине. Нападавшего? Так как же он встретил нападавшего?

Был ли это кто-то, кого он знал и с кем договорился о встрече на автостоянке? Возможно, подумал он. Но, по его мнению, более вероятно, что нападавший преследовал его, выискивая подходящую возможность. И если это предположение было верным, это означало, что нападавший находился всего в нескольких машинах позади грузовика Фергюсона.

Он поставил свой кофе и вдруг начал ходить по комнате. Хамфри снова подскочил к нему, желая поиграть.

'Вниз!' — прошипел он и набрал «МИР-1», с облегчением услышав, что сержант Крокер ответил почти сразу. — Извини, у тебя есть еще одно задание, Дункан. Нам нужны номера машин по обе стороны от грузовика Фергюсона на автомагистрали непосредственно перед сервисной службой Ньюпорт-Пагнелл, — сказал он. «Подготовьте все до пяти машин впереди и двадцати сзади. Я хочу знать каждую машину, которая отправилась на службу одновременно с ним, и куда они отправились, когда уехали после этого. Очень вероятно, что Фергюсон был в одном из них. Вольно или невольно. Я думаю, что это, скорее всего, будет прокатный автомобиль, поэтому мы ищем в первую очередь малые и средние седаны последних моделей».

— Я получу все, что смогу, но проверка каждой машины может занять некоторое время. Утренний брифинг достаточно скоро?

«Нет, недостаточно скоро», — подумала Грейс. Но ему нужно было быть реалистом, и голос Крокера звучал измученным.

'Да, это нормально. Делай, что можешь, а потом поспи немного.

Решив последовать собственному совету, он поднялся наверх, сопровождаемый Хамфри, и вернулся в постель, стараясь не беспокоить Клео. В полдень он проводил пресс-конференцию, чтобы объявить, что полиция теперь рассматривает смерть Стюарта Фергюсона как убийство. Но хотя он подробно обсудил это с Э.К.С. Риггом и всей пресс-службой полиции Сассекса, он еще не определился, в каком направлении он хочет направить конференцию. Он хотел дать понять, что полиция знала, что два убийства связаны между собой, и направление, в котором они смотрели, но прежде всего ему нужны были свидетели. Однако, если он разыграет связь с мафией и гипотезу наемного убийцы, это может, как он опасался, на самом деле принести больше вреда, чем пользы, запугав людей и заставив их замолчать.

Единственным небольшим плюсом было то, что Спинелла, казалось, был так же обманут, как и остальная пресса, заставив поверить, что смерть Фергюсона была несчастным случаем на производстве. Это доставило ему небольшое удовлетворение.

В конце концов, он заснул беспокойным сном, и через час его разбудила Клео, идущая в туалет.


83


Карли сидела на заднем сиденье лимузина, пока они въезжали в ворота дома Ревиров. Через несколько ярдов она увидела детектива-следователя Ланигана, стоящего у своей машины, и приказала водителю остановиться.

'Так?' — спросил он с пытливым, но сочувствующим взглядом.

— Ты был прав, — сказала она и беспомощно пожала плечами. Она все еще была в шоке от того, как Лу Ревер говорил с ней.

— Все пошло не так, как ты планировал?

'Нет.'

— Что за миссис Ревер, которая так уезжает? Она была зла на тебя?

Карли порылась в сумочке, вытащила пачку сигарет и закурила, глубоко затянувшись.

— Она была пьяна. Она не была в рациональном состоянии ума. Я должна попробовать еще раз, — сказала она. — Может быть, я смогу вернуться утром, когда она протрезвеет.

Он затянулся сигарой и задумчиво выпустил дым. «Леди, у вас есть мужество, я дам вам это». Он улыбнулся. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешает выпить.

Карли кивнула. Потом она сказала: «Что ты посоветуешь? Что, по-вашему, мне следует делать, знаете ли, как мне поступить с этими людьми? Должен быть какой-то способ — он всегда есть.

— Давай отвезем тебя в твой отель. Мы выпьем, и ты расскажешь мне, что там произошло. Прежде чем мы уйдем, есть ли смысл мне пытаться поговорить с мистером Ревиром?

— Я так не думаю, — сказала она. 'Не этой ночью. Нет.'

'В ПОРЯДКЕ. Ваш водитель знает, куда ехать?

«Отель Sheraton JFK Airport».

'Я пойду за тобой. Я буду прямо позади.

Она сделала еще две быстрые затяжки сигареты, подавила ее, затем вернулась в лимузин и дала водителю инструкции.

Она села на краешек своего сиденья, прокручивая в уме события последних десяти минут, пока они уезжали по переулку, затем повернули налево, направляясь в сторону от города. Внутри она звенела от нервов и усталости. Плохой сон, казалось, только становился все хуже.

Она закрыла глаза и помолилась короткой безмолвной молитвой. Она попросила Бога, с которым не разговаривала много лет, дать ей силы и ясный ум. Затем она порылась в сумке в поисках носового платка и вытерла слезы, катившиеся по ее щекам.

Темнота скользнула по обеим сторонам машины. В течение нескольких минут ей не приходило в голову, что странно, что в противоположном направлении не светят фары. Она посмотрела на часы: 21:25 по нью-йоркскому времени, 2:25 по английскому. Слишком поздно звонить детективу-сержанту Брэнсону и сообщать ему новости. Она сделает это утром. Надеюсь, после того, как этим вечером она вместе с детективом-следователем Ланиганом пересмотрела план.

Она зевнула. Впереди, сквозь лобовое стекло, она увидела красные мигалки и яркие задние фонари торможения и движения задним ходом. Через несколько мгновений лимузин замедлил ход, затормозил все резче, и они остановились за линией остановившихся машин.

Водитель закончил очередной из своих постоянных звонков и повернулся к ней. — Похоже, впереди авария.

Она молча кивнула. Затем она услышала стук в окно и увидела, что там стоит детектив-следователь Ланиган. Она нажала кнопку и опустила окно.

'Ты хочешь пойти со мной? Похоже, миссис Ревир попала в аварию впереди. Они перекрыли дорогу.

'Происшествие? Фернанда Ревир?

— Ага, — мрачно сказал он и открыл перед ней дверь.

Слова наполнили ее ужасом. Она вылезла, шатаясь, и ночной воздух вдруг показался намного холоднее, чем десять минут назад. Она плотно закуталась в свой макинтош, следуя за детективом мимо вереницы машин к стоящей полицейской машине, которая стояла поперек дороги, ее вращатели на крыше разбрасывали во все стороны осколки красного света. Ряд дорожных конусов был разбросан поперек дороги за ним.

Происшествие. Женщина будет винить ее. Все будут винить ее.

Какофония сирен приближалась к ним. Прямо за патрульной машиной она могла видеть искореженные обломки автомобиля, частично врезанные в переднюю часть остановившегося белого грузовика. Карли остановилась. Это был не просто небольшой удар, это было серьезно. Массивный. Ужасно. Она отвернулась к Ланигану.

'Она в порядке?' — спросила Карли. — Вы слышали, в порядке ли она? Она ранена?

Сирены стали громче.

Он прошел сквозь конусы, ничего не говоря. Карли поспешила за ним, чувствуя, как внутри нее одновременно затягиваются тысячи различных узлов. Она пыталась отвести взгляд от аварии, но в то же время она была зачарована ею, все смотрела, смотрела, смотрела.

Полицейский стоял у них на пути, преграждая им путь. Молодой пухлый мужчина в очках и кепке, которая была ему велика. На вид ему было около восемнадцати лет, и он ждал, когда же дорастет до своей униформы.

— Отойдите, пожалуйста, ребята.

Лэниган поднял свой полицейский щит.

— А, верно. В ПОРЯДКЕ. ОК сэр.' Затем вопросительно указал на Карли.

— Она со мной, — сказал детектив-следователь.

Он махнул им рукой, затем в замешательстве обернулся, когда машина скорой помощи и пожарная машина с криком остановились.

Справа от нее Карли увидела мужчину в комбинезоне, который неуверенно ходил вокруг, как будто он был дезориентирован. Он был в шоке, поняла она. Перед ней Ланиган вытащил фонарик и зажег его. В луче она увидела то, что могло бы быть мрачной картиной в музее современного искусства.

Передние колеса грузовика от удара были отброшены на несколько футов назад, так что они оказались прямо под кабиной. Боковая сторона золотого «Порше», обращенная к ним, была так сильно помята, что передняя и задняя части автомобиля располагались почти под прямым углом друг к другу. Разрушенный автомобиль напоминал грубо вылепленный художественный оттиск снегоочистителя, как если бы он был частью передней части грузовика.

Карли почувствовала запах рвоты, а затем услышала рвотный звук. Запахло и бензином, и маслом, но к ним примешивался еще один глубоко неприятный, медный запах.

'Иисус!' — воскликнул Ланиган. 'Вот дерьмо!'

Он отступил назад и протянул руку, чтобы Карли не увидела то же самое. Но он опоздал.

В луче фонарика Карли увидела пару ног, прикрытых ниже колен бирюзовыми спортивными штанами, но верхняя часть была обнажена. Вокруг промежности расплылась масса малинового, черного, темно-красного и ярко-красного цветов. Из его середины, примерно на восемнадцать дюймов, возвышалось нечто, похожее на гигантскую кость белой рыбы.

Часть позвоночника женщины, поняла она, невольно схватив детектива за руку, ее желудок подскочил к горлу. Фернанда Ревир была разрезана пополам.

Карли отвернулась, дрожа от ужаса и потрясения. Она пошатнулась на несколько ярдов, затем упала на колени, и ее вырвало, ее глаза были ослеплены слезами.


84


Большая порция виски в баре отеля, а затем два бокала Пино Нуар помогли Карли немного успокоиться, но она все еще находилась в шоке. Детектив-следователь Ланиган отпил немного пива. Он выглядел нормально — как будто постоянно видел подобные происшествия и был к ним невосприимчив. И все же он казался таким заботливым человеком. Она задавалась вопросом, как вообще можно привыкнуть к чему-то столь ужасному.

Несмотря на грубость женщины по отношению к ней, она почувствовала отчаянную печаль по Фернанде Ревере. Ланиган сказал ей, что ей не нужно чувствовать жалость, потому что это была женщина с кровью на руках и из жестокой семьи, живущей на трофеях насилия. Но Карли ничего не могла с собой поделать. Каким бы ни было ее происхождение, Фернанда Ревир все еще оставалась человеком. Мать, способная на сильную любовь к своему сыну. Никто не заслуживал того, чтобы закончить так, как она.

И Карли была причиной этого.

Детектив-следователь сказал ей, что она не должна так думать. Фернанде Ревере нечего было садиться в машину в том состоянии, в котором она находилась. Ей не нужно было уезжать, это был ее выбор. Она могла и должна была просто сказать Карли уйти. Уехать — и сделать это пьяным — было неразумным поступком.

Но Карли все еще винила себя. Она не могла не думать, снова и снова, что она была причиной этого. Что если бы она не пошла в дом, Фернанда Ревере была бы жива. Часть ее хотела вернуться прямо в Хэмптонс и попытаться извиниться перед Лу Ревиром. Пэт Лэниган быстро и упорно отказался от этого.

Они долго стояли снаружи, пока он выкуривал очередную сигару, а она выкуривала полпачки сигарет. Ни один из них не мог ответить на вопрос : что будет дальше ?

Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Как отреагирует муж Фернанды Ревере? Другие члены семьи женщины? Когда она села в самолет, чтобы прилететь сюда, она знала, что перед ней стоит трудная задача. Но она никогда даже отдаленно не думала о таких последствиях. Дрожащей рукой она закурила еще одну сигарету.

«Я думаю, теперь, Карли, тебе придется довольно серьезно и быстро подумать о том, чтобы вступить в программу защиты свидетелей», — сказал Пэт Ланиган. «Я позабочусь о том, чтобы кто-то охранял вас все время, пока вы здесь, но у таких людей, как Преподобные, долгая память и большие возможности».

— Вы действительно думаете, что я когда-нибудь буду в полной безопасности в системе защиты свидетелей?

«Вы никогда не можете сказать на сто процентов, но это даст вам лучший шанс».

'Ты знаешь, что это значит? Переехать в другую часть страны, только ты и твой ребенок, и никогда больше не видеть никого из своей семьи или друзей. Как бы вы хотели это сделать?

Он пожал плечами. — Мне бы это не слишком понравилось. Но если бы я понял, что у меня нет выбора, то, думаю, это было бы лучше, чем альтернатива».

— Что… какая альтернатива?

Он пристально посмотрел на Карли. 'Точно.'


85


Кондиционер был слишком холодным и слишком громким, но ничего, что Карли делала с органами управления в своей гостиничной спальне, казалось, не имело никакого значения. Она также не смогла найти никаких дополнительных постельных принадлежностей, так что оказалась почти полностью одетой, под простынями, ворочаясь и ворочаясь, цунами мрачных мыслей обрушивалось на ее разум.

Вскоре после 6 утра, проснувшись, она выскользнула из постели, подошла к окну и открыла жалюзи. Свет хлынул с безоблачного темно-синего неба. Она смотрела, как в него забирается реактивный самолет, а затем перевела взгляд на беспорядочно раскинувшиеся промышленные здания и оживленную дорогу тридцатью этажами ниже.

У нее раскалывалась голова. Она чувствовала тошноту и очень боялась. Боже, как же она отчаянно желала, чтобы Кес была здесь сейчас, больше, чем когда-либо. Просто чтобы обсудить это с ним. Он был больше, чем любое дерьмо, которое мир мог бросить в него. Кроме той проклятой белой субстанции, которая окружила и задушила его.

Дерьмо случается , любил он говорить. Он был прав. Его смерть была дерьмом. Ее авария была дерьмом. Смерть Фернанды Ревир была дерьмом. Все было дерьмом.

Но самое главное, мысль о том, чтобы уйти из своей жизни и спрятаться навсегда, была полнейшей и полнейшей чушью. Этого не должно было случиться. Должно быть лучшее решение.

Должен был быть.

Внезапно зазвонил ее мобильный телефон. Она поспешила и взяла его с прикроватной тумбочки, уставившись на дисплей. Он просто сказал: « Международный» .

'Привет?' она ответила.

— Привет, Карли? Это был Джастин Эллис, и его голос звучал странно.

'Да. Ты в порядке?' — ответила Карли, чувствуя, что голос ее натянут. Ей очень нужен был парацетамол и чашка чая.

— Ну… не совсем, — ответил Джастин. «Я думаю, что произошла некоторая путаница по поводу Тайлера».

'Что ты имеешь в виду? Его визит к стоматологу? Я облажался? Она посмотрела на радиочасы, делая мысленные вычисления. Она всегда неправильно понимала разницу во времени. Англия была на пять часов впереди. Там до 11.15. Встреча Тайлера была назначена на 11.30, не так ли?

— В чем проблема, Джастин?

— Ну, ты попросил меня отвести его к дантисту. Я сейчас в школе, чтобы забрать его, но мне сказали, что вы заказали такси, чтобы отвезти его туда.

Карли села на край кровати. 'Такси? Я ничего не устраивал...

Ужасный, темный страх начал просачиваться сквозь нее.

— Полчаса назад его забрало такси, — сказал Джастин немного раздраженно. 'Ты забыл?'

— О, Боже, — сказала Карли. Джастин! О Боже. Скажи мне, что это неправда?

'Что ты имеешь в виду?'

— Этого не могло быть. Должно быть, они ошиблись. Тайлер должен быть где-то в школе. Они проверили? Они везде искали? Ее голос дрожал от нарастающей паники. — Пожалуйста, пусть они проверят. Скажи им, чтобы проверили. Скажи им, что они должны проверить.

— Карли, в чем дело? Что это?'

— Пожалуйста, пусть он будет там. Пожалуйста, Джастин, ты должен найти его. Пожалуйста, иди туда и найди его. Пожалуйста! О, Боже мой, пожалуйста. Она встала, тяжело дыша, и вслепую прошлась по комнате. — Пожалуйста, Джастин!

— Я не понимаю, Карли. Я говорил с миссис Рич. Она проводила его до ворот и смотрела, пока он благополучно не оказался в такси.

'Это невозможно! Это невозможно, Джастин. Пожалуйста, не говорите мне, что его там нет. Она рыдала и кричала от отчаяния. — Пожалуйста, скажи мне, что он все еще там!

Наступила краткая тишина, затем Джастин сказал: — В чем дело, Карли. Успокаивать! Скажи мне – в чем дело?

Джастин, позвони в полицию. Я не заказывал такси.


86


Пробки вдоль набережной раздражали Зуба. Это не входило в его планы. В своем расписании он отводил на этот отрезок пути максимум десять минут, но на это уже ушло двадцать две. И они по-прежнему едва двигались в пробке, которую впереди сгоняли в одну полосу из-за дорожных работ.

Шум позади него тоже раздражал его, но он отвлекал ребенка, пока он вел машину, так что это было хорошо. Он смотрел на него в зеркало. Мальчик в красном школьном пиджаке и очках в проволочной оправе сосредоточился на какой-то электронной игре.

Нажмите. Бэээээ… гиип… ухухухррр… глип… гроувввп… биф, хе, хе, хе-варрруп, ха-ха…

Внезапно малыш оглянулся. 'Куда мы идем? Я думал, мы едем на Драйв? Это неправильный путь.

Зуб говорил со своим английским акцентом. «Мне пришло сообщение, что адрес изменился. Ваш дантист сегодня работает в другой своей клинике в другой части города, на Ридженси-сквер.

'В ПОРЯДКЕ.'

Нажмите. Бэээээ… гиип… ухухухррр… глип… гроувввп… биф, хе, хе, хе-варрруп, ха-ха…

В такси затрещало радио, затем голос сказал: «Забирайся в Уитдин-Кресент. Кто-нибудь близок к Уитдин Кресент?

Сзади появился Зуб, Тванг… хе, хе, хе, гроуууууууууууу…

Теперь они приближались. Через несколько мгновений он повернет налево.

Пронзительный звук… ээээээээээээ… гэээээ… хе, хе, хе…

'В какую игру ты играешь?' — спросил Зуб, желая, чтобы ребенок чувствовал себя хорошо, расслабленно, нормально, по крайней мере, в течение следующих нескольких минут.

«Это называется Angry Birds. Это туз. Вы играли в нее?

Сосредоточившись, Зуб не ответил. Такси «Шкода» резко свернуло с набережной на площадь Ридженси. При этом Зуб громко чихнул, а затем снова чихнул.

— Будьте здоровы, — вежливо сказал Тайлер.

Зуб хмыкнул. Он проехал по площади домов Регентства с террасами, выкрашенных в белый цвет и находящихся в разной степени ветхости, некоторые из которых были разделены на квартиры, а некоторые превращены в отели. Наверху он повернул направо, следуя по дороге вокруг травянистого парка посреди площади, а затем спустился к набережной. Он влетел прямо в подземный паркинг и на полпути вниз по пандусу снова чихнул. Он остановил машину, снова чихнул и вытащил из кармана носовой платок. Он еще раз чихнул в нее.

— Будь здоров, — снова сказал Тайлер.

Водитель повернулся. Тайлер подумал, что мужчина собирается его поблагодарить, но вместо этого увидел что-то черное в руке мужчины, похожее на спусковой крючок пистолета, но без остального оружия. Затем он почувствовал на лице жесткую струю воздуха, сопровождаемую резким шипением. Внезапно ему стало трудно дышать, и он сделал глубокий глоток, в то время как воздух все еще струился на него из капсулы.

Зуб смотрел, как закрываются глаза мальчика, затем повернулся и продолжил спускаться по пандусу, опустив окно и сняв платок с лица. Он продолжил спускаться к самому нижнему уровню автостоянки, который был пуст, если не считать одной машины. Его арендованная Тойота с новыми номерными знаками.

Он повернул в бухту рядом с ним.


87


В 11:25 Рой Грейс сидел за своим столом, внося последние коррективы в свое заявление для прессы, которое он должен был зачитать в полдень.

До сих пор в этом расследовании ничего не шло, и, что еще больше усложняло ситуацию, суд над торговцем табаком Карлом Веннером начинался чуть более чем через две недели. Но сейчас у него не было времени думать ни о чем, кроме операции «Скрипка» .

На сегодняшнем утреннем брифинге не было сообщено о прогрессе ни по одному из направлений расследования. Группа внешнего расследования не нашла никого, кто продал камеры, которые снимали смерть Приса и Фергюсона. До сих пор никто не видел ничего необычного за пределами дома Эви Прис. Группа отдела по расследованию серьезных преступлений Западной области еще не добилась прорыва в расследовании убийства Уоррена Талли в тюрьме Форд.

Так много людей купили тюбики суперклея в магазинах по всему городу за последнюю неделю, что любое последующее действие превратилось в кошмар с ресурсами. Несмотря на это, члены группы собрали все имеющиеся записи с камер видеонаблюдения внутри и снаружи каждого из охваченных ею помещений. Если — и когда — им удастся установить лицо подозреваемого, тогда они начнут рыться в этих сотнях часов видео.

Его телефон зазвонил. Звонила его распорядительница места преступления Трейси Стокер из службы Ньюпорт-Пагнелл.

— Рой, пока что мы нашли один предмет, который может представлять интерес. Окурок сигареты Lucky Strike. Я не могу сказать вам, насколько это важно, но это относительно необычный бренд для Великобритании».

Будучи курильщиком, хотя и изредка, Грейс кое-что знала о марках сигарет. Lucky Strikes были американскими. Если, как он предполагал, убийство Приса и Фергюсона было делом рук профессионала, вполне вероятно, что был нанят киллер, известный Преподобным и которому они доверяли. Он мог быть американцем, присланным сюда. Он почувствовал волнение, как будто этот маленький предмет действительно мог быть интересным, хотя он знал, что его присутствие могло иметь совершенно невинное объяснение.

— Вам удалось снять с него отпечаток, Трейси? он спросил.

Получить отпечатки пальцев с окурков было сложно и в какой-то степени зависело от того, как их держали.

