# Встроенный: советник Корпуса морской пехоты в иракской армии

Уэсли Р Грей,

автор: Уэсли Р. Грей


Солдатам иракской армии,


кто научил меня, что победа - это еще не все,


но друзья, семья и честь есть.


БЛАГОДАРНОСТИ


Майор Том Росс однажды упомянул мне, что его успех в качестве офицера морской пехоты можно представить в виде черепахи, сидящей на верхушке заборного столба — было очевидно, что он добился этого не в одиночку. Для этого проекта я чувствовал себя синим китом, сидящим на вершине Эвереста — без огромной помощи я бы все еще застрял на дне океана.


Во-первых, я хотел бы поблагодарить Корпус морской пехоты Соединенных Штатов за предоставленную мне возможность служить с элитной группой граждан-воинов, которым нет равных. В частности, я хочу поблагодарить своих товарищей по команде-консультантов, которые научили меня жизни, лидерству и тому, как стать лучшим морским пехотинцем (в произвольном порядке): Doc, Nuts, V, Slip, Legger, Cpl. Сэл, Мак, Мото Маккой, Чудо-близнец № 2, Босс, Ди, супергерой и Могучий Морган —ура! И спасибо Эрику Эрнхардту за то, что научил меня быть мотивированным Дьявольским псом.


Ребята из Высшей школы бизнеса Чикагского университета вышли за рамки служебного долга, поддержав меня во время моего “творческого отпуска”, за что я чрезвычайно благодарен. Спасибо также многочисленным друзьям и семье, слишком многочисленным, чтобы перечислять здесь, которые поддерживали меня во время моего развертывания. Моими самыми большими поклонниками были (и всегда были) мои родители, Билл и Джилл Грей. Спасибо за неизменную поддержку.


Многие друзья и родственники также дали мне проницательные отзывы и тщательно отредактировали ранние наброски этой книги. Майк Беймер, Майк Беннетт, Клифф Грей, Майк Холландер, Энн и Крейг Йоргенсены, Бен Кац, Энди Керн, Гейб Клер, Сэнди Ли, Роника Личчиарделло, Джеймс Макгиннис, Морис Медланд, Скотт Миллер и Дэйв Вудворт - все они были чрезвычайно полезны. Конечно, Рик Рассел и Элизабет Бауман из издательства Военно-морского института были со мной на каждом этапе издательского процесса и действительно помогли мне почувствовать себя как дома как автору в их организации. Особая благодарность Карин Кауфман за ее превосходные услуги по копированию.


Наконец, моя самая искренняя благодарность моей жене Кэти, моему ведущему редактору и лучшему другу на всю жизнь.


Часть 1

СТАНОВЛЕНИЕ ВНЕДРЕННЫМ ВОЕННЫМ СОВЕТНИКОМ


## Глава 1


Угадай что? Ты отправляешься в Ирак


Февраль–март 2006


“Джи Рэй, чертовски хорошая сводка. Хочешь поработать добровольцем некоторое время в Ираке и обучить нескольких иракцев?” Застигнутый врасплох после завершения важного разведывательного брифинга для бригадного генерала Мастин Робсон и комната, полная офицеров морской пехоты и японской армии, я инстинктивно ответил: “Сэр, черт возьми, да. Когда я уйду?” Твердый как гранит полковник. Стивен Мэннинг, легенда разведывательного сообщества Корпуса морской пехоты, заглянул мне в глаза. “Временные рамки июля”, - сказал он. “Мы поговорим об этом позже этим вечером. О-о-о!”


В тот вечер у нас так и не было возможности поговорить об этом. В течение следующих нескольких недель в феврале того года я участвовал в двусторонних военных играх японских и американских военных Яма Сукура в Кумамото, Япония. По завершении учений полковник Мэннинг направил меня участвовать в совместной военной операции с филиппинской армией на Филиппинах до середины марта. После почти двухмесячного путешествия по Азии Ирак был последним, о чем я думал. Но все изменилось, когда я вернулся на свою родную базу на Окинаве, Япония.


14 марта я зашел в разведывательные отделения штаба 3-й дивизии морской пехоты в Кэмп-Кортни, небольшой базе корпуса морской пехоты в центре острова Окинава. Лучшее в моей жизни время я провел на Филиппинах, участвуя в реальных операциях, работая с филиппинской армией и знакомясь с новыми людьми. Жизнь была хороша. Я крикнул лейтенанту. Нейт Криссофф, который, спотыкаясь, вошел в офис. “Криссофф, чувак, я не могу поверить, что эти цыпочки у тебя на Филиппинах. Ты настоящий мужчина!” Криссофф, мой лучший друг в морской пехоте, слишком много веселился на Филиппинах и все еще ощущал последствия. Он ухмыльнулся и сказал: “Грей, привет, брат, то, что произошло на Филиппинах… останется на Филиппинах!” Я рассмеялся. “Нейт, мои губы на замке — пока мне от тебя кое-что не понадобится”.


Я сел за свой компьютер и открыл свой почтовый ящик. У меня было 150 неотвеченных электронных писем, только одно из которых показалось интересным. Строка темы была “RE: члены MiTT с Окинавы прибывают 19 марта”. Я открыл электронное письмо из любопытства, думая, что оно, должно быть, было адресовано не тому второму лейтенанту Грею. Но это было адресовано правильно и изменило бы мою жизнь.


Сначала я не мог понять смысла электронного письма. Согласно ему, я должен был быть на Гавайях через пять дней, чтобы начать подготовку к “перчатке” — что бы это ни было, черт возьми. Я побежал в кабинет полковника Мэннинга, полагая, что он должен знать, что происходит. Мэннинг просмотрел содержимое электронного письма. “Хммм. Грей, похоже, что ты выйдешь на работу примерно на четыре месяца раньше, чем я ожидал. Поздравляю. Отправляйся в оперативный отдел наверху и скажи им, что тебя прислал полковник Мэннинг. Скажи им, что тебе нужен приоритет, чтобы убраться к черту с Окинавы и вступить в бой.“Я ответил: "Вас понял, сэр”. Но у меня оставался один вопрос к Мэннингу. “Один вопрос к вам, сэр. Что именно означает MiTT?” Он рассмеялся. “Грей, для выпускника Лиги плюща ты не настолько умен, не так ли?” Он сделал паузу, затем сказал: “МиТТ расшифровывается как военная переходная команда. Вы будете главной силой Америки. Хотел бы я быть на твоем месте, везучий ублюдок!”


Я помчался наверх и поговорил с мастер-сержантом Хэмптоном, к которому всегда можно обратиться в экстренной ситуации. Он успокоил мои нервы. “Сэр, ” сказал он, “ ни о чем не беспокойтесь. Теперь вы в моем списке приоритетов. В это воскресенье вы прибудете на Гавайи, проведете подготовку перед развертыванием с MiTT, и к середине июля вы будете наслаждаться иракским солнцем ”. Черт, подумал я про себя, как я собираюсь сказать своей жене?


Мастер-сержант Хэмптон не лгал. 19 марта я прибыл в прекрасный Гонолулу, Гавайи, со своим военным снаряжением, табельным пистолетом М-9, штурмовой винтовкой М-4 и без малейшего понятия о том, что должно было произойти дальше. Я знал, что сейчас нахожусь в военной переходной группе, направляющейся в Ирак. Я знал, что должен был тренировать свою задницу изо всех сил. И я знал, что это было специальное задание, полученное через полковника Мэннинга. Я боялся, но я был взволнован тем, что дела идут своим чередом. Я направлялся на войну.


## Глава 2


Культурный шок


Июль 2006


Меня не было в 08.00—время показа. Как офицер разведки команды MiTT, я собирался кратко проинформировать противника о ситуации перед развертыванием в хранилище секретных материалов 3-го полка морской пехоты. Я серьезно относился к своей работе, но присутствующие предпочли бы заниматься серфингом или загорать на пляжах Гавайев. Я начал брифинг с неглубокого предупреждения, которое в то время показалось мне остроумным. “Джентльмены, ” сказал я, “ самая большая угроза перешла от легкого солнечного ожога на пляже Вайкики к пулевым ранениям. Позвольте мне рассказать вам, как враг планирует вас убить”.


Моим намерением было привить членам MiTT боевой настрой. Мои усилия не увенчались успехом. Морские пехотинцы передо мной были “солеными псами”, как в морской пехоте называют опытных ветеранов боевых действий. Многие из морских пехотинцев MiTT провели в корпусе от десяти до пятнадцати лет и прошли множество боевых походов. Одна вещь, которую я усвоил за свои короткие два года в морской пехоте, заключалась в том, что, хотя соленые сосиски приносят на стол много мудрости и опыта, они также привносят определенную долю самодовольства и лени. Теперь я знаю ценность энергичных и мотивированных младших лейтенантов для вооруженных сил: они компенсируют апатию соленых собак.


Конечно, не все вторые лейтенанты созданы равными. У пополнения MiTT, 2-го лейтенанта Марко Ле Гетте, появившегося в последнюю минуту, перед встречей произошел “сбой будильника”, и ему удалось появиться на середине моего брифинга. Отлично, подумал я, еще один признак того, что команда MiTT не воспринимает предстоящее боевое развертывание всерьез.


Я продолжил, несмотря на то, что Ле Гетт прервал меня. В моем брифинге рассказывалось о недавнем нападении в нашем будущем районе операций близ иракского города Дулаб, который находится к югу от Триады Хадита, населенных районов, окружающих Хадиту, небольшой городок с населением около сорока тысяч жителей в провинции Аль-Анбар (см. карту 1). Повстанцы провели скоординированную атаку на боевой пост морской пехоты. Во время штурма грузовик подъехал к блокпосту с севера и обстрелял его из гранатометов (РПГ). Сразу же с юга подъехала другая группа повстанцев с оружием наперевес, выпустив в сторону морских пехотинцев град свинца калибра 7,62 мм. Морские пехотинцы смогли перегруппироваться и обрушить массированную огневую мощь на две позиции противника. В итоге исход игры был решен: у морских пехотинцев восемь убийств, у повстанцев - ноль.


Примечательно, что двое повстанцев, убитых в результате нападения, были изгоями иракской полиции (IP) из Хита, небольшого городка вдоль Евфрата, примерно в тридцати минутах езды от места нападения. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что эти двое повстанцев вполне могли быть солдатами иракской армии (IA), теми самыми солдатами, с которыми нам предстояло жить на протяжении всего нашего тура по Ираку. К концу моего брифинга я привлек внимание группы. Команда поняла, что наши предстоящие обязанности в качестве внедренных военных советников будут непохожи на любой опыт, через который кто-либо из нас прошел, даже для самых соленых среди нас.


После моего брифинга по разведке я поспешил закончить сборы. Корпус морской пехоты любит раздавать морским пехотинцам списки — много списков. В определенных контекстах (хороший пример - приготовление пищи) списки великолепны; в других они являются серьезной занозой в заднице. В нашей ситуации это была заноза в заднице. Майор Пайл (псевдоним) заставил нас упаковать все предметы из четырехстраничного списка снаряжения перед развертыванием.


Офицер снабжения нашего MiTT, 1-й лейтенант. Мы с Робом Адамсом не собирались тащить весь мусор из нашего списка снаряжения через полмира (например, оставить наш обычный спальный мешок и спрятать нашу сумку, рассчитанную на минус сорок ниже нуля). Сразу после проверки снаряжения мы с Адамсом поехали к нему домой на базу, чтобы выбросить большую часть снаряжения, которое нам определенно не понадобится. Когда мы с Адамсом загружали наше дополнительное оборудование в его гараж, вся его семья — три молодые девушки, маленький мальчик и его красавица жена — вышла поприветствовать нас. Младшая дочь Адамс подбежала к отцу и спросила: “Папочка, папочка, как дела на работе? Что ты делал?” Адамс ответила: “О, дорогой, не очень. Лейтенант Грей дал нам краткую информацию о том, что мы увидим в Ираке — ничего интересного, на самом деле ”.


Дочь Адамса посмотрела на меня подозрительными глазами. “Лейтенант Грей, ” сказала она, “ на что это похоже там? Мой папа будет в безопасности?” Вмешалась Сэм, старшая дочь Адамса. “Мой папа умрет? В вас, ребята, будут стрелять? Увижу ли я когда-нибудь своего отца снова?” Я чувствовал себя так, как будто был в центре перестрелки.


Карта 1. Триада хадитов в провинции Аль-Анбар.


Вся моя учеба в пехотном офицерском корпусе, подготовка руководителей Корпуса морской пехоты и неуставные отношения в школе кандидатов в офицеры должны были научить меня думать на ходу. Предполагалось, что я должна была принимать решения перед лицом интенсивного боя, но я не могла понять, как держать этих молодых девушек в страхе. Хотя я знал, что район, в котором мы будем служить, стал самым опасным в Ираке, я решил, что маленькая ложь во спасение была моим единственным вариантом.


“Девочки, не волнуйтесь”, - сказал я. “Я исследовал регион, который мы посещаем в Ираке. В этом месте много плохих парней, но они — по большей части — были убиты морскими пехотинцами. Я бы не беспокоился о твоем отце. В Ираке он будет в безопасности ”. Адамс и я видели видимое облегчение членов его семьи, когда я произносил слова ободрения. Я продолжил: “Не беспокойся о своем отце; ни повстанцы, ни иракские солдаты, с которыми мы будем работать, не причинят ему вреда. Я обещаю”. Сэм и остальные дочери Адамса окружили его со слезами на глазах. Они кричали: “Слава Богу, папа! Мы знаем, что там вы будете в безопасности. Звоните нам каждый божий день!” Жену Адамса, Вирджинию, это не успокоило. Будучи женой в Корпусе морской пехоты более шестнадцати лет, она знала реалии войны лучше, чем кто-либо другой. Вирджиния прошептала Адамсу на ухо: “Я люблю тебя, милый. Будь в безопасности”.


Во время короткой поездки обратно в офис MiTT я сказал лейтенанту Адамсу: “Боже, я был полон дерьма, чувак”. Адамс ухмыльнулся. “Да, ну, все офицеры разведки полны дерьма. Но серьезно, чувак, спасибо, что сохраняешь спокойствие в моей семье. Последнее, о чем им нужно беспокоиться, это о том, что я вернусь домой в гробу ”.


Кувейт


Мы летели из Гонолулу в Лос-Анджелес, затем во Франкфурт и, наконец, в международный аэропорт Кувейта. Первые два рейса были переполнены. Возможно, Lufthansa и United Airlines любят предоставлять морским пехотинцам места без прохода и окон. Это имеет смысл, не так ли? Давайте разместим морских пехотинцев на продавленных средних сиденьях и позволим девочкам-подросткам с анорексичным видом расслабиться в проходе.


В конце концов, мы добились справедливости на рейсе из Франкфурта в Кувейт, когда нескольких из нас затолкали в первый класс. Хот-дог! Когда я сидел в первом классе, наслаждаясь беспроводным интернетом в полете, пил вино и был накормлен привлекательными стюардессами, нелепость ситуации дошла до меня. Я был на пути в зону боевых действий.


Мы приземлились в международном аэропорту Кувейта около 22:30 и сразу же испытали культурный шок. Кувейтские солдаты возвращались с дежурства вдоль кувейтской границы, и весь аэропорт праздновал. Женщины издавали ужасные звуки йодля, которые представляли собой смесь крика койота и какаду, которого недавно ударили по голове. Тем временем мужчины в полной традиционной арабской одежде танцевали и кричали в честь своих героев. Аэропорт был полон волнения. Это было приветствие героя в кувейтском стиле. Это был прием героя, который мы хотели увидеть через семь месяцев.


Мы пробирались сквозь толпы арабов, чтобы найти зал ожидания. Все мы с нетерпением ждали возможности поселиться в шикарном зале Kellogg Brown and Root (KBR). Комнаты отдыха компании - это то, что нужно сотруднику Министерства обороны (DoD) после перелета по всему миру. Они оснащены пятидесятидюймовым телевизором с плоским экраном, воспроизводящим новейшие DVD-диски, и рядами роскошных кожаных кресел для отдыха.


Как раз в тот момент, когда мы опускались в наши шезлонги, вошел майор Пайл. “Джентльмены, завтра у нас рейс в 05:00 в международный аэропорт Багдада. Сейчас сюда направляются автобусы, чтобы отвезти нас в лагерь временного пребывания в Кувейте. Когда они доберутся сюда, заберите свой мусор и приготовьтесь к переезду ”. Немотивированно мы все поздоровались с боссом “Вас понял”.


В аду жарко… В Кувейте еще жарче. До этого момента мы не покидали кондиционированных помещений в Кувейте. Когда мы с Адамсом выбежали из зала ожидания KBR, чтобы сесть в автобус, жара ударила нам в лицо. Даже посреди ночи казалось, что кто-то дует феном нам в лица. “Боже милостивый”, - пробормотала я себе под нос, когда жар окутал мое тело. Я был в некоторых знойных районах Соединенных Штатов, но ничто не сравнится с Кувейтом. В Америке вы можете наблюдать 120-градусную жару на юго-западе, но это будет “сухая жара".” Во Флориде температура может достигать 100 градусов, и это будет “влажная жара”. Ну, а в Кувейте 140 градусов, и это “чертовски жаркая жара”.


Когда люди спросят меня о Кувейте, когда я вернусь домой, я подумал, что моим ответом будет то, что Кувейт есть Кувейт. Большая плоская пустыня с нефтеперерабатывающими заводами и нефтяными операциями, насколько хватает глаз, тонны рабочей силы иммигрантов и жара мирового класса. Я надеялся, что единственный раз в своей жизни я побываю в Кувейте во время обратного путешествия из Ирака.


Ирак


Мы приземлились в международном аэропорту Багдада, обычно называемом BIOP (я не уверен, почему армия США решила использовать аббревиатуру BIOP, а не BIAP). Экипаж опустил заднюю грузовую дверь на C-130, и яркий иракский свет проник в кабину. Мы немедленно проснулись и выпутались из сетки C-130, которая служила нам сиденьями.


Наблюдая, как грузовая дверь падает на землю, я задавался вопросом, начнут ли мимо нас пролетать снаряды. До этого мои единственные запоминающиеся образы Ирака были связаны с пулями и взрывами. Когда я впервые попал в зону боевых действий, мои представления об Ираке были основаны скорее на фильме "Терминатор 2: Судный день", чем на реальности. К счастью, мы находились на самой защищенной базе на планете — Кэмп Виктори.


Кэмп Виктори - главное достижение армии США в строительстве базы. База является примером способности армии укрепить огромный участок земли и, в то же время, вне всякого сомнения убедить иракский народ в том, что мы здесь останемся надолго. Один шаг в лагерь, и мне было трудно представить, что мы покинем Ирак в любое время в следующем столетии, не говоря уже о следующих нескольких годах. Он был не только огромным, но и удивительно шикарным. Даже в палатках во временных полевых условиях были превосходные удобства: кондиционеры, услуги по уборке полов и беспроводной Интернет. В дополнение к звездным удобствам в палатках, повсюду были обеденные залы KBR с вкусной едой и огромные тренажерные залы. У меня не было ощущения, что я нахожусь в Ираке. По правде говоря, у меня было ощущение, что C-130 сделал неправильный поворот и приземлился где-то в Club Med посреди пустыни. Дела шли на лад.


Несмотря на удивительные удобства лагеря Виктори, это место выбило ветер из моих парусов. Когда я приземлился в Ираке, я был готов пойти по стопам боевых морских пехотинцев, участвовавших в знаменитых сражениях в Белло Вуд, Гуадалканале, Иводзиме и Окинаве. Но посреди роскоши Camp Victory мое эпическое представление о том, чтобы быть выносливым, одетым в прочную боевую форму морским пехотинцем, исчезло.


В "Кэмп Виктори" было несколько характерных признаков, которые напомнили мне, что мы были в Ираке. Сначала над лагерем пролетели большие дирижабли — такие же дирижабли вы видите по воскресеньям над стадионами НФЛ. Неудивительно, что у этих самолетов другое назначение в Ираке. Дирижабли над Кэмп Виктори были там, чтобы точно определить расположение вражеских минометов, когда террористы решили запустить их по базе.


Еще один признак того, что мы были в Ираке: все в Кэмп Виктори носили заряженное оружие. После того, как я увидел калибр людей, которые носили оружие — обычно это были полные военнослужащие армии США, Национальной гвардии и ВВС США, — больше всего я боялся иметь дело не с террористом, которому удалось прорваться через двадцать пять уровней охраны лагеря, а с летчиком ВВС, который небрежно разрядил свое оружие.


Самая удивительная деталь, которую я заметил в Кэмп Виктори, заключалась в том, что это место было заполнено гражданскими лицами. Казалось, что Halliburton захватила власть в Ираке. У меня создалось впечатление, что я буду окружен военными, но, похоже, там было больше гражданских. Я хотел пнуть себя за то, что не купил акции Halliburton и других оборонных подрядчиков в начале войны. Эта сделка была бы похожа на то, чтобы отобрать конфету у ребенка.


Временная жизнь в палатках была хорошей. Я познакомился со многими интересными людьми. Люди говорят, что Диснейленд - отличное место для зрителей; Я бы сказал, что временные палатки в Кэмп Виктори обеспечивают лучшее наблюдение для людей в мире. Закаленные ветераны боевых действий на пути из Ирака (половина из которых психически ненормальны), в Ирак прибывает “свежее мясо”, филиппинские и непальские домработницы, которые поддерживают чистоту в доме, и целый ряд гражданских подрядчиков, которые занимаются самыми разными вещами - от уборки сортиров до управления инженерными проектами стоимостью в несколько миллионов долларов.


Из того, что я наблюдал в временных палатках, была высокая корреляция между уровнем мотивации и временем, проведенным в Ираке. Как и следовало ожидать, те, кто только что прибыл в Ирак, были полны мочи и уксуса, в то время как те, кто пробыл там долгое время, обычно были обоссаны и пахли уксусом. Армейский сержант выразил это лучше всего, когда я спросил его о жизни в окрестностях лагеря. “Сэр, ” сказал он, - когда я попал сюда, я был взволнован дополнительным боевым жалованьем. Теперь, когда я здесь уже восемь с половиной месяцев, подвергался многочисленным атакам с использованием самодельных взрывных устройств и долгое время не занимался сексом, я не могу дождаться, когда уберусь отсюда к чертовой матери ”.


Вечером после приземления мы впервые почувствовали разницу между кемпингом в Йеллоустоуне и кемпингом в Кэмп Виктори — минометные обстрелы. Атаки происходили далеко от наших палаток, но я все еще слышал грохот и чувствовал небольшие землетрясения подо мной, когда ударные волны проходили по земле. Что я узнал о минометных обстрелах, так это то, что о них можно не беспокоиться, потому что вы ничего не можете сделать, чтобы их остановить.


Я произвел несколько простых вычислений, чтобы выяснить, насколько невероятно было попасть под минометный обстрел в Кэмп Виктори. Мои предварительные расчеты были основаны на том, что площадь лагеря составляла шесть квадратных миль, минометные обстрелы были случайным образом распределены по лагерю и повсюду были установлены бетонные заграждения и мешки с песком. Во-первых, площадь шесть на шесть миль составляет примерно один миллиард квадратных футов. Далее, давайте предположим, что один из обычных минометов, которые повстанцы бросают в лагерь, имеет радиус поражения около тысячи квадратных футов, после того, как мы примем во внимание все меры защиты от взрыва, установленные вокруг лагеря. Когда вы используете эту простую модель, у вас в конечном итоге получается буквально один шанс на миллион (1000/1,000,000,000 ≈ 1/1,000,000) миномет упадет достаточно близко, чтобы убить вас в Camp Victory.


Имеет ли значение шанс один на миллион? Я помню, как где-то читал статистику о том, что каждый год нетривиальный процент американцев получает травмы, пробуя необычные сексуальные позы. Мне понравились мои шансы с минометами. Если бы я погиб от минометного обстрела в Кэмп Виктори, рассуждал я, по крайней мере, моя жена получила бы четыреста тысяч долларов из фонда страхования жизни военных, меня похоронили бы на Арлингтонском кладбище, и я был бы награжден орденом "Пурпурное сердце". Все это звучало лучше, чем альтернатива: “Камасутра пошла крайне неправильно”.


Если минометы напомнили мне, что я был в Ираке, то экскурсия по дворцу Аль-Фау Саддама Хусейна напомнила мне о несправедливости времен правления Саддама. Дворец потрясающий и по-настоящему показной. Представьте себе один из арабских дворцов в диснеевском фильме "Аладдин . Теперь разбейте озеро вокруг дворца и наполните его экзотическими видами рыб, за которыми постоянно ухаживает небольшая армия трудовых иммигрантов. Затем добавьте пятьдесят акров личных охотничьих угодий, заполненных экзотическими дикими животными, привезенными со всех уголков земного шара. Наконец, добавьте несколько дворцов-сателлитов для всех ваших сыновей и несколько дополнительных дворцов “отдыха” для размещения ваших крытых бассейнов. Это базовая настройка для Al Faw Palace.


Внутренняя часть дворца с шестьюдесятью двумя спальнями и двадцатью девятью ванными комнатами выглядит еще более потрясающе. По мере приближения к дворцу открывается изысканная тридцатифутовая входная дверь, изготовленная из самых ценных металлов и пород дерева на земле. Как только вы входите в дверь дворца, над вашей головой парит хрустальная люстра размером с Honda Civic. Если вы продвинетесь еще на двадцать футов внутрь дворца, справа от вас вы увидите позолоченный императорский трон, который Ясир Арафат подарил Саддаму (см. фото 1). Кроме того, весь интерьер дворца, за исключением тронов и люстр, которые сделаны из золота, хрусталя и других драгоценных материалов, выполнен из мраморных камней ручной работы. Во дворце даже есть ванная комната из чистого золота. Должен признать, что богатые нефтью диктаторы, которые ловко воруют у программы ООН "Нефть в обмен на продовольствие", действительно знают, как жить.


На следующий день мы совершили шестидесятимильный перелет из Кэмп Виктори в Кэмп Таджи, который находится в двадцати милях к северу от Багдада. Путешествие получилось не совсем стильным. Нам удалось погрузить около двадцати сумок с оборудованием и шестерых пассажиров в вертолет Black Hawk, максимально увеличив при этом полезную нагрузку.


Полет на вертолете над Багдадом был волнующим. Все это время я чувствовал себя героем боевика в кино. Пилоты Black Hawk летают на высоте от ста до трехсот метров над палубой со скоростью около двухсот миль в час. Цель полетов на малой высоте и высоких скоростях - затруднить повстанцам атаку на самолет. Конечно, скорость хороша для уклонения от опасностей на земле, но когда у вас в Black Hawk под завязку загружено двадцать мешков, а половина вашего тела висит снаружи вертолета, волосы на шее начинают вставать дыбом.


Достопримечательности Багдада очаровали меня. Виды заставили меня забыть об опасности. Район Багдада потрясающий, если забыть о ежедневных взрывах в автомобилях и щетинистых людях. Наш путь пролегал вдоль реки Евфрат, которая протекает прямо через центр города. Я никогда в жизни не видел такой пышной зеленой растительности и пальм. Это о чем-то говорит, учитывая, что я жил на Гавайях.


С воздуха освещается неравенство между богатыми и бедными. Некоторые дома в Багдаде поистине королевские, с гигантскими частными бассейнами, видом на реку Евфрат, размерами размером с особняк, удивительной архитектурой, пышными садами и экстравагантным ландшафтным дизайном. Между тем, всего в полумиле дальше вдоль Евфрата люди живут в крайней нищете. По сравнению с трущобными районами Багдада самые отвратительные районы Саут-Сайда Чикаго или Западной Филадельфии выглядят как закрытый поселок в Беверли-Хиллз: мусор повсюду, по улицам текут нечистоты, люди суетятся, на обочинах дорог громоздятся кучи металлолома, а дикие животные бесчинствуют.


Несмотря на кардинальные различия в условиях по всему Багдаду, есть одна уравнивающая черта для всех жителей этого района — могучая река Евфрат. Она является источником жизненной силы региона. Сверху Багдад выглядит так, как будто Бог решил проложить аорту в центре города. Я никогда не осознавал, насколько важна вода для этого региона мира: без воды в этом регионе нет цивилизации.


Командир экипажа вертолета крикнул в нашу сторону, отвлекая мой взгляд от пейзажа. “Джентльмены, птица приземляется через пять минут. Приготовьте свое снаряжение”. SSgt. Джонатан Чеснатт (“Чокнутый”) крикнул: “Кэмп Таджи, сюда… мы ... идем. Ага!”


## Глава 3


Подготовка к исполнению обязанностей боевого советника


Июль–начало августа 2006


Мы обосновались в Кэмп-Таджи, где нам предстояло жить и тренироваться следующие несколько дней. Лагерь представляет собой объединенную базу, одна секция предназначена для американцев, а другая - для иракской армии. Американская часть лагеря огромна, со всеми превосходными удобствами, которые можно найти в Camp Victory. База - еще один яркий пример изощренных попыток армии США до чертиков укрепить клочок земли.


Лагерь Таджи


К сожалению, для нас не было никаких изысканных удобств; мы жили бы на стороне IA Кэмп-Таджи. Внутренняя сторона лагеря была более спартанской, но, несмотря на отсутствие удобств, у нее было огромное преимущество: мы были погружены в иракскую культуру и язык. Увы, у монеты две стороны. Негатив лагеря IA заключался в том, что армия США управляла шоу из-за некомпетентности IA. Обычно армия США - это приличное подразделение, и морские пехотинцы прекрасно ладят с ними; однако на этот раз все было по-другому. Армия решила назначить мужественную женщину-первого сержанта по прозвищу “Бегемот” ответственной за лагерь IA. Мы должны были всегда следовать правилам Behemoth.


Бегемот представилась, а затем произнесла: “Позвольте мне кое-что сказать вам, джентльмены. Это мой лагерь, и вы будете следовать моим правилам”. Она сделала паузу и начала составлять список правил для стирки. “Мое первое правило заключается в том, что вы должны быть в полном снаряжении для физической подготовки, включая теннисные туфли, и иметь при себе оружие, когда отправляетесь в хедз”. Санитар ВМС нашей команды Джеймс “Док” Макгиннис выразил протест. “Вы хотите сказать, что я должен надеть теннисные туфли в душ и взять с собой оружие?" Это означало бы, что я должен подойти к душу в теннисных туфлях, снять теннисные туфли, надеть туфли для душа, выйти из душа, сунуть промокшие ноги в теннисные туфли, а затем вернуться в казармы — а казармы находятся в тридцати футах от меня! И в довершение всего, ты хочешь, чтобы я каким-то образом следил за своим оружием, пока чищу яйца и у меня мыло в глазах? ” Все в the MiTT рассмеялись. Бегемот вызывающе ответила: “Да, именно. Хорошего дня, джентльмены”. Она протиснула свой большой зад в дверь нашей казармы и вышла из комнаты. Эта женщина была пугающей.


После нашей встречи с Бегемотом я надел свою полную физкультурную экипировку — с теннисными туфлями — и поспешил в туалет. Войдя в "голову", я увидел уборщика. Он поприветствовал меня на безупречном английском. “Привет, как у тебя дела сегодня?” Полагая, что передо мной иракец, свободно владеющий английским и арабским языками, я попытался задать ему несколько вопросов. Я отбарабанивал арабские фразы добрых тридцать секунд, перевел дыхание и ждал ответа. Сбитый с толку мужчина снова сказал: “Привет, как у тебя дела сегодня?”


Озадаченный, я потратил еще минуту, пытаясь связаться с уборщиком. Он был таким же интерактивным, как домашний камень. Наконец он ответил тем, что я мог понять: “Я филиппинец”. Я понял, что имею дело вовсе не с иракцем. Я имел дело с филиппинским рабочим, который не понимал ни арабского, ни английского. Он знал только одну строчку на английском, и знал ее хорошо. Фух, я волновался, что мой арабский никуда не годится.


Пару дней мы убивали время, просматривая последовательные эпизоды телесериала 24, пока, наконец, не начались курсы военных советников армии США Кэмп-Таджи. Майор Джилл, сверхмотивированный офицер армии США, провел наш первый урок по всем тонкостям радиосвязи PRC-148, персонального портативного радиоприемника, с помощью которого мы общались. Наш следующий урок о том, как управлять персональным локаторным маяком (PLB), устройством, которое при активации посылает сигналы дружественным силам, был ужасен.


Все в MiTT считали PLB прекрасным примером расточительства, мошенничества и злоупотреблений в Ираке, которые наносят удар по кошельку американского налогоплательщика, и признаком того, что тот, кто закупал снаряжение для армии, не проводил много времени в полевых условиях, таская эти предметы на спине. PLB - это устройство размером с большую печеную картофелину, которое все встроенные консультанты обязаны носить постоянно. Достаточно того, что от нас требовали носить дополнительное снаряжение (я думаю, восьмидесяти с лишним фунтов было недостаточно); однако PLB был особенно прогнившим, потому что он был неоново-желтого цвета, который идеально сочетался с банановым деревом.


Что еще хуже, концепция устройства - это шутка. По-видимому, когда повстанцы взяли нас в плен, мы каким-то образом должны были достать это неоново-желтое устройство размером с картофелину из сумки, установить его правой стороной вверх (в любом другом положении оно не принимает сигнал), вытянуть антенны ввысь и нажимать две кнопки одновременно в течение пяти секунд. Отлично. Я был уверен, что повстанцы дадут мне тайм-аут, чтобы запустить мой PLB.


После нашего занятия по PLB офицер армии США сообщил нам последние данные разведки и операций о команде, которую мы заменяли в Хадите. Новости были не из приятных. За день до этого группа подорвалась на самодельном взрывном устройстве с нажимной пластиной, которое представляло собой "Хаммер", убило двух иракцев и серьезно ранило еще двоих. Более того, общее количество нападений в районе Триады увеличилось с пятнадцати событий неделей ранее почти до сорока. Было удивительно, как пребывание на огромных, надежных базах армии США могло дать человеку представление о том, что в Ираке все было не так уж плохо. Реальность была такова, что мы ожидали наткнуться на циркулярную пилу, когда приехали в Хадиту.


Я начал тренироваться с Объединенной целевой группой по уничтожению самодельных взрывных устройств (JIEDD TF). Фонд JIEDD - это хорошо финансируемое Министерством обороны (1,23 миллиарда долларов за цикл финансирования 2005/6 годов) решение, направленное на то, чтобы не дать кучке арабов двадцати с чем-то лет, получивших образование пятого класса, приготовить мясо для гамбургеров из военнослужащих. До сих пор их успех был невелик. За последние пару лет произошло огромное увеличение числа нападений с использованием СВУ и смертности от них. Я надеялся, что JIEDD TF подобен прекрасному вину и со временем станет лучше.


Наш класс вели два бывших оператора спецназа Армии США Delta, которые рассказали нам о победе в борьбе с самодельными взрывными устройствами и различных вражеских техниках, тактиках и процедурах (TTP), с которыми мы можем столкнуться в провинции Аль-Анбар. Класс был никудышным, поскольку мы прошли множество аналогичных курсов подготовки перед развертыванием. Что я действительно нашел интересным, так это то, что это был мой первый шанс увидеть некоторых людей, которые служили в легендарных силах Дельта.


Предполагается, что операторы Delta Force - самые крутые из плохих, парни, которые убивают вас своим взглядом, а из их задниц по их усмотрению вылетают молнии. Я не могу вспомнить имена инструкторов, но предполагаю, что это были Макс и Стоун Колд. Главный докладчик, Макс, рассказал о том, что он не убил много людей лицом к лицу, но убил сотни людей с помощью радио (либо при непрямом обстреле, поддержке с воздуха, либо при вызове сил быстрого реагирования). Он предложил нам последовать его примеру и обеспечить строгие процедуры общения . Макс резюмировал свой совет: “Радио помогает вам выяснить, кто придет на помощь, если вы застряли в засаде, кто вызывает огонь, кто вызывает MEDEVAC [медицинскую эвакуацию], кто вызывает EOD [команды по обезвреживанию взрывоопасных предметов] и так далее. Без надлежащих процедур радиосвязи вы становитесь наживкой для повстанцев”.


В дополнение к занятиям JIED TF нам рассказали о совершенно новом снаряжении морской пехоты в Аль-Анбаре под названием "Хамелеон". К тому времени, как мы появились на рынке в Triad, у нас должны были быть хамелеоны на всех наших хаммерах. До нас доходили слухи об устройстве еще до его развертывания, и на улицах ходили слухи, что оно вышло прямо из рук Божьих. Это устройство электронного противодействия (ECM), которое устанавливает золотой стандарт для предотвращения атак с использованием радиоуправляемых самодельных взрывных устройств. Однако особенности засекречены. США Младший лейтенант военно-морского флота, преподающий класс, признался всем: “Я не могу вдаваться в подробности, но я могу сказать вам, что Хамелеон заблокирует любое радиоуправляемое устройство, которое есть у повстанцев в настоящее время, и все, что у них будет в обозримом будущем”.


Услышать новости младшего лейтенанта было потрясающе. Я был рад, что у нас будут большие силовые поля вокруг наших хаммеров, блокирующие все самодельные взрывные устройства в провинции Аль-Анбар. Должен же быть какой-то подвох, верно? Ну, загвоздка была в том, что Хамелеон блокирует все радиоуправляемые самодельные устройства — самодельные устройства, запускаемые мобильными телефонами, устройствами для открывания гаражных ворот, беспроводными телефонами и так далее. К сожалению, хитрый E. Метод койотов по подсоединению группы взрывчатых веществ к длинному медному проводу с прикрепленным к концу пусковым устройством сработал как по волшебству.


Я закончил с четырьмя советами из уроков по СВУ. Во-первых, если вы не слышите СВУ, не беспокойтесь об этом, потому что скоро вы отправитесь на небеса. Во-вторых, если вы услышите взрывное устройство, слава Богу, потому что вы живы и у вас все еще есть шанс убить ублюдка, который пытался взорвать вас. В-третьих, если вы видите провода на обочине дороги, странные очертания в виде артиллерийского снаряда, людей, слоняющихся вокруг батарей, или другие подозрительные события, убирайтесь как можно дальше от места происшествия. Наконец, прежде чем отправиться на воскресную прогулку по провинции Аль-Анбар, включите свой Chameleon. Довольно простая штука, на самом деле.


После лекций по СВУ я занялся своим вторым важным делом за день, которое заключалось в том, чтобы выслушать брифинг генерала. Джордж Кейси, командующий всеми вооруженными силами в Ираке. Я был унижен, когда сидел на презентации. Несмотря на его миниатюрный рост (пять футов шесть дюймов) и спокойный темперамент, было волнующе слышать сильные слова, исходящие из его уст. Генерал Кейси был впечатляющим человеком. Тем не менее, одна вещь встревожила меня, когда я слушал его во время сессии вопросов и ответов. Один солдат спросил: “Генерал, находятся ли иракцы в гражданской войне?” Кейси ответила: “Нет.” Он сделал паузу, позволяя своим словам осмыслиться, и продолжил. “Мы переходим от борьбы повстанцев против коалиционных сил в Ираке к внутренней межконфессиональной борьбе в Ираке, где сунниты борются за контроль над тем, что они считают правительством, возглавляемым шиитами”. Небольшая толпа из пятидесяти советников рассмеялась над ответом. Было очевидно, что генерал не хотел, чтобы на него навесили ярлык того, кто сказал, что в Ираке идет гражданская война.


Почувствовав отвращение толпы к ответу генерала, генерал-майор Эверсон, заместитель генерала Кейси, прокомментировал: “Джентльмены, серьезно, если бы на нас обрушилась гражданская война, смогли бы мы когда-нибудь называть вещи своими именами, не создавая проблем с нашими боссами?” Толпа захихикала, когда Кейси бросил на Эверсона неодобрительный взгляд.


В конце сеанса вопросов и ответов я был раздосадован тем, что сказал генерал Кейси. Его ответ был настолько политизированным, что казался неискренним. Мы не были Си-Эн-Эн или Нью-Йорк Таймс ; мы были его солдатами и искали честности и прямых ответов, а не какой-то ерунды, которую можно было бы ожидать от политика.


Я не уверен, почему термин “гражданская война” является такой проблемой. Согласно словарю Мерриама-Вебстера, гражданская война - это “война между противоборствующими группами граждан одной и той же страны”. То, что я видел в Ираке, были сунниты и шииты, граждане одной страны, которые яростно сражались друг с другом за политический контроль над Ираком. Мне казалось очевидным, что в Ираке происходит гражданская война. Я хотел бы, чтобы кто-нибудь назвал это так, а не ходил вокруг да около.


На следующий день я пришел на урок на двадцать минут раньше. Это не было моим модом, потому что двадцать минут, потраченных впустую в классе, были двадцатью минутами, которые я мог бы потратить на изучение арабского языка, физкультуру или сон; однако я был рад, что пришел пораньше, поскольку у меня была уникальная возможность поговорить с подполковником-резервистом армии США, который будет руководить группой советников к северу от Багдада.


Я быстро обнаружил, что группы советников армии США не обладали многими преимуществами, которыми обладала наша команда MiTT до развертывания. Все солдаты в их группах впервые встретились друг с другом в Кэмп-Таджи. Более того, их подготовка перед развертыванием состояла из двух недель в лагере. Вот и все. Это было пугающее предложение. До моего разговора с подполковником я чувствовал, что Корпус морской пехоты изменил меня ненадолго, дав мне всего пять месяцев на подготовку к той же миссии, на которую спецназ тратит два-три года подготовки. Похоже, я ошибался.


В дополнение к отсутствию существенной подготовки и времени для создания сплоченности подразделений, личный состав армии США наивно отозвался о миссии внедренного советника. Например, когда я разговаривал с подполковником-резервистом, он сказал: “Я рад возможности поступить в 4-ю бригаду автотранспортной армии, чтобы помогать поддерживать иракскую армию”. Когда он объяснил концепцию того, что, по его мнению, он делал в качестве руководителя группы MiTT, я пришел к выводу, что подполковник запутался в соусе. Он думал, что армия назначила его в американскую Армейское подразделение, которое будет оказывать поддержку иракской армии, вместо назначения его внедренным в качестве советника иракской армии.


Я обратился к подполковнику уверенно и тактично. “Сэр, вы знаете, что ваша миссия состоит в том, чтобы быть внедренным в иракскую армию в качестве советника, верно? 4-я бригада автотранспортной армии - иракское подразделение. Вы будете жить с подразделением и тренироваться с подразделением. Вы не будете работать в подразделении армии США, которое поддерживает иракское подразделение издалека ”. Седовласый подполковник обратился ко мне, как дедушка к внуку: “Молодой лейтенант, я думаю, вы прискорбно ошибаетесь. Я уверен, что знаю, какое подразделение мне выделила армия. Я сомневаюсь, что США Армия была бы достаточно глупа , чтобы отправить меня в иракское подразделение. Тем не менее, спасибо за вашу заботу ”. В конце его лекции я предложил: “Сэр, серьезно, я бы попросил одного из инструкторов перепроверить для вас”. Он подчинился и узнал правду. Его серебристые волосы поседели.


Старший сержант Бафф проводил занятия по поддержанию личного здоровья в Ираке. Баффом был Крис Рок в камуфляже: худой, невысокий и веселый. Он прослужил в армии США семнадцать лет и за эти годы выработал уникальный стиль преподавания. Ему нравилось приводить шокирующие примеры того, чего не следует делать в конкретной ситуации, а затем он предположил, что у нас достаточно здравого смысла, чтобы знать, что делать в конкретной ситуации.


Бафф начал свое занятие с примера того, чего не следует делать в Ираке. “Джентльмены, я знаю, что некоторые из вас могут подумать, что это хорошая идея, но устраивать бои скорпионов или соревнования песчаных пауков, вероятно, не самая блестящая идея в мире. Морские пехотинцы особенно любят делать это ... Не делайте этого!” Он ухмыльнулся заполненному морпехами углу маленького класса и продолжил. “Если вы мне не верите, поговорите с моим приятелем—морским пехотинцем, которого укусили оба участника, когда он в последний раз пытался провести соревнования по борьбе со скорпионами, - этот мой друг - настоящий гений”.


Затем Бафф обратился к проблеме иракских “молчунов”. "Молчуны" - это люди, которые говорят на таком близком расстоянии, что слушающий может почувствовать тепло их дыхания. К сожалению, Ирак полон неразговорчивых людей. По словам Баффа, “Внедренные советники и неразговорчивые иракцы не сочетаются. У иракцев рты забиты болезнями, передаваемыми воздушно-капельным путем, которым никто из вас не подвергался. Это может привести к серьезным проблемам со здоровьем, пока вы находитесь в Ираке. Теперь слушайте ”.


У Баффа было решение. Он пошутил: “Джентльмены, вместо того, чтобы нюхать неприятный запах изо рта иракцев и глотать их слюну, когда они разговаривают с вами, я предлагаю вам выполнить мою ‘технику перпендикулярной круговой ходьбы’. В основном, когда иракец разговаривает с вами, обойдите его по кругу так, чтобы ваша голова была перпендикулярна их голове. Это убережет вас от заражения их болезнями. Теперь, конечно, это покажется странным вашим иракским коллегам. Не волнуйтесь — у меня есть решение. Скажите иракцам, что у вас ленивый глаз или что вы не слышите левым ухом и что вам нужно направить свое ухо в их сторону , чтобы максимально увеличить то, что вы можете услышать. Это срабатывает каждый раз! ” Класс разразился смехом, отчасти потому, что то, что он сказал, было забавным, но главным образом потому, что мы знали, что это была техника, которую любитель использовал на практике. Я подумал, что его техника борьбы с близорукостью может сработать для медика армии США, но она не сработает для советника, которому нужно заслужить доверие своих иракских коллег.


Последнее замечание Баффа касалось угрозы распространения гепатита в Ираке. В своей красноречивой и уникальной манере он объяснил: “Джентльмены, у меня есть для вас прекрасное стихотворение: Мухи, которые сегодня резвятся в ваших экскрементах, завтра присоединятся к вам за ужином”. Он сделал паузу, получив несколько смущенных взглядов, затем продолжил. “Джентльмены, то, о чем я здесь говорю, - это гепатит. Гепатит представляет серьезную угрозу для вас в этой стране по двум причинам: Во-первых, здесь нет канализационной системы. Во-вторых, иракцам нравится стоять на унитазах западного образца и играть в стрельбу по мишеням, пытаясь спустить свое дерьмо в унитаз. К сожалению, они часто промахиваются, и американец в конечном итоге садится на него. Я не могу не подчеркнуть достаточно: мойте руки и содержите свои помещения в чистоте!” Баффу не нужно было больше объяснять угрозу гепатита. Мы поняли громко и ясно.


После занятия Баффа мы посетили курс по арабской культуре. “Мистер Мохаммед” (так называл себя преподаватель) прочитал увлекательную лекцию о важности понимания арабской культуры и языка в его регионе мира. Мохаммед, американский гражданин родом из Иордании, рассказал нам стандартную историю об арабской культуре, но привел классу наглядный пример, который, я сомневаюсь, кто-нибудь из нас забудет. Он попросил всех в классе прикоснуться к мочке своего правого уха. Один из солдат армии США вскочил со своего места, взял его правую руку и потянулся, чтобы коснуться мочки своего правого уха. Все в классе посмотрели друг на друга и попытались понять цель упражнения.


Мохаммед продолжал объяснять классу и солдату: “Итак, я попросил вас прикоснуться к мочкам ваших ушей, и вы все быстро подняли правую руку, потянулись и схватили мочку правого уха, используя самый быстрый и прямой из возможных методов. Я ожидал бы, что американец ответит на этот запрос именно так ”. Он сделал паузу на мгновение, прежде чем продолжить: “Однако араб поступил бы несколько иначе”.


Класс был на взводе, услышав, насколько прикосновение к мочке правого уха может отличаться у арабов. Мохаммед медленно потянулся левой рукой за голову, напрягся, чтобы дотянуться до правой стороны головы, и коснулся мочки правого уха. “Вот как араб прикоснулся бы к мочке своего уха”. Далее он объяснил: “То, как я схватился за мочку уха, подчеркивает фундаментальную разницу между арабами и западными людьми. Западные люди будут делать то, что наиболее эффективно и прямолинейно, когда их попросят что-то сделать; однако арабские люди приложат дополнительные усилия, чтобы угодить кому-то и заставить его почувствовать себя важным. Арабы сделают это, даже если им придется приложить все усилия, а дополнительные усилия будут расточительными или неэффективными ”.


Все были озадачены. Мохаммед продолжил: “Это культурное различие, которое западным людям трудно понять. Тем не менее, если вы откажетесь от своего желания быть эффективным и прямым и больше сосредоточитесь на том, чтобы быть любезным и оказывать поддержку, арабский народ будет на вашей стороне, и они будут уважать вас как брата, а не ненавидеть как оккупанта ”.


Когда Мохаммед закончил свое занятие, толпа щедро аплодировала его усилиям. Его лекция осветила тонкости арабской культуры так, как до этого момента никто не мог этого сделать. Я все еще поражен, что в этом мире есть другой способ прикоснуться к мочке своего уха.


После посещения многочисленных семинаров по всему, от коммуникаций до арабской культуры, мне было над чем подумать. Но я думаю, что лучший совет дал майор Баллок, последний докладчик курса и сам бывший участник MiTT. Он резюмировал психологию опыта работы с MiTT: “Когда вы, ребята, впервые начнете давать советы, у вас будет очень высокий коэффициент "Мне похуй". Так же, как и я, вы будете сверхмотивированы и взволнованы преобразованием иракской армии в боевую силу двадцать первого века ”. Все в классе кивнули в знак согласия, и майор продолжил. “Однако, как только вы сталкиваетесь с полным отсутствием у иракцев желания что-либо делать, их сильной коррупцией и их культурными нормами лени и безынициативности, ваш фактор "наплевать" резко падает. В конце концов, он падает так низко, как у меня, что вы прибегаете к нулевому коэффициенту "пофиг" и достигаете стадии "пофиг". На стадии "наплевать" ты учишься принимать иракские стандарты и позволять им делать все по-своему, пока у этого есть шанс сработать ”. Он сделал паузу. “Вы позволяете им делать это по-своему, даже если их метод далеко не самый эффективный или интеллектуальный способ выполнения миссии. Причина, по которой вы позволяете им делать это по-своему? Потому что вы не измените иракскую культуру в ближайшее время ”. К концу обсуждения майора весь класс посмеивался. Что делало майора неотразимым, так это тот факт, что он был предельно честен и не приукрашивал свой опыт. Я оценил его честность.


Лагерь Фаллуджа


После тренировки мы покинули лагерь Таджи и прибыли в лагерь Фаллуджа. Я был рад, что мы вернулись в страну морской пехоты и оставили в покое бюрократическую культуру армии США, которая всем потирает спину. Главным событием в Фаллудже было посещение тренировочного полигона для СВУ.


Когда дело доходит до обучения, Корпус морской пехоты освоил процесс. Полигон для подготовки самодельных взрывных устройств в Кэмп-Фаллудже был прекрасным примером того, как все делается правильно. Тренировочная площадка занимала три акра на окраине лагеря и была оборудована таким образом, чтобы на небольшом пространстве было представлено как можно больше реальных ситуаций с применением самодельных взрывных устройств. Единственным аспектом тренировочной площадки, который выделялся, был ее реализм. Морской пехотинец EOD (обезвреживание взрывоопасных предметов), ответственный за обучение, принес фактические материалы для СВУ, которые он нашел в реальных сценариях, и разместил их на тренировочной площадке в точном сценарии, в котором он их нашел.


Старший сержант Уилкенсон, наш мотивированный инструктор и выдающийся морской пехотинец, провел нашу команду через курс. Уилкенсон был образцовым морским пехотинцем — точеная челюсть, крепкое телосложение и способность убивать драконов, — но что действительно выделяло его, так это позитивный настрой. Он много раз становился жертвой нападений с использованием самодельных взрывных устройств, и большинство его товарищей по команде EOD были убиты во время его развертывания. И все же он был оптимистичен и готов тренироваться.


В начале курса по СВУ Уилкенсон объявил: “Морские пехотинцы, я хочу, чтобы вы приготовились к самой дерьмовой охоте за пасхальными яйцами в мире”. Это была отличная аналогия. Несмотря на это, мы прошли трассу по 130-градусной жаре без единой жалобы. Все в команде были настолько озабочены поиском самодельных взрывных устройств и изучением тактики противника, что забыли о жаре.


На протяжении всего курса жуткая тема повторялась несколько раз. Во-первых, спрингбатты (термин корпуса морской пехоты, обозначающий человека, который всегда отвечает на вопросы инструктора) из команды, капитан Макшейн и старший сержант Дональдсон, неизбежно останавливались и смотрели на то, что выглядело как самодельное взрывное устройство на обочине дороги в сотне метров впереди нас. Уилкенсон саркастически отвечал: “Ух ты, джентльмены с большими глазами. Теперь, как насчет того, чтобы посмотреть себе под ноги… повстанцы оставили для вас сюрприз.” Когда мы смотрели на землю, Уилкенсон объяснял, что самодельное взрывное устройство впереди было приманкой, чтобы заставить ничего не подозревающих жертв остановиться прямо на действующем самодельном взрывном устройстве. Конечно же, мы стояли бы на паре двойных баллонов с пропаном, заполненных пятьюстами фунтами фугасного материала PE-4, который был погребен у нас под ногами (PE-4 - дешевая российская подделка того, что американские военнослужащие знают как C-4). К счастью, мы были на тренировке.


После того, как мы по меньшей мере пять раз достигли верной смерти на протяжении следующих пятисот метров трассы, проложенной с использованием СВУ, мы смогли распознать самодельное взрывное устройство до того, как оно “взорвалось”. Дональдсон поднял с земли радиоуправляемое устройство для воспламенения самодельного взрывного устройства, чтобы посмотреть, как оно функционирует.


Уилкенсон набросился на Дональдсона и закричал: “Бум! Поздравляю, вы все стали чоп-суи и совершили ту же ошибку, что и мой робот EOD на прошлой неделе. Сейчас он прохлаждается на свалке с R2-D2 и C-3PO ”. Запротестовал Дональдсон. “О чем ты говоришь?” сказал он. “Мы нашли самодельное взрывное устройство. Как мы умерли?” Уилкенсон возразил: “Ну, вы правы, вы, ребята, действительно нашли самодельное взрывное устройство; однако это не взорвало вас. Посмотрите под устройство зажигания, которое вы только что взяли.” Мы все заглянули под устройство зажигания, которое представляло собой базовую беспроводную телефонную станцию Sanyo . Конечно же, базовая станция была снабжена изолентой и коротким куском медного провода, который вел к 155-мм артиллерийскому снаряду, закопанному под базовой станцией. Артиллерийский снаряд ждал, чтобы взорваться, если кому-то станет любопытно и он решит взять в руки устройство для воспламенения. Упс.


В конце курса Уилкенсон рассказал нам свою любимую историю о СВУ. Некоторое время назад он забрал с места обнаружения СВУ сотовый телефон, который был присоединен к запальному устройству самодельного взрывного устройства. По какой-то злой иронии судьбы, когда его команда EOD возвращалась на базу, телефон начал звонить. Недоумевая, что, черт возьми, происходит, он ответил на телефонный звонок. Это были повстанцы. Уилкенсон сказал, что он и повстанцы проклинали друг друга и посылали друг друга гнить в аду, Уилкенсон на ломаном арабском, а повстанцы на ломаном английском. Я уверен, что Уилкенсон хотел бы каким-то образом проникнуть через телефон, появиться на другом конце провода и открыть банку "взбучки повстанцам" размером с "Костко".


Лейтенант Адамс подвел итог коллективным мыслям команды по окончании курса: “Черт возьми, это будет отстой”. Мы покинули тренировочную площадку без особой уверенности в себе и с высоким осознанием нашей смертности. Завтра мы прибудем в Хадиту. Пусть приключение начнется.


## Глава 4


Встреча с иракской армией


Август 2006


F находясь на высоте нескольких сотен метров над землей на борту вертолета CH-53 Super Stallion, я мог видеть огни деревень, мерцающие над рекой Евфрат, окрашенные в красивые синие и фиолетовые цвета. Жуткая тьма поглотила каждое поселение, как будто эти деревни были маленькими островками посреди Тихого океана.


Удар! Майор Трэвис Гейнс заорал: “Ого, черт! Что происходит?” Я оторвался от своего мечтательного созерцания пейзажа, задаваясь вопросом, что произошло. Мы потерпели крушение? Может быть, пилот заснул и врезался во что-то? Мы все еще были в добрых 150 метрах в воздухе. Возникло ощущение, что мы сажаем "птицу", но на такой высоте это было невозможно.


Я обнаружил, что в Ираке возможно все. Оказалось, что мы приземлялись, и мы были в 150 метрах от земли. Переполох вызвал вертолет, приземлившийся на вершине плотины Хадита. Удивленный тем, что мы, казалось, приземлялись в воздухе в 03.30 утра, каждый из нас схватил свои триста фунтов снаряжения и, переваливаясь, как пингвины, выбрался из задней части птицы. Участники уходящего MiTT бросились нам на помощь с энергией и волнением. Каждый из них вцепился в наше снаряжение, как голодные гиены, помогая всем, чем мог.


Но я был подозрителен. Щедрость наших хозяев вызывала сомнения. Мои подозрения были вызваны SSgt. Джон Уир, который сказал: “Джентльмены, вы не представляете, как мы рады вас видеть. Мы не можем дождаться, когда вы замените нас, чтобы мы могли убраться отсюда к чертовой матери. Ура!”