'Нет. Мы можем отправить его на химический анализ, но с ДНК нам может повезти больше. Хочешь, я ускорю это?

Грейс на мгновение задумалась. Быстрое отслеживание может дать результат в течение одного-двух дней. В противном случае это заняло бы рабочую неделю или дольше. Процесс был дорогим, в то время, когда они должны были снизить расходы, но деньги не были проблемой при расследовании убийств.

«Да, определенно ускоренный процесс», — сказал он. — Хорошая работа, Трейси. Отличная работа.'

«Я скину вам его фотографии», — сказала она.

— Есть какие-нибудь отпечатки ботинок или шин?

'Не так далеко. К сожалению, земля сухая. Но если что-то есть, мы это найдем.

Он улыбнулся, потому что знал, что если кто и сможет, так это она. Он попросил ее держать его в курсе. Затем, когда он повесил трубку, его телефон снова зазвонил. Это был Дункан Крокер, звучавший так, словно он не спал всю ночь.

«Босс, у нас было два возможных нападения на машины в Ньюпорт-Пагнелле, которые прибыли одновременно со Стюартом Фергюсоном. Один — «Воксхолл Астра», а другой — «Тойота Ярис» — оба обычные автомобили, сдаваемые в аренду, — сказал детектив-сержант. «Мы исключили Astra, которой управлял торговый представитель компании, занимающейся трафаретной печатью. Но «Ярис» интереснее».

'Да?'

— Вы были правы, сэр. Это прокатный автомобиль от Avis в аэропорту Гатвик. Я поставил на него маркер, и сегодня в 8 утра он засек камеру ANPR на М11 недалеко от Брентвуда. Его остановила местная ГИБДД. Это была двадцатисемилетняя женщина-водитель из Брентвуда, которая ехала на работу.

Грейс нахмурилась. Крокер был тупым?

— Похоже, у тебя не та машина, Дункан.

— Я думаю, это может подойти, когда вы это услышите, сэр. Когда девушка вышла из машины, она поняла, что на машине не ее номерные знаки. Кто-то взял ее и заменил на эти.

— Когда она служила в «Ньюпорт-Пагнелл Сервисез»?

— Она не может поклясться в этом, сэр, — она не помнит, когда в последний раз замечала свои номерные знаки. Честно говоря, многие из нас, вероятно, этого не делают».

Грейс на мгновение задумалась.

— Так что, возможно, наша подозреваемая поменялась с ней номерами. Вы пометили ее тарелки маркером?

— Есть, сэр, да. Пока ничего.

'Хорошая работа. Дайте мне знать, как только кто-нибудь увидит эту машину.

'Конечно, сэр.'

— Вы послали кого-нибудь в Эвис в Гатвике?

— Я послал Сару Папеш и Эмму-Джейн Бутвуд.

Грейс нахмурилась. «Кто такая Сара Папеш?»

— Она только что присоединилась к команде. Умная девушка — детектив-киви, прикомандированный.

'Хорошо.'

Грейс любил лично знать каждого члена своей команды. Его обеспокоило, когда расследование стало настолько масштабным, что члены его команды начали брать новых членов без его санкции. В один из редких моментов в своей карьере он почувствовал, что все берет верх над ним. Ему нужно было успокоиться, успокоиться.

Он посмотрел на круглые деревянные часы на стене. Это был реквизит в вымышленном полицейском участке в полицейском телесериале «Билл » . Сэнди купил его на свой двадцать шестой день рождения. Под ним лежало чучело коричневой форели весом семь фунтов и шесть унций, которую Сэнди тоже купил ему в антикварном магазине на Портобелло-роуд в начале их брака. Он держал его под часами, чтобы дать ему шутку о терпении и крупной рыбе, которую он мог пошутить над детективами, работающими под его началом.

Это также было там как напоминание о себе. Всегда быть терпеливым. Каждое расследование убийства было загадкой. Миллион крошечных кусочков, которые нужно найти и соединить вместе. Твое начальство и местные СМИ всегда дышали тебе в затылок, но ты должен был каким-то образом сохранять спокойствие. Паника ни к чему не приведет, кроме того, что приведет к принятию неверных, необдуманных решений.

Его дверь открылась, и вошел Гленн Брэнсон, выглядевший так же, как и большую часть времени в эти дни, как будто он нес на своих плечах тяжесть мира. Грейс подождала, пока он начнет рассказывать ему о последней саге о распаде брака, но вместо этого сержант положил свои массивные руки на спинку одного из двух стульев перед своим столом и наклонился вперед. — У нас есть развитие, старожил, и оно не очень хорошее. Мне только что звонила Карли Чейз из Нью-Йорка.

Теперь он полностью завладел вниманием Грейс. — Ее миссия идет не очень хорошо, как и предполагалось, верно?

— Можно и так сказать, босс. Мать Тони Ревира прошлой ночью погибла в автокатастрофе.

Грейс смотрела на него в ошеломленном молчании. Он чувствовал, как кровь отхлынула от каждой артерии в его теле.

— Убит?

'Да.'

Несколько мгновений детектив-суперинтендант был настолько потрясен, что даже не мог здраво мыслить. Затем он спросил: «Какая информация у вас есть? Как? Я имею в виду, что случилось?

— Я вернусь к этому — это наименьшая из наших проблем. У нас есть намного больше. Двенадцатилетний сын Карли Чейз пропал.

'Отсутствует? Что ты имеешь в виду?'

— Похоже, его похитили.

Грейс посмотрела в большие круглые глаза Брэнсона. Ему казалось, что ему в желудок ввели болюс холодной воды. — Когда… когда это случилось?

«Друг Карли по имени Джастин Эллис должен был забрать ее сына из школы Святого Кристофера в 11:15, чтобы отвезти его на прием к стоматологу — ему поправляли скобу. Эллис приехал туда в десять минут и обнаружил, что мальчика двадцать минут назад забрало такси. Но Карли Чейз абсолютно непреклонна, что не заказывала такси.

Грейс смотрела на него, впитывая информацию, пытаясь сопоставить ее с только что полученными новостями о номерных знаках от Дункана Крокера.

«Вчера она выглядела довольно взвинченной. Вы уверены, что она не забыла, что заказала его?

— Я только что разговаривал с ней по телефону. Она не заказывала, она на сто процентов уверена.

Брэнсон сел перед ним, скрестил руки на груди и продолжил: «Одному из его учителей в школе позвонили и сказали, что снаружи такси. Она знала, что его заберут, потому что его мама уже сказала им, что это произойдет. Она не подумала спросить об этом.

— Она видела водителя?

'Не на самом деле нет. На нем была бейсболка. Но на самом деле она не была сосредоточена на нем. Ее заботило, чтобы Тайлер благополучно сел в машину, и она наблюдала, как он это делает, стоя у школьных ворот».

— Значит, они просто позволили своим ученикам сесть в такси, ни с кем не спрашивая? — спросила Грейс.

«У них строгие процедуры, — ответил Брэнсон. «Родители должны были дать предварительное разрешение, которое было у Карли Чейз, на общей основе. Очевидно, Тайлера регулярно подвозили и забирали такси, поэтому сегодня ни у кого не было причин сомневаться в этом».

Грейс некоторое время сидела молча, напряженно и быстро размышляя. Он посмотрел на свои часы. — Встреча назначена на 11.30?

'Да.'

— Кто-нибудь проверял дантиста, не объявился ли он?

— Кто-то этим сейчас занимается. Пару минут назад его не было.

— Где дантист?

«На Уилбери-роуд».

— Сент-Кристофер — частная школа, верно? На Нью-Черч-роуд?

Брэнсон кивнул.

— Это в пяти минутах езды. Десять, макс. Его забрали незадолго до 11 утра?

'Верно.'

— Вы знакомы с таксомоторными компаниями?

'Все они. Мне прямо сейчас звонят Норман Поттинг, Ник Николл, Белла Мой и Стейси Хоробин.

Грейс в гневе и разочаровании ударил кулаком по столу. 'Черт, черт, черт! Почему мне не сказали об этом приеме у дантиста?

Брэнсон бросил на него беспомощный взгляд. «Мы охраняли ее дом с мальчиком и ее матерью — бабушкой мальчиков — всю ночь. И у нас была подруга Карли Чейз, которая бегала по школе, следя за ней, чтобы убедиться, что он добрался туда благополучно. Мы собирались сделать то же самое сегодня днем, когда он выйдет из школы. Никто ничего не сказал о том, что у него назначена встреча.

Грейс покачал головой. «Она была уязвима. Это означало, что любой близкий ей человек тоже был уязвим. У нас должен был быть кто-нибудь сегодня в школе.

«Оглядываться назад легко. Большинство людей не вставали бы с постели по утрам, если бы знали, что сейчас произойдет».

Грейс мрачно посмотрела на него. «Знание того, что сейчас произойдет, сделало бы эту работу чертовски легкой». Он взял ручку и начал делать пометки в своем блокноте, его мозг работал на пределе возможностей. «Хорошо, у нас есть фотография этого мальчика?»

'Нет. У меня есть его описание. Он пяти футов ростом, немного похож на молодого Гарри Поттера — распущенные каштановые волосы, овальные очки в проволочной оправе, школьная форма: красный блейзер, белая рубашка, красно-серый галстук и серые брюки.

— Хорошо, это довольно своеобразно, — сказала Грейс. «Нам нужна фотография PDQ».

— Мы к этому.

— Кто-нибудь говорил с бабушкой?

— Она на приеме у врача в округе Сассекс. У меня есть кое-кто, кто едет туда.

— У нас есть марка такси? Это был седан, универсал или пассажирский транспорт?

— У меня его еще нет.

'Почему нет?'

— Потому что у меня не было времени. Я хотел, чтобы вы знали прямо сейчас.

Грейс взглянул на карту Восточного и Западного Суссекса на стене, затем на свою книжную полку, где он мог увидеть копию официального Руководства по похищению людей, которое содержало все процедуры и протоколы похищения и похищения. Он знал многие из них наизусть, но тщательно проверял. Перед этим ему нужно было выполнить несколько срочных быстрых действий. Он схватил телефон со стола и, набирая номер, сказал: «Гленн, нам нужно построить дугу вокруг школы — как далеко кто-то может быть в любом направлении сейчас и через тридцать минут». Нам нужно узнать марку автомобиля. Кто-нибудь пойдет к учителю?

— Сейчас в школе должны быть два офицера из группы внешнего расследования.

«Нам немедленно нужно больше офицеров в этой школе, чтобы они разговаривали со всеми вокруг, в домах, выгуливали их собак, кошек, золотых рыбок».

Грейс набрала номер оперативника-1 – дежурный инспектор в диспетчерской Бекки Ньюман. Он дал ей краткую сводку и спросил, кем сегодня является Золото Силы. Золотой командир обычно был суперинтендантом или старшим суперинтендантом, который брал под свой контроль любой критический инцидент, который происходил в его часы.

Он был рад услышать, что это был главный суперинтендант Грэм Баррингтон, нынешний командующий Брайтон-энд-Хоув, исключительно способный и умный офицер. Через несколько мгновений он уже был на линии. Грейс быстро ввела его в курс дела. Баррингтон сказал, что ему нужен детектив в роли Сильвера, и предложил старшего инспектора Тревора Барнса. Он быстро намотал Бронзов, чтобы завершить свою командную команду: один POLSA для поисков, затем один для разведки, один для расследований и один для СМИ. Во всех похищениях или похищениях детей решающее значение имело то, как обращались со СМИ.

«Я думаю, что из-за гравитации мы должны поручить ACC управлять средствами массовой информации. Сегодня дежурит Э.К.С. Ригг.

Грейс ухмыльнулась. Ему нравилась мысль о том, что несколько высокомерному Питеру Риггу отводится роль ниже по иерархии, ниже главного суперинтенданта.

«Я думаю, мы должны сделать вашего заместителя SIO бронзовым по расследованию, так как он будет в курсе. Кто это?"

«Гленн Брэнсон».

— Он сержант?

— Да, но он хорош, — сказал Грейс, повернувшись к своему коллеге и подмигнув.

'В ПОРЯДКЕ.'

«Я думаю, Грэм, что наша самая главная задача — это дорожные проверки».

— Да, мы получим их на всех основных маршрутах. Что вы думаете? Сорок пять минут или час езды?

Грейс посмотрел на часы, делая подсчеты. Понадобится время, чтобы поставить машины на место.

— Час езды, чтобы быть в безопасности. Можем ли мы поднять отель 900?

Отель 900 был позывным полицейского вертолета.

'Немедленно. Получите мне описание такси как можно быстрее, чтобы дать им. Как насчет использования оповещения о спасении детей ?

'Да, безусловно. Я собираюсь это сделать, — сказал Грейс, хотя и осознавал, что из-за этого его команда получит поток звонков, большинство из которых будут ложными тревогами.

Child Rescue Alert — это недавняя инициатива полиции, созданная по образцу американской программы Amber Alert , для быстрого распространения описаний пропавших без вести или похищенных детей по всей стране. Он включал мобильные сообщения, сайты социальных сетей, новостные бюллетени и размещение описаний на знаках автомагистралей. Его использование всегда порождало тысячи откликов, каждый из которых нужно было проверять. Но это был ценный ресурс и идеальный вариант для нынешней ситуации.

— Нам тоже нужна тревога по всем портам, — сказала Грейс. «Никто не покинет эту страну с маленьким мальчиком, пока мы не очистим их. Мы должны бросить все, что у нас есть, на это. Нам нужно найти этого ублюдка, и мы должны найти его быстро, прежде чем он успеет навредить ребенку.

Грейс повесила трубку, предоставив старшему суперинтенданту приступить к делу, и повернулась к Брэнсону.

«Хорошо, вы Бронзовый отдел расследований. Главный суперинтендант Баррингтон скоро проинформирует вас, но вам необходимо срочно сделать три вещи.

'Да?'

— Во-первых, доставить компьютер мальчика — я полагаю, он у него есть — в отдел по расследованию преступлений в сфере высоких технологий для анализа. Узнайте, с кем он разговаривал и общался на Facebook, в чатах, по электронной почте».

Брэнсон кивнул. «Я получу доступ к этому через его бабушку».

«Второе — обыскать каждый дюйм его дома и сада, а также его ближайших соседей» и дома всех его друзей. Возможно, вам удастся призвать некоторых местных жителей в качестве добровольцев, чтобы они помогли обыскать весь его родной район.

'Ага.'

«В-третьих, продолжать консультироваться со стоматологом и школой. Я не хочу, чтобы у меня все лицо было в яйце, если этот ребенок окажется целым и невредимым, потому что его мама забыла тебе кое-что сказать.

— Понятно, но этого не произойдет. Не из того, что она мне рассказала.

«Лучше этого не делать». Потом Грейс пожала плечами. — Хотя мне бы этого хотелось, если вы понимаете, о чем я.

Брэнсон кивнул, вставая, чтобы уйти. Он точно знал, что имел в виду Рой.

Когда дверь закрылась, Грейс схватила с полки « Руководство по похищению» и положила его на стол, но прежде чем он открыл его, он набросал в своем блокноте еще несколько действий по мере того, как они приходили ему в голову, а затем некоторое время сидел молча, размышляя. . Его телефон зазвонил. Это был его MSA, Элеонора Ходжсон, спрашивая, готов ли он исправленный черновик своего заявления для прессы для перепечатки.

Он понял, что в панике последних нескольких минут он совсем забыл об этом. Он сказал ей, что ему придется полностью переписать его из-за последних событий и что пресс-конференцию, возможно, придется отложить на полчаса.

Он очень боялся за этого мальчика. Этот человек, убивший Приса и Фергюсона, был жестоким садистом. Невозможно было сказать, что он имел в виду в отношении Тайлера Чейза, и теперь все внимание Грейс было сосредоточено на том, как безопасно вызволить мальчика из его когтей. Пока что прошло тридцать минут. Они могли быть в разных местах за тридцать минут. Но такси было своеобразным. Мужчина и мальчик отличались друг от друга, особенно если Тайлер все еще был в школьной форме.

Он чувствовал глубокий, темный страх внутри себя. Это была не его вина, но он по-прежнему нес общую ответственность за обеспечение защиты, в которой нуждалась Карли и ее семья, и он был зол на себя за то, что позволил этому случиться.

По крайней мере, выбор времени для пресс-конференции вряд ли мог быть лучше. В течение следующего часа, объединив предупреждение о спасении детей , прессу и средства массовой информации, он мог бы широко освещать пропавшего мальчика по всей стране.

Затем он взял свой телефон и сделал звонок, которого не ждал.

Помощник главного констебля Питер Ригг ответил после первого звонка.


88


Карли ходила по своему гостиничному номеру в черном водовороте ужаса, по ее лицу текли слезы, она отчаянно желала вернуться в Англию. Ее мозг прыгал повсюду, и она чувствовала себя физически больной.

Как она могла быть такой чертовски глупой, оставив его дома без защиты? Почему, ну почему она не обдумала все более тщательно, прежде чем принять это глупое решение прийти сюда?

Она что-то забыла? Простое объяснение для такси? Было ли что-то, что она упустила из виду в хаосе последних недель? Она регулярно заказывала такси, чтобы подвозить его по местам, когда была занята на работе. Она дважды записала Тайлера на другую встречу в другом месте? С кем? Возможно, она заказала это такси несколько недель назад и забыла об этом? Может, такси подобрало не того мальчика? Может быть, это путаница в школе!

Она почувствовала мимолетное облегчение.

Хватаясь за соломинку, она знала.

Она попыталась выбросить из головы образы Фернанды Ревир среди обломков ее машины. Некоторые из них были ужасно переплетены с лицом Тайлера. Она вздрогнула и подумала о том, чтобы принять горячий душ, но не хотела рисковать пропустить звонок. Она должна была вернуться домой. Кто-то из помощников на стойке регистрации искал для нее билеты в Англию. Она должна была вернуться сегодня, как-то должна была, должна была. Она посмотрела на часы, но с трудом разобралась с циферблатом. Ее глаза чувствовали, как будто они не работали должным образом. Все, на что она смотрела, казалось не в фокусе.

Она должна была здраво мыслить. Пришлось ясно мыслить. Но единственное, что пришло ей в голову, это образ Тайлера, садящегося в такси.

Ведомый монстром.

Она подошла к окну и снова выглянула. Несколько минут назад небо было голубым. Теперь оно было серым. Пейзаж был весь размыт. Она наблюдала за мужчиной в самосвале. Вашего сына похитили? Она увидела, как из маленькой машины вышла женщина. Начиная свой день. Просто день, как и любой другой, для нее. Вашего сына похитили?

Она пошла в ванную, чтобы почистить зубы, но ее руки так тряслись, что зубная паста падала в раковину каждый раз, когда она пыталась выдавить немного пасты на щетку. Свернутая пружина чувствовала, как будто она сжималась внутри нее все туже и туже. Она наполнила чайник, но не смогла найти выключатель на этой проклятой штуке. Все это время она держала телефон рядом с собой, желая, чтобы Тайлер позвонил. Отчаянно молясь, чтобы он позвонил.

И вдруг он начал звонить. Дисплей сказал, что заблокировано.

— Да-привет-привет, — выпалила она.

«Карли? Это сержант Брэнсон.

'Да?' — сказала она, пытаясь скрыть свое разочарование. Но, может быть, у него были новости? Пожалуйста, пожалуйста, новости.

— Мне нужно задать тебе несколько вопросов, Карли.

У нее сжалось сердце, она бросилась дальше: «Я думала — я не знаю — возможно ли, что в школе произошла путаница, и такси было для другого мальчика? Они проверили, что его нет в школе. Он любит науку, историю и тому подобное. Он часто просто идет в лаборатории и работает самостоятельно. Он может быть одиночкой. Они проверили? Сделали ли они?'

— Сейчас обыскивают школу. Такси определенно приехало, чтобы забрать твоего сына, Тайлера.

— Он появился у дантиста? У вас есть какие-нибудь новости?

— Пока нет, но мы его найдем, не беспокойтесь. Но мне нужна твоя помощь.

'НЕ БЕСПОКОЙНО? ВЫ ГОВОРИТЕ МНЕ НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ? — крикнула она.

— Мы делаем все возможное, Карли.

— Я собираюсь первым рейсом домой. Может быть, я смогу взять дневной и вечером быть дома».

— Я думаю, тебе следует вернуться как можно быстрее. Сообщите мне детали вашего рейса, когда сможете, и мы встретим вас в аэропорту. Мы слышали о миссис Ревир.

— Это просто кошмар, — сказала она. 'Пожалуйста помогите. Пожалуйста, найдите моего сына. О, Боже, пожалуйста, помоги мне.

«Одна вещь, которая может иметь значение. Не могли бы вы сказать мне, кто мог знать о визите Тайлера к дантисту?

'ВОЗ? Только — только его школа — и мои друзья, Сара и Джастин Эллис. Он – Джастин – собирался взять его. Я… я не могу думать ни о ком другом.

— Наш отдел высоких технологий провел несколько обысков. Тайлер зарегистрирован в нескольких социальных сетях, о которых, я полагаю, вы знаете, — сказал Брэнсон.

— Ну… некоторые.

«Он твитнул это? Он пошутил, что идет к дантисту в Facebook. Он говорил с вами о каких-либо ответах, которые у него были?

— Нет, — сказала она. «Последние две недели после моей аварии он был в очень странном настроении. Я… я… Она боролась со слезами. «Тайлер… он очень особенный ребенок. Он невероятно изобретателен. Он не сядет в машину с незнакомцем. Вы можете задаться вопросом, откуда я знаю это наверняка, но я знаю, обещаю вам. Он уличный. Вы проверили, не пошел ли он домой?

— Мы круглосуточно наблюдаем за вашим домом. Внутри, кажется, никого нет. Но он определенно уехал из школы на такси.

— Пожалуйста, найдите его, — сказала она. — Пожалуйста, найдите его.

— Мы найдем его, я вам обещаю. Его ищет вся страна.

Слезы жгли глаза, и все было как в тумане. Добрый голос детектива заставил ее заплакать.

— Семья Реверов, — всхлипнула она. «Они могут сделать со мной все, что захотят. Мне все равно. Скажи им это. Скажи им, что они могут убить меня. Скажи им, чтобы вернули мне моего сына, а потом убей меня».

Он пообещал перезвонить ей, как только у него появятся новости. Повесив трубку, она снова подошла к окну и уставилась на унылый пейзаж. Христос, мир был большим местом. Как ты мог найти кого-то? Где вы начали искать? Далеко внизу, на земле, она наблюдала за мужчиной, идущим рядом с телефоном у уха. И вдруг ей пришла в голову мысль.

Вытирая слезы, она уставилась на экран своего айфона, перебирая приложения, перемещая их, пока не нашла то, что искала. Затем она сильно постучала по нему.

Через несколько мгновений она почувствовала внезапный проблеск надежды. Она пристально посмотрела на него, приблизив его к своему лицу.

'О, да! О, ты хороший мальчик, Тайлер! О, ты умный мальчик!


89


Грейс вышла с пресс-конференции в 12:50, довольная отличным выступлением ACC Rigg и испытывающая большое облегчение. Он считал все пресс-конференции минными полями. Один неверный ответ, и вас выставят полным идиотом. Ригг был благоразумен, держась жестко, сосредоточенно и кратко.

За ним следил Кевин Спинелла, как всегда желающий получить ответ еще на один вопрос. Но детектив-суперинтендант был не в настроении с ним разговаривать. Дойдя до защитной двери в начале коридора, он повернулся к репортеру.

«Мне нечего добавить. Если вам нужна дополнительная информация, вам нужно поговорить с ACC Rigg, который теперь отвечает за связь с прессой по операции «Скрипка ».

— Я знаю, что ты все еще сердишься на меня за то, что я написала о награде, — сказала Спинелла. — Но вы, кажется, иногда забываете, детектив-суперинтендант, что у нас обоих есть работа, и это не одна и та же работа. Ты раскрываешь преступления, я должен помогать продавать газеты. Вы должны понять это.

Грейс недоверчиво посмотрела на него. На карту была поставлена жизнь ребенка, он находился в самом разгаре одного из самых серьезных критических инцидентов в своей карьере, и этот молодой репортер решил, что сейчас самое время начать читать ему лекции о газетном бизнесе.

— Как ты думаешь, какую часть этого я не понимаю, Кевин? — сказал Грейс, поворачиваясь к двери и поднося карту безопасности к блокноту.

— Ты должен понять, что я не твоя марионетка. Я хочу помочь вам, но моя первая верность всегда будет моему редактору.

«Почему бы вам не поберечь дыхание прямо сейчас, не вернуться в свой офис и не написать статью, которая может помочь спасти жизнь Тайлеру Чейзу?»

«Потому что мне это не нужно. Я могу использовать это, — сказала Спинелла. Затем он выудил свой BlackBerry и поднял его с самодовольной ухмылкой.

Грейс захлопнула за ним дверь. Он уже собирался позвонить Gold Commander, чтобы сообщить новости, когда зазвонил его телефон. Это был Гленн Брэнсон.

— Вы вышли из конференции, босс?

'Да.'

«Готовим на газу! У нас есть разработка с Тайлером.

'Где ты?'

«МИР-1».

'Я буду именно там.'

Грейс спустился на несколько ступенек, пробежал по коридору и вошел в битком набитую комнату инцидентов. В отличие от коридора, в котором постоянно пахло свежей краской, в МИР-1 в обеденное время всегда пахло столовой. Сегодня аромат горячего супа и приготовленных в микроволновке овощей смешался с оттенком карри.

Здесь было то тихое жужжание энергии, которое так любила Грейс. Целеустремленность. Некоторые члены команды за своими рабочими местами — разговаривают по телефону, читают или печатают — а некоторые стоят, внося коррективы в генеалогическое древо или отображая фотографии на досках. Постоянно слышался приглушенный звон стационарных телефонов, плюс еще более громкая какофония мобильных телефонов и стук клавиатур.

Некоторые члены команды ели во время работы. Норман Поттинг сгорбился над распечаткой, жевал огромный корнуэльский пирог, не обращая внимания на крошки, падающие, как мокрый снег, на его галстук и вздувшуюся рубашку.

Гленн Брэнсон сидел в дальнем углу комнаты, рядом с автоматом с водой. Грейс поспешила к нему, не обращая внимания на Ника Николла и Дэвида Хоуза, которые оба пытались привлечь его внимание. Он взглянул на часы, потом на часы на стене, как бы перепроверяя. Это было то, что он часто делал и не мог помочь. Каждая секунда каждой минуты в нынешней ситуации была решающей.

«Босс, вы пользовались айфоном?»

'Нет. Почему?' Грейс нахмурилась.

«Есть приложение под названием Friend Mapper. Он работает по GPS, как спутниковая навигация. Вы и кто-то из ваших знакомых, у которых есть iPhone, могут быть постоянно подключены к нему. Так, например, если вы и я вошли в систему, при условии, что у вас запущено приложение, я смогу видеть, где вы находитесь, в любой точке мира, и вы также сможете видеть меня. , с точностью до пятидесяти ярдов.

У Грейс внезапно возникло ощущение, что он знает, к чему все идет.

— Карли Чейз и ее сын?

'Да!'

'И? Скажите мне.'

«Очевидно, это была сделка, когда Карли Чейз подарила своему сыну iPhone, и ему приходилось держать Friend Mapper включенным все время, пока он был вне ее поля зрения».

— И сейчас идет?

Нам звонили от нее двадцать минут назад. — Он не двигается, но с Ридженси-сквер поступил сигнал. Мы не знаем, то ли он был выключен, то ли батарея села, то ли он мог, как я подозреваю, просто находиться в зоне плохого приема.

«Сколько лет этому сигналу?»

— Она не может сказать, потому что только что проверила. Но она не понимает, почему он здесь. Ридженси-сквер в паре миль к востоку от школы и далеко не там, где у него стоматологический кабинет. Она говорит, что у Тайлера не было причин быть там. Она увеличила карту настолько, насколько могла. Она говорит, что это похоже на въезд на подземную автостоянку.

Грейс вдруг почувствовал, что разделяет волнение Брэнсона. — Если он на автостоянке, это может объяснить отсутствие сигнала!

Брэнсон улыбнулся. «У Голда теперь есть все подразделения в Брайтоне. Они огораживают его, прикрывают все выходы, обыскивают место и любую машину, которая уезжает.

'Пойдем!' — сказала Грейс.


90


С воспоминаниями о том, как Гленн Брэнсон вел машину, все еще слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, Грейс села за руль. Пока они мчались по пробкам Брайтона в обеденный перерыв, сержант-детектив сказал: «Карли Чейз забронирована на рейс BA, который вылетает в 8:40 утра по нью-йоркскому времени — 13:40 по британскому времени — меньше чем через час. Она вернется в Хитроу в 20:35».

'В ПОРЯДКЕ.'

У Грейс зазвонил телефон. — Не могли бы вы ответить, Гленн?

Брэнсон ответил на звонок, в то время как Грейс обогнала полосу движения, ожидающую на красный свет на перекрестке Дайк-роуд и Олд-Шорхэм-роуд, мчащуюся по неправильной стороне дороги. Он убедился, что все его видели, изменил сигнал сирены и прибавил скорость на перекрестке.

Когда Брэнсон закончил разговор, он повернулся к Грейс. — Это был Э.Дж., докладывал от Эйвис. Эта Toyota Yaris была арендована в понедельник утром на прошлой неделе человеку по имени Джеймс Джон Робертсон, согласно его лицензии. Адрес, который он дал, был вымышленным, а информация, полученная от отдела по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий, заключалась в том, что кредитная карта Visa, которой он расплачивался, была сложным клоном. Avis дала описание арендатора, но дальше было нечего. Невысокий худощавый мужчина с английским акцентом, в бейсболке и темных очках. Ему предложили повышение класса, от которого он отказался».

«Интересно отказаться от повышения класса», — сказала Грейс. 'Интересно, почему?'

Брэнсон кивнул. «Знаете, было бы замечательно, если бы мы могли отвезти сына Карли Чейз в аэропорт, чтобы поприветствовать ее», — сказал он.

— Было бы.

«И если повезет, это произойдет».

Рой Грейс разделял надежду своего друга, но не его оптимизм. После достаточного количества лет работы на этой работе ваш оптимизм постепенно испарился под влиянием опыта. Настолько, что если бы ты не был осторожен, однажды ты бы проснулся циничным ублюдком, которым ты всегда обещал себе, что никогда не станешь.

При обычном вождении дорога от Сассекс-Хауса до площади Ридженси-сквер заняла бы около двадцати минут. Грейс сделала это за восемь. Он свернул с набережной, не обращая внимания на знак «Въезд запрещен», и подъехал к двум автомобилям с маркировкой и двум полицейским транзитным фургонам, которые остановились по обе стороны от въезда на автостоянку. Они оба вылезли из «форда» еще до того, как колеса перестали вращаться.

Вся историческая, но местами обветшалая площадь кишела полицейскими в форме, и статная фигура дежурного инспектора Брайтона и Хоува Сью Карпентер направлялась к ним, чтобы поприветствовать их. В свои сорок с небольшим она была добрых шести футов ростом, а шляпа с высоким верхом, с длинными темными волосами, зачесанными внутрь, делала ее еще выше. Грейс помнила ее несколько лет назад, когда она была сержантом и была поражена ее компетентностью.

— Добрый день, сэр, — сказала она, нервно приветствуя его, а затем быстро улыбнувшись Гленну Брэнсону.

'Как дела?' — спросила Грейс.

— Мы только что нашли такси, припаркованное на третьем уровне — самом нижнем. Машина заперта, сэр. Немного необычно встретить такси на городской многоэтажной парковке. Мы связались с компанией Streamline, в которой она зарегистрирована, чтобы узнать, сможем ли мы получить какую-либо информацию.

— Давай посмотрим, — сказала Грейс.

В качестве меры предосторожности, никогда не зная, когда они могут понадобиться, он достал пару синих перчаток из сумки в багажнике машины и пару маленьких пластиковых пакетиков для улик. Затем он быстро окинул взглядом поросший травой центр площади. На противоположной стороне, там, где был выход, он увидел остановившийся «ягуар», окруженный полицией, с открытым багажником.

— Предположительно, на входе и выходе есть камеры видеонаблюдения?

— Есть камеры, сэр, и некоторые внутри. Вчера вечером каждый из них подвергся вандализму.

'Все они?'

— Да, сегодня их заменят позже, но, боюсь, это нам не поможет.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — сказал он, стукнув костяшками пальцев. Он покачал головой. — Время кажется немного случайным.

«Эта автостоянка — горячее место для неприятностей, сэр, — на самом деле вся эта местность так и есть», — напомнила она ему и указала через дорогу на руины Западного пирса — одной из самых больших достопримечательностей Брайтона, которая была сожжена дотла. несколько лет назад в одном из крупнейших актов вандализма в городе.

Грейс и Брэнсон последовали за инспектором Карпентером мимо полицейского, охранявшего вход, и спустились по вонючей бетонной лестнице. Потом они прошлись по нижнему уровню автостоянки, почти безлюдной и пропахшей сухой пылью и машинным маслом. Старый, усталый на вид бетонный пол, белые стойки и красные трубы тянулись вдаль, отмеченные разметкой парковочных площадок.

Справа, частично закрытый бетонным устоем, он увидел салон-такси «Шкода», который задним ходом въехал в залив и плотно прижался к задней стене. Рядом стояли два молодых офицера.

Когда они приблизились, Грейс заметила на земле рядом с машиной несколько фрагментов черного пластика. Он выудил перчатки из кармана и надел их. Потом опустился на колени, подобрал осколки и на всякий случай сложил их в пакет для улик.

В этот момент по рации инспектора Карпентера раздался голос диспетчера. Грейс и Брэнсон отчетливо его слышали. Очевидно, оператор Streamline был обеспокоен, так как она не могла получить ответ от водителя после полуночи прошлой ночи.

— У нас есть имя? — спросил Карпентер.

— Майк Ховард, — прохрипел голос.

— Спроси, нет ли у нее его мобильного телефона, — сказала Грейс.

Он заглянул в переднюю часть машины, затем в заднюю, прежде чем попробовать каждую из дверей по очереди, но все они были заперты.

Сью Карпентер передала запрос по рации. Через несколько минут оператор вернулся с номером. Грейс записал его в своем блокноте и тут же набрал номер.

Несколько мгновений спустя они услышали приглушенный рингтон из задней части такси. Грейс закончила разговор, повернулась к одному из компьютеров и попросила у него дубинку. Выглядя обеспокоенным, молодой офицер достал его и вручил ему.

'Отойди!' — сказал Грейс, сильно ударив дубинкой по окну водительской двери.

Он треснул с громким хлопком, но остался целым. Он ударил еще раз, сильнее, и на этот раз стекло разбилось. Он разбил несколько зазубренных краев дубинкой, затем просунул руку, нашел рукоятку и дернул ее. Он открыл дверь, наклонился и отпустил ручник.

— Дайте мне руку, — сказал он офицерам и стал пытаться толкать машину.

Мгновение он сопротивлялся, затем медленно, бесшумно двинулся вперед. Грейс продолжала ехать, пока не оказалась в нескольких футах от стены, затем снова нажала на тормоз. Он наклонился, уставившись на незнакомые органы управления, и увидел на лобовом стекле водительское удостоверение, на котором была фотография крепкого мужчины лет сорока, с редеющими каштановыми волосами и испуганным выражением лица. Под ним было напечатано имя Майка Ховарда . Грейс внимательно огляделась, гадая, есть ли внутренний загрузчик. Через несколько мгновений он нашел его, и крышка багажника открылась.

Гленн Брэнсон первым добрался до задней части машины.

Затем, когда он посмотрел внутрь, его лицо поникло.

— Вот дерьмо, — сказал он.


91


Карли, сидевшая в оживленной зоне ожидания у выхода на посадку 47, посмотрела на часы. Затем она какое-то время смотрела на двух женщин из British Airways, которые стояли и болтали за стойкой. Изредка был бонг , потом краткое объявление. Последний призыв к посадке на другой рейс. Она снова посмотрела на часы. Двадцать две минуты восьмого. Рейс должен был вылететь менее чем через двадцать минут, а они еще даже не начали посадку. Что происходило?

Она схватила свою сумочку и держала свою сумку прямо перед собой. Никакого зарегистрированного багажа, она не хотела риска задержки на другом конце. Ее ноги продолжали стучать вместе. Ей очень хотелось выпить чашку чая и что-нибудь поесть, но она не чувствовала себя способной что-либо проглотить.

Она позвонила матери. Она была почти в худшем состоянии, чем Карли, обвиняя себя в том, что пришла на прием к врачу и не забрала Тайлера. Затем Карли просто сидела, дрожа, с воспаленными глазами, глядя по сторонам на своих попутчиков и время от времени просматривая электронные письма, которые заливали ее iPhone. В основном рабочие вещи. Вопросы или информация, которые она запросила у клиентов. Письма от ее коллег. Шутки от пары друзей, которые еще не слышали о Тайлере. Ни одну из них она не читала. Все, что ее интересовало, это посмотреть, не пришло ли случайно электронное письмо от ее сына.

Рядом с ней сидели две пары средних лет, американцы в приподнятом настроении, направляющиеся в Великобританию, чтобы поиграть в гольф. Они говорили о полях для гольфа. Отели. Рестораны. Обычность раздражала ее. Эти люди были в серьезном обсуждении. Ее сына похитили, и они болтали о длинных керри, быстрых гринах и какой-то водной преграде, с которой у всех были проблемы во время прошлогоднего визита.

Она встала и отошла, подошла к стойке и спросила, вылетает ли самолет вовремя. Ей сказали, что они начнут посадку через пару минут.

Это принесло ей небольшое облегчение. Но не много.

Она проверила Friend Mapper на своем телефоне в сотый раз с тех пор, как вышла из отеля. Но фиолетовая точка Тайлера упорно оставалась на том же месте, недалеко от въезда на автостоянку Ридженси-сквер.

Почему там? Почему ты здесь?

Экран затуманился ее слезами. Прошло больше часа с тех пор, как она разговаривала с сержантом Брэнсоном. Она подумала, не позвонить ли ей еще раз, прежде чем она сядет в самолет.

Но он уже пообещал позвонить, как только у него появятся новости, и она была уверена, что он позвонит; он казался хорошим коммуникатором. Но что, если он звонил и не смог дозвониться? Полет длился около семи часов. Как, черт возьми, она сможет сидеть там семь часов без новостей?

Она набрала номер, чтобы проверить свои сообщения, но новых не было. Ничего от DS Branson. Поэтому она позвонила на его мобильный номер, и, к ее облегчению, он ответил почти сразу.

— Это Карли, — сказала она. «Я в аэропорту Кеннеди, собираюсь на посадку. Просто решил зайти к тебе.

«Верно, да. Ты в порядке?'

— Вот-вот.

«У нас есть время вашего полета, и один из нас будет у выхода, чтобы встретить вас, когда вы приземлитесь».

Его голос звучал странно, как будто он что-то скрывал от нее. И он звучал в спешке.

— Значит… нет… никаких новостей?

— Пока нет, но мы надеемся получить для вас немного позже. Почти каждый полицейский округа ищет Тайлера. Мы найдем его.

— У меня возникла мысль — если будут — знаете ли — какие-нибудь новости, пока я в воздухе, не могли бы вы передать мне сообщение через пилота?

'Да мы можем. Мы можем отправить вам текстовое сообщение ACARS через кабину, и в большинстве дальнемагистральных самолетов есть спутниковые телефоны в кабине. Как только появятся какие-либо новости, я передам их прямо вам. В ПОРЯДКЕ?'

Она поблагодарила его и положила трубку. При этом она услышала объявление о посадке. Она потащила свою сумку к концу быстро удлиняющейся очереди, ее внутренности стягивались крепким узлом, который с каждой секундой становился все туже.

Семь часов.

Семь часов ожидания.

Карли отдала свой паспорт и посадочный талон для проверки, а затем пошла в безмолвном тумане, более одинокая и напуганная, чем когда-либо в своей жизни.

Внезапно, когда она стояла в давке в проходе самолета, ее телефон запищал от входящего сообщения. Ее сердце дрогнуло от внезапной надежды, и она с нетерпением посмотрела вниз. Но, к ее разочарованию, телефонная компания O2 предупредила ее, что она близка к лимиту в 50 МБ для передачи данных за границу.

Она удалила его, а затем нашла свое место. Или, по крайней мере, та его часть, которая еще не была занята влажным, переполненным телом потного лысого мужчины, который выглядел так, будто весил не больше 500 фунтов.

Если ее день и так был недостаточно плох, то путешествие из ада стало еще хуже. Она сидела, сгорбившись, неловко прижав локти к груди, все ее тело дрожало от страха.

Страх, что она больше никогда не увидит своего сына живым.


92


В полной темноте у Тайлера заболела голова. Он ничего не видел, не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Он был напуган и растерян и знал, что это не игра, что происходит что-то плохое.

Они путешествовали, он чувствовал это. Движение. Были сильные запахи ковра и пластика, запах новой машины. Недавно он был в новеньком «Хендай» матери друга, и в нем пахло вот так. Он думал, что может обнаружить и каучук. Слышен гул. Он, должно быть, в багажнике машины, подумал он. Такси? Торможение и ускорение. Все, что он мог двигать, это его колени — он мог сгибать и сгибать их совсем немного. Он попытался втиснуть их во что-то твердое, чтобы схватиться, но через несколько мгновений его отбросило назад, и он почувствовал, что перекатывается, пока не ударился обо что-то твердое.

Он пытался крикнуть шоферу, спросить его, кто он такой, куда они едут, но не мог пошевелить ртом, и голос его звучал глухо.

После того, как двое полицейских пришли к ним домой и его друзья ушли, его мама села в его спальне и сказала ему, что происходят плохие вещи. Плохой человек. Они должны были быть осторожны. Им нужно было следить за незнакомцами возле дома. Он должен позвонить в полицию, если кого-нибудь увидит.

Был ли это один из плохих людей, управляющих им сейчас?

По крайней мере, у него в куртке был айфон, и он был включен. Друг Картограф будет регистрировать его, и его мама будет знать об этом. Она бы точно знала, где он, и сообщила бы полиции. Ему действительно не нужно было бояться. Они найдут его.

Он просто надеялся, что его скоро найдут, потому что сегодня днем у него был урок информатики, который он очень не хотел пропускать. И потому что ему не нравилась эта темнота, и невозможность пошевелиться, и руки тоже болели.

Но все будет хорошо.


93


Грейс бросилась к задней части такси как раз в тот момент, когда Гленн Брэнсон залез в багажник.

Мужчина внутри выглядел напуганным, от него исходил кислый запах мочи. Его мясистое лицо было бледным и липким. Его руки, ноги и рот были обмотаны клейкой лентой, такой же лентой, которой была связана Иви Прис, как заметила Грейс, когда он вытащил свой ордер и поднял его, чтобы успокоить мужчину.

— Полиция, — сказал он. — Не волнуйся, ты в безопасности. Мы вытащим тебя оттуда.

Он повернулся к Брэнсону и присоединившейся к ним инспектору Сью Карпентер.

— Давайте сначала снимем изоленту с его рта. Сью, вызовите фельдшера, ПОЛСА и поисковую группу и попросите кого-нибудь принести воды или чая, если можете. И я хочу, чтобы этот уровень автостоянки был закрыт, как и все лестничные клетки, на случай, если они уйдут пешком.

'Да сэр.'

Затем он наклонился и так осторожно, как только мог, просунул кончики пальцев в стык ленты. Он знал, что без перчаток было бы легче, но он не снял их и, наконец, сумел начать снимать их, помня, что, хотя это будет очень больно для человека, в то же время ему нужно сохранить их как можно лучше. можно для судебной экспертизы.