Как только хаос двигателей и несущих винтов CH-53 утих, я глубоко вздохнул. Я прибыл. С этого дня мы будем творить историю. Здесь я стоял на вершине знаменитой плотины Хадита, второй по величине электростанции по производству электроэнергии во всем Ираке. К северу от меня находилось прекрасное озеро Кадисия, а к югу - великолепная река Евфрат и цивилизации, составляющие Триаду: деревня Саут-Дам, Барвана, Хадита, Хаклиния, Бани-Дахир и Абу-Хаятт.


Как только грузовики были загружены, мы направились в иракский лагерь. Я заснул в грузовике и, проснувшись, увидел вооруженного морского пехотинца, открывающего стальные ворота. С саркастическим оттенком в голосе он сказал: “Вы, должно быть, новенькие ребята… это отстой. Полюбуйтесь иракской частью лагеря.” Когда мы вошли в лагерь, я понял, что мы покидаем относительную безопасность шестисот морских пехотинцев США и теперь вступаем на Дикий Запад. Здесь нашими соседями были бы небольшая группа спецназа армии США и триста солдат IA.


Мы вошли в лагерь MiTT camp, который представлял собой небольшую квадратную площадку размером с бейсбольный мяч (см. фото 2). Пуленепробиваемые барьеры Hesco забаррикадировали лагерь со всех сторон (барьеры Hesco представляют собой контейнеры высотой семь футов и шириной шесть футов, обернутые проволочной сеткой, наполненной грязью и песком). По нашему прибытию босс сказал: “Сейчас 04: 45. Разбросайте свое снаряжение по комнатам и будьте готовы к действиям завтра утром к 08: 30”. Он сделал паузу, прежде чем продолжить. “Завтра мы ознакомимся с брифингами по планированию иракской миссии и проведем совещание по связям с командиром 3-го батальона 3-й морской пехоты (3/3) в дамбе. Идите в свои комнаты и приятного вечера”.


Я подошел к своей комнате. Двухместные комнаты в лагере представляли собой модифицированные транспортные контейнеры шириной около восьми футов, длиной двадцать пять футов и высотой восемь футов. Каждое жилое помещение было оборудовано электричеством и самым важным кондиционером. Я не был уверен, что и думать о размещении. Это не было роскошью, но это было место для сна.


Лагерь Али


Я проснулся на следующее утро в 08:00. Я использую термин “вскочил” в широком смысле; мой разум был готов к прыжку, но мое тело двигалось вялым темпом из-за недостатка сна. Я высунул голову наружу и понял, что открыл дверцу духовки. Я захлопнул дверцу, залпом выпил бутылку воды и сделал последний глоток кондиционированного воздуха, прежде чем снова включить духовку. Теперь я был готов идти. Наша команда собралась внутри лагеря и воспользовалась моментом. Это был наш первый шанс исследовать местность.


Лагерь MiTT - рай для морских пехотинцев. Маленький и строгий? Может быть. Наполненный самодельными приспособлениями и пригодный для жизни? Черт возьми, да. В лагере не хватало кое-чего необходимого, но, к счастью, у нас был доступ к ресурсам наших ближайших соседей по лагерю, команды ODA специального назначения (оперативный отряд Альфа). В ODA было все, чего не было в MiTT camp, включая душевые и импровизированный тренажерный зал. В MiTT camp у нас была стиральная машина, сушилка, которая иногда работала, и вешалка, на которую вешали одежду. У нас также была обычная кухня с грилем Джорджа Формана, микроволновой печью и фритюрницей во фритюре. Серьезно, о чем еще может мечтать морской пехотинец?


После небольшого осмотра лагеря MiTT пришло время перейти в Иракский командный оперативный центр (COC) и посмотреть сводки по планированию иракской миссии. По пути старший сержант Уир провел для нас экскурсию по иракскому лагерю.


Лагерь Али небольшой, прочный и расположен на плоском участке пустынной земли. Общая площадь лагеря составляет около трехсот метров с запада на восток и восемьсот метров с севера на юг. По территории разбросаны различные сторожевые вышки, а вдоль южной и западной границ есть насыпи (большие насыпи грязи), чтобы не подпускать бугимена. Лагерь прижимается к западному берегу Евфрата примерно в полумиле к югу от плотины Хадита.


Становится очевидно, что вы находитесь в лагере Али, как только проходите через главные ворота. Количество морских пехотинцев, подрядчиков, работников плотины и случайных сил коалиции немедленно сокращается с тонны до одного — вооруженного морского пехотинца у ворот, ведущих в иракский лагерь. Миссия этого дьявольского пса - охранять ворота лагеря Али, стоя в полном боевом снаряжении на 130-градусной жаре. Его жизнь - отстой.


Когда вы выходите со стороны лагеря морской пехоты и входите через главные ворота в лагерь Али, сразу справа от вас вы видите лагерь спецназа. Во многих отношениях их лагерь напомнил мне убогий парк трейлеров. Несмотря на свой суровый вид, на этом небольшом участке земли Силы специального назначения строят планы по захвату малых государств, поиску Усамы бен Ладена и планированию ночных рейдов ниндзя. По крайней мере, такова была их репутация. Их реальная миссия была такой же, как у нас: консультировать и поддерживать иракский батальон во время боевых операций. Рядом с лагерем сил специального назначения находится лагерь Митт, а еще в ста метрах за лагерем МиТТ - пятьдесят суахутов.


В суахутах живут иракские солдаты, известные американским военнослужащим как джунди , что по-арабски означает “солдат”. Суахуты не похожи ни на одно жилье, которое я когда-либо видел. Это простые жилища — квадратная бетонная плита шириной около двадцати футов, тонкие фанерные стены и жестяная крыша. Разброс от шести до восьми двухъярусных кроватей по всей небольшой комнате, настроить спутниковый ресивер, чтобы получить последние новости Арабской и египетской комедии, добавить пятнадцати до двадцати jundi , и вывешивают плакаты Али (шииту герой), на стенах—теперь у вас есть представление о том, где jundi видео. Это не "Ритц-Карлтон", но неплохо, учитывая бедность, к которой привыкло большинство иракцев.


Джунди держали свою стоянку автотранспорта в ста метрах к востоку от суахутов. Во многих отношениях стоянка напомнила мне деревню стран третьего мира. Она состояла из двадцати-тридцати автомобилей, три из которых работали. Вместо автомобилей Oldsmobile, Cadillac и Chevy на стоянке были американские Humvee иракского производства, транспортные грузовики Leyland (хлипкие пикапы с бортовой платформой), Кразы (большая и мощная российская десантно-транспортная машина, похожая на семитонную американскую), вазы (российский джип, который никогда не работает) и маленькие пикапы Toyota. В южной части зоны автотранспорта располагалась зона “случайного хлама” лагеря, которая состояла из ржавой колючей проволоки, металлических прутьев и жердей, старых незаполненных барьеров Hesco, шин и практически всего остального, что можно было найти на свалке. И, наконец, самым любимым иракцами было строгое футбольное поле без травы, с густым кустарником и воротами, сделанными из досок два на четыре, прибитых вместе гвоздями.


В пятидесяти метрах к югу от суахутов находились самые ценные владения джунди: душевая и иракский столовый зал. Учитывая обстоятельства и условия жизни гражданского населения в районе Триады, у джунди была хорошая душевая зона. Он состоял из белого трейлера длиной около двадцати пяти футов, который был приподнят над землей на нескольких шлакоблоках.


Внутри иракского душевого трейлера находились четыре действующих душа и стояла поразительная вонь, которая могла возникнуть только в закрытом помещении, где ежедневно обслуживалось более двухсот иракских мужчин. К сожалению, единственной альтернативой для заботящегося о чистоте джунди было купание в Евфрате, в котором содержится кишечная палочка и другие вредные паразиты. Согласно джунди, купаться в Евфрате - это кули му зиен (очень плохо).


Рядом с душем находилось самое святое здание в лагере Али — столовая. В отличие от американских военнослужащих, джунди любит поесть. Как и все здания в лагере, столовая была окружена множеством барьеров Hesco, чтобы осколки раствора не попали в пищу. Внутри столовой была небольшая сборочная линия, где солдаты выстраивались в очередь к большому ящику риса, большому ящику фасоли, стопке хубби (домашнего хлеба) и небольшому контейнеру с курицей. По всему интерьеру были расставлены белые пластиковые столы и стулья, подобные тем, которые можно было приобрести на летней распродаже в Wal-Mart. Это не роскошный ресторан, но бедная обстановка была дополнена увлекательной беседой и борьбой иракцев друг с другом за последнюю пепси (см. фото 3).


К западу от столовой находился иракский КОК, мозг иракского батальона и дом для старших иракских офицеров. Он был стратегически расположен всего в ста метрах от отеля на случай, если джунди проголодаются. Там же должна была состояться наша первая встреча с иракцами.


Мы подошли к иракскому КОК. Отряд безопасности из трех человек, охранявший вход на объект, пробудился ото сна, вскочил со своих шезлонгов и приветствовал нас “Салам” (привет). Застигнутые врасплох, мы ответили “Салам” и быстро вошли в большой суахут.


Наша команда вошла в иракский конференц-зал с опозданием на несколько минут. Встреча, которая уже шла, немедленно прекратилась. Каждый иракец в комнате вскочил со своего места и выстроился в очередь, ожидая возможности поприветствовать каждого члена нашей команды. Это было, мягко говоря, ошеломляюще.


Иракцы напали. Они столпились вокруг меня и остальной команды, обнимая, целуя, пожимая руки и говоря по-арабски. Лейтенант Ле Гетт, которого окружала толпа иракцев, взглянул на меня. “Чувак, ” сказал он, “ что случилось со встречей?” Зажатый между группой иракцев, я хватал ртом воздух и ответил: “Я не уверен, чувак, но эти ребята определенно дружелюбны. Блин!”


Наша впечатляющая встреча быстро закончилась. Никто в нашей команде, кроме меня, не знал арабского языка больше, чем в общих чертах, иракцы не могли говорить по-английски, а два “терпса” (сокращение от переводчиков) в комнате могли только поддерживать связь. Разговоры, состоящие из Shlonek? (Как дела?) и Anii zien, wa inta? (У меня все хорошо, а у тебя?), могут зайти слишком далеко. Пришло время начать брифинг.


Капитан Муханнед, офицер оперативного отдела батальона S-3 IA, руководил миссией, проведя отличную ознакомительную работу. После своего вступительного слова Муханнед призвал различные секции выступить перед группой, чтобы описать, как усилия их секции по планированию повлияют на предстоящую операцию. В S-1 (административная секция) говорилось о персонале и администрировании, в S-2 (секция разведки) давалась сводка разведданных, в S-3 говорилось об операциях, в S-4 (секция материально-технического обеспечения) описывалась логистика, и, наконец, в S-6 (секция коммуникаций) описывался план коммуникаций. После того, как различные S-shops представили свои соответствующие краткие сообщения, пришло время для сессии вопросов и ответов и для еще одного урока иракской культуры.


Подполковник Оуэн Лавджой, уходящий лидер MiTT, начал сессию. Он указал на различные недостатки в плане операции и спросил джунди, как они будут решать проблемы. Тишина. По мнению иракцев’ без присутствия за столом их командира полковника Абасса (он был на встрече в Аль-Асаде) не было смысла даже говорить о возможных изменениях в плане. Подполковник Али, заместитель иракца по командованию, продолжал отмахиваться от вопросов подполковника Лавджоя, как от назойливых комаров. Каждый раз его ответ и риторика были одинаковыми: “Как я могу изменить этот план, если командира здесь нет, чтобы принять решение? Как командир, что бы вы чувствовали, если бы я принимал решения за вашей спиной? Ты бы все еще был командиром?”


Поведение иракцев показалось мне странным. В морской пехоте боевые решения могут приниматься на самых низких уровнях командования. Ожидается, что подчиненные морские пехотинцы будут принимать решения в отсутствие своих лидеров. В IA происходит прямо противоположное: командир принимает все решения, даже самые тривиальные. Если командир принимает не все решения, его авторитет подрывается. Я понял, что изменение этой среды будет серьезной проблемой.


Слова мудрости от полковника морской пехоты


Песчаная буря была такой сильной, что я не мог видеть дальше, чем в трех футах перед собой. Я был за рулем иракского Chevy Luv, двухдверного пикапа с металлическими пластинами, привинченными к бокам в качестве брони. Мы поднимались на верхний уровень дамбы, чтобы встретиться с подполковником Норманом Кулингом, командиром 3-го батальона 3-й морской пехоты (3/3). Маленький пикап раскачивался и опускался по прихоти силы шторма. В какой-то момент, когда ветер был особенно свирепым, мы остановили автомобиль, перекрыли все вентиляционные отверстия кондиционера и испытали на себе внутренности торнадо. В течение двадцати минут шторм прошел, торнадо чудесным образом превратился в безоблачный солнечный день. Песчаная буря растворилась в дне пустыни.


Мы столкнулись с очередной песчаной бурей на нашей встрече с подполковником Кулингом. 3/3 был подразделением, которое спасло бы наши задницы, если бы иракская армия когда-нибудь решила взбунтоваться и взять в заложники весь МиТТ. Для нашей команды было разумно установить хорошие отношения с Cooling. Наша встреча состоялась в зале заседаний commander's boardroom, расположенном на седьмом этаже dam. Помещение напоминало корпоративный зал заседаний, за исключением того факта, что в помещении было 100 градусов тепла, и мы сидели на пластиковых стульях. Тем не менее, мы были польщены и хотели услышать, что скажет подполковник.


Первые слова из его уст задели нашу команду консультантов. Он читал лекцию: “Вот итог, джентльмены: предполагается, что эти рукавицы - лучшие из лучших, самые способные морские пехотинцы, которых может предложить наш корпус. Если миссия MiTT состоит в том, чтобы добиться успеха в Ираке, это именно то, что нам нужно делать ”. Он сделал паузу, выпрямился в своем кресле и продолжил. “Такова реальность. В митенках обычно есть остатки… без обид. ” Мы уловили суть. Его опыт работы с митенками в прошлом, очевидно, был не таким уж большим, и на этот раз он намеревался все исправить.


Измученный воин продолжил. “Ты хочешь знать, чего я ожидаю от the MiTT, если мы собираемся здесь поладить? Надежное лидерство.” Мы все сглотнули, зная, что наш лидер MiTT был далеко не самым крутым на планете. “Вы знаете, ” продолжил он, “ вот мой опыт гибели морских пехотинцев. На каждые десять морских пехотинцев, которые погибают здесь, двое - из-за глупых решений руководства, шесть из них - из-за самодовольства отдельных морских пехотинцев, и, возможно, двое из них - из-за реальных навыков и мастерства противника. Если разобраться, восемь из десяти погибших морских пехотинцев можно было бы спасти благодаря твердому руководству — во-первых, принятию правильных решений, а во-вторых, обеспечению того, чтобы морские пехотинцы не успокаивались на достигнутом ”.


Кулинг привел пример, который все еще преследовал его: “Пять месяцев назад семитонному грузовику, набитому морскими пехотинцами, было приказано отправиться проверить вади (высохшее русло реки) на наличие проводов от самодельного взрывного устройства. Когда они добрались до вади, шел сильный проливной дождь, и вади было полно воды. Старший сержант, находившийся на месте происшествия, принял решение попытаться пересечь его. Достаточно сказать, что это было плохое решение; двенадцать человек утонули, а один выжил — старший сержант, который принял запоздалое решение ”. Он поморщился. “Я предполагаю, что бедный старший сержант плохо спит в последнее время”.


Охлаждение внезапно перешло к следующему, что пришло ему в голову. “О, и вот еще что, теперь у тебя в заднице микроскоп, поздравляю”. Мы были озадачены его заявлением. “Ну, джентльмены, - объяснил он, - если вы вспомните примерно семь месяцев назад, вы вспомните печально известную ‘бойню в Хадите’, когда морских пехотинцев из 3/1 [3-го батальона 1-й морской пехоты] обвинили в убийстве группы гражданских лиц в Хадите. Пресса пришла в неистовство от этой истории, которая воспламенила мировое и американское общественное мнение. После инцидента здешние генералы решили засунуть микроскоп в задницы всем командирам полков в Ираке, и впоследствии они выхватили микроскопы из их задниц и принялись засовывать их в задницы командиров батальонов, включая мою. Теперь, следуя примеру, я вынимаю это из своей задницы и засовываю в твою ”.


Не потребовалось много времени, чтобы понять, что охлаждение - это совершенно серьезно. “Ситуация настолько нелепа, - продолжил он, - что всякий раз, когда морские пехотинцы вступают в бой с врагом в моем районе, я должен провести расследование инцидента и убедиться, что он был законным. Я полностью понимаю, что это может привести к тому, что вы и ваши иракцы будете колебаться в пылу битвы — мне жаль. За это вы можете поблагодарить средства массовой информации; у них нет ни малейшего представления о ситуации на местах, ни понимания иракского народа.” Мы читаем между строк; мы были здесь, чтобы стать губками для пуль, и если бы мы нанесли ответный удар по повстанцам, нас собирались расследовать на основании предположения, что мы без необходимости применили силу. Реакция СМИ на так называемую резню в Хадите должна была оказать прямое влияние на нашу способность действовать.


Подполковник Кулинг отошел от рассмотрения негативных реалий войны и сосредоточился на мотивации нашей команды. Он читал лекцию, позаимствовав страницу у президента Джорджа У. Буш: “В сложившейся ситуации есть две истины. Во-первых, если мы не будем бороться с этими террористами здесь, мы будем бороться с ними в Америке. И, во-вторых, единственный способ выбраться из этого места - обучить иракскую армию и иракскую полицию, чтобы мы могли уехать сражаться с теми, с кем нам действительно нужно сражаться — с Ираном, Сирией и Северной Кореей ”.


После этой печальной попытки мотивации он рассказал нам больше об этой местности. “Вот тревожный звонок. Твое обучение в Америке дерьмовое и не готовит тебя к тому, с чем ты столкнешься здесь. И еще кое-что. У вас возникнет желание вести себя как ваши соседи из спецназа, которые бегают вокруг, как ковбои в автоколонне, двигаясь слишком быстро и редко проводя надлежащие предбоевые проверки. Не делайте этого дерьма. Вы морские пехотинцы, а не подражатели Рэмбо армии США.” Подполковник на самом деле не думал, что наша подготовка была дерьмовой или что мы попытаемся подражать Силам специального назначения; он просто хотел подчеркнуть нам свой ключевой момент: самодовольство убивает.


В заключение Кулинг сказал: “Джентльмены, мы опережаем появление на сцене этих парней с хамелеонами. Это на некоторое время остановит радиоуправляемые самодельные взрывные устройства. Я полагаю, у нас есть преимущество перед этими ребятами в один-два месяца. Но в режиме ожидания, я готов поспорить на свою зарплату, что они достаточно скоро найдут обходной путь. Удачи и заставьте этих иракцев работать ”. Мы все покинули собрание мотивированными, но с таким чувством, как будто нам действительно засунули микроскоп в задницу.


Доработка планов миссии


Мифический полковник Абасс, о котором мы так много слышали от уходящих советников, вскоре вернулся в Кэмп Али. На парня было приятно посмотреть. Он перевесил весы на 270 фунтов и поместил свой вес в раму высотой около пяти футов семи дюймов. Визитной карточкой Абасса были его усы на руле. Когда он открыл рот, это выглядело так, как будто у него на верхней губе спала маленькая белка.


Что было самым удивительным в полковнике Абассе, так это его интеллект и остроумие. Он по-новому определил, что значит быть “умным на улице”. На момент моего знакомства с ним Абасс имел двадцать четыре года службы в старом ОВР, фундаментальное понимание политической ситуации в Ираке и обманчивую способность влиять на американцев. Единственная причина, по которой он не работал в Министерстве обороны (МО) или на более высоком посту во власти, заключается в том, что он был суннитом, бывшим сторонником режима, и ни на йоту не говорил по-английски.


Вернувшись в лагерь с Абассом, мы переделали краткое описание планирования миссии. На этот раз в воздухе витало другое ощущение. Когда Абасс вошел в конференц-зал COC, все вскочили со своих мест и вытянулись по стойке смирно. Он обратился к толпе, поприветствовал нашу новую перчатку, поблагодарил Бога за наше благополучное прибытие и сказал капитану Муханнину начинать брифинг. Краткое изложение было похоже на краткое изложение подполковника Лавджоя, за исключением большего количества формальностей и дополнительных вопросов Абасса к его сотрудникам. Абасс затронул многие из тех же моментов, что и Лавджой, что свидетельствует о его способности замечать те же проблемы, что и наши высшие военные руководители.


Как только брифинг закончился, у меня появилось смутное представление о том, во что мы ввязываемся, и приличный уровень уверенности в том, что джунди выполнит миссию. Я бы не сказал, что джунди - морские пехотинцы или что они могут выполнить половину того, что запланировали, но я был приятно удивлен их способностью давать подробные инструкции.


Но я знал, что операция будет напряженной. Нашу рукавицу собирались бросить в дымящийся котел во время нашей первой миссии. Задачей иракского батальона было провести семидесятидвухчасовую операцию по обыску и зачистке каждого дома в Бани-Дахире и Каффиджии.


На момент написания этой статьи Бани Дахир является самым жестоким районом в Триаде Хадита и является буферной зоной между Хадитой и Хаклинией, двумя крупнейшими городами в этом районе. Повстанцы нападают на каждый патруль, проходящий через этот район. Старший сержант Уир, советник по разведке исходящей рукавицы, заявил, что вернет нам свою следующую зарплату, если на нас не нападут во время нашей миссии. С другой стороны, в городе около двухсот домов, поэтому мы знали, что поиски займут меньше дня.


Каффиджия почти противоположна Бани Дахиру. В настоящее время это один из наименее жестоких районов в Триаде, и многие жители своевременно предоставляют разведданные морской пехоте и IA. Кроме того, в Каффиджии около сотни домов, поэтому мы знали, что поиск в этом районе займет всего полдня.


День закончился кратким сообщением иракцев о подтверждении в 21.00, что является нечетным временем для встречи. Вскоре стало ясно, почему иракцы проводят встречи либо ранним утром, либо поздно ночью, и почему они спят днем. Первоначально я думал, что это потому, что они ленивы, но теперь я понимаю, что это потому, что они умны: слишком жарко, чтобы что-то делать в течение дня.


Вечерняя встреча была волнующей. Лейтенант Адамс и я узнали, что мы будем первыми парнями в нашей команде, которые получат участие в действии. Адамс был назначен в 1-ю иракскую роту с 1-м лейтенантом Джесси Коупом (уходящий советник), а я был бы внедрен в 4-ю иракскую роту и капитана. Родд Чин (также уходящий советник). Остальная часть нашего MiTT была бы размещена вместе с мобильным иракским КОК на окраине Бани-Дахира. Оттуда они могли бы следить за ходом боевых действий и при необходимости направлять поддержку и материально-техническое обеспечение боя.


Во время миссии 4-я иракская рота будет выполнять функции оцепления во время поиска в Бани-Дахире, а 1-я иракская рота будет выполнять функции поискового элемента. Во время оцепления и поиска в Каффиджии роли поменяются местами. Мы бы жили, сражались и истекали кровью вместе с иракской армией. На горизонте маячили волнения.


Часть 2

ИЗУЧЕНИЕ СИСТЕМ И КУЛЬТУРЫ ИРАКСКОЙ АРМИИ


## Глава 5


Первый бой с иракской армией


Август 2006


Младший лейтенант Адамс и я были назначены для выполнения нашей миссии по очистке Бани Дахира и Каффиджии. В сводке разведки говорилось, что мы должны готовиться к перестрелкам. Разве перестрелки не случаются только в кино? Я задумался. При любом другом раскладе я бы нервничал, но меня сопровождали бы иракские солдаты из плоти и крови, которые всю свою жизнь жили среди войны и хаоса. Эти парни были готовы послать каждый 7,62-мм патрон из своих АК-47 в сердце врага. Что может быть более утешительным, чем знать, что в любой момент меня будут окружать тридцать таких парней?


Бани Дахир


Капитан Чин, тридцать пять мотивированных иракцев и я устанавливаем охрану периметра вокруг города Бани Дахир. Я провел день, переходя с одной иракской оборонительной позиции на другую, наблюдая вопиющие различия в том, как действовали морские пехотинцы и как действовали иракцы. Первая позиция, которую мы посетили, состояла из пяти иракских солдат, небольшого количества еды на завтрак, полного набора чайных чашек с чайником и иракского хаммера с 7,62-мм пулеметом PKC, направленным на южную дорогу, ведущую в город. Приоритеты иракцев в их оборонительной блокирующей позиции были не такими, как я ожидал.


Когда дело доходит до расстановки приоритетов во время оборонительных операций, морские пехотинцы руководствуются общепринятой аббревиатурой: БЕЗОПАСНЫЙ . Он обозначает безопасность, пути подхода, огневые рубежи и окопы:


• Безопасность: Проверьте окружающие здания, проверьте, нет ли самодельных взрывных устройств под Humvee, поищите поблизости мины-ловушки и так далее.


• Пути подхода: Убедитесь, что пулемет направлен в направлении, с которого будет приближаться враг.


• Поля обстрела: Каждый должен иметь общее представление о том, куда направлять свое оружие, чтобы обеспечить покрытие всей территории.


• Укрепление: В нашем сценарии укрепление означало установку дорожных заграждений или размещение знаков в паре сотен метров перед оборонительными позициями.


Иракцы также используют общепринятую аббревиатуру, когда речь заходит о приоритизации усилий во время оборонительных операций: ОТДЫХ . Он расшифровывается как relax, eat, sleep и tea:


• Расслабьтесь: Убедитесь, что все удобно расположились в хаммере или нашли хорошее тенистое место под зданием из-за сильной жары.


• Еда: Всегда приносите из лагеря домашнюю похлебку — свежие хубби , апельсины и, возможно, немного риса и фасоли.


• Сон: Пока кто-то в башне частично бодрствует, все остальные могут спать.


• Чай: Когда всем нужно подкрепиться, достаньте чайный сервиз в комплекте с сахарницей, чайником и чайными чашками и устройте чаепитие в разгар боевой операции.


С иракской точки зрения, безопасность - это для тупиц, а ОТДЫХ - это правильный путь. Безопасность? Зачем проверять наличие самодельных взрывных устройств и мин-ловушек посреди улицы? Любые самодельные взрывные устройства или мины-ловушки, установленные повстанцами, должны были воспламениться, когда мы изначально подъезжали к позиции. Пути подхода? Зачем тратить энергию, направляя пулемет в направлении вероятного приближения противника, когда это означает, что вам придется стоять на 130-градусной жаре? Поля обстрела? Что за пустая трата времени. АК-47 издают громкий треск при выстреле, так что вы точно знаете, где находятся повстанцы, в ту минуту, когда они начинают стрелять. Окоп? Хорошо, значит, морские пехотинцы хотят, чтобы мы поставили знаки в двухстах метрах впереди нашей позиции? В этом есть тонна смысла; теперь, если кто-то приближается к нам, мы выдадим нашу позицию, чтобы не застать их врасплох. Отличная идея, морские пехотинцы (см. фото 4). Я боюсь, что иракцы и американцы никогда не придут к единому мнению по этому вопросу.


Я продолжал переходить на разные позиции, перепрыгивая от одного укрытия к другому, делая то, чему меня учили на всех моих тренировках. Я осматривал каждое странное место на земле и мчался мимо опасных зон. С другой стороны, мой товарищ, капитан Чин, спокойно прогуливался. “Сэр, ” спросил я его, - вас не беспокоит, что снайперы с другого берега Евфрата стреляют в вас?” Чин небрежно сказал: “Грей, не следуй моему примеру и не принимай свои собственные решения, но прислушайся к моему совету. При том темпе, которым ты двигаешься, ты продержишься здесь несколько часов. На тебе восемьдесят фунтов дерьма, а на улице 130 градусов. Я знаю, что временами это кажется нелогичным - быть самодовольным, но было бы обидно, если бы мне пришлось написать вашей жене письмо, потому что вы умерли от теплового удара ”. Я думал, капитан Чин говорил правду. Я бы умер, если бы продолжал в том же духе. У меня было гораздо больше шансов погибнуть от теплового удара, чем от снайпера повстанцев на другом берегу реки со сломанным АК-47, без прицела и с надеждой на то, что Аллах всадит пулю мне в голову.


Остаток дня я действовал с меньшим напряжением, но только до того уровня, когда я все еще чувствовал себя комфортно — я не шел ни на какой глупый риск. Я еще не был опытным ветераном боевых действий. Я хотел облегчить себе задачу. После нескольких раундов проверки иракских блокирующих позиций и осознания того, что они соответствуют иракским стандартам, я решил, что пришло время расслабиться с иракскими медиками.


Медики были самыми умными иракцами среди нас. Они закрепились в большом тенистом месте под бывшим зданием банка, которое несколькими годами ранее было разрушено 500-фунтовой бомбой коалиционных сил. Здание было в полном запустении, но деформированная конструкция крыши обеспечивала потрясающую тень (см. фото 5). Я подумал, что смогу убить двух зайцев одним выстрелом: я мог бы немного выучить арабский и немного остыть.


“Ас салама алейкум” (Мир вам), - пробормотал я двум иракским медикам. “Ва алейкум салам” (И вам мир), - с готовностью ответили они, улыбаясь от уха до уха. После пятиминутного обмена любезностями на арабском два иракца показали мне кусок отборного щебня, из которого получилось отличное сиденье. Я не был в Starbucks, но беседа, которую я вел, была увлекательной. К счастью, один из медиков, Хусейн, был бывшим учителем английского языка в Багдаде. Благодаря моим развивающимся навыкам арабского языка и его элементарной способности произносить несколько английских слов, у нас получилась отличная беседа.


Хусейн был рядовым иракской армии. У него были ухоженные усы, обаятельная улыбка и мягкие черты лица — верный признак того, что его жизнь не была тяжелой. Ему было тридцать восемь, и он выглядел на свой возраст, что кое о чем говорит для иракца. Я встречал нескольких иракских солдат тридцати-сорока лет, и все они выглядели так, как будто находились всего в нескольких шагах от шестифутовой ямы в земле. Хусейн был другим. Он был современным человеком, хорошо образованным и вел простую жизнь среднего класса. У него были жена и двое маленьких мальчиков, которыми он очень гордился. Я не мог понять, почему этот парень был джунди .


Ситуация изменилась для Хусейна, когда в 2003 году началась OIF (операция "Иракская свобода"). После первоначального вторжения и хаотичных последствий у него остались ограниченные возможности. Он мог бы переехать в южный Ирак и зарабатывать 50 долларов в месяц, продолжая свое ремесло учителя — пятнадцатилетнюю карьеру, — но у него не было бы достаточного дохода, чтобы содержать свою семью. Вторым выбором Хусейна была служба в новой иракской армии. В IA он начал бы зарабатывать около 350 долларов в месяц и смог бы обеспечить своей семье гораздо лучшую жизнь. Выбор был прост. Обеспечение своей семьи - это основа гордости и чести иракского мужчины. Ничто не имеет приоритета над этим священным долгом, даже если это означает отправляться в хаос провинции Аль-Анбар, ежедневно рисковать своей жизнью и возвращаться домой, чтобы сталкиваться с постоянными угрозами смерти.


Мои беседы с Хусейном и Мухаммедом, другим иракским медиком, в конечном итоге привели к теме разговора, которая является универсальной для всех военнослужащих мужского пола, независимо от культуры или вероисповедания: красивые женщины. Хуссейну и Мухаммеду было интересно услышать о женщинах из Калифорнии. Они хотели знать, что делает их особенными. На меня посыпался поток вопросов: “Почему все красивые женщины в Калифорнии? Что за магия перемещает их в этот район?” Очевидно, эти люди посмотрели слишком много старых эпизодов "Спасателей Малибу" . Я размышлял, стоит ли мне сочинить интересную историю о том, почему все горячие женщины жили в Калифорнии. Я решила быть честной и объяснила им, что это был стереотип с телевидения и что красивые женщины живут по всей Америке.


Пытаясь умерить их фантазию, я сказал Хусейну и Мухаммеду, что многие мексиканские женщины переезжают в этот район. Мне было трудно перевести слово “мексиканка” на арабский, но это не имело значения. Хусейн и Мухаммед выпалили почти в идеальный унисон: “Мексика? Я люблю Мексику, мэм!” (Мексиканка? Я люблю мексиканских женщин!) Очевидно, мексиканские женщины попали в горячую точку с этими иракскими мужчинами. Оказывается, мексиканские женщины очень похожи на ливанских женщин и, таким образом, больше соответствуют идеалу арабской красоты. Я все еще был в замешательстве. Я не мог вспомнить классическое американское телевизионное шоу , в котором иракские мужчины были бы представлены мексиканским женщинам. Я спросил своих друзей, где они видели мексиканских женщин. “Телевидение”, - ответили они по-английски. “По мексиканскому телевидению”. В моей голове вспыхнул свет. Сколько раз я прокручивал каналы в Соединенных Штатах и останавливался на Telemundo, чтобы посмотреть на великолепных и полураздетых мексиканских женщин, танцующих в каком-нибудь игровом шоу. Иракцы сделали то же самое.


После разговора с медиками я направился к позиции сержанта-артиллериста Хорвата и капитана Чина в заброшенной школе. Я сел в углу комнаты, где они отдыхали.


Бум! Я почувствовал, как земля задрожала подо мной. Мое сердце упало. “О черт, Ганни. Что, черт возьми, это было?” Невозмутимый Хорват ответил: “Не уверен, сэр, по звуку я бы предположил, что сработало самодельное взрывное устройство на другом берегу реки в Барване”. Мое сердце бешено колотилось. Ветераны боевых действий продолжали дремать и рассказывать об особенностях джунди, пока я гадал, когда же я умру.


В разгар нашего разговора из рации Motorola донеслись звуки арабского языка. Мы пошли проверить это. Гражданские лица собирались возле нашей позиции, требуя входа в город. Сначала там были только двое гражданских, стонавших, что им нужно добраться до своих домов. Толпа увеличилась до тридцати человек, и мы попросили командира иракского отделения направить джунди, чтобы успокоить обстановку.


В ходе нашей подготовки нас учили мирно подходить к иракским гражданским лицам и повышать уровень применения силы только в зависимости от ситуации. Если гражданские лица мирные, нам сказали, подходите к ним мирно; если гражданские лица стреляют в вас из оружия, подходите к ним со своим автоматом на полном автомате. У иракцев была другая точка зрения. Убитый джунди двинулся вперед, направив свой пулемет RPK прямо на толпу. Он попросил лидера беспорядка прийти к нему и обсудить ситуацию. Поговорите о переговорах с позиции силы.


Наблюдая за развитием событий, я думал, что эта сцена в конечном итоге попадет на обложку New York Times . Этот джунди собирался уволиться по неосторожности, застрелить кого-нибудь в толпе, и весь ад должен был разверзнуться. Я слишком остро отреагировал. Все закончилось мирно и сердечно; джунди просто поступают по-другому.


После инцидента с толпой я был готов к тому, что день закончится. Адамс пришел мне на помощь. Примерно в 16.00 я получил звонок по радио, что джунди, проводившие обыск в домах, закончили. Адамс передал по рации: “Эй, здесь все чисто. У нас тоже до хрена конфискованных АК-47, прием”. Я ответил: “Вас понял, выходим”.


Причина, по которой у Адамса и джунди были груды оружия, стала очевидной позже. Полковник Абасс приказал своим войскам вывезти из города все оружие, о чем нам неизвестно. Официальное национальное правило гласит, что горожанам в Ираке разрешается иметь один магазин на 30 патронов и один АК-47 на семью. Полковник Абасс пренебрег этим правилом и отдал приказ конфисковать все оружие. Его логика была здравой: в городе повстанцев зачем ему оставлять каждому человеку АК-47? Оправдание иракского народа заключается в том, что они используют свои АК-47 для защиты. Полная чушь. Один АК-47 никого не защитит от повстанцев. Если горожанам нужна защита, они могут сообщить иракской армии или U.S. Морские пехотинцы, и скоро у них будет триста единиц автоматического оружия для их защиты. Решение полковника Абасса имело большой смысл.


Мы очистили весь Бани Дахир без единого инцидента с применением насилия. Не было сделано ни единого выстрела. Не было обнаружено ни одного тайника с оружием, и на улице почти не было ни души. Я предполагал, что мы запишем это как победу. Но операция была слишком легкой. Кое-что было очевидно для меня: все повстанцы в деревне знали о нашем приближении и сумели покинуть город. Я надеялся, что, когда мы оцепим и обыщем Каффиджию, слухи не распространятся, и мы застигнем врасплох ничего не подозревающих повстанцев. Возможно, нам повезет.


Каффиджия


Сержант-артиллерист Хорват, капитан Чин и я разделились и отправились с тремя иракскими отделениями в Каффиджию, маленькую деревню, расположенную на берегу Евфрата. Иракский отряд, с которым я был, должен был очистить северную часть города, отряд Хорвата - центр, а отряд Чина - южную часть. Как и в операции в Бани-Дахире, полковник Абасс приказал нам отобрать все оружие у жителей Каффиджии. Местные мирные жители были недовольны. Я попытался объяснить горожанам приказ Абасса, и общим ответом было то, что иракские солдаты коррумпированы и хотят продать свое оружие в Багдаде, когда отправятся в отпуск. Я пытался убедить их в обратном, но безрезультатно. По словам жителей Каффиджии, джунди - это Али Бабба, что в просторечии означает “воры”. Иракцы склонны верить, что любому иракцу, который не является членом их семьи, нельзя доверять.


Самой большой проблемой операции была тактическая некомпетентность капитана Наджиба, командира 4-й иракской роты, который был всем, что иракцы ищут в офицере. У него было чувство собственного достоинства и уверенности, его манеры были точными, а профессионализм - острым, и его боялись его люди. Однако общее мнение морских пехотинцев о капитане Наджибе заключалось в том, что он был идиотом в иракской форме.


Первоначальный план операции состоял в том, чтобы три отделения двигались в линию с запада на восток. Таким образом, мы обеспечили бы систематическую зачистку города. Согласно плану, через каждые несколько сотен метров командиры иракских отделений должны были перезваниваться с Наджибом и проверять, все ли в порядке. Намерение держать отделения примерно в одном строю состояло в том, чтобы одно отделение не слишком отставало от других. Если бы это произошло, опасность дружественного иракского огня резко возросла бы.


На полпути через город стало ясно, что отряды не в своей тарелке. Наше отделение находилось по меньшей мере в пятистах метрах позади центрального отделения, а южное отделение, вероятно, в трехстах метрах впереди центрального отделения. Если бы на нас напали с любого направления, нас ждала катастрофа. Осознав тактическую дилемму, с которой мы столкнулись, я покинул свой отряд, чтобы найти Наджиба и помочь ему исправить проблему. Его нигде не было видно. Я поговорил с джунди из центрального состава, и они направили меня вперед. Конечно же, в пятистах метрах перед центральным отделением находился Наджиб с несколькими солдатами, разведывавшими местность. Мы с Хорватом подошли к Наджибу, который сидел на прямой линии огня своего центрального отделения, не обращая внимания на то, где находились его войска в городе. Хорват ускорил шаг и пробормотал мне под нос: “Этот ублюдок собирается засунуть мой ботинок себе в задницу”.


Хорват догнал Наджиба и обратился к нему на ломаном арабском. Пока Хорват ругал Наджиба, Наджиб, казалось, потерял способность понимать ломаные арабский и английский Хорвата. У иракцев иногда бывают тяжелые случаи “избирательного слушания”. Хорват сдался и потопал прочь. Я решил, что попробую с Наджибом. Я попробовал более дружелюбный, услужливый подход, думая, что смогу обратиться к арабу в Наджибе. “Наджиб, почему ты перед всеми войсками? Если начнется перестрелка, вы будете застрелены. Вы хотя бы знаете, что все отделения не выровнены?” Наджиб уверенно ответил: “Мне нужно увидеть поле боя впереди. Мои люди не будут стрелять в меня, они знают, где я нахожусь. К тому же, в этом районе все равно нет повстанцев ”. По тону Наджиба я понял, что он прибегнул к позиции типа “к черту американцев”, и мне не удастся переубедить его. Нам было суждено очистить Каффиджию наименее тактически разумным способом.


Неудачные тактические решения Наджиба в течение дня подрывали наш моральный дух. Должно было произойти что-то хорошее, и действительно, хорошие новости пришли. Мы столкнулись с полковником полиции, который работал в этом районе и мог предоставить нам столь необходимые разведданные. Наджиб перезвонил полковнику Абассу, чтобы сообщить новости.


Не вдаваясь в подробности, Наджиб сказал нам, что мы пробудем в доме полковника полиции некоторое время, пока у него не появятся новости от полковника Абасса. Мы с опаской согласились и разместили охрану в доме полковника полиции. Удивительно, но оказалось, что Абасс и этот человек имели долгую историю службы в старой иракской армии.


Пять минут спустя группа иракских "хаммеров" пролетела через город. В истинно иракской манере Абасс решил привести весь свой личный отряд безопасности в дом этого человека в разгар нашей поисковой операции. Он хотел выпить чаю, поговорить о местности и получить оценку ситуации в Каффиджии.


Полковник Абасс и полковник полиции беседовали по-арабски в течение пятнадцати минут, прежде чем я потерял интерес и заметил симпатичного иракского мальчика, не старше пяти. Он подбежал ко мне и сказал на безупречном английском: “Дай мне”. Я ответил по-английски: “Ты уверен, что говоришь прямо, не так ли?” Он рявкнул: “Мистер, дайте мне”. Я задумался. С одной стороны, у меня действительно было несколько игрушек, но этот ребенок был груб. С другой стороны, если бы мы могли связаться с отцом этого ребенка, полковником полиции, у нас был бы доступ к большому количеству разведданных. Я принял решение и бросил ребенку одну из игрушек, которые были у меня в сумке.


Маленький мальчик набросился на игрушку, вбежал в свой дом и со скоростью света помчался ко мне, чтобы снова крикнуть: “Дай мне!” Я поиграла в детскую игру еще несколько раундов, не в силах сопротивляться мысли, что смогу завоевать его сердце и разум. Я вернулась к реальности и поняла, что меня использовали. Этот парень растащил кучу вещей, которые я ему дал, и возвращался за добавкой. Пока the gravy train был в городе, он собирался получать больше, чем положено.


Я снова сосредоточил свое внимание на полковнике Абассе, который закончил разговор со своим старым другом. Прощальные слова полковника полиции заключались в том, что повстанцы из "Триады" находились в последних муках выживания и зависели от воровства со взломом в своих нападениях на иракскую армию и морских пехотинцев. По его словам, они покинули бы этот район в течение нескольких месяцев, потому что люди были сыты по горло. Я знал одно. Я не ждал, что предсказание этого парня сбудется, затаив дыхание. Иншааллах (с Божьей помощью) этот парень прав!


Несмотря на все незначительные неудачи с Наджибом, день уборки домов в Каффиджии прошел успешно. Повстанцы не нападали, мы получили достоверные разведданные от местных жителей, и мы не обнаружили никаких тайников или свидетельств того, что повстанцы работали в этом районе. Пришло время перекусить. Мы помогли Наджибу собрать его людей и направились к мобильному командному пункту батальона, с холма в восьмистах метрах от которого открывался вид на Кафиджию. Мы с капитаном Чином начали наш путь к КП, когда иракская машина скорой помощи с воплями помчалась в нашу сторону. Я подумал про себя, что теперь не так?


Машина скорой помощи остановилась прямо рядом с нами, когда нас окутало облако пыли, следовавшее за нами, доказывая, что в Ираке возможно быть невидимым. Это были мои приятели-медики Хусейн и Мухаммед. Возбужденные, они крикнули нам, чтобы мы запрыгивали на заднее сиденье. Мы согласились после короткого подсчета: мы могли либо ехать автостопом на заднем сиденье иракской машины скорой помощи без брони и без турельного пулеметчика, и нас везла пара сумасшедших иракцев, либо мы могли пройти милю в более чем восьмидесяти фунтах снаряжения, страдая от 125-градусной жары. Иногда решения, основанные на комфорте, - это правильный путь. Мы запрыгнули на заднее сиденье медицинской машины и схватились за все, что смогли найти, когда Хусейн вдавил педаль в металл.


Подружиться с Наджибом


Вернувшись с задания целым и невредимым, я был готов отправиться на дыбу. К сожалению, полковник Абасс обратился с просьбой поговорить с советниками, которые были внедрены вместе с Наджибом. Он правильно почувствовал проблемы во время миссии в Каффиджии между внедренными советниками и Наджибом и хотел сгладить ситуацию. У Абасса были уникальные идеи, которыми он мог поделиться. Он преподал мне, Хорвату и Чин урок о том, как вести себя с арабскими мужчинами. Его лекция была адресована в основном Хорвату, но мы все прониклись его мудростью.


“Сержант Хорват, - начал он, - ты такой же упрямый, как капитан Наджиб. Я уважаю это качество в мужчинах и верю, что оно способствует вашему успеху и гордости как военного, однако—” Полковник Абасс прервал себя. “Капитан Наджиб будет наказан за то, что не сотрудничал с вами сегодня на поле боя. Я сожалею о его действиях. Однако я хочу дать вам несколько советов. В нашей культуре вы должны немного отдавать, если хотите что-то получить. Если встречаются два упрямых человека, это всегда создает проблемы. Например, арабы похожи на натянутую струну. На одном конце у вас есть разумные люди; на другом конце у вас есть маньяки. Они оба связаны этой натянутой линией. Если маньяки чего-то хотят, разумные люди должны смягчиться и дать ему какую-то линию, и наоборот. К сожалению, эта линия не является сильной. Если одна группа нажимает на другую, линия обрывается, и все нарушается ”.


Абасс продолжил свою лекцию. “Вот более личный пример. Команда спецназа армии США, которая ранее работала здесь, была властной. Они были умными людьми, имели отличную тактику и хорошо обучили моих разведчиков. Но они были суровыми, требовательными и упрямыми. На одной миссии они спросили меня, могут ли они взять моих разведчиков. Я согласился с ними, что миссия была ценной, однако я бы ничего из этого не взял ”. Абасс стал громче. “Почему я должен позволять им командовать моими разведчиками, не советуясь с моими советами и не уважая мой статус командира? Мы не были друзьями. Я был всего лишь их пешкой. Команда спецназа была ужасна в отношениях, и я заставил их заплатить!”


В этот момент полковник Абасс был взволнован, но начал успокаиваться. “Следующая прибывшая команда спецназа была другой”, - сказал он. “Их тактика была ужасной, а советы некомпетентными. Тем не менее, они были моими друзьями, пили со мной чай и консультировали меня по поводу наилучшего трудоустройства моих скаутов. Я старался угодить им и разрешал им использовать моих разведчиков в любом деле, которое они выберут, даже если я считал это неразумным. Это то, что делают иракцы. Мы делаем дополнительный шаг, чтобы угодить другу. Важно идти на компромисс и не допустить разрыва нити, о которой я говорил ”. Абасс был мудр. Мы решили наладить нашу личную дружбу и военные отношения с капитаном Наджибом и другим джунди .


## Глава 6


Отдыхал с иракской армией


Август 2006


I самодельные взрывные устройства, более известные как самодельные взрывные устройства, представляют собой самую большую угрозу в Ираке. Количество устройств и тактик, используемых повстанцами для создания и применения самодельных взрывных устройств, могло бы заполнить целую книгу. Разбивая это “в стиле Барни” (морской термин, обозначающий синтезирование вещей так, что даже тупой фиолетовый динозавр может это понять), эти устройства можно разделить на три категории: самодельные взрывные устройства с нажимной пластиной (PPIEDs), самодельные взрывные устройства с проводным управлением (CWIEDs) и радиоуправляемые самодельные устройства (RCIEDs) (см. фото 6).


PPIEDs - это любое самодельное взрывное устройство, инициированное жертвой. Классическим примером является самодельная наземная мина. Представьте, что вы идете по рисовому полю во Вьетнаме и наступаете на металлический или пластиковый предмет, начиненный взрывчаткой C-4 местного жителя. Следующее, что вы осознаете, это то, что ваша нога летит по небу, и вы падаете на землю. Это разновидность PPIED. Более сложным примером типа, найденного в Ираке, может быть пара полосок тонкого металла, разделенных пластинами из пенопласта с каждого конца. Эти металлические полосы соединяются с четырьмя 155-мм артиллерийскими снарядами, закопанными на обочине дороги. Идея состоит в том, чтобы автомобиль катился по металлическим полосам. Затем давление от веса шин приводит к соприкосновению металлических полос, замыкая электрическую цепь и приводя в действие артиллерийские снаряды. Это плохой день для морской пехоты или иракской армии.


Повстанцы любят ИЦП, потому что они “выстрелили и забыли” — бросьте это, уходите и надейтесь, что Аллах найдет подходящую жертву. Однако с тактической точки зрения у повстанцев есть два недостатка, которые они должны учитывать: случайное убийство местного населения и огневые позиции. PPIED не допускает дискриминации. Поскольку тот, кто случайно проезжает через верх пускового устройства, поджигает PPIED, боевик может в конечном итоге взорвать своего дядю, сестру или соседа, которые проезжают по улице. Повстанцы размещают эти самодельные взрывные устройства на дорогах, предназначенных только для военных, или на гражданских дорогах после комендантского часа, когда движение гражданского транспорта запрещено.


Но такое размещение представляет головоломку для повстанца: как он может установить самодельное взрывное устройство на дороге, предназначенной только для военных, если его будут обыскивать, если его увидят на этой дороге? Кроме того, если он вместо этого решит разместить самодельное взрывное устройство после комендантского часа на гражданской дороге, его будут обыскивать, потому что он едет после комендантского часа. Все это делает установку невозможной. Это не так, о чем свидетельствуют бесчисленные погибшие морские пехотинцы и джунди, которые умерли от ИППП.


Простейшими из самодельных взрывных устройств являются CWIEDs. Если вы вспомните о Wile E. Мультфильмы о койотах, вы уже знаете о CWIEDs. Помните, как Wile E. Койот подложил бы кучу тротила на дорогу и проследил бы свой провод обратно до скрытого места, где он был бы подключен к большому выключателю зажигания с надписью “ACME” на нем? Когда roadrunner, его цель, находился в зоне поражения, Уайл Э. Койот нажимал на коробку воспламенителя. К несчастью для койота, с его CWIED неизбежно что-то было бы не так; он бы поджарился, а roadrunner убежал.


Повстанцы делают то же самое, что и Уайл Э. Койот, но их CWIEDs работают. Во-первых, они размещают большое количество взрывчатки: 155-мм артиллерийские снаряды, четырехсотфунтовые баллоны с пропаном, наполненные ПЕ-4, ранцевые заряды, металлические бочки, набитые ржавыми гвоздями и шрапнелью, и так далее. Во-вторых, они прокладывают медный провод обратно к своей скрытой точке воспламенения. Этим скрытым местом может быть старая палатка пастуха, дом гражданского лица или груда камней. Третий шаг на этапе CWIED - дождаться, когда неудачливый конвой войдет в зону поражения, а затем сосчитать: вахид, итниен, тхлат (раз, два, три) —бум!


Благодаря своей простоте и сверхнизким технологиям (что ограничивает нашу способность побеждать их с помощью дорогостоящих технологий), командные провода являются фаворитом повстанцев. Дополнительным бонусом CWIEDs для повстанцев является то, что они устраняют проблему случайного подрыва своих соседей. Тем не менее, у CWIEDs есть недостатки. Повстанцам приходится сидеть и ждать цели, что требует времени и людских ресурсов, не говоря уже о том, что сидеть на палящей жаре часами напролет совсем не весело. Кроме того, CWIEDs трудно скрыть — скрыть две тысячи метров медного провода непросто!


Последняя категория СВУ - это RCIED, также излюбленное оружие повстанцев, состоящее из взрывчатых веществ, подключенных к модифицированному электронному приемному устройству. Примерами устройств приема RCIED являются базовые станции Sanyo, сотовые телефоны и радиостанции Motorola. Эти устройства могут быть запрограммированы на детонацию взрывчатых веществ в желаемое время боевика. RCIED - это самодельное взрывное устройство ленивого человека. Представьте повстанца, сидящего у себя во внутреннем дворике и курящего трубку для кальяна. Когда он видит конвой пройдя несколько миль, он набирает специальный код на свой сотовый телефон и детонирует взрывное устройство, идет обратно в дом свой, собирает пять стодолларовых чек от "Аль-Каиды", и вздремнуть, как будто ничего не случилось. Шансы морских пехотинцев найти этого парня? Нулевые.


То, чего повстанцы могут достичь с помощью самодельных взрывных устройств, поражает. Примерно 20 процентов налоговых счетов каждого американца идут в оборонный бюджет. И все же кучка относительно необразованных пастухов с двадцатью баксами может надрать нам задницы по всему Ираку. К счастью, новое электронное устройство противодействия под названием "Хамелеон" теперь установлено на каждом "Хаммере" в Аль-Анбаре. По цене в сто тысяч долларов за "хамелеон", эти устройства стоят каждого пенни. Хамелеон блокирует все радиоуправляемые устройства. В Аль-Анбаре это означает, что скрытая угроза исчезла. Повстанцам остаются PPIED или CWIED, оба из которых трудно установить и легко заметить. Из-за хамелеона задача установки самодельных взрывных устройств стала более сложной для повстанцев.


Процесс "Оставить запуск"


Убедившись, что наши хамелеоны полностью исправны, мы отправились за нашим первым конвоем, уклоняющимся от самодельных взрывных устройств, на авиабазу Аль-Асад, “Club Med” в провинции Аль-Анбар, расположенную в тридцати пяти милях к югу от дамбы Хадита. Миссия состояла в том, чтобы провести прогон отпуска (“отпуск” - это военный термин, обозначающий отпуск). Я все еще пытаюсь разобраться в особенностях того, как работает процесс прогона отпуска. Очевидно, что все в IA работают двадцать дней, а затем берут десятидневный отпуск, чтобы повидаться со своими семьями. Это стандарт, установленный Министерством обороны Ирака. Иракская армия делает рабочий график французов похожим на китайскую потогонную фабрику.


Каждые десять дней требовался отпуск. Все джунди, отправляющиеся в отпуск из 2-й бригады 7-й дивизии иракской армии, в которую входил наш батальон в триаде Хадита, а также батальоны в Хите (очаг повстанцев в сорока милях к юго-востоку от Хадиты) и Равахе (небольшой городок, расположенный в тридцати милях к западу от Триады), собрались в штабном лагере 2-й иракской бригады на авиабазе Аль-Асад. Оттуда джунди были загружены в гражданские автобусы, объединенные в U.военный конвой S. и двинулся на юго-восток от Аль-Асада, где конвой подобрал других солдат IA, отправляющихся в отпуск из различных подразделений в Аль-Анбаре.


Автобусы двигались через некоторые из наиболее опасных районов провинции Аль-Анбар. Их первым “живописным” городом по дороге был Рамади, за которым последовала другая “туристическая достопримечательность”, Фаллуджа. Если автобусы уцелели, они обогнули Багдад к югу и двинулись на юг в направлении Наджафа, конечного пункта назначения. Наджаф - крупный город на юге Ирака, расположенный посередине между Багдадом и Басрой. Это разумное место назначения для нашей бригады, поскольку более 90 процентов солдат 2-й бригады - мусульмане-шииты из южных районов Ирака.


При нынешнем режиме работы этот щедрый график отпусков означает, что каждые десять дней митты рискуют своими жизнями, чтобы джунди могли видеться со своими семьями каждые двадцать дней. Примечательно, что иракцы были недовольны своим графиком работы в течение двадцати дней и десятидневным отпуском и угрожали уволиться, если они не получат свой отпуск. Для нас это было смешно, учитывая, что все участники MiTT находились в турах от семи до пятнадцати месяцев.


Процесс увольнения сам по себе не способствовал минимизации риска для членов MiTT или IA. Операции по увольнению были особенно сложными для нашего батальона, который был распределен между пятью пунктами в Триаде. Шутка MiTT заключалась в том, что основная цель MiTT - не обучать, поддерживать и консультировать IA о том, как проводить операции по борьбе с повстанцами, чтобы мы могли покинуть Ирак, а собирать джунди по всей Триаде, чтобы они могли каждые двадцать дней возвращаться домой к своим семьям.


Самый простой способ понять процесс отпуска - представить его как школьный автобус. Школьный автобус забирает детей из школы и высаживает их на автобусных остановках. Аналогичным образом, первый этап автоколонны для отпуска включал конвоирование в Аль-Асад, чтобы забрать иракских солдат, возвращающихся из отпуска. Обычно мы отправлялись за день до прибытия джунди и проводили ночь в Аль-Асаде, чтобы мы могли позаботиться о любых делах, которые нам нужно было там провести. На следующий день джунди прибыл, примерно с 04:00 до 05:00. После того, как иракцы провели инвентаризацию возвращающихся из отпуска, конвой направился на север, обратно в лагерь Али (см. карту 2).


Нашими первыми двумя остановками на обратном пути в лагерь Али были Багдади, где базируется 3-я иракская рота, и Хаклиния, база 1-й иракской роты. В соответствующих местах мы высаживали джунди, выходящих из отпуска, и забирали джунди, которые были готовы отправиться в отпуск. По сути, мы делали обмен один на один jundi.


Как только мы добрались до лагеря Али, мы выгрузили всех, за исключением джунди, которые были из 4-й иракской роты, которая была расположена на морской базе FOB (передовая оперативная база, произносится “faub”) в центральной Хадите. Конвой в Хадиту был опасен. Переформировав меньшую колонну в Кэмп-Али, которая состояла только из джунди, принадлежавшего 4-й иракской роте, наша команда консультантов смогла свести к минимуму количество транспортных средств и персонала в колонне, тем самым уменьшив риск неизбежных нападений с использованием самодельных взрывных устройств на пути в Хадиту.