Когда он оторвал его ото рта, мужчина вскрикнул от боли.

— Извини, — пробормотала Грейс.

Лента полностью обмотала затылок мужчины, и он больше не хотел причинять ему боль.

— Майк Ховард? он спросил.

'Да! Господи, как больно, — сказал мужчина и улыбнулся.

Грейс сложила ленту обратно. 'Мне жаль. Мы собираемся поднять вас. Вы ранены? Больно?'

Он покачал головой. — Просто вытащи меня.

Майк Ховард был большим, тяжелым мужчиной. С большим трудом ему и Гленну Брэнсону удалось подтолкнуть его к краю ботинка. Они освободили его руки и ноги и попытались, как могли, снять остатки ленты с его головы. Затем они подняли его и немного походили с ним, поддерживая его, пока кровообращение в ногах не восстановилось и он не стал более устойчивым. Но он хрипел, близко к гипервентиляции, поэтому его посадили на задний бампер «Шкоды».

— Вы можете рассказать нам, что случилось? — мягко спросила Грейс.

— Мне очень жаль, — сказал он. «Я разозлился. Я ничего не мог поделать. Я больше не мог держать это в себе».

'Все хорошо, не беспокойся. Вы можете рассказать мне, что случилось?

'Который сейчас час?'

— Половина второго, — сказал Гленн Брэнсон.

'Какой день?'

'Пятница.'

Мужчина нахмурился. 'Пятница? Утро пятницы?'

— Полдень, время обеда.

'Ебена мать.'

'Как давно ты здесь?' — спросила Грейс.

Майк Ховард сделал несколько глубоких вдохов. «Я работал по ночам. Я как раз направлялся домой – около часа ночи – и этот человек окликнул меня на набережной».

'Где именно?'

«Недалеко от Статуи Мира. Он сел сзади и сказал мне отвезти его в аэропорт Шорхэм – сказал, что работает там в ночную смену. Я помню, как свернул на дорогу по периметру — и это последнее.

Грейс знала эту дорогу. В нем не было уличного освещения.

— Последнее, что ты помнишь?

«Я проснулась от того, что меня трясло. Я чувствовал запах дизельного топлива и дыма. Я понял, что был в багажнике такси. Я был напуган. Я не знал, что произойдет».

— Вы помните, как выглядел этот парень? — спросила Грейс.

«На нем была низко надвинутая бейсболка. Я попытался разглядеть его лицо — в этой игре всегда так, когда подбираешь кого-нибудь поздно ночью на улице. Но я не мог этого видеть.

Грейс почувствовала облегчение, что таксист немного повеселел.

— А как насчет его акцента?

— Он мало что сказал. Мне показался английским. У вас есть вода?

— Кое-что уже в пути. Тебе нужно что-нибудь поесть?

«Сахар. Я диабетик».

— Скорая помощь будет здесь с минуты на минуту — у них что-нибудь для вас найдется. Вы будете в порядке на несколько минут?

Майк Ховард кивнул.

Грейс продолжал расспрашивать. — Мы думаем, что человек, который сделал это с вами, похитил ребенка, и нам нужно срочно его найти. Я знаю, что вы пережили ужасное испытание, но все, что вы можете нам рассказать, все, что вы можете вспомнить, будет ценным.

Майк Ховард подался вперед и встал. — Аггггх, — сказал он. «У меня ужаснейшие судороги». Он топнул ногой, затем снова топнул. «Я пытаюсь думать. Он был коротким. Невысокий, худенький человечек, похожий на ласку. Обещаешь мне что-нибудь?

'Что?' — спросила Грейс.

— Если ты его найдешь, могу ли я заставить его заплатить мне то, что он мне должен, а потом ударить его, очень сильно, по больному месту?

Впервые за долгое время Грейс улыбнулась. — Вам придется опередить меня, — сказал он.

— Я сделаю это, приятель, не волнуйся.

Затем Гленн Брэнсон сказал водителю: «Вы хотите, чтобы мы связались с кем-то и сказали, что вы в безопасности?»

Грейс задумчиво посмотрел на часы. Прошло почти два с половиной часа с тех пор, как Тайлера Чейза забрали. Зачем его сюда привезли? Он предположил, что похититель припарковал здесь машину, к счастью, арендованную Toyota Yaris, выбрав это как хорошее место для нападения и выведения мальчика из строя, а затем сменить машину. Еще более идеален, когда его камеры видеонаблюдения вышли из строя. Инспектор Карпентер мог подумать, что это подлые брайтонские вандалы, но это не так. Ему показалось, что он начинает узнавать почерк убийцы.

Он сделал расчет в уме. Вдоль набережной шли дорожные работы, что сильно мешало движению. Дорога от школы заняла бы минут пятнадцать-двадцать, если бы они прибыли прямо сюда. Похоже, извращенцу нравилось снимать смерть своих жертв. Грейс смогла сделать еще одно предположение, что здесь он этого не делал. Судя по тому образу, который он создавал, это был не его стиль локации. Он собирался отвести мальчика куда-нибудь, чтобы снять его умирающим. И он чувствовал, что это будет что-то драматическое. Но где?

Где во всем этом проклятом городе – или за его пределами?

Он снова посмотрел на часы. Если он привел мальчика сюда около 11.20, то, скорее всего, он не торчал здесь. Он бы снова ушел через несколько минут. Обязательно в течение получаса.

К ним бежали двое медработников в сопровождении полицейского в форме. Грейс оттеснила Гленна Брэнсона в сторону, чтобы дать им дорогу, затем он сказал сержанту: «Мы уходим отсюда».

'Куда?'

— Я скажу тебе в машине.


94


Зуб, строго придерживаясь ограничения скорости в 30 миль в час, повел «Тойоту» на запад по главной дороге над гаванью Шорхэм. Он смотрел на плоскую воду в бассейне слева от себя, где Юэн Прис совершил свою последнюю поездку, и почти не заметил, как перед ним загорелся красный сигнал дорожного светофора.

Он резко затормозил. Позади себя в багажнике машины он услышал глухой стук, а еще дальше — визг застрявших шин. В какой-то момент он подумал, что машина позади собирается врезаться ему в зад.

Затем внезапный вой сирены вызвал у него новую тревогу. Через несколько мгновений, мигая синими огнями, с противоположного направления промчалась полицейская машина. Он внимательно смотрел в свои зеркала, но оно продолжало идти, то ли не замечая, то ли не интересуясь им. С облегчением он проехал некоторое расстояние, проехав несколько промышленных зданий слева от себя, пока не увидел свою достопримечательность, синее невысокое офисное здание администрации порта Шорхэм.

Он свернул прямо на узкую улочку напротив нее, миновав на углу салон современной кухонной техники. Он проехал немного вверх по улице, которая быстро становилась все более ветхой и уходила под железнодорожный мост впереди. Но перед этим он свернул в грязный район, который был частично промышленной зоной и частично многоквартирным домом с низкой арендной платой. Он все это хорошо помнил, и казалось, что оно не изменилось.

Слева он миновал массивную грязную типографию и несколько автомобилей, некоторые из которых были припаркованы на дороге, а другие были беспорядочно оставлены перед разными зданиями и вокруг них. Это было такое место, где вас никто не заметит, а если и заметит, то не проявит к вам никакого интереса.

Он снова повернул направо, в место, которое обнаружил шесть лет назад. Он проехал вдоль обшарпанной десятиэтажки, минуя машины и фургоны, припаркованные снаружи, и въехал на широкую, полупустую стоянку в задней части здания, ограниченную с двух сторон обвалившейся стеной, деревянным забор на третьей и задней части многоквартирного дома.

Он повернул машину задним ходом, плотно прижав ее к стене, затем сел и съел сэндвич с курицей, который купил ранее на заправке, выпил клюквенный морс, вышел и заперся. Низко натянув кепку и надев темные очки, он всматривался в грязные окна в поисках признаков любопытного лица, но все, что он увидел, было бельем, развевающимся на паре балконов. Он стоял у машины, делая вид, что проверяет заднее колесо, прислушиваясь, чтобы убедиться, что его пассажир молчит.

Он услышал стук.

Он сердито открыл багажник и увидел за очками испуганные глаза мальчика. Неважно, как крепко он его связал, здесь его не за что было закрепить. Он задавался вопросом, не будет ли разумнее сломать ему спину и парализовать — но это означало бы сначала поднять его, а он не хотел идти на такой риск.

Вместо этого он сказал: «Издай еще звук, и ты мертв». Понимаешь, что я говорю?

Мальчик кивнул, выглядя еще более испуганным.

Зуб захлопнул крышку.


95


Тайлер был напуган мужчиной в черной бейсболке и темных очках, но он также был зол. Его запястья болели от креплений, и у него была судорога в правой ноге. Он внимательно прислушался, услышал, как шаги хрустят, становясь все слабее.

Он почувствовал, как машина двинулась, когда мужчина вышел, но она больше не двигалась, а это означало, что он не сел обратно. Должно быть, он куда-то ушел.

Тайлер попытался сообразить, который сейчас час или где он может быть. Он только увидел дневной свет, когда крышка багажника поднялась. И стена здания, ветхая стена и пара окон, но это могло быть где угодно в городе, где бы он ни был. Но свежий воздух, ворвавшийся на мгновение, пах знакомо. Привкус соли, но смешанный с запахами древесины, горелого газа и другими промышленными запахами. Они были недалеко от гавани, подумал он. Почти наверняка Шорхэм-Харбор. Он плавал здесь на байдарках со своей школой несколько раз.

Дневной свет был неярким, но не было ощущения, что это вечер, скорее пасмурно, как будто собирался дождь.

Они скоро найдут его. Его мать могла узнать, где он, от друга Картографа. Она могла бы даже позвонить ему — не то чтобы он смог ответить.

Демонстративно он бросился на борт машины, оттолкнувшись изо всех сил. Тогда снова. И опять.

Он брыкался, пока не утомился. Не было похоже, что кто-то его слышал.

Но наверняка они скоро найдут его?


96


Грейс в сопровождении Брэнсона пробежала три этажа полицейского участка Брайтона на Джон-Стрит, поспешила по коридору и вошла в диспетчерскую видеонаблюдения, дежурившую круглосуточно.

Это было большое помещение с синим ковром и темно-синими стульями и тремя отдельными рабочими станциями, каждая из которых включала группу мониторов видеонаблюдения, на которых был калейдоскоп движущихся изображений частей города Брайтон и Хоув и других мест Сассекса, клавиатуры, компьютерные терминалы и телефоны. Отсюда можно было наблюдать за каждой полицейской камерой видеонаблюдения в округе.

Две рабочие станции в настоящее время были заняты контроллерами, оба склонились над ними в наушниках. Один из них выглядел занятым, занятым полицейской операцией, но другой повернулся, когда они вошли, и кивнул в знак приветствия. Это был молодой мужчина лет тридцати с аккуратными каштановыми волосами, одетый в легкую черную куртку. На его значке было указано его имя как Джон Памфри. Через несколько мгновений к ним присоединился главный суперинтендант Грэм Баррингтон, Золотой Командующий.

Баррингтону было за сорок, он был высоким стройным мужчиной с короткими светлыми волосами и атлетическим видом обычного марафонца. На нем была белая форменная рубашка с короткими рукавами и погонами, черные брюки и туфли, в руке он держал радио, а на поясе был прикреплен телефон.

— Джон, — сказал главный суперинтендант, — какие камеры ближе всего к автостоянке на Ридженси-сквер?

— Прямо напротив босса есть полиция, — сказал Памфри, — но это безнадежно — ему постоянно что-то мешает.

Он постучал по клавиатуре, и через мгновение они увидели, как прямо перед ним на одном из экранов один за другим забегали волны вверх и вниз.

— Как давно это было? — подозрительно спросил Рой Грейс.

— Минимум год. Я продолжаю просить их что-нибудь с этим сделать».

Он пожал плечами. «Есть также камеры на востоке и западе — какое направление вам нужно?»

— Мы только что провели быструю разведку, — сказала Грейс. «Если вы выезжаете на автомобиле с автостоянки на Ридженси-сквер, вам нужно повернуть налево на набережной, на Кингс-роуд — если вы не идете в обход до Вестерн-роуд, но это сложно».

Часть этой дороги была занята только автобусами и такси. Грейс не думала, что похититель рискнет быть остановленным там.

— Я установил некоторые параметры, — сказал он. «Что нам нужно, так это видеозапись, показывающая все транспортные средства в движении рядом с автостоянкой, движущиеся на восток или запад по Кингс-роуд между 11:15 и 11:45 сегодня. В частности, мы ищем седан Toyota Yaris темного цвета с одиноким мужчиной за рулем в сопровождении двенадцатилетнего мальчика или в одиночку.

Грэм Баррингтон сказал: «Хорошо, ребята, я оставляю вас с этим. Все, что хочешь, только кричи.

Грейс поблагодарила его, и двое детективов встали позади Памфри и стали внимательно наблюдать.

— «Ярис» — популярная машина, сэр, — сказал Памфри. — На дорогах, должно быть, тысячи. Мы, вероятно, увидим несколько.

— Для начала мы поставим маркеры на первых пяти, которые увидим, — сказала Грейс. — Если они поворачивают налево, то направляются на восток, но это может быть только короткое расстояние, прежде чем они сделают разворот и направятся на запад. Сначала проверим восток.

Почти в тот момент, когда он говорил, они увидели темный «ярис», который ехал на восток, мимо конца Западной улицы. Камера находилась на южной стороне дороги.

«Заморозить это!» — сказал Брэнсон. «Вы можете увеличить масштаб?»

Джон Памфри постучал по клавиатуре, и камера резко, но быстро приблизилась к водительской двери и окну. Это был зернистый зум, но они могли достаточно ясно разглядеть, что это были две пожилые дамы.

— Пойдем дальше, — сказала Грейс.

Они смотрели на быстро прокручивающиеся изображения, машины, проносящиеся мимо в мерцающих движениях.

Затем Грейс крикнула: «Стой! Возвращаться.'

Они смотрели перемотку ленты.

'В ПОРЯДКЕ! Вон тот.' Они смотрели на темно-серый «ярис», за рулем которого находился мужчина. Время было 11.38.

«А теперь увеличьте масштаб, пожалуйста».

Изображение снова было зернистым, но на этот раз оно выглядело как мужчина, большая часть его лица была скрыта бейсболкой и темными очками.

— Там не так ярко. Почему он в темных очках? — спросил Памфри.

Грейс повернулась к Брэнсону. «Так описала школьная учительница — таксист был в бейсболке. Как и человек, который арендовал машину у Avis! Внезапно он почувствовал, как у него зашкаливает адреналин. Повернувшись к Памфри, он спросил: «Это лучшее изображение, которое вы можете получить?»

«Я могу отправить его на улучшение, но это займет некоторое время».

'Хорошо, беги вперед. Можем ли мы получить регистрацию?

Памфри медленно продвигал машину вперед кадр за кадром.

«Гольф Виктор Ноль Восемь Виски Дельта Рентген», — прочел Брэнсон, а Грейс записала.

'Правильно. Вы можете запустить проверку ANPR отсюда? — спросил он Памфри.

'Да сэр.'

Они продолжали смотреть. Затем, к волнению Грейс, машина снова появилась, на этот раз направляясь на запад.

— Он объехал кольцевую развязку Дворцового пирса, развернулся! он сказал. «Где следующая камера?»

— Если не считать ветхого автомобиля напротив автостоянки на Ридженси-сквер, следующий находится в миле к западу, на Брансуик-Лоунз.

— Давай посмотрим на это, — сказала Грейс.

Пять минут спустя, что указывало на то, что автомобиль жестко придерживался ограничения скорости, и, учитывая пару остановок на светофоре и задержку дорожных работ, появился автомобиль, все еще движущийся на запад.

«Где следующий?» — спросила Грейс.

— Это последняя городская камера видеонаблюдения в этом направлении, сэр, — сказал Памфри.

'В ПОРЯДКЕ. А теперь давайте посмотрим, срабатывала ли эта машина с 11.15 какой-либо камеры ANPR. Какая первая к западу от этой позиции?

Памфри повернулся к другому компьютеру и ввел данные. Грейс заметила его недоеденный обед на деревянном столе рядом с ним. Пустая пластиковая коробка для завтрака, моток апельсиновой цедры и неоткрытый йогурт. Здорово, подумал он, конечно, в зависимости от того, что было в бутерброде.

«Вот мы: 11:54. Это камера ANPR внизу Баундэри-роуд, Хоув, на пересечении с концом Кингсуэй».

Внезапно на экране появилась фотография темно-серого «Яриса» спереди, его номерной знак был хорошо виден, но пассажира было трудно разглядеть через почти непрозрачный экран. Присмотревшись, можно было различить, что это мог быть кто-то в бейсболке и темных очках, но без какой-либо уверенности.

«Разве мы не можем получить лучшее изображение лица?» — спросил Брэнсон.

— Зависит от того, как свет падает на лобовое стекло, — ответил Памфри. — Боюсь, эти камеры предназначены для считывания номерных знаков, а не лиц. Я могу отправить его на улучшение, если хотите?

— Да, оба изображения, пожалуйста, — сказала Грейс. «Это единственный ANPR, который он сработал?»

«Единственный показ сегодня».

Грейс произвела мысленный расчет. Если бы водитель не нарушал закон, и с похищенным ребенком на борту он не хотел бы рисковать тем, что его остановят… Съезд с автостоянки на Кингс-роуд был только поворотом налево… Это означало, что он ехал бы на восток до конца. Кингс-роуд, а затем объехал круг, мимо Дворцового пирса, а потом вернулся сам. С учетом расстояния и задержек на светофоре, это позволило бы машине оказаться там в нужное время с момента ее появления на Кингс-роуд. Внутри него росло возбуждение.

Автомобиль находился рядом с гаванью Шорхэм, недалеко от Саутвика. Он был уверен, что садист знал это место. Многие злодеи совершали свои преступления в местах, которые они знали, в своих зонах комфорта. Он сделал пометку о новом направлении расследования, чтобы Дункан Крокер провел поиск по всем предыдущим насильственным преступлениям в этом районе. Но сначала, все еще глядя на застывшее изображение передней части «Яриса» и слабого силуэта его водителя на мониторе, он вызвал PNC-проверку автомобиля.

Информация пришла почти сразу же, что владельцем был мужчина, Барри Саймонс, который жил в Уортинге, Западный Сассекс, примерно в пятнадцати милях к западу от Брайтона. Волнение Грейс угасло при этой новости. Это соответствовало пассажиру и местонахождению машины, направляющейся в том направлении, где он жил. Единственное, что вселяло в него надежду, это тот факт, что «яри», похоже, остановились где-то в Шорхэме или Саутвике. Он уже собирался позвонить Голду, чтобы попросить его вызвать вертолет и заблокировать территорию, когда зазвонил его телефон.

Это был Дункан Крокер. — Рой, мы нашли машину, «Тойота Ярис», с подмененными номерными знаками, взятыми на станции техобслуживания в Ньюпорт-Пагнелле — номерами с машины женщины — той двадцатисемилетней девушки, которую остановили на М11 возле Брентвуд. Он только что засек камеру ANPR, направляясь на север от Брайтона по автомагистрали A23.


97


Тайлер снова попытался ударить ногой. Он слышал глухое металлическое эхо бум-бум-бум вокруг себя.

Что делать, если мужчина не вернулся?

Он читал историю — он пытался вспомнить книгу, — в которой кто-то был заперт в багажнике автомобиля и чуть не задохнулся. Как долго вы могли бы оставаться в одном? Как давно он уже здесь? Был ли какой-нибудь острый край, о который он мог бы потереться? Он попытался перевернуться, исследуя пространство как можно лучше, но оно было крошечным и, казалось, было полностью покрыто ковром.

Его часы светились, но он не мог видеть циферблата. Он потерял счет времени. Он не знал, как долго этого человека не было, был ли еще день или уже наступила ночь. Если мужчина не вернется, сколько времени пройдет, подумал он, прежде чем кто-нибудь заинтересуется странной машиной?

Затем у него возникла внезапная паника из-за друга Картографа. Не забыла ли его мать войти в систему? Она заставляла его держать его включенным все время, но сама часто забывалась. Да и с техникой у нее было хреново.

Может быть, ему следует продолжать брыкаться, на случай, если кто-нибудь пройдет мимо и услышит его. Но он испугался. Если бы мужчина вернулся и услышал его, он мог бы очень разозлиться. Он только что принял решение подождать еще немного, когда услышал приближающиеся шаги — быстрый, резкий хруст. Затем он почувствовал, как машина слегка наклонилась.

Кто-то проник.


98


В комнате видеонаблюдения Грейс уставилась на фронтальную фотографию темно-серой «Тойоты Ярис» на знакомом участке трассы А23 к северу от Брайтона. Но, к его ужасу, лобовое стекло было еще более непрозрачным, чем у машины у Шорхэм-Харбор на предыдущей фотографии. Внутри он вообще ничего не видел, ни теней, ни силуэтов, ни намека на то, сколько там людей.

Брэнсон немедленно сообщил об этом Голду, а затем внимательно прослушал его радио.

Грейс приказала Джону Памфри повесить на машине громкий общенациональный маркер . Он не собирался рисковать. Потом он посидел какое-то время, сжав кулаки. Может быть, наконец, это было оно.

— Какие у вас есть камеры видеонаблюдения на А23? — спросил он у контролера.

«Единственные стационарные — это ANPR на автомагистралях. Следующий, если он продолжит двигаться на север, будет в Гатвике.

Грейс чувствовала волнение, но в то же время и разочарование. Ему бы хотелось быть там, на дороге, присутствовать, когда они останавливали машину. Памфри вывел на один из мониторов дорожную карту, показывающую расположение двух камер ANPR. У подозреваемого было много возможностей свернуть с автомагистрали. Но, если повезет, вертолет сразу же увидит его.

Он снова повернулся к ряду мониторов и посмотрел на машину, которая, как было сфотографировано, направлялась на восток вдоль набережной и принадлежала, согласно регистрационному документу, Барри Саймонсу. В качестве меры предосторожности он позвонил в оперативный штаб. Ник Николл ответил. Грейс поручила ему найти Барри Саймонса и точно установить, что сегодня утром он ехал на своей машине по набережной Брайтона.

По оценке Грейс, исходя из текущего местоположения подозреваемого на А23, ему потребуется около двадцати пяти минут, чтобы пропинговать следующую камеру ANPR в Гатвике. По радио он мог следить за развитием событий. Это была настоящая быстрая операция. Вертолет, который также был оснащен ANPR, пролетит над M23 за девяносто секунд. Одна машина без опознавательных знаков уже находилась на автомагистрали, примерно в двух милях от цели, а еще две находились всего в нескольких минутах ходьбы. Политикой похищения людей было использование автомобилей без опознавательных знаков везде, где это возможно. Таким образом, преступник не будет паниковать, как он мог бы при виде проезжающей мимо машины с маркировкой, рискуя вовлечь свою жертву в погоню на высокой скорости. Если бы они могли получить машины без опознавательных знаков перед и позади подозреваемого, минимум три машины, а лучше четыре, они могли бы запереть его — TPAC его — прежде чем он понял, что происходит.

— Мне нужно вернуться в Сассекс-Хаус, — сказал Гленн.

'Я тоже.'

— Я могу передать вам любые изображения, которые вы хотите, в Комнату происшествий, — сказал Памфри.

Грейс поблагодарила его, и двое детективов ушли. Когда они вышли из задней части здания на парковку, у Грейс зазвонил телефон. Это была инспектор Сью Карпентер на автостоянке Ридженси-сквер.

«Сэр, — сказала она, — я не знаю, важно ли это, но я понимаю, что автостоянка на Ридженси-сквер была идентифицирована приложением на iPhone пропавшего мальчика».

— Да, — ответил Грейс с возрастающей надеждой. 'Приложение под названием Friend Mapper. Мы надеемся, что он сохранит его — что это может привести нас к нему, если мы не сможем найти его раньше.

— Боюсь, сэр, один из поисковиков нашел разбитый айфон в мусорном ведре на автостоянке — рядом с такси.


99


Когда он забрался в машину, Грейс поручила Сью Карпентер немедленно проверить телефон на наличие отпечатков пальцев и следов, а затем передать его прямо в отдел по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий. Он сказал ей, что хочет, чтобы он был у них в руках в течение следующих тридцати минут. На данном этапе для него было важнее проанализировать содержимое телефона, чем получить из него улики.

Затем, выезжая и сворачивая налево вниз по крутому холму, он сказал Брэнсону, который слушал инструкции оперативника-1 по радио: «Я все еще пытаюсь понять, что здесь за мотив. Преступник взял этого мальчика в качестве замены, потому что его мать была недоступна?

— Потому что она неожиданно уехала в Нью-Йорк, так что мальчик был следующей лучшей вещью? Это то, что вы хотите сказать?

— Да, — ответила Грейс. — Или все это время у мальчика был свой план?

— Что ты чувствуешь?

— Я думаю, он все планирует. Он не из тех, кто рискует. Я считаю, что, возможно, Карли Чейз, поехав в Штаты, немного облегчила ему задачу по захвату мальчика.

Брэнсон кивнул и посмотрел на часы. — Чуть больше шести часов, пока она не приземлится.

— Может быть, мы сможем поприветствовать ее хорошими новостями.

— Я обещал, что передам ей сообщение в самолете, как только оно будет.

— Если повезет, это может произойти в любую минуту.

Грейс задумчиво улыбнулась Брэнсону, затем взглянула на автомобильные часы. Было половина третьего. Он знал, что должен что-нибудь съесть, но у него не было никакого аппетита, и он не хотел тратить драгоценное время, останавливаясь где-либо. Он порылся в кармане пиджака и достал батончик «Марс» в очень мятой обертке, которая пролежала там несколько дней.

— Не обедал. Вы голодны?' — сказал он Брэнсону. «Хотите поделиться этим?»

«Мальчик, ты знаешь, как хорошо провести время!» — сказал Брэнсон, снимая обертку. «Шлепающий обед без лишних затрат с Роем Грейсом. Половина старого батончика Mars. Это было у тебя в кармане с тех пор, как ты учился в школе?

«Отвали!»

Брэнсон разорвал плитку шоколада пополам и протянул чуть большую часть Грейс, которая сунула ее ему в рот. «Вы когда-нибудь видели этот фильм о…»

У Грейс зазвонил телефон. Так как он не ехал на высокой скорости, то воткнул его в кредл для громкой связи и ответил. Оба они услышали голос старшего инспектора Тревора Барнса, недавно назначенного Серебряного Командующего. Опытный и методичный старший следователь, Барнс, как и Рой Грейс, занимался расследованием многих крупных преступлений.

«Рой, — сказал он, — мы только что остановили Toyota Yaris на трассе M23, в четырех милях к югу от развязки Кроули».

Грейс с набитым ртом жевательного шоколада и ириски радостно стучал по рулю.

«Великолепно!» — ответил Брэнсон.

— Это ты, Гленн? — спросил Барнс.

— Да, мы в машине. Какова ситуация?

— Что ж, — сказал Барнс несколько лишенным энтузиазма голосом, хотя он всегда говорил обдуманным и невозмутимым тоном, — я не уверен, что мы нашли нужного человека.

— Какое описание вы можете нам дать, Тревор? — спросил Грейс, слова Сильвера теперь заставляли его чувствовать себя неловко.

Он остановил машину на светофоре.

— Ну, я полагаю, вашему наемному убийце еще нет восьмидесяти четырех лет.

'Что ты имеешь в виду?' Грейс почувствовала себя подавленной.

— Тойота Ярис, индекс Янки Дельта Пять Восемь Виктор Джульетта Кило? Это правильно?

Грейс вытащил свой блокнот и перелистнул на нужную страницу. 'Да. Это номерные знаки, снятые с машины в Ньюпорт-Пагнелле, которые, как мы полагаем, использует наш подозреваемый.

«Водителю этого Яриса восемьдесят четыре года, и с ним его жена, которой восемьдесят три года. Это их машина, но это не их регистрационный номер.

— Не их регистрация? — отозвалась Грейс.

Свет поменялся, и он поехал дальше.

— Номерные знаки на машине не их, Рой. Водитель, может быть, и стар, но, как мне сказали, у него все в порядке. Знал его регистрационный номер наизусть. Похоже, кто-то сорвал его тарелки и заменил их другими.

— Откуда он? — спросил Грейс, но у него было ощущение, что он уже знает ответ.

— Они были в Брайтоне. Им, видимо, нравится морской воздух. Нравится брать их собаку на прогулку между пирсами. Это их обычная конституция. У них где-то на фронте есть рыба с жареным картофелем.

— Ага, и дай мне угадать, где они припарковались. Автостоянка на Ридженси-сквер?

— Очень хорошо, Рой. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы пойти на Mastermind ?

«Однажды, когда у меня был мозг, который работал. Итак, дайте нам их индекс, который был украден.

Брэнсон записал.

Грейс некоторое время ехала молча, думая об убийце со сдержанным восхищением. Кем бы ты ни был, ты умный ублюдок. Более того, у вас явно есть чувство юмора. И на всякий случай, если ты не знаешь, прямо сейчас у меня серьезное чувство юмора.

Его телефон снова зазвонил. На этот раз это был Ник Николл из МИР-1, голос его звучал озадаченно.

«Шеф, я возвращаюсь к вам по поводу проверки владельца транспортного средства, которую вы просили меня сделать, на Барри Саймонса».

'Спасибо. Что у тебя есть, Ник?

— Я только что говорил с ним. Я послал кого-то к нему домой, и они спросили соседа, который знал, где он работает, и я взял номер его мобильного телефона в его компании».

'Отличная работа.'

Детектив-констебль колебался. — Вы просили меня проверить, не он ли ехал сегодня утром на своей машине сначала на восток по Кингс-роуд, а затем на запад мимо перекрестка между Кингсуэй и Баундэри-роуд? Index Golf Victor Zero Eight Whiskey Delta X-Ray?

'Да.'

— Ну, он немного сбит с толку, шеф. Он и его жена в данный момент лежат на пляже в Лимассоле на Кипре. Они пробыли там почти две недели.

«Может ли кто-нибудь из их знакомых водить эту машину, пока они в отъезде?»

— Нет, — сказал Ник Николл. — Они оставили его на долгосрочной автостоянке в аэропорту Гатвик.

Грейс съехала на обочину и резко остановилась.

«Ник, поставь на этом указателе высокоактивную отметку. Свяжитесь с отделом разведки дивизии — я хочу знать обо всех наблюдениях ANPR с того дня, как машина Барри Саймонса прибыла в Гатвик, и до сегодняшнего дня.

— Для перепроверки, шеф, проиндексируйте «Гольф-Виктор-Ноль-Восьмой-Виски-Дельта-Рентген».

'Правильный.'

Грейс включила фары и сирену, затем повернулась к Гленну Брэнсону.

— Мы едем в Шорхэм.

— Хочешь, я поведу? — спросил Брэнсон.

Грейс покачал головой. «Спасибо за предложение, но я думаю, что буду больше помогать Тайлеру Чейзу живым».


100


Зуб сидел в «ярисе» на стоянке за многоквартирным домом. Здесь все еще стояли те же машины, что и час назад, когда он ушел на разведку. Была еще середина дня, и, возможно, стоянка наполнится, когда люди вернутся с работы. Но в прошлый раз, шесть лет назад, он не был заполнен. Окна многоквартирного дома, похоже, тоже не мыли с тех пор. Может быть, там было полно стариков. Может быть, они все были мертвы.

Он уставился на пришедшее сообщение, которое побудило его рано вернуться к машине. Там было всего одно слово: звони.

Он вынул SIM-карту и, как всегда, поджег ее зажигалкой, пока она не расплавилась. Он выбросит его позже. Затем он достал из сумки один из телефонов, которым еще не пользовался, и набрал номер.

Рики Джордино ответил после первого звонка. 'Ага?'

«Вы написали мне, чтобы я позвонил».

— Какого хрена вы так долго, мистер Зуб?

Зуб не ответил.

— Ты все еще там? Алло, мистер Зуб?

'Да.'

'Послушай меня. В нашей семье случилась еще одна трагедия, и эта женщина, миссис Чейз, стала ее причиной. Моя сестра мертва. Я теперь ваш клиент, понимаете меня? Ты делаешь это для меня сейчас. Я хочу, чтобы боль этой женщины была такой сильной. Я хочу боли, которую она никогда не забудет, ты со мной?

— Я делаю, что могу, — ответил Зуб.

«Послушай, я заплатил тебе миллион баксов не за то, чтобы ты делал то, что умеешь. Понимать? Я заплатил тебе эти деньги, чтобы ты сделал нечто большее. Что-то другое, верно? Творческий. Сделай мне большой сюрприз. Ударь меня. Покажи мне, что у тебя есть яйца!

— Яйца, — прокомментировал Зуб.

— Да, вы слышали, шарики. Ты собираешься принести эти видео мне, верно? Как только закончишь?

— Завтра, — сказал Зуб.

Он закончил разговор, снова сжег сим-карту, затем закурил. Он не любил этого человека.

Он не делал грубостей.


101


Рой Грейс выключил сирену и свет, когда они проезжали мимо лагуны Хоув, двух неглубоких искусственных озер для отдыха рядом с детской площадкой. На набережной стоял длинный ряд пляжных домиков, обращенных к пляжу и морю.

Лагуна заканчивалась в бассейне Олдрингтон, восточной оконечности гавани Шорхэм, и с этого момента и до города Шорхэм, на несколько миль дальше, здания и ландшафт вдоль этой дороги стали в основном промышленными и доками. Он притормозил, когда они приблизились к перекрестку с Баундэри-роуд, и указал вверх через лобовое стекло.

— Вот камера ANPR, которую Барри Саймонс зафиксировал сегодня утром.

Потом Ник Николл связался по рации. — Шеф, у меня есть запрошенная вами информация об индексе Toyota Yaris Golf Victor Zero Eight Whiskey Delta X-Ray. Это довольно странно, поэтому я вернулся еще на две недели назад, и теперь у меня есть все наблюдения за последний месяц. В течение первых двух недель он проверял камеры в будние дни, что соответствовало регулярным утренним и вечерним поездкам из Уортинга в центр Брайтона и обратно. Затем в воскресенье утром, чуть менее двух недель назад, он отправился из Уортинга в Гатвик.

— В соответствии с тем, что сказал вам Саймонс, — вмешался Брэнсон, — что они поехали на долгосрочную стоянку в аэропорту Гатвик перед вылетом на Кипр.

— Да, — сказал Николл. «Теперь вот то, что не имеет смысла. Следующее наблюдение произошло сегодня утром, когда оно зафиксировало камеру видеонаблюдения на набережной в конце Вест-стрит, направляясь на восток. Нет ничего, что указывало бы на то, как машина попала из аэропорта Гатвик в Кингсвей. Даже если бы он ехал прямо из аэропорта в Брайтон, с маркером на транспортном средстве его должна была бы заснять камера A23 в Гатвике и еще одна на подъезде к Брайтону, и я бы подумал, что другие в Брайтоне. '

— Если только он не начал свое путешествие с автостоянки на Ридженси-сквер, — задумчиво сказала Грейс. «Тогда он выехал бы с автостоянки на Кингс-роуд и должен был бы повернуть налево вдоль набережной, что объясняет, почему он дважды прошел мимо камеры видеонаблюдения в конце Вест-стрит — сначала на восток, а затем, через несколько минут. , Запад. За ним тот, что на Брансуик-Лоунз, милей дальше к западу, а потом этот.

— Вы потеряли меня, сэр, — сказал Николл. — Это не объясняет, как машина вообще попала из аэропорта Гатвик на эту парковку.

— Не было, Ник, — сказала Грейс. «Наш подозреваемый уже продемонстрировал, что он довольно мило обращается с номерными знаками. Мы полагаем, что он арендовал эту Тойоту у Эвис в Гатвике. Я готов поставить деньги на то, что мистер и миссис Саймонс вернутся из отпуска на Кипре и обнаружат, что их номерные знаки пропали. Хорошая работа. А как насчет последующих наблюдений после Пограничной дороги?

— Нет, сэр.

Что указывало бы на то, подумала Грейс, что либо машина где-то припаркована, либо убийца снова сменил номерные знаки.

Он закончил разговор и сразу же позвонил Грэму Баррингтону, чтобы сообщить ему новости.

— Я подозреваю, что он в районе Шорхэма, — сказала Грейс. — Но мы не можем на это полагаться. Думаю, вам нужно остановить и обыскать каждую темную «Тойоту Ярис» в трех часах езды от Брайтона.

«Это уже происходит».

«И нам нужно бросить все, что у нас есть, в гавани Шорхэм и в ее ближайших окрестностях».

«Проблема в том, Рой, что это огромная территория».

'Я знаю. Нам также нужно обыскать каждое уходящее судно и каждый самолет в аэропорту Шорхэм. Нам нужно проверить приливы. Вход в гавань неглубокий, поэтому многие суда не могут зайти или выйти в течение определенного периода времени по обе стороны от отлива, насколько я помню как моряк.

— Я получу эту информацию. Где ты сейчас?'

— В конце Баундэри-роуд с сержантом Брэнсоном — место, где в последний раз видели нашего подозреваемого. Я думаю, мы должны установить начальный параметр поиска в радиусе полумили к западу от этой камеры.

— Гавань и внутренние районы?

'Да. Нужен дом за домом, все хозяйственные постройки, гаражи, сараи, промзоны, корабли, лодки. Мы находимся за пределами зоны действия сети видеонаблюдения Брайтона и Хоува, поэтому нам нужно сосредоточиться на коммерческих помещениях, в которых есть камеры видеонаблюдения. Автомобиль не растворяется в воздухе. Кто-то видел. Его засняла какая-то камера.

— Просто для ясности, Рой, в последний раз машину видели в конце Баундэри-роуд, на перекрестке с Кингсуэй, и она ехала на запад?

— Верно, Грэм.

'Оставь это мне.'

Грейс знала, что Золотой Командующий, который, к счастью, оказался одним из самых уважаемых им офицеров во всем отряде, не оставит камня на камне. Он должен позволить Баррингтону заняться этим и вернуться в Сассекс-Хаус, сначала в МИР-1, чтобы оказать поддержку своей команде, а затем подготовиться к вечернему брифингу. Поскольку должны были присутствовать главный констебль Том Мартинсон и помощник главного констебля Питер Ригг, было жизненно важно, чтобы он был хорошо подготовлен. Но он не хотел бросать погоню.

Убийца был где-то в Шорхэме, он был в этом уверен. Если бы кто-нибудь спросил его, почему, его единственным ответом было бы пожимание плечами и неубедительный ответ, медный нос . Но Гленн Брэнсон понял. Вот почему однажды его супруга доберется до вершины своей профессии, если он сможет пережить крушение своего брака.

Грейс позвонила в оперативный штаб, и Ник Николл ответил.

«Ник, я хочу, чтобы ты заставил всех в МИР-1 прекратить делать то, что они делают, на две минуты и хорошенько подумать об этом, верно? Если бы вы похитили ребенка, где в Шорхэме можно было бы его спрятать? Куда-то никто не идет. Может быть, где-то об этом даже никто не знает. Весь этот город пронизан секретными ходами, восходящими ко временам контрабанды. Проведите небольшой мозговой штурм с командой, хорошо?

— Да, шеф, немедленно.

— Мы имеем дело с кем-то умным и хитрым. Он выберет умное место.

— Я сейчас этим займусь.

Грейс поблагодарила его и поехала дальше, при первой возможности повернув направо. Он медленно ехал по сети улиц, состоящих из таунхаусов и промышленных зданий. Ищет иголку в стоге сена, знал он. И вспоминая, как мантру, слова, которые когда-то сказал ему отец, тоже бывший полицейский. Никто никогда не совершал большей ошибки, чем человек, который ничего не сделал, потому что мог сделать лишь немногое.


102


Тайлер почувствовал, как машина внезапно закачалась. Затем он услышал громкий грохот, словно хлопнула дверь. Вслед за скрипучими шагами.

Он подождал, пока перестанет их слышать, затем снова бросился туда-сюда, брыкаясь изо всех сил, барабаня ногами, правым плечом и головой, заливаясь потом, барабаня и барабаня, пока не кончил. исчерпал себя.

Потом он снова лежал неподвижно, размышляя.

Почему они до сих пор не нашли его?

Давай, мама, картограф! Помните Мапер!

Где был его телефон? Он должен был быть где-то здесь. Если бы он мог каким-то образом убрать то, что закрывало его рот, тогда он мог бы кричать. Он перевернулся на живот, пошевелил лицом, но чувствовал только пух ковра. Где-то здесь должен быть острый край. Он прополз вперед, поднял голову. Мягкий новый ковер, словно трется о щетку.

Что бы сделали его герои? Что бы сделал Гарри Поттер? Или Алекс Райдер? Или Эми и Дэн Кэхилл в «39 подсказках» ? Все они вышли из сложных ситуаций. Они бы знали. Так чего же ему не хватало?

Внезапно он услышал хруст. Транспортное средство! Он снова начал брыкаться изо всех сил. Здесь! Здесь! Здесь!

Он услышал, как хлопнули двери. Больше шагов.

Угасание.


103


Карли не слышала ни слова от полиции Сассекса на протяжении всего полета. Каждый раз, когда член бортпроводников шел по проходу в ее направлении, она надеялась, что это будет с сообщением. Сейчас было 20:45 по британскому времени. Тайлер отсутствовал почти десять часов.

Чувствуя себя все хуже с каждой минутой, она ничего не ела, только пила немного воды, вот и все, в полете из ада, раздавленная в крошечной части ее сиденья, которую потный толстяк рядом с ней, от которого воняло БО и пил нон-стоп водку и кока-колу, не переполняясь.

Она повторяла свое решение поехать в Нью-Йорк снова и снова. Если бы она не ушла, она бы сама забрала Тайлера из школы, и он был бы в безопасности. Сейчас он сидел бы у себя в комнате, сидел бы за компьютером, один или с другом, или занимался бы чем-нибудь со своей коллекцией окаменелостей, или занимался бы своим корнетом.

Фернанда Ревере, которая могла бы все это остановить, была мертва.

Лу Ревир напугал ее. В нем было что-то дикое и злое. Женщина женщине, у нее мог быть шанс с Фернандой Ревир, когда она была трезвой. Но не с мужем. Без шансов. Особенно не сейчас.

Самолет остановился. Раздался звон бонга , за которым последовал звук отстегивающихся ремней безопасности и открывающихся верхних шкафчиков. Люди вставали, и она присоединилась к ним, с облегчением избавившись от вонючего жирного комка. Она опустила свою сумку и пальто, затем быстро позвонила матери, чтобы сказать, что они приземлились, и в надежде, что у нее есть новости. Но не было ни одного.

Пару минут спустя она кивнула двум бортпроводникам, стоявшим у выхода, затем последовала за пассажирами перед ней через дверь самолета и на крытый мостик. Мгновенно она увидела ожидающего ее высокую фигуру Гленна Брэнсона в сопровождении молодого офицера в форме, которого она не узнала, и сержанта Беллы Мой.

'Есть ли у вас какие-либо новости?' – выпалила Карли.

Брэнсон взял ее сумку и отвел ее в сторону, подальше от толпы выходящих пассажиров. Она посмотрела на него, потом на сержанта Моя, потом на незнакомца в военной форме, отчаянно желая прочесть в их глазах что-нибудь положительное, но ничего не увидела.

— Боюсь, еще нет, Карли, — сказала Белла Мой. — По-видимому, вы ничего не слышали?

«Я обзвонил всех его друзей — родителей — перед тем, как сесть в самолет. Его никто не видел.