Карта 2. Операции иракской армии по конвоированию во время отпуска.


Как только перчатка прибыла на брелок Хадита, мы поменяли джунди и вернулись в лагерь Али. Если процесс уже кажется сложным, будьте готовы, он еще не закончен. Как только мы вернулись в Кэмп-Али, нам нужно было провести еще один конвой в Барвану, где базируется 2-я иракская рота. Барвана находится на восточном берегу реки Евфрат, примерно в тридцати милях от плотины. Из-за постоянной угрозы на маршруте в Барвану (из-за которой колонне пришлось двигаться медленно, чтобы обнаружить переключатели нажимных пластин), отправка колонны заняла два-три часа. Как только мы прибыли на брелок Barwana, мы снова поменялись джунди и привел их обратно в лагерь Али.


В конце концов мы высадили всех джунди, возвращающихся из отпуска, на их соответствующих базах фирм (высадили детей на их автобусных остановках) и сумели собрать всех джунди, отправляющихся в отпуск в лагерь Али. Отслеживаете количество конвоев на данный момент? Мы на восьмом, и мы еще не закончили.


Заключительным этапом процесса увольнения была проверка всех джунди, отправляющихся в отпуск на предмет контрабанды и воровства во время пребывания в лагере Али. Как только они прошли проверку, мы загрузили их, как скот, в кузов бортового Leylands и провели еще одну колонну в Аль-Асад, чтобы высадить их в штабе бригады, чтобы они могли там сесть в автобусы и начать свое четырнадцатичасовое путешествие в Наджаф. Как только они были доставлены в штаб бригады, MiTT той же ночью вернулись в лагерь Али (см. фото 7).


Пробежки в отпуск были изнурительными и подвергали участников MiTT чрезвычайной опасности. В итоге, за один выезд MiTT провел десять боевых вылетов, проехал 250 миль по некоторым маршрутам с наибольшей угрозой применения самодельных взрывных устройств в Ираке и проехал более двенадцати часов на Humvee менее чем за тридцать шесть часов. Я надеялся, что IA оценит то, что мы делаем для них.


Оставить выполнение Run


Маршрут Бронза - это путь, который мы выбрали для нашего первого выезда, учитывая постоянную угрозу вдоль маршрута Уран, который является дорогой только для военных, ведущей в Аль-Асад. Маршрут Бронз - это двухполосное асфальтированное шоссе, которое проходит вдоль реки Евфрат и позволяет совершить замечательную экскурсию по окрестностям. Но маршрут Бронз также был заражен сорняками. Мрачные напоминания о смертях и разрушениях, вызванных самодельными взрывными устройствами, были заметны повсюду вдоль дороги. Вдоль дороги были разбросаны огромные воронки от самодельных взрывных устройств, из-за чего она выглядела как кусок швейцарского сыра асфальтового цвета. Боевые инженеры как можно быстрее заделали и разметили отверстия, но они не смогли устранить повреждения так быстро, как повстанцы могли установить самодельные взрывные устройства (см. фото 8).


Если не считать огромных выбоин от самодельных взрывных устройств вдоль дороги, маршрут был ухоженным и временами живописным. Часть маршрута проходит по окраинам крупных городов и деревень. На востоке расположены различные деревни региона, которые прижимаются к реке Евфрат. Вид на запад - коварная пустыня. Все, что мы видели там, был случайный пустой взгляд случайного пастуха, который обеспечивал разведку для повстанцев. Я никогда не видел травы к западу от Бронзового маршрута: почему пастухи пасли там свои стада?


По маршруту Бронза мы были королями. Иракцы возглавляли конвой, и их ведущий башенный стрелок размахивал большим оранжевым флагом в качестве напоминания местным жителям убрать его или потерять. Местные жители знали правила игры: если они не будут двигаться, град металлических пуль калибра 7,62 мм из АК-47 jundi и пулеметов RPK обрушится на их черепа.


Толпы расступились, как Красное море, когда наш конвой проехал через него. Местные жители свернули в пустыню в сотне метров от дороги, вышли из своих машин и отвернулись от дороги. Некоторые придерживались правил лучше, чем другие. К счастью для гражданских лиц, иракские башенные стрелки знали, как отличить реальную угрозу от ленивого иракца, который не следовал правилам. Было прискорбно нарушать жизнь гражданских лиц таким образом, но угроза самодельных взрывных устройств, устанавливаемых на транспортных средствах, была постоянной в Триаде.


Атмосфера изменилась по мере того, как мы продвигались дальше на юг. Здесь гражданские, стоявшие возле своих машин, бросали на нас взгляды, которые говорили: “Я собираюсь вырезать ваше сердце ложкой”. Все изменилось, когда мы приблизились к Багдади, небольшому городку примерно в пяти милях к северу от Аль-Асада. Когда я пишу это, Багдади находится под контролем полковника Шабана, командира иракской полиции в этом районе, который подавил угрозу повстанцев с небольшой помощью американцев.


В Багдади было относительно спокойно. Проезжая по городу, моей самой большой угрозой были не самодельные взрывные устройства, а то, что я не задавил ребенка за рулем Humvee. Они выстроились вдоль улиц, умоляя и крича: “Мистер, мистер, дайте мне! Мы любим Америку, дайте мне, мистер”. Некоторые дети показали нам поднятые большие пальцы, в то время как другие помахали обеими руками над головой. Родители помахали нам и одарили яркими улыбками. Капитан Чин, наш башенный стрелок, иногда бросал детям пакет с конфетами и игрушками. В тот момент, когда конфеты падали на землю, я становился свидетелем настоящей войны. Дети превращались в животных. Мальчики повалили девочек на землю, а затем продолжили избивать друг друга. Они напоминали прайд голодных львов после крупной добычи, каждый лев борется за свою справедливую долю, огрызаясь и кусая членов своего собственного прайда. Эти люди бедны.


Мимо Багдади пролегал длинный участок дороги, который пролегал между скалой и рекой Евфрат. Такое расположение создавало как отличное место для нападений, так и отличный живописный маршрут. Когда мы катились по этому участку дороги, капитан Чин и команда old MiTT, ехавшие с нами в "Хамви", наслаждались тем, что пугали нас. Во время одной из поездок по этой дороге капитан Дж. Питер Моралес начал громко считать: “Три, два, один —бах! Это то место, где мы получили удар несколько недель назад. ” Здесь я пытался вести свою первую боевую колонну, напуганный до смерти, и эти шутники пытались меня раззадорить. Скрывая свое волнение, я ответил: “Сэр, вы пытаетесь напугать меня? Это не работает”. Я услышал смешок в ответ на свой ответ, и мы продолжили движение по маршруту.


Мы, наконец, достигли поворотной точки, где Бронзовый маршрут превращается в дорогу Аль-Асада — эквивалент получения звезды непобедимости в игре Super Mario Brothers для Nintendo. Мы ускорились и попытались охватить как можно больше территории, полностью забыв о противнике. Все в the old MiTT утверждали, что на этом последнем трехмильном участке дороги, ведущем к авиабазе Аль-Асад, никогда не видели самодельного взрывного устройства и никогда не увидят. Я поверил им на слово и нажал на газ в попытке догнать иракский "хаммер" впереди меня.


Однажды на Аль-Асаде у нас были сладкие видения того, что выглядело как королевство погов (“людей, отличных от пехотинцев”, уничижительный термин для неактивных участников боевых действий), гражданских подрядчиков и кабинетных жокеев. Авиабаза Аль-Асад - еще одна крепость, которую мы возвели в Ираке. Мы объехали базу, чтобы увидеть великолепные сооружения. Недовольные члены old MiTT рассказали о том, какой удивительной была жизнь в Аль-Асаде.


Команда old MiTT ревновала по уважительной причине. Al Asad включает в себя четыре разных зала для приема пищи KBR (каждый размером с футбольное поле), огромные спортивные залы с бассейнами и баскетбольными площадками, Центр морального здоровья и отдыха, в котором мог бы разместиться целый батальон морской пехоты, и торговый центр с магазинами Subway, Burger King, Pizza Hut и телефонным центром AT & T. Действительно ли мы были в Ираке?


Я снова был в восторге от роскошной жизни. Однако мое волнение внезапно закончилось. По мере того, как мы осматривали базу, мы удалялись все дальше от удобств и ближе к внешним районам базы. Мы направлялись в лагерь иракской бригады. Мотивированный морской пехотинец, одетый в боевое снаряжение, запросил списки, проверил пропуск нашего конвоя и приветствовал нас при въезде в крепость, контролируемую США. Все было методично и организовано. Ситуация в иракском лагере была полностью противоположной.


Приближаясь к иракскому входу в лагерь бригады, мы увидели двух джунди, один из которых спал, а другой пытался оставаться в небольшой части тени, которую обеспечивала будка охранника. Оружие охранника было в будке охранника, лежало на земле, грязное. Охранники были очень дружелюбны. Проходя через ворота, джунди проснулся, вскочил и с широкой ухмылкой радостно прокричал конвою: “Ас салама алейкум” (Мир вам). Добро пожаловать в иракский лагерь Второй бригады, подумал я про себя. Спаси нас Бог.


Мы петляли по однополосной асфальтированной дороге, которая змеилась через лагерь бригады, пока не добрались до лагеря МиТТ. Мы загнали наши хаммеры в их лагерь, который представлял собой кучу суахутов и других небольших объектов, окруженных забором из барьеров Hesco. Наши жилища были тяжелыми. Бригадный МиТТ запихнул шестнадцать из нас в суахут. После того, как мы устроились, нашей следующей остановкой был ресторан KBR chow hall, угощения, которого мы не пробовали почти две недели.


Вход в столовую KBR был эквивалентен попаданию в рай. Там были ряды столов, много полных гражданских подрядчиков и военнослужащих, а по большим телевизорам с плоским экраном постоянно транслировались Fox News и SportsCenter. По периметру огромных внутренних помещений были сервированы различные блюда в стиле шведского стола. У вас был выбор между линиями быстрого питания, где вы могли заказать любой фаст-фуд, какой только можно вообразить, или вы могли выбрать линию основных блюд, где вы всегда могли получить полезную порцию стейка, лобстера, креветок, курицы или баранины. Если вас не устроила тарелка с фаст-фудом и изысканным стейком, у вас была возможность заказать сэндвич-бар, где в стандартную комплектацию входит двойное или четырехразовое приготовление мяса.


Если вы все еще голодны, вы можете перейти в мексиканский буфет и заказать энчиладас, тако, кесадильи или фасоль. Если вы хотите немного зелени ко всему остальному, никаких проблем. В заведении было два идентичных фруктовых бара и салат-бар.


На этом этапе у вас на подносе могло быть четыре или пять тарелок с едой. Но затем появился полноценный батончик мороженого с разнообразными вкусами мороженого, йогурта или шербета. Если вам не понравилось мороженое, посыпанное помадной стружкой, посыпкой и клубничным сиропом, вы могли бы отправиться в бар "Пирог и изысканные десерты“, где вам предложат четыре сорта чизкейка, ореховый пирог, тыквенный пирог, шоколадный торт и пирог ”назовите, у них, наверное, есть". KBR chow, на мой взгляд, был выдающимся. Постоянные посетители заведения жаловались, но KBR посрамил некоторые из лучших ресторанов, в которых я был в Штатах. Спасибо тебе, американский налогоплательщик!


Восстановив за один прием пищи в столовой KBR те семь фунтов, которые я сбросил за предыдущие две недели, я вразвалку вернулся в наш суахут в лагере бригады. В 21.00 нам сказали, что автобусы, возвращающие джунди из Наджафа, прибудут в 14.00 на следующий день. Пришло время взяться за дело.


Глядя на жестяную крышу "суахута", мы с лейтенантом Адамсом подсчитали наши шансы погибнуть в Ираке. Это было болезненное упражнение, но разговор о нашей смертности был более терапевтическим, чем интернализация беспокойства и стресса, связанных с этими мыслями. По нашим подсчетам, у нас было около 270 потенциальных встреч с мрачным жнецом. Нам предстояло выполнить 180 рейсов конвоя для выезда, примерно сорок боевых вылетов, подобных Каффиджии и Бани Дахир, и, возможно, тридцать случайных шансов, связанных с разными событиями. Я не включил потенциальные нападения с применением стрелкового оружия на пешие патрули или минометные обстрелы. Ради аргументации мы согласились, что общее количество шансов погибнуть составляло пятьсот.


Черт возьми, я два с половиной года жил в Западной Филадельфии и два года в Южной части Чикаго. Если бы у меня был случайный шанс быть убитым каждый день, пока я жил в этих районах, это означало бы, что я пережил 1642 (365 дней х 4,5 года) смертельных выстрела, или риск, в три раза превышающий риск моей поездки в Ирак.


Шоу клоунов возвращается


Важный урок иракской культуры заключается в том, что временные рамки не имеют смысла. Возвращающийся джунди прибыл в иракский лагерь бригады примерно в 11.00, на семь часов позже запланированного. Сцена прибытия джунди стала еще одним уроком иракской культуры: иракцы, по американским стандартам, ленивы.


Будучи американцами, мы все предусмотрели и подготовили для эффективности и рационального использования времени. Все "хаммеры" и "лейленды" находились в составе колонны, готовой к отправке. По замыслу нашего MiTT, иракцы должны были вернуться из отпуска, мы должны были быстро отчитаться перед всеми, погрузить конвой и поспешить за ворота, чтобы восполнить наш семичасовой дефицит времени. Наш план не сработал (см. фото 9).


Иракцы - верные друзья и товарищи. Это стало очевидно, когда прибывшие иракские солдаты вышли из автобусов после отпуска. Они начали обнимать и целовать друг друга, как будто были на семейном торжестве. Все были вне себя от радости увидеть своих товарищей. Это было хорошо, но имейте в виду, что прошло всего двадцать дней с тех пор, как эти ребята видели друг друга.


Мы сидели на палящей 125-градусной жаре в полной боевой готовности сорок минут. Терпеливо ожидая, пока иракцы закончат приветствовать друг друга, чтобы мы могли действительно что-то предпринять, терпение босса иссякло. “Грей, скажи им, чтобы оторвали свои задницы, ” сказал он, “ и записали их подсчеты, чтобы мы могли убираться отсюда к чертовой матери”. Я ответил: “Сэр, я говорил с капитаном Чином, и он сказал, что мы должны переждать это и дать пыли осесть”. Измученный, он ответил: “Роджер, ну что ж, надерем им задницы, чтобы они заработали — это смешно!”


Я подошел к Абдулрахману, иракскому административному руководителю, и спросил, может ли он начать перекличку, чтобы мы могли загрузить Лейланды и вернуть джунди на их соответствующие базы в Триаде.Он ответил в своей стандартной идиотской манере: “Мы работаем над этим”. Я обдумывал различные методы взаимодействия с Абдулрахманом, поскольку тот, который я использовал, не работал. Чин предложил поговорить с одним из иракских офицеров, чтобы заставить Абдулрахмана выполнить свой долг. Совет Чина сработал как по волшебству. Иракцы, как правило, не подчиняются приказам или предложениям американца, если вы не из их ближайшего окружения — положения, которого мне еще предстояло достичь за короткое время работы со многими джунди . Однако иракцы будут прислушиваться к иракским офицерам, которые обладают властью забирать у них зарплату или увольняться в качестве формы наказания. Имея за спиной реальную угрозу, капитан Натхам поговорил с Абдулрахманом, и перекличка была наконец завершена. Иракцы загрузились в Leylands, и мы были готовы уклоняться от самодельных взрывных устройств на Бронзовом маршруте.


Во время возвращения конвоя наш MiTT взял на себя руководство операцией, а уходящие члены MiTT были там для руководства. Я перешел от водителя Humvee к командиру самой задней машины Humvee. Когда мы двигались на север по Бронзовой трассе, я заметил постоянный визг в моем радиоприемнике. Я попытался ответить на входящий радиосигнал, но не смог этого сделать. “Не беспокойся об этом, это Хамелеоны — они постоянно портят связь”, - выпалил капитан Чин, который видел, что я борюсь. Очевидно, босс и капитан Макшейн не получили одинаковую записку. Все время по радио, когда я действительно мог их слышать, это был праздник стервозности: “Грей, отключи свой коммуникатор! Грей, почему ты не отвечаешь на мою проверку радиосвязи?” Чин успокоил меня, сказав: “Грей, не переживай. Требуется около двух месяцев, чтобы все в команде поняли, что связь - это отстой, особенно в тылу конвоя. Пока ваша команда не осознает и не примет этот факт, они будут постоянно ворчать друг на друга. Судя по голосам ваших майора и капитана, вам, ребята, может понадобиться полное развертывание ”. Я усмехнулся и сказал: “Очень надеюсь , что нет.”Осознание того, что я ничего не напортачил, придало мне уверенности. До конца поездки я сосредоточил свои усилия на том, чтобы быть осведомленным о СВУ, и отказался от попыток связаться по радио.


Нашей первой остановкой был MHC Багдади, жилой комплекс, охраняемый пехотинцами полиции полковника Шабама и являющийся домом для Baghdadi FOB. К сожалению, нам пришлось задержаться в MHC дольше, чем ожидалось. Шабам хотел пообщаться с нашим боссом. Пока мы ждали, орды иракских детей ворвались на наши позиции. Волна маленьких человечков побежала в нашу сторону, и страх охватил нас. Несмотря на то, что дети были в четырехстах метрах от нас, когда увидели наше приближение, их коллективные голоса, кричащие: “Мистер, мистер, дай мне, дай мне, дай мне”, были слышны за много миль. Где был Санта Клаус, когда ты в нем нуждался?


Иракский народ в целом, и иракские дети в частности, верят, что американцы обладают несметным богатством и бесконечной собственностью. Если мы не отдавали им все, что у нас было, нас считали скупыми. Дети хотели все - от вашей ручки или последней бутылки воды в "Хамви" до вашей штурмовой винтовки М-4 или самого "Хамви". (Да, один из младших мальчиков попросил у меня мой хаммер и сказал, чтобы я купил новый.)


Нас с Доком Макгиннисом окружила толпа из десяти детей, которые теребили наше снаряжение, как будто мы были образцами из зоопарка, кричали на нас, чтобы мы отдали им все, что у нас было. Следующее, что я помню, джунди пришли нам на помощь. Они ворвались внутрь. Самир заорал: “Убирайтесь нахуй отсюда, пока я не надрал ваши маленькие задницы!” Дети разбежались, как мухи.


Самир объяснил мне на ломаном английском с примесью арабского: “Сейиди [сэр], вы должны сообщить этим ребятам minu il masuul [кто здесь главный], иначе они будут при вас весь день. В Басре я бы побил этих детей, если бы они что-то просили. У них есть отцы и матери, которых можно о чем-то попросить. Они просят минек, просят в Америке [у вас, потому что вы американец]”. Самир был прав.


Самир, Барак, Карим, Гидр и Муханнид прочитали нам с Доком лекцию о реалиях иракских детей и о нашем ошибочном мнении относительно их невиновности. Джунди изменил мое представление о том, что иракские дети - это невинные чистые листы, готовые стать свободолюбивыми демократами. Я понял, что имею дело с десятилетними детьми с докторскими степенями, полученными в школе тяжелых ударов. Я был так сосредоточен на завоевании сердец и умов, что забыл, что этих детей волнует только выживание. Они выпрашивали у нас что-то, потому что думали, что смогут обманом заставить нас что-то им дать. После этого они шли к своим друзьям и хвастались, как они перехитрили американца. Все это было чушью собачьей. Наивная щедрость - верный способ показаться дураком в Ираке.


Босс вернулся. Мы сели на "Хаммеры" и продолжили путь на север в Хаклинию по Бронзовой трассе. Мы закончили нашу автобусную остановку в Хаклии и поспешили в лагерь Али. Нам все еще нужно было поменять джунди в Хадите и Барване, прежде чем мы смогли совершить обратную поездку в Аль-Асад, чтобы джунди могли сесть на автобус до Наджафа.


Как только мы завершили поспешную проверку безопасности всех джунди, отправляющихся в отпуск в лагерь Али, мы набили Лейланды и помчались в Аль-Асад до того, как на территорию опустились сумерки (см. фото 10). Мы добрались до Аль-Асада в рекордно короткие сроки, выгрузили иракских солдат, которые должны были отправиться в Наджаф, и быстро развернулись к Кэмп-Али. Примечательно, что мы добрались домой к 23.00 со всеми конечностями в целости и сохранности. Иль хамду Аллах (Слава Богу). Команда была измотана, и эмоции накалялись.


Краткое описание миссии


Наша первая миссия по увольнению действительно открыла нам глаза на реалии работы с иракской армией и монументальные проблемы, с которыми мы столкнулись. Никакие истории из первых рук или краткие сведения об иракской культуре не могут подготовить кого-либо к тому уровню неумелости, лени и отсутствия мотивации, который царит в иракской армии. Разочарование в нашей команде нарастало. Я больше беспокоился о том, что в нашей команде произошел инцидент с дружественным огнем, чем о засаде повстанцев.


Несмотря на мои разочарования в отношении некоторых членов команды консультантов, после стресса, хаоса и истерии, связанных с выездным конвоем, у меня была возможность поговорить с одним из великих воинов иракской армии, капитаном Хасеном. Будучи одиннадцатилетним ветераном армии старого режима, Хасен был гордым иракцем, верным мусульманином-шиитом и преданным семьянином. Он был сложен как маленький бычок, с широкой грудью и плечами, животом Санта-Клауса и дружелюбной улыбкой. Хасен также один из немногих джунди, который превосходно говорит по-английски, что многие из нас в MiTT оценили.


Хасен читал мне лекцию о прошлом Ирака. “Лейтенант Грей, я три года сидел у себя дома во время американского вторжения. Мне было стыдно, что мы проиграли американским войскам. Вы знаете, каким унизительным это было для тех из нас, кто служил в старой иракской армии? Мне потребовалось три года, чтобы преодолеть свое разочарование ”. Он продолжил торжественным голосом. “Я одиннадцать лет прослужил в бывшей иракской армии, у меня было блестящее будущее впереди, и в одно мгновение американцы разрушили мое будущее, сказав мне, что я изгнан из иракской армии. Когда они попросили меня вернуться в армию, я не был уверен, что у меня хватит воли начать все сначала . Одиннадцать лет моей жизни — потрачены впустую”.


Капитан Хасен с гордостью рассказал о своих прошлых должностях. Во время его службы в качестве командира роты зенитных орудий SPG-9 его подразделение уничтожало американские самолеты и танки на начальных этапах МОФ и первой войны в Персидском заливе. Я слушал истории Хасена о лидерстве и успехах на поле боя, зная, что его успехи были нашими американскими потерями. Хасен понял, что я уважаю его как товарища-воина. К счастью, на этот раз наши интересы совпали.


Капитан Хасен - великий человек. Я уверен, что у него есть иракские причуды и странности, которые кажутся эгоистичными и смешными через американскую призму, но в нем есть что-то подлинное. С такими людьми, как он, возможно, у иракцев есть надежда создать процветающий Ирак.


После разговора с Хасен я вернулся к своему самогону. Я быстро понял, что это была первая годовщина моей свадьбы, и у меня не было возможности связаться со своей женой. В телефонах Iridium в тот день закончились батарейки. Конечно, моя жена ожидала этого от Корпуса морской пехоты. На следующий день после того, как мы поженились, мы не поехали в свадебное путешествие; вместо этого мы перевезли все мои вещи в Дам Нек, штат Вирджиния, чтобы я мог посещать школу наземной разведки. Это была не совсем романтическая эскапада. К сожалению, наша первая годовщина тоже не была романтичной. C’est la vie.


## Глава 7


Джамал в суахутах


Август 2006


Ему джунди понравилось мое “сверхсекретное оружие”. Я хочу раскрыть это здесь, чтобы будущие послы в арабском мире могли воспользоваться моей техникой. На самом деле мое сверхсекретное оружие не было ни секретом, ни оружием. Это был семейный фотоальбом, который я засунул в свой грузовой карман.


Перед распределением я потратил много времени на изучение арабской культуры. Одна вещь, которую я вынес из учебы, заключалась в том, что семья занимает центральное место в жизни арабов. В сознании арабов любой, кто считает Бога и свою семью высшим приоритетом в своей жизни, не может быть плохим человеком. Я знал, что арабы воспринимали американцев как безбожных язычников, больше озабоченных материальным достатком, чем семьей. Чтобы бороться с этим стереотипом, я создал семейный фотоальбом, который я мог бы показать иракцам.


В мое сверхсекретное оружие я включил фотографии, на которых я работаю с овцами на нашем ранчо, моя семья заготавливает сено на ферме и фотографии, на которых мы тусуемся в нашем домике в горах. Я быстро выложил фотографии, на которых я выращиваю свиней, обнимаю наших собак и свою свадьбу в сказочном особняке (арендованном по этому случаю) в Пенсильвании. Я знал, что они не очень хорошо впишутся в иракскую культуру.


Это сработало намного лучше, чем я ожидал. Это позволило мне преодолеть все представления иракцев об американцах, и я стал на один шаг ближе к тому, чтобы оказаться в рядах иракской армии. Джунди нравилось видеть фотографии моей семьи и того, как я занимаюсь тем же, что и они. Соединив мое сверхсекретное оружие с моей растущей способностью говорить по-арабски, я почувствовал, что у меня складываются качественные отношения с джунди .


Однажды ночью, вооружившись своим альбомом, я совершил свой ежевечерний визит в jundi hooches (жилой район), чтобы выучить какой-нибудь язык и узнать больше об Ираке. Я беседовал с иракцем по имени Сермен. Он был суннитом, его мать была шииткой, а бабушка католичкой — поди разберись.


Сермен обладал почти пугающим объемом знаний о мятеже. Он утверждал, что получил эту информацию от своих друзей, которые были повстанцами, но я не был убежден. По словам Сермена, обычная ставка за стрельбу из РПГ по американцам составляла пятьсот долларов, обычная ставка за установку самодельных взрывных устройств составляла триста долларов, а за фактическое убийство американца вы получали тысячу долларов. Сермен описал снайпера в Багдаде, который убил более сотни военнослужащих коалиционных сил. По-видимому, у этого повстанца был гараж, полный BMW , и пачки наличных. Это звучало так, как будто быть повстанцем имело экономический смысл.


Джунди в нашем батальоне зарабатывал примерно 350 долларов в месяц. Самым высокооплачиваемым иракцем в нашем батальоне был полковник Абасс, который получал около 900 долларов в месяц. Проще говоря, быть джунди было плохим бизнесом. Альтернативой службе в иракской армии было совершать одно нападение повстанцев в месяц (зарабатывать пятьсот долларов на самодельное взрывное устройство) и смотреть телевизор остальные двадцать девять дней месяца.


После беседы с Серменом я проходил мимо суахута скаутов на обратном пути в лагерь МиТТ. Карим поприветствовал меня. “Лейтенант, ” сказал он, “ присаживайтесь, посидите немного, выпейте чаю, давайте поговорим о вашей семье”. Один из иракцев, Али, спросил мое имя на ломаном английском. Я ответил по-арабски с широкой улыбкой: “Исми Мулазим Грей, садики” (меня зовут лейтенант Грей, мой друг). Иракцы хором повторили: “Мулазим гей?” Я посмотрел на них и сказал: “Ля [нет], Мулазим Гууррай”. Иракцы попытались снова. “Мулазим Гаай?”


Я знал, что не могу допустить, чтобы иракцы называли меня “лейтенант гей”, иначе это стало бы нескончаемой шуткой среди морских пехотинцев до конца моего развертывания. Мне нужно было исправить ситуацию. Я боролся с иракцами, чтобы помочь им правильно произносить мое имя. К счастью, Али предложил лучшее решение. “Давайте дадим ему арабское имя”, - сказал он. Суахут разразился аплодисментами. Скауты подумали, что это была величайшая идея со времен арабской системы счисления. Все начали выкрикивать предложения. Али сказал: “Мохаммед или Халис?” Другой выпалил: “Нет, мне нравится Джаффер или Али.” Вмешался Карим. “Ни в коем случае. Давайте назовем его Риат или Рашид”. Наконец, Хайдер, самый уважаемый скаут, провозгласил: “Инта варда, инта ткун Джамал, Мулазим Джамал!” (Ты цветок, ты будешь Джамал, лейтенант Джамал!) Прежде чем я успел ответить и сказать иракцам, что, по моему мнению, неловко, когда меня называют “цветком” в комнате, полной двадцати иракских солдат, это уже прижилось. Суахуты закричали в унисон: “Мулазим Джамал, Мулазим Джамал, Мулазим Джамал”. Ну что ж, я подумал, так и есть, Мулазим Джамал.


История Ирака ... и желание каждого забрать свою нефть


Казалось, что каждый день, когда я ездил в иракский район суахут, я узнавал что-то об иракцах. Однажды терпсы дали мне уроки по истории Ирака и о том, как иракцы воспринимают альтруистичных людей. Я взломал дверь в terp swahut и был немедленно встречен Мартином. “Это Мулазим Джамал у двери?” он спросил. Каким-то образом по лагерю уже разнесся слух, что иракцы назвали меня Джамал.


Мартин пригласил меня и прочитал лекцию “История Ирака, которую американцам нужно понять”. При таком названии я был весь внимание. Мартин упомянул, как американцы, британцы, турки и персы приезжали в его страну с мыслью, что они успокоят народ. Их основные стратегии были схожи: вначале убить всех, кто сопротивляется, посмотреть, где уляжется пыль, а затем положиться на избранных иракских лидеров, которые проявят инициативу и объединят общество в мирное общество, где люди забудут прошлое и все уважают верховенство закона. Но, по его словам, это не относится к Ираку. За две тысячи лет документально подтвержденной истории там было несколько постоянных явлений: межплеменные распри, насилие на религиозной почве и война с чужаками.


Мартин продолжил. “Джамал, в нашей истории Ираком управляли два человека. Одним был наш хороший друг Саддам Хусейн, а другим был человек по имени Аль-Хаджадж, который правил Ираком более тысячи лет назад. Они контролировали Ирак, потому что у них были ключевые характеристики, которые американцам и посторонним нужно понимать. Саддам и Аль-Хаджадж были жестокими тиранами, которые правили стальными кулаками и железными молотами, чтобы сокрушить всех, кто хотел им противостоять ”.


Я посмотрел на Мартина. “И это хорошо?” Спросил я. Он рассмеялся и сказал: “Да, это ключевой момент для понимания здесь. Позвольте мне привести вам пример. В настоящее время морские пехотинцы пытаются получить информацию от местных жителей о самодельных взрывных устройствах. Как вы знаете, для установки самодельного взрывного устройства требуется много времени, чтобы выкопать, установить проводку и так далее. Таким образом, если самодельное взрывное устройство находится в центре района, об этом знают все. И все же, когда морские пехотинцы заходят спросить: ‘Кто это сделал?’ после того, как их "Хаммер" разнесло пополам, они получают непонимающие взгляды ”.


Мартин сделал паузу, прежде чем продолжить. “Вы хотите знать, как можно было бы разрешить эту ситуацию, используя проверенные иракские методы? Во-первых, иракская армия сказала бы народу, что, если люди, совершившие террористический акт, не будут выданы в течение следующих двадцати четырех часов, ни один жилой дом не будет снесен. Если бы после того первого дня никто не произнес ни слова, армия разрушила бы целую улицу домов. В течение нескольких часов после этого сражения я могу обещать вам, что у вас будут имена, адреса и члены семей повстанцев. Иракская армия затем воспользуется этой информацией и казнит повстанцев. Так поступал Саддам, и так обстоят дела в Ираке. Точка ”.


Я на мгновение потерял дар речи и сказал ему, что мне нужно подумать над своим ответом и связаться с ним. Мартин улыбнулся. “Думай долго и упорно, ” сказал он, “ и когда ты это поймешь, стань президентом Ирака”.


Если Мартин прав, то будет трудно выполнить нашу стратегическую миссию в Ираке по созданию мирного, стабильного и основанного на демократии правительства, которое служит народу, особенно если мы позволим им решать, как что делать. Парадоксально, но если мы позволим иракцам делать все так, как они хотят, это означает, что Ирак снова превратится в тираническую военную диктатуру. Это замкнуло бы круг. И если мы ограничим иракцев использованием наших методов, они окажутся в той же ситуации, в которой оказались наши войска: спросят местных жителей, где находятся изготовители самодельных взрывных устройств, и получат непонимающие взгляды.


Пока мы с Мартином болтали, Муди проснулся. Муди спросил: “О чем мы сегодня говорим?” Я ухмыльнулся и ответил: “Об истории Ирака”. Муди рассмеялся. “Вы имеете в виду историю Америки, пытающейся отобрать нашу нефть и заявляющей, что они помогают нам стать демократическими?” Я сказал: “Да, именно так. Вы думаете, я приехал в это место ради собственного здоровья?” Муди ответил: “Вы, американцы, слишком наивны. Я искренне верю, что ваш президент может быть достаточно глуп, чтобы думать, что он может заставить иракцев доверять ему ”. Сбитый с толку, я спросил Муди, что он имел в виду, и он объяснил мне альтруизм . “Джамал, для иракцев концепция, что кто-то действительно хотел бы помочь другому человеку без какой-либо материальной выгоды, смехотворна. Попытки проявить альтруизм — это сильный сигнал с одной стороны: человек, с которым вы имеете дело, - Али Бабба!”


Описание Moody's помогло прояснить, почему иракцы с таким глубоким подозрением относятся к декларируемым желаниям Америки помочь иракскому народу. Он лучше всего обрисовал это в общих чертах, сказав: “Американцы могут думать, что иракцы - тупоголовые идиоты, которые все еще живут в ледниковом периоде, но мы не наивны; мы знаем, что у нас больше нефти, чем во всей Саудовской Аравии”. Он продолжил. “Как может какой-либо иракец верить, что американцы приехали в нашу страну только для того, чтобы улучшить жизнь иракцев? Ваша страна потратила миллиарды долларов и бесчисленное количество жизней, сражаясь здесь, — и все это впустую? Вы, должно быть, думаете, что мы сумасшедшие. Кроме того, почему Америка не обратилась к странам Африки, которые в десять раз беднее и действительно нуждаются в вашей помощи? Вы понимаете, о чем я говорю?”


Муди и его коллеги-терпсы согласились. Я пытался убедить их, что американская политика в Ираке была подлинной. Терпсы просто рассмеялись и сказали: “Джамал, ты сумасшедший”. Возможно, они были правы.


Няня для иракцев


Быть единственным в команде, кто выучил арабский, стало проклятием. Босс назначил меня “руководителем всех операций по уходу за детьми в Ираке”. Не самая лучшая работа, но кто-то должен был это делать, и я был самым квалифицированным. Я подумал, что это даст мне больше времени для изучения иракского арабского и иракской культуры.


Когда я приступила к выполнению своих первых обязанностей иракской няни, мне посчастливилось присматривать за руководством недавно возобновленного полицейского управления Хадиты — полковником Фаруком и тремя его капитанами, Арконом, Юнисом и Харатом. Полковник Фарук то появлялся, то исчезал, разговаривая с шейхами в Хадите, но Аркон, Юнис и Харат были со мной весь день.


После десяти минут светской беседы Аркон понял, что нет необходимости кормить меня стандартными репликами, которые он дает американцам. Он расслабился. “Джамал, позволь мне показать тебе, что повстанцы сделали с моей семьей”. Он достал свой мобильный телефон и показал мне фотографии и видео-восхваления пятнадцати близких членов семьи, которые были убиты за последние несколько месяцев повстанцами из "Триады". Он прорычал: “Я хочу убить каждого из этих ублюдков!” Юнис и Харат кивнули в знак согласия. Юнис заговорил следующим. “Мы занимаемся этим бизнесом не потому, что хотим помочь американцам, - сказал он, - а потому, что хотим отомстить”.


Я подумал про себя, что мне тяжело, когда умирает один из членов моей семьи. Я не могу представить, что бы я чувствовал, если бы пятнадцать моих близких членов семьи умерли в течение нескольких месяцев. Представьте, что трем вашим братьям выстрелили в голову, вашей матери выстрелили в живот, двум сестрам зарезали ножом, убили пятерых двоюродных братьев, обезглавили дядю и убили трех тетей. Черт возьми, я хотел отомстить за этих парней, а я их даже не знал.


В истинно иракской манере наш разговор перешел от истерично-эмоционального к совершенно нормальному в течение одной минуты. Я спросил своих новых друзей: “Могу я предложить вам, ребята, что-нибудь? Выпить? Немного еды?” Юнис ответила улыбкой, затем сказала: “Эй, Джамал, у вас, ребята, есть сексуальные журналы, верно?” Я сделал паузу на мгновение, пытаясь вспомнить, были ли журналы с обнаженной натурой табу или собирались оскорбить ислам и заставить иракцев совершить джихад против меня. Наконец, мой здравый смысл поразил меня: каждый мужчина любит смотреть на красивых обнаженных женщин.


Я поспешила принести своим гостям несколько журналов о цыпочках, чтобы успокоить их умы. Я вернулась, и когда я ворвалась в комнату, Харат был на своем молитвенном коврике лицом к Мекке. Он бормотал себе под нос: “Аллах Акбхар, Аллах Акбхар. Ля иллах иль Аллах”. (Бог велик, Бог велик. Нет Бога, кроме Аллаха.) Я озадаченно посмотрела на него и пробормотала: “Это действительно странно”. Я стоял, потеряв дар речи, с журналами "Penthouse", "Buttman" и "Club" в руках, пока иракцы совершали свои молитвы. Аллах определенно отправляет меня в ад за это.


Юнис выпалил: “Джамал, брось мне эти журналы, чувак. Чего ты ждешь?” Закончив молитву, Харат вскочил на ноги и вырвал журналы у Юниса. “Эй, поделись этим”, - сказал он. Я усмехнулся про себя. Этого определенно не было на уроках культуры, которые я посещал в Штатах.


Неудивительно, что иракские мужчины падки на горячих женщин. Юнис пролистал различные фотографии, сказав: “Чувак, я бы сию же минуту бросил свою жену и переехал в Америку, если бы мог заполучить одну из этих женщин”. Я ответил в шутку: “Чувак, ты же знаешь, что не все женщины в Америке такие, верно? Только в Южной Флориде они все такие ”. Почему-то мой арабский не передал задуманного мной юмора; Юнис, Атрон и Харат все хотят сейчас переехать во Флориду.


Иракские махинации


Каждый день с джунди был приключением. Лейтенант Ле Гетт, артиллерийский офицер группы советников, и я отправились в зону для автотранспорта в лагере, чтобы узнать о мойке высокого давления иракцев, которая, по слухам, была уничтожена. Мы приблизились к стоянке автотранспорта, по пути натыкаясь на случайные детали "Хаммера", инструменты, смазочные материалы и неработоспособные тактические машины. Мы подошли к Амиру и Хусейну, которые мыли один из своих хаммеров с помощью мойки высокого давления, и я объяснил ситуацию. “У вас, ребята, были какие-нибудь проблемы с вашей мойкой высокого давления? Нам сказали, что он сломался ”. Оба мужчины непонимающе уставились на нас. Что за глупый вопрос; мы сидели там и смотрели, как они используют стиральную машину высокого давления, которая, очевидно, была функциональной. Иракцы рассмеялись. “Джамал, как ты можешь видеть, стиральная машина высокого давления в порядке. Кто тебе сказал, что он сломан?”


Мы с Ле Гетте сразу поняли, что произошло. Капитан Хасен, в большинстве случаев порядочный парень, попытался быстро надуть нас. У Хасена была функциональная мойка высокого давления; однако, чего он действительно хотел, так это целого парка моек высокого давления. Его методом достижения этого было сообщить Перчатке, что его старая мойка высокого давления сломана. Он предположил, что может просто сидеть сложа руки и ждать, пока мы купим ему новый. В прошлом это могло бы сработать, но на этот раз мы действительно выполнили его требование. Мы с Ле Гетт усвоили урок: иракцы будут доить папика до тех пор, пока вы им позволяете.


“Грей, - сказал Легетт, - я собираюсь сказать Адамсу, что jundi не нужна мойка высокого давления”. Я ответил: “Понял, чувак, я собираюсь пойти посмотреть, что задумал Катан. Майор Гейнс, старший сержант Хейслип и я должны были встретиться с ним. Он берет нас с собой на рыбалку ”.


Я поехал в "Суахут Катана", чтобы встретиться с Гейнсом и Хейслипом. Ответил Катан. “Ребята, вы готовы отправиться на рыбалку?” он спросил. Я перевел для Гейнса и Хейслип. Гейнс ответил: “Нет, [Да], давайте поймаем немного рыбы”. Я посмотрел на Гейнса и сказал: “Сэр, я понятия не имею, во что мы собираемся ввязаться”. Он ухмыльнулся и ответил: “Ну, я думаю, мы это выясним”. Катан схватил свои рыболовные сети и остальное снаряжение и подал нам знак следовать за ним туда, где восточный край лагеря Али примыкал к реке Евфрат.


Мы подошли к проволочному ограждению, окружавшему границу лагеря Али. Сквозь него была прорублена тропинка в человеческий рост. Хейслип посмотрела на нас с Гейнсом. “Разве это не та проволока, которая должна удерживать повстанцев от проникновения в лагерь Али и убийства нас во сне?” он спросил. Прежде чем я смог ответить, Катан, который уже прошел через дыру в заборе, крикнул: “Давайте, ребята, вы медлительные!”


Мы прошли через расчищенный участок защитной проволоки и двинулись к берегам Евфрата. В десяти футах от берега было покрывало из густого тростника, на шесть-семь футов выше кромки воды. Мы быстро поняли, что катанская концепция рыбной ловли отличается от нашей. Мы думали, что рыбалка включает в себя удочки, крючки и червей. Мы мыслили не так, как иракские рыбаки; они используют сети.


Я спросил Катана: “Как ты собираешься пробраться мимо камышей?” Катан ответил: “Видишь ту длинную доску, которая ведет к камышам? Ползи по этой доске к линии камышей. Там вы увидите плоский кусок жести от крыши суахута. Встаньте на это — это наша лодка ”. Я посмотрел на Катана. “Наша лодка?” Я спросил. “Это кусок жести, лежащий на раздавленном тростнике”. Катан сказал: “Да, Джамал, именно”. Он запрыгнул на доску шириной в пять дюймов, пробежал по ней и без особых усилий переместился в камыши, где расположился на самодельной лодке, которую он установил на тростниковой леске. Я посмотрел на майора Гейнса. “Черт , сэр, это выглядит довольно просто”. Я последовал за ним. Но мое приключение в камышах было не таким изящным, как у Катана; в итоге я поплыл. Пробравшись по-собачьи к тростниковой леске, я заполз на плоский кусок жести.


Хейслип, будучи единственной вменяемой из всей компании, решила остаться на берегу и сфотографировать место происшествия. Как только Гейнс, Катан и я оказались на лодке, Катан забросил свою сеть в реку. У нас был потрясающий вид на Евфрат. Я чувствовал себя Гекльберри Финном. Это было невероятное приключение (см. фото 11).


Когда мы вернулись в лагерь МиТТ, Док быстро отругал нас. “Вы, ребята, были на Евфрате?” он сказал. “Вы знаете, что эта штука кишит кишечной палочкой и паразитами, верно?” Ответа мы не получили. Док был прав — как обычно. Затем босс продолжил высказывать свои опасения. “Вы, ребята, могли попасть в плен к повстанцам”, - сказал он. В отличие от Дока, босс, несомненно, ошибался. Нужно быть твердолобым повстанцем, чтобы попытаться переплыть Евфрат и каким-то образом взять нас в плен. Плюс, семь месяцев без небольшого развлечения привели бы к безумию. Все дела и никаких игр - это верный путь к психическому срыву.


Другое секретное оружие


Позже тем вечером я зашел в магазин Iraqi S-1 (административный отдел) в иракской столице. зайдя в S-1, я получил немного wasta, чрезвычайно важного понятия в иракской культуре. Wasta - это загадочное сочетание вашей привлекательности, связей, предметных знаний и харизмы, все это позволяет вам получать благосклонность и уважение от других.


После встречи с различными иракцами, работающими в S-1, они указали мне на свой ксерокс и спросили, могу ли я его починить. Капитан Чин, морской пехотинец, ранее занимавший мою должность, не смог достать им новый или починить этот старый. К счастью, в жизни до морской пехоты я зарабатывал на жизнь компьютерами и офисным оборудованием.


Я уверенно открыл корпус копировального аппарата и был встречен обильным количеством пыли и мусора. Я не специалист по ракетостроению, но слой сверхтонкой песчаной пыли не подходит для копировального аппарата. Конечно же, после чистки аппарата он работал как новый. Иракцы были поражены. Я был героем. Я избавил их от необходимости часами переписывать копии всего от руки.


Однако починка их ксерокса не была долгосрочным решением. Я дал этому человеку рыбу, но не научил его ее ловить. Я собрал вокруг себя группу сотрудников S-1 и объяснил важность еженедельного и ежедневного технического обслуживания электроники и офисного оборудования. Я объяснил, что техническое обслуживание продлит срок службы их оборудования где-то с трех до пяти лет. Все они кивнули в знак согласия и спросили меня, как наиболее эффективно чистить копировальный аппарат, какие места требуют наибольшего внимания и как открывать различные панели. К сожалению, я знал, что они просто спрашивали меня о том, о чем я хотел, чтобы меня спросили. Капитан Чин предупредил меня об этом. Если бы его опыт подтвердился, копировальный аппарат снова сломался бы в течение нескольких недель, и джунди стали бы умолять меня купить им новый.


## Глава 8


Простые вещи стали сложными


Август–сентябрь 2006


С тех пор, как иракский батальон получил ежегодную партию новых припасов от иракской бригады, я решил выступить в качестве переводчика и помочь лейтенанту. Роб Адамс, который обычно занимался вопросами снабжения, но ему было трудно общаться с иракцами. “Как саламу алейкум”, - сказал я толпе иракцев, готовящихся к разгрузке припасов. Меня приветствовали так, как будто я был арабской рок-звездой. “Джамал, Джамал, ты говоришь по-арабски? Ты хороший человек. Проходи, садись, мы хотим с тобой поговорить. ” Откуда эти ребята меня знают? Мне стало интересно. Я собрал воедино несколько арабских слов, и внезапно я стал Лоуренсом Аравийским с джунди .


Снабжение иракцев


Удивительно, но Министерство обороны отправило припасы для трехсот солдат, более чем достаточно, чтобы покрыть наши потребности в батальоне. Конечно, количество припасов основывалось на необходимых предметах, таких как камуфляжные блузы, камуфляжные брюки и ботинки. Сказать, что Министерство обороны действительно отправило полные припасы для каждого из трехсот солдат, было бы неправдой. Например, у нас было четырнадцать толстовок, сорок пар теннисных туфель и шестьдесят пять пар перчаток. Не спрашивайте меня, как получились эти цифры.


Капитан Хасен объяснил, почему он был разочарован тем, что минобороны не забрало все странные припасы. “Джамал, позволь мне объяснить тебе кое-что об иракцах. Если вы дадите что-то одному парню и не дадите то же самое другому, скулеж и жалобы будут настолько постоянными, что вы пожалеете, что у всех нас ничего не было. Поверьте мне, вы увидите ”.


Адамс предложил Хасену отличную идею. “Почему бы вам не использовать дополнительные предметы в качестве наград? Иракские офицеры могут вручать их солдатам, которые совершают исключительные поступки в батальоне”. Хасен быстро отреагировал, преподав нам еще один урок культуры выживания. “Послушайте, если я вручу одному солдату награду, все солдаты немедленно будут ругать меня за то, что я играю в фаворитов и оказываю особое отношение одному солдату. Кроме того, солдата, получившего награду, будут ругать за то, что он целует задницу. В конце концов, это оборачивается худшими последствиями как для меня, так и для солдата, получившего награду. Это безумие, но это правда ”. Мы с Адамсом кивнули в знак согласия. За короткое время общения с иракцами мы поняли, что Хасен был прав. К сожалению, то, что американцы считают великими идеями, редко срабатывает в рамках иракской культуры.


Удивительно, но работа с новым складом снабжения прошла чрезвычайно хорошо, благодаря капитану Нихаду, офицеру материально-технического обеспечения S-4. Нихад был самым близким человеком к офицеру морской пехоты в нашем батальоне. Он работал чрезвычайно усердно, он гордился своей работой и обязанностями, и его войска добросовестно выполняли его хорошо продуманные планы и приказы.


При всей похвале, которую я мог бы воздать Нихаду, был один аспект лидерства, который даже он не смог реализовать: лидерство примером. Офицеры морской пехоты в первые дни обучения в Школе кандидатов в офицеры (OCS) знакомятся с концепцией ductus exemplo, или лидерства на собственном примере. Идея проста и проверена временем: офицер или любой другой хороший лидер, если уж на то пошло, делает то, что делают его подчиненные, независимо от того, насколько ужасной может быть задача. Это, в свою очередь, завоевывает уважение подчиненных и побуждает их выполнять миссию. Концепция ductus exemplo иракцам чужда. Лидерство в их сознании - это не возможность показать войскам, что любая задача возможна, а возможность заставить кого-то под их командованием выполнять все нежелательные задачи.


День, когда прибыли поставки, стал прекрасным примером иракской лидерской черты, которую я называю lazimus maximus. Мы с Адамсом, испытывая жалость к джунди, которые тащили коробки с припасами по палящей жаре, решили помочь им закончить их работу. Нихад немедленно отругал нас, сказав: “Джамал и Адамс, что вы делаете? Идите сюда со мной в тень, выпейте и позвольте солдатам сделать эту работу. Работа не для тебя!” Самир и Али, джунди, которым мы помогали, сказали “Шукран” (Спасибо) и сказали нам идти с Нихадом. Было очевидно, что они оценили нашу помощь и уважали нас за приложенные усилия. Мы хотели продолжать помогать солдатам, но наши базовые знания арабской культуры дали нам здравый смысл согласиться с тем, чего хотел капитан Нихад. Сказать ему, что он был неправ перед своими солдатами, привело бы к большим проблемам. Позже, в более приватной обстановке, мы объяснили ему концепцию exemplo ductus. Я сомневаюсь, что он слушал, но, возможно, со временем он научился.


Иракцы, наконец, распределили свои новые запасы в районе снабжения. В целом, по иракским меркам, это были впечатляющие усилия. Никто не прострелил себе ногу, никто не спал на работе, и фактическая миссия была выполнена. После мероприятия Самир и еще несколько джунди потребовали, чтобы мы с Адамсом пошли с ними на ланч. Из этого ничего не вышло. Бобы, рис, курица и хубби хороши, возможно, для первых двадцати блюд, однако к этому моменту они уже надоели. Тем не менее, стремясь продолжать налаживать отношения с джунди , мы ели с нашими друзьями (см. фото 12).


Подсчет иракцев


Вот парадокс. Современная математика основана на системе счисления, разработанной арабами, но почему-то многие арабы не понимают простой арифметики. Я предполагаю, что здесь задействован какой-то другой элемент. В случае с иракским магазином S-1 этот другой элемент является ложным. Абдулрахман, иракский солдат, который все еще держал обиду на американцев за разгром его подразделения в Насирии во время марша на Багдад, дал мне урок иракской математики, в которой используется арабская система счисления, но которая обладает сверхъестественной способностью бросать вызов логике.


В течение нескольких недель Абдулрахман говорил мне, что у них 134 джунди в отпуске. В течение первых двух недель моего пребывания здесь я пользовался этим номером, потому что предполагал уровень профессионализма в S-1. Я доверчивый американец.


Я допросил S-1 по поводу их количества отпусков. “Абдулрахман, я был в суахутах этим утром, наблюдал за утренним построением, и там присутствовали только 64 солдата из батальона H & S, но вы говорите, что там присутствовало 84?” Он ответил так, как будто это было очевидно. “Джамал, конечно, их всего 64, это просто ошибка в отчете”. Я держал его за яйца. “Итак, Абдулрахман, если вы согласны со мной, что под рукой всего 64 солдата, это должно означать, что есть 20 солдат, которые взяли два последовательных десятидневных отпуска, верно? У вас действительно 154 человека в настоящее время в отпуске, а не 134, о которых вы продолжаете мне говорить?”


Абдулрахман признал ошибку. “Джамал, - сказал он, - мне жаль, ты прав, я сейчас это исправлю. Извини за всю путаницу, ты можешь доверять мне в будущем. Я очень хороший S-1”. Я сыграл роль невежественного американца и улыбнулся в ответ. Он заглотил наживку и предположил, что я не разгадал его скрытый план, который заключался в подделке цифр отчетности, чтобы некоторые иракские солдаты могли взять длительный двадцатидневный отпуск. Казалось, иракцы часто пытались обмануть систему, и эта черта сильно усилилась при режиме Саддама Хусейна.


Я наконец понял, почему генералы говорили нам, что вопросы подотчетности, отпусков и оплаты труда являются ахиллесовой пятой иракской армии (логистика - криптонит иракской армии). Точный учет иракцев - дело невозможное, когда нет стимулов для того, чтобы цифры были точными. Я помню статью Washington Post в конце 2004 года, в которой иракское правительство утверждало, что оно может провести общенациональную перепись населения за один день. Идея состояла в том, чтобы закрыть страну и выслать 150 000 школьных учителей, чтобы получить точное количество населения страны. Мой вопрос был таким: если иракцы не могут подсчитать солдат батальона, которых они могут физически выстроить в шеренгу и сосчитать, как они могут рассчитывать подсчитать неорганизованные массы по всему Ираку? Когда вы добавляете множество уровней стимулов для того, чтобы различные религиозные, племенные и этнические группы склоняли данные переписи в ту или иную сторону, это только усиливает потенциальную путаницу. Я предполагаю, что любые данные переписи, собранные в эпоху после Саддама, имеют погрешность от 20 до 30 процентов — как минимум.


Кормление иракцев


Когда дело доходит до раздачи еды, вооруженные силы США являются самой эффективной военной организацией на планете. Однажды, находясь в отпуске, мы с Адамсом с помощью Амира и его бортового пикапа Leyland отправились за продуктами в продовольственный центр Аль-Асада. Мы следовали за сержантом армии США по зоне снабжения едой и загрузились различными товарами. Мы надрывали задницы на 130-градусной жаре. К счастью, вскоре мы добрались до морозильной камеры для мяса. Когда сержант открыл дверцу морозильника, нас обдало свежим порывом воздуха.


Амир воспользовался возможностью остыть. Он вылез со стороны водителя "Лейланда" и обошел моторный отсек "Лейланда", чтобы помочь нам загрузить припасы. При первом намеке на прохладный воздух он бросился к морозилке. Амир на полной скорости нырнул в морозильную камеру для мяса и заорал во всю глотку на своем лучшем английском: “Добро пожаловать в Амрейку! Я люблю Кали-форнию!” Он упал на пол морозильной камеры и катался по земле. Он продолжил свою тираду, выкрикивая: “Я люблю Кали-форнию, я ненавижу Ирак, пожалуйста, забери меня, Амрейка!” Мы все истерически рассмеялись. Хотя мы не могли поверить в то, что видели, мы определенно понимали логику, стоящую за этим. Было жарко, как в аду, морозилка была чертовски вкусной, а еды было в изобилии.


Загрузив все замороженное мясо, которое мы могли унести, мы закрыли большие дверцы морозильной камеры. Однако у нас была одна проблема. Амир не хотел уходить. Он присосался к полу, как пиявка. В конце концов нам пришлось оторвать его от земли. Затем мы перешли в отдел сухих продуктов и до краев наполнили "Лейланд" едой. Теперь MiTT может счастливо прожить по крайней мере несколько недель без пополнения запасов, и мы могли бы помочь иракцам, если их положение станет еще более тяжелым, чем оно уже было.


Снабжение американских военных продуктами питания является обильным и организованным, но иракская система снабжения продуктами питания является преступной. Мы вернулись в лагерь бригады на Эль-Асаде, чтобы дождаться прибытия иракской еды. Как обычно, иракские продовольственные подрядчики получили свою зарплату, не оказав никакой услуги. Продукты питания не доставлялись. Иракцам снова пришлось бы полагаться на американских налогоплательщиков в обеспечении их питанием. Мы были на грани того, что наш батальон мог умереть с голоду. Всего за неделю до этого, во время инвентаризации иракской еды, количество было скудным: десять мешков картофеля — все были гнилыми, коробка чая, несколько банок гороха, небольшой контейнер томатной пасты и семь двадцатикилограммовых мешков риса. Ахмед Риал, поставщик продуктов питания в нашем лагере, дал мне свою оценку ситуации. “Джамал, у нас достаточно еды примерно на три дня, но их будут кормить как заключенных”. Я не мог не согласиться с оценкой Риала.


Ситуация с продовольствием в Ираке была ужасной, и это открыло мне глаза на происходящее вокруг лагеря. Однажды я увидел, как иракцы перекидывают маленькие провода с рыболовными крючками через электрические линии, проходящие через лагерь. Они использовали эти провода, чтобы получить питание для приготовления в своих суахутах. Почему они готовят в своих суахутах? Я задавался вопросом. Я заметил, что, когда я был в суахутах джунди, изучая мусульманскую молитвенную практику, они ели свежевыловленную рыбу из Евфрата. Оказалось, что весь лагерь иракцев добывал себе пропитание рыбной ловлей. На этом этапе мы фактически были аграрной армией. Я понимаю, что жизнь солдата иногда тяжела, но любая профессиональная армия не должна тратить 50 процентов своего времени на охоту и собирательство, в то время как контрактник собирает чеки на крупные суммы и ничего не предоставляет.