— Они уверены, что его нет ни в их доме, ни в саду, ни в гараже?

— Они все тщательно обыскали, — сказала она одиноко.

'Как прошел полет?' — спросил Гленн Брэнсон.

«Ужасно».

— Один положительный момент, Карли, — продолжил Брэнсон, — это то, что мы почти уверены, что Тайлер все еще находится в районе Брайтона и Хоува. Мы полагаем, что он может быть в Шорхэме, Саутвике или Портслейде. У вас есть там друзья или родственники, к которым он мог бы пойти, если сбежит?

— Вы имеете в виду его похитителя?

'Да.'

— У меня есть друзья на Шорхэм-Бич, — сказала она. — Но я не думаю, что Тайлер знает, где они живут.

«Мы доставим вас домой так быстро, как только сможем, — сказала Белла, — и будем постоянно держать вас в курсе». Затем она указала на офицера в форме. — Это констебль Джексон из столичной полиции — здесь, в Хитроу, мы находимся в его юрисдикции. Он очень любезно поможет вам пройти иммиграционный процесс».

Карли поблагодарила его.

Пятнадцать минут спустя она уже сидела на заднем сиденье полицейской машины, направлявшейся в туннель аэропорта. Гленн Брэнсон вел машину, а Белла Мой сидела на переднем пассажирском сиденье. Мой повернулся к ней лицом.

«У нас есть ряд вопросов, которые мы должны задать тебе о Тайлере, Карли. Вы согласны поговорить в машине или предпочитаете подождать, пока мы отвезем вас домой?

— Пожалуйста, сейчас же, — сказала Карли. — Все, что я могу дать вам, может оказаться полезным.

— Вы уже дали нам имена и адреса его друзей. Мы пытаемся узнать, с кем он контактировал, за пределами своего ближайшего окружения, на своем компьютере и iPhone. Их изучает отдел по расследованию преступлений в сфере высоких технологий.

— Его айфон? — сказала Карли. — У тебя есть его телефон?

Лицо сержанта Мой застыло. Она взглянула на Брэнсона, затем неловко снова на Карли. — Простите, вам никто не сказал?

'Скажи мне что?' Карли начала дрожать и вспотевать одновременно. Она наклонилась вперед. 'Скажи мне что?' — сказала она снова. 'Что ты имеешь в виду?'

«Его iPhone был найден на той подземной автостоянке — тот самый, о котором вы сообщили нам в его Friend Mapper».

'Нашел? Как ты имеешь в виду найденный ?

Белла Мой колебалась, не зная, что сказать женщине. Но она имела право знать правду.

«На земле валялись осколки — потом нашли в мусорном баке на автостоянке».

— Нет, — сказала Карли дрожащим голосом. 'Нет. Пожалуйста, не надо.'

«Возможно, он обронил его, Карли», — сказал Гленн Брэнсон, пытаясь представить ситуацию в положительном свете, пытаясь дать ей повод для оптимизма — дать им всем повод для оптимизма. — Он мог уронить его, когда убегал. Сейчас мы надеемся, что он где-то прячется.

В полном отчаянии и дрожа от ужаса, Карли сказала: «Пожалуйста, не говорите мне, что вы нашли его телефон. Тайлер яркий. Я думал, что он собирается оставить Friend Mapper включенным. Я думал, что это приведет нас к нему. Я действительно, действительно чувствовал, что это наша самая большая надежда».

Она начала неудержимо рыдать.


104


К 9.30 вечера стемнело, усилился ветер и пошел дождь. Зуб вернулся в Шорхэм на Toyota Camry, которую он арендовал у Sixt на Баундэри-роуд, Брайтон, недалеко отсюда, используя другое удостоверение личности. Он объехал стену многоквартирного дома и въехал в кромешную тьму на стоянку сзади. Место рядом с Toyota Yaris было свободно. Он повернул в нее задним ходом, затем выключил двигатель и фары.

Он был в плохом настроении. Как бы хорошо ты ни планировал, дерьмо случается. Всегда было что-то, что вы не учитывали. На этой конкретной работе сейчас были приливы. Это просто не приходило ему в голову. Теперь в купленном им рюкзаке, лежавшем рядом с ним на пассажирском сиденье, лежала карта приливов и отливов, которую он распечатал в интернет-кафе. Полчаса назад. Он внимательно изучит ее за несколько минут и все поймет. Между тем он очень хотел, чтобы мальчик пошел дальше. Район кишел полицией, и, похоже, велся массовый систематический обыск. В четверти мили дальше по дороге был блокпост, но единственными транспортными средствами, которые их интересовали, были седаны Toyota Yaris.

Слишком много тепла на этих автомобилях. Слишком велика опасность, что его найдут. До этого места поиску еще оставалось пройти, он рассчитывал, часа полтора, может быть, два. Он позаботится о том, чтобы они ничего не нашли.

Он вылез из машины, открыл багажник и быстро подошел к задней части «яриса».

Тайлер, стиснутый в кулак, борясь с острой потребностью в моче, которая становилась все хуже и хуже, и страстно желая воды для своего пересохшего рта и горла, услышал звук движущейся рядом машины, а затем остановившейся. Он уже собирался снова начать брыкаться, как вдруг раздался резкий металлический лязг , и багажник открылся. Он почувствовал порыв свежего, влажного воздуха, но теперь не мог видеть никакого дневного света, только темноту с оранжевым оттенком уличных фонарей.

Затем он увидел ослепительный луч фонарика, затемненные очертания бейсболки и темных очков за ним. Он был действительно напуган. Если бы он мог просто говорить, может быть, мужчина принесет ему воды и что-нибудь поесть?

Внезапно он почувствовал, что его поднимают. Его качнуло по воздуху, чувствуя капли дождя на лице, а затем болезненно уронил в другое пространство, которое пахло так же, но по-другому. Может еще новее?

Раздался удар, и он снова погрузился в кромешную тьму. Он прислушался к шагам, но вместо этого услышал, как машина завелась. По ударному движению он мог сказать, что они двигались.

Машина резко ускорилась, заставив его откатиться назад и больно удариться головой обо что-то острое. Он издал приглушенный крик боли. Затем машина резко затормозила, и он кувыркнулся вперед на пару футов.

Что бы он ни ударил, оно определенно было острым. Он прополз назад, когда машина снова набрала скорость, затем ощупал лицом, потерся носом о то, что, как он думал, должно быть задней частью багажника. Затем он нашел что-то торчащее. Он не знал, что это было — возможно, задняя часть корпуса одного из задних фонарей. Он попытался прижаться к ней ртом и потереть, но машину слишком сильно раскачивало, и ему было трудно удерживать равновесие.

Затем он почувствовал, как машина резко затормозила, повернула и продолжает поворачивать. Он беспомощно перекатился на бок. Был сильный удар, и он снова ударился головой о крышку багажника, затем машина остановилась, отбросив его вперед.

Зуб внимательно смотрел, сворачивая с обочины дороги над гаванью, натыкаясь на бордюр и на траву, отъезжая достаточно далеко, так что машина была почти невидима с дороги. Огни машин мелькали над ним, и он мог видеть свет от домов через дорогу, большинство из которых были с задернутыми шторами или жалюзи.

Он остановился возле небольшого заброшенного здания размером с автобусную остановку, прямо напротив массивного здания Шорхэмской электростанции, за черной водой гавани. Небольшое здание было построено из кирпича, с черепичной крышей и имело ржавую металлическую дверь с большим ржавым замком. Это был замок, который он надел в последний раз, когда был здесь, шесть лет назад. Было ясно, что внутри никого не было, и это было хорошо. Не то чтобы у кого-то были какие-то причины идти туда. Место было осуждено, очень опасно, токсично и находится в непосредственной опасности обрушения. На большой желто-черной табличке на стене был изображен символ электричества и слова НЕ ДОПУСКАТЬ - ОПАСНО ДЛЯ СМЕРТИ.

Вдалеке он услышал вертолет. Он летал туда-сюда большую часть дня и вечера. Руками в перчатках он вытащил из рюкзака налобный фонарь, привязал его к бейсболке и вынул болторезы, купленные в хозяйственном магазине. Он включил фонарик, затем щелкнул висячим замком на двери кирпичного здания и снова выключил свет. Он еще раз проверил окна домов, прежде чем вытащить мальчика из машины и отнести внутрь здания вместе с рюкзаком. Он захлопнул дверь с гулким лязгом.

Затем он снова включил фонарик. Прямо перед ним был короткий узкий пролет бетонных ступеней, уходящих вниз между двумя кирпичными стенами. Пара крошечных красных глаз на мгновение появилась в темноте у подножия ступеней, а затем метнулась прочь.

Зуб поставил мальчика на ноги, все еще удерживая его, чтобы он не упал.

— Тебе нужно помочиться, малыш?

Мальчик кивнул. Зуб помог ему и снова застегнул молнию. Затем он понес мальчика вниз по ступенькам, пройдя мимо нескольких паутин. Внизу была решетчатая металлическая платформа с поручнем и целым скоплением труб, одни наверху, другие на стенах, большинство из них голый, оголенный металл, сильно ржавый и покрытый чем-то, похожим на изнашивающийся асбест. Здесь было тихо, как в могиле.

С другой стороны поручня была шахта со стальной лестницей, которая опускалась на 190 футов. Зуб посмотрел на мальчика, не обращая внимания на мольбу в его глазах, затем перекинул его через перила и, направив луч фонарика вниз, дал возможность мальчику увидеть вертикальное падение. Глаза мальчика округлились от ужаса.

Зуб вытащил из рюкзака отрезок синей прочной веревки и осторожно обвязал ею лодыжки мальчика. Затем он опустил мальчика, который теперь боролся, извивался от ужаса и издавал скулящий, стонущий звук через клейкую ленту, закрывающую рот, на небольшое расстояние вниз по шахте и обвязал веревку вокруг ограждения.

— Я скоро вернусь, малыш, — сказал Зуб. «Не борись слишком сильно. Вы бы не хотели, чтобы ваши лодыжки расшатались.


105


Очки Тайлера сползли ему на нос. Он боялся, что в любой момент они упадут в пустоту внизу. Но что еще хуже, он чувствовал, как веревка соскальзывает, особенно вниз по его левой лодыжке. Он раскачивался и начинал чувствовать головокружение и полную дезориентацию.

Что-то крошечное ползло по его носу. Холодный сквозняк ударил ему в лицо, воздух был влажным, затхлым и нес слабый, ядовитый запах чего-то гниющего.

Веревка соскользнула еще немного.

Мужчина собирался вернуться?

Где был его телефон? Это было в машине? Как кто-нибудь найдет его здесь без Картографа?

Он начал паниковать, но потом почувствовал, что веревка соскользнула еще дальше. Его очки тоже упали дальше. Он замер, напрягая ноги и ступни, прижимая их к ремням, чтобы держать их как можно крепче. Существо уже ползало по его губам, щекоча нос. Он чувствовал прилив крови к голове. Внезапно что-то коснулось его правого плеча.

Он закричал, звук застрял внутри него.

Затем он понял, что только что врезался в бок шахты.

Стены выглядели грубыми, подумал он, в то короткое мгновение, когда он увидел их в луче факела. Края лестницы были бы грубыми или, по крайней мере, острыми. Так осторожно, как только мог, он попытался развернуться, раскачиваясь, снова и снова натыкаясь на шахту, а потом больно на лестницу.

Да!

Если бы он мог тереть путы вокруг своих рук вверх и вниз о шероховатый край, возможно, он мог бы их распилить.

Его очки сдвинулись еще выше на лоб. Теперь насекомое ползало по его веку.

Веревка соскользнула ниже его лодыжек.


106


Это место хорошо сработало для него на прошлой неделе, рассудил Зуб. Было темно, никто не проглядел и не было камер. Кроме электростанции, на дальней пристани были только закрытые и темные на ночь склады древесины. И вода была глубокой.

Кто-то заменил висячий замок на сетчатом заборе. Он прорезал его болторезами и толкнул ворота. Южный ветер, который, казалось, усиливался с каждой минутой и дул прямо с неспокойной воды залива впереди, мгновенно захлопнул одни ворота. Он снова открыл ее и вытащил перед собой старую бочку из-под масла, лежавшую на боку рядом.

Затем он прыгнул в «ярис» и поехал на пристани, миновав кибитку, набитую мусором, стоявшую там на прошлой неделе, и старый вилочный погрузчик, удобно оставленный ему в пользование. Не то чтобы он нуждался в этом сейчас.

Он вышел из машины и внимательно огляделся. Он слышал плеск воды, далекий лязг снастей яхты на ветру. Он также мог слышать вдалеке грохот вертолета. Затем с помощью фонарика он в последний раз проверил салон машины, вытащив пепельницу, отнес ее содержимое к кромке воды и бросив окурки и расплавленные SIM-карты в темную, неспокойную воду. Убедившись, что в машине больше ничего не осталось, он подготовился, сделав несколько глубоких вдохов.

Затем он немного подал машину задним ходом, открыл все окна и двери и открыл крышку багажника. Он скользнул обратно за руль и, оставив водительскую дверь открытой, включил передачу и резко прибавил скорость у края набережной. В самую последнюю минуту он бросился вбок и покатился, ударившись о твердую поверхность. Позади него он услышал глубокий всплеск.

Зуб вскочил на ноги и увидел, как машина плывет, погрузившись по самые подоконники, раскачиваясь взад и вперед по отбивной. Он уже собирался включить фонарик, чтобы лучше рассмотреть, когда, к своему ужасу, услышал шум двигателя. Это звучало так, как будто оно приближалось. Лодка спускается по бассейну.

Он замер.

Пузыри поднялись вокруг машины, издавая ровный звук «буп-буп-буп» . Машина тонула. Моторный отсек находился практически под водой. Звук двигателя становился все громче.

Раковина. Утопи, черт тебя побери. Раковина!

Он мог видеть свет, слабый, но становившийся все ярче, приближающийся справа.

Раковина!

Вода плескалась и пузырилась, достигая теперь лобового стекла.

Раковина!

Звук двигателя стал громче. Мощные двойные дизели. Свет быстро становился ярче.

Раковина!

Крыша сейчас ушла под воду. Он тонул. Заднее стекло исчезало. Теперь ботинок.

Это прошло.

Через несколько мгновений с включенными навигационными огнями и прожекторами в поле зрения появился катер Port Authority с двумя полицейскими, стоящими на палубе.

Зуб нырнул за скип. Лодка пронеслась мимо. На мгновение сквозь пульсацию его двигателей и треск носовой волны он услышал треск двусторонней радиосвязи. Но звук корабля уже стихал, его огни снова гасли.

Он выдохнул.


107


Тайлер услышал громкий металлический лязг . Затем звук, похожий на шаги. На мгновение его надежды возросли.

Шаги все ближе. Потом запах сигаретного дыма. Он услышал знакомый голос.

— Наслаждаешься видом, малыш?

Зуб включил фонарик, отвязал веревку от балкона и стал спускать мальчика дальше, осторожно пропуская веревку через руки в перчатках. Он чувствовал, как мальчик ударился о борта, а потом веревка ослабла.

Хорошо. Мальчик приземлился на первую из трех площадок для отдыха, расположенных с интервалом в пятьдесят футов.

С рюкзаком за спиной и включенным светом Зуб начал спускаться по лестнице, используя только одну руку, а другой подбирая слабину веревки. Достигнув платформы, он повторил процедуру, а затем еще раз, пока мальчик не приземлился лицом вниз на пол шахты. Зуб спустился с последнего пролета и присоединился к нему, затем вытащил из рюкзака маленькую лампу, включил ее и поставил.

Впереди был туннель, уходящий под гавань. Зуб обнаружил его во время поиска в архиве во время планирования своего предыдущего визита. До того, как его заменили из-за опасного состояния, по этому туннелю проходили линии электропередач от старой электростанции. Туннель был заменен и выведен из эксплуатации одновременно с постройкой новой электростанции и бурением нового туннеля.

Это было все равно, что смотреть внутрь ржавой бесконечной стальной бочки, которая растворялась во тьме. Туннель с обеих сторон был облицован большими металлическими трубами, покрытыми асбестом, в которых находились старые кабели. Пол представлял собой прогнившую деревянную дорожку с лужами вдоль нее. Массивные багровые пятна ржавчины покрывали внутреннюю часть склепанных пластин, а на всем протяжении были остроконечные сталактиты и сталагмиты кремового цвета, похожие на частично расплавившиеся свечи.

Но это было совсем другое, на что смотрел Зуб. Человеческий череп недалеко от туннеля, приветствующий его гримасой ухмылкой. Зуб посмотрел на него с некоторым удовлетворением. Двенадцать крыс, которых он купил в зоомагазинах Сассекса, а затем голодали в течение пяти дней, сослужили хорошую службу.

Униформа капитана Эстонского торгового флота и его фуражка с тесьмой исчезли, как и вся его плоть, почти все сухожилия и волосы. Они даже попробовали его морские сапоги. Большинство его костей упали друг на друга или на пол, за исключением одного набора костей руки и неповрежденной скелетной руки, которая свисала с металлической трубы над ним и удерживалась на месте цепью с висячим замком. Зуб не хотел рисковать тем, что крысы прогрызут его путы и позволят человеку сбежать.

Зуб повернулся и помог мальчику сесть прямо, прислонившись спиной к стене, и перед ним был вид на туннель, кости и череп. Мальчик моргал, и что-то в нем выглядело по-другому. Тут Зуб понял, что это было. Его очки отсутствовали. Он посветил вокруг фонариком, увидел их и заменил на лице мальчика.

Мальчик уставился на него. Затем вздрогнул, увидев останки скелета, его глаза зафиксировали ужас и углубляющийся страх, когда Зуб направил на них луч.

Зуб опустился на колени и сорвал клейкую ленту изо рта мальчика.

— Ты в порядке, малыш?

'Не совсем. Вообще-то, нет. Я хочу домой. Я хочу свою маму. Я так хочу пить. Кто ты? Что ты хочешь?'

— Вы очень требовательны, — сказал Зуб.

Тайлер посмотрел на это зрелище.

«Мне он не кажется слишком здоровым. Что ты думаешь, малыш?

«Мужчина, от пятидесяти до шестидесяти лет. Восточноевропейская».

Зуб нахмурился. — Ты хочешь рассказать мне, откуда ты это знаешь?

«Я изучаю археологию и антропологию. Можно мне сейчас воды, пожалуйста, а я проголодался.

— Ты чертов умник, да?

— Я просто хочу пить, — сказал Тайлер. 'Зачем ты привел меня сюда? Кто ты?'

— Этот парень, — сказал Зуб, указывая на скелет, — он здесь уже шесть лет. Никто не знает об этом месте. Никто не был здесь шесть лет. Как бы вы отнеслись к тому, чтобы провести здесь шесть лет?

— Мне бы это не понравилось, — сказал Тайлер.

— Держу пари, ты бы не стал. Я имею в виду, кто бы это сделал, верно?

Тайлер согласно кивнул. Этот парень казался немного сумасшедшим, подумал он. Сумасшедший, но, может быть, хорошо. Не намного безумнее, чем некоторые из его учителей.

— Что сделал этот человек?

— Он кого-то ограбил, — сказал Зуб. 'В ПОРЯДКЕ?'

Тайлер пожал плечами. — Хорошо, — сказал он, его голос превратился в пересохшее, испуганное хрипение.

— Я приведу тебя в порядок, малыш. Вы должны держаться. У нас с тобой большая проблема. Это связано с приливами, верно?

Тайлер уставился на него. Затем он уставился на останки, дрожа. Неужели это будет он через шесть лет?

— Приливы? он сказал.

Мужчина вытащил из рюкзака сложенный лист распечатки и открыл его.

— Ты понимаешь эти вещи, малыш?

Он держал бумагу перед лицом Тайлера, направляя на нее фонарик. Мальчик посмотрел на него, затем бросил взгляд на наручные часы мужчины.

— Большие корабли не могут зайти в эту гавань и через два часа после отлива, — сказал Зуб.

Он уставился на коробки, внутри каждой из которых под буквами LW или HW было написано время. Рядом была написана Прогнозируемая высота в метрах над исходной точкой карты .

'Это не просто понять. Кажется, отлив здесь был в 23:31, но я не уверен, что правильно понял. Это означало бы, что корабли снова начнут заходить и уходить после 1:31 ночи.

— Ты не смотришь на сегодняшнюю дату, — сказал Тайлер. «Сегодня будет 2:06 утра. Ты берешь меня на лодке?»

Зуб не ответил.


108


Телефоны в МИР-1 звонили как на дрожжах с тех пор , как была активирована тревога по спасению детей , а похищение Тайлера Чейза было на первых полосах большинства газет, а также на радио и телевидении. Было около 12:30 утра. За почти четырнадцать часов, прошедших с момента его похищения, почти каждый в стране, кто не жил под скалой, знал его имя, и многие из них видели его фотографию.

Сейчас в комнате было так же людно, как и в середине дня, а воздух был наполнен непрерывным звоном стационарных и мобильных телефонов. Рой Грейс сидел без пиджака, с закатанными рукавами, с ослабленным галстуком и читал список, присланный по электронной почте детективом-следователем Ланиганом, с описанием методов работы всех известных в настоящее время действующих наемных убийц. Не желая ограничивать свои поиски США, полицейские силы по всей Европе также связались, и их информация начала поступать.

Но пока ничего похожего на их мужчину.

Или его машина.

Ввиду того, что подозреваемый часто менял номерные знаки, Грейс разослала всем полицейским подразделениям Великобритании запросы об остановке и обыске каждого темного автомобиля Yaris, независимо от того, серый он или нет. Он хотел исключить любой возможный риск того, что подозреваемый ускользнет из сети, включая ошибку, допущенную кем-то, кто может быть дальтоником.

Возможно, мальчик уже был за границей, несмотря на наблюдение за всеми аэропортами, морскими портами и туннелем под Ла-Маншем. Были частные самолеты и частные лодки, которые легко могли ускользнуть из сети. Но он был совершенно уверен, что Toyota Yaris, принадлежавшая Барри Саймонсу, была той самой, на которой Тайлер Чейз пригнали с автостоянки на Ридженси-сквер. И если это так, Грейс не думала, что он покинул район Шорхэма.