Я спросил нескольких солдат и офицеров в лагере, как обстоят дела с продовольственным контрактом. Они сказали мне, что проблема многогранна. Первая проблема была связана с безопасностью, которая, возможно, объясняла от 10 до 20 процентов дефицита. Иногда иракские конвои с поставками и продовольственные подрядчики подвергались пиратству, и все были убиты по пути на запад через провинцию Аль-Анбар. Второй, и более важный вопрос, вращался вокруг излома в иракской культуре, который развился со временем из-за хронической нехватки поставок: иракцы копят вещи. В контексте иракской армии это произошло, когда еда попала в штаб более высокого уровня, на который затем была возложена ответственность за передачу ее подчиненным подразделениям. Подразделения более высокого уровня часто решали оставить себе еду и никогда не отправляли ее подразделениям более низкого уровня. Они откладывали ее на “черный день”.


Оглядываясь назад на свой опыт в Кэмп-Таджи, который является штабом подготовки иракской армии высокого уровня, я понял, что был непосредственным свидетелем накопления запасов еды. Находясь в Таджи, мы ели бараньи отбивные, куриную грудку и стейк; однако в лагере Таджи джунди работали по тому же контракту, что и в нашем батальоне. Теория джунди заключается в том, что солдаты в Кэмп-Таджи собирают все запасы еды и отправляют объедки со стола бригадам, которые затем собирают объедки со стола и передают их бензин батальонам. Неудивительно, что все наши джунди оставляют свои АК-47 в своих суахутах и вешают табличку “Ушли на рыбалку” на своих входных дверях.


Мы можем умереть от голода


Однажды утром из бригады пришло сообщение, что экстренный груз, который находился в пути из Багдада, не прибудет. Иракский подрядчик, компания "Джаббер", попал в засаду, устроенную элементами "Аль-Каиды" недалеко от Рамади. Каждый из рабочих был убит, а все припасы, включая восемнадцатиколесный транспорт, который перевозил еду, были украдены.


Что это означало для джунди и MiTT? В двух словах, больше рыбной ловли на Евфрате и больше траты денег налогоплательщиков США, чтобы джунди могли есть. Нам нужно было купить еду за счет фонда MiTT, который составляет четыре тысячи долларов в месяц, из которого оплачиваются вещи, необходимые иракской армии. Еда, очевидно, квалифицируется как потребность.


Уровень моей мотивации был не совсем “заоблачным” после того, как я услышал эту новость. Изначально я купился на риторику президента Буша о том, что если мы обучим иракские силы безопасности обеспечивать безопасность их собственной страны, это может позволить демократическим институтам процветать по всему Ираку. Я понял, что буду рисковать своей жизнью не ради будущего Ирака, а ради голодных иракцев и неумелой и коррумпированной системы логистики, у которой нет шансов на реформирование в ближайшее время.


Мы решили провести операцию "Голодный тигр". Название операции было пародией на тот факт, что мы направлялись в город с единственной целью - купить еды для иракцев, чтобы они не остались голодными. Мы начали операцию в 06:00 и были доставлены в Барвану. Иракцы совершали круиз по пути в Барвану; мы прибыли в 07.30 (рекордное время) без происшествий, иль хамду Аллах (благодарение Богу). После составления базового плана миссии по охране рыночной площади, покупке необходимой еды и безопасному выходу мы покинули северо-восточную Барвану FOB wire и направились через деревенский городок Барвана.


Прежде чем мы выехали из ворот, невысокий, грузный морской пехотинец, пошатываясь, подошел к иракскому водителю "Лейланд" и крикнул ему по-английски: “Поменяйся местами в колонне!” Озадаченный, я посмотрел на Адамса и спросил: “Кто это, черт возьми?” Адамс ответил с отвращением в голосе: “Чувак, это босс. Он кричит джунди, чтобы тот занял позицию. Что за идиот ”. Я ответил: “Ты серьезно? Когда он собирается понять, что мы консультируем иракскую армию, а не командуем иракской армией?”


Рынок в Барване был печально известен нападениями с применением стрелкового оружия. Расположенный вдоль восточного берега Евфрата рынок Барвана позволил террористам на западном берегу реки легко переправиться через реку и скрыться без инцидентов.


Ведущий иракский "Хамви" ворвался на рынок Барвана. Треск! В воздухе с визгом пронесся огонь из АК-47, пытаясь нанести удар по передней части ведущего иракского бронированного "Хамви", но без особого успеха. Я немедленно нырнул под броню башни и начал сканировать в поисках врага. К счастью, огонь из стрелкового оружия был направлен прямо в головной "Хаммер", который уже въехал на рынок и находился далеко от нашего "хаммера".


Рядовой Али, ведущий иракский стрелок, оказавшийся под градом выстрелов, нырнул в кузов "Хамви", осторожно вытянул руку вверх и нажал на спусковой крючок своего ПКР, выпустив очередь из тридцати пуль в направлении неба. Эти невооруженные снаряды не должны были поразить ни одного повстанца, но они достаточно напугали их, чтобы заставить покинуть район, прежде чем кто-либо еще сможет открыть ответный огонь.


Как только сцена успокоилась, Адамс сказал: “Чувак, это отсталость. Мы рискуем своими жизнями, чтобы купить еду для иракской армии? Я не выйду отсюда в этом дерьме!” Я ответил: “Серьезно, чувак, давай убедимся, что все спокойно, прежде чем вы, ребята, что-нибудь предпримете. Я не хочу говорить твоей жене, что ты героически погиб в битве за иракский чау-чау ”. джунди отправил небольшую группу людей на поиски в непосредственной близости, чтобы убедиться, что там не было засад, поджидающих своего часа, когда наш конвой полностью продвинулся в район рынка.


“Грей, как это выглядит там, в башне?” - поинтересовался Адамс. “Ну, честно говоря, ” сказал я, “ я ни хрена не вижу на западе, потому что там огромный пальмовый лес; я ни хрена не вижу на востоке, потому что передо мной огромный холм; и я ни хрена не вижу на юге, потому что на моем пути стоит иракский хаммер”. Адамс перебил меня. “Грей, где ты видишь?” Я ответил: “Ну, на севере все выглядит чисто. Я думаю, ты можешь выйти и купить немного еды”. Я сделал паузу на мгновение, а затем еще больше разозлил Адамса ложной мотивацией. “Охра, Дьявольский пес. Иди, займись чем-нибудь!” Адамс, которого это не позабавило, ответил: “Джамал, пошел ты.”


Как только была установлена охрана, Адамс, управляющий фондами (капрал Джеллисон) и Муди (терп) вышли из машин, чтобы обсудить цены и количество с местными жителями. Пока Адамс и его команда работали с местными жителями, я воспользовался моментом, чтобы насладиться сценой. Мне пришлось ущипнуть себя. Рынок Барвана был настолько непривычен для моих американских глаз, что мне нужно было проверить, не приснилось ли мне, что я в фильме об Индиане Джонсе В поисках утраченного ковчега . Сам рынок был небольшим, возможно, с футбольное поле в длину, но на нем кипела жизнь. Каждый магазин представлял собой прилавок размером с небольшой гараж, обычно оснащенный жестяным навесом и парой торговцев с морщинистыми лицами, сидящих в креслах и наслаждающихся жарой пустыни. На крюках для мяса перед магазинами висели туши свежезабитого ягненка, в обувных магазинах обувь была красиво разложена по рядам, в ювелирных магазинах весь товар был выставлен на всеобщее обозрение, а у фермеров в тени были разложены продукты. Я предполагаю, что когда османы пришли на эти же арабские земли много веков назад, они увидели то же самое.


“Грей, мы купили все это целиком!” Гордо воскликнул Адамс, подходя к Humvee. Я не участвовал в разговоре, но, судя по всему, Адамсу удалось купить весь маркетплейс. К каждому магазину был прикреплен "Лейланд" и четыре джунди, загружавшие мешки с рисом, картофелем и другими продуктами. Браво! (См. фото 13.)


Опустошив рынок Барвана, мы повели колонну обратно к магазину Barwana FOB. Когда мы уходили с рынка, молодой парень помахал нам рукой и предложил немного пепси. Его отец откинулся на спинку стула и одобрительно наблюдал, как его сын протянул нам четыре порции содовой, ничего не ожидая взамен. Адамс любезно дал ему пятидолларовую купюру. Я помахал парню из своей башенки и сказал: “Шукран джазилан” (Большое вам спасибо). Он помахал мне в ответ и улыбнулся. Я думаю, что сегодня мы, возможно, завоевали чье-то сердце и разум. Конечно, нас также могли одурачить, заставив заплатить пять долларов за четыре порции пепси; мы никогда не узнаем наверняка.


## Глава 9


Операции в день выплаты жалованья в Ираке


Сентябрь 2006


A их основные иракские солдаты мало чем отличаются от морских пехотинцев США. Если вы не кормите морского пехотинца или не платите ему, не ожидайте, что он чего-то добьется. То же самое относится к джунди . К счастью для морских пехотинцев, получение еды и оплаты редко является проблемой в мире компьютеров, законов и честных людей. Ситуация в Ираке сильно отличается.


Иракская система оплаты труда сломана, но совершенствуется. Как морской пехотинец, отвечающий за надзор за иракскими платежными операциями, я пожалел, что у меня не было возможности починить всю систему. Но это было невозможно. Я не смог создать банковскую систему в Ираке, искоренить вымогательство и жестокий грабеж и искоренить коррупцию в иракском обществе. Все, что я действительно мог сделать, это быть координатором для jundi по всем их жалобам на оплату. Я также мог следить за тем, чтобы их процессы оплаты труда на уровне батальона были честными, и чтобы я сообщал обо всех несоответствиях подразделению следующего более высокого уровня. То, что происходило за пределами батальона, я не мог контролировать.


Приближался день выплаты жалованья, и это было очевидно. Почти каждый джунди в батальоне обращался ко мне с вопросами о зарплате. Система оплаты труда была контрпродуктивной для будущего иракской армии. Чем больше джунди полагалась на морских пехотинцев в решении своих проблем, тем дольше морским пехотинцам приходилось оставаться в Ираке. Я несколько раз говорил джунди, что им нужно объединить все свои проблемы с оплатой труда и передать их иракскому батальону S-1. Затем батальон S-1 отправил бы отчет о несоответствии заработной платы иракской бригаде, которая отправила бы его в иракскую дивизию, которая в конечном итоге отправила бы его в Министерство обороны, где все проблемы с оплатой были бы решены.


Каждый раз, когда я говорил иракцам поговорить с их иракским руководством, чтобы решить их проблемы, они странно смотрели на меня. И я получал один и тот же общий ответ: “Джамаль, иракские офицеры - это Али Бабба. Полковник Абасс - Али Бабба, генерал Бассам [командир иракской бригады] - Али Бабба, в моде полно Али Баббы, а все остальные в Ираке - Али Баббас. Ты издеваешься надо мной? Ты единственный человек, которому мы можем доверять!”


Я понимал иракскую перспективу. Они жили в суровых условиях с ограниченными ресурсами, были воспитаны племенной культурой и привыкли действовать в рамках коррумпированного режима Саддама Хусейна. Неудивительно, что они доверяли только людям, с которыми у них были личные отношения.


День выплаты жалованья


В Ираке начался день выплаты жалованья. Безрассудная колонна незнакомых иракцев ворвалась в лагерь Али. Этим “конвоем хаоса” был джунди из иракской бригады, базирующейся в Аль-Асаде. Когда пыль наконец улеглась, полковник Абасс и другие иракские офицеры поприветствовали офицеров бригады так, как будто не видели их много лет (прошло меньше недели). Я ждал тридцать минут, пока иракцы обнимались, целовались и вспоминали былые дни.


“Цзин, Джамал - новый сотрудник MiTT по выплате заработной платы. Он вон там”. Полковник Абасс направил капитана Цзина, иракского офицера по найму, в мою сторону. Цзин, страдающий ожирением и всего в нескольких фунтах от того, чтобы претендовать на звание “самого толстого иракского офицера” из Абасса, вразвалку направился ко мне с распростертыми объятиями и широкой улыбкой. Он по-медвежьи обнял меня, расцеловал в обе щеки и пожал мне руку. “Джамал, я слышал, ты очень хороший человек, как ты? Как поживает твоя семья?” Я ответил крепким рукопожатием и медвежьими объятиями. “Цзин, ” сказал я, “ у меня все хорошо. Я слышал, ты самый высокооплачиваемый сотрудник в Ираке? Я рад слышать, что вы благополучно добрались.”


Капитан Цзин приказал нескольким джунди, стоявшим на страже, забрать его снаряжение из иракского "Хаммера". Мне потребовалась минута, чтобы понять, что большие тюки сена, которые джунди пытался вытащить из хаммера, не были багажом Цзина, они стоили 350 243 100 динаров (примерно 250 000 долларов). Инфляция подорвала не только иракскую экономику, но и спины этих бедных джунди у которых были наличные деньги. Следующим шагом было пересчитать деньги. Мы вошли в заведение полковника Абасса, чтобы спрятать деньги в его сейфе, единственном безопасном месте в лагере Али. Я говорю “безопасный” в том смысле, что сейф был несгораемым и находился под замком; однако тот факт, что полковник Абасс имел доступ к этому сейфу, не вселял уверенности.


Цзин выхватил пачки наличных по 100 000 динаров из рук своего помощника и пересчитал их. “100 000 динар, 200 000 динар, 300 000 динар”. Я проверил с помощью реестра модов, что сумма денег, поступившая в наш лагерь, соответствовала сумме, которую мы должны были получить. Удивительно, но у нас было ровно 350 243 100 динаров. Мы заперли сейф. Цзин сказал: “Джамал, сейчас время пить чай. Пойдем со мной”. Я подчинился, и мы пошли пить чай с группой иракских офицеров батальона "суахут".


Нашей первой платежной операцией была оплата услуг штаб-квартиры и сервисной компании (H & S Company) Иракским солдатам, которые проживали в лагере Али. Мы открыли магазин в суахуте капитана Хасена, который находился в центре района джунди суахут. Нетренированному глазу казалось, что сцена в день выплаты жалованья джунди была абсолютным хаосом. Джунди были одновременно взволнованы и напряжены. Они кричали и дрались друг с другом, чтобы получить выгодное положение в очереди. Они полагались на зарплату, чтобы выжить и прокормить свои семьи. Отсутствие зарплаты означало, что иракец не мог заботиться о своей семье, а это позорное положение в арабском мире.


В управлении процессом оплаты участвовало семь человек. Сержант-майор Касем, старший иракец, зачисленный в роту H & S, стоял у двери в "суахут" и просил предъявить три удостоверения личности одновременно; он вел себя как вышибала за пределами клуба. Он постоянно кричал на очередь за выигрышем, в которой находилось от пятидесяти до ста иракцев, каждый из которых пытался пробиться к началу очереди.


Внутри суахут Цзин и я установили длинный стол с шестью стульями позади него. Иракцы, получающие жалованье, начинали с первого стула и двигались вдоль очереди. Первый и второй стулья предназначались для меня и terp, обычно Imus, Марка или Муди — самых честных terp. Хотя я редко пользовался terp, во время операций с оплатой я в значительной степени полагался на них, чтобы получить честную информацию. Платежные операции были печально известны различными видами теневого бизнеса, которые мои базовые знания арабского языка могли и не уловить (например, офицеры платили любимым солдатам больше денег, воровали солдатское жалованье, подделывали подписи в платежных ведомостях и так далее). К сожалению, у меня не было никакой реальной функции за столом переговоров, кроме как следить за процессом и заверять джунди, что иракские офицеры не будут заниматься гнусной деятельностью. Независимо от того, сколько иракцы публично заявляли, что американцы - нечестные, скупые и вообще гнилые люди, в частных ситуациях они в значительной степени полагались на нас в обеспечении надзора.


Третье кресло было для Наджи, прапорщика S-1, более двадцати лет прослужившего в старой иракской армии, которого уважают во всем батальоне. Обязанностью Наджи было проверять удостоверения личности, проверять имена и вести письменный учет выплат по платежным ведомостям батальона. Иракцы любят вести бумажные записи обо всем. Их способность вести учет старомодна и неэффективна, но функциональна. Рядом с Наджи сат Цзин. Цзин читает имена и суммы выплат из официальных списков выплат от MOD. Когда получатель платежа подтвердил правильность своего имени, он зарегистрировался в официальных списках модных платежных систем. Tseen также выступал в качестве зоны воздействия жалоб джунди, принимая на себя всю тяжесть каждого эмоционального джунди, который узнал, что у него проблемы с оплатой труда — зрелище, свидетелями которого женщины и дети никогда не должны быть.


Как только Цзин считывал имя получателя и сумму платежа из реестра, получатель перемещался по очереди к счетчику денег. Обычно счетчиком денег выступал капитан Хасен. Он схватил пачку наличных и начал пролистывать их так быстро, что мог бы использовать их как маленький веер. Он должен был действовать быстро, так как каждый джунди получал около 500 000 динаров. Как только деньги были пересчитаны, он передал их солдату, получавшему их, который затем вышел из очереди и пересчитал их, чтобы проверить работу капитана Хасена. Если у него возникали проблемы с суммой, он сообщал об этом Хасену, который либо пересчитывал деньги, если считал, что джунди лжет, либо брал несколько банкнот из своей кассы и передавал их джунди, у которого не хватало денег.


Шестое место в процессе было зарезервировано для контролера за оплатой труда. В нашем батальоне это был подполковник Али, старший офицер батальона и единственный офицер, которому джунди . Его основная обязанность была очень похожа на мою: обеспечить упорядоченный, справедливый и прямолинейный процесс оплаты труда. Его дополнительной обязанностью было разъяснять и посредничать в любых вопросах, связанных с денежными наказаниями, что было весьма спорным и страстным делом. К счастью, моя роль в наказаниях за оплату труда была пассивной. Я должен был понять процесс и убедиться, что он не ведет к дальнейшей коррупции или созданию препятствий для будущего успеха иракской армии. Али на самом деле имел дело с эмоциональными или находящимися в бедственном положении иракцами, которые хотели отстаивать свою правоту.


Наказания за оплату труда - единственный метод выговора иракским солдатам, помимо ограничения отпуска. Поскольку ограничение отпуска обычно гарантирует, что солдат никогда не вернется на действительную службу, ограничение оплаты труда является предпочтительным наказанием. Наказания за вознаграждение необходимы, потому что в иракской армии нет функционирующего или подлежащего исполнению Единого кодекса военной юстиции или аналогичной правительственной конструкции, которая допускала бы более справедливый и упорядоченный метод наказания за плохое поведение солдат.


В старой иракской армии было гораздо больше способов навести порядок и дисциплину среди военнослужащих: избиения, угрозы семьям, отправка солдат в тюрьму и так далее. В новой иракской армии самый простой способ обеспечить соблюдение стандартов - это чтобы командиры батальонов были судьями, присяжными и палачами за плохое поведение иракских солдат. К сожалению, эта система склонна к кумовству и коррупции, но в большинстве случаев она достигает своей цели - мотивирует иракских солдат поступать правильно.


Проблемы с получкой


Процесс оплаты для H & S Company прошел относительно гладко для иракской операции. То же самое касалось платежных операций, которые мы проводили в Барване, Хаклинии и Багдади. Но петли слетели с дверей, когда мы заплатили джунди в Хадите. Там мы остановились на последней группе солдат, получавших зарплату, никто из которых не получал зарплату в течение последних нескольких месяцев из-за бюрократии и коррупции в Министерстве обороны. Первый джунди подошел к Цзину, улыбнулся, показав полный рот из пяти зубов, и сказал: “Сэр, вы уже разобрались с моей проблемой оплаты с МО? Прошло пять месяцев с тех пор, как мне платили ”. Цзин ответил: “Извините, я все еще пытаюсь разобраться в этом. Даст Бог, мы получим это в следующий день выплаты жалованья ”.


Очевидно, что это был не тот ответ, который джунди хотел услышать. Джунди и его товарищи подошли к столу и словесно атаковали Цзина. Ситуация, казалось, вышла из-под контроля. Я начал волноваться, но мой терп сказал: “Джамал, арабы очень эмоциональны. Я дам тебе знать, если что-то нужно будет сделать”. Я откинулся на спинку стула и наблюдал за бедламом, в то время как группа продолжала противостоять Цзину, обзывая его лжецом и обвиняя в воровстве. Я был поражен неуважением, которое джунди проявляли к старшему офицеру.Ожидается, что эмоции иногда будут накаляться, но если бы джунди сделал это в вооруженных силах США, это привело бы к военному трибуналу. В старой иракской армии это закончилось бы избиением.


Из моего короткого опыта общения с иракцами казалось, что они остывали после выпуска воздуха в течение нескольких минут. Однако в данном случае этого не произошло. Они не успокоились; они пришли в еще большую ярость, когда Цзин встал со своего места и побежал в кабинет капитана Наджиба, чтобы убраться от них подальше. Уход Цзина означал, что ярость и гнев джунди будут направлены на следующего лучшего кандидата — меня.


“Джамал, ты должен помочь нам, Цзин - это Али Бабба!” - воскликнула группа. Я столкнулся с дилеммой. Я мог бы согласиться с их чувствами и усилить их недоверие и неуважение к Tseen или я мог бы сказать им, что их система оплаты труда действительна, что Tseen усердно работает и что их системе просто нужно время для работы (вопиющая ложь). Я занял компромиссную позицию и использовал прием, которому научился на одном из наших тренингов по культуре перед развертыванием — обвинять в проблемах вышестоящее подразделение или организацию. Я сказал недовольному джунди : “Послушай, я помогу тебе, как смогу. Я думаю, Цзин честный человек и старается изо всех сил, но ему приходится иметь дело со всей коррупцией в Министерстве обороны ”.


Я взорвал “чертову бомбу”. джунди разразился тирадой жалоб, надеясь, что я смогу решить все проблемы в Ираке. “Джамал, у нас нет зарплаты, нет новой одежды, нет новой формы, нет еды, в нас стреляют каждый день. Как мы можем продолжать вести такой образ жизни?” Касем, водитель иракского "Хамви", на котором я ездил во время операций в Каффиджии и Бани-Дахире, подошел ко мне и сказал: “Джамаль, посмотри на мои носки”. Касем снял ботинок и показал мне свой ветхий носок. Я сказал: “Боже милостивый! Мы только что получили новую партию носков, ботинок и униформы в батальоне. Они все еще не отправили ничего из этого снаряжения бойцам 4-й иракской роты?”


Я знал, что не смогу помочь этим людям с их проблемами с оплатой труда, поскольку эти проблемы были устранены на самых высоких и коррумпированных уровнях министерства обороны; однако, возможно, я мог бы достать припасы для этих парней, попросив лейтенанта Адамса засунуть свой ботинок в задницу Нихаду, офицеру снабжения батальона. Прежде чем я дал джунди честная оценка, я вспомнил ключевой момент, высказанный Мухаммедом во время его брифинга по арабской культуре в Кэмп-Таджи: имея дело с арабом, не будьте прямолинейны в своих ответах и критике; вместо этого старайтесь изо всех сил быть полезным и сговорчивым, даже если то, что вы говорите, не является полной правдой.


Я отверг тенденцию американской культуры быть откровенным и вместо этого дал джунди свой культурно осознанный ответ. “Друзья, я сделаю все возможное, чтобы сотрудничать с бригадой, чтобы убедиться, что Tseen исправляет ваши проблемы с оплатой труда. Я думаю, что есть надежда. Я также спрошу батальон, где находятся ваши припасы. Пожалуйста, наберитесь терпения”. Я сделал паузу, прежде чем продолжить. “Биль мустекбель рах якун маку мушкила. Иншааллах”. (В будущем проблем не будет. С Божьей помощью.) Солдаты оценили мою искренность. “Джамаль, брат мой, спасибо тебе за заботу о нас, дай Бог, чтобы ты смог нам помочь, да пребудет с тобой Бог”. Каждый иракец обнял меня и передал свои наилучшие пожелания. Культурные прозрения Мухаммеда сослужили мне хорошую службу.


Когда мы выходили из магазина Haditha FOB, Имус пробормотал мне под нос: “Деньги - корень всего зла. Люди, которые хотят всего, никуда не годятся. Мне жаль, что вам приходится иметь дело с этими иракцами ”. Имус в своем идеальном мире, где все иракцы любят друг друга и восхваляют Бога, был зол на джунди за то, что они рассказали мне об их проблемах. Очень гордый иракец, Имус пытался донести до меня, что жадность, бедность и попрошайничество не были нормой для его народа. Его народом не были эти охваченные проблемами иракские солдаты; его народ был частью исторических арабских королевств, которые контролировали славное исламское общество вдоль рек Тигр и Евфрат. Чтобы развеять его страхи, я сказал: “Имус, чувак, все хорошо, чувак. В каждом обществе есть нуждающаяся группа. Я не буду держать на тебя зла”.


По пути домой, когда я искал самодельные взрывные устройства, я думал о проблемах со снабжением в иракской армии и о том, как мы могли бы их исправить. Как могло случиться, что штаб батальона недавно получил партию новых припасов, а у самих бойцов на уровне роты ничего не было? Как мы могли помочь этим иракским солдатам?


Мои мысли о помощи иракцам в решении их проблем со снабжением изменились к концу нашего тридцатиминутного конвоя. В конце нашей поездки джунди начали выбрасывать коробки со своими готовыми к употреблению блюдами на обочину дороги. Я не мог в это поверить. Как они могли жаловаться мне на отсутствие припасов, а затем выбрасывать коробки с едой из своего хаммера, потому что это не понравилось их вкусовым рецепторам? Мы только что рисковали своими жизнями на рынках Барваны, покупая еду этим парням, а теперь они выбрасывают свою запасную еду? Этот эпизод только подтвердил то, что я видел ранее, когда мы разгружали все новые иракские припасы. Иракцы показали мне свой контейнер с подержанным снаряжением. Контейнер был заполнен использованными бронежилетами, ботинками и униформой солдат, которые уволились или были уволены. Если эти ребята были в таком отчаянии, почему они не использовали что-нибудь из этого? Оно было не в плохом состоянии. Что не так с этими людьми? Я подумал.


Я думаю, ответ кроется в иракском восприятии того, что американские налогоплательщики обладают бесконечным запасом денег. Угадайте, что, мистер Джунди? Морские пехотинцы постоянно перерабатывают снаряжение и никогда не выбрасывают коробки с MRE без необходимости. Временами иракцы раздражали меня своими слезливыми историями, особенно когда за их нытьем следовал приступ расточительности и отношение, что американцы “просто купят нам новые вещи, как они всегда делают”. Но опять же — MRE действительно отстой!


## Глава 10


Понимание иракской культуры


Сентябрь 2006


E в тот самый день, когда я был в Ираке, я узнал больше об иракской культуре. Самый шокирующий урок преподал полковник Абасс, который за обедом преподал подполковнику Кулингу (командир 3/3), нескольким солдатам спецназа армии США, штаб-сержанту Хейслипу и мне урок об арабских супружеских отношениях.


Свидание за ужином с полковником Абассом


После стандартных тридцати минут болтовни за обедом Кулинг сказал Абассу: “Сейиди [сэр], что вы думаете о повстанцах в этом районе?” Абасс ответил через Мартина, терпа: “Мое честное мнение таково, что все они педики и гомосексуалисты и не следуют Корану. Они, вероятно, даже не бьют своих жен”. Мы все усмехнулись над этим заявлением, но не могли поверить в то, что слышали.


Кулинг задал Абассу тот же вопрос, который мы все хотели задать: “Итак, вы сказали, что повстанцы не бьют своих жен — разве избиение вашей жены не считается плохим поступком?” Абасс встал со своего места с широкой ухмылкой на лице и сказал: “В Ираке обязательно бить свою жену!” Мы все посмотрели друг на друга, озадаченные, но любопытные, чтобы увидеть, к чему клонится этот разговор. Он продолжил: “Не бить свою жену считается недостойным мужчины. Мужчины, которые не бьют своих женщин, позволяют своим женщинам использовать их в своих интересах благодаря их силе обольщения. Я думаю, что давление Запада с целью прекратить избиение жен приведет только к систематической слабости иракских мужчин ”.


Кулинг спросил: “Итак, Сейиди, что, если бы твоя жена не создавала никаких проблем? Ты бы все равно бил ее?” Абасс ответил: “Джентльмены, это хороший вопрос. Позвольте мне объяснить. Важно бить свою жену, чтобы напомнить ей, что ты все контролируешь. Например, у меня две жены. Одна из моих жен - настоящая катастрофа, и я постоянно ее бью; однако одна из моих жен ведет себя абсолютно безупречно, и все же, несмотря на ее хорошее поведение, я все равно должен ее бить ”.


Мы все внимательно слушали, пытаясь расшифровать абсурдность этого заявления. Абасс продолжил: “Это не значит, что я просто начинаю бить свою хорошую жену по любой причине — это бессмысленно. Я удостоверяюсь, что она знает, почему я ее бью ”. Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. “Один трюк, который я использовал в прошлом, сработал довольно хорошо. Позвольте мне рассказать вам историю. Я только что вернулся из кабинета врача, и врач сказал мне, что у меня очень высокий уровень холестерина и что я должен прекратить прием натрия. Я сообщил жене эту новость, и она в ответ позаботилась о том, чтобы вся моя еда была приготовлена без соли. Несколько недель все было хорошо. Несмотря на это, однажды вечером я понял, что мне нужно поколотить свою жену ”.


Я прервал разговор. “Сейиди, ты почувствовал необходимость избить свою жену?” Абасс ответил: “Да, конечно, но позволь мне продолжить рассказ. Итак, моя жена принесла мне тарелку супа без соли, как и предполагалось. Когда она отвернулась, я посыпал суп солью. Я съел суп и после нескольких укусов начал кричать на нее за попытку убить меня. Она была немного удивлена, что в супе была соль, но предположила, что совершила ошибку. Я продолжал избивать ее в качестве наказания, и она приняла побои ”.


Мы сидели за столом и наблюдали, как присутствующие иракские офицеры кивали в знак согласия с рассказом Абасса. Для них эта история имела прекрасный смысл. Напротив, никто из нас не мог поверить в то, что мы слышали. Полковник Абасс, зная о нашей озабоченности, объявил: “Я понимаю, это может показаться вам жестоким, но именно так мы действуем в Ираке. Это часть нашей культуры и принимается как правильный способ ведения бизнеса ”.


Охлаждение сопровождалось вопросом. “Сейиди, я понимаю, что это ваша культура, и я хочу это понять; однако, что, если бы какой-нибудь мужчина проделал те же трюки с вашей сестрой или матерью?" Вас это не оскорбит?” Абасс усмехнулся и закатил глаза, глядя на подполковника. “Позвольте мне рассказать вам историю о моей сестре”, - сказал он. “Однажды она пришла ко мне, пытаясь решить проблему избиения ее мужем. Она думала, что я смогу остановить это и помочь ее ситуации. Она попросила меня поговорить с ее мужем, чтобы он перестал избивать ее ”. Он сделал паузу. “Знаешь, о чем я ее спросил?"” На наших лицах у всех были пустые взгляды. Абасс продолжила: “Я спросила ее, почему ее избивают. Она сказала мне, что много жаловалась из-за разногласий, которые были у нее с мужем, и она отказывалась делать некоторые вещи, которые он ей говорил делать ”. Капитан Питтс, руководитель группы спецназа, спросил: “Вы надрали мужу задницу?” Абасс, застигнутый врасплох, ответил: “Нет, конечно, нет. Вместо этого я избил свою сестру на месте, а затем сказал ее мужу, что мне жаль, что она вела себя неуважительно по отношению к нему, и что, если возникнут какие-либо проблемы, он может связаться со мной ”.


Решение полковника Абасса стало двойным ударом для его сестры. Мы все были в недоумении от того, что услышали. И все же все иракцы кивали в знак согласия. Я понял, что в этой части мира именно так все и работает. Здесь это мужской мир. Или, по словам полковника Абасса, “Единственный раз, когда женщине разрешается быть сверху в Ираке, это в спальне”.


Выслушав мысли Абасса о теории избиения жен, мы перешли к другой интересующей теме: тактике иракской пехоты. “Сейиди, ” спросил я, “ у меня к тебе еще один вопрос. Можете ли вы объяснить, почему иракские солдаты расстреливают все патроны в своих магазинах в общем направлении повстанцев, когда мы открываем огонь? Это кажется пустой тратой времени ”. Все американцы в зале ждали объяснения одной из самых больших загадок в Ираке.


Полковник Абасс ответил: “Джамал, я знаю, что такое поведение озадачивает морских пехотинцев. Они говорят, что мои солдаты недисциплинированны или трусы. Однако вот в чем разница. У морских пехотинцев на вооружении есть всевозможные навороченные оптические прицелы, более точное оружие и гораздо большая подготовка к стрельбе. Конечно, они будут сидеть сложа руки и делать меткие выстрелы ”. Абасс сделал паузу, прежде чем продолжить. “Вот несколько советов для морских пехотинцев. Вместо того, чтобы говорить мне, что мои солдаты трусы и недисциплинированны в стрельбе, морские пехотинцы должны давать мне деньги, чтобы мои джунди продолжали сражаться так, как они это делают ”.


Мы все задавались вопросом, что полковник имел в виду под этим. Абасс объяснил: “Вы помните, несколько дней назад морские пехотинцы пару раз выстрелили в повстанца, но он не умер? Морские пехотинцы в конечном итоге эвакуировали повстанца в Аль-Асад для оказания медицинской помощи. Это пустая трата времени. Если бы мой джунди был там, я могу заверить вас, что у повстанца было бы тридцать или сорок пулевых отверстий в теле, и он не выжил бы ”.


Абасс сделал паузу для большей выразительности, затем продолжил. “Послушайте, сколько бы я сэкономил вашему правительству. Во-первых, вам пришлось вызвать вертолет, чтобы забрать этого парня; это требует рабочей силы, денег на бензин и драгоценного времени пилота. Во-вторых, вам пришлось задействовать QRF [силы быстрого реагирования] в ситуации, чтобы вы могли поручить нескольким морским пехотинцам позаботиться о пострадавших; это напрасная трата энергии ваших морских пехотинцев и ослабление их обороны на базе, потому что вам пришлось снять QRF с обороны базы. Если мы сложим все расходы и время, затраченное на то, чтобы позаботиться об этом повстанце, это довольно дорого. Стоят ли эти дополнительные расходы дисциплинированных пожаров?”


Полковник Абасс переключил свое внимание с группы на Охлаждение. “Подполковник Кулинг, в следующий раз, когда вы отправите своих морских пехотинцев в патруль, позвольте мне быть уверенным, что мой джунди там с ними, и я скажу своим людям, чтобы они обязательно убивали всех, в кого стреляют. Затем мы разделим сэкономленные средства. Договорились? ” Все в комнате разразились смехом. Этот парень излагал вещи так просто и приправлял их таким количеством здравого смысла, что с его логикой было трудно поспорить.


После нескольких часов замечательной беседы и проницательности полковника Абасса мы отправились обратно в лагерь МиТТ. Независимо от того, что произойдет во время этого развертывания, подумал я, я никогда не забуду полковника Абасса. Этот парень мог говорить об избиении женщин с невозмутимым видом и убедить комнату морских пехотинцев, почему недисциплинированная огневая мощь имеет смысл. Это было не что иное, как потрясающе.


Четверги мужской любви


Гомосексуальная близость всегда выводила меня из себя на каком-то уровне. Для меня это все равно что пытаться играть в футбол бейсбольной битой. Люди могут свободно заниматься практикой, но они никогда не убедят меня, что в этом есть какой-то смысл. Эта же философия применима к некоторым уникальным практикам, которыми арабские мужчины занимаются друг с другом. Мне действительно все равно, нравится ли иракским мужчинам держаться за руки, гладить друг друга по животам, целовать в щеки или заниматься сексом друг с другом — я просто не хочу быть вовлеченной.


По какой-то причине однажды иракцы захотели стать особенно дружелюбными. Я думаю, в воздухе витала любовь. Я хорошо знаю, что в арабской культуре у мужчин гораздо более тесные отношения, они больше соприкасаются друг с другом, и их узы гораздо глубже, чем в западных культурах. Я готов изучать новые культуры, но я не смог приспособиться к этому аспекту иракской культуры. Абит, начальник иракской службы связи S-6, подбежал ко мне с распростертыми объятиями, обнял меня, несколько раз поцеловал в щеку, сказал, что любит меня, а затем схватил меня за руку таким же образом, каким мы с моей женой воспользовались бы во время романтической прогулки по парку. Это застало меня врасплох.


Мы с Абитом шли в лагерь MiTT camp, держась за руки. Все время, пока мы шли, он положил голову мне на плечо и ласкал мое предплечье, как будто я была его любовницей. Последний раз я чувствовала себя так неловко, когда наложила в штаны в пятом классе. Тем не менее я сопротивлялась любому искушению вырвать у него свою руку из страха, что каким-то образом оскорблю его. В конце концов, наши пути разошлись, и я поспешил обратно в лагерь MiTT, чтобы очистить свой разум.


Любовь к мужчине не закончилась с Абитом. Позже пара морских пехотинцев 2/3 из S-6 (секция связи) прибыла в Кэмп-Али, чтобы установить SIPRNET (Интернет, который засекречен) в иракском КОК, чтобы у MiTT была лучшая связь. Оба этих морских пехотинца были ростом около пяти футов четырех дюймов, восемнадцати лет, и у них не было растительности на лице. Они выглядели как мальчики предпубертатного возраста.


Я ехал в иракский штаб на Chevy Luv (похожем на Toyota Tacoma), когда увидел огромную толпу джунди вокруг двух морских пехотинцев S-6. Я бросился на место происшествия, чтобы посмотреть, что происходит. Я попросил иракцев доложить о ситуации, сказав: “Шаку маку?” (Что происходит?) Айяд и Джувад объяснили ситуацию на смеси арабского и английского, которую мог понять только я. “Джамал, эти два морских пехотинца - васиим [красавчик] и рид фикки фикки вийахум биль суахуты. Nreed nshoofhum minu il masool [мы хотим заняться с ними сексом в суахутах. Мы хотим показать им, кто здесь главный] ”. Пораженный комментарием, я сказал: “Вы, ребята, больные. Я не хочу, чтобы кто—либо из вас когда-либо прикасался к этим морским пехотинцам - мерзким ублюдкам.” Все иракцы рассмеялись. Джувад возразил: “Джамал, ты знаешь, что с этого момента мы все будем мастурбировать при мысли об этих двух парнях, верно? Просто подари нам один из них, чтобы немного повеселиться! Все, что нам нужно, - это несколько минут ”. К сожалению, я знал, что Джувад говорит серьезно. Я ухмыльнулся и с отвращением покачал головой.


Двое морских пехотинцев, которые понятия не имели, что происходит, спросили меня: “Сэр, что все это значило? Что вы им сказали, что происходит?” Я не хотел сообщать им новость о том, что они были объектами вожделения джунди ; тем не менее, я ответил: “Джентльмены, иракцы считают вас симпатичными и хотят отвести вас за суахут. Самое отвратительное, что они шутят только наполовину. Я собираюсь вытащить вас, ребята, отсюда к чертовой матери, прежде чем это выйдет из-под контроля ”.


Глаза двух морских пехотинцев расширились. Им не нужно было произносить ни слова; языка их тела было более чем достаточно, чтобы передать то, что они думали: джунди извращены! Мы покинули этот район.


После того, как я высадил потенциальных жертв изнасилования в Chevy Luv, я вернулся, чтобы обратиться к джунди . Пятьдесят джунди начал кричать: “Джамал, подойди и поговори. Джамал, мы любим тебя ”. В течение тридцати секунд сорок любопытствующих иракцев окружили меня. Я бросился запирать двери "Шевроле". Айяд, глуповато выглядящий араб и комик из толпы, обратился ко мне: “Джамал, тебе нравятся сиськи и задницы, не так ли?” Я ответил: “Конечно”. Айяд продолжил. “Ну, ты знаешь, почему тебе нужно попробовать гей-секс?” Я насмешливо спросил: “Почему, Айяд?” Он ответил: “Задница намного плотнее, ощущения лучше, и тебе не придется потом иметь дело с эмоциональной женщиной”.


Я обратился к толпе из своего неловкого положения в меньшинстве. “Чувак, Айад, я понимаю, что ты слишком уродлив, чтобы заполучить женщин, и должен прибегнуть к помощи мужчин. Если вам понадобится моя помощь в поиске иракских женщин, дайте мне знать, и я сделаю несколько телефонных звонков ”. Толпа разразилась смехом. Айяд дал мне пять и крепко обнял через окно грузовика. “Джамал, - сказал он, - ты иракец. Мы любим тебя ”. Я улыбнулся и в последний раз оскорбил Айяда к веселью толпы. “Ахеббек Айяд, - сказал я, - бесс ма чуф ила Маринеси. Инта Фарег!” (Я люблю тебя, Айяд, но не смотри на моих морских пехотинцев. Ты гей!)


Коррупция как образ жизни


Коррупция - это средство достижения цели. Раньше я думал, что это нечестный способ ведения бизнеса; однако я постепенно начинаю понимать тот факт, что коррупция - такая же часть иракской культуры, как приветствие друзей и гостей саламу алейкум . Муди, наш главный terp, и Ахмед, мой звездный клерк S-1, который очень хорошо говорил по-английски, прочитали мне ускоренный курс по экономике и социальной динамике коррумпированной иракской системы оплаты труда. То, чему он научил меня в Ираке, может иметь большое значение для того, чтобы помочь американцам на всех уровнях — от моего уровня до стратегического уровня — понять, как делается бизнес.


Наша дискуссия началась вполне невинно. “Ахмед, - сказал я, - я пытаюсь понять, почему существует так много расхождений в том, что говорит мне капитан Тсин относительно статуса оплаты труда и того, что он отправляет Министерству обороны”. Муди посмотрел на Ахмеда, давая ему понять кивком, что он объяснит неосведомленному американцу, как на самом деле обстоят дела в Ираке. Муди сказал: “Джамал, первое, что ты должен понять, это то, что капитан Цзин заботится о своих джунди и действительно хочет, чтобы им платили.Вы также должны понимать, что Цзин - человек с высокими связями в МО. Это огромный плюс ”. Я неохотно сказал: “Хорошо”. Муди продолжил: “Джамал, позволь мне спросить тебя кое о чем. Знаете ли вы, почему нашему батальону платят по самым высоким ставкам в бригаде, и знаете ли вы также, почему всем джунди в 1-й дивизии иракской армии платят по более высоким ставкам, чем всем в нашей 7-й дивизии?” Я покачал головой и сказал: “Нет, почему?” Он ответил: “Нам платят по самым высоким ставкам в бригаде, потому что Цзин знает большинство сотрудников МО из нашей бригады и способен заключить большинство сделок. Первому подразделению платят по более высокой ставке, чем всем в нашем подразделении, потому что их офицеры, отвечающие за оплату труда, знают даже больше людей, чем капитан Цзин в Министерстве обороны. Американцам нравится называть это коррупцией. Мы называем это ‘доводить дело до конца’.”


Я поинтересовался дальше. “Муди, я понимаю, что все дело в том, кого ты знаешь в этой стране, а не в том, что ты знаешь. Меня беспокоит только то, что Цзин снимает деньги с солдат и набивает собственные карманы под моим наблюдением ”. Муди и Ахмед ответили так, как будто ответ был совершенно очевиден. “Да, конечно, он это делает. Все офицеры, работающие на жалованье, экономят на жалованье. Как вы думаете, почему должность офицера, работающего на жалованье, так высоко ценится в иракской армии?” Я немедленно ответил: “Он крадет деньги у джунди ? Как это возможно? Я отслеживаю все, что он делает здесь, на уровне батальона. Плюс, митты более высокого уровня делают то же самое по всей цепочке, пока она не достигнет мода. ” Муди встрял. “Джамал, Джамал, прежде чем ты продолжишь, позволь мне рассказать тебе о моей прошлогодней поездке в МОД с Тсином”.


Муди поделился своим опытом коррупции, денег и власти в the MOD. Это разыгрывалось как драма Шекспира. Он объяснил мне, что MiTTs прекрасно справляются с задачей обеспечения очень ограниченного уровня коррупции в процессе оплаты труда. Без них, по его словам, в иракской системе оплаты труда был бы огромный уровень мошенничества и злоупотреблений. Однако из-за американского военного присутствия в воинских частях все системы сдержек и противовесов работали эффективно и корректно.


К сожалению, настоящая коррупция происходит на уровнях, выходящих за рамки компетенции вооруженных сил США, а именно в моде. В МОДЕ два коррумпированных офицера подделывают документы или представляют ложные списки и делят выигрыш. Их надзор минимален, и все ожидают, что они будут коррумпированы. В конце концов, это одно из преимуществ должности сотрудника по оплате труда.


Муди привел мне примеры чиновников, занимающихся коррупцией. Любимым приемом чиновников, занимающихся оплатой, было составление фальшивых списков солдат. Списки включали имена от пятидесяти до трехсот солдат, которые недавно уволились из иракской армии. Но из-за медленного процесса обновления списков и бюрократии в министерстве обороны эти платные офицеры смогли собрать плату за этих “призрачных” джунди .


Заключительная изюминка Муди и Ахмеда заключалась в том, что коррупция случалась и будет происходить всякий раз, когда речь идет о деньгах. В Ираке, по их словам, коррупция - это форма оплаты отдельным лицам, способным достичь высоких постов, или тем, кто потратил время на создание сетей друзей. Основная логика такова: если я потрачу всю жизнь на выстраивание отношений и формирование связей, которые позволят мне достичь положения власти, я должен быть в состоянии извлекать экономические выгоды из своего положения в форме коррупции. В противном случае, какой был бы стимул подняться до положения власти?


Чем больше я думаю о проблеме коррупции в Ираке, тем меньше мне кажется, что решение заключается в пресечении этой практики. Коррупция в Ираке столь же уважаема и обыденна, как тяжелая работа для японцев. Можем ли мы сказать людям в Японии, что тяжелая работа - это плохо и что они должны просто бросить ее и стать более ленивыми? Точно так же я не уверен, что говорить иракцам, что им нужно перестать быть коррумпированными, - лучший способ решить проблему коррупции в Ираке. Если мы хотим исправить эту проблему, сначала нам нужно понять, какую роль она играет в культуре.


Трайбализм в Ираке


Трайбализм. Для большинства американцев это слово вызывает в воображении образ группы индейцев, сидящих в вигвамах и курящих трубки мира. Мой опыт в Ираке развеял эту идею. Я постепенно пришел к пониманию того, что иракское общество пропитано трайбализмом иного рода. Трайбализм существовал в этом регионе мира с самого зарождения человечества — до крестовых походов, до ислама и до христианства. Это было частью арабской культуры на протяжении тысячелетий. Я сэкономлю немного времени, сведя тысячи кратких отчетов и статей об иракском трайбализме в два заявления. Во-первых, трайбализм существует потому, что он помогает облегчить выживание в суровых условиях. Во-вторых, метод выживания в племенном контексте заключается в том, чтобы члены племени сосредоточились на выживании сообщества, а не на индивидуальном выживании.


Хотя точной параллели не существует, ближайшей западной организацией, которая работает по тем же фундаментальным принципам, является банда. Банды - это сплоченные группы, которые объединяют людей в целях выживания. Проще говоря, гангстер-одиночка с "Узи" не может поддерживать торговлю наркотиками в Лос-Анджелесе, потому что его легко убить; однако победить тридцать гангстеров с "Узи" гораздо труднее. Аналогично, в пустыне может быть только одно водопойное отверстие на пятьдесят миль. Несколько арабов в одиночку не могут рассчитывать защитить эту ключевую территорию, но большая группа может сохранить свои ресурсы и средства к существованию.


Банды также склонны недооценивать индивидуальные усилия и больше сосредотачиваться на усилиях группы. Например, участники не говорят: “Я Майк Маньяк, и я тоже Крипа”. Напротив, они скажут: “Я крипа”. Такой фокус внимания на преступниках, или сообществе, а не на отдельном человеке, обеспечивает единство усилий в защите бандитской территории. Любой, кто проявляет признаки дезертирства из банды, убивается или изгоняется из банды из-за страха, что он может разрушить целостность банды и, следовательно, ее силу. Точно такое же мышление банд применимо к иракскому трайбализму и к арабской культуре в целом.


Муди всегда был отличным источником интересной информации о том, как работает трайбализм в Ираке. Было непонятно, что он, как самый высокообразованный и цивилизованный из наших терпов, также обладал величайшей племенной гордостью и приверженностью племенной культуре. Это был просто еще один пример того, насколько широко распространена племенная идентичность в Ираке, даже среди хорошо образованного и высокоцивилизованного населения Ирака. Сегодняшняя дискуссия вращалась вокруг племенной концепции “кровавых денег”.


Муди рассказал мне о типичной ситуации с убийствами в Ираке. Допустим, Ахмед, который является частью племени Дулайм, убивает Хайдера, который является частью племени Джанаби. Согласно обычаю племени, если кто-то из другого племени убивает кого-то из вашего племени, вы должны отомстить за это действие, иначе вся честь вашего племени будет уничтожена. Потерять честь племени - значит потерять всякий авторитет в переговорах, потерять уважение всех своих друзей и стать изгоем в обществе. Поскольку честь так важна, есть логическая причина, по которой месть - хорошая идея в племенном обществе.


Месть в контексте убийства означает убийство кого—то из другого племени - услуга за услугу. Очевидно, логическое развитие этой системы подразумевало бы, что все племена в конечном итоге перебили бы друг друга. К счастью, это работает не так.


Есть другой способ отомстить и восстановить честь, который не предполагает убийства члена другого племени. Эта альтернатива приходит в виде чистых, звонких денег. Эти наличные, или “кровавые деньги”, могут служить возмездием за то, что один член племени убил члена другого племени. К счастью, когда речь идет о кровавых деньгах, после первоначального убийства кровь фактически не проливается. Точная сумма кровавых денег, подлежащая обмену, определяется шейхами двух соответствующих племен и обсуждается систематическим и цивилизованным образом. Система очень похожа на то, как викинги и англосаксонские кланы вели дела более тысячи лет назад в северной Европе.


Таким образом, хотя на первый взгляд племенная система мести может показаться примитивной, на самом деле она вполне цивилизованна и опирается на деньги как на дипломата. Американские военные даже приняли концепцию кровавых денег. Много раз американские военные расплачивались с шейхами или семьями за случайные смерти. Идея выплаты иракским семьям за их боль и мучения может показаться американцам очень грубой, но этой выплаты достаточно в качестве кровавых денег и она служит для предотвращения любых ответных нападений со стороны пострадавшего племени.


Хотя деньги решают почти все племенные конфликты, они не надежны. Муди рассказал мне об известном шейхе, который жил около шестнадцати столетий назад в Ираке. “Джамал, этот шейх был единственным шейхом в истории, который не принял бы кровавых денег — и это привело к катастрофе. Как гласит история, член противостоящего племени убил брата шейха. Как обычно, шейх-оппонент пришел договориться с пострадавшим шейхом о сумме кровавых денег, которая ему понадобится для восстановления его чести. Ответ пораженного шейха был таким: "Мне не нужны ваши деньги — мне нужен мой брат!’” Я остановил Муди. “Подождите, почему он не принял деньги? Разве это не означает, что будет война?” Муди ответил: “Да, шейх призывал к войне. В конце концов, одно убийство из мести привело к другому. Нисходящий цикл смертей в конце концов уничтожил оба племени. Вот мораль истории, Джамал: прими кровавые деньги ”. Я согласился с оценкой Муди. Муди ответил в шутку: “Джамал, ты хочешь знать, что еще более примечательно в этой истории? Это единственный раз в истории Ирака, когда дело было не в деньгах ”.


Муди расширил свое обсуждение иракского трайбализма. “Джамал, ты знаешь, кто понимал племена лучше, чем кто-либо другой? Саддам Хусейн. Он был мастером”. Муди подкрепил свою похвалу Саддаму примером. “Не так давно два племени находились в состоянии ожесточенной вражды, потому что шейхи племен не могли договориться о соответствующей сумме кровавых денег, которую одно племя задолжало другому”, - сказал он. “После двух дней боев было тридцать восемь убитых с одной стороны и сорок пять убитых с другой, и решения не предвиделось. Казалось, что эта ситуация закончится уничтожением двух племен ”.


Муди сделал паузу, чтобы перевести дыхание. “На следующий день, когда два племени стояли лицом к лицу с ружьями, минометами, артиллерией и РПГ, готовые уничтожить друг друга, Саддам Хусейн пришел на помощь”. Я ответил: “Он прилетел на место происшествия в своем костюме Супермена?” Муди рассмеялся. “Нет, Джамал, костюмы Супермена не были задействованы, но он прислал представителя Министерства обороны из Багдада, чтобы помочь урегулировать проблемы внутри племен. Он спросил каждого шейха, сколько кровавых денег потребуется, чтобы компенсировать растущие потери с их стороны. Как только были согласованы две суммы, чиновник заплатил шейхам на месте и сказал им, что это любезно предоставлено Саддамом Хусейном. Группировки прекратили борьбу и вернулись к мирному существованию и высоко ценили Саддама ”. Я сказал: “Значит, Саддам стал миротворцем и героем одновременно?” Муди усмехнулся. “Именно. И теперь вы, американцы, хотите убить парня, который наконец заставил племена о чем—то договориться - вы сумасшедший!”


Наша племенная дискуссия продолжалась. Все эти новые идеи, проникающие в мой разум, порождали новые вопросы, на которые мне нужно было ответить Муди. Я изложил ему лучший сценарий “что, если”, который я смог придумать. “Муди, что произойдет, если какой-нибудь бедняга из племени случайно протаранит своей машиной кого-нибудь из другого племени. У него, очевидно, не будет наличных, чтобы заплатить за кровь, и это простое событие может фактически привести к межплеменной войне. Как племена контролируют такие ситуации?”


“У племен есть выход из этой ситуации, и многим он нравится”, - ответил Муди. “Фактически все племена в Ираке собирают налог со своих членов. Лично я плачу около тысячи динаров в месяц, что составляет примерно один американский доллар. Эти деньги идут в то, что я назову фондом крови. Когда бедные члены племени сталкиваются с проблемами с конкурирующими племенами и не могут позволить себе заплатить кровавые деньги от имени племени, фонд используется для обеспечения выплаты денег и недопущения дальнейшего насилия. Это как страховой полис ”.


У меня было больше вопросов к Муди. “Это звучит как политика социального обеспечения. Есть ли у вас халявщики, которые смотрят на фонд "кровавые деньги" и говорят: ‘Это отличная возможность убить кого-то из другого племени, которое я действительно ненавижу, с дополнительным преимуществом в том, что мне даже не придется за это платить?’ Муди ответил: “Племена тоже об этом догадались. Прежде чем племя использует банк с кровавыми деньгами для погашения долга члена за кровь, шейхи удостоверяются, что вы хороший член племени, и расследуют обстоятельства смерти. Если шейх племени почувствует, что кто-то из членов был халявщиком в системе, он просто передаст их другому племени, которое впоследствии убьет человека, ответственного за смерть их члена ”. Я сказал: “Вау. Звучит так, как будто вы с этим разобрались”.


Просто убей это


Мой разговор с Муди о трайбализме каким-то образом сместился к теме избиений. Узнав об особенностях трайбализма, я не был уверен, что Муди сможет шокировать меня еще больше. Я был неправ. Муди начал свою лекцию об избиении людей. “Джамал, в иракском обществе существует система подчинения избиениям. Самые старые мужчины находятся на вершине цепочки командования, а самые молодые - внизу ”. Озадаченный, я спросил: “Цепочка командования с избиением?” Муди сказал: “Да, беспрекословная субординация. Вот как это работает. Допустим, вы сидите за обеденным столом, и младший сын называет старшего сына "слабаком".’Старший сын, средний сын и отец, честь и уважение которых были нарушены, обязаны избить обидчика. И подстрекатель обязан допускать избиения без борьбы ”. Я спросил: “Старший брат, средний брат и отец обязаны избивать младшего брата? Ты шутишь?” Муди ответил: “Да, обязан. Однажды мне пришлось три часа избивать своего брата в душе, пока мой отец не сказал, что я зашел слишком далеко. Мое сердце было разбито из-за того, что я избил его, но мы оба знали, что это было необходимо ”.


Мне пришлось задать Муди еще один вопрос. “Подожди секунду. Почему именно тебе было необходимо избивать своего брата в течение трех часов? Это кажется чрезмерным ”. Муди объяснил свою логику. “Джамал, американцам это очень трудно понять, но я все равно тебе это объясню. Допустим, я не бил своего брата. Давайте также предположим, что до остального сообщества дойдет слух, что мой младший брат проявил ко мне неуважение и не был наказан. Это эффективно продемонстрировало бы сообществу, что мужчины из моей семьи не могут даже позаботиться о наших собственных внутренних делах.” Он сделал паузу, прежде чем продолжить свою лекцию. “Не только мой младший брат теряет свою честь в обществе, но и я теряю свою честь, мой отец теряет свою честь, мой дед теряет свою честь, и вся родословная мужчин, связанных с моим братом, теряет свою честь. Из-за этого семья должна быть уверена, что младший брат избит. Точно так же младший брат будет более чем готов терпеть побои, потому что он понимает последствия своих действий ”.


Я подумал об истории избиения Муди. Думаю, я понимаю логику. По сути, если люди знают, что их ждет суровое наказание за то, что они сделали что-то не так, это действует как сильное сдерживающее средство. Логика этой системы помогает объяснить, почему арабские страны более склонны к публичным обезглавливаниям, публичным избиениям и публичной ампутации конечностей. Правительство хочет, чтобы сообщество знало, что если они не будут уважать общество, они будут сурово наказаны.