Проверки были проведены с капитаном порта, администрацией порта и береговой охраной. Были учтены все суда, отплывшие сегодня из гавани Шорхэм. Ни один грузовой корабль не проходил через шлюз после восьми часов вечера. Несколько рыбацких лодок ушли, но и только.

Внезапно к нему подошла Стейси Хоробин и сказала: «Сэр, у меня на телефоне Линн Себбедж из фирмы дипломированных геодезистов под названием BLB. Она просит соединить с Норманом Поттингом – сказала, что звонила на его мобильный, но он не берет трубку. Она говорит, что работала всю ночь, чтобы найти информацию, которую он просил у нее, срочно, и она думает, что нашла ее.

Грейс нахмурилась. — Дипломированные геодезисты?

— Да, называется BLB.

— Вы имеете в виду дипломированных геодезистов, таких как инженеры- строители ?

Хоробин кивнул. — Да, сэр, в этом районе.

— Что им нужно в этот утренний час?

'Я не знаю.'

— Где сержант Поттинг?

— Сержант Мой говорит, что, по ее мнению, он, возможно, ушел за едой, сэр.

«Хорошо, позвольте мне поговорить с женщиной. Вы сказали «Себбидж»?

«Линн Себбедж».

Он поднял трубку, и через несколько мгновений ее соединили. — Детектив-суперинтендант Грейс, — сказал он. 'Я могу вам помочь?'

— Да, — сказала она. Она звучала так свежо, как будто это была середина ее обычного рабочего дня. «Я партнер BLB. Мы очень опытные сертифицированные геодезисты в Брайтоне. Сегодня поздно вечером к нам пришел детектив-сержант Поттинг по поводу похищенного маленького мальчика, который сказал, что ищет места в районе Шорхэм-Харбор, где кто-то может спрятаться. Главный инженер сказал ему, что он знает, что моя фирма BLB проделала большую работу в гавани за последнее столетие, особенно при строительстве оригинальной угольной электростанции. Он сказал, что, по его мнению, там был пробурен туннель, который десятилетиями не использовался.

— Что за туннель? — спросила Грейс.

— Что ж, я всю ночь рылся в наших архивах — им более ста лет — и, кажется, нашел то, о чем он говорил. Это туннель, построенный для старой электростанции Шорхэм-Б около семидесяти лет назад для прокладки электрических кабелей под гаванью, и он был выведен из эксплуатации, когда двадцать лет назад была построена новая электростанция.

— Откуда об этом может знать кто-то, кроме портового рабочего?

«Любой, кто изучает историю местности, может легко найти его. Это, вероятно, есть в Google, если люди будут искать достаточно внимательно».

Затем она объяснила, где к нему был доступ.

Пару минут спустя, когда он поблагодарил ее и повесил трубку, вошел Гленн Брэнсон с двумя дымящимися кружками.

— Принес тебе кофе.

'Спасибо. Хотите приехать и прокатиться? Нам обоим не помешала бы быстрая смена обстановки.

'Куда?'

— Где-то в Брайтоне, где мы с тобой никогда раньше не были.

«Спасибо за предложение, босс, но быть туристом в час ночи мне не по душе».

«Не волнуйтесь. Мы не поедем на лодке — мы пойдем под водой».

'Потрясающий. Это становится лучше с каждой секундой. Подводное плавание с аквалангом?'

'Нет. Туннель.

«Туннель? В настоящее время? В этот час? Вы не серьезно?

Грейс встала. — Возьми пальто и фонарик.

«У меня клаустрофобия».

— Я тоже. Мы можем держаться за руки.


109


— Как вы думаете, каковы шансы? — сказал Гленн Брэнсон, пока Грейс медленно ехала по дороге, глядя налево в поисках здания, которое описала Линн Себбидж. Сильный ветер раскачивал машину, и большие капли дождя падали на лобовое стекло.

'Один из миллиона? Один на миллиард? Один из триллиона, что он в этом туннеле?

— Ты не пытаешься думать, как преступник, — сказала Грейс.

«Да, и это к лучшему, потому что я бы повесил тебя на крюк для мяса и снял бы тебя прямо сейчас, если бы я это сделал».

Грейс улыбнулась. — Я так не думаю. Вы попытаетесь перехитрить нас. Сколько раз он менял номерные знаки? Те камеры, которые он оставил, словно дали нам два пальца. Это очень умный парень.

— Ты говоришь так, будто восхищаешься им.

«Я восхищаюсь им — за его профессионализм. Все остальное в нем я ненавижу невыразимо, но я восхищаюсь его хитростью. Если он где-нибудь и затаился с этим пацаном, то это не будет садовый сарай, полный грибов. Это будет где-то, о чем он знает, о чем мы не подумали. Так что я не думаю, что мы смотрим на одного на миллион. Я думаю, у нас очень хорошие шансы, и нам нужно устранить это место.

— Вы могли бы прислать пару солдат в форме, — ворчливо сказал Брэнсон. — Или Норман Поттинг.

— И испортил нам веселье? — сказала Грейс, останавливаясь на обочине. — Похоже на то.

Через несколько мгновений в луче фонарика Грейс увидел лежащий на земле сломанный замок. Он опустился на колени и внимательно посмотрел на него.

— Его прорезали, — сказал он.

Затем он распахнул дверь и пошел вниз по бетонным ступеням. Внизу они ступили на решетчатую металлическую платформу с перилами. Вокруг них раскинулась сеть старых металлических труб.

Брэнсон фыркнул. «Кто-то ухитрился использовать это место как туалет», — сказал он.

Грейс перегнулся через перила, затем осветил лучом фонарика вертикальную шахту.

— Черт, — сказал он себе под нос. Он выглядел очень-очень длинным. Затем он закричал так громко, как только мог: «ПОЛИЦИЯ! Там есть кто-нибудь?

Его голос эхом отозвался. Затем он снова повторил свой вопрос.

Лишь эхо, умолкнув, вернулось к ним.

Два офицера переглянулись.

— Здесь кто-то был, — сказал Гленн Брэнсон.

— И, возможно, все еще здесь, — ответила Грейс, снова глядя в шахту, а затем на лестницу. — А я чертовски боюсь высоты.

— Я тоже, — сказал Брэнсон.

«Высота и клаустрофобия? Есть что-нибудь, чего ты не боишься? Грейс спросила его с ухмылкой.

'Немного.'

— Посвети мне факелом. Я вижу платформу для отдыха примерно в пятидесяти футах внизу. Я буду ждать тебя там.

«А как насчет здоровья и безопасности?» — спросил Брэнсон.

Грейс постучал себя по груди. — Ты смотришь на него. Ты упадешь, я тебя поймаю.

Он перелез через перила, решив, что не собирается смотреть вниз, ухватился за обе стороны перил, нашел первую ступеньку и медленно, осторожно начал спускаться.

Им потребовалось несколько минут, чтобы добраться до дна.

— Серьезно, это было не весело, — сказал Гленн Брэнсон и посветил вокруг фонариком. Луч ударил в туннель. «Черт возьми!» Он смотрел на останки скелета.

Оба мужчины сделали несколько шагов к ним.

«Похоже, у вас появилось новое нераскрытое дело, босс», — сказал Брэнсон.

Но Грейс больше не смотрела на череп и кости. Он смотрел на скрюченный комок бумаги на земле. Он надел пару перчаток, встал на колени, поднял их и открыл. Затем он нахмурился.

'Что это?' — сказал Брэнсон.

Грейс подняла его. «Карта приливов».

'Дерьмо! Как долго, по-твоему, он здесь?

— Ненадолго, — ответила Грейс. «Это актуально. На этой неделе — семидневный прилив в Шорхэм, начиная со вчерашнего дня.

«Зачем кому-то карта приливов и отливов?»

«Во время отлива глубина входа в гавань составляет всего шесть футов. Для больших кораблей осадка недостаточна для двухчасовой малой воды по обе стороны.

— Думаешь, это связано с Тайлером?

Грейс почти не заметила крошечный предмет, лежащий под ржавым трубопроводом. Он снова опустился на колени и осторожно поднял его указательным и большим пальцами в перчатке, а затем поднял.

— Теперь точно знаю, — сказал он. — Сигарета «Лаки страйк». Он прижал обожженный конец к щеке. 'Знаешь что? Еще тепло.

Сам натянув перчатки, Гленн Брэнсон взял карту приливов и какое-то время изучал ее. Потом он посмотрел на часы.

— Устье гавани открывается, если это так называется, в 2:06 утра. Это пятьдесят шесть минут. Дерьмо! Мы должны не дать уйти ни одному кораблю.

На этот раз, забыв весь свой страх высоты, детектив-сержант бросился вверх по первой ступени лестницы, а Грейс отставала от него на несколько дюймов.


110


Тайлер, совершенно напуганный, хныкал от страха и дрожал, но в то же время он не осмеливался слишком сильно сопротивляться. Рыжая, чернильно-черная вода плескалась в него, словно какое-то дикое, разъяренное существо всего в нескольких дюймах от его ног. Дождь обрушился на него. Его подвешивали за руки, мучительно раскинутые, как при распятии.

Он думал, что его бросили в воду, но тут же его крепко дернули прямо над ней. Он все пытался закричать, но его рот снова был заклеен скотчем, и все его крики эхом отдавались внутри его черепа.

Он плакал, рыдал, умолял мать.

Стоял сильный запах водорослей. Повязку, которую мужчина надел на голову после того, как выбрался обратно из туннеля, сняли только в последнюю минуту перед тем, как его уронили.

Сквозь шум воды он услышал стук приближающегося вертолета. Ослепительный луч света пронесся над ним, ненадолго, затем снова тьма.

Подойди сюда! Подойди сюда! Я здесь! Подойди сюда!

Пожалуйста помогите. Пожалуйста помогите. Мама, пожалуйста, помоги мне, пожалуйста.


111


Только когда они достигли вершины лестницы, Грейс и Брэнсон смогли поймать радио или телефонный сигнал. Грейс немедленно позвонила Тревору Барнсу, Серебряному командиру, который сидел за своим столом в Сассекс-Хаусе.

Двое детективов взбежали по каменным ступеням на свежий ветер и дождь, обильно вспотели и благодарны за прохладный воздух. Над ними они услышали стук вертолета, низко пикирующего над бухтой, ослепительно яркий луч его прожектора освещал широкий круг неспокойной воды.

Через несколько мгновений Барнс сообщил по рации, что он связался с начальником гавани, и что единственным судном, которое должно было покинуть гавань через большой шлюз, был земснаряд « Арко Ди » . Он уже оторвался от причала и направлялся по каналу к шлюзу.

— Я была на этом корабле, — крикнула Грейс Брэнсону, перекрывая шум вертолета и завывание ветра. «Есть множество способов, которыми он мог бы убить этого ребенка». Затем он связался с Серебряным Командующим. — Тревор, посади его на абордаж и обыщи, пока он в замке.

Несколько мгновений Грейс стояла неподвижно, следя за лучом света, пересекавшим массивную надстройку Шорхэмской электростанции. Здание имело изогнутую конструкцию: первая секция с плоской крышей высотой около шестидесяти футов, а затем основная секция высотой около 100 футов. В западном конце находилась одинокая дымовая труба, возвышавшаяся на 200 футов в небо. Внезапно, когда луч прошел по ней, ему показалось, что он увидел, как что-то движется по плоской крыше.

Мгновенно он связался с диспетчером. «Соедините меня с отелем 900».

Несколько мгновений спустя по потрескивающей связи он разговаривал с корректировщиком вертолета. — Вернись. Снова зажгите крышу электростанции, — крикнул он.

Оба детектива ждали, пока вертолет опишет широкую дугу. Луч ударил сначала в дымоход, а затем в лестницу, которая шла до самого верха. Затем плоская крыша первой секции. Они могли видеть фигуру, бегущую по нему, затем ныряющую за вентиляционное отверстие.

— Продолжайте кружить, — приказал он. — Там кто-то есть! Он повернулся к Брэнсону. — Я знаю быстрый путь туда!

Они подбежали к машине и запрыгнули внутрь. Грейс включила блюз и двойку и выбежала на дорогу.

— Позвони Сильверу, — сказал он. «Отправьте все доступные юниты на электростанцию».

Проехав четверть мили, он резко затормозил и повернул влево перед зданием администрации порта, затем помчался по объездной дороге рядом с ним, пока они не достигли барьера из высоких стальных шипов. Знак впереди них, прикрепленный к шипам, гласил:


ВЛАСТЬ ШОРХЭМСКОГО ПОРТА

ЗАПРЕЩАЕТСЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОМУ ДОСТУПУ

ОБЩЕСТВЕННЫЙ МАРШРУТ ЧЕРЕЗ ШЛЮЗЫ


Бросив машину, они побежали по дорожке, ограниченной с обеих сторон высокими перилами. Грейс посветил впереди них фонариком. Справа от них он мог видеть, ярко освещенные группой прожекторов на башне, два шлюза гавани, один маленький для рыбацких лодок и яхт, а другой, намного больше, для танкеров, земснарядов и контейнеровозов.

Шлюзы разделяла длинная набережная, посередине которой находилось солидное здание, в котором находилась диспетчерская. На его стене, под окнами, был вертикальный светофор с тремя красными сигналами.

Он ненадолго включил предупреждающий знак на входных воротах этой набережной, запрещающий вход посторонним. Ворота не были заперты, заметил он, но его взгляд был слева от него, на массивной надстройке электростанции, частично освещенной лучом вертолета. Он побежал дальше, сопровождаемый пыхтящим Брэнсоном, перешагивая через металлические решетки, а затем мимо красных предупредительных огней в начале изогнутого прохода над воротами главного шлюза. Знак предостерегал от входа, когда мигали красные огни и звучала сирена.

Дойдя до прохода посередине, между двумя половинками древних, массивных деревянных шлюзовых ворот, он повернулся и снова посмотрел на электростанцию. Какого черта он там делал, если это был подозреваемый? Конечно, это была бы потрясающая точка обзора, но для чего? Мальчик был там с ним?

Они побежали дальше, огибая другую половину ворот шлюза и выйдя на набережную, а затем побежали к электростанции. Впереди Грейс увидела стопку поддонов у высоких шипов забора по периметру электростанции.

— Подожди здесь, — сказал он Брэнсону и вскарабкался на поддоны.

Перебравшись через вершину шипов, он спустился футов на десять или около того на другую сторону. Он приземлился с болезненным толчком и позволил себе упасть вперед, пытаясь перекатиться, чтобы смягчить падение, но вместо этого сначала ударился о землю грудью и замер.

Наверху с грохотом загрохотал вертолет, луч на мгновение пролетел над ним, осветив стальную лестницу, поднимающуюся сбоку надстройки электростанции.

Он подбежал к нему и начал карабкаться вверх, так быстро, как только мог, ветер тянул его, пока он поднимался все выше и выше. Это чертовски безумно, подумал он. Но он карабкался, крепко сжимая каждую перекладину, цепляясь за нее, дождь хлестал его, а ветер тянул все сильнее и сильнее, как будто у него была миссия сбросить его. Внезапно он услышал страшный, жалкий плач, похожий на плач женщины, и из темноты на него ринулась огромная черная фигура.

Он инстинктивно повернул голову и увидел огни гавани и города за ней, в нескольких милях под собой. Ветер рванул его еще сильнее. Черное существо налетало, хлопало крыльями и снова плакало. Внезапно он вспомнил о сапсанах, которые были в скворечнике на стене электростанции — какая-то проклятая экологическая сделка, заключенная при постройке этого места.

Птица снова взлетела.

Здорово! Я прожил двадцать лет полицейским, и теперь меня убьет проклятая защищенная птица.

Он вцепился в ступеньку, и его внезапно охватило головокружение.

Не отпускай. Подожди. Подожди. Помните правило одной из лестниц. Всегда держите три конечности, и вы не сможете упасть.

Своей четвертой конечностью, правой рукой, он ударил по воздуху, не заботясь в этот момент, сколько вреда он нанес защищенной хищной птице. Затем он поднялся, ветер стал еще сильнее.

Птица, похоже, поняла намек и снова исчезла в ночи.

Наконец он оказался на вершине. Он перебрался на асфальтовую крышу и пополз вперед на коленях, пока не оказался в безопасности от края. Затем он остановился и присел на корточки, пытаясь восстановить дыхание. Его сердце, казалось, вот-вот взорвется, когда он огляделся в темноте. Через несколько мгновений он услышал звук вертолета, и луч на мгновение осветил всю крышу и стену следующей ступени надстройки дневным светом.

Потом он увидел камеру.

Он стоял прямо перед ним, на приземистом металлическом штативе, телеобъектив был направлен вниз.

На короткое мгновение он взглянул за нее в поисках фигуры, которую видел ранее, но мужчины не было видно. Когда луч вертолета удалился, он подбежал к камере, сложной на вид штуке, нашел видоискатель и, прищурившись, посмотрел в него.

Вот дерьмо. О нет. О нет.

В жутком зеленом ночном видении, крупным планом он мог видеть Тайлера Чейза. Мальчик был подвешен посередине ворот шлюза, в нескольких футах ниже верха, а его ноги в дюймах над поверхностью воды. Его руки были раскинуты, его руки были привязаны к левой и правой воротам. Крошечный мигающий свет указывал на то, что камера работала в режиме записи или передачи.

И теперь, к своему ужасу, он понял, что означала эта карта приливов и отливов.

Он пытался вызвать Гленна по рации, но канал был занят. Разочарованный, он попытался снова. С третьей попытки, когда вертолет находился прямо над головой, он услышал голос своего коллеги.

— Гленн! он крикнул. «Не позволяйте шлюзовым воротам открываться! Ради Христа, остановите их! Они собираются убить мальчика! Они собираются разорвать его пополам!

Грохот вертолета, ветра и дождя, которые теперь хлестали, были оглушительны.

'Повтори?' — сказал Брэнсон. — Не слышу вас, босс.

«ПРЕКРАТИТЕ ОТКРЫВАТЬСЯ ВОРОТА ЗАМКА!» Грейс закричала.

Затем удар по затылку заставил его рухнуть на землю.

Он смутно услышал треск, а затем голос из рации, говорящий: «Ты сказал закрыть шлюзовые ворота?»

Он попытался встать и упал на бок. Он лежал, чувствуя, что его вот-вот вырвет. Впереди он увидел фигуру, перебравшуюся через край крыши и исчезнувшую. В луче света вертолета, снова зависшего над головой, он уставился в камеру. В ярости он перекатился к нему, в основание треножника, и тот рухнул. Он снова попытался встать, но ноги подкосились. В отчаянии он поднялся на руки и колени, оглядываясь в поисках своего радио, но оно исчезло.

Он снова попытался встать, но на этот раз ветер сдул его. Нет нет нет. Он снова встал, практически не обращая внимания на раскалывающуюся в голове боль, и побрел по крыше. Он ухватился за верхнюю ступеньку лестницы, затем по ошибке посмотрел вниз.

Весь мир повернулся на 360 градусов.

Он должен был это сделать. Должен был. Должен был. Ухватившись за верхние стойки лестницы, он перекинул ноги через крышу. Ветер пытался отбросить его назад.

Не смотри вниз.

На мгновение он подумал о Клео. О своем нерожденном ребенке. Их жизни впереди. И о том, как в следующие несколько мгновений он может рухнуть насмерть. Стоило ли это того?

Затем он вспомнил образ мальчика, подвешенного на руках к воротам шлюза. Все, что могло спасти его жизнь, того стоило.

Наполовину взбираясь, наполовину скользя, он спускался так быстро, как только мог. Всегда смотрите вперед, никогда вниз. Он понял, что на нем все еще были перчатки, и они защищали его руки на несколько секунд, пока лестница не проткнула их, обжигая руки, когда он скользил.

Затем его ноги коснулись дна, и он перевернулся на спину. Он вскочил на ноги. Справа от себя он увидел свет на носу земснаряда « Арко Ди », неуклонно скользящего мимо конца электростанции. Он увидел красные огни на шлюзе впереди, которые начали мигать.

Нет нет нет.

Он подбежал к стальному забору и, к своему разочарованию, понял, что оказался здесь в ловушке. Было нормально войти через поддоны, но вернуться назад было не так-то просто. Теперь не было ничего, что могло бы его подбодрить.

— Гленн! — закричал он, понятия не имея, где в этот момент может быть его друг. — Гленн!

— Я здесь, босс! — крикнул он в ответ — к огромному облегчению Грейс — по ту сторону забора.

— Дай мне руку отсюда!

Через несколько мгновений Гленн перегнулся через забор. Грейс схватила его за сильную руку и подняла. Он вскарабкался наверх и на брезент над первым поддоном. Когда он спрыгнул на землю, передняя часть земснаряда поравнялась с ними.

— Кто-нибудь есть у шлюзовых ворот? — кричала Грейс.

Брэнсон покачал головой.

— Мы должны помешать ему открыться!

Грейс бросился в спринт вместе с Брэнсоном. Пока они бежали, Грейс услышала какофонию приближающихся полицейских сирен. Они промчались по набережной и достигли входа в ворота. Мигали красные огни и громко гудел клаксон. Когда Грейс ступил на проход к шлюзу, он почувствовал, как он вибрирует. Он продолжал бежать, ворота тряслись под ним все сильнее и сильнее. Потом он добрался до соединения.

Внезапно вибрация прекратилась. Ворота остановились. Он посмотрел вниз и увидел мальчика под собой. Вертолет был прямо над головой, Тайлер был ясно освещен, как какая-то гротескная статуэтка распятия, под ним бурлила вода. В любую секунду его могли разорвать пополам.

«Остановите чертовы ворота!» Грейс закричала на Брэнсона, когда он перелезал через ворота. Он мог видеть один конец веревки, привязанный к деревянному колышку чуть ниже вершины и отчаянно тянущийся за него.