Иракская культура увлекательна и сильно отличается от нашей собственной.


## Глава 11


Операции со смертью


Сентябрь 2006


Нам однажды днем позвонил бригадир МиТТ. Новости были ужасными: джунди из иракской бригады был расплавлен минометным снарядом, который упал на ФОБ Барвана. Когда иракский солдат становится “ангелом” (так американские военные называют мертвого джунди ), требуется много работы. Одна из наших обязанностей в качестве Митта - координировать транспортировку умершего ангела с места его смерти в Багдад. Мы также отвечаем за то, чтобы тело все время находилось рядом с членом MiTT и иракским солдатом, пока оно не достигнет Багдада. Как только тело доставят в Багдад, семья возьмет его под опеку, и ситуация больше не будет в руках американских военных.


После некоторого обсуждения майор Пайл решил, что SSgt. Даниэль Валле, или “V”, как его называли, будет сопровождать морскую пехоту. Поскольку Ви был назначен нападающим для миссии сопровождения, пришло время призвать джунди в иракский эскорт. Меня послали спросить иракцев, кого они хотели отправить. Я помчался в иракский район суахут и собрал всех джунди, которые имели отношения с ангелом или знали его семью. К счастью, я смог найти Хусейна Али, который был моим дальним родственником. Я подождал, пока Хусейн соберет свое снаряжение, и мы поспешили в лагерь МиТТ. Вертолет отправлялся через пятнадцать минут, а нам все еще нужно было доехать до вертолетной площадки, которая была расположена на вершине плотины. Если бы мы собирались это сделать, нам понадобилось бы чудо.


Мы с Хусейном бросились обратно в лагерь. У меня были обе его сумки с одеждой, а у Хусейна в одной руке был его бронежилет и кевлар, а в другой он размахивал своим АК-47. Мы добрались до лагеря МиТТ совершенно измотанными. Лейтенант Адамс сообщил нам последние новости. “Джентльмены, похоже, воздух раскален [пилоты не могут летать], так что задание по сопровождению трупов переносится на следующий день”.


Как только мой пульс успокоился, я задал очевидный вопрос. “Где тело ангела?” Майор Гейнс ответил: “Хммм, Джамал, это хороший вопрос”. Он повернулся к Адамсу и крикнул: “Выясните, где, черт возьми, это тело”. В течение вечера Адамс звонил 2/3 морских пехотинцев, живущих на дамбе, и спрашивал всех, кого он знал, видели ли они, как недавно приходил ангел. Никто ничего об этом не знал. Ситуация казалась безнадежной, пока в наш лагерь не влетел "хаммер".


Молодой младший капрал морской пехоты выпрыгнул с водительского сиденья и сказал: “Лейтенант Адамс, сэр, нам сказали передать это вам”. Мы открыли задний люк "Хамви". Повсюду были разбросаны мешки для трупов, полные основного тела ангела, более мелких частей тела ангела и пропитанного кровью боевого снаряжения. Адамс был зол. “Дьявольский пес, кто, черт возьми, сказал тебе бросить это тело в лагере МиТТ? У нас нет большой холодильной установки, и мы не будем сопровождать тело до завтра!” Ошеломленный младший капрал ответил: “Э-э, сэр, понятия не имею. Я просто делаю то, что мне сказали. Мой босс - офицер по логистике 2/3 S-4 ”. Адамс усмехнулся и сказал: “Понял, спасибо. Я поговорю с твоим боссом сегодня вечером. Отнеси это обратно в dam и скажи им, что тело нужно охладить ”.


Когда младший капрал покинул наш лагерь, команда разразилась смехом. Натс своим фирменным саркастическим тоном сказал: “Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. Когда я подорвусь на самодельном взрывном устройстве, 2/3 собирается бросить меня на заднее сиденье Humvee. Затем я буду сидеть там день или два, пока они не решат, что со мной делать, и в какой-то момент они отправят меня к моей семье наполовину сгнившим. Чертовски круто ”.


Было 14:15. Я позвонил офицеру авиации перед тем, как мы вылетели на вершину дамбы. Вертолет должен был прибыть примерно в 15:30, достаточно времени, чтобы добраться до вертолетной площадки. Офицер авиации сказал мне: “Вас понял, лейтенант Грей, "берд" прибывает в 15.30”. Получив подтверждение офицера авиации, мы загрузили Ваз, обшарпанный джип российского производства, и выехали из лагеря МиТТ.


Капитан Макшейн подбежал к нам. “Мне только что позвонил офицер авиации, ” сказал он, - и он сказал мне, что птица будет здесь через десять минут. Вам лучше поторопиться!” Я ахнул. “Что за черт? Ты серьезно?” Я повернулся к В. “Ви, дорога до плотины занимает пятнадцать минут. Ты думаешь, мы сможем добраться туда за десять?” Ви ответил, используя одну из немногих известных ему арабских фраз: “Иншааллах”.


Я включил высокую передачу и вдавил газ. Каким-то образом мы вовремя добрались до верха плотины. Я спросил дежурного морского пехотинца из службы воздушного контроля: “Птица все еще приближается?” Он ответил: “Вас понял, сэр, прибудет через пять минут”. Далее я спросил: “Где тело ангела?” Он ответил: “Э-э, я не уверен. S-4 сказал, что вы, ребята, получите это с собой ”. Моя челюсть ударилась о палубу. Я не мог поверить, что это происходит снова.


Я бросился в ближайший офис на вершине плотины, чтобы одолжить телефон. Я позвонил в отдел морской пехоты S-4 и попросил их объяснить, что происходит. Дежурный морской пехотинец S-4 объяснил ситуацию. “Сэр, мы отслеживаем тело, и между нами произошло недопонимание. Однако, тем не менее, у нас нет никого, кто мог бы прямо сейчас доставить тело на верхнюю палубу, вам придется достать его из морозильной камеры на седьмой палубе, если вы хотите, чтобы оно было там через пятнадцать минут.” Я повесил трубку и побежал к Вазу.


Я сказал морпеху воздушного контроля: “Эй, вы не могли бы попросить птицу подождать двадцать минут, пока мы заберем тело?” Он ответил: “Сэр, я могу дать вам максимум пятнадцать”. Раздраженный, я сказал: “Черт, ну, мы возьмем то, что сможем достать”. Мы снова сели в Ваз и помчались на седьмой этаж дамбы, чтобы забрать тело. К сожалению, чтобы добраться до другого уровня дамбы, вам придется проехать почти милю вдоль дамбы, где есть доступ к более низким уровням. Уровни плотины похожи на террасные сельскохозяйственные поля с минимальными точками пересечения, с помощью которых можно перемещаться с одного уровня на другой.


На Waz на высокой скорости мы пролетели через один из азербайджанских контрольно-пропускных пунктов. Удивительно, но они не открыли по нам огонь и поняли, что у нас чрезвычайная ситуация. Мы добрались до седьмого уровня за рекордно короткое время, восемь минут и сорок пять секунд.


Нашей следующей миссией было найти морозильники. Ви, будучи назначенным морским пехотинцем MiTT, знал только об одном наборе морозильных камер на седьмой палубе — морозильных камерах chow. “Чувак, ” спросил я его, - ты думаешь, они были бы настолько больны, чтобы хранить в теле все мясо, молоко и другие скоропортящиеся продукты?” Я надеялся получить отрицательный ответ. “Сэр”, - сказал Ви, “честно говоря, эти морозильные камеры - единственные на этом уровне, они, должно быть, сделали это ”. Я взвизгнула по тормозам, когда мы приблизились к ряду из четырех морозильных камер размером с грузовой контейнер.


Ви обыскал первые два морозильника, а я обыскал вторые два. Мы оба вышли с пустыми руками. Я спросил Ви: “Стрелок, где, черт возьми, они могли хранить это тело?” В этот момент к нам подошел капрал морской пехоты, удивляясь, почему первый лейтенант морской пехоты и старший сержант рылись в запасах еды 2/3, пот стекал по их лицам. Ви взял инициативу на себя. “Дьявольский пес, мы ищем мертвое тело. Видел одно?” Я был уверен, что допрашивающий нас морской пехотинец собирался посоветовать нам обратиться к психиатру, но он ответил: “На самом деле, я слышал, что S-4 прошлой ночью перевез сюда тело. Позвольте мне быстренько заглянуть в шкафчик для мяса ”.


Морской пехотинец рванулся к задней части мясного склада, разбивая коробки со своего пути. Конечно же, в углу мясного склада лежал окровавленный мешок для трупов и какое-то окровавленное боевое снаряжение, зарытое рядом со стопкой котлет для гамбургеров. Нам с Ви немедленно нужно было придумать наилучший способ перенести тело ангела в Waz. Я разработал план. “Ви, иди в Waz и придумай, как мы собираемся запихнуть этого парня на заднее сиденье. Капрал, ты останешься здесь со мной и поможешь мне собрать все части вместе, чтобы мы могли легко отнести это тело в Ваз ”.


Капрал и я медленно переместили различные части внутри мешка для трупов — руки, ноги и другие — в форму человека и положили его на носилки. Как только мы загрузили мешок для тела, мы уложили окровавленный бронежилет ангела и кевлар поверх носилок и осторожно эвакуировали его из морозильника в Waz. У Ви был просвет в середине Waz и он опустил заднюю дверь. “Черт, сэр, он не влезет”, - заявил Ви. Я ответил: “Ви, у нас нет особого выбора, держись за этого парня ценой своей жизни. Я постараюсь, чтобы поездка прошла гладко”.


Сцена, которая последовала за этим, была прямо из фильма "Выходные у Берни" , в котором паре молодых руководителей приходится манипулировать трупом своего босса в опасных ситуациях, оставаясь незамеченными. Я вдавил педаль в металл в Waz, а Ви держал кузов на вытянутых руках. Мы добрались до перекрестка на дамбе, где могли подняться на верхнюю палубу. Это должен был быть крутой подъем в гору. К ужасу Ви, я врубил Waz в пол. “Сэр, ” крикнул он, - я думаю, что собираюсь уронить его. Мое предплечье вот-вот лопнет!” Я подбодрил Ви, сказав: “Еще несколько секунд, пока мы не доберемся до десятой палубы. Держись, приятель!”


“Ви, мы сделали это”, - сказал я. “Иль хамду Аллах”. Мы с Ви были теперь на десятой палубе, и нам нужно было мчаться к вертолетной площадке до того, как птица улетит. Мы с криками пронеслись по верхушке плотины и через несколько минут прибыли на вертолетную площадку. К нам подбежал Хусейн: “Шаку маку? Аку мушкила?” (Что случилось? Есть ли какие-нибудь проблемы?) Я ответил: “Ла. Маку мушкила. Кулши куллиш зиен ва сахель”. (Нет. Никаких проблем. Все очень хорошо и было легко.) Хусейн посмотрел на нас с подозрением. Мы с Ви были мокрые от пота и явно напряжены. Несмотря на это, Хусейн пожал плечами, схватил свое снаряжение и побежал к птице, пока мы с Ви загружали труп.


Я пожелал Ви и Хусейну счастливого пути и попрощался с ними. Когда я выходил из задней части вертолета, Хусейн посмотрел на своего мертвого двоюродного брата. Он испытывал отвращение, печально качая головой. “Джамал, - сказал он, - в прошлом месяце мой единственный брат был убит в результате взрыва заминированного автомобиля смертника в Аль-Каиме. Я не могу мириться с еще большим количеством смертей в моей стране”. Я пытался утешить его. “Хусейн, Аллах вийак ва ахелек. Рах йкун маку мушкила биль мустекбель”. (Хусейн, Бог с тобой и твоей семьей. В будущем проблем не будет.) Я сделал паузу, крепко пожал ему руку и сказал: “Иншааллах”.


Мне было чрезвычайно жаль Хусейна. Состояние жизни в Ираке предательское. Это почти стандартная операционная процедура, когда иракцы каждый месяц хоронят любимого человека в этой стране. Тем временем в Америке мы обеспокоены ростом безработицы с 4,5% до 5,5%. Кого это волнует? Представьте, если бы поменялись ролями и нам пришлось беспокоиться о том, осталось ли нам жить четыре с половиной дня или пять с половиной. Иракский народ сталкивается с проблемами, которые затмевают типичную американскую слезливую историю.


## Глава 12


Отношения иракского офицера и рядового


Октябрь–ноябрь 2006


Вне закона


O на обратном пути из Хаклинии, майор. Мы с Трэвисом Гейнсом остановились недалеко от лагеря Али по дороге Саут-Дам. Гейнс повернулся ко мне и сказал: “Джамал, ты знаешь, почему иракцы решили остановиться”, — он повысил голос, - “посреди дороги?” Я ответил: “Сэр, понятия не имею”.


Через тридцать секунд после того, как мы остановились, Сермен, иракский солдат, пробежал трусцой мимо нашего "Хаммера" и приблизился к заднему иракскому "хаммеру". В то же время Айяд пробежал мимо нашего "Хамви" и направился к иракскому "хамви", шедшему впереди конвоя. Гейнс сказал по радио: “У кого-нибудь есть предположения, почему, черт возьми, "Сермен" заходит в тыл конвоя, а "Айад" - в переднюю часть конвоя, в то время как мы все еще находимся за кордоном?” Радио молчало. Никто на Митте не знал, что происходит.


Я узнал, что произошло, как только мы прибыли в лагерь. По словам иракцев, между Серменом и капитаном Натамом, командиром иракского конвоя, произошла крупная драка. Капитан Нэтэм попросил Сермена воздержаться от вождения как маньяка и снизить скорость своего "Хамви". Сермен отказался выполнить приказ, послал Натама к черту, выпрыгнул из "Хаммера" и поехал в хвост колонны, потому что больше не мог терпеть Натама.


Услышав эту историю, я не знал, чью сторону принять. С одной стороны, капитан Натам был командиром конвоя и имел полномочия указывать своим подчиненным, что они могут делать, а чего не могут. С другой стороны, Сермен понял, что если он поведет машину так, как хотел Натам, конвой станет легкой мишенью для повстанцев. Я решил, что я с Серменом. Скорость и непредсказуемость помогают выжить в Ираке. Несмотря на это, поскольку Сермен был военным, ему нужно было уважать команды своего офицера.


Этот инцидент подчеркивает взаимоотношения между офицерами и рядовыми иракской армии. В морской пехоте США, если рядовой морской пехотинец бросает вызов офицеру или старшему по званию, ему не разрешается вести себя так, как будто ничего не произошло. Он наказывается в соответствии с Единым Кодексом военной юстиции. Без уважения к субординации военная организация не сможет поддерживать порядок и дисциплину.


К сожалению, иракская армия устроена так, что у солдат нет никаких служебных обязанностей и им не грозит никаких юридических наказаний. Если джунди решит, что иракская армия отстой, и захочет уволиться, он может. Аналогично, если он хочет послать вышестоящего офицера гнить в аду, он может. В иракской армии офицерам практически невозможно поддерживать военное правление, необходимое для выполнения боевых операций. Формальной правовой системы просто не существует. Единственный способ для офицеров наказать джунди - это лишить зарплаты или уволить, но когда они применяют это наказание, джунди просто увольняются.


Монархия


Конечно, в отношениях иракского офицера и рядового есть и другая сторона. Иракские офицеры относятся к солдатам как к слугам. Рядовым солдатам очень трудно выполнять приказы своих офицеров, если они считают, что офицерам на них наплевать. Вот прекрасный пример. Однажды мы проезжали по рынку Хадита и заметили транспортное средство, похожее на одно из транспортных средств из нашего списка BOLO (быть начеку). Наш "Хамви" немедленно дал сигнал автомобилю остановиться, затем мы вызвали иракский "хамви" сзади, чтобы тот обыскал машину.


Через пять минут наконец подъехал иракский хаммер. Мы подождали еще пять минут и начали задаваться вопросом, почему никто не обыскивал машину. Мы попросили нашего терпа Марка позвонить им по иракской радиосети, чтобы узнать, какова ситуация. Марк объяснил: “Джентльмены, в “Хаммере” рядом с нами полно иракских офицеров, и они отказываются выполнять "солдатские" задачи. Они видят свою роль в качестве командиров и, следовательно, не участвуют в реальном выполнении какой-либо работы.” Майор Гейнс и я ошарашенно посмотрели друг на друга. Гейнс ответил: “Марк, ты издеваешься надо мной или ты серьезно?” Марк ответил: “Я не шучу, Гейнс. Иракские офицеры только что вызвали нескольких солдат-срочников с одного из передних ”хаммеров", чтобы они вернулись и обыскали машину. " Сбитый с толку, я сказал: “Марк, офицеры в двадцати футах от машины. Солдаты, к которым они обратились, находятся в двух футбольных полях отсюда. Я этого не понимаю ”. Марк ухмыльнулся и сказал: “Я знаю. Это глупо. Добро пожаловать в Ирак ”.


Я думаю, ничего из этого не было удивительного. Концепция короля и слуги, похоже, широко распространена в иракской культуре. Печально то, что мы должны каким-то образом изменить этих людей. По словам одного из наших инструкторов Camp Taji, “Научите иракцев концепции лидера, который является слугой своих людей. Научите иракских офицеров тому, что они должны уважать своих рядовых”. Вы издеваетесь надо мной? Это равносильно просьбе убедить американский народ в том, что им нужно перестать смотреть футбол НФЛ и начать смотреть профессиональный футбол. Изменение культуры - это не миссия, это несбыточная мечта.


Статус-кво не может измениться


Майор Пайл и я поговорили с подполковником Али о продвижении сержант-майора Касема на самую высокую должность рядового состава в батальоне. Мы предложили ему заменить сержант-майора Наима, который сохранил нынешнюю должность и с треском провалил свою роль. Майор Пайл изложил факты. “Сейиди [сэр], Касем - выдающийся лидер, обладает впечатляющей инициативой и добивается успеха на сборах. Мы считаем, что Касем должен занимать самую высокую должность в рядах. Он может оказать положительное влияние на весь батальон, продемонстрировать свою трудовую этику и укрепить концепцию о том, что меритократия побеждает кумовство ”.


Подполковник Али был явно смущен. Он бросил на Пайла странный взгляд. “С чего бы мне повышать Касема? Если мы повысим Касема, нам придется найти кого-то другого на его нынешнее место, и он отлично справляется там, где он есть. Если я переведу его на место Наима, ему придется освоить другую работу. В этом нет абсолютно никакого смысла. И если я дам ему повышение, все джунди захотят повышения. Наконец, если Наима вышвырнут с высшей должности рядового состава, он потеряет всякое уважение в батальоне. Я этого не сделаю. Наим - мой друг ”. У майора Пайла отвисла челюсть до земли — и на то были веские причины. Как морской пехотинец может разумно отреагировать на нечто подобное?


Иногда иракцы просто не понимают этого. Глубоко укоренившееся племенное влияние усиливает некоторые из их наименее продуктивных черт: сохранение статус-кво, кумовство, наличие фаворитов и зацикленность на гордости и чести. Концепция о том, что самые трудолюбивые, наиболее квалифицированные сотрудники должны быть вознаграждены за свои усилия, им совершенно чужда.


## Глава 13


Иракцы говорят о нации, регионе и вооруженных силах


Сентябрь–октябрь 2006


“М арк”, - сказал я нашему курдскому терпу, - “Я хотел бы услышать ваше мнение об американском вторжении. Когда план был написан, мы должны были освободить народ страны от деспотической власти Саддама, и эти люди затем восстановили бы общество и стали маяком демократии на Ближнем Востоке. Что пошло не так?” Марк улыбнулся и игриво ударил меня кулаком в плечо. “Джамал, я никогда не думал, что американец может признать, что что-то могло пойти не так во время вторжения в Ирак. Ты уверен, что ты не иранский шпион?” Я сказал: “Марк, заткнись. Продолжай свою историю”. Он сказал: “Джамал, я думаю, что Америка облажалась по четырем категориям, когда они пришли во время первоначального вторжения.”


Нация


Марк прочитал мне лекцию о ситуации в Ираке перед вторжением США. “Большинство людей в Ираке были взволнованы приездом американцев, особенно курдов, шиитов и высокообразованных”, - сказал он. “Несмотря на дезинформированное западное видение контролируемых Саддамом СМИ, подпитывающих иракский народ пропагандой, порочащей Соединенные Штаты, многие иракцы широко раскрыли глаза на кувейтские и саудовские СМИ через незаконные спутниковые тарелки. Это открыло нам глаза на то хорошее, что американцы могли бы привнести в Ирак. По сути, была подготовлена почва для успешной американской кампании ”.


Марк сделал паузу, прежде чем продолжить. “Послушай, Джамал, ни для кого не было секретом, что Саддам отчаянно боролся за поддержку населения. Его пресмыкательство в поисках поддержки на самом деле заставляло иракцев все больше и больше чувствовать, что то, что могла предложить Америка, было лучше, даже если мы не были уверены, каким будет это предложение. Это стало настолько жалким, что Саддам приказал банкам выдать каждому по сто долларов, если они поддержат его в войне против Америки. Они никогда бы не признали это публично, но я предполагаю, что большинство иракцев хотели вторжения американцев ”.


“Марк, ” спросил я, “ если люди были взволнованы нашим вторжением, почему я здесь три года спустя, уклоняясь от самодельных взрывных устройств?” Он ответил: “Ну, все пошло насмарку из-за четырех ключевых ошибок: открытия границ, роспуска армии и полиции, оставления военных баз открытыми и неохраняемыми и необеспечения банков”. В своей профессиональной манере Марк уточнил:


Когда американцы открыли границы или, по крайней мере, оставили их незащищенными, это позволило боевикам "Аль-Каиды", сирийцам и иранцам прийти в регион, чтобы создать хаос. Это был первый знак иракскому народу о том, что в способности американцев обеспечить безопасность ситуации есть слабость. Затем вам, ребята, пришла в голову безмозглая идея расформировать иракскую армию и иракскую полицию. Иракцы согласились бы с этим, если бы американцы поддерживали безопасность, которую обеспечивали эти службы, но вместо этого вы, ребята, уволили силы безопасности и в то же время позволили ворам и бандитам разгуливать безудержно. Это был второй удар по Америке. Затем вы оставили лагеря иракской армии без охраны после вторжения. Это позволило всем в стране вооружиться и подготовиться к партизанской войне. Черт возьми, я собственными глазами видел, как бабушки выносили РПГ из лагерей, чтобы продать их за деньги. Это было бесплатно для всех. Если бы Соединенные Штаты предприняли простые усилия по обеспечению безопасности этих объектов, количество оружия и боеприпасов, доступных последующему повстанческому движению, было бы уничтожено. Наконец, четвертый удар по Америке оставил банки необеспеченными. Это было той соломинкой, которая сломала хребет верблюду, Джамал. После вторжения Ирак перешел от полусовременной банковской системы к каменному веку. Воры грабили банки без последствий, а американские солдаты просто смотрели, как это происходит. Все деньги, которые когда-то были в руках порядочных иракцев, перешли в лапы гнусных иракцев. Вы, ребята, трахнули нас, просто и ясно.


Комментарии Марка разрывали мне сердце. Если бы мы ввели гораздо большие силы вторжения и более адекватно спланировали свержение Саддама, Ирак, возможно, действительно закончился бы историей успеха. К сожалению, любая добрая воля иракцев по отношению к Америке практически исчезла.


Регион


За две недели после того, как 2/3 захватили территорию у 3/3, они понесли двадцать два ранения и двух морских пехотинцев убили. До прибытия 2/3 3/3 понесли многочисленные боевые потери. Триада была не чем иным, как кровавой баней для морских пехотинцев. Я решил взглянуть с иракской точки зрения на то, почему 3/3, а теперь и 2/3, были нажиты повстанцами.


Я схватил Муди, самого опытного терпа, который у нас был. Муди служил в нашем батальоне в Хадите с момента его формирования почти два года назад, и он видел, как четыре разных подразделения морской пехоты входили в Триаду и выходили из нее. “Муди, ” спросил я, “ почему последние два батальона морской пехоты были разгромлены повстанцами?” Муди ответил: “Джамал, проблема с морскими пехотинцами в том, что ты не понимаешь иракский народ”. Он колебался. “Ну, на самом деле, единственным морским пехотинцем, которого я видел, который действительно понимал иракский народ, был подполковник Джеффри Чессани, командир 3/1. Вы знаете , что с ним случилось? Морские пехотинцы уволили его за ‘резню в Хадите’.”


Муди продолжил восхвалять Чессани. “Джамал, этот парень был гением. Ты знаешь, что за все время, пока его батальон находился здесь, было убито только два морских пехотинца? Он был единственным командиром морской пехоты, который регулярно приезжал в иракский лагерь и спрашивал совета у джунди и терпов.” Я возразил: “Ты издеваешься надо мной? Он единственный командир морской пехоты, который обращался к иракцу за советом о том, как справиться с иракскими проблемами?” Муди ответил: “Джамал, я абсолютно серьезен”. Я сказал: “Хорошо, что именно он сделал такого, что так отличалось от того, что мы делаем сейчас? Мы не хотим устроить еще одну резню в Хадите. На данный момент это не вариант”.


Муди сказал: “Джамал, так называемая резня в Хадите была лучшим, что когда-либо случалось с морскими пехотинцами”. Он откинулся на спинку стула и улыбнулся. “Пока морские пехотинцы не поймут, что насилие - это способ решения политических вопросов в Ираке, они никогда не добьются успеха. Я гарантирую, что когда американцы оставят нас в покое, решения проблем нашей страны будут решаться насилием. Так оно и есть и так будет всегда. Мы разные ”.


Муди продолжил свою проницательную лекцию. “Что Чессани наконец понял после разговора с иракцами, включая меня, так это то, что людям в этом регионе нужно чувствовать боль, чтобы реагировать, потому что повстанцы причиняют им боль каждый день. Если мы не ответим взаимностью, мы не сможем никого убедить что-либо сделать ”. Я выстрелил в ответ: “То есть вы предлагаете нам просто схватить гражданских и начать их пытать или что-то в этом роде?”


“Нет, ключ в том, чтобы проводить политику, которая заставит шейхов племен действовать”, - ответил Муди. “Шейхи контролируют население и делают то, что в их интересах. Хитрость заключается в том, чтобы формировать решения, с которыми им приходится сталкиваться. Например, мы предложили Чессани закрыть города кнопками и исключить движение автотранспорта, ввести комендантский час и отключить электричество. Шейхи были вынуждены выйти из своих нор и вести переговоры с морскими пехотинцами. Морские пехотинцы обладают властью причинять боль людям, не прибегая к насилию, которое используют повстанцы. Чессани знал это и весьма успешно защищал своих морских пехотинцев.”


Играя адвоката дьявола, я ответил: “Ну, если мы будем проводить эту политику, то мы будем продолжать злить людей, и они просто захотят встать на сторону повстанцев”. Муди разразился смехом. “Джамал, мы с тобой оба знаем, что американцам никогда, никогда, никогда не завоевать сердца и умы арабов-суннитов в провинции Аль-Анбар; однако ты можешь завоевать их уважение своим авторитетом, властью и деньгами. Вот как вы заставите их делать то, что вы хотите. Вы им никогда не понравитесь, но они могут быть готовы работать с вами, если это в их интересах ”.


В словах Муди было столько смысла. С иракской точки зрения факты предельно ясны: чтобы победить повстанцев, нужно отвечать огнем на огонь, иначе ты проиграешь битву. Если шейхи могут собирать тысячи долларов с повстанческих групп, поощряя насилие в отношении морских пехотинцев, не неся при этом никаких затрат, решение простое: продолжать поддерживать повстанцев. Аналогично, если морские пехотинцы окажут небольшое давление на шейха — отнимут у него электричество, его способность водить машину, его еду, его воду и так далее — у него теперь возникнут расходы, связанные с принятием денег от повстанческих групп. Теперь вы сформировали процесс принятия им решений в свою пользу.


Тотошка, мы больше не в Канзасе.


Военный


Сегодня вечером, разговаривая с полковником Абассом, я получил последнюю порцию иракской перспективы. Я обратился к Абассу со стандартным набором приветствий, любезностей и светских бесед, необходимых иракцам, прежде чем приступить к делу. Но затем я спросил: “Сэр, что вы думаете о внедрении какой-то системы наград для признания работы джунди, которые делают отличную работу?Абасс опустился в свое кожаное кресло и покрутил усы, торчащие из руля. “Джамал, о чем именно ты думаешь?” Я ответил: “Сэр, честно говоря, я не уверен. Я знаю, что работает в морской пехоте, но я не уверен, как наша система будет применяться в иракской армии. Одна из моих идей заключалась бы в том, чтобы вручить jundi официальные благодарственные письма, подписанные вами. Что вы думаете о чем-то подобном?”


Полковник Абасс тихо усмехнулся и выпрямился. “Джамал, Джамал, Джамал, мне нравится твой энтузиазм. Ты счастливый парень, и я думаю, что это замечательно. Очевидно, что Бог благословил вас ”. Я быстро ответил: “Сэр, я знаю, вы думаете, что я несу полную чушь по этому поводу, и я действительно понимаю, что, вероятно, так оно и есть. На самом деле я просто выуживаю у вас несколько идей. Почему подобная система не будет работать? Разве у вас не было системы наград в старой иракской армии?”


Абасс продолжил читать мне лекцию. “Джамаль, в прошлом иракская армия была делом чести”, - сказал он. “Сегодня для людей это просто способ свести концы с концами. Иракцы больше не испытывают никакой гордости за страну или свои вооруженные силы. Даст Бог, со временем мы сможем это исправить, но я сомневаюсь в этом. Единственное, что будет мотивировать моего джунди, - это больше денег, больше отпусков или меньше работы. Эти люди не солдаты, они гражданские ”.


Полковник Абасс резюмировал свои мысли. “Джамал, ты знал, что бригада пыталась написать мне официальное благодарственное письмо несколько недель назад? Это был замечательный жест, но даже я разочаровался в этой новой иракской армии. Я ничем не командую, это делают американцы. Я не могу убивать повстанцев, потому что американцы мне не позволяют. Гражданские лица даже больше не уважают мощь иракской армии. Как я могу этим гордиться? Ты знаешь, что я сделал с письмом, которое я получил?” Я ответил из вежливости: “Что?” Абасс сказал: “Я вытер им задницу и использовал вместо туалетной бумаги. Вот сколько стоил для меня этот документ. То же самое относится к большинству джунди в моем батальоне ”.


По завершении первоначального иракского вторжения нам не следовало распускать единственную функционирующую иракскую организацию. Теперь это может быть непоправимо.


Часть 3

БОЕВЫЕ ОПЕРАЦИИ С ИРАКСКОЙ АРМИЕЙ


## Глава 14


Операция Nimer


Сентябрь 2006


F пять лет назад, 11 сентября 2001 года, террористы взорвали здания в Нью-Йорке и Вашингтоне, округ КолумбияC. В лагере Али террористы решили отпраздновать пятилетнюю годовщину, выпустив 107-мм ракету, пронесшуюся над лагерем МиТТ. Она упала в тридцати пяти метрах к северу от нас. К счастью, это был неразорвавшийся снаряд, иначе он мог бы убить всю нашу команду одним выстрелом. Смерть была реальностью, с которой мы сталкивались в бою. До сих пор нам везло, что в иракском батальоне было относительно мало потерь. Но в сентябре мы приступили к нашей крупнейшей операции на сегодняшний день, и я был уверен, что в конце операции кто-то будет мертв или у него не будет части тела. Пережить операцию было бы серьезным облегчением.


Мы начали подготовку оперативных сводок. Даже по иракским стандартам предварительный иракский приказ провалился. Не поймите меня неправильно, содержание было солидным. Докладчик поделился своими идеями, и все поняли, как мы будем выполнять миссию. Несмотря на это, иракцы допустили ошибку новичка при разработке плана. Они предполагали, что смогут разместить 222 человека в Haditha FOB, пространстве, рассчитанном максимум на 100 человек. Иракцам может понравиться идея лежать друг на друге, но я не хотел, чтобы иракец спал на мне.


Капитан Макшейн также не одобрил их план. “Как насчет идеи использования домов людей в качестве патрульных баз?” он спросил. “Мы можем меняться каждый день или около того”. Хотя такая идея, безусловно, привела бы местных в ярость, мы подумали, что это лучше, чем складывать 222 тела в коробку из-под обуви. Но идеи Макшейна не убедили иракцев. Капитан Хасен сказал: “Мы иракцы; мы не хотим вторгаться в дом другого иракца. Американцы, возможно, и готовы это сделать, но мы отказываемся это делать!” Критика Хасена была правильной, но он не предложил никаких альтернативных решений. Макшейн, явно расстроенный, выстрелил в иракцев: “Мы должны это сделать. Вы не предложили никаких решений — мы делаем это по-своему сейчас!”


План Макшейна разозлил каждого иракца в зале. К сожалению, иракцы не являются морскими пехотинцами. Морские пехотинцы встанут по стойке смирно, отдадут честь и выполнят задание, которое им поручит их командир, даже если командир - придурок. Иракцы ничего подобного не сделают. Макшейн, который привык командовать, все еще не понимал разницы между командованием и советом. Есть две вещи, которые американцы никогда не должны публично делать с иракцами: никогда не говорить им, что они неправы, и никогда не приказывать им что-то делать. Оба этих нарушения подрывают гордость и честь иракца, фактически убивая его в глазах общества. Эквивалентным правонарушением в нашей культуре было бы сесть в автобус, назвать первого попавшегося чернокожего “ниггером” и сказать ему сесть на заднее сиденье автобуса. Такие вещи не приветствуются.


Иракцы были правы. Встречное предложение Макшейна было неприемлемым вариантом. Это по праву заставило бы суннитов Анбара рассматривать американцев как оккупантов и, несомненно, создало бы еще больше повстанцев в регионе. Кроме того, создание патрульных баз в местных домах подвергло бы нас нападениям с применением VBIED и гранат. Это не сработало бы.


Предстоящая операция вызывала накал страстей и эмоций не только между MiTT и IA, но и среди членов MiTT. Во время нашей ежевечерней встречи MiTT лейтенант Адамс попросил старшего сержанта Хейслипа достать аккумуляторы для всех хаммеров. Хейслип ответил: “Это не моя работа”. Адамс, двенадцать лет прослуживший в рядах морской пехоты, ответил так, как он знает лучше всего. “Хейслип, я не спрашивал тебя, твоя ли это работа. Просто, блядь, делай это!” От имени Хейслип старший сержант Дональдсон сказал: “Лейтенант Адамс, разве батареи не ваша проблема как офицера снабжения? Почему ты не позаботишься об этом?” Адамс кипел. Он сказал: “Оставайся на своей гребаной полосе, парень из разведки. Как насчет того, чтобы вы выяснили, что, черт возьми, происходит в районе операций, и позволили мне выяснить, как достать батареи? ” Команда была на грани мятежа. Босс вмешался, но его вопли только усилили разочарование. “Всем заткнуться и прекратить, блядь, нытье! Больше никаких разговоров”. Эти люди не могут справиться со стрессом, связанным с планированием миссии, подумал я, да поможет нам Бог, когда мы перейдем к этапу выполнения миссии.


Миссия начинается


Настал день начала операции Nimer (Тигр). Все солдаты нашего батальона будут участвовать в операции, наряду с элементами из 3-го иракского батальона в Хите и 1-го иракского батальона в Равахе. С участием всего 222 джунди морские пехотинцы думали, что это будет обычным делом. Но какой бы рутинной ни была операция для морских пехотинцев, для иракцев нет ничего рутинного.


Как это типично для иракских операций, из 222 участвовавших в них джунди только 80 действительно участвовали в боевых действиях; остальные сидели бы сложа руки в КОК на ФОБ Хадита. Я никогда не пойму, почему иракская связь и координация могут быть такими плохими, когда они держат подавляющее большинство своих войск в командном центре, чтобы облегчить эти проблемы. Я думаю, ответ прост. Чем больше иракцев вы привлекаете к планированию и координации, тем больше споров и несогласий вы получите и, следовательно, тем хуже ваши результаты.


Основной план операции состоял в том, чтобы наводнить города Триады иракскими солдатами, проводящими тяжелые боевые операции. Была надежда, что это наступление удержит повстанцев в напряжении достаточно долго, чтобы 2-й батальон 3-й морской пехоты (2/3) смог перейти в район, чтобы заменить отходящих морских пехотинцев из 3-го батальона 3-й морской пехоты (3/3). Повстанцы исторически рассчитывают время своих атак, когда новые подразделения морской пехоты прорываются (на помощь) в район операций. Они правильно предполагают, что новый батальон морской пехоты будет медленно приспосабливаться к окружающей среде и стрессу боя. Нашей целью было уберечь 2/3 наших свежих морских пехотинцев от подрыва на самодельных взрывных устройствах, обстрела из стрелкового оружия или увечий от разрывов РПГ.


Готовясь к битве, мы собрали огромный конвой с припасами, солдатами, оружием и кучей плохого отношения. Первой остановкой конвоя должен был стать брелок Хадита. Там мы должны были координировать действия с морскими пехотинцами 3/3 относительно того, как будет проходить эта операция. У нас был расплывчатый план, но нам нужно было уточнить детали. Мы и раньше путешествовали с джунди в огромных колоннах, насчитывавших более тридцати автомобилей, но мы никогда не проезжали по узким, зараженным самодельными взрывными устройствами улицам Хадиты с конвоем численностью более шести машин. Для выполнения этой миссии потребуется провести по городу десять транспортных средств (см. фото 14).


Как на иголках мы петляли зигзагами по однополосным улицам Хадиты. Мы протащили задницу через главный рынок, убедившись, что ни у кого из повстанцев не было времени организовать атаку или бросить гранату в один из Лейландов, полных джунди и снаряжения. Чудесным образом мы прибыли целыми и невредимыми на суровый брелок Haditha FOB.


Хотя брелок "Хадита", возможно, размером с футбольное поле, в нем есть условия для жизни, которые заставили бы съежиться пещерного человека: изрешеченные пулями стены, рухнувшие крыши от минометных обстрелов, повсюду разбросаны мусор и колючая проволока, на земле разбито стекло и осколки шрапнели, а мешков с песком больше, чем кто-либо может сосчитать за всю свою жизнь. Хадита - одно из самых опасных мест в Ираке, если не во всем мире.


Подъехать к ФОБ на десяти автомобилях не было невыполнимой задачей; однако подъехать к ФОБ на десяти автомобилях, управляемых иракскими водителями, было. После многочисленных аварий и столкновений автомобилей хаос начал спадать, и мы получили наши заказы. Наш конвой будет разбит на два элемента, один из которых останется на FOB, а другой направится к Водоочистному сооружению (WTF), нашей предполагаемой базе боевого патрулирования. В состав WTF вошли бы я, док Макгиннис, майор Гейнс и старший сержант Чеснатт из MiTT; Мартин и Муди были бы нашими терпеливыми. У нас также было бы шесть пехотинцев из 3/3, которые действовали исключительно в Хадите. Последним куском пирога станет куча мотивированных джунди с четырьмя Лейландами, полными снаряжения для выполнения своей миссии. “Выдвигаемся”, - приказал майор Гейнс. Мы вывели колонну из восточных ворот в направлении центра города. Уровень мотивации был поразительным. Все были полны решимости сражаться.


Удар! Конвой немедленно остановился. Двум иракским водителям удалось врезать друг в друга своими лейландами — не слишком благоприятное начало. Мы продолжили движение через восточные ворота. Когда мы въезжали в город, Орехи закричали: “Джентльмены, улицы впереди расчищаются, и люди разбегаются с дороги, я рекомендую вам сесть в грузовик и приготовиться”. Все морские пехотинцы знают, что вам крышка, когда местные жители эвакуируют оживленный район, потому что это верный признак неизбежности нападения повстанцев.


Не успели мы опомниться, как попали под спорадический пулеметный огонь повстанцев, летевших через перекресток. Повстанцы планировали устроить засаду, но наш медленный отход означал, что мы не попали в их засаду в желаемое ими время. Если бы мы продвигались в нашем первоначальном темпе, мы бы попали в засаду. Мы хотели охотиться на повстанцев, но нам нужно было создать патрульную базу в WTF до наступления темноты. Мы бы сражались с повстанцами в будущем, но это было бы на наших собственных условиях, а не на их.


Мы обогнули конвой, направляясь прочь от засады повстанцев к западному выходу, который привел нас на окраину города. Выход через западные ворота создал еще одну проблему. Мы никогда раньше не ездили по этому маршруту и были полностью во власти навигационных навыков иракцев, которые помогли нам вернуться в центр города. Полагаться на иракцев в чем-либо, кроме чашки чая с большим содержанием сахара, редко было убедительным советом. Что еще хуже, нами руководил печально известный Мулазим Джаффер, молодой младший лейтенант иракской армии, офицер, которому не хватало нескольких 155-мм артиллерийских снарядов для подрыва самодельного взрывного устройства.


Двигаясь со скоростью пятьдесят миль в час по грунтовой дороге с одной полосой движения, единственное, что я мог видеть, была дорога прямо передо мной, облака пыли размером с торнадо, поднимающиеся от хаммера Джаффера, и озадаченные горожане в моем периферийном зрении. Я крикнул майору Гейнсу: “Сэр, вы думаете, нам следует попытаться заставить его сбавить скорость, прежде чем он попадет в серьезную аварию и эта операция закончится, даже не начавшись?” Из-за всей этой суеты на дороге и радиопереговора на арабском и английском языках, доносившегося из кабины "Хаммера", он смог ответить только: “Джамал, я тебя не слышу”.


Джафферу каким-то образом удалось проскользнуть через окраинную деревню и найти обратный путь к главной дороге через город, Route Boardwalk. Как раз в тот момент, когда я почувствовал облегчение в результате нашей, казалось бы, удачи, я стал свидетелем того, как ведущий хаммер Джаффера с визгом вырулил из-за слепого угла на Route Boardwalk. Как только его "Хаммер" повернул налево, на набережную, круглолицый иракец за рулем красного мотоцикла пролетел вдоль левой стороны "хаммера". Следующее, что я увидел, был винтажный 200-кубовый мотоцикл, яростно вылетевший с дороги, и невысокий толстый иракец go , летящий по воздуху, вращаясь, как вертолет.


Мотоцикл врезался в забор дома в пятидесяти футах от него и заглох. Иракцу повезло меньше. Летя на высоте двадцати футов в воздухе, мужчина врезался в ближайший телефонный столб на скорости двадцать пять миль в час, отскочил от столба, еще несколько раз прокрутился на вертолете в противоположном направлении и рухнул на землю. В течение нескольких секунд я не мог видеть этого человека, так как облако пыли от его приземления полностью поглотило его.


“Срань господня, сэр, этот парень, должно быть, мертв!” Майор Гейнс был в равной степени потрясен тем, чему мы стали свидетелями. Мы оба глубоко вздохнули. Мы были в центре самого жаркого района Хадиты, мы только что убили местного жителя и ехали в большой колонне с ограниченной огневой мощью. Что, черт возьми, мы собирались делать? Гейнс принял быстрое решение. “Джамаль, ” сказал он, “ остановись на южной стороне дороги, чтобы перекрыть движение, иракцы перекроют северную, а остальной части конвоя придется ждать. Мы дадим Доку пять минут, чтобы оценить ситуацию ”.


“Вас понял, сэр, для меня это имеет смысл”, - ответил я, нажимая на акселератор, чтобы перекрыть дорогу, надеясь остановить любой транспорт, въезжающий на место происшествия. “Док, тащи свою задницу туда и скажи нам, что нам нужно делать дальше”, - скомандовал майор Гейнс. “Понял, сэр”, - ответил Док. “Если этот парень мертв или не собирается умирать, мы собираемся убраться отсюда к чертовой матери. Если он при смерти, нам нужно прервать миссию и вернуть его на плотину, чтобы они могли сделать ему операцию ”.


Ситуация становилась напряженной. Казалось, все в городе вышли посмотреть, что происходит. По моим подсчетам, на месте происшествия было двадцать пять местных жителей, и толпа увеличивалась с каждой секундой. Мы оказались в наихудшей ситуации, которую только можно вообразить. Разъяренные иракцы-сунниты окружили нас и были готовы к мести.


Мое сердце бешено колотилось из-за Дока. Этот бедняга был там, пытаясь объяснить иракцам через переводчика, что это был несчастный случай и что иракские солдаты сожалеют о причинении вреда этому человеку. Казалось, что он отсутствовал там целый час, но всего через несколько минут он вернулся. “Я не знаю, на стороне ли этого парня Аллах или что-то еще, - сказал Док, “ но он жив с несколькими незначительными рваными ранами и, возможно, сломанным ребром. Он готов идти. Я думаю, что его толстая задница на самом деле спасла ему жизнь. Давайте убираться нахуй отсюда, пока мы не оказались в конце RPG!” Мы переформировали конвой и продолжили движение на север по маршруту Boardwalk, пока не достигли WTF в нескольких милях впереди.


Когда мы отъезжали от места преступления, мне было ужасно жаль этого человека и всех жителей деревни. Члены племени и семья бросились на помощь этому человеку. Женщины были возмущены, кричали на конвой, когда мы оставили их в наших пыльных следах. Это была катастрофа. Наше положение было настолько шатким, что у нас не было другого выбора, кроме как уйти, и хотя я чувствовал себя неловко из-за того, что оставил этого человека там, наши действия не позволили повстанцам убить джунди численностью во взвод, сидевших в тылу Лейландса. Мы потеряли несколько сердец и умов в этом раунде. Но сейчас было не время останавливаться на этом, поскольку мы быстро приближались к WTF.


Создание базы патрулирования


В недавних отчетах HUMINT (human intelligence) был сделан вывод, что WTF был операционной базой для повстанческой деятельности. Мы отправились туда, ожидая худшего, но надеясь на лучшее. Мы подошли к главным воротам объекта, которые были окружены проволочным забором высотой шесть футов, который не обслуживался со времен правления Саддама Хусейна.


WTF представлял собой небольшое сооружение размером с два футбольных поля, расположенных бок о бок. С военной тактической точки зрения оно идеально подходило для обороны патрульной базы. Патрульная база имела пятисотметровый барьер, отделявший территорию комплекса от заборов и ближайших жилых районов, множество точек выхода, откуда можно было начинать патрулирование, и удобное расположение рядом с променадом, позволявшим нам постоянно следить за деятельностью самодельных взрывных устройств.


Мы установили первоначальную безопасность комплекса без инцидентов. Пока морские пехотинцы охраняли границу, джунди обыскали все жилые дома и сообщили жителям, что мы будем распоряжаться их жизнями в течение следующих нескольких дней. Удивительно, но обитатели учреждения были дружелюбны к джунди, пригласив их пожить в их домах на время операции. Я не был уверен, как расценивать эту доброту. Возможно, это было старомодное арабское гостеприимство, а возможно, местные жители боялись сказать группе из шестидесяти двух солдат с автоматами “Нет”.


К тому времени, когда джунди заняли свои основные оборонительные позиции, было почти 21.00. У нас была одна проблема. В наших усилиях по обеспечению того, чтобы была создана патрульная база и иракцы были расселены, мы забыли позаботиться о себе. “Джамал, - сказал майор Гейнс, - возьми Дока и найди нам место для организации КОК”.


Мы с Доком спотыкались в темноте и пытались найти здание, которое иракцы еще не заняли. Мы решили попробовать здание генератора в центре лагеря. Когда мы вошли в здание, нас приветствовал грохот генераторов, работающих на полных оборотах, и ржавый привкус масла и бензина в воздухе. Мы с Доком быстро поняли, что тот факт, что джунди избегали здания генератора, должен был послужить предупреждением. Тем не менее, мы бродили по зданию в полной темноте. Я чувствовал, что в любой момент из-за угла выскочит боевик и ударит меня ножом в шею или вышибет мне мозги. Здание было отвратительным — простым и понятный — но было поздно, и нам нужно было выгонять патруль рано утром следующего дня. Здание генератора было нашим единственным вариантом, пока мы не смогли бы получить более точную оценку комплекса на следующее утро.


Боевой рейд


Мы устроили мастерскую рядом с южным входом в здание генератора. Мы поспешили настроить радиоприемники, разработать базовый план безопасности и разработать общую схему действий на следующий день. К тому времени, как мы закончили, было 02:00, а первое патрулирование должно было начаться в 06:00. Мы решили придерживаться поэтапного двухчасового графика дневного сна, разделенного на сон, радио-наблюдение и охрану.


Наш план вздремнуть продлился недолго. Когда я был в полусне во время первого ночного радиосмотра, к нашей позиции подбежала пара полуфранцузских джунди, крича по-арабски: “Джамаль, Джамаль, как салама алейкум. Шифит эрхабин биль бинай!” (Джамал, Джамал, мир тебе. Я видел повстанцев в здании!) Я был в полукоматозном состоянии. Я ответил им на неряшливом арабском: “Ихчиет вия инакиб Мавфуд, аввал? Хувва каедек, му ани”. (Ты сначала поговорил с капитаном Мауфудом? Он твой лидер, не я.) Джунди ответил: “Ихчиет вия инакиб Мавфуд. Хувва гиллитна лазим Нихчи вийак ”. (Мы поговорили с капитаном Мауфудом. Он сказал нам, что нам нужно поговорить с вами.) Отлично, подумал я, люди, которые должны взять на себя руководство иракской армией, ожидают от меня ответов.


“Кто сейчас на вашем посту?” Я спросил джунди, опасаясь, что они покинули свой пост. Оправдывая мои опасения, они ответили: “Никто”. Я бросился будить Мартина, чтобы он мог помочь мне с переводом. Я мог бы работать без terp, но когда мой разум был изжарен, использование terp делало все намного более гладким и быстрым. Я сказал Мартину: “Позвони в Mawfood и выясни, что, черт возьми, происходит. Кроме того, скажите этим солдатам, что им нужно оставаться на своем посту!” Мартин неохотно снял свое слоеное тело со стойки, несколько раз почесал яйца и откинулся на спинку кровати, чтобы уснуть. Я был в ярости. Я потряс Мартина за руку. “Подними свою задницу, чувак — вот радиосвязь — позвони Мауфуду и посмотри, что происходит!”


Мавфуд пробрался в наш район. Когда он приблизился к нашей позиции, он приветствовал всех словами “Ас салама алейкум”. Мы все ответили “Ва алейкум салам” (И вам мир). Майор Гейнс, капитан Мауфуд и я отправились в юго-восточный угол комплекса, чтобы послушать иракцев, которые заметили повстанцев.


“Видишь тот недостроенный дом рядом с набережной Роут?” Хусейн, джунди на посту, указал в направлении мрачного вида наполовину построенной глинобитной хижины в 150 метрах от их поста безопасности. Он продолжил: “Мы думаем, что видели, как семь или восемь парней заходили туда за последние тридцать минут. Похоже, у них были с собой лопаты и оружие”.


Пришло время провести первый боевой рейд операции Нимер". Я начал вспоминать курсы офицеров пехоты, лихорадочно копаясь во всех знаниях, которые я получил по проведению рейдов. Все это вернулось ко мне, как будто я только что закончил. Я разработал план рейда на предполагаемое убежище повстанцев. Я собрал сержанта Келли, капрала Эспинозу (“Эспи”) и Чокнутых вокруг "Хаммера". Держа во рту красный фонарик для освещения, я начал рисовать эскиз здания и наш план налета. Тем временем на заднем плане я услышал слабое “Ас салама алейкум”. Я поднял глаза и опустил свои очки ночного видения, чтобы посмотреть, кто это был. Я надеялся, что мой разум обманывает меня. Это был лейтенант Джаффер, тот самый парень, который накануне избил гражданского.


Я слышал от Келли и Эспи, что Джаффер был “худшим боевым лидером всех времен и неисправимым идиотом”. Однако, несмотря на плохой послужной список Джаффера, я придерживался своей миссии в качестве военного советника и сказал: “Джаффер, я хотел бы услышать, как ты собираешься провести этот боевой рейд. У меня есть базовый план, по которому мы можем работать, но мне было бы приятно услышать ваши идеи, поскольку я здесь для того, чтобы советовать, а не командовать ”.


Джаффер изложил мне свой основной план. Это больше походило на плохо продуманный футбольный матч, чем на военную операцию. По сути, это было “отправьте двух парней сюда, двух парней туда, а затем мы войдем в парадную дверь и поищем плохих парней”. Я не был впечатлен; я также не был уверен, что эта операция будет успешной.


Я возразил некомпетентности Джаффера и представил профессиональный план рейда, который включал в себя установку внешнего кордона, создание рейдовых сил и создание сил поддержки. Было очевидно, что мои идеи пролетали мимо головы Джаффера. Я знал, что у меня ничего не получится с Джаффером; нам придется обсудить планирование рейда позже. Я улыбнулся, сказал Джафферу, что его план звучит великолепно, и велел ему быть готовым к 03:00.


Как только Джаффер ушел, я схватил Натса, Келли, Бланчарда и Эспи. Мы обсудили наш собственный внутренний план. Операция превратилась из рейдовой операции в операцию “защитим-наши-собственные-задницы”. Самую большую опасность представляли не повстанцы в здании, а джунди под руководством лейтенанта Джаффера. Суть моего нового плана была проста: позволить иракцам умереть первыми, остерегаться дружественного огня джунди и возглавить операцию, только если это было вопросом нашего собственного выживания. На мой взгляд, иракцы должны умирать за свою страну, а не морские пехотинцы.


Джаффер появился со своим джунди около 03.30, опоздав на тридцать минут, но прилично по иракским стандартам. Появившиеся джунди, многие из которых были из нашего батальона, приветствовали меня с большой помпой. “Мулазим Джамал в роли саламы алейкум. Шлонек? Шлон савтек? Шлон ахелек? Инта зиен?” (Лейтенант Джамал, мир вам. Как вы? Как ваше здоровье? Как ваша семья? У вас все хорошо?) Было приятно узнать, что в этой миссии у нас будут несколько знакомых лиц.


Мы вышли за ворота комплекса и тактически двинулись в составе колонны отделения к зданию, в котором предположительно находились повстанцы. Это было захватывающе. Мы медленно приблизились к заброшенному зданию с нашими очками ночного видения и наблюдали, как Джаффер приводит свой так называемый план в действие. Джаффер послал нескольких солдат вперед, чтобы установить “дерьмовый” кордон вокруг здания. Затем он приказал двум джунди с фонариками обыскать здание. Я знал, что если двое джунди, войдя в здание, столкнутся с каким-либо сопротивлением, им конец. Что еще хуже, с нашей позиции мы не смогли бы их поддержать. План Джаффера был ошибочным, но выполнимым, поэтому мы, как советники, собирались позволить ему его выполнить.


Я полностью ожидал перестрелки. Заброшенное здание служило идеальной местностью для повстанцев, которые хотели атаковать WTF. Но перестрелки так и не последовало. Джунди, посланные на поиски, небрежно вышли из здания с винтовками на плечах и фонариками, болтающимися у них на поясе, раскачиваясь взад-вперед в такт своим шагам. Каждый из них зажег сигарету и крикнул Джафферу: “Все чисто”.


Мое сердцебиение упало на добрых двадцать ударов в минуту, когда мой страх и возбуждение утихли. Вот тебе и Рэмбо, получивший шанс найти нескольких повстанцев. Я перезвонил WTF: “Тень Один, в этом здании ни хрена нет. Что ты хочешь, чтобы мы сделали?” Посоветовавшись с капитаном Мауфудом, майор Гейнс ответил: “Вас понял, Вторая Тень, продолжайте обычное пешее патрулирование, мы все равно собирались выставить патруль через несколько часов”. “Родж ...” — начал я. Но прежде чем я смог закончить свою радиопередачу, Джаффер уже перегонял иракцев через променад Роут, чтобы обыскать большой иракский дом.


Мы последовали за остальными членами патруля через променад, чтобы убедиться в целостности отряда. Осмотрев дом и не найдя ничего, кроме крепко спящей семьи, мы продолжили путь на восток, в сонные пальмовые рощи, в поисках потерявшихся командных проводов. Повстанцы обычно устанавливают самодельные взрывные устройства на променаде маршрута и натягивают медные командные провода в пальмовых рощах, чтобы максимально скрыть провода. Двигаясь в пальмовые рощи и идя параллельно маршруту Boardwalk, мы надеялись наткнуться на эти командные провода до того, как повстанцы смогут использовать их для подрыва автоколонны на следующий день.


Мы натыкались на бесплодные сельскохозяйственные поля и двигались на восток, к пышным пальмовым рощам, приютившимся у Евфрата. Пока мы неуклюже продвигались вперед, каждый из нас пытался выглядеть менее идиотски, чем другой. Я всегда считал себя скоординированным человеком, однако, взвалите на спину восемьдесят фунтов боевого снаряжения, посмотрите через монокуляр ночного видения P.S.-14, попробуйте пройти несколько сотен метров по местности, похожей на могул, и посмотрите, что получится. Это унизительный опыт.


Мы приблизились к пальмовым рощам. Движение в рощах в гуще ночи напомнило мне классические военные сцены из джунглей Вьетнама. Хотя нам не понадобилось мачете, чтобы пробраться через чащу, это было чертовски близко. Я позвал Джаффера по УВЧ-рации Мартина: “Джаффер, давай поговорим о том, как мы собираемся продвигаться через эти пальмовые рощи”. Появился Джаффер и поделился со мной своим планом. Его основная идея заключалась в том, чтобы все встали в шеренгу и начали идти параллельно Route Boardwalk через густые пальмовые рощи и заросли тростника высотой в четыре фута впереди. Этот план заставил бы его потерять контроль над своей командой. Мы взломали его план и придумали кое-что, что не было идеальным, но могло сработать.


Целью слежки за пальмовыми рощами посреди ночи было наткнуться на медные командные провода. После пяти минут падения ничком, распутывания снаряжения из тростника и того, как я убедился, что не нахожусь под прицелом АК-47 иракской армии, я понял, что поиск этих проклятых командных проводов должен отойти на второй план. Было достаточно тяжело видеть на расстоянии фута от наших лиц, не говоря уже о том, чтобы увидеть тонкую медную рыболовную проволоку на земле. Мы приняли коллективное решение вернуться в WTF.


Мы вернулись в WTF после четырех часов тащения по коварной местности. Затем мы собрали всех вокруг для краткого отчета, который является SOP (стандартной операционной процедурой) для морских пехотинцев. Я начал свои краткие комментарии, которые длились всего три минуты. Джаффер ответил, радостно улыбаясь: “Джамал, ты мой брат, эти джунди и эти морские пехотинцы - твои братья. Почему вы заставляете их страдать во время разбора полетов?” Я вгляделся в пустые лица сорокалетних солдат иракской армии, патрулировавших вместе с нами, многие из которых прожили более тяжелую жизнь, чем я мог даже представить. Я ответил: “Джаффер, ты прав. Прошу прощения. Всем немного отдохнуть. Отличная работа сегодня ”.


Атака снайперов повстанцев


После трех часов сна без сновидений я проснулся от звука ревущих генераторных двигателей и вида иракского гражданского, шныряющего снаружи здания. Инстинктивно я потянулся за своим М-4. Я уведомил Дока, который, как я обнаружил, следил за тем же человеком. Прежде чем мы смогли понять, что делать дальше, Мартин, который спал снаружи на своей раскладушке, обратился к мужчине: “Эй, что ты здесь делаешь?” Мужчина, который был напуган до полусмерти, робко ответил: “Извините, мистер. Я отвечаю здесь за генераторы, и мне нужно сменить силовые цепи. Пожалуйста, не делайте мне больно. Капитан Мауфуд сказал, что мне лучше прийти сюда ”. Мы успокоили мужчину и пригласили его посидеть с нами за завтраком из КОБЫЛ. Последнее, чего мы хотели, это чтобы обитатели объекта боялись нашего присутствия и перестали выполнять свою работу в WTF. Я мог только представить, как разозлились бы местные жители, если бы их основной источник чистой воды был остановлен.


Я должен был стать ведущим консультантом в следующем патруле, и моя команда была великолепна. В моей команде были бы мои верные товарищи сержант Келли, Эспи, рядовой первого класса Линч и Муди. Келли был лучшим из лучших. Он был восьмилетним ветераном морской пехоты, седым ветераном боевых действий и участвовал в бесчисленных патрулях в Хадите. Если бы был кто-то, с кем я хотел бы патрулировать вместе в Хадите, это был бы Келли. Его сообщником в преступлении был Эспи. Эспи и Келли оба напомнили мне туалетную бумагу Джона Уэйна — грубую, жесткую и не впитывающую никакого дерьма. Было большим утешением видеть этих морских пехотинцев в патруле вместе со мной.


Мы выдвинули патруль в колонне за пределы главных ворот WTF в 10:00. Мы направились через променад в те же пальмовые рощи, на которые напали прошлой ночью. Когда я выходил из ворот, Самир, джунди, управлявший полицейским пулеметом на главном входе, сказал: “Тарга бил салама” (Возвращайся с миром). Я вышел через ворота и ответил: “Иншааллах”.


К счастью, с нами не было Джаффера для патрулирования. На мой взгляд, это значительно уменьшало вероятность моей смерти. Вместо этого нашим командиром патруля был Хусейн, сорокапятилетний иракец, двадцать пять лет прослуживший в иракской армии в качестве пехотинца и солдата специальных операций. Хусейн был настолько близок к тому, чтобы быть логичным человеком, насколько это возможно для иракцев.


Мы с Хусейном согласовали базовый план патрулирования. Он был достаточно сложным для выполнения миссии, но достаточно простым, чтобы обеспечить выживание каждого. Мы проехали бы на юг через пальмовые рощи два километра и двинулись бы на запад через Boardwalk в деревни. С этого момента мы продвигались на север обратно к WTF через деревни, искали подозрительные материалы и запрашивали информацию у местных жителей. Двигаясь через пальмовые рощи, мы разделялись на две группы, одну из четырех и одну из шести. Группа сержанта Келли из четырех человек следовала ближе всего к Евфрату в поисках автомобильных аккумуляторов, генераторов и взрывателей, которые могли приводить в действие самодельные взрывные устройства. Моя группа из шести человек отправилась бы вдоль западного края пальмовых рощ в поисках медных командных проводов вдоль земли.


Мы осторожно пересекли пальмовые рощи. Когда мы начали движение на юг, я пришел в ярость. Дневной свет показал, что если бы мы переместили наш патруль с прошлой ночи еще на сотню метров к западу, мы могли бы полностью миновать камыши, заросли джунглей и грязевые ямы, которые причинили нам столько страданий. Мое негодование быстро прошло, когда я понял, что это был удивительный день для пребывания в Ираке. Светило солнце, температура колебалась около семидесяти градусов, и мы были на долгой прогулке (ладно, боевое патрулирование, но достаточно близко). Мы наткнулись на фермеров, обрабатывающих свои земли, пастухов, ухаживающих за своими стадами, и детей, играющих в игры. Я остановился поговорить со всеми, кто был готов слушать.


Внезапно в моих ушах заверещал выстрел одного патрона из АК-47. Последовала симфония выстрелов. “Святое дерьмо, сколько гребаных чуваков стреляют в нас?” Пробормотал я себе под нос. Мои первичные сенсорные способности выросли до уровня, которого я никогда не испытывал. Это было волнующе. Это дерьмо было по-настоящему.


Посреди хаоса мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что происходит. Вполне вероятно, что один снайперский выстрел был произведен в нашем направлении, а остальные были выпущены из печально известного “иракского огненного цветка”, разговорного термина, обозначающего явление, возникающее при нападении на солдат иракской армии. Когда под огнем каждый джунди в непосредственной близости начинает стрелять всеми своими снарядами во всех направлениях. Событие создает облако огневой мощи, напоминающее распускающийся цветок. Во многих случаях самую большую опасность в Ираке представляют не повстанцы, а иракский огненный цветок.


Я укрылся, когда начался огонь, и начал сканировать нападавшего через оптический прицел своей винтовки. Я смотрел в заросли пальмовой рощи и едва мог видеть в тридцати футах перед собой. Месть была маловероятна, и казалось, что перестрелка закончилась. Я связался по рации с сержантом Келли: “Мы собираемся укрыться здесь и открыть прикрывающий огонь; вы, ребята, продвигаетесь на юг и пытаетесь обойти этого ублюдка с фланга ”. Келли был рад принять участие в действии, так как знал, что мы были в идеальном строю, чтобы на этот раз поймать повстанцев. Он ответил по рации: “Вас понял, мы продвигаемся на юг. Убедитесь, что иракцы не пристрелят наши задницы.”Я ответил: “Можно начинать. К твоему сведению, судя по звуку, огонь велся с близкого расстояния, может быть, в двухстах метрах. Не продвигайся дальше, чем на пятьсот метров, если можешь этого избежать”.


После моей радиопереговора с Келли я сосредоточился на бое. Я быстро понял, что пуля, нацеленная мне в голову, вместо этого убила джунди, который патрулировал в десяти футах передо мной. Он кричал в агонии, извиваясь, как будто был в огне. Пришло время воспользоваться кое-какими знаниями дока Макгинниса о боевых средствах спасения, подумал я, когда во мне взыграл адреналин и все начало замедляться.


Эспи и я бросились на помощь упавшему джунди, пока все остальные выставляли охрану. Этот иракец был самым везучим ублюдком на планете. Пуля пробила его кожаные перчатки, висевшие на бронежилете, и два магазина к нему, а также прошла через всю его пластину SAPI (защитная вставка для стрелкового оружия). Пуля остановилась у внутреннего края его бронежилета, вызвав небольшую царапину и ожог размером с серебряный доллар на груди прямо над сердцем. Давление от выстрела сломало ему ребра, но он собирался жить, чтобы рассказать об этом.


Я связался по рации с майором Гейнсом: “Тень Один, это Тень Два, у нас один дружественный обычный пострадавший. Запросите QRF. Будьте готовы к деталям”. После передачи сержант Келли передал по рации: “Мы возвращаемся на вашу позицию. Мы не можем пробраться через кустарник впереди — слишком, блядь, густой”.


Через несколько минут Келли и его команда соединились с нашими силами. Мы посовещались с Хусейном и решили, что лучшим вариантом действий было бы вернуться парами на насыпь, которая была в 150 метрах позади нас. Команда Келли возвращалась первой, а мы следовали за ней. Оттуда мы направлялись к ближайшему дому, где могли найти QRF и дождаться его. Как только все узнали о плане, иракская огневая группа Келли начала отступать к насыпи, пока мы обеспечивали прикрывающий огонь.


Келли и его джунди побежали к земляному валу. Я оглянулся, чтобы убедиться, что все в порядке и наши сектора обстрела прикрыты. Я смотрел на поле боя. Все джунди прижимались к земле, как сыр, расплавленный в гамбургере. Эти ребята были напуганы до усрачки. В разгар всего этого я увидел Эспи, прижавшуюся к дереву и пытающуюся зажечь сигарету, казалось бы, не обращающую внимания на непосредственную угрозу, с которой мы столкнулись. Озадаченный, я крикнул Эспи: “Чувак, ты что, ебаный Грязный Гарри, чувак?” Он ответил: “Сэр, я сотни раз видел, как это происходит, и это сводит меня с ума. У меня есть новая подачка — первым делом после перестрелки зажечь сигарету, иначе я в конечном итоге совершу какую-нибудь глупость. Я могу потушить ее, если ты действительно хочешь ”. Я ухмыльнулся и сказал: “Не, чувак, все хорошо. Просто пригни свою гребаную голову. Ты можешь быть моим приятелем, который подбежит к обрыву ”.


Я хотел обнять Эспи после его инцидента с сигаретой. Его действия успокоили меня и заставили громко смеяться. Мой разум снова стал ясно мыслить. “Эспи, ты готова съезжать?” Он ответил: “Вас понял, сэр, я выдвигаюсь”. Я прикрывал Эспи, когда он бросился обратно к насыпи, где укрывались все остальные. Мы продолжали прикрывать друг друга и продвигаться, пока не оказались последними, кто достиг насыпи.


Оказавшись на насыпи, Келли схватил четырех джунди и потащил их к большому иракскому дому в ста метрах от края насыпи. После того, как они закрепились в доме, они махнули остальным, чтобы мы перенесли пострадавшего туда. Хусейн и пара джунди схватили раненого солдата. Хусейн крикнул мне: “Джамаль, прикрой нас”. В ответ мы обеспечили огонь прикрытия, пока Хусейн и его люди переносили раненого в дом.


Еще одна снайперская пуля пролетела над нашими головами, со стороны набережной. “О, черт, опять началось”, - заорал Муди со своим сильным арабским акцентом. Мы столкнулись с огнем нескольких снайперов, и они почти окружили нас. Все укрылись. Я осмотрел насыпь сверху и вниз, и все были чисты. Не успел я и глазом моргнуть, как иракцы сделали то, что у них получается лучше всего под огнем — убрались из этого района. Старая поговорка “Когда в Риме, делай, как римляне” сразу же стала актуальной. Ограничение было тактически обоснованной идеей, но нам нужно было убираться из зоны поражения — и как можно скорее. Все пригнулись под насыпью и побежали так быстро, как только могли, во двор дома, который Келли и его люди держали под контролем.


Измученный Муди бросился сообщать мне плохие новости. “Джамал, мое гребаное радио снова на обочине!” Я произвел расчеты в уме: коммерческое УВЧ-радио Motorola за сто долларов или рисковать жизнями людей. Решение этой проблемы было простым — к черту радио!


Внутри дома семья была вежливой и с пониманием относилась к нашей ситуации. Муди выполнял функцию “успокоения местных”, Келли и Хусейн обеспечивали безопасность, а я координировал QRF. Как только все было улажено, я навестил пострадавшего. Маленький мальчик принес Али, раненому солдату, большой стакан воды. Я подошел к Али и сказал: “Иль хамду Аллах - салама!” (Слава Богу, ты в безопасности!) Он ухмыльнулся мне, выпустил большое облако дыма от своей сигареты и сказал: “Джамал, мне чертовски больно!” Я неудержимо рассмеялся. Али продолжил показывать мне дыру в своем бронежилете и свои магазины. Все джунди просматривали его, чтобы посмотреть, как у него дела, и услышать его военную историю. Теперь Али был живой легендой среди простых людей.


После разговора с Али я пошел в главную комнату дома. Это было потрясающе. Меня всегда впечатляет то, что иракцы могут сделать с минимальными средствами. Мне трудно убирать пыль с моего самогона в лагере, но эти люди могут содержать весь дом в безупречной чистоте. Более того, в доме была винтовая лестница с красивыми мраморными опорами. У подножия лестницы стояло кресло-качалка на двоих. Я подошел к хозяину дома, который мирно сидел в кресле-качалке, болтая с Муди. Я представился и сказал ему, что у него замечательный дом. Я извинился за наше непрошеное вторжение. Я думаю, он понимал наше затруднительное положение; того, что джунди с пулевым отверстием в его сапи-пластине было более чем достаточно, чтобы убедить их, что мы нуждаемся в их помощи.


QRF пролетел со скоростью шестьдесят миль в час по набережной к нашей позиции, напугав каждого мужчину, женщин в чадрах и ребенка-попрошайку в округе. Было очевидно, что у руля стояли джунди. Когда они прибыли в облаке пыли, мы погрузили пострадавшего в один из хаммеров, и QRF поспешили покинуть этот район и вернуться к WTF без инцидентов. Мы были предоставлены самим себе, чтобы вернуться в лагерь.


Без груза потерь мы осторожно вышли из дома и направились через Променад в деревню. Отряду было не по себе. Мы устремились на север, сосредоточившись на возвращении на базу. Мы видели достаточно событий на этот день. Наш прекрасный день в Хадите превратился для повстанцев в игру "Охота на уток". Что еще хуже, температура решила подняться выше 100 градусов. Отряд прошел через главные ворота WTF, готовый расслабиться. Это был мой первый серьезный боевой инцидент, и я надеялся, что он будет последним. Иншааллах.


Иракский допрос 101


В комплексе у нас было двое новых гостей. Иракским QRF удалось заметить двух человек, перебегавших улицу в то время, когда мы подвергались снайперскому обстрелу. Они задержали их и доставили обратно на нашу патрульную базу для допроса. Иракский капитан быстро ударил одного из задержанных тыльной стороной ладони в лицо, когда я приблизился. За пощечиной последовал шквал угроз расправой и обвинений. Сцена становилась безобразной. Я бросилась к месту происшествия, по пути высматривая спрятавшихся репортеров CNN. Разбираться с делом о жестоком обращении с заключенными было последним, чего я хотел на данный момент.


Озадаченный происходящим, я сказал: “Капитан Ахмед, давайте сначала проведем георадар [проверку остатков пороха] с этими ребятами, прежде чем вы слишком разозлитесь со своим допросом”. Он выстрелил в ответ в эмоциональном состоянии: “Джамаль, эти люди стреляли в тебя. Они повстанцы. Я знаю это. Позволь мне разобраться с этим иракским способом!” Я спокойно ответил: “Возможно, это так, но позвольте мне сначала их протестировать”. Я полез в свою сумку и достал несколько гибких наручников. “Вот, возьми эти наручники и закрепи их руки за спиной”. Ахмед вырвал гибкие наручники из моих рук, в то время как Эспи пошла за комплектом георадара.


“Оуууу!” Заключенный постарше закричал в агонии. Я увидел, что его запястья кровоточат. Ахмед решил использовать гибкие наручники в качестве тисков на запястьях задержанного. Он затянул их так плотно, что они врезались в запястья задержанного, из-за чего кровь пролилась на землю. Капитан Мауфуд немедленно отозвал Ахмеда со сцены, чтобы дать ему совет.


“Твою мать, чувак, ” сказал я побежденным тоном, “ теперь мы должны снять эти чертовы штуки с этого парня”. Я схватил свой универсальный инструмент Gerber и приступил к работе. Я систематически пытался подсунуть нож под наручники, но из-за того, что они были такими тугими, я только усугубил боль мужчины. Он снова заорал. Я заглянул ему в глаза и на калифорнийском английском сказал: “Чувак ... заткнись!”


После пяти минут безуспешных попыток я пришел к печальному выводу: этому иракцу придется вытерпеть некоторую боль, если он хочет освободиться. Задержанный ахнул: “Валлахх” (о, Боже). Так хирургически, как только мог, я просунул лезвие ножа под гибкую манжету и рванул вверх, разрезав пластиковые манжеты пополам. Задержанный скорчился в агонии, но почувствовал облегчение, когда с него сняли наручники. Espi соответствующим образом снова надела гибкие наручники, и мы начали георадарные тесты.


Георадарные тесты были в подавляющем большинстве положительными. Эти дети играли в папином оружейном шкафу. Георадар ни в коем случае не был надежным тестом, но, учитывая обстоятельства, вполне вероятно, что эти люди пытались меня убить. Объяснив капитану Мауфуду результаты георадара, он приказал группе джунди доставить задержанных в новый КОК США, в будку охраны у ворот.


Майор Гейнс приказал нам собраться вокруг. “Джентльмены, - сказал он, - Nuts выводит следующий патруль, все, кто участвует в этой группе, приготовьтесь. Джамал, ты из разведки, чувак. Присмотрите за этими задержанными и посмотрите, смогут ли иракцы получить какую-либо информацию. Всем остальным немного поспать ”. Все поняли приказ и разошлись своими путями. Я остался, желая тоже немного поспать.


Импровизированная будка охранника, в которой содержались заключенные, была небольшой, с главной комнатой, достаточной только для того, чтобы вместить раскладушку, холодильник, книжную полку, и боковым отделением, которое служило спальным местом для резервной охраны, дежурившей во время правления Саддама. Иракцам понравилась идея перевести задержанных в камеру хранения. Я ждал в главной комнате на раскладушке и воспользовался возможностью снять свой тяжелый груз и отдохнуть после напряженных двадцати четырех часов боя.


Стук, стук. Из комнаты для допросов донесся плотный стук. “Черт возьми, я сказал им вести себя спокойно с задержанными!” Пробормотал я себе под нос. Я ворвался в комнату и стал свидетелем того, как Мартин, один из наших терпов, боднул головой задержанного и ударил его кулаком по центру спины. “Мартин, что ты делаешь, чувак? Ты знаешь, что если изолятор для заключенных увидит это, у всех нас поджарятся задницы!” Он посмотрел на меня с усмешкой. “Джамал, мы всегда так делаем. Вы действительно хотите, чтобы морские пехотинцы получали информацию от этих парней? Дайте мне передохнуть. Морские пехотинцы отстой в получении информации! Плюс центр заключения никогда не смотрит в центр спины. Синяки в тех местах, где я бью этих парней, не появятся в течение нескольких недель. Расслабься!”


Я знал Мартина. Любая попытка убедить его, что пытки - это неправильно, ни к чему не приведет. Я все равно обратился к нему. “Послушай, чувак, меня не волнует, если ты немного грубо обойдешься с этим парнем и тебе нужно его напугать, чтобы получить какую-то информацию, но ты не можешь бить его в спину. Возможно, именно так вы поступаете в Ираке, и я понимаю, как иракцы реагируют на такое обращение, но я буду тем, кто отправится в тюрьму, если они узнают, что вы, ребята, выбили дерьмо из этого парня, и я знал об этом ”.


Ресгар, курдский джунди и один из немногих иракцев, которым я доверял, вывел меня из комнаты, чтобы объяснить ситуацию. “Джамал, я понимаю твое беспокойство. Мы не хотим причинять боль этому молодому парню. Мы знаем, что у него есть мать и отец, которые любят его. Но если мы хотим использовать интеллект, у этого ребенка должно быть чувство страха и ощущение, что мы полностью контролируем ситуацию, иначе он нам ничего не скажет ”. Ресгар объяснил, что он проводил допросы в иракской армии и для правительства США в курдских регионах в течение десяти лет, прежде чем стал экспертом по коммуникациям. Я поверил ему. Парень знал, о чем он говорил. Кто я такой, чтобы не соглашаться?


Я кивнул в знак согласия и объяснил Ресгару, что согласен с его логикой, но беспокоюсь за безопасность молодого человека. Я пришел к компромиссу. Я знал, что для меня было бы невозможно защитить заключенных от иракцев; их было много, а я был только один. И все же, если бы я смог убедить иракцев, что этот парень предоставил нам всю информацию, которую знал, возможно, у джунди было бы меньше шансов применить к нему насилие. “Послушай, Ресгар, у меня есть идея, позволь мне войти и поговорить с заключенным”. Удивленный, он ответил: “Ты хочешь поговорить с ним?” Я сказал: “Да, принеси со мной в комнату свой инструмент для поражения электрическим током и АК-47 и следуй моему примеру”.


Я ворвался в комнату для заключенных и крикнул иракцам, чтобы они уходили. Я снял с глаз молодого человека повязку, посмотрел ему в глаза и сказал: “Ас салама алейкум”. Он ответил тем же и поклялся, что у него нет никакой информации. Мы продолжали разговаривать. Он был удивлен, увидев американца, говорящего по-арабски. Из нашего разговора я узнал, что молодой человек учился в аспирантуре и у него была семья по соседству. Он даже пытался говорить по-английски, чтобы завоевать мое расположение. Пока мы разговаривали, Ресгар возился с маленькой батарейкой с оголенными проводами в углу. Он действовал так, как будто готовил устройство для поражения электрическим током. Это была идеальная процедура допроса “хороший полицейский -плохой полицейский”.


Я сказал задержанному: “Послушай, парень, я думаю, что ты невиновен, и я надеюсь, что ты рассказал мне все, что знаешь… но я не уверен. Я дам вам пять минут, чтобы рассказать мне, что вы знаете. Если вы этого не сделаете, я позволю иракцам войти сюда и сделать с вами все, что им заблагорассудится. Пожалуйста, не допустите, чтобы это произошло. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что знаете — пожалуйста ”. Глаза молодого человека расширились, и он закричал по-английски: “Мистер, нет! Пожалуйста, мистер!” Он продолжил по-арабски: “Рах агуллек кулши, валлах!” (Я расскажу тебе все, клянусь Богом!) Я улыбнулся и снова занялся обезумевшим задержанным. “Послушай, малыш, я выйду из комнаты на одну минуту, чтобы принести тебе стакан воды. Ты выглядишь так, будто хочешь пить”.


В ту минуту, когда я вышел, чтобы принести стакан воды для молодого человека, Ресгар сыграл плохого парня. Он завязал задержанному глаза и сказал ему: “Тебе лучше, блядь’ рассказать американцу все, что ты знаешь”. Ресгар зарядил свой АК-47 и направил его в грудь парня. Задержанный завизжал: “Джамал, он собирается убить меня. Помогите!” Я знал, что Ресгар пытался напугать парня до смерти и не планировал его убивать. Мы поняли тактику друг друга, не объясняя ее друг другу. Я вбежал в комнату и заорал: “Убирайся отсюда, Ресгар. Если этот парень не заговорит, я позволю вам разобраться с ним, но подождите своей очереди ”. Я снял повязку с глаз задержанного и протянул ему стакан воды. “Ты готов говорить?” Он был готов. Слезы хлынули из глаз бедного ребенка.


Задержанный излил душу мне и Мартину, которого я привел для поддержки переводчика. Парень рассказал нам все, что знал. Он утверждал, что не причастен к нападению, знал тех, кто был причастен, и знал расположение самодельного взрывного устройства вдоль маршрута Boardwalk в одном километре к югу от WTF. Его последней разведданной было подробное описание одного из организаторов самодельного взрывного устройства в Хадите, который был ответственен за многочисленные нападения.


В конце информационной свалки парня Мартин стал более агрессивным. “Ты повстанец”, - настаивал он. “Не лги. Я убью тебя”. Глухой удар. Мартин снова ударил задержанного головой. Я толкнул Мартина на пол и приказал ему немедленно выйти из комнаты. На этом мы закончили. Я был готов играть в интеллектуальные игры с заключенными, но мой моральный компас не позволил бы Мартину избить его до бесчувствия.


Впервые столкнувшись с проблемой пыток в реальном сценарии, я заставил меня критически мыслить. Раньше я был в лагере “все пытки плохие”, пока не понял, что это повлияет на мое выживание. Проблема сложнее, чем просто сказать, что пытки - это плохо. Такая точка зрения нереалистична и приводит к гибели людей. Больше всего я ненавижу аргумент, когда люди говорят, что пытки - это плохо, потому что на войне существует установленный стандарт “этики”. Подождите минутку. Война, по сути, заключается в убийстве людей до тех пор, пока они не согласятся с вашей точкой зрения. У каждой стороны всегда разные взгляды на то, что является этичным, и каждая сторона всегда думает, что другая сторона совершенно неправа.


Для иракцев методы пыток - это здравый подход к получению информации. Иракцы считают, что с помощью пыток они могут гарантировать, что заключенный расскажет им все, что они знают, и все, что они хотят услышать. Положительный аспект этого подхода заключается в том, что вы знаете, что исчерпали информацию, предоставленную задержанным; однако отрицательной стороной этого подхода (и на этот аргумент часто ссылаются американцы) является то, что следователю теперь приходится отделять истинную информацию от информации, которую сообщил заключенный, потому что он хотел ее услышать . Иракцы верят, что получение информации - это трудная часть, а распутать ее легко. Для иракцев логически следует, что пытки имеют смысл.


До того, как мы развернули нашу MiTT, она не получила никаких указаний или обучения о том, что делать в ситуации, когда джунди хотел пытать задержанного. Мой подход состоял в том, чтобы позволить иракцам делать то, что им нужно, объясняя им, что избиение людей и пытки могут привести только к получению ложной информации. Это был простой идеализм. Реальность заключалась в том, что независимо от того, какого уровня wasta я достиг, я бы никогда не изменил тысячелетнюю историю и культуру. Пытки, в той или иной форме, являются частью Ирака. Те, кто преуспевает в Ираке, учатся иметь дело с иракской культурой; те, кто терпит неудачу в Ираке, пытаются изменить иракскую культуру. Я хотел бы, чтобы чиновники на самых высоких уровнях нашего правительства осознали это.


В этом конкретном случае с задержанным казалось, что ограниченные методы пыток иракцев сработали, поскольку мы получили исчерпывающую информацию. Мы пытались получить точную информацию, но чтение карт не является распространенным навыком в Ираке. Вместо этого задержанные дали нам указания примерно такого содержания: “Идите к мечети Хаджи и поверните направо у дома Абдула Азиза. Как только доберетесь до его дома, направляйтесь туда, где мы играем в футбол. Вот где находится самодельное взрывное устройство.” В конце концов, указания, которые мы получили от задержанных, оказались почти бесполезными. Поэтому вместо этого мы остановились у местных домов, чтобы спросить, как добраться до определенных достопримечательностей, о которых они упоминали.


Расспросы местных жителей о том, как проехать, оказались плодотворными. У нас была возможность пообщаться с горожанами, услышать их опасения и узнать больше о местном районе. Потрясающе то, что почти каждый человек в деревне был либо родственником задержанных, которых мы захватили, либо знал о них. Как весть об их задержании распространилась так быстро, остается загадкой.


После медленного двухкилометрового продвижения на юг мы добрались до мечети Хаджи. Найти мечеть обычно несложно: ищите большой минарет. Однако мечеть Хаджи была уникальной, потому что 500-фунтовый MK-82 JDAM (совместный боеприпас прямого поражения) разрушил минарет на начальных этапах операции "Иракская свобода". Доказательством того, что мечеть когда-либо существовала, были обломки минарета и деревня, полная бесправных местных жителей.


“Как салама алейкум”, - сказала я пожилой женщине крупного телосложения, убиравшей у себя на крыльце с помощью своих детей. Женщины подошли ко мне поболтать. Я спросил ее, знакомо ли ей имя задержанного. Она пришла в возбуждение. “Где мой сын? Что вы с ним сделали?" Он хороший мальчик, студент колледжа, он не повредил бы и цветку! Пожалуйста, скажи мне, что с ним все в порядке!” Я объяснил женщине: “Ваш сын в надежных руках, и мы гарантируем, что иракские солдаты не убьют его и не причинят вреда. Если ваш сын невиновен, он будет возвращен вам в течение семидесяти двух часов ”.


Плачущая мать снова сделала меня человеком. Эта мать, которая беспокоилась о своем сыне так же, как беспокоилась бы моя мама, окажись я в такой же ситуации, тронула меня. Она плакала теми же слезами, задавала те же вопросы и заявляла о величии и невинности своего ребенка. Я надеялся, что она права и ее сын невиновен. Я также благодарен за то, что не позволил джунди обезуметь от своего сына. Я бы почувствовал себя настоящим придурком, если бы сказал женщине, что ее сын молодец, но в то же время наблюдал, как джунди избивал его или казнил электрическим током.


Я услышал изысканный английский акцент, доносившийся из дверного проема. “Здравствуйте, как вас зовут?” Молодой, аккуратно подстриженный мужчина вышел посмотреть, что происходит на крыльце. “Я Джамаль”, - ответил я по-арабски. “Я объяснял твоей матери, что мы задержали твоего брата”. Казалось, он был доволен этим ответом. “Я не волнуюсь. Я знаю, что вы будете относиться к нему справедливо. Я работаю на человека по имени Скотт. Он морской пехотинец ”. Комментарии этого человека поразили меня. Я понял, что этот парень, должно быть, является источником разведданных в морской пехоте, который предоставлял морским пехотинцам ценные разведданные. Это была одна семья, которую мы не хотели подставлять.


“Сэр, нам нужно ехать на юг”, - сказал сержант Келли. Я попрощался с матерью и сказал ей, что Бог позаботится о ее сыне. Она разжала свою мертвую хватку с моей руки, пожелала мне удачи, и мы продолжили продвигаться на юг к предполагаемому месту применения СВУ. Двадцать минут спустя мы достигли окрестностей потенциальных мест применения СВУ. Мы спросили местных жителей, видели ли они какую-либо активность в этом районе, чтобы точно определить, где она находилась. Мы остановились у ближайшего дома на другой стороне вади (высохшего русла реки).


Дом был окружен листвой. Этот дом принадлежал второму задержанному, которого мы захватили — тому, у которого из гибких наручников на запястье текла кровь. Я не мог в это поверить. Удивительно, но из сотен лачуг, которые можно было выбрать в этом районе, мы случайно выбрали те две, в которых жили заключенные.


Сцена в этом доме была похожа на предыдущую. Мать была в отчаянии и хотела знать, что с ее сыном все в порядке. Отец, бывший военный, был единственным голосом разума из присутствующих. После объяснения обстоятельств задержания его сына он понял нашу ситуацию и попросил, чтобы мы позаботились о его сыне достойным образом. Он проанализировал разведданные, которые мы получили от его сына, и подробно рассказал о том, где, по его мнению, повстанцы установили самодельное взрывное устройство.


Мы пробирались сквозь густую листву, окружавшую дом этого человека. Мужчина указал на открытую местность и сказал: “Вот где недавно были повстанцы”. Келли попросил командира иракского отделения собрать несколько джунди -ботов (морской термин, обозначающий иракских солдат, которые проверяют потенциальные неразорвавшиеся боеприпасы и предполагаемые места применения самодельных взрывных устройств), чтобы оценить ситуацию. Хотя посылать джунди для проверки взрывчатых веществ кажется бестактным, имеет больше смысла, чтобы эту обязанность выполнял джунди, а не морской пехотинец.


Два джунди в течение тридцати минут обыскивали предполагаемое место установки самодельного взрывного устройства. Они пинали кучи мусора, подбирали металлические осколки и рылись в грязи. Похоже, это была сухая яма, и нам нужно было двигаться. Мы переформировали патруль и двинулись на восток через променад в пальмовые рощи. Нам все еще нужно было преодолеть два с половиной километра, чтобы вернуться к WTF. Последнее, чего мы хотели, это оказаться в пальмовых рощах в полной темноте — мы усвоили свой урок.


Мы прибыли на WTF, когда остался лишь проблеск лунного света. Я не спал двадцать четыре часа, и пришло время заняться стойкой.


Силы специального назначения присоединяются к веселью


Я решил убедить Хусейна, командира иракского отделения, добавить слой обмана в наш следующий патруль. Я думал, что наши схемы патрулирования становятся рутинными, и нам нужно что-то менять, если мы хотим держать повстанцев в напряжении. Мы решили, что для этого патрулирования мы направимся на юг в деревню, как мы обычно делали, но сократим патрулирование и отправимся на север обратно в WTF, когда стемнеет. Это убедило бы местных жителей, что мы закончили патрулирование на сегодня. Как только мы добирались до заднего входа в WTF, который был скрыт небольшим вади, вместо того, чтобы заканчивать работу на ночь, мы пробирались с западной стороны WTF и направлялись к наблюдательному пункту (OP) в пятистах метрах к северу от WTF на бесплодном холме, который выходил на Дощатый настил. Целью обмана было заставить повстанцев думать, что наше патрулирование на ночь закончено и что они могут свободно использовать самодельные взрывные устройства в течение нескольких часов, прежде чем мы отправим ранний утренний патруль.


Хусейн согласился с нашим предложенным планом. Он решил заявить, что тактика обмана - это его собственная идея, и объяснил это джунди в отряде. У меня не было проблем с тем, что он украл мою интеллектуальную собственность; именно так и должна работать работа консультанта. Джунди были взволнованы.


Мы продвинулись на юг в район деревни рядом с WTF в 18:00. Солнце должно было сесть в следующие два часа. Мы патрулировали деревню. Все казалось мирным и безмятежным — что-то должно было быть не так. Несмотря на это, мы двинулись на север, к WTF, перейдя самый высокий холм в деревне, чтобы убедиться, что нас видят все горожане. Мы достигли вади к западу от WTF и скрылись внутри, освещая наше передвижение горожанам и повстанцам, которые, несомненно, отслеживали наши передвижения. Я радировал о нашей ситуации майору Гейнсу. “Сэр, мы у задних ворот, прием.” Гейнс ответил: “Джамал, у меня есть кое-что для тебя. Объявился спецназ, и они хотят отправить двух своих снайперов на операцию с тобой и джунди . Я уверен, вы согласитесь, что эти парни в любом случае стреляют лучше, чем джунди, прием ”. Я подтвердил. “Вас понял, сэр. Отправьте их в нашу сторону; нам все равно придется ждать здесь, в вади, пока не стемнеет окончательно. Выходим.


Мысль о работе со снайперами спецназа была привлекательной. Хотя голливудская привлекательность сотрудников спецназа уменьшилась с тех пор, как я работал с ними, я все еще думал, что было бы здорово иметь снайперов спецназа в нашем патруле. На самом деле, я знал, что эта миссия будет потрясающей. Я был бы ведущим советником по тактике в иностранном военном патруле в зоне боевых действий, говорил бы на иностранном языке и сражался бы бок о бок с иракскими солдатами на равных. Вдобавок ко всему мы собирались под покровом темноты тайно перебраться на холм в пустыне, откуда открывается вид на променад Роут, и охотиться на повстанцев с помощью пары снайперов в Зеленых беретах. Если это не приключение, то что же тогда? Я задавался вопросом.


Снайперы спецназа появились у западных ворот WTF. Я усадил их с Хусейном и попросил Хусейна объяснить свой план захвата операции. Работать со спецназом было облегчением. Я знал, что мне не нужно объяснять снайперам, почему я позволил иракцам вести шоу. Они больше, чем кто-либо другой, понимают, что роль военного советника заключается в том, чтобы консультировать, учить и поддерживать, а не командовать.


Как только план был разработан, мы быстро и тихо двинулись в пустыню под покровом темноты. Я почувствовал умиротворение в тишине. Тишину нарушили шаги воинов, идущих по пустыне. Джунди оказались не такими грациозными, как я надеялся. По пути к месту сбора я насчитал пять громких аварий, вызванных джунди, который спотыкался в канавах и небольших ямах на пустынном ландшафте. Несмотря на шум, мы продолжали продвигаться вперед без предупреждения. Route Boardwalk находился в добрых шестистах метрах от нас. Если бы кто-нибудь услышал наш переполох, люди списали бы это на то, что в открытой пустыне бродят дикие собаки.


Мы приблизились к нашей предварительной зоне сбора у подножия небольшого холма, с которого мы должны были наблюдать за променадом маршрута. С нашей позиции мы не собирались подходить к врагу достаточно близко, чтобы перерезать ему горло, но у нас была бы видимость на дороге. В районе сбора у нас со снайперами была встреча только для США. Мы проводили сложную операцию, и последнее, чего мы хотели, - это чтобы джунди все испортил.


Я обратился к снайперам спецподразделения. “Послушайте, ребята, вы знаете, что здесь мы имеем дело с джунди.Я могу гарантировать, что один из них собирается зажечь сигарету, пока мы здесь наблюдаем ”. Оба мужчины кивнули в знак согласия, и я продолжил. “Я собираюсь попросить этих парней сесть у подножия этого холма и занять позицию безопасности под холмом. Они могут быть элементом безопасности для миссии, пока вы, ребята, поднимаетесь на холм и наблюдаете с помощью своих тепловизионных прицелов и инфракрасной оптики. Я буду посредником на холме. Если вам, ребята, понадобится поддержка или дополнительная огневая мощь, дайте мне знать, и я подам сигнал Хусейну, чтобы он собрал кавалерию .,,,”Снайперам понравился мой план. План позволял им наблюдать за действиями противника на променаде, не беспокоясь о том, что джунди скомпрометирует нашу позицию и сорвет миссию.


После объяснения этого плана Хусейну мы были готовы к выполнению. Хусейн, бывший солдат иракского спецназа с огромным опытом проведения разведывательных миссий, был идеальным парнем на должность командира иракского отделения. Он расставил своих людей по местам для обеспечения безопасности и подготовил их к выполнению своих обязанностей.


Стало очевидно, что двадцать пять лет службы в старой иракской армии не помогли Хусейну. Морские пехотинцы знают, что, находясь на позиции безопасности, оружие направлено наружу, определены сектора огня, соблюдается тишина, а передвижения сведены к минимуму. В Ираке ситуация с безопасностью иная. Их охрана включает небольшие группы из трех солдат, которые сидят в кругу, разговаривая о жизни и куря сигареты, в то время как один из солдат отделения следит за общим состоянием, чтобы увидеть, нет ли чего опасного на горизонте. Достаточно сказать , что я был рад, что позволил снайперам пробиться к вершине холма в одиночку. Отправка джунди поставила бы под угрозу их положение и сорвала бы миссию.


Как только джунди выстроились в свою “стайку” (морской термин, обозначающий что-то не очень организованное), я на четвереньках пополз вверх по склону, чтобы проверить снайперов через очки ночного видения. Я наблюдал за их левым флангом и отмечал маршрут обратно к месту сбора инфракрасными фонарями, чтобы они знали, как вернуться к джунди, не заблудившись.


Мы сидели, сидели и еще немного посидели. Я был раздражен тем, что мой первый шанс пожить в голливудском кино заканчивался так разочаровывающе. Все, что я хотел, это засветить повстанцев, устанавливающих самодельные взрывные устройства вдоль набережной, и мы были в идеальной позиции для этого. Мы сидели три часа и наблюдали, как жители деревни выполняют свои ночные ритуалы: вечерний чай с соседями, молитва в местной мечети, еще один чай с соседями, а затем отправились спать.


Было 22.00—время отбоя. Я просигналил снайперам, что пора возвращаться в лагерь. Мы приблизились к иракскому кольцу безопасности у подножия холма, молясь, чтобы они не застрелили нас. Наши опасения были необоснованны. Половина джунди крепко спала, а другая половина курила сигареты и рассказывала истории. Все надежды на то, что это будет тайная миссия, были потеряны. Джунди, который все еще не спал, крикнул мне: “Джамал, мы уже возвращаемся в лагерь? Мы устали и голодны ”. Моим единственным ответом был смех. Эти люди не были военными, они были детьми. Я нашел Хусейна. Он разбудил своих людей, и мы вернулись к WTF. Повстанцы проживут еще один день, и мы снова вернемся домой с пустыми руками.


Кто защищает базу патруля?


Мы вернулись на WTF в 01:00 утра после семичасового патрулирования. Я был избит. Я лег спать на полу будки охранника, которая стала нашим импровизированным КОК. Я не мог уснуть; постельные клопы ползали по моему телу и пожирали мою плоть. “Блядь, блядь, блядь, я собираюсь убить этих жуков”, - пожаловался я. Не в силах уснуть, я сделал несколько обходов по оборонительному периметру.


В дополнение к непрерывному патрулированию в городе, джунди поддерживают оборонительный периметр объекта. Советники морской пехоты застряли в “бутерброде с дерьмом”. Их проблема в том, что им нужно позволить иракцам руководить операциями, чтобы они могли улучшить свою тактику, приобрести опыт руководства и стать лучшей армией. Но при выполнении определенных обязанностей, таких как установление и поддержание оборонительных периметров, то, как иракцы выполняют свою миссию, напрямую влияет на шансы морских пехотинцев снова увидеть свои семьи.


Иракская идея оборонительного периметра означает размещение нескольких джунди по углам WTF со своими спальными мешками. Эти джунди не спят несколько часов, а когда устают, засыпают в надежде, что повстанцы не нападут. Это не оборона. В то время как MiTT самоотверженно готова рисковать нашими жизнями, чтобы иракцы могли извлечь уроки на собственном горьком опыте и адаптироваться, на каком-то уровне нам также нужно позаботиться о своих задницах и вмешаться. Последнее, что нам нужно, это оранжевый комбинезон и мачете у нашего горла, потому что джунди не смогли удержать оборону.


Было 0300, но я решил перехватить капитана Мауфуда и показать ему, насколько ужасен его защитный периметр на WTF. Он пообещал майору Гейнсу, что все будет надежно. Я не поверил в это. Я зашел в местную резиденцию, где спал капитан Мауфуд. Он храпел на полу в глубоком сне. За последние три дня я спала три часа, и вид его, уютно устроившегося на земле, привел меня в бешенство. Я подтолкнул его рукой и сказал: “Мауфуд, нам нужно проявить некоторое лидерство и посмотреть, как твои люди справляются на посту”. Я был худшим кошмаром Мауфуда. Выпив стакан чая с сахаром, Мавфуд натянул ботинки и был готов идти.


Первая позиция, которую мы обследовали, которая охраняла весь западный вход в WTF, была прекрасным примером того, чего не следует делать в оборонительной позиции. Я подошел к брошенному пулемету PKC, возвышающемуся над западным входом. Я спросил Мауфуда в шутку. “Капитан Мауфуд, этим управляет призрак?” Мауфуд смущенно улыбнулся. Мне даже не пришлось добавлять дополнительные комментарии, чтобы донести суть до Mawfood. Вместо этого я указал на землю, где шесть спальных мешков были заполнены иракцами, мечтающими о свиных отбивных и обнаженных женщинах. Если бы я захотел, я мог бы перерезать каждому из них горло еще до того, как кто-либо из них проснулся. Это было жалко. Эта сцена могла бы стать еще одной забавной историей о том, что иракцы ленивы, недисциплинированны и эгоистичны, но в данном случае поведение иракцев уменьшало вероятность того, что я вернусь домой к своей жене. Я был взбешен.


Капитан Мауфуд, который обычно был вялым и ленивым во всем, что я видел, как он делал, бросился исправлять проблему. Он был профессионально смущен. Мавфуд взревел: “Джунди, какого черта ты делаешь? Почему ты спишь на работе? В старой иракской армии тебя бы побили. Из какого ты батальона?” Единственный джунди, у которого хватило смелости заговорить, сказал: “Сэр, мы из 3-го батальона. Мы заснули. Нам жаль ”. Мауфуд был в ярости. “Вы ожидаете, что призрак выстрелит из этого ПКК? Я ожидаю большего от мужчин, которые хотят называть себя иракскими солдатами. Вы позорите меня!” Тирада Мауфуда зажгла огонь под задницами джунди. Они сновали, как тараканы. Я был впечатлен. Иракский лидер действительно решал проблемы и добивался успеха — абсолютно, положительно потрясающе.


Сохранено шестилетним ребенком


После ночи, проведенной за укреплением оборонительного периметра WTF, пришло время для еще одного патрулирования. К счастью, мне удалось улучить несколько часов сна. Патруль не должен был уходить до 11:00. Наша миссия состояла в том, чтобы продвинуться на юг, в пальмовые рощи, тайно занять дом вдоль шоссе Boardwalk и осуществлять наблюдение за дорогой, чтобы искать повстанцев, устанавливающих самодельные взрывные устройства.


Мы продвигались на юг через пальмовые рощи. Когда мы приблизились к месту, где в меня недавно стреляли, мой пульс участился. Я предложил джунди двигаться к краю Евфрата и прорваться мимо позиции. Быть обстрелянным во второй раз было не по мне. Мы переместились в самую густую часть пальмовых рощ. Айад, джунди из батальонных скаутов и в то время командир иракского отделения, и я выдвинулись вперед патруля, чтобы определить, какой дом мы хотели бы занять. Было очевидно, что ни в одном из домов не предлагался тайный подход. Я сказал Айаду: “Выбери свой любимый”.


“Чисто”. Джунди дал мне зеленый свет, чтобы пересечь перекресток, примыкающий к дому, который мы занимали. Я метнулся через перекресток, перепрыгнул через ворота и приземлился в загоне для овец, где собрались все остальные члены патруля. После быстрой проверки подотчетности мы постучали в заднюю дверь дома. К двери подошел мальчик. Айяд объяснил ситуацию, и мальчик впустил нас. Оказавшись внутри, мальчик представил нас своему отцу и четырем братьям. В соответствии с высокими стандартами арабского гостеприимства отец приказал своим младшим сыновьям принести нам холодной воды и чая. Айяд приказал двум джунди подняться на крышу, чтобы установить наблюдение за дорогой.


Загипнотизированные видом морского пехотинца, говорящего по-арабски, мальчики набросились на меня со шквалом вопросов. Старший сын поприветствовал меня и сказал: “Пожалуйста, Джамал, выйди во внутренний дворик, нам нужно поговорить. Я хочу учиться”. Четверо братьев проводили меня на переднее крыльцо, чтобы поболтать. Я просигналил рядовому Линчу, чтобы он выступил моим телохранителем на случай, если что-то случится.


Один из младших мальчиков был смущен. “Джамал, ты иракец?” Я рассмеялся и сказал ему, что я из Америки, но что я был бы горд родиться в Ираке. Я достал свой пропагандистский пакет и показал им фотографии моей семьи и моего детства. Один из других братьев спросил меня: “Могу я посмотреть на ваш оптический прицел?” Сложный оптический прицел на моей штурмовой винтовке М-4 поразил мальчика. Я подчинился и позволил мальчику посмотреть в оптический прицел. Он был сбит с толку. “Мы можем сделать снимок?” он спросил. Я ответил: “Почему бы и нет?” Я собрал всех мальчиков и дал самому младшему свое оружие, чтобы он мог притвориться Рэмбо. Айяд и Али присоединились, когда джунди сделал снимок. Дети шумели вокруг меня. “Джамал, ты должен сделать нам это фото. Когда вы вернетесь, пожалуйста, принесите нам копию ”. Я сказал им, что сделаю все возможное, чтобы они получили фотографию (см. фото 15).


Возможно, через десять или двадцать лет, когда Ирак будет в безопасности, я зайду в этот дом и оставлю им фотографию. Иншааллах .


Молодые иракцы поняли, что я был человеком, с которым они могли говорить свободно. Старший мальчик задал провокационный вопрос: “Почему морские пехотинцы собираются остаться в Хадите?” Озадаченный, я ответил: “Как ты думаешь, как долго мы пробудем в этом районе?” Он пожал плечами и сказал: “Может быть, лет тридцать?” Я рассмеялся, моля Бога, чтобы его оценка была неточной. Я объяснил мальчикам новую стратегию Америки по оказанию помощи иракской армии выстоять, чтобы мы могли отступить. Я повторил свою точку зрения и сказал ему, что единственное, чего хотят военные, - это чтобы иракцы решили иракские проблемы, чтобы морские пехотинцы могли вернуться домой к своим семьям. Я чувствовал себя непревзойденным дипломатом.


Переключившись между серьезными дискуссиями о политике и местной безопасности, ребята спросили меня о знаменитых американских городах, Скалистых горах и Майкле Джексоне — их любимом исполнителе. Я избавил их от подробностей о Майкле Джексоне и сказал, что нам пора отправляться в путь. Перед тем, как мы ушли, Айяд спросил одного из мальчиков: “Брат, ты не мог бы сбегать через улицу и купить мне пачку сигарет на рынке?” Мальчик взял динаровую купюру из рук Айада и выбежал через главные ворота. Он был более чем счастлив помочь нам. Он открыл передние ворота, огляделся в поисках опасности и помчался через променад к соседнему рынку.


Мальчик вернулся весь в поту, явно обезумевший. Он подбежал к своему старшему брату и что-то прошептал ему на ухо. Старший брат схватил меня за руку и указал Айаду подойти ближе. Его младший брат сказал ему что-то важное. Он прошептал: “Джамал, мой младший брат говорит, что у повстанцев есть засада, ожидающая тебя на другой стороне рынка. Они планируют устроить тебе засаду, когда ты перейдешь улицу!” Айяд посмотрел на меня. Он надеялся, что я скажу, что нет необходимости противостоять засаде. Я указал в сторону пальмовых рощ и сказал: “Айяд, Лос-Анджелес. Рах нру хинак” (Айяд, нет. Мы пойдем туда.) Айяд почувствовал облегчение. Как мой брат, он был готов последовать за мной в бой, если я сочту это хорошей идеей, но он не хотел умирать сегодня. Я согласился, что сегодня не лучший день для смерти.


Поговорим о разведданных в реальном времени. Мы отказались от идеи пересечь дощатый настил и двинуться через деревню к WTF. Я был поражен, что маленький иракский мальчик спас наши жизни. Я никогда не скажу, что изучение иракского арабского было пустой тратой времени. Без способности гуманизировать себя по отношению к этим маленьким мальчикам, я боюсь, что он рассматривал бы нас как оккупантов. Наконец-то я заставил местных работать на хороших парней.


Мы действовали интенсивно. Айяд перегруппировал иракцев и изложил им поспешный план. Мы возвращались тем же путем, каким пришли, через пальмовые рощи, и перечеркивали план прохождения через деревню. Иракский дозорный заглядывал через дыру в заборе на перекресток. “Чисто”, - сказал он. Подобно стаду оленей, переходящих дорогу, весь патруль начал перепрыгивать через забор и бежать к пальмовым рощам, быстро исчезая в листве, сводя на нет все попытки повстанцев застать нас врасплох. Когда я вошел в густую листву, я оглянулся и увидел, что молодые парни отчаянно машут в нашем направлении. Мы были обязаны этой семье своими жизнями.


Комический рельеф


Жизнь в WTF была определением грубости. Мы патрулировали по восемь-десять часов в день, спали по два-три часа ночью (если нам везло), нянчились с Джунди и жили на MRE's. Прошлой ночью на WTF все были не в себе из-за недостатка сна, воды и еды. Я начинал приближаться к пределу своего здравомыслия. Нам нужна была какая-нибудь комедия, чтобы нарушить монотонность. Комедия вышла в виде портативного туалетного набора.


Недавно мы приобрели портативный туалетный набор, чтобы нам не приходилось беспокоить местных жителей по поводу экстренных ситуаций в туалете. Набор представлял собой пластиковую версию туалета с прикрепленными ко дну пластиковыми пакетами, предназначенными для сбора экскрементов. Наборы не отличались изысканностью и работали во многом как пятигаллоновые ведра. Мы всегда устанавливаем наш туалетный набор непосредственно за будкой охраны, чтобы обеспечить легкий доступ. Всякий раз, когда было солнечно, туалетная зона выставлялась на всеобщее обозрение. Каждый повстанец, деревенский житель и осел могли видеть, как вы справляете нужду. Но ночью, из-за ограниченного лунного света, который попадал на территорию, пользование туалетным набором давало вам возможность уединиться.


В общем, в нашу последнюю ночь майор Гейнс вышел воспользоваться туалетным набором. Тем временем я был в будке охранника, пытаясь найти выключатель в задней комнате. Я сидел, щелкая переключателями вверх и вниз, задаваясь вопросом, почему ни один из них не работает. Я продолжил перебирать переключатели, но снова ни один из них не сработал. В конце концов я нашел нужный переключатель, очень довольный собой.


Майор Гейнс ворвался в будку охраны со спущенными штанами на лодыжках. “Кто, черт возьми, включает свет снаружи здания?” он закричал. “На меня было направлено чертово внимание, когда я насрал на туалетный набор! Вся деревня видела мою белую задницу”. Я ответил: “Сэр, вы почувствовали себя знаменитым?” Мы все разразились смехом. Затем рассмеялся Гейнс. “Джамал, если бы я тебя не любил, я бы убил тебя прямо сейчас”. Мы все рассмеялись и начали рассказывать военные истории последних нескольких дней. Мы были рады покинуть эту адскую дыру.


Миссия выполнена


“Аллилуйя!” - закричал Док на следующее утро, когда конвой MiTT приблизился к WTF. Как только за нами приехал МиТТ, мы попрощались с местными жителями, убрали мусор с территории и проверили, не осталось ли там спящих джунди. На обратном пути младший лейтенант Ле Гетт вкратце рассказал мне о ситуации с остальными членами команды за последнюю неделю. По-видимому, пока мы попадали в засаду и в нас стреляли, их дни были заполнены тусовками в Haditha FOB COC и поднятием тяжестей. Ле Гетт сказал, что у него появились пролежни из-за того, что он слишком много спал.


Я испытал свой первый приступ страха пехотинца. Теперь я понимаю, почему пехотинцы всегда злы и чувствуют, что их обсчитывают подразделения поддержки. Я признаю, что Корпус морской пехоты, не относящийся к инфантерии, хотя и необходим, это не то, что представляет собой Корпус морской пехоты. Да благословит Бог пехотинцев морской пехоты.


По прибытии в лагерь Али мы приняли душ, выспались и наелись в свое удовольствие до конца дня. Всем нам нужно было прийти в себя. Лучшей частью возвращения было обнаружение стопки посылок от семьи и соотечественников-американцев. Моим любимым почтовым отправлением было рукописное письмо от моей жены. У меня чуть не навернулись слезы на глаза. Я мог думать только о том, как дерьмово было бы, если бы меня убили и я никогда не получил ее письма. Проклятые повстанцы.


## Глава 15


Мо ’Уходи, Моя’ проблема


Сентябрь 2006


Jundi -боты в действии


В один из сентябрьских дней мы отправились в круиз по Бронзовому маршруту в очередной отпуск, чтобы отвезти джунди в отпуск. Конвой двигался без сбоев, пока мы не достигли контрольно-пропускного пункта одиннадцать, который является аванпостом морской пехоты, основной задачей которого является защита Бронзовой трассы от самодельных взрывных устройств. Они проделали не очень хорошую работу.


Мы приблизились к мосту, который пересекает большое вади по маршруту Бронза. Мосты всегда являются вероятными зонами действия самодельных взрывных устройств. Признавая это, иракцы остановились недалеко от моста и провели зачистку, прежде чем колонна прошла через него. Мы сидели в нашем хаммере и смотрели, как Сермен и Джувад идут по мосту. Они беззаботно скакали по мосту. В конце моста все изменилось. Сермен отскочил от земли, как Леброн Джеймс, готовящийся замочить баскетбольный мяч. Джувад подбежал к позиции Сермена и начал отчаянно прыгать на месте. По их действиям я понял, что они нашли огромную кобру или скорпиона. Если бы они нашли самодельное взрывное устройство, они бы побежали к хаммеру.


Радио Motorola кричало на иракском арабском: “Аку абу ат чебира хна!” (Здесь огромные самодельные взрывные устройства!) Майор Гейнс крикнул Мартину на заднем сиденье: “Что, черт возьми, они только что сказали, Мартин?” Мартин ответил в своей нахальной манере: “Они думают, что нашли какие-то самодельные взрывные устройства. Я сказал им отойти от них; отсюда причина, по которой они сейчас бегут к ”Хаммеру". " Мы с Гейнсом выглянули в наше окно и увидели, как Сермен и Джувад кричат, чтобы они вернулись в безопасность своего "Хаммера".


Сермен подбежал к нашему "Хаммеру" после разговора с командиром иракского конвоя. Запыхавшись и сильно вспотев, он описал то, что видел. “Джамал, срань господня, чувак. Там от десяти до двенадцати артиллерийских снарядов и несколько баллонов с пропаном, сложенных друг на друга. Я думаю, повстанцы хотят разрушить мост”. Прервал Гейнс. “Сермен, вы серьезно? Нам нужно вернуть "хаммеры". Если эта штука взорвется, мы все погибнем от избыточного давления при взрыве”. Гейнс переключился на радио и запросил машину MiTT в хвосте колонны, чтобы помочь джунди отведи колонну по крайней мере еще на четыреста метров от моста.


Как только мы восстановили себя на более безопасной позиции, я составил отчет EOD из девяти строк, в то время как Гейнс помогал иракскому командиру конвоя организовать конвой. Когда Гейнс вернулся, он спросил: “Джамал, у тебя готова эта девятистрочная запись?” Я ответил: “Вас понял, сэр. Однако есть одна проблема. Наша связь здесь отстой!”


Мы были зажаты между двумя холмами по обе стороны дороги, и наше коммуникационное оборудование не работало. В качестве обходного пути мы послали автомобиль в хвост колонны дальше по дороге и попросили их передать сообщение на одиннадцатый контрольно-пропускной пункт, который мог бы передать сообщение в штаб 2/3 на дамбе.