Под ним образовалась дикая пена воды. Ворота задрожали, щель увеличивалась дюйм за дюймом.

Брэнсон побежал дальше, к дальней стороне, ворота тряслись все сильнее и сильнее. Он перепрыгнул через металлические пластины, толкнул незапертую дверь и побежал к диспетчерской. При этом он внезапно почувствовал, как что-то обхватило его ноги, и он рухнул лицом вниз на землю.

Рой Грейс снова потянул за веревку, которая с каждой секундой становилась все туже. Сквозь рев вертолета, ветер, дождь и клаксон он услышал приглушенный плач. Внезапно, за мгновение до того, как ворота распахнулись шире, веревка выпала.

Мальчик рухнул в воду и с всплеском исчез, когда ворота разошлись, одна из них неуклонно качнулась прочь, скрывшись из виду слева.

Грейс нырнула в безумную, бурлящую холодную воду. Пузыри взорвались вокруг него. Было в десять раз холоднее, чем он себе представлял. Он вырвался обратно на поверхность, глотая воздух. Перед собой, возвышаясь над ним, как небоскреб, он увидел нос земснаряда, менее чем в паре сотен ярдов. Он попытался плыть, но течение потащило его вниз. Когда он снова всплыл, то захлебнулся мерзкой маслянистой водой. Он выплюнул его, потом, несмотря на тяжесть одежды, изо всех сил поплыл по ширине шлюза к дальней стороне, где увидел веревку, свисавшую прямо в воду от ворот.

Он схватил его и потянул, потянул изо всех сил, и через несколько мгновений всплыл мертвый груз. Он обхватил голову мальчика руками, пытаясь мокрыми, скользкими руками вытащить изоленту изо рта.

Они оба тонули, то выныривали снова, Грейс кашляла и отплевывалась.

'Ты в порядке! Ты в порядке!' он попытался успокоить Тайлера.

Потом они снова ушли под воду.

Они снова всплыли. Земснаряд как будто остановился. Они купались в луже света от вертолета. Мальчик метался в дикой панике. Грейс вырывался, брыкался ногами, пытаясь зацепиться за бурьян и в то же время удержать мальчика. Он дрожал. Он схватил горсть травы, и она выдержала. Голова мальчика провалилась. Он поднял его снова, затем изо всех сил вцепился в мальчика и траву, его рука почти онемела от холода.

Гленн Брэнсон перевернулся и увидел маленького человека, бегущего к двери диспетчерской. Он вскочил на ноги, бросился за ним и схватил его как раз в тот момент, когда он открывал дверь.

Мужчина повернулся и ударил его кулаком по лицу, а затем побежал по пристани.

Неверный путь, понял Брэнсон, ошеломленный, но не настолько, чтобы он не мог ясно мыслить. Он споткнулся за ним, затем преградил ему дорогу, когда мужчина попытался пройти мимо него зигзагом, заставив его приблизиться к краю набережной. Мужчина попытался увернуться, чтобы увернуться от него, но Брэнсон схватил его. Мужчина нацелил удар кулаком ему в лицо. Брэнсон, который тренировался в самообороне в своей прошлой жизни в качестве вышибалы в ночном клубе, увернулся от удара и развернул ногу в классическом маневре кикбоксинга, отрубив мужчине правую ногу. Падая, Брэнсон нанес мужчине удар в левую почку. Он и не подозревал, что они были так близко к краю причала. Человек нырнул назад, через край, и исчез под поверхностью водоворота воды.

Луч вертолета на мгновение пронесся над ними. Мужчина исчез.

Затем он услышал голос, кричащий: «Эй! Кто то! Гленн! Где ты, черт возьми? Кто-нибудь, вытащите нас отсюда! Ну давай же! Чертовски холодно!


112


Это был первый по-настоящему теплый день в году, когда столбик термометра в Брайтоне показывал семьдесят пять градусов, а городские пляжи, бары и кафе были переполнены. Рой Грейс и Клео вернулись домой после короткой прогулки с Хамфри, помня о наставлениях гинеколога-консультанта не делать слишком много упражнений.

Затем они сели на террасу на крыше ее дома: Грейс пила стакан розового вина, Клео пила ликер из цветов бузины, а Хамфри грыз жевательную резинку.

«Так что же будет дальше с Карли Чейз? Предполагается, что ваш подозреваемый утонул в гавани Шорхэм, а мать Тони Ревира мертва, верно?

— Ныряют и тащат гавань. Но там довольно мрачно. С подводным светом ничего не видно, так что приходится все делать с помощью сонара и наощупь. И есть довольно сильные течения. Тело может быть вытащено в море очень быстро.

— Я думал, они всплыли на поверхность через несколько дней?

«Потребуется около недели, чтобы накопились внутренние газы. Но если они всплывут, скажем, ночью, с приливом и ветром не в том направлении, они уйдут в море. Затем, в конце концов, они снова утонут, и когда это произойдет, их начисто обглодают рыба, крабы и омары.

— А как насчет отца Тони Ревира?

— Я разговаривал с детективом-следователем Ланиганом в Нью-Йорке. Парнем, который может стать проблемой в будущем, является брат его жены, дядя погибшего мальчика, Рики Джордино. С его отцом, Салом, запертым в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, реально, это звучит так, как будто этот парень тот, на кого стоит смотреть. Лэниган думает, что это он, вероятно, и нанял убийцу. Мы еще какое-то время будем защищать Карли Чейз и ее семью, но лично я не думаю, что сейчас угроза настолько серьезна».

Клео положила руку Роя на свой распухший живот и сказала: — Бамп сегодня занята.

Он чувствовал, как шевелится их ребенок.

«Наверное, потому что ты только что съел шоколадное мороженое, да? Вы сказали, что он всегда становится энергичным, когда вы едите шоколад, и что он, вероятно, станет шокоголиком.

« Он? -- спросила она.

Грейс ухмыльнулась. — Это ты постоянно рассказываешь все эти бабушкины сказки, что если твой ребенок высоковат или сильно торчит, то будет мальчик.

Она пожала плечами. — Мы могли бы легко это выяснить.

'Ты хочешь?' он спросил.

'Нет. Ты? В прошлый раз, когда мы это обсуждали, ты не говорил.

«Я буду любить нашего ребенка одинаково сильно, будь то мальчик или девочка. Я буду любить его, потому что это наш ребенок».

— Ты уверен, Рой? Вы бы не хотели, чтобы это был мальчик, чтобы он мог быть бойцом, как мой герой, Рой Грейс? Клаустрофобный, который спускается в глубокий туннель. Человек, который боится высоты и лазает по электростанциям? Тот дерьмовый пловец, который нырнул в гавань и спас мальчику жизнь?

Грейс пожала плечами. — Я полицейский. Иногда в моей работе ты не можешь сделать выбор, основываясь на том, чего ты боишься или нет. День, когда вы это сделаете, — это день, когда вы проснетесь и поймете, что выбрали не ту карьеру».

— Тебе это нравится, не так ли?

«Мне не нравилось спускаться по этой лестнице в туннель. И я чертовски боялся забираться на крышу электростанции. Но, по крайней мере, с юным Тайлером все будет в порядке. И увидеть лицо его матери, когда мы отвезли ее к нему в графство Суссекс, где его проверяли, — это было нечто другое. Вот почему я делаю эту работу. Я не могу представить себе никакой другой работы в мире, где вы могли бы так изменить ситуацию».

— Могу, — сказала Клео и поцеловала его в лоб. «Неважно, какую работу вы выполняете, вы всегда будете иметь значение. Ты такой человек. Вот почему я люблю тебя.'

Он бросил на нее косой взгляд. 'Ты?'

'Ага.' Она пожала плечами и отпила свой напиток. — Знаешь, иногда я думаю о тебе и Сэнди.

'В каком смысле?'

— Вы сказали мне, что несколько лет безуспешно пытались завести ребенка, верно?

Он кивнул.

«Если бы вы добились успеха, что бы произошло? Не могли бы мы с тобой — ты знаешь — быть вместе?

— Понятия не имею. Но я могу сказать вам одну вещь, я рад, что мы есть. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной в моей жизни. Ты моя скала.

— Ты тоже мой.

Она сжала его руку. 'Позволь спросить у тебя кое-что. Сэнди когда-нибудь называла тебя своим камнем ?

Рой Грейс обнял ее. Через несколько минут он сказал: «Знаешь, что говорят о прошлом как о другой стране?»

Клео кивнула.

— Так что давай не пойдем туда.

Он поцеловал ее.

— Хороший план, — согласилась она.


113


«Время — 8:30 утра, среда, 12 мая», — прочитал Рой Грейс из своих заметок к своей команде в МИР-1. «Это новости об операции «Скрипка» . Чтобы вы были в курсе последних новостей о неизвестном подозреваемом, пропавшем без вести, предположительно утонувшем, это начало пятого дня поисков Шорхэмской гавани Группой специалистов по поиску. Одним из вчерашних событий стало извлечение автомобиля Toyota Yaris из тридцати футов воды в бассейне Олдрингтон, недалеко от того места, где был обнаружен Юэн Прис в белом фургоне. На автомобиле установлены последние известные номерные знаки подозреваемого. Сейчас он проходит интенсивную судебно-медицинскую экспертизу».

Дункан Крокер поднял руку. — Шеф, мы ничего не слышали из тюрьмы Форд о смерти Уоррена Талли. Был ли в этом расследовании какой-либо прогресс, который мог бы пролить свет на нашего подозреваемого?

Грейс повернулась к Поттингу. — Норман, у тебя есть что-нибудь для нас?

«Сегодня днем я разговаривал с тюремным надзирателем Лизой Сеттерингтон, начальник, и с отделом по расследованию серьезных преступлений Западного района, которые ведут расследование. Они готовятся предъявить обвинение своему первоначальному подозреваемому, сокамернику Талли, Ли Рогану.

Грейс поблагодарила его, а затем продолжила: — Пока мы продолжаем обеспечивать защиту Карли Чейз и ее семьи. Я жду сведений из США, которые могут помочь нам решить, как долго это должно продолжаться и в какой форме».

Это известие пришло раньше, чем ожидала Грейс. Когда он покидал брифинг, его телефон запищал, сообщая ему о пропущенном вызове и голосовой почте. Оно было от детектива-следователя Ланигана.

Как только он добрался до своего офиса, Грейс перезвонила ему, помня, что в Нью-Йорке сейчас полночь.

Ланиган, как всегда звучавший так, будто у него рот набит шариками, ответил немедленно, выглядя совершенно проснувшимся.

— Здесь происходит что-то странное, Рой, — сказал он. — Может иметь для вас значение.

'Что случилось?'

— Ну, знаешь, я не то чтобы плачу. Брат Фернанды Ревир, Рикки Джордино — сын Сала Джордино, верно?

— Капо мафии, приговоренный к пожизненному заключению?

— Ты поймал его. Ну, кажется, я уже говорил тебе, что Рикки — это парень, который, как мы думаем, нанял бы парня, из-за которого все твои проблемы, верно?

'Ты сделал.'

— Ну, я подумал, что вы должны знать, Рикки Джордино был найден мертвым в своей квартире пару часов назад. Довольно ужасно. Звучит как какой-то хит. Вы знаете – умники на умниках вроде того. Привязанный к своей кровати с отрезанным членом — похоже, он истек кровью от этого. Он застрял у него во рту и удерживался на месте клейкой лентой. Также похоже, что тот, кто это сделал, отрезал себе яйца и забрал их с собой».

— До или после его смерти? — спросила Грейс.

Ланиган рассмеялся. «Ну, с таким парнем я хотел бы для него самого лучшего, понимаете, о чем я говорю?»

'Абсолютно!'

— Так что будем надеяться, что это было раньше. О, и еще кое-что, вот почему я подумал, что вам это может быть интересно. Преступник оставил на месте происшествия включенную видеокамеру.


114


Йоссариан лежал на своем обычном месте, затененный от полуденного солнца, прямо за постоянно открытыми дверями внутреннего дворика и дремал. Раз в день его прерывала женщина, которая приносила ему еду и меняла воду в миске. Он ел пищу, выпивал немного воды, а затем возвращался к своей дремоте.

Он скучал по своему партнеру. Скучал по холмам и дням на лодке, когда ему приходилось глотать бесконечное количество свежей рыбы.

Но сегодня чувствовалось иначе.

Был вайб. Он был взволнован. Каждые несколько минут, после того как он проснулся от дремоты, он бродил внутри своего дома, затем выходил на несколько минут на улицу под палящее солнце, а затем возвращался в тень.

Он как раз снова задремал, когда услышал звук открывающейся входной двери.

Это был другой звук, отличный от того, что издала женщина. Это был звук, который он узнал. Его хвост начал вилять. Затем он вскочил на ноги и побежал к двери, возбужденно лая.

Его напарник был дома.

Его напарник погладил его и издал несколько приятных звуков.

— Эй, рад тебя видеть, мальчик. Как поживаешь?'

Его напарник поставил кейс и открыл его, затем достал небольшой белый пластиковый пакет. Он подошел к пустой миске из-под еды на полу, в тени, возле двери во внутренний дворик.

«Купил тебе угощение!» он сказал. — Особый деликатес из Нью-Йорка. Как насчет этого?'

Йоссариан выжидающе уставился на своего помощника. Затем он посмотрел на свою миску. Две маленькие овальные фигуры упали в него с тихим стуком , глухим стуком . Он проглотил их, затем снова уставился на своего помощника, желая большего.

Зуб покачал головой. Он не делал количество.

Сделал качественно.


115


Офис яхт-клуба Рейндельта представлял собой маленькое белое деревянное здание на краю бескрайнего Боденского озера. У них был недельный отпуск, и она подумала, что было бы весело, если бы они вместе прошли курсы управления парусным спортом на лодке. Он был очень заинтересован, когда она выдвинула эту идею.

Подтянутый молодой немецкий менеджер за прилавком был приятным и услужливым.

— Итак, у вас есть опыт плавания?

Она кивнула. — Да, мой… мой бывший муж был очень увлечен. Мы немного плавали в Англии — у южного побережья вокруг Брайтона. И однажды мы отправились в плавание флотилией на небольших яхтах в Греции».

'Хорошо.' Он улыбнулся и начал заполнять форму в буфере обмена. — Итак, сначала молодой человек. Сколько ему лет, пожалуйста?

— Ему будет десять, в следующий день рождения.

— Когда?

— Март следующего года.

Немецкий менеджер улыбнулся мальчику. — Значит, у вас есть гены мореплавателя вашего отца?

— О, у него много генов отца, не так ли? — сказала она, глядя на сына.

Он пожал плечами. 'Может быть. Я не знаю. Я никогда не встречался с ним.

Улыбка на мгновение сменилась хмурым взглядом на лице менеджера, затем он сказал: «Хорошо. Так что, если можно узнать полное имя молодого человека, пожалуйста.

Она записала Бруно Ломана и вернула ему форму.

«Извините, мне нужно полное имя. Может быть, у Бруно есть второе имя?

Сэнди виновато улыбнулась. — Да, извини.

Она перевернула бланк и в отведенном посередине месте написала « Рой » .


БЛАГОДАРНОСТИ


Я изо всех сил стараюсь излагать факты правильно в каждой книге. Большинство мест, названных здесь, настоящие, но лишь изредка мне приходилось выдумывать улицу или номер дома. Великолепный дом в Хэмптоне тоже настоящий, и в его подвале есть боулинг! Но я должен отметить, что он принадлежит не криминальному клану, а очень очаровательным Джеку и Джун Ривкин, которые любезно позволили ему стать моделью дома Риверов в моей истории.

Я очень благодарен очень многим людям, которые так любезно и терпеливо отвечали на мои бесконечные вопросы и уделяли мне так много своего времени. Больше всего я в неисчислимом долгу перед полицией Сассекса. Моя первая благодарность старшему констеблю Мартину Ричардсу, QPM, не только за его любезное одобрение, но и за очень активный интерес, который он проявляет к моим романам о Рое Грейсе, а также за многочисленные полезные наблюдения и предложения, которые он сделал.

Роя Грейса вдохновил реальный персонаж, бывший старший суперинтендант полиции Сассекса Дэвид Гейлор, мой близкий друг и неутомимый источник мудрости. книги во многих отношениях.

Старший суперинтендант Грэм Бартлетт, командующий полицией Брайтона и Хоува, также оказал неоценимую помощь в написании этой книги, даже отвечая на мои звонки и отвечая на замечательные творческие предложения во время тренировочных пробежек Брайтонского марафона! Главный инспектор Стив Карри и инспектор Джейсон Тингли также оказали огромную помощь во многих отношениях. Как и детектив-суперинтендант Энди Гриффитс; DCI Ник Слоан; DCI Тревор Боулз; старший сотрудник службы поддержки Тони Кейс; инспектор Гэри Медланд из полиции Гатвика; инспектор Уильям Уорнер; сержант Фил Тейлор; Рэй Пакхэм и Дэйв Рид из отдела по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий; инспектор Джеймс Биггс; сержант Мел Дойл; сержант Пол Вуд; ПК Тони Омотосо; ПК Ян Аппертон и ПК Дэн Паттенден из дорожной полиции; Сержант Лорна Деннисон-Уилкинс и команда из отдела поиска специалистов — особенно Критч за его потрясающие булочки с беконом! – Крис Хивер; Мартин Блумфилд; Сью Херд, сотрудник по связям с общественностью и прессой; и Нил (Нобби) Холл, бывший помощник комиссара полиции Теркс и Кайкос.

Исключительная благодарность Колину О'Нилу из отдела дорожно-транспортных происшествий за столь большую помощь в описании деталей трагической аварии со смертельным исходом в этой истории.

Особая благодарность полиции Нью-Йорка, следователю-детективу Патрику Ланигану, отделу специальных расследований, офицеру окружного прокурора и следователю-детективу на пенсии Деннису Бутлу за их исключительную помощь и щедрость духа.

Огромное и особенное спасибо Эшли Картер за то, что она была образцом для подражания для Тайлера Чейза и за то, что с таким энтузиазмом помогала мне во многих аспектах его характера, а также его маме Хелен за то, что она позволила мне бродить по их дому.

И, как всегда, я в большом долгу перед Шоном Дидкоттом из морга Брайтона и Хоува. Также доктору Найджелу Киркхему, патологоанатому-консультанту, Ньюкасл; Распорядитель места преступления Трейси Стокер и офицер на месте преступления Джеймс Гартрелл; аналитик по отпечаткам пальцев Сэм Кеннор; судебный археолог Люси Сибун и судебно-медицинский патологоанатом доктор Бенджамин Свифт; Мишель Вебсдейл из Пограничного управления Великобритании; Шэрон Уильямс, начальник тюрьмы Форд; и заместители губернатора Лиза Сеттерингтон и Джеки Джефкат. И спасибо моим потрясающим исследователям Трейси Коннолли и Таре Лестер, а также Ники Митчелл, Сиан и Ричарду Лори за то, что поделились со мной миром и перспективами беременности.

Спасибо также Джульетте Смит, главному магистрату Брайтона и Хоува; Майкл Бирд, редактор Argus ; капитан BA Уэйн Шофилд; Джудит Ричардс и сотрудники школы Святого Кристофера; Дэйв Филлипс и Вики Сил из службы скорой помощи Юго-Восточного побережья; Консультант-акушер Дес Холден; Лес Джонс; Роб Кемпсон; Шейла Кэтт из Брайтонского окружного отдела по делам наследства; Мар Диксон; Даниэль Ньюсон; Ханс Юрген Стокерль; Сэм Бреннан; Марк Таквелл; и Дэвид Крауч из пресс-службы Toyota (GB) plc.

Шорхэм-Харбор, одна из моих любимых частей города, занимает видное место в книге, и я безмерно благодарен Родни Ланну, генеральному директору, главному инженеру Тони Паркеру и заместителю главного инженера Киту Уэйди. Как человек, который, как и Рой Грейс, одновременно боится высоты и страдает клаустрофобией, я также в долгу перед Дэвидом Силом, Джеймсом Силом и Барри Уэйдом из Службы спасения и неотложной медицинской помощи за то, что они уговаривали меня спускаться по этому 200-футовому отвесному спуску в туннель под гаванью, а также Киту Картеру и Колину Добсону из Scottish Power за такую замечательную экскурсию и информацию о Шорхэмской электростанции.

Как всегда, спасибо Крису Уэббу из MacService, обладающему безграничным терпением, за то, что мой Mac знает, кто здесь главный…

Большое и особое спасибо Анне-Лизе Линдеблад, которая снова была моим неутомимым и замечательным «неофициальным» редактором и комментатором на протяжении всей серии книг о Рое Грейсе; Мартину и Джейн Диплок, проницательным новым членам этой команды; и Сью Анселл, чей острый взгляд на детали избавил меня от многих затруднений.

В профессиональном плане я должен поблагодарить команду моей издательской мечты: замечательную Кэрол Блейк, представляющую меня; мои потрясающие публицисты Тони Малликен, Софи Рэнсом и Клэр Ричман из Midas PR; и просто не хватит места, чтобы поблагодарить всех в Макмиллане, но я должен упомянуть моего суперзвездного директора по издательству Уэйна Брукса и редактора Сьюзен Опи. И огромная благодарность моему замечательному помощнику Линде Бакли.

Хелен, как всегда, неустанно поддерживала меня, и мои собачьи друзья продолжают поддерживать меня в здравом уме. Вечно жизнерадостная Коко, прекрасная Фиби и совершенно непринужденный Оскар никогда не позволяли мне проводить слишком много часов, не напоминая мне, что пришло время еще одной прогулки…

И, наконец, спасибо вам, мои читатели, за чудесную восторженную поддержку, которую вы мне оказываете. Держите эти электронные письма, твиты и сообщения в блогах!

Питер Джеймс

Сассекс, Англия

scary@pavilion.co.uk

www.peterjames.com

Найди меня и следуй за мной

http://twitter.com/peterjamesuk


Питер Джеймс


***