Ответ, который мы получили с контрольной точки одиннадцать, был нелепым: “Тень, это контрольная точка одиннадцать; ожидаемое время прибытия для EOD составляет не менее четырех часов. Как копия?” Как копия? Как насчет того, чтобы EOD оторвали свою задницу и помогли нам! Мы застряли с 171 невооруженным джунди в гражданской одежде, готовым уйти в отпуск и сидящим посреди пустыни с большим символом "яблочко" на груди. Мы не ждали четыре часа команду EOD. Если бы один минометный обстрел повстанцев произошел рядом с нашей автоколонной, это могло бы уничтожить 60 процентов иракского батальона.


Мы отправили сообщение на одиннадцатый контрольно-пропускной пункт, подчеркнув нашу неспособность ждать четыре часа группу EOD. Мы сидели и ждали ответа. Тем временем иракцы начинали беспокоиться. По радио Мартина донесся искаженный арабский. Чокнутый спросил Мартина: “Мартин, что они сказали?” Мартин ответил: “В принципе, джунди устали ждать и решили сами заняться расследованием самодельного взрывного устройства”. Гейнс заорал: “Что? Зачем им ” Прежде чем Гейнс смог закончить свое предложение, мы заметили, что иракцы уже отправляют джунди -ботов для расследования самодельного взрывного устройства.


Сермен и Джувад были на полпути через мост. Не было никакой возможности убедить их вернуться в безопасное место, и никто из нас не был настолько сумасшедшим, чтобы тащить их обратно к "хамви". Это было иракское решение проблемы, а не морское решение. Было ли это самым безопасным решением? Не совсем. Могло ли это сработать? ДА. Поэтому мы позволяем им идти с этим. Сермен, обладавший достаточной взрывной силой, чтобы превратить его в розовый туман, передал на разговорном английском по иракской радиосети: “Куооол, чувак. Это действительно, действительно, действительно большой проект!” Майор Гейнс быстро спросил Мартина: “Он только что сказал: "Вау, это действительно большой проект?"’ Мартин рассмеялся и сказал: “Я думаю, что да”.


Поговорим о высоком уровне терпимости к риску. Хотел бы я сказать, что это был признак храбрости иракцев, но я думаю, что это был скорее признак тупости. Тем не менее, его действия не были очень удивительными. Для иракцев, когда и как они умрут, зависит от иншааллаха. Таким образом, нет проблем стоять на самодельном взрывном устройстве, потому что Бог в любом случае выберет, когда вас убить. Нет смысла принимать меры предосторожности против смерти. Я думаю, это также могло бы объяснить, почему джунди никогда не надевают защитное снаряжение в бою.


Потанцевав несколько минут под живое самодельное взрывное устройство, Сермен и Джувад пришли в себя и побежали обратно к хаммеру, чтобы предоставить нам полный отчет. По их оценкам, на каждый танк приходилось по два баллона с пропаном и по триста фунтов взрывчатки ПЕ-4, а также пятнадцать 155-мм артиллерийских снарядов, установленных так, чтобы обеспечить гибель любой машины, которая случайно наткнется на них. Это было серьезное самодельное взрывное устройство, которое EOD необходимо было устранить. Мы решили немного подождать ответа с контрольной точки одиннадцать о статусе команды EOD.


Мы сидели, и сидели, и сидели. Я опустился на водительское сиденье Humvee, включил наш неработающий кондиционер и помолился, чтобы скоро появился EOD или разгрузочный блок. Я был готов сойти с ума от скуки, когда мельком увидел фермера-овцевода, идущего через вади. Он медленно продвигался к самодельному взрывному устройству.


Я полагал, что пастух не стал бы приближаться к самодельному взрывному устройству. В конце концов, вполне вероятно, что он сыграл определенную роль в обеспечении разведки для повстанцев, которые на самом деле заложили самодельное взрывное устройство в землю. Я был неправ. Пастух медленно погнал свое стадо вверх по склону и направился прямо к перекрестку, где мост соединялся с дорогой. Он собирался превратить свое стадо овец в один большой шашлык. Я разбудил Мартина, который крепко спал. “Мартин, чувак, позвони лейтенанту Абассу и скажи ему, чтобы он наорал на этого пастуха, пока тот не подорвал себя!”


После предупреждения Мартина лейтенант Абасс выскочил из машины и заорал на овцевода: “Вы направляетесь прямо к самодельному взрывному устройству. Пожалуйста, отойдите. Это уничтожит все ваше стадо!” Пастух, очевидно, не получил сообщения. Он загнал своих овец на небольшую травянистую площадку почти прямо на вершине самодельного взрывного устройства. Абасс продолжал кричать пастуху, но безрезультатно. Пастух был просто слишком далеко, чтобы понять сообщение. К счастью, мужчина сам узнал эту новость. Пастух начал бегать кругами. Он понял, что может потерять все свои средства к существованию, если повстанцы решат взорвать свое самодельное взрывное устройство. Он прыгал взад-вперед внутри стада, пытаясь заставить свое стадо отреагировать. Овцы были зациклены на траве. Каждый раз, когда пастух отводил несколько овец, они прокрадывались мимо него и бежали, чтобы набрать еще травы. Сцена была веселой. В конце концов, овцы получили сообщение после того, как пастух несколько раз ударил их палкой по лицу, и они покинули территорию. Фух, шашлыка сегодня не будет.


Три часа спустя на смену нам прибыло подразделение из 2/3. Мы перегруппировали конвой и решили проложить свой собственный маршрут через вади, чтобы продолжить движение по маршруту. Нам пришлось съехать с дороги, если мы хотели преодолеть русло реки шириной в триста метров. Для хамви это было бы легкой задачей; однако в нашем конвое было пять лейландов, полных джунди, отправляющихся в отпуск, эвакуатор, скорая помощь и седан BMW, который мы конфисковали у подозреваемых повстанцев на предыдущей неделе. Это должно было стать довольно сложной задачей.


Мы провели колонну вниз по крутым краям вади по импровизированной тележной тропе. Все шло гладко. Мы достигли дна вади и осторожно поехали со скоростью несколько миль в час, высматривая любые командные провода, ведущие к самодельному взрывному устройству на мосту. Внезапно Док заорал: “Джентльмены, вы видите это дерьмо? Я вижу, как оно мерцает на солнце!” Я ответил: “О чем вы говорите, Док?” Он ответил: “Посмотри в двадцати футах слева от себя”. Я взглянул в направлении, о котором говорил Док. Конечно же, на земле был тонкий бронзовый провод, ведущий к самодельному взрывному устройству на мосту. Я вдавил педаль газа и благополучно пересек границу. Мы были готовы к поездке.


Весь конвой почти преодолел вади, когда Марк отчаянно закричал по радио: “Самодельное взрывное устройство! Самодельное взрывное устройство!” Поскольку они находились в заднем "хаммере" вдали от нашего поля зрения, мы предположили, что произошло что-то плохое. Сети радиосвязи морской пехоты и Ирака ожили, и конвой начал двигаться быстрее. Марк привел в действие механизмы выживания каждого. Марк снова вышел на связь: “Э-э, извините. На самом деле, я только что видел несколько командных проводов. Извините за путаницу, я идиот ”. Док, Гейнс, Натс и я посмотрели друг на друга и сказали одно и то же: “Боже, я хочу убить этого терпа!”


После еще одной драмы весь конвой проехал по обходному маршруту, и мы продолжили движение по Бронзовому маршруту. Мы добрались бы до Аль-Асада, но опоздали бы более чем на четыре часа.


Джекпот от самодельного взрывного устройства


Я позвонил в EOD, чтобы получить отчет о самодельном взрывном устройстве, которое иракцы обнаружили на мосту. Техник EOD по телефону ответил: “Сэр, мы почти ничего не нашли. Конечно, было темно, когда мы добрались туда. Все, что мы нашли, это несколько мотков медной проволоки и все. ” Я не мог поверить в то, что слышал. Я все еще мог видеть очертания самодельного взрывного устройства на мосту, когда мы на днях пересекали вади. Я ответил технику EOD: “Послушай, чувак, я знаю, что там есть самодельное взрывное устройство. Чем дольше он там сидит, тем больше у него шансов взорвать морских пехотинцев. Спросите своего босса, когда вы, ребята, освободитесь. Мы собираемся отвести вас туда и показать вам самодельное взрывное устройство ”.


Мы убедили EOD сопровождать нас до места расположения самодельного взрывного устройства возле контрольно-пропускного пункта одиннадцать. Мы прибыли на мост около 08:30, значительно опередив команду EOD, которая решила вести конвой самостоятельно, потому что они боялись конвоирования с джунди .


Удар! Хаммер EOD пролетел мимо моего хаммера и снес мне левое зеркало. “Что, черт возьми, это было?” Я заорал всем, кто был готов слушать. Майор Гейнс схватил рацию, чтобы накричать на машину преступника. “EOD, что ты делаешь, летая на нашем Humvee? Ты вынул зеркало”. Молодой водитель морской пехоты ответил: “Э-э, сэр, мы не хотели съезжать с дороги из-за боязни самодельных взрывных устройств”. Гейнс усилил свой техасский акцент и устроил парню нагоняй. “Послушай, тупица, если ты когда-нибудь сделаешь это снова, я лично надеру тебе задницу, и самодельное взрывное устройство с нажимной пластиной будет наименьшей из твоих забот”.


После того, как все утряслось, EOD отправила своего робота EOD подготовить самодельные взрывные устройства к взрыву. Тем временем мы отправились в вади, чтобы собрать медные командные провода, чтобы повстанцы не смогли использовать их снова. Мы наткнулись на провод, который я заметил накануне. Док вылез из хаммера с плоскогубцами и приготовился перерезать провода. В то же время EOD вызвал по радио: “Тень, садись в грузовик! Не перерезай провод вручную — он может быть заминирован. Зацепи его за заднюю часть ”Хамви" и сломай ". Мы все закричали Доку: “Не перерезай провод!” Он спокойно открыл дверцу "Хамви". “Из-за чего весь сыр-бор?” спросил он. “Я уже записал”. Мы разразились смехом. “Вот и все, что нужно послушать EOD”, - сказал Гейнс.


Смотав почти тысячу метров медного провода, мы снова сели в "Хамви" и поехали вверх по обочине дороги, чтобы проверить иракцев, которые искали провода дальше в вади. Мы приблизились к гребню холма, ведущего в вади. Иракский "Хаммер" направлялся прямо к нам со скоростью пятьдесят миль в час. По иракской радиосети передавались разговоры. Что-то происходило.


Лейтенант Абасс пробежал сквозь облако пыли, поднявшееся из-за немедленной остановки его "Хамви" в нескольких метрах от передней части нашего "Хамви". В отчаянии он обратился ко мне: “Джамал, Джамал, мы видели повстанцев. Мы видели их”. Я ответил: “Абасс, успокойся, чувак”. Гейнс приказал Мартину: “Иди сюда и переведи это, чтобы все знали, что происходит, а не только Джамал”. Абасс рассказал историю Мартину, который передал новости. Абасс объяснил: “Когда мы поднялись на вершину холма, наш наводчик увидел четырехдверный белый пикап Kia, движущийся в сторону моста. В кузове грузовика был пучок медной проволоки. Когда они увидели наш Humvee на вершине холма, они немедленно развернулись и помчались в деревню, прежде чем мы смогли даже отреагировать. Мы собирались последовать за ними, но хотели заручиться вашей помощью на случай, если там была устроена засада ”.


Мы все переваривали ситуацию. Майор Гейнс пришел к выводу, что пришло время немного поиграть в ковбоев и индейцев. Гейнс позвонил, чтобы сесть на коней; мы отправлялись на охоту за повстанцами. Абасс приказал своему хаммеру начать движение в направлении белой Киа. Мы последовали за ним.


Мы пилотировали по холмистой пустынной местности со скоростью пятьдесят миль в час; поездка была лучше, чем на американских горках. Летела пыль, камни били в лобовое стекло, а Натс выкрикивал больше ругательств, чем моряк, когда его раскачивало взад-вперед в башенке стрелка. Впереди джунди остановился у странно выглядящего скального образования. Мы все вышли, чтобы исследовать.


Скальное образование имело форму треугольника. Док стоял позади образования, глядя на него с точки зрения, которая была бы у повстанца. Он провозгласил: “Святое дерьмо, это их прицельное устройство!” Каждый из нас посмотрел на вершину скального образования. Она была расположена под идеальным углом к концу моста, почти в восьмистах метрах от нас. Док был прав.


Мы немедленно сели на "хаммеры". Мы были по горячим следам. Абасс привел нас в местную деревню, расположенную еще в тысяче метров к востоку от нашего текущего местоположения. Мы прикинули, что в лучшем случае наткнемся на четырехдверную Kia, а в худшем сможем найти черный ход повстанцев в вади. Мы осторожно продвигались по городу. Все гражданские бросали на нас недобрые взгляды; мы испортили все веселье. Не сумев найти белый пикап Kia, мы пробирались через деревню, пока не нашли маршрут, которым пользовались повстанцы, чтобы попасть в вади.


Мы нашли основную жилу. Через каждые сто метров по земле были разбросаны новые медные командные провода, каждый из которых шел в разных направлениях к различным маршрутам. Это был центральный узел установки самодельных взрывных устройств.


Сермены дали нам двойные знаки “отбой” и кричали на ломаном английском: “Чертовски крутой чувак. Чертовски круто. Мы надерем эрхабитам [повстанцам] гребаные задницы”. Затем он продемонстрировал два разных провода, которые он нашел. Парень был в восторге. Я истерически рассмеялся и бросил ему свои кусачки. “Начинай резать, брат”, - сказал я.


Мы уничтожили все провода, которые смогли найти. Это был отличный день для службы в иракской армии и в качестве морского пехотинца. Мы чувствовали себя победоносными охотниками за сокровищами. Наши совместные усилия уничтожили многочасовую работу повстанцев, обнаружили ключевой узел операций с самодельными взрывными устройствами и, вероятно, спасли жизни.


Гейнс связался по радио с EOD. “Послушайте, джентльмены, ” сказал он, “ мы нашли здесь золотую жилу самодельных взрывных устройств. Просим вас скопировать следующие таблицы”. Гейнс отправил координаты всех проводов от самодельных взрывных устройств, которые мы нашли, представителям EOD, чтобы они могли отслеживать каждое из них и уничтожать боеприпасы, связанные с каждым проводом.


Время приближалось к 13.00, и нам нужно было вернуться в лагерь Али, чтобы провести платную пробежку. Я связался по рации с командой EOD на мосту и рассказал им о ситуации. Они предложили вернуться домой с нашим конвоем и сказали нам, что вернутся позже во второй половине дня, чтобы исследовать оставшиеся самодельные взрывные устройства, которые мы нашли. Мы надеялись, что на этот раз они действительно выполнят свою работу.


Самодельные взрывные устройства возвращаются, чтобы укусить нас


Джувад пронесся через лагерь МиТТ на джипе Ваз. На ломаном английском вперемешку с арабским он отчаянно вопрошал: “Джамал, шаку маку [что случилось] со всеми людьми в Багдаде?” Я был сбит с толку. Была ли атакована Зеленая зона? "Аль-Каида" снова атаковала столицу? Я спросил: “Джувад, я не видел новостей о Багдаде, что произошло в Багдаде?” Озадаченный, он ответил: “Никакого Багдада — что произошло в Багдаде?” Совершенно растерявшись, я ответил: “Джувад, тред тааруф в Багдадском туалете Багдади?” (Джувад, ты хочешь узнать о Багдаде или Багдади?) Он быстро ответил: “О, да, да, да — Багдади!”


Я бросился в штаб MiTT COC и позвонил в командный центр 2/3, чтобы узнать, ведутся ли какие-либо текущие действия в Багдади. К сожалению, действия были, и в них участвовала наша команда. Команда была поражена самодельным взрывным устройством по пути в Багдади, недалеко от того места, где мы обнаружили самодельные взрывные устройства.


Я не мог поверить в то, что слышал. Судя по расположению самодельного взрывного устройства, оно звучало как те же самые самодельные взрывные устройства, которые мы нашли — самодельные взрывные устройства, которые EOD, как предполагалось, уничтожил. Если из-за EOD кто-то в нашей иракской армии или из-за нашей MiTT пострадал, за это пришлось бы серьезно поплатиться. Я поспешил позвонить в EOD, чтобы узнать, отслеживали ли они самодельные взрывные устройства за день до этого. Сотрудник EOD ответил: “Нет. У нас не было времени”.


Я был в ярости. Я позвонил в dam, надеясь получить больше информации от 2/3. Дежурный офицер объявил: “Лейтенант Грей, последняя информация, которой мы располагаем, заключается в том, что конвой был подорван самодельным взрывным устройством тридцать минут назад”. “Отлично, это было действительно полезно”, - сказал я. Я запрыгнул в Waz вместе с Джувадом. “Yalla, nrooh lil harakat” (Поехали в иракский КОК), - сказал я. - Я сказал. Я знал, что полагаться на морскую пехоту в получении последней информации о Митте было неразумным выбором. Получение информации по иракской радиосети было правильным решением.


Мы с Джувадом вбежали в S-6 и были встречены толпой иракцев, которые все пытались получить информацию о теракте с самодельным взрывным устройством близ Багдади. Абит, дежурный иракский эксперт по коммуникациям, объяснил мне последние новости. “Джамал, конвой направлялся на север по Бронзе в направлении лагеря Али, когда они подорвались на самодельном взрывном устройстве в непосредственной близости от моста, который мы осматривали на днях. К счастью, он попал в участок, который по чистой случайности был заполнен задержанными, когда конвой возвращался к плотине. Никто из джунди или морских пехотинцев не пострадал, только задержанные. Я думаю, что один задержанный мертв, а восемь ранены. Конвой должен прибыть в лагерь Али с минуты на минуту ”.


Конвой ворвался в лагерь Али через несколько мгновений после того, как я покинул иракский КОК. Старший сержант Дональдсон, высунувшись из окна своего “Хаммера", крикнул: "Позовите дока!” Я крикнул в ответ: “Зачем вам нужен Док?” Он быстро ответил: “У нас в Лейланде полно окровавленных заключенных!” Я бросился в лагерь МиТТ, чтобы схватить Дока.


Вскоре Док и я прибыли в Лейланд, кровать которого была полна запекшихся жидкостей организма. Кровь запачкала заключенных и футболки, которыми были обернуты их раны. Как будто ситуация была недостаточно плоха для задержанных, джунди хотела сделать ее еще хуже. Они хотели убить задержанных за то, что они привели в действие самодельное взрывное устройство. Они хотели осуществить “правосудие Дюка Нюкема”, которое включает в себя взрыв всех и “предоставление Богу разобраться с ними”.


Логическая последовательность того, как задержанные привели в действие самодельное взрывное устройство, была неясна, однако один из иракцев в составе конвоя объяснил, почему имело смысл либо убивать, либо избивать задержанных. Во-первых, эти люди были задержаны по определенной причине; их не забрали, потому что они были на воскресной прогулке. Вполне вероятно, что задержанные были повстанцами, и, таким образом, их убийство сейчас, вероятно, устранило бы будущую проблему. Во-вторых, задержанные были молодыми мужчинами из местных районов и, безусловно, знали, что происходит на их улицах. Если джунди разрешалось избивать их, они могли добывать информацию о деятельности повстанцев.


Я ответил: “Если эти задержанные были повстанцами, то какого черта их приятели-повстанцы взорвали их во время атаки с использованием самодельного взрывного устройства? У вас есть хороший ответ на этот вопрос?” У него не было ответа. Он просто ответил: “Я все еще думаю, что мы должны победить их”.


Иракская логика не всегда логична.


## Глава 16


Переход к независимым операциям


Октябрь 2006


Советники A мы не должны были командовать иракской армией; скорее, нашей миссией было консультировать иракцев. На этом этапе развертывания MiTT контролировал все встречи в Ираке, контролировал все автоколонны и осуществлял большую часть планирования иракских операций. Джунди сделали то, что мы им сказали, и с радостью последовали. Во многих отношениях иракцы были менее подготовлены к независимым операциям, чем они были с предыдущим MiTT. На самом деле мы откатились назад. Эта грандиозная неудача меня разозлила, и я решил разобраться с проблемой самостоятельно.


Позволить иракцам руководить — новая концепция


Мой план состоял в том, чтобы составить пакет подготовки конвоев, который позволил бы иракцам перейти к самостоятельным операциям конвоирования, которые составляли 80 процентов наших боевых операций. В организации конвоирования участвовали три машины MiTT, рассредоточенные по всему иракскому конвою. Мы занимали вторую, среднюю и тыловую позиции Humvee и постоянно контролировали конвой. Босс утверждал, что иракцы имели полную свободу действий в отношении конвоя, но это свидетельствовало о полном отсутствии понимания. Каждый иракский офицер, который проводил конвои, лично жаловался мне, что установка не давала им возможности управлять конвоем. Кроме того, с хамвеями MiTT впереди, в центре и в тылу конвоя иракцам было трудно осуществлять какое-либо руководство без того, чтобы наш босс не наступал им на пятки.


Трехэтапный план, который я хотел внедрить, радикально изменил бы то, как мы вели бизнес в качестве команды консультантов. Хотя детали плана были сложными, основы каждого этапа были прагматичными и простыми для понимания. Первый этап начнется с изменения отношения. На иракцев будут смотреть не как на участников конвоя, а как на руководителей конвоя. Кроме того, автомобиль MiTT, идущий впереди колонны, будет перемещен в середину колонны, а два других автомобиля MiTT будут находиться в хвосте колонны. Продвигаясь больше к хвосту конвоя, мы лишили бы себя возможности командовать и контролировать ситуацию, когда ситуация становится напряженной, а это как раз то время, когда мы хотим, чтобы иракцы разобрались с проблемами. Как только все будут довольны первой фазой, мы перейдем ко второй.


Вторая фаза полностью выведет одну из машин MiTT из состава конвоя. Не было никаких причин рисковать четырьмя американскими жизнями и кучей оборудования абсолютно без причины. На этом этапе два американских "хаммера" должны были находиться в хвосте конвоя и просто обеспечивать коммуникационную поддержку для вызова американских сил, если иракцы в них нуждались (примером может служить вызов группы EOD для проверки самодельного взрывного устройства). Кроме того, иракцы должны были бы отдавать полный оперативный приказ перед каждым конвоем, который охватывал бы все аспекты миссии конвоя.


Третья фаза моего плана была золотым стандартом. На этой фазе MiTT даже не участвовала бы в операциях по конвоированию. Мы бы просто координировали передвижения и консультировали иракцев по операциям COC в штабе батальона. Иракцы будут действовать независимо, принимать свои собственные решения и извлекать уроки из собственных неудач. У американцев не было причин умирать за Ирак, когда были иракские солдаты, готовые пойти на такой риск. Если бы мы действительно хотели, чтобы морские пехотинцы выполнили миссию в Ираке, мы бы выгнали иракскую армию, добавили дополнительно двести тысяч военнослужащих и ввели военное положение по всей стране. Самым сложным на заключительном этапе было выяснить, как координировать действия с другими американскими подразделениями в этом районе и как получить поддержку иракцев, если случится что-то плохое.


К сожалению, силы коалиции практически не владеют арабским языком. У меня также было решение этой проблемы. Я планировал перевести различные шаблоны сообщений, используемые морскими пехотинцами, такие как отчеты о СВУ из девяти строк и отчеты о контактах с противником (отчет о салюте). Когда иракцам требовалась поддержка, они заполняли свой шаблон и отправляли сообщение на арабском языке обратно в КОК Ирака. Terps перевели бы это сообщение и передали бы его советнику по морской пехоте, который обратился бы за поддержкой к морским пехотинцам.


Я изложил план почти всем, кто был готов слушать. Я потратил недели, посещая суахут каждого иракского офицера, чтобы получить совет о том, как улучшить план. Все они были чрезвычайно воодушевлены возможностью действительно стать свободными людьми и возглавить свой собственный батальон, а не быть под микроуправлением нашей MiTT. Все в команде консультантов также были в восторге от этого плана. К сожалению, единственным человеком, у которого были проблемы с идеей, был босс — единственный человек, который был нам нужен на борту, чтобы это сработало.


Хотя я не смог убедить босса, у меня появилась хорошая идея: генерал-майор Рик Зилмер, командующий многонациональными силами на Западе, согласился мне помочь. Новейшее руководство требовало от нас “приложить все усилия и пойти на больший риск, чтобы обеспечить иракцам возможность взять на себя руководство операциями”. Увидев новое руководство генерала, босс дал мне добро на приведение моего плана в действие.


На следующий день я проснулся около 06:30, проспав несколько часов. Несмотря на усталость, я был очень мотивирован. Я планировал встретиться с лейтенантом Ахмедом, исполняющим обязанности офицера по операциям S3, и начать работать над планом перехода конвоя. Это был бы мой шанс изменить направление нашей деятельности и сделать что-то, что помогло бы иракцам стать независимой организацией, чтобы мы могли убраться к черту из этой страны.


У нас с Ахмедом были замечательные отношения. Я провел с ним около трех часов, обсуждая, как мы могли бы реализовать план перехода конвоя. За три часа мы выполнили то, чего команды MiTT пытались достичь в течение последних двух лет — передали обязанности по обеспечению безопасности иракцам. Мы оба чувствовали, что чего-то достигли. Я взял его идеи, он взял мои, и в итоге у нас получилось то, что сделало бы иракскую армию более боеспособной. В конце нашей встречи я улыбнулся Ахмеду и сказал: “Мы должны быть в брошюре с военными рекомендациями — это было слишком просто.” Ахмед ответил: “Нет, Джамал, ты упрощаешь задачу. Ты понимаешь, как мы работаем”.


Удивительно, насколько критически важны личные отношения в Ираке. При хороших отношениях вы можете манипулировать иракцем, чтобы он отдал вам свою единственную дочь; при плохих отношениях вам было бы трудно заставить иракца позволить вам постирать его грязное белье. Системой немного сложно управлять, но если вы освоите ее, мир будет вашим.


Я все еще сомневаюсь, нравится ли мне иракская система отношений больше, чем наша. С одной стороны, западная система дружбы гораздо более эффективна, своевременна и способствует способности нашего общества вести отличную экономику и добиваться успеха. С другой стороны, иракская система, возможно, менее эффективная и отнимающая больше времени, более удобна для пользователя. Иракцы лучше развивают отношения, которые действительно что-то значат. В иракском обществе вы сталкиваетесь либо с “братьями”, либо с людьми, которых вы никогда раньше не встречали; нет никаких “контактов.” Я уважаю тайные дружеские отношения, которые завязываются между иракцами. В иракской культуре не так уж много того, что можно любить, но время от времени эти люди удивляют меня.


Выпустить собак


Мы, наконец, обрезали поводок иракцам. Лейтенант Абдулредха, компетентный иракский офицер, безупречно изложил свой приказ о конвоировании. Мы отрепетировали брифинг в 06:00, чтобы он был уверен в своих людях. В конце брифинга майор Пайл был ошеломлен. “Джентльмены, - сказал он, - это была лучшая сводка, которую я когда-либо видел от иракцев. Я рад видеть, на что вы способны ”. Я был еще более впечатлен; я подумал, что этот бриф может соперничать с одними из лучших бриф, которые я когда-либо видел — морского пехотинца или иракца.


После того, как Абдулредха отдал приказ своим людям, я вышел перед группой иракских воинов и обратился к ним на лучшем арабском, на который был способен. “Братья мои, это ваша возможность возглавить иракскую армию. Мы все знаем, что трудно работать с нашей помощью, потому что многие морские пехотинцы хотят, чтобы вы все делали по-их. На этот раз все по-другому. Теперь у вас есть шанс сделать это по-своему, если вы сможете доказать майору Пайлу, что у вас есть способности. Я уверен во всех вас. Я знаю, что вы можете действовать независимо ”. Я сделал паузу, переводя взгляд с одного лица на другое, прежде чем продолжить. “Джентльмены, я хочу поскорее увидеть свою жену и семью. Я хочу, чтобы иракская армия возглавила эту страну. Я не хочу, чтобы американцы руководили вашей страной. В следующий раз, когда я приеду, я хочу быть не в форме, а в своей гражданской одежде, навещая вас и ваши семьи в Наджафе. Я очень доверяю лейтенанту Адульредхе, а он очень доверяет вам. Давайте сделаем так, чтобы это произошло!” В комнате раздался рев возбуждения. Я дал Т. Э. Лоуренсу шанс заработать свои деньги.


Лейтенант Абдулредха продолжал мотивировать джунди . Майор Пайл наклонился и попросил истолковать то, что я сказал иракцам. Я ответил: “Сэр, я просто сказал им, что это их шанс действовать независимо и что им нужно проявить себя”. Абдулредха отпустил джунди, чтобы тот пошел организовывать конвой. Когда джунди вышли, они осыпали меня объятиями, поцелуями и "дай пять". Халис крикнул: “Мулазим Джамаль, иль Джейш иракский ихеббек!” (Лейтенант Джамаль, иракская армия любит вас!)


Иракцы были рады возглавить свой конвой. Находясь в районе стоянки конвоя между лагерем МиТТ и суахутами, джунди подошел ко мне и спросил: “Почему хаммеры морской пехоты находятся в хвосте конвоя?” Я ответил с восторгом: “Потому что иракцы сейчас лидируют!” (см. фото 16).


Начало было отличным. Краткое изложение приказов было хорошим, джунди были мотивированы, и конвой был приведен в порядок. Все, что нам было нужно дальше, - это четкое выполнение самой миссии. И лейтенант Абдулредха обеспечил нам именно это безупречное выполнение. Его действия были настолько умелыми, что Митту стало скучно сидеть в хвосте колонны, наблюдая, как джунди руководит шоу. Но их собирались протестировать.


“Срань господня! Вы, ребята, почувствовали это? ” Крикнул Мартин. Конвой 2/3, находившийся в полумиле перед нами, был окутан дымом. В них попало взрывное устройство оглушительной мощности. Я прошептал про себя: “О Боже, почему это должно было произойти, когда иракцы впервые вышли за ворота?” Как советник командира конвоя, я немедленно приказал двум машинам MiTT двигаться впереди конвоя, чтобы мы могли поддерживать лучшую связь с конвоем 2/3 на случай, если им понадобится наша помощь. Я сказал: “Коа, это Тень, каков ваш статус? Прием”. Командир конвоя 2/3 ответил: “Мы готовы к отправке. Потерь нет. Самодельное взрывное устройство не попало в цель. Ждите дальнейших указаний, прием ”. Я передал по радио: “Вас понял, Коа, Тень наготове. Выходим”.


Находясь на месте, иракцы заметили мотоцикл, жужжащий вдоль пальмовых рощ у реки. Инстинктивно лейтенант Абдулредха приказал своим ведущим иракским "хамви" преследовать мотоцикл. Они были в режиме охотника-убийцы. После интенсивной погони два иракских "хаммера" вернулись с пустыми руками. Абдулредха, запыхавшись, подбежал к моему "хаммеру". “Джамал, мне жаль, что нам пришлось вот так сбежать, не сказав тебе. Мы пытались поймать тех парней, но они были слишком далеко. Что мы собираемся делать дальше?” Я ответил: “Абдулредха, без проблем. Кстати, это было отличное руководство!” Я сделал паузу, чтобы дать ему перевести дыхание, затем продолжил. “Тебе не нужно мое одобрение, чтобы что-то делать, если ты чувствуешь, что это правильно. Иракцы возглавляют этот конвой, а не мы — помнишь?” Абдулредха выставил руку со сжатым кулаком, и я встретил его в воздухе своим кулаком. Он сказал: “Зииииин!” (Отлично!)


После разговора с Абдулредхой босс начал приближаться к моему хаммеру. Я пробормотал про себя: “О Боже, вот он идет, чтобы спасти положение”. Он спросил: “Лейтенант Грей, что происходит? Какого черта иракцы вот так убегают? Вы сказали им, что они могут это сделать?” Я оборвал его на полуслове. “Сэр, Абдулредха и я контролируем ситуацию. Вы можете остаться здесь с остальной частью конвоя и обеспечить безопасность”. Босс ответил: “Э-э, хорошо, просто держите меня в курсе всего, что происходит”. Я ответил: “Понял, сэр, подойдет”.


Мы с Абдулредхой выпрыгнули из наших хаммеров и подошли к штаб-сержанту, который, как я предполагал, отвечал за операцию. “Штаб-сержант, как идут дела?” Я спросил. “Я лейтенант Грей, а это лейтенант Абдулредха. Что происходит? Вам, ребята, нужна наша помощь?” Он ответил: “Сэр, нам действительно могла бы понадобиться ваша помощь. Мы позвонили в EOD, и их не будет здесь по крайней мере три часа. Лейтенант и несколько морских пехотинцев двинулись к маленькой деревне к востоку от нас [Абу Хаятт], чтобы найти убийцу и любые улики. Проблема в том, что мы не можем связаться с ними. Вы можете отправиться туда и посмотреть, как у них дела?” Я ответил: “Понял, без проблем. Мы будем на связи по радио. Если что-то пойдет не так, мы выпустим зеленый сгусток ”. Я посмотрел на Абдулредху, который довольно хорошо понимал по-английски, и спросил: “Фитихемита?” (Ты поняла его?) Он рассмеялся и ответил по-английски: “Конечно, Джамал. Ты знаешь, что я подражаю американке!”


“Док, - приказал я, - проложите тропинку к деревне к востоку от нас и не наткнитесь ни на одно самодельное взрывное устройство.” Док немедленно направил "Хаммер" через пустыню к краю небольшого холма, с которого открывался вид на Абу-Хаятт. Иракцы последовали за ним. Мы поднялись на вершину хребта, чтобы лучше рассмотреть маленькую деревню. Мы с Абдулредхой выпрыгнули из наших машин и встретились у капота его "Хамви". Он указал. “Джамал, я вижу морских пехотинцев. Посмотри примерно на пятьсот метров в сторону реки”. Я последовал его указаниям. “Понял, я вижу их”. Прежде чем я успел спросить Абдулредху, что он хочет делать дальше, он уже сидел в своем Humvee, прокладывая путь через пустыню к месту расположения Морской пехоты.


Мы связались с морскими пехотинцами, обыскивающими местные дома. Я подошел к ответственному лейтенанту. “Чувак, как дела?” Он ответил: “Мы готовы идти — не беспокойся. Хотя мы могли бы использовать ваш jundi. Эта женщина вышла из своего дома и указала нам в направлении этого дома прямо перед нами. Я отправил своих морских пехотинцев туда и проверил это. Они нашли оружие, таймеры стиральной машины, выдолбленные 155-мм артиллерийские снаряды, книгу по физике электроники и пучок медной проволоки. Если это не подозрительно, то я не знаю, что это такое ”. Пораженный, я ответил: “Без шуток? Зачем вам иракцы? Вам нужно, чтобы они спросили домовладельца, что случилось или что-то в этом роде?” Лейтенант ответил: “Да, именно.” Абдулредха, который подслушал наш разговор, сказал: “Вас понял, Джамал, я уже посылаю солдат проверить это”.


Я подошел к джунди и спросил: “Шаку маку вия иль бит?” (Что случилось с домом?) Абдулредха пришел, чтобы объяснить ситуацию. “Женщины из приюта сказали, что все мужчины ушли на весь день и что она не знает, как это вещество попало в ее дом”, - сказал он. “Она сказала, что это собственность мужчины и что она не имеет к этому никакого отношения. Это повстанческий дом, я это знаю ”. Я ответил: “Роджер, ну, мы создадим еще больше проблем, задержав леди. Я думаю, все, что мы можем сделать, это конфисковать незаконный материал и отправиться в путь ”. Я запрыгнул в свой Humvee и подождал, пока иракцы завершат свои дела.


Абдулредха связался по иракской радиосети с Мартином, передав сообщение, что они готовы выдвигаться. Мартин в нехарактерно честной форме посмотрел на меня и сказал: “Тебе нужно заглянуть в иракский хаммер, прежде чем мы уедем. Они забрали старинный дробовик той женщины. Я думаю, они пытаются это украсть.” Я знал, что Мартин не был честен ради честности, поскольку он был самым темным ублюдком в Ираке. Я также знал, что Мартин не ладил с Абдулредхой и что это могло быть ложной тревогой. Тем не менее, я провел расследование.


Я заглянул на заднее сиденье иракского хаммера, в котором был дробовик женщины, законное оружие, которое иракцы могут иметь дома. Я подошел к Абдулредхе, разочарованный, и спросил: “Почему вы, ребята, взяли это оружие? Этим людям разрешено использовать одно оружие, и это, очевидно, не предназначено для убийства людей”. Абдулредха ухмыльнулся и сказал: “Джамал, у леди уже есть АК-47, поэтому мы взяли этот дробовик”. Я рассмеялся. “Послушайте, это старинное ружье, из которого было бы трудно убить птицу. Вы можете принять это, если хотите, но вот что я вам скажу: вам лучше иметь возможность оправдаться перед полковником Абассом, когда мы вернемся в лагерь. Если вы не думаете, что сможете оправдаться перед полковником Абассом, я рекомендую вам вернуть антиквариат леди ”.


Абдулредха знал, что его поймали с поличным за участие в какой-то деятельности Али Баббы, и решил выбрать путь праведности. Он приказал одному из джунди вернуть антикварное оружие даме. Он улыбнулся мне. “Джамал, ты знаешь, сколько эта штука стоит в Багдаде? Большие деньги, чувак, большие деньги”. Я ответил: “Ну, я думаю, ты поступил правильно. Хорошая работа”.


Мы вернулись к основному составу конвоя, который все еще находился на Бронзовом маршруте. Я договорился обойти 2/3 конвоя, и мы продолжили нашу миссию в Багдади. В миле от Багдади Абдулредха остановил конвой и приказал своему джунди обыскать мост впереди на предмет самодельных взрывных устройств. Иракские джунди -боты выбрались из своего "хаммера" и перекрыли путь. Айяд, один из поисковиков, побежал обратно к конвою, размахивая руками во всех направлениях. Он нашел самодельное взрывное устройство. “Я заглянул в одну из старых воронок от самодельных взрывных устройств и увидел выходящую из нее медную проволоку”, - объяснил он. “Я не остался, чтобы проверить детали, но я уверен, что там есть самодельное взрывное устройство”. Мы немедленно оцепили район и установили охрану. Мы все знали, что пробудем здесь некоторое время, ожидая, пока EOD прибудет на нашу позицию и обезвредит самодельное взрывное устройство.


Я начал передавать свой EOD из девяти строк. “Контрольный пункт двенадцать, первая линия: 151300 Зулу, вторая линия: грид, тридцать восьмая Сьерра” - я не мог передать больше ни слова, потому что у меня отвисла челюсть. Американский конвой направлялся прямо к самодельному взрывному устройству, обнаруженному Айадом. Джунди, сидевшие в переднем "хаммере", все вышли из своих "хаммеров", отчаянно размахивая руками, чтобы заставить морских пехотинцев остановиться, прежде чем они перейдут мост. Я быстро переключил частоты, чтобы связаться с конвоем, который собирался наехать на самодельное взрывное устройство. Я опоздал. К тому времени, когда я связался с командиром конвоя, их "хаммеры" уже миновали зону поражения самодельного взрывного устройства. Несмотря на это, самодельное взрывное устройство так и не сработало. Либо конвой, идущий в нашу сторону, знал что-то, чего не знали мы, либо Аллах был на их стороне.


Я обратился к командиру конвоя морской пехоты, который остановился поболтать. “Вы, ребята, знаете, что на этом мосту предположительно находится самодельное взрывное устройство, и ваш конвой только что проехал по нему, верно?” Лейтенант-командир конвоя ответил: “Эй, чувак, EOD позаботился об этом самодельном взрывном устройстве прошлой ночью. Я был здесь, когда они произвели контролируемый взрыв. Похоже, что они подобрали не все провода в детонационной яме, отсюда и причина, по которой джунди подумал, что там было самодельное взрывное устройство.” Я потерял дар речи. EOD уже облапошил нас, и это было просто еще одним дополнением к моему длинному списку жалоб EOD. Я ответил лейтенанту саркастическим тоном: “Итак, вы хотите сказать мне, что мы сидим здесь уже час, вызываем девятую линию, устанавливаем кордон, охрану и заставляем движение ждать, потому что EOD слишком ленив, чтобы поднять провода?” Он прямо ответил: “Да, в значительной степени”. Я не мог удержаться от смеха. “Ну, черт возьми, по крайней мере, мы все живы, верно?" Охра. Будь осторожен, чувак ”.


Наша колонна, возглавляемая Ираком, наконец добралась до базы иракской армии в Багдади. Нас встретили Натс, лейтенант Адамс и капитан Макшейн, которые провели последние четыре дня в Багдади, помогая 3-й иракской роте готовиться к переброске в лагерь Али. Натс пожурил нас. “Эй, спасибо, что оставили нас здесь, чтобы помочь джунди привести в порядок их горы мусора”, - сказал он. “Мы действительно ценим это, ребята. Я надеюсь, что вы все умрете завтра ”. Макшейн ответил: “Да, здесь в значительной степени отстой, но что вы можете сделать? Давайте перегруппируем этот конвой и, черт возьми, вернемся в лагерь Али!”


Мы последовали предложению Макшейна и подошли к проблеме формирования нового конвоя со всем оборудованием, персоналом и "хамверами" из 3-й иракской роты. Ситуация была сложной. Каким-то образом нам с Абдулредхой нужно было организовать шестнадцать транспортных средств в некое подобие колонны. И все это должно было быть выполнено внутри багдадского брелка, который был размером с бейсбольное поле. Столкнувшись со сложной проблемой, я понял, почему быть советником может быть отличной работой. Я подошел к Абдулредхе и спросил: “У тебя есть план, как собрать этот конвой?" Если вам нужна какая-либо помощь, просто дайте мне знать. Я не хочу вставать у вас на пути ”. Желая произвести на меня впечатление, Абдулредха ответил: “Смотрите, как я это делаю. Это сложная операция для морской пехоты, но легкая операция для иракской армии ”.


Абдулредха выполнил свое требование. Каким-то образом ему удалось собрать воедино лучший образец планирования иракской армии, который я когда-либо видел. В течение часа конвой двигался по маршруту Бронз, направляясь на север, в лагерь Али. Если это превосходное выступление иракской армии не смогло убедить босса, что они готовы к проведению независимых операций, то ничто не сможет. Чем скорее MiTT потеряет работу, тем скорее Америка сможет прекратить тратить время и ресурсы в Ираке.


## Глава 17


Запущен Центр боевых операций, и миссия меняется


Конец октября–начало ноября 2006


O ваша жизнь изменилась для остальной части нашего развертывания. Иракцы продемонстрировали способность проводить успешные независимые операции по конвоированию, поэтому мы переключили наше внимание с обучения иракцев тонкостям боевых операций на обучение их функциям более высокого уровня, таким как централизованное командование и контроль. С этой целью первой иракской проблемой, которую мы планировали решить, был несуществующий иракский центр боевых операций.


В дополнение к изменению повестки дня консультирования изменилось отношение MiTT. С этого момента, если потребуется выполнить работу, иракцы будут это делать. Если для решения проблемы требовалась инициатива, иракцы справлялись с ней. В дополнение к изменению отношения, половина команды была отозвана, чтобы сосредоточиться на консультировании 3-й иракской роты, которая перебазировалась в Кэмп-Али несколькими днями ранее. Тем временем остальные сотрудники MiTT, включая меня, будут отвечать за поддержание и развитие иракского COC. С этого момента нашим единственным шансом вырваться за пределы заграждения было бы, если бы потребовались силы быстрого реагирования. Я был расстроен, что не буду так часто выходить за кордон, чтобы принять участие в боевых действиях, но я подумал, что мог бы лучше послужить иракцам, оставшись в КОК и работая с офицерами их штаба, чтобы улучшить командование и контроль. Если бы все сработало, иракцы управляли бы всем, и мы вернулись бы домой.


После недели бессонных ночей мы, наконец, запустили иракский COC в эксплуатацию. Его настройка не была сложной. В одном углу был стол офицера MiTT watch, который консультировал иракского офицера watch по операциям COC, а в другом углу был стол иракского офицера watch, который контролировал все боевые операции батальона. Но новый КОК был полным дерьмом. Ничего не работало, связь была ужасной, и иракские офицеры были недовольны тем, что им действительно пришлось выполнять обязанности вахтенного офицера. Иракское руководство привыкло к своей тепленькой работе. Они, по сути, ничего не делали, кроме как получали зарплату, курили по цепочке и приказывали иракским солдатам выполнять всю работу.


Нападение на иракский пеший патруль в деревне Саут-Дам продемонстрировало, насколько плохо работала система. Услышав новости о нападении, весь МиТТ собрался в иракском КОК, чтобы узнать, как они могут помочь. У капитана Мохаммеда, иракского вахтенного офицера в то время, был двухчасовой перерыв на обед. Борясь с желанием взять ситуацию под контроль, я поговорил с Абитом, сотрудником радиостанции. “Абит, тебе нужно доставить капитана Мохаммеда в КОК. Мы не собираемся выполнять за него его работу”. Мохаммед ответил по рации. “Абит, просто попроси морских пехотинцев разобраться с ситуацией — у меня перерыв.” Я выхватил рацию из рук Абита и сказал: “Мохаммед, инта меджнун? Таал иль харакат, хесси. Иль дория йехтаджек!” (Мохаммед, ты с ума сошел? Подойди к КОК, сейчас же. Ты нужен патрулю!) Удивленный тем, что я схватил рацию или понял, что он сказал Абиту, он быстро ответил на ломаном английском: “Хорошо, окей, без проблем. Теперь я КОК. Без проблем, Джамал. Нет проблем ”. К тому времени, как Мохаммед добрался до КОК, патруль, на который было совершено нападение и которому требовалась помощь, уже вернулся в лагерь Али. Так держать, Мохаммед.


Если неумелости Мохаммеда было недостаточно, лейтенант Кусай, командир 3-й иракской роты, добавил проблем. Он зашел в полицейский участок около 13:00, чтобы поговорить о предстоящих патрульных операциях с лейтенантом Ле Гетте, который консультировал его. Выступая в качестве переводчика для Le Gette, я спросил Кусая: “Брат, ты можешь рассказать мне, что прямо сейчас происходит с расписанием иракского патрулирования? Я даже не вижу нигде опубликованного расписания”. Кусай объяснил: “Джамал, наш план патрулирования сейчас работает так хорошо, что нам даже не нужно расписание”. Мы с Легетт рассмеялись.


Я знал, что патруль находится за пределами оцепления, и я хотел проверить знания Кусая о его собственных операциях. Я спросил: “Кусай, когда отправляется твой следующий патруль?” Он уверенно ответил: “Патруль должен выехать через тридцать минут”. Я рявкнул: “Кусай, пока мы разговариваем, снаружи патруль, как может другой патруль выехать через тридцать минут?" У вас недостаточно людей для одновременного патрулирования ”. Капитан Мохаммед, почувствовав желание помочь защитить Кусай, вмешался. “Джамал, я не уверен в том, что происходит в данный момент, но Кусай - командир роты и очень хорошо знает свои операции.” Легетт и я сдались. Я сказал: “Кусай, Мохаммед, я рад, что вы, ребята, на высоте”.


Далее мы задали вопрос о будущем патрулирования. Легетт объяснил свой основной план по проведению трех патрулей каждые двадцать четыре часа, чтобы держать повстанцев в напряжении. Кусай ухватился за предложение. “Я думаю, нам нужно провести только одно патрулирование”. Ле Гетт огрызнулся в ответ: “Но это оставило бы повстанцам двадцать часов в сутки для проведения операций?” Кусай ответил: “Да, это правда, но мои джунди очень устанут, если будут патрулировать по три раза в день”.


Ле Гетт застрял. Он хотел позволить иракцам руководить шоу, но нам также приходилось беспокоиться о нашей безопасности и безопасности других морских пехотинцев в этом районе. Если бы он позволил Кусаю выполнять его план "патрулирование один раз в день", повстанцы разместили бы самодельные взрывные устройства по всем маршрутам, часто посещаемым морскими пехотинцами из 2/3. Если бы самодельное взрывное устройство убило морских пехотинцев на назначенных нами маршрутах, их кровь была бы на наших руках. Он застрял в catch-22. Если бы это стало инициативой иракцев, они бы с радостью вернулись к своим ленивым привычкам и позволили ему выполнять всю работу, а если бы он позволил иракцам взять контроль в свои руки, это подвергло бы морских пехотинцев опасности. Le Gette решила пойти на компромисс и настояла, чтобы они проводили по крайней мере два патрулирования в день.


Поскольку новый иракский КОК и попытка позволить иракцам проявить инициативу практически провалились, я спросил Ахмеда Али, одного из немногих иракцев, которых я все еще уважал, как мы могли бы сделать иракский КОК более инициативным. “Джамал, ” сказал он, “ вот как я бы это сделал. Сначала я бы взял джунди с самым низким рейтингом в лагере и посадил бы его в кресло с радио. Все остальные разошлись бы по своим суахутам и спали или смотрели телевизор. Когда что-то случалось с подразделением за пределами провода, джунди, находящийся на дежурстве, мог подбежать и разбудить офицера.Именно эту систему мы использовали во время боев против американцев в старой иракской армии. Все больше спят, и мы по-прежнему выполняем миссию. Отличная идея, не так ли, Джамал?” Я хотел сказать: “Ахмед, ты хочешь знать, как мы надирали тебе задницу во время предыдущих войн? Потому что успех ваших операций COC зависит от джунди самого низкого ранга в ваших вооруженных силах ”, но я ответил более сердечно. “Ахмед, я не уверен, что согласен с этой идеей, но поверю тебе на слово, что это здорово”.


## Глава 18


Преследование египетских повстанцев


Декабрь 2006


D id дикий заяц, залезший тебе в задницу?” Я слышал этот вопрос бесчисленное количество раз в Корпусе морской пехоты и все еще не был уверен, что он означает. Тем не менее, я подумал, что это точно описывает мой внезапный всплеск мотивации сделать что-то, что больше не включало бы в себя отсиживание в иракском командовании. Я был готов к еще одному боевому заданию.


2/3 понадобилось несколько человек для миссии типа специальных операций. Они спросили нас, можем ли мы отвезти разведчиков иракской армии на скоростных катерах на отдаленный остров на озере Кадисия. Наша миссия состояла в том, чтобы тайно приблизиться к острову, найти нескольких египетских повстанцев и доставить их к дамбе, чтобы HET (Команда по эксплуатации человека) могла их допросить. Более того, поскольку у нас не хватало терпов, похоже было, что меня назначат переводчиком на миссию. Это было так близко к роли Джеймса Бонда, как я когда-либо получал в своей жизни.


Осмотр достопримечательностей вокруг озера Кадисия


Как только план миссии был согласован между MiTT и морскими пехотинцами, управлявшими лодками, мы остановились у скаута swahut и сказали им собрать снаряжение для специальной миссии. После того, как их снаряжение было упаковано, мы подошли к дамбе и запрыгнули в кузов транспортной машины морской пехоты, которая направлялась к вершине дамбы.


По дороге к месту запуска я медленно переводил имеющиеся у меня разведывательные материалы на лучшем арабском, на который был способен. Иракцам это абсолютно понравилось. Я не мог свободно говорить по-арабски, но я мог мотивировать иракцев до чертиков тем арабским, который я знал. К тому времени, как я закончил объяснять ситуацию, джунди были готовы к выполнению задания.


В точке старта мы сели в скоростные катера и устремились на север за горизонт в поисках определенного отдаленного острова. Холодный ветер с озера пробирал сквозь наше боевое снаряжение. Капрал Джексон посмотрел на меня и сказал: “Сэр, боюсь, мы собираемся отморозить себе задницы”. Я ухмыльнулся. “Да, в значительной степени. Впереди хорошие времена!”


Борясь с частыми брызгами ледяной воды, бьющими мне в лицо, я крикнул Абдулхадди: “Садики, инта зиен? Халис?” (Друг мой, ты в порядке? Ты готов?) Абдулхадди, один из редких иракцев, у которых “стакан наполовину полон”, ответил на ужасном английском: “Джамал, очень хорошо, очень хорошо. Я убью Али Баббу вместе с тобой!” Дрожа от тонкого слоя ледяной воды на моем теле, я ответил широкой улыбкой. “Иншааллах”, - сказал я. Абдулхадди, Салах и Али Джабер, трое иракцев, находившихся со мной в самолете, все ответили в унисон: “Иншааллах, Джамаль. Иншааллах” (см. фото 17).


Волнение от полета по воде на скоростных катерах внезапно прекратилось. Морской пехотинец, управлявший катером, заорал: “Черт! Лодка спущена”. Мы посмотрели через дорогу и увидели, что другое судно заглохло. Натс встал и ударил кулаком в воздух, явно обезумев. Сержант. Джамар Бейли прошептал мне: “Сэр, похоже, старший сержант Чеснатт очень зол”. Ухмыльнувшись, я ответил: “Да. Да, это так”.


Сорок пять минут спустя, в разгар нашей специальной операции, мы все еще сидели в тысяче метров от дамбы, пытаясь починить лодочные двигатели. Ведущий оператор лодки сказал: “Джентльмены, я знаю, вы не хотите это слышать, но нам нужно рассредоточить всех по двум судам вместо трех. Будет немного тесновато, но нам нужно будет заставить это работать ”. Неохотно мы погрузились на две лодки. Через несколько минут мы снова мчались галопом по волнам озера Кадисия. Наш путь пролегал по типичному маршруту патрулирования, который не вызвал бы никаких подозрений у повстанцев, живших на островах, разбросанных по всему озеру Кадисия.


Мы приблизились к нашей цели. “Держитесь, джентльмены”, - проревел старший сержант морской пехоты, управляющий плотом. “Мы собираемся резко развернуться и ворваться на остров, приготовьтесь”. Прежде чем мы смогли отреагировать на объявление, момент быстрой смены направления создал хаос. Джунди навалился на меня сверху, и мы образовали слоеный пирог в виде человека на дне поделки. Я посмотрел на Али Джабера, который упал на меня сверху, и сказал: “Э-э, как салама алейкум, шлонек садики?” (Э-э, привет, как дела, мой друг?) Али Джабер улыбнулся. “Джамал, привет, морпех меджнун!” (Джамал, этот морской пехотинец [который за рулем] сумасшедший!)


Мы пронеслись к острову, пытаясь максимально использовать элемент неожиданности. То, как остров был первоначально описан нам в отчетах разведки, предполагалось, что он должен был иметь сто метров в длину и иметь одну хижину, в которой жили египтяне. Остров, к которому мы приближались, был размером с кампус небольшого колледжа с пологими холмами, десятью-двадцатью примитивными хижинами, может быть, сотней жителей и множеством ослов и диких собак. Человеческая разведка в очередной раз ошиблась.


В сотне метров от берега оператор лодки снова заорал: “Черт. Джентльмены, здесь слишком мелко — вы не будете плавать в этой дряни!” Он ударил по тормозам, и все мы во второй раз ударили пушечными ядрами по брюху скоростного катера. Мы продолжали пытаться найти потенциальное место посадки, но безрезультатно. После шести попыток приземления это становилось настолько нелепым, что мне казалось, будто мы играем роль в фильме-пародии. Что еще хуже, свидетелями всей этой эскапады была группа иракских рыбаков, которые столпились возле своей каменной хижины и пили чай. Они помахали в нашем направлении. Наш элемент неожиданности был мертв.


Сержант Бейли указал в направлении небольшого полуострова, выступающего из острова. “Это место выглядит неплохо”, - сказал он. Мы согласились с предложением Бейли, чтобы мы могли разгрузиться. Мы выпрыгнули из лодок и немедленно оцепили территорию. Джунди и я были первой командой, покинувшей лодку, и двинулись вперед, чтобы разведать местность.


Что дальше?


Натс подошел ко мне и сказал: “Сэр, что, черт возьми, мы собираемся делать дальше? Этот остров не совсем такой маленький, каким нам говорили, что он будет.” Во время моего обучения на офицера морской пехоты инструкторы всегда упоминали, что наступит момент, когда все посмотрят на тебя и спросят: “Что дальше, лейтенант?”


Это была моя возможность блеснуть или оступиться. Сбитый с толку, я положился на здравый смысл. “Ну, мы знаем, что они, вероятно, не те чуваки на востоке, поскольку они наблюдали, как мы пытались посадить наши лодки в течение последнего часа. А на юге находится озеро. Мы не хотим идти купаться. Это сужает круг поисков до направления либо на север, либо на запад. Давайте направимся на запад. Мы совершим патрулирование на вершине холма, займем лучшую точку обзора и будем действовать оттуда ”. Я сделал паузу, затем сказал: “Но прежде чем мы что-либо предпримем, давайте спросим Али Джабера, что он хочет сделать, поскольку он является командиром иракского отделения и руководит этой операцией”.


Я столкнулся с Али Джабером, который был рад позволить мне возглавить группу. “Ты командир отделения, поэтому я позволю тебе принимать решения о том, что нам делать дальше”, - сказал я. Али Джабер посмотрел на меня с озадаченным выражением лица и сказал: “Джамал, я не знаю, что делать дальше. Что ты хочешь сделать?” Я сказал: “Это не моя страна, что вы хотите делать?” К счастью, пара молодых иракцев начали приближаться к нашей позиции. Я наклонился к Али Джаберу и сказал: “Как насчет того, чтобы спросить тех парней, знают ли они, где находятся эти египтяне”. Он ответил: “Хорошая идея. Давайте сделаем это”.


Мы с Али Джабером подбежали к молодым людям. Мужчины остановились как вкопанные, и их глаза расширились до размеров яиц. Было очевидно, что они никогда не видели морского пехотинца или джунди на этом острове. Али Джабер поговорил с мужчинами несколько минут. Когда разговор закончился, он обратился к команде. “Ну, они дали мне указания египтянам. Все, что нам нужно сделать, это направиться на запад через холм и заглянуть в ближайшую к берегу хижину”. Я хлопнул Али Джабера по плечу и сказал ему: “Инта каид дория куллиш зиен!” (Ты отличный командир отделения!)


Мы отправились к предполагаемому жилищу на другой стороне острова. Я был убежден, что приземлился на другой планете. Остров был безжизненным, если не считать горстки примитивных каменных хижин размером с гараж на одну машину. Единственными признаками активности были три деревянные лодки и рыболовные сети, разбросанные вдоль берега. Натс сказал: “Сэр, держу пари, мы первые американцы, которые когда-либо коснулись этой земли в мировой истории”. Я огляделся. “Я думаю, вы правы”.


У цели мы обнаружили пятнадцать человек, столпившихся вокруг дымящегося котла с печеными бобами. Они в унисон приветствовали нас, сказав: “Ас салам алейкум”. Али Джабер ответил от нашего имени: “Ва алейкум салам”. Он немедленно приступил к делу, выстроил мужчин в шеренгу и начал обыскивать их на предмет контрабанды. Тем временем мы с Натсом исследовали хижину заключенных на предмет оружия или мин-ловушек (см. фото 18).


Внутри их жилых помещений было ужасно. Мусор был повсюду, одеяла были разбросаны по полу, панировочные сухари были разбросаны по полу, а крысиное дерьмо было таким густым, что казалось, будто мы идем по мешку с рисом. Прежде чем мы смогли продолжить расследование, Али Джабер крикнул: “Джамал, таал хина. Шасовви Гессе?” (Джамал, иди сюда. Что мне теперь делать?) У меня было несколько простых советов для него: найдите египтян.


Али Джабер и его джунди немедленно приступили к работе. Он приказал задержанным вытащить свои удостоверения личности. Он быстро разобрался в ситуации, подошел ко мне и прошептал мне на ухо: “Джамаль, эти двое мужчин - египтяне. Так написано в их удостоверениях личности ”. Я ответил: “Ты уверен?” Он придвинулся немного ближе. “Да, Джамал. Что нам с ними делать?” Я задумался, затем ответил: “Хммм, скажи им, что нам нужно отвести их обратно на плотину для некоторых расспросов. Скажите им, что мы не считаем их ни в чем виновными, но верим, что они могут помочь нам найти некоторых повстанцев и что они будут вознаграждены за свои усилия.” Как только мы получили наши “призы”, следующим шагом было исследовать непосредственный район на предмет подозрительной активности. Я взял небольшую группу иракских разведчиков и отправился обыскивать несколько брошенных палаток вдоль побережья.


Пружина от винтовки АК-47 вылетела из разорванной палатки прямо мне в лицо. “Ой. Черт, чувак, осторожно!” Я что-то выпалил по-английски Мофаку, одному из джунди, который был со мной. Мофак озадаченно посмотрел на меня, не понимая, что я сказал. “Джамал, шаку маку? Инта зиен?” (Джамал, что случилось? Ты в порядке?) Все еще вздрагивая от боли, я ответил: “Ани зиен, бесс штисовви вия АК?” (Я в порядке, но что ты делаешь с АК?) Мофак не ответил, поэтому я вошел в палатку.


Мофак решил разобрать АК-47 внутри палатки. “Мофак, что ты делаешь, чувак?” Спросил я. “Ничего”, - ответил он. “Я уничтожаю этот АК-47, чтобы они не напали на нас с ним, когда мы уйдем”. Несмотря на мое желание согласиться с ним, мне пришлось объяснить Мофаку, что иракскому народу разрешалось иметь по одному АК-47 на семью, даже если их дом представлял собой дерьмовую палатку на каком-нибудь острове у черта на куличках.


Мофак понял и неохотно бросил винтовку на землю. “Джамал, ты знаешь, что все здесь повстанцы, не так ли?” Я ответил: “Да, Мофак, это может быть правдой, но мы должны уважать этих людей. Вот сделка. Если они откроют по нам огонь, когда мы будем уходить, мы вернемся сюда и заберем их всех обратно в иракский лагерь для допроса. Это сработает?” Он кивнул в знак согласия. “Хорошо, это хорошо. Однако я убью их, если они выстрелят в нас, так что нам даже не придется беспокоиться о том, чтобы доставить их обратно в лагерь Али ”.


По завершении наших поисковых усилий мы собрали всех вместе, включая двух наших задержанных повстанцев, и отправились обратно в нашу зону приземления для извлечения. Наша миссия, несмотря на ее хаотичное начало, увенчалась полным успехом. Морские пехотинцы, управлявшие лодкой, закричали: “Сэр, как это было? Вы поймали повстанцев?” Взволнованный, я ответил: “О да, мы их поймали. Теперь давайте убираться отсюда к черту!” Они закричали в ответ: “О-о-о, сэр. Вас понял.” Мы погрузились на быстроходные катера и помчались в Хадиту.


Часть 4

МЕЖДУ ИРАКОМ И ТРУДНЫМ МЕСТОМ


## Глава 19


Борьба с иракской культурой


Ноябрь–декабрь 2006


“Р эсгар, ты хочешь баллотироваться с нами?” Мы с Адамсом были на пробежке и хотели посмотреть, не заинтересовался ли наш местный курд, говорящий на пяти языках. “Джамал, мне очень жаль”, - ответил он. “Я не могу бежать с тобой. У меня слишком много пулевых отверстий в ногах”. Никогда в жизни не слыша такого оправдания, я снова попросил разъяснений. Ресгар уточнил. “Джамал, у меня пять пулевых ранений в ноги от снайперов во время войны в Иране и Ираке. У меня осколки в теле и руках, и у меня пулевое ранение в голове от снаряда дружественного иракского самолета, который срикошетил от моей головы. Мне трудно двигать телом.”


Что ты можешь разумно ответить на подобное оправдание? Я рассмеялся. “Ресгар, брат мой, без проблем. Мы все равно не хотим, чтобы ты бегал с нами — ты, вероятно, заставишь нас бегать слишком быстро!”


Иракцы действуют в среде, невообразимой для посторонних — и это отражено в их уникальной культуре.


Иракское половое воспитание (или его отсутствие)


Большинство сотрудников MiTT ненавидят дежурство иракского КОК. Мне это особенно нравится, потому что это прекрасная возможность поговорить с иракцами. Однажды мы с иракцами обсуждали любимую тему всех — секс.


Иракцы практически не получают сексуального образования и от природы любопытны. Наш первый разговор был о легендарном клиторе: что это такое, как его найти и как он может доставить женщине удовольствие. В ходе этого очень неловкого разговора я объяснил джунди основную концепцию органа. Я попытался объяснить все джунди с серьезным лицом по-арабски, не разразившись смехом, но это было нелегко. Я думаю, иракцы поняли суть того, что я пытался им сказать, даже если половину из этого они поняли неправильно. Я был поражен тем, насколько они были сексуально неграмотны. Я чувствовала себя так, словно меня окружила кучка мальчиков-подростков, которые с пеной у рта радовались возможности изучить основы женской анатомии. Я не претендовал на то, чтобы быть каким-либо экспертом в сексуальных вопросах, но даже мои элементарные знания ставили меня на класс выше большинства иракцев.


Разговор разжег огонь под джунди . Подполковник Али спросил: “Джамал, как американским мужчинам удается так долго оставаться в постели и как вам удается отращивать такие большие пенисы?” Сбитый с толку, я ответил: “О чем ты говоришь, чувак?” Он ответил: “Во всех фильмах я вижу, как мужчина трахает женщину больше часа, и у них всегда пенис размером с руку ребенка! Какой крем или лекарство вы, ребята, принимаете?”


Я с отвращением покачал головой, скрывая смех. “Послушай, ты понимаешь, что в порнофильмах всегда нанимают парней с самыми большими членами, верно? Ты также должен понимать, что причина, по которой эти фильмы продолжаются часами, заключается в том, что в них вырезают сцены и делают перерывы — ничто из этого не является реальностью!” Али на это не купился. “Джамал, ты полон дерьма. Я знаю, что есть лекарство, которое вы можете принимать. Я видел эти штуки в Интернете. Я также слышал, что для увеличения размера вашего пениса вы, ребята, вводите в свой член какое-то желеобразное вещество ”.


Иногда я задавался вопросом, откуда иракцы берут свою информацию. Я продолжил: “О, так вы видели это в Интернете, и теперь это, должно быть, правда? Ребята, позвольте мне сказать вам, все, что вы видите в Интернете или по телевидению, не отражает реальность Америки ”. Я сделал паузу. “Поверь мне, мой пенис всего девять дюймов в длину, и обычно я проваляюсь в постели в среднем не более тридцати минут”. Сарказм в моем комментарии не дошел до джунди, что я пошутил. Они смотрели на меня с чувством почтения. “Ребята, я шучу. Расслабьтесь”.


Я устал быть учителем сексуального воспитания джунди и вместо этого перевел разговор на них. Я обратился к Ахмеду и остальным. “Ахмед, расскажите мне о сексе в Ираке. Чем вы, ребята, занимаетесь, что меня удивило бы?” Ахмед повернулся к своим коллегам-арабам, и они немного поговорили по-арабски, затем Ахмед повернулся ко мне. “Джамал, ты слышал о шиитском обычае ‘приятного брака’?” Озадаченный, я ответил: “Приятного брака? Не-а, никогда о таком не слышал. Объясни мне это ”


Ахмед объяснил: “Джамал, концепция очень проста. Если ты вдова, тебе разрешено заплатить мужчине, чтобы он стал твоим временным мужем. Работа временного мужа - заниматься сексом с женщиной, защищать ее и заботиться о ней ”. Я ухмыльнулся и спросил: “Что Аллах думает обо всем этом?”


“Ну, это сложная ситуация”, - ответил Ахмед. “Аллах на самом деле не считает это настоящим браком, потому что в нем нет любви. Это чисто прагматическое решение общей проблемы”. Я ответил: “Э-э, тебе придется объяснить мне немного больше, Ахмед”. Он подчинился, сказав: “Конечно, я приведу вам пример того, когда приятный брак является законным и не является законным в глазах Аллаха”.


Ахмед начал читать лекцию. “Хорошо, Джамал, допустим, вдова хочет иметь приятный брак. Она будет продавать себя, или другие мужчины придут к ней, чтобы сделать предложение. Допустим, они соглашаются на шестимесячное соглашение. С этого момента мужчина может заниматься сексом с женщиной и обязан заботиться о ней ”. Я спросил: “Хорошо, почему Аллах не рассматривает это как секс вне брака?” Он ответил: “Ну, вот в чем загвоздка. По истечении шестимесячного периода действие соглашения должно прекратиться. Если два человека действительно любят друг друга или хотят продолжить контракт, они должны пожениться. Если их поймают за сексом после соглашения, они будут наказаны так же, как был бы наказан любой другой сексуальный преступник ”.


Пораженный, я ответил: “Разве это не обман системы? Это почти похоже на проституцию”. Ахмед возразил: “Ну, Джамал, ты должен понимать, что женщина будет обезумевшей, когда овдовеет, и может быть доведена до самоубийства, если в ее жизни не будет мужчины. Это решение, которое позволяет женщине сохранять некое подобие здравомыслия, пока она возвращается к своей жизни ”.


“Скажи мне вот что, Ахмед, ” спросил я, “ может ли женщина проделать это несколько раз? Например, может ли она заключить несколько контрактов? Кроме того, сколько парней приходят, требуя подобных сделок, надеясь получить немного секса? ” Ахмед рассмеялся. “Джамал, я буду честен с тобой, я думаю, что женщина может по закону делать это несколько раз, но я не знаю официального религиозного закона на этот счет. И да, мужчины действительно приходят, требуя подписаться на эти приятные брачные сделки ”.


Я ответил: “Суннитам ненавистна эта идея, верно?” Ахмед быстро ответил: “О да, они думают, что это противоречит воле Аллаха, но мы не согласны с ними во многих вещах, так что это естественно”.


Узнав о концепции приятного брака, я вызвала шквал историй, связанных с сексом, которыми захотели поделиться все иракцы. Моей любимой была фотография одного знаменитого мужчины из Фаллуджи, который хотел заниматься сексом со своей женой пятнадцать раз в день. У этого мужчины было прозвище “Похотливый Хамид”. По очевидным причинам жена похотливого Хамида была не в восторге от этой идеи и привела своего мужа в местный эквивалент суда, к местному шейху.


Как правило, в иракском браке женщина должна делать то, что хочет ее муж; однако из-за абсурдного характера просьбы ее мужа местный шейх был готов выслушать ее опасения. Окончательное решение шейха заключалось в том, что похотливый Хамид будет ограничен сексом со своей женой только три раза в день. И если он нарушит это правило, его жена будет иметь законное право расстаться с ним. Жена, не имея реального выбора, согласилась с решением суда. Возбужденный Хамид и его невеста покинули шейха, чтобы жить долго и счастливо — по крайней мере, так все думали.


Прошло несколько месяцев, и жена похотливого Хамида вернулась, чтобы пожаловаться шейху. Ее муж снова заставлял ее заниматься сексом пятнадцать раз в день. Оставаясь верным своему слову, шейх постановил, что это является основанием для законного развода и что женщина может расстаться со своим мужем из-за его неестественных требований. Слава Богу, в арабском обществе есть некоторое чувство разумности.


Однажды вечером, во время моего дежурства в иракском КОК, Имус, работавший со мной terp, продемонстрировал мне талант, о котором я и не подозревал, что он обладает. “Я могу свести с ума любую женщину одним росчерком пера или звуком своего голоса”, - сказал он мне. Я всегда считал Имуса хвастуном: ему тридцать семь лет, он относительно богат, но не женат. У любого мужчины в Ираке с такими характеристиками нет оправдания, чтобы не быть женатым. Хотя у меня были сомнения относительно способностей Имуса, этим вечером Имус доказал мне, что он “дамский угодник”.


Imus обычно устанавливал свой компьютер рядом с моим на нашем столе в иракской КОК. Во время дежурства со мной он проводил ночи в чате по Интернету, поскольку я лишь изредка нуждался в его услугах terp. Эта ночь ничем не отличалась. Imus загрузил свой компьютер и начал общаться онлайн. Обычно Имус общался со своими друзьями и родственниками, но на этот раз он утверждал, что общался с замужней американкой, которая хотела выйти за него замуж.


Чтобы разоблачить его блеф, я сидел у него за плечом и наблюдал за разговором между ним и тем, кто был на другой стороне сеанса чата. Хотя разговор между Имус и человеком на другом конце провода, казалось, подтверждал историю Имус, мне было трудно поверить, что замужняя американка могла упасть в обморок от иракца без надежды, без будущего и живущего в другом мире. Imus, вероятно, имел дело с педофилом, ищущим свою следующую жертву.


Имусу удалось доказать, что я ошибаюсь. Он надел наушники и сказал даме включить ее веб-камеру, чтобы он мог видеть и говорить с ней. Я вызвал Имуса. “Ты полон дерьма”, - сказал я. “Я гарантирую, что человек, с которым ты разговариваешь, не покажет своего лица”. Я вернулся к своему столу, чтобы продолжить свою работу.


Через несколько минут я услышала, как мужчина с сильным западно-виргинским акцентом сказал: “Имус, детка, я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты приехала в Америку, чтобы мы могли жить вместе. Я оставлю своих детей и мужа ”. Я подбежала к экрану компьютера Imus. Я не могла поверить в то, что увидела.


Я смотрел на женщину лет сорока пяти, сидящую в помещении, которое, по-видимому, было ее кабинетом. Я недоверчиво покачал головой и вернулся за свой стол. Имус начал разговаривать с женщиной через свой микрофон. Разговор был обычным: они спрашивали друг друга о своих семьях, погоде и вели обычную светскую беседу. После того, как мое изумление прошло, я перестал подслушивать разговор и вернулся к своей работе.


“Сейчас я касаюсь языком твоих твердых сосков. Я медленно продвигаюсь вниз по твоему телу, чтобы облизать твой прекрасный цветок”. Я вскочил со стула. “Имус, ты только что сказала той даме то, что, как мне кажется, ты сказала той даме?” Он проигнорировал меня и продолжил извергать графические сексуальные речи женщине по другую сторону компьютера. Я не могла с этим справиться. Я должен был увидеть, что происходит. Я стал свидетелем немыслимого. Домохозяйка сняла топ, она ласкала свою грудь и, очевидно, получала удовольствие вне поля зрения веб-камеры.


Абсурдность ситуации была слишком велика. Из суахута в провинции Аль-Анбар, в центре зоны боевых действий, Имус занимался сексом по телефону с замужней женщиной. Несмотря на это, эта домохозяйка, находящаяся далеко от нас, продолжала наслаждаться тем, что предлагал Imus. Я думаю, это было ее избавлением от того, что, как я могу только предположить, было отстойной жизнью, которую она вела со своим мужем. Имус продолжил свою тактику Казановы в отношении леди. Я все еще не был полностью убежден. Я сказал Imus: “Мне нужно поговорить с этой женщиной и убедиться, что она не какая-нибудь цыпочка из какого-нибудь платного сервиса”.


Imus хотел доказать мне, что это действительно так. Он поговорил со своим интернет-любовником. “Мой друг только что зашел сюда в комнату. Он морской пехотинец США и хочет поговорить с вами, чтобы узнать, как у вас дела. Не могли бы вы поговорить с ним несколько минут?” Имус протянул мне наушники. Я представился и начал задавать леди основные вопросы, которые мог знать только американец. Она ответила без особых усилий. Мы поговорили о Западной Вирджинии, ее семье и погоде в Штатах, и она поблагодарила меня за мою службу в Ираке. Это было настоящее дело. Напуганный тем, на что я наткнулся, я вернул микрофон Imus. Я был в шоке. Я был свидетелем того, как небритый слабак весом 130 фунтов, живущий за тысячи миль от Америки, занимался сексом по телефону с женатым жителем Западной Вирджинии, имеющим троих детей и постоянную работу. Я не мог представить ничего более ошеломляющего.


Передав микрофон Imus, я вернулся к своему столу, чтобы обдумать то, что только что произошло. Затем я услышал, как женщина плачет в микрофон. Она хандрила: “Имус, я люблю тебя — так сильно! Как мне переправить тебя в Америку? Я хочу быть с тобой вечно. Просто скажи мне, когда придешь сюда, и я оставлю своего мужа ради тебя. Нам суждено быть вместе. Я каждый день молюсь, чтобы ты появился на моем пороге ”. Имус ухмыльнулся в мою сторону, а затем переключил свое внимание на своего друга-психопата, сказав: “Я тоже тебя люблю, дорогая. Ты мой цветок и моя радость в жизни. Каждый день, когда я без тебя, - это еще один день, когда я хочу умереть ”. Я просто закатила глаза от того дерьма, которое он извергал.


Беседа из мыльной оперы "Ромео и Джульетта" продолжалась добрых десять минут. В конце концов, муж женщины вернулся домой, и ей нужно было прекратить разговор по веб-камере, прежде чем ее поймают. Имус передал ей свои наилучшие пожелания и еще несколько слов о своей бессмертной любви к ней. После этого случая я никогда не подвергал сомнению ни одну из историй Имуса. Я собственными глазами был свидетелем абсурда, который может происходить через Интернет. Несмотря на общее отсутствие сексуального образования по всему Ираку, несколько иракских мужчин провели свое исследование. &# 161; Ай, карамба!


Лень, отсутствие инициативы и ополченцы


Иногда работа в среде иракской культуры увлекательна и дает билет в первый ряд на комедийное шоу; однако в большинстве случаев это просто расстраивает. Однажды утром показалось, что одновременно должно было быть пять Мулазим Джамалов. Всем в команде консультантов нравилось поручать мне решать их проблемы с джунди. Теперь даже босс включился в действие.


Майор Пайл схватил меня и сказал: “Джамал, мне нужна помощь с иракцами”. Я ответил: “Конечно, сэр. Что вам нужно?” Он сказал: “Джамал, мне нужно, чтобы ты обратился к лейтенанту Сеифу и спросил его, какого черта он не дождался меня, чтобы присутствовать на брифинге по конвою этим утром. Прошлой ночью у нас была договоренность, что он подождет меня. Я думал, вы разобрались с этими ребятами ”. Я знал, почему иракцы не хотели, чтобы он присутствовал на брифинге — они его ненавидят. Даже на этом позднем этапе развертывания босс настаивал на том, чтобы контролировать все, что делают иракцы. Джунди не хотел иметь с ним ничего общего.


Мы догнали лейтенанта Сейфа. Он обратился ко мне по-арабски прежде, чем мы смогли произнести хоть слово. Я перевел то, что Сейф сказал боссу. “Сэр, в двух словах, Сейф говорит, что начал инструктаж пораньше, чтобы его люди могли подготовить свои грузовики и вовремя прибыть к отправлению конвоя”. Как только босс покинул зону, я обратился к Сеифу, чтобы узнать настоящую сенсацию. Реальность ситуации заключалась в том, что Сейф начал инструктаж по конвоированию на десять минут раньше, ознакомился с основами и отпустил всех. Они не хотели, чтобы майор Пайл присутствовал, потому что знали, что он будет тянуть встречу вечно и заставит их составлять сводку конвоя в соответствии со стандартом морской пехоты, которому я научил их за несколько месяцев до этого.


Майор Пайл, как и многие американские военачальники, всегда хотел усложнить иракское уравнение и внести дополнительную чушь. В морской пехоте мы можем согласиться на более длительные совещания, на которых все обсуждается более подробно. Мы можем согласиться с большим вниманием к деталям. Мы можем согласиться с мерами, требующими много времени, которые снижают риск. Подводя итог, морские пехотинцы - американцы, а американцы, как правило, не склонны к риску, когда речь идет о ситуациях жизни и смерти. Мы делаем все возможное для снижения риска, несмотря на то, что усилия по снижению риска будут стоить нам потерянного времени.


Но иракцы совершенно другие. Они гораздо охотнее идут на риск, если могут тратить меньше времени на совещания и подготовку миссии. Иракцы никогда не примут морской способ ведения дел как правильный способ ведения дел. Конечно, морские методы могут время от времени спасать чью-то жизнь, но каждая секунда, потраченная на разглагольствования и устранение факторов риска, - это время, потраченное впустую иракцами. Культурное принятие смерти делает джунди ленивым. Для американцев ярлык “ленивый” автоматически несет в себе негативные коннотации. Парадоксально, но иракцы будут думать о положительных коннотациях, связанных с ленью. По их мнению, ленивые люди - это мудрые люди.


Я начинал следовать иракской логике, несмотря на то, насколько навязчивой она была для нашей миссии в Ираке. В иракской среде лень имела смысл. Представьте, что вы выросли в культуре бедуинского племени, погружены в иссушающую пустынную среду, где следующая битва за выживание может начаться в любой момент. При любом шансе на выживание вы должны убедиться, что не тратите время или энергию на легкомысленные действия. Напрасные усилия означают потерю большего количества воды, расходование большего количества ресурсов и меньшую готовность к неизбежному конфликту. Я начал понимать, что такое отношение пронизывает все, что делают иракцы. Их лень - это адаптация, механизм выживания, который они используют, чтобы справиться с экстремальными условиями.


Чтобы лучше понять, почему иракцы такие ленивые, лишенные желания и инициативы, я обратился к нашему терпу Муди, которого я считал знатоком иракской политики и культуры. “Джамаааллл, заходи!” - Крикнул Муди, когда я вошел в суахут терпа. По телевизору крутили ливанские музыкальные клипы, и дым от кальяна Муди окутал его голову. “Джамал, сядь, остынь, побудь немного, мой друг”.


После небольшого разговора я начал свое интервью. “Муди, я собираюсь быть откровенным здесь. Почему, черт возьми, джунди такие ленивые?” Муди улыбнулся и сказал: “Джамал, ответ прост. Их страна находится в состоянии войны, их семьи в постоянной опасности, им мало платят, они живут в Аль-Анбаре, их работа отстой, все коррумпированы, у них нет возможности часто видеться со своими семьями, их родственники и друзья умирают каждый день, и нет никакого реального стимула даже для того, чтобы быть живыми. Были бы вы очень мотивированы в этой ситуации?” Прежде чем я успел ответить, Имус таинственным образом вынырнул из-под простыней и сказал: “Джамал, если я уже живу в аду, почему так важно, выживу я или умру? Мне все равно. Зачем мне вкладывать усилия во что-либо?”


“Спасибо за твои два цента, Имус”, - ответил я. “Теперь ты можешь возвращаться в постель”. Я снова повернулся к Муди. “Муди, серьезно, как эти ребята могут быть такими ленивыми? У них что, нет такого же чувства патриотизма или гордости за свою работу, как у американцев? Как мы можем их мотивировать? Полковник Абасс сказал мне, что в старой иракской армии солдаты были более мотивированы”.


Муди разложил все по полочкам, как экономист. “Джамал, американские солдаты - идиоты, если подумать об этом. Американцы используют гордость, патриотизм и все такое дерьмо, чтобы платить своим солдатам меньше денег. И в то же время правительство может заставить их выполнять очень опасную и дерьмовую работу. Подумай об этом.” Муди посмотрел на меня, затем продолжил. “Полковник Абасс прав — в какой-то степени. В прошлом в старой иракской армии было намного больше гордости и чувства патриотизма, но позвольте мне сказать вам, что иракские солдаты тогда все еще были ленивы. Просто в то время Саддам был способен использовать страх, чтобы мотивировать джунди . Если они не выполняли свои обязанности, их избивали или избивали их семьи ”.


Я спросил: “Каково решение?” Муди сказал: “Решение для излечения иракской лени? Ha!” Он сделал паузу. “Вам нужно больше солдат? Вы хотите, чтобы они работали усерднее и делали больше?” Он повысил голос и провозгласил: “Платите ... им ... больше!”


Я громко рассмеялся. Муди попал в точку. “Хотя я думаю, что в иракской сельской местности может быть пять патриотов-идеалистов, - разглагольствовал он, - я предполагаю, что остальные из тех, кто вступает в иракскую армию, не верят в правительство или страну. Все, о чем они заботятся, - это получать зарплату, кормить свои семьи и быть уважаемым членом своего племенного сообщества. Иракская армия - это не что иное, как силы наемников, состоящие из местных племен, которых нанимает центральное правительство для выполнения своих приказов. Способ побудить наемников выполнять свою работу лучше - платить им больше денег. Это довольно просто.”


“Ополченцы? А как насчет ополченцев?” Марк, спотыкаясь, встал со своей стойки и вступил в разговор. “Марк, что происходит, брат?” Я спросил. “Мы говорили не об ополченцах, мы говорили о том, что иракская армия состоит из наемников”. Марк ответил: “О ... ну, я чувствую себя глупо”. Я успокоил его. “Садись, чувак. Давай поговорим о ополченцах, я предполагаю, что это связано, и ты, кажется, взволнован этой темой ”. Марк нетерпеливо вскочил, чтобы присоединиться к разговору.


“Марк, Джейш иль Махди [армия Махди], какова их история?”Марк ответил: “Армия Махди? О, ею руководит наш хороший друг Муктада Ас-Садр из багдадского района Садр-Сити. Я люблю этих парней!” Я усмехнулся Марку и сказал: “Ты любишь армию Махди? Те же самые парни, которые являются причиной многих проблем в Ираке?” Марк возразил: “Проблемы? Чувак, эти парни надирают задницы. В моем районе в Багдаде они - единственная причина, по которой моя семья все еще жива! Они ходят по моему району и следят за тем, чтобы в регионе не было суннитов или других нарушителей спокойствия. Если кто-то из-за пределов местного района находится в городе и не может объяснить, почему он там, его расстреливают.”


Я сразу спросил: “Ну, а что произойдет, если я просто захочу потусоваться или посмотреть на твой район”. Марк ответил: “Джамал, в наши дни в Багдаде нет ‘тусовок’. Любой, кто говорит, что они просто в гостях, является террористом ”.


Разговор об ополченцах заставил меня задуматься: сколько наших джунди, находящихся в отпуске, возвращаются домой подрабатывать членами ополчения? Мы просто тренируем армию Махди? Я спросил Марка: “Чувак, какой процент нашего батальона - армия Махди или часть ополчения?" Я постоянно вижу фотографии Муктады Ас-Садра на сотовых телефонах джунди.”Он ответил: “Ну, я не знаю точной части, но я предполагаю, что их много. Я много говорил на эту тему с Катаном, Серменом, Айадом и Бадром, и, похоже, общая оценка такова, что по меньшей мере половина нашего батальона, вероятно, подрабатывает в шиитском ополчении, когда уезжают домой в отпуск ”.


Я возразил: “Марк, нет никакого способа, чувак”. Он ответил: “Джамал, есть способ — подумай об этом. Вы молодой военный, сильный, обученный и так далее. Как вы можете не вступить в ополчение, когда вернетесь домой? Вашей семье и племени было бы стыдно, если бы вы не помогли местному ополчению. Вы думаете, это совпадение, что все члены ополчения на телевидении выглядят точно так же, как джунди в гражданской одежде?” Побежденный, я ответил: “Да, вы правы. Думаю, я просто до сих пор не соединил точки ”.


Марк продолжил описывать ополченцев. Его основная мысль заключалась в том, что ополченцы сделали доброе дело для общин, потому что они обеспечивали безопасность и не давали посторонним создавать проблемы по соседству. По сути, они были соседским дозором с АК-47 и РПГ.


После того, как я понял, почему народ Ирака так почитал ополченцев, я понял, почему от них будет трудно избавиться. С точки зрения местного Ирака, когда центральное правительство сказало ополченцам, что им нужно распуститься, они фактически сказали местным гражданам, что лишают их безопасности и позволяют убивать их. Заявление центрального правительства состояло в том, что иракские силы безопасности позаботятся об этой работе, но это была бессмыслица, иначе ополченцы вообще не были бы нужны. Оказалось, что часть окончательного решения в Ираке будет включать принятие ополченцев в Ираке.


Каким-то образом наш разговор начался с того, почему иракцы ленивы, перешел к ополченцам и закончился обсуждением нефти. Тот, кто придумал фразу “Все дело в нефти на Ближнем Востоке”, был гением. Все дело в нефти. Марк, в отличие от других иракцев, говорил о нефти в позитивном свете. “Джамал, у нас есть возможность добывать три миллиона баррелей нефти в день и более ста миллиардов баррелей в недрах”, - сказал он мне. “Если мы сможем добывать три миллиона баррелей в день, 333 дня в году, мы добываем один миллиард баррелей в год. Если нефть стоит восемьдесят долларов за баррель, это приравнивается к восьмидесяти миллиардам долларов дохода Ирака в год ”. Он пояснил далее. “Допустим, добыча нефти из-под земли обходится в двадцать долларов за баррель. В итоге Ирак получает шестьдесят миллиардов долларов прибыли. Население Ирака в наши дни составляет всего около двадцати трех миллионов. Это означает, что мы могли бы платить каждому иракцу почти три тысячи пятьсот долларов в год. Это безумие, что мы продолжаем сражаться и препираться ”.


“Чувак, ” сказал я, “ это безумие. Эти джунди зарабатывают четыре тысячи долларов в год [невыплаченная зарплата в Ираке], и их жизнь - отстой. Теперь скажите мне вот что, вы хотите сказать, что если бы все в Ираке просто прекратили воевать, разошлись по домам и занялись национальной добычей нефти, они могли бы удвоить среднюю заработную плату иракцев [возможно, две тысячи долларов в год]?” Марк ответил: “Это именно то, что я говорю. Довольно безумно, не так ли? Проблема в том, что я курд. Мы понимаем эту логику. Арабов не так много. Они никогда не доверят друг другу сделать что-то подобное ”.


К сожалению, я думаю, что оценка Марка верна. Среди всех, кто пытается получить свою справедливую долю, они забудут поделиться.


Иракская жажда крови


В Ираке нет выходных дней. Несколько 122-мм минометов попали по иракской военной стороне Барваны FOB в один из наших предполагаемых выходных дней, ликвидировав одного джунди и ранив другого. Нас немедленно отправили забрать тело и успокоить джунди на брелоке Barwana. Мы сели в грузовики и подготовили наше снаряжение.


Я был взбешен тем, что повстанцы убили джунди , но мой гнев был сдержан. джунди, напротив, были одержимы жаждой мести. По дороге в Барвану они обстреляли две машины, потому что те “выглядели подозрительно”. В обоих случаях было очевидно, что джунди действовали не в свойственной им манере. Обычно они уважали гражданских лиц и предоставляли им презумпцию невиновности, но когда они были подключены, каждый был повстанцем и заслуживал смерти.


Обратная поездка домой была не менее напряженной. Сразу после того, как ангелы погрузились в Краз и покинули дружественные линии в пункте пропуска Барвана, по иракской сети разнеслась радиограмма: “Мы подвергаемся обстрелу”. Иракцы быстро атаковали транспортное средство, стоявшее на обочине дороги. Док, санитар военно-морского флота мирового класса, каким он и является, выскочил из боковой двери нашего хаммера, когда он все еще катился к остановке, и бросился на место происшествия, чтобы оказать первую помощь. Джунди произвел беспорядочную стрельбу по автомобилю, и три пули раздробили ноги пожилого мужчины. Несмотря на обильное кровотечение у пациента, Док быстро стабилизировал состояние гражданского и спас ему жизнь.


Событие произошло так быстро, что было трудно разобраться в ситуации. К счастью, во время инцидента другая группа морских пехотинцев наблюдала за происходящим. Командир отделения связался по рации с нашим грузовиком: “Тень, что, черт возьми, делают твои иракцы? Головной "Хаммер" только что открыл огонь по транспортному средству”. Майор Гейнс ответил: “Они сказали нам, что по ним был открыт огонь”. Морской пехотинец на связи ответил: “Отрицательно, Тень. Они обстреляли транспортные средства с гражданскими лицами на западной стороне дороги. Неспровоцированный. Мы наблюдали за всем инцидентом ”.


Я посмотрел на Гейнса. “Сэр, эти парни сумасшедшие”. Гейнс кивнул в знак согласия и ответил по радио: “Вас понял, мы решим проблему с джунди, когда прибудем в лагерь Али. Сообщите об инциденте в том виде, в каком вы его видели, в свой вышестоящий штаб. Извините за путаницу ”.


Мы быстро поменялись местами с морскими пехотинцами на месте и вынудили джунди покинуть место происшествия. В этот момент они были просто разбросанными заряженными пушками на дороге. Чем дольше мы держали их за кадром в эмоциональном состоянии, тем больше у нас было шансов попасть в заголовки ночных новостей CNN.


Как будто иракцы не причинили достаточного хаоса конвою, волнения продолжались. Во время следования по маршруту Рэпторс, маршруту только для военных вдоль озера Кадисия, конвой резко остановился. Не успел я опомниться, как джунди вскочили на ноги, преследуя транспортное средство. К тому времени, когда мы добрались до места происшествия, у джунди было пятеро молодых иракцев, лежащих плашмя на полу пустыни со связанными за спиной руками. Я обсудил ситуацию с капитаном Натамом, командиром конвоя. “Накиб Натам, Шаку Маку? Лейш нугоф хина?” (Капитан Нэтэм, что происходит? Почему мы остановились здесь?) Он отреагировал иррационально. Он и джунди считали, что эти ребята были ответственны за обстрел из 122-мм пушки Барваны FOB.На мой взгляд, эти ребята, очевидно, были группой братьев, которые весь день рыбачили и направлялись домой. Тем не менее, после долгого обсуждения было решено, что молодые люди будут доставлены обратно в лагерь Али для дальнейшего допроса. Мы были категорически против этой идеи, но, придерживаясь кода советника, мы позволили jundi продолжать свои действия.


По прибытии в лагерь Али напряженность и эмоции были наэлектризованными. В мечети батальона из громкоговорителей звучала музыка мучеников, и все в лагере пришли посмотреть, что осталось от тел. Я посмотрел на старшего сержанта Хейслип и сказал: “Боже милостивый. Я даже не знал, что в лагере так много джунди!” В разгар траура мне было поручено перевести невиновных задержанных в зону допроса задержанных. Это была нетривиальная задача, поскольку нам пришлось пробираться сквозь сотню мстительных джунди, которым нужен был козел отпущения за их гнев. Мы осторожно пробирались сквозь поток машин. Без моего присутствия, я уверен, задержанных избили бы на месте.


Однажды в зоне допросов я обратился к Натаму. “Вы, ребята, будете обращаться с этими задержанными справедливо, верно?” Натам улыбнулся. “Конечно, Джамал”, - сказал он. “Мы позаботимся о них”. Обычно я доверяю Натаму, но это был тот случай, когда я не был убежден. Я покинул зону допроса на несколько минут, планируя вернуться, чтобы посмотреть, что произошло между джунди и задержанными.


Я вернулся и увидел молодых парней с фуфайками два на четыре, перекинутыми через их спины, и джунди, который кричал на них, чтобы дать им информацию. В начале моего развертывания я бы сошел с ума и сделал что-нибудь бесполезное, например, сказал джунди прекратить то, что они делали. Вместо этого я просто поговорил с Риатом, одним из джунди, участвовавшим в допросе, чтобы узнать, как у него дела. Моим намерением было на самом деле не вести беседу, а сообщить джунди в этом районе, что я наблюдаю за ними и что им нужно воздержаться от насилия.


После того, как ангелов перевезли в Аль-Асад, эмоции улеглись. Задержанные (у которых не было никакой информации) были освобождены и получили полные извинения от Натама. Все вернулись к дружеским отношениям. Это было так, как будто выключили свет. Неконтролируемые эмоции могут быть опасны.


Религиозные вопросы


Я сказал морским пехотинцам на Митте, что, независимо от их истинных убеждений, пока они находятся в Ираке, они будут казаться христианами, которые верят в Бога. Точка. По-видимому, морским пехотинцам роты Фокс 2/3 никогда не отправляли эту памятку. Сегодня, находясь в Барване, ко мне подошла группа джунди, явно обезумевших, и спросила, почему морские пехотинцы не верят в Бога — поистине величайший грех в глазах иракцев.


Я был застигнут врасплох. “Э-э, мину гилитек хатха?” (Э-э, кто тебе это сказал?) Али, один из джунди в заинтересованной группе, ответил: “Морские пехотинцы Хувайя гилитна хатха” (многие морские пехотинцы говорили нам это). Колесо хомяка начало вращаться в моей голове. Мне нужно было придумать оправдание, и быстро.


Затем до меня дошло. Отрицай, отрицай, отрицай. Я сказал джунди, что у них с морскими пехотинцами возникли проблемы с переводом, и на самом деле морские пехотинцы говорили, что они верят в Бога, но им трудно понять, как Он вписывается в их жизнь. Никто из иракцев, казалось, не понял моего сфабрикованного объяснения. Вместо этого они задали мне другой вопрос: “Джамал, как ты думаешь, откуда берутся дети?” Я воздержался от того, чтобы сказать им, что они произошли от встречи сперматозоида и яйцеклетки в утробе матери, а затем клетки многократно делились, пока не сформировался функционирующий организм. Вместо этого я сказал им: “От Бога, очевидно.” Али ответил: “Видишь Джамала, ты понимаешь. Почему морские пехотинцы не понимают?”


Я не мог придумать, что сказать дальше. Я застрял между молотом и наковальней. Я хотел быть честным и сказать им, что не все в мире верят в Бога, но я также не хотел разрушать какие-либо отношения или позитивные чувства, которые джунди испытывал к морским пехотинцам или Западу в целом. Я решил пойти арабским путем — я солгал. “Ну, я думаю, что многие религиозные убеждения теряются при переводе”, - сказал я. “Я знаю, что все морские пехотинцы верят в Бога. Иногда это просто не совсем точно переводится, когда они разговаривают с вами, и кажется, что морские пехотинцы сомневаются в Боге. Я бы не стал держать на них зла, потому что все они верующие ”.


Иракцам, похоже, понравилось мое объяснение. Пока морские пехотинцы верили в Бога, они были порядочными людьми. Я быстро покинул место происшествия и сразу же написал в своем блокноте: “Для командиров: прежде чем вы приедете в Ирак, вам нужно составить план того, как вы будете сообщать о своих религиозных убеждениях. Хитрость в том, чтобы не говорить этим людям правду, а, скорее, сказать им то, что они хотят и ожидают услышать, чтобы это не лишило вас способности выполнить свою миссию. Иракцы все время лгут, чтобы отношения шли гладко. Делайте то же самое. Один из способов борьбы с огнем - это сам огонь ”.


Т. Э. Лоуренс, британский военный офицер, известный тем, что в начале двадцатого века сплотил арабские племена против Османской империи, прекрасно подвел итог этому уроку в одиннадцатой статье из своих “Двадцати семи статей” (Arab Bulletin, 20 августа 1917): “Иностранец и христианин не пользуется популярностью в Аравии. Каким бы дружелюбным и неформальным ни было обращение с самим собой, всегда помните, что ваши основы очень прочны .... Прячьте свой собственный разум и личность. Если вы добьетесь успеха, у вас будут сотни миль местности и тысячи людей под вашими командованием, и ради этого стоит пожертвовать внешним видом ”.


Нищие повсюду


Есть одна английская фраза, которую каждый иракец знает наизусть: “Дай мне”. Мы с Миттом пришли к пониманию, что жизнь в Кэмп-Али во многом похожа на пребывание на острове, где тебя окружают двести нищих и ежедневно требуют твой единственный кокосовый орех. Во время обучения на уроках культуры всегда упоминалось, что иракцы любят дарить подарки и являются щедрыми людьми. Инструкторы сказали нам, что если иракец дарит вам подарок, вы должны дать ему что-нибудь взамен в знак уважения. Аналогично, если вы сделаете иракцу подарок в качестве дружеского жеста, он сделает вам ответный подарок. Срочная новость для будущих консультантов: занятия по раздаче подарков - полная чушь. Иракские солдаты хотят все, что у вас есть, и не имеют ни малейшего намерения когда-либо давать вам что-либо взамен. Они прославленные попрошайки. По какой-то причине проблема попрошайничества продолжала усугубляться по мере того, как мы приближались к отъезду. Люди, казалось, только требовали что-то; они никогда не хотели ни от чего отказываться.


Один случай послужил примером попрошайничества в Ираке. Я направлялся в иракский КОК на службу, когда ко мне галопом подбежал один из гражданских поваров. Каким-то образом парень узнал мое имя и обратился ко мне так, как будто мы были приятелями на всю жизнь. “Джамал, как у тебя дела, брат мой? Как жизнь?” Прежде чем я успел ответить, он вмешался и спросил: “Могу я взять вашу камеру?” Я рассмеялся над дерзостью его просьбы. “Нет, вы не можете взять мою камеру. Она мне нужна. Извините, мне нужно идти на работу ”. Просьбы не прекращались: “Могу я взять вашу шляпу?” Я сказал ему "нет". “Могу я взять ваш компьютер?” Я снова сказал "нет". Он спросил: “Можно мне взять футболку, которая на тебе?” Ошеломленная, я твердо ответила: “Ля! Иимши!” (Нет! Убирайся отсюда!)


Продолжив свой список абсурдных просьб о стирке, он выпалил: “Могу я взять твои носки?” Я остановился как вкопанный. “Ты просишь у меня носки, которые у меня сейчас на ногах?” Парень улыбнулся, думая, что я наконец уступила его просьбам. “Да. Можно мне их взять?" Пожалуйста, отдай их мне ”. Разозлившись, я ответил: “Послушай, я здесь не для того, чтобы дарить тебе вещи. И нет, ты не можешь забрать носки, которые на мне, идиот. В чем, черт возьми, ваша проблема? Вы должны меня извинить, мне нужно идти на работу ”.


Позже со мной произошел инцидент с попрошайничеством, который стал той соломинкой, которая сломала спину верблюду. Я пригласил Са'эда, молодого, трудолюбивого джунди, в мой ресторан, чтобы я мог передать ему кое-что из того, что мне прислали люди из Америки, в чем я не нуждался. Конечно, Абдулрахман, руководитель отдела администрирования, приказал Са'эду сказать ему, куда он направляется, когда намеревался навестить меня. Абдулрахман и несколько его приятелей-джунди, чувствуя, что им не достанется справедливой доли того, что мог получить Саид, последовали за ним в "мой самогон".


Са'эд постучал в дверь, и я услышал, как он сказал: “Джамал, шлонек? Ани Са'эд”. (Джамал, как дела? Это Са'Эд.) Его голос звучал так, словно что-то было не так. Я быстро открыл дверь, и сразу же незваный Абдулрахман поприветствовал меня. “Ас салам алейкум, садики. Шлонек? Шлон сахтек?” (Привет, мой друг. Как ты? Как твое здоровье?)


Я почувствовал отвращение. Саид посмотрел на меня, пожал плечами и защищался на ужасном английском. “Прости, Джамал. Он пришел, Джамал. Меня не остановить”. Абдулрахман сказал: “Могу я позвонить своей семье? Можно мне немного твоей еды?” Я бросил на него злобный взгляд, но, тем не менее, проявил арабское гостеприимство, сказав: “Абдулрахман, сядь, пожалуйста. К сожалению, спутниковый телефон не работает, поэтому вы не сможете позвонить своей семье [абсолютная ложь]. Если вам захочется чего-нибудь поесть, вы можете взять все, что пожелаете, на моей полке ”.


Как только Абдулрахман уселся задницей на угол моей кровати, он начал разглядывать мои запасы еды. Он набросился на все, что у меня было, как изголодавшийся енот. Я остановил его. “Абдулрахман, - спросил я, - как дела, чувак? Ты собираешься забрать все, что у меня есть?” Он ответил: “Извини, Джамал. Я возьму только немного”. Прежде чем последние слова успели слететь с его губ, он запустил лапу в мою банку с кешью и схватил огромную горсть, рассыпав половину на пол. Капрал Салазар, мой сосед по комнате, сказал ему: “Эй, иракский чувак, убирайся отсюда к черту. Ты создаешь слишком много проблем!”


Предложенная мной встреча с Са'эдом, которая была моей попыткой наградить джунди, проделавшего хорошую работу, закончилась катастрофой. Я вытолкал всех из комнаты. Все медленно покинули самогон, хватаясь за различные предметы одежды и еду, как профессиональные карманники. Все, кроме Абдулрахмана, который все еще загружал запасы еды. Я уставился на него. “Абдулрахман, что ты делаешь? Убирайся из моих вещей! Ты вор? В чем твоя проблема?” Он сказал: “О, прости, Джамал. Я ухожу”.


Я обернулся, ожидая, что Абдулрахман уйдет. Он не ушел. Я обернулся, чтобы увидеть, как он хватает последнюю огромную горсть орехов кешью и набивает рот вяленым мясом. Я повысил голос. “Абдулрахман. Вон—сейчас же!” Он рванул к выходу, развернулся на 180 градусов и повернулся ко мне. “Джамал, я хочу поговорить со своей семьей. Дай мне спутниковый телефон, ладно?” Я подумывал о том, чтобы схватить свою М-4 и выстрелить ему в голову, но вместо этого сохранил хладнокровие. “Абдулрахман, тебе придется поговорить об этом с майором Пайлом или спросить полковника Абасса”.


Саид понял мое разочарование ситуацией и, рискуя позже быть избитым, накричал на Абдулрахмана: “Сейиди, Джамал ма иридна хина. Ялла, ру!” (Сэр, Джамал не хочет, чтобы мы были здесь. Пошли!) Абдулрахман ответил: “Саид, лейш Тихчи илли?" Рах арух швакит арестован. Iskut…. Йалла!” (Са'эд, почему ты разговариваешь со мной? Я уйду, когда захочу. Заткнись .... Поехали!)


Абдулрахман не был отклонением от нормы. Я видел подобное поведение у местных детей, местных взрослых, иракских контрактников-суннитов на нашей базе и шиитов джунди во всем нашем батальоне. Все хотели подачки от американцев, но никто не хотел ничего делать за эти подачки. Иракцы - выжившие. Если они могут получить что-то даром, они ухватятся за эту возможность. Я опасался, что в микро- и, вероятно, в макромасштабе мы стали иракским “папиком”.


Проблема попрошайничества стала такой проблемой для всей команды в целом, что я начал отвергать щедрость американцев на родине, которые отправляли коробки за коробками с игрушками, конфетами и одеждой для иракцев. Хотя их жесты были искренними, если бы они знали, как мало иракцы ценят их щедрость, они бы съежились.


Трайбализм наносит новый удар


“Джамал, помоги мне. Айаду нужна твоя помощь. Айаду нужна твоя помощь, бад. Тигра тисайедни? “[Ты можешь мне помочь?]” Айяд, солдат нашего батальона, выпалил что-то на смеси английского и арабского. Айяд был в холодном поту по прибытии. Пораженный хаосом, я ответил: “Айад, успокойся, брат. Я позабочусь о тебе”.


Я разобрался в ситуации. Айаду нужно было немедленно связаться со своей семьей, потому что джунди в батальоне услышал, что у семьи Айада серьезные проблемы. Айяд умолял меня разрешить ему воспользоваться спутниковым телефоном, чтобы он мог позвонить своей семье. Сначала я подумал, что это может быть очередной иракский трюк, чтобы вытянуть из меня что-то бесплатно; однако Айад был хорошим иракцем и никогда раньше не просил у меня милостыню. Я должен был помочь. Я выхватил телефон из рук Митта КОКА и протянул ему.


История, которая развернулась, была шокирующей. Я понял фрагменты разговора Айада со своим дедом, но не мог до конца поверить в то, что слышал. Я попросил Ахмеда (который проводил Айяд в мое жилое помещение) посвятить меня в детали после завершения разговора.


Ахмед резюмировал: “Джамал, по сути, каждый мужчина в семье Айада находится в тюрьме. Одиннадцатилетний брат Айада, Абдулла, играл в футбол в Наджафе против других детей на соседнем футбольном поле. В какой-то момент игры Абдулла сильно поспорил с парнем из другой команды, который оказался из другого племени. Во время игры парень из другой команды сделал что-то, что привело Абдуллу в бешенство. Абдулла взял дело в свои руки, пошел домой, схватил семейный АК-47 и побежал обратно на футбольное поле. По прибытии он разрядил магазин на 7 патронов.62-мм свинец в парня, который оскорбил его, хладнокровно убив его ”.


Пораженный, я посмотрел на Айада и спросил: “Ахуек иктелит иль валид?” (Твой брат убил мальчика?) Ахмед прервал: “Джамал, позволь мне закончить историю на этом”. Я сказал: “Хорошо, извини, Ахмед, продолжай”. Ахмед продолжил. “Итак, после убийства все дети разбежались, и немедленно появилась местная полиция. Когда местная полиция прибыла, они немедленно задержали Абдуллу и направились прямо к его дому. Полиция арестовала всех родственников мужского пола в доме и доставила их прямо в тюрьму ”.


Я перебил: “Они отправили всех в тюрьму?” Ахмед сказал: “Да, Джамаль, в Ираке стандартная процедура заключается в том, чтобы посадить в тюрьму не только преступника, но и всех родственников преступника мужского пола, пока ситуация не разрешится среди шейхов племен. Пока мужчины находились в тюрьме, шейхи племени, представляющие Абдуллу и убитого ребенка, собрались вместе, чтобы найти подходящие кровавые деньги для обеспечения дальнейшего мира и гармонии между двумя племенами ”.


Я озадаченно посмотрел на Ахмеда. Он сделал паузу, затем продолжил. “Если сумма не согласована, племя, убившее члена племени Айада, обязано совершить убийство из мести против члена племени Айада, иначе их честь будет опозорена”. Я спросил: “Что произошло?” Ахмед ответил: “К счастью, племена пришли к соглашению — семь миллионов динаров [сорок пятьсот долларов]. Семья Айада заплатит четыре миллиона, а племя оплатит счет в три миллиона динаров, используя средства, полученные от племенных налогов. Шейхи племени также согласились, что после завершения платежа мужчинам из семьи Айяда будет разрешено выйти на свободу из тюрьмы, и племена никогда больше не будут говорить об этом инциденте. Отличные новости, не так ли?”


Я не был уверен, как ответить, и просто ответил, чтобы успокоить своих арабских друзей. “Конечно, это звучит… потрясающе”, - сказал я. “Я так рад за вашу семью”.


Отличные новости? Эти ребята были серьезны? Это была самая безумная история, которую я когда-либо слышал в своей жизни. Я все еще пытался вникнуть в нее. На самом базовом уровне я был убежден, что ребенок, родившийся в Америке, и ребенок, родившийся в Ираке, были одними и теми же людьми, но иракцы, живущие в сложной и требовательной среде, чуждой нашей собственной, выработали взгляды на жизнь и общество, которые не имеют ничего общего с американскими. На сегодняшний день я многому научился из своего опыта, но была одна всеобъемлющая тема: иракская культура - это не западная культура и никогда ею не будет. Мой дядя Ричард, военный в отставке, прислал мне электронное письмо, в котором все сказано:


В конце концов, люди во всем мире - это не люди, не так ли? Они точно не такие, как мы, и для любого невежественного человека здесь даже предлагать использовать американский стиль решения проблем, мягко говоря, смешно. Народы Ближнего Востока или Юго-Западной Азии больше похожи на феодальное общество, чем на что-либо другое. Да или нет? Другими словами, их преданность идет по пути наименьшего сопротивления или причинения вреда, и это не знает правительства. Честно говоря, я считаю, что индивидуальная храбрость - редкость в их обществе, если только вы не религиозный фанатик. Они боятся оказаться вне мейнстрима, который, по сути, навязан им головорезами, военачальниками и религиозными фанатиками. Там нет всеобъемлющего верховенства закона, такого, как у нас в Соединенных Штатах, хотя именно в Ираке верховенство закона фактически началось с Хаммурапи. Но пытаться изменить их мнение, исходя из этой предпосылки, просто плохо информировано и некомпетентно.


Улыбка ребенка - замечательная вещь в любой цивилизации. Как будто у них, в конце концов, есть что-то общее с нами. Так было до тех пор, пока они не были запятнаны идеализмом своих предполагаемых взрослых. Я надеюсь, что вы провели там больше времени со старшими, чем раздавали детям конфеты или игрушки. Вы должны завоевать сердца и умы старших, чтобы помочь изменить будущую жизнь тех детей, с которыми вы сталкиваетесь. Не хочу вас обидеть или что-то в этом роде, но даже самый симпатичный щенок может вырасти разъяренным псом, если его должным образом не воспитает компетентный тренер. Надеюсь, это то, что вы заберете с собой домой.


Будь начеку, будь умным и учись каждый день. Ты учишься в лучшем из доступных колледжей. Мой отец сказал мне: “У каждого человека, предмета или ситуации есть урок, который нужно извлечь. Цель по-настоящему умного человека - суметь понять, в чем заключается этот урок. ” Я горжусь тобой, Уэс. Горжусь тобой так, как если бы ты был моей собственной крови.


## Глава 20


Всплески насилия


Ноябрь–декабрь 2006


“Т эй, отрезали им головы и отправили семьям?” Я спросил капрала Шлессингера, члена Группы подготовки полицейских (PTT), работающего с полковником Фаруком, руководителем иракской полиции в Хадите. Он ответил: “Да, это полный пиздец. Десять наших иракских полицейских направлялись в отпуск к северу от Барваны в город под названием Бейджи. Повстанцы поймали их на контрольно-пропускном пункте, отрубили им головы и отправили каждой из соответствующих семей с запиской, в которой говорилось семьям никогда не сотрудничать с американскими или иракскими правительственными силами безопасности ”.


Я спросил: “Что полковник Фарук сделал по этому поводу?” Шлессингер ответил: “Ну, на самом деле он собрал всех глав семей и устроил им надлежащие похороны во время церемонии, состоявшейся на днях. Я имею в виду, что он может сказать? Все, что его волнует, - это отомстить ”. Застигнутый врасплох, я ответил: “Да, блин. Эта страна извращена ”.


Услышав о плохих новостях для иракской полиции, я был не в настроении слушать о еще большем хаосе. Никто не слушал. Капитан Макшейн вбежал во внутренний дворик MiTT COC с плохими новостями. “Автоколонна, возвращавшаяся из Эн-Наджафа, только что подверглась нападению с использованием мощного самодельного взрывного устройства”, - сказал он. “У капитана Хасена отсутствует половина туловища и, предположительно, он мертв. Лейтенанта Лейфа даже не могут найти. Лейтенант Ахмед и лейтенант Абасс оба серьезно ранены — выглядит не очень хорошо. Я все еще пытаюсь получить подробности от бригады ”.


Я не мог в это поверить. Капитан Хасен был мертв? Он был одним из моих лучших иракских друзей и лучшим офицером в батальоне. Хасен был семейным человеком с двумя маленькими дочерьми и красивой женой. Он не должен был умереть. Потеря Хасена стала бы огромным ударом по моральному духу батальона и страны Ирак. Он был одним из немногих настоящих иракских патриотов в стране. Трагедия. Док сказал: “Чувак, нам пиздец”. Я ответил: “Да, это действительно плохие новости, чувак. Не могу поверить, что неделю назад мы сидели в этом же патио и ели попкорн с Хасеном. В наши дни дела идут неважно ”.


Война действительно была адом. Всего несколькими неделями ранее мы потеряли нескольких наших лучших иракских офицеров в результате взрыва самодельного взрывного устройства близ Фаллуджи. Несколькими днями ранее капитан Дж. Роб Сечер, коллега MiTT по Hit, был убит пулей снайпера. Во время поминальной службы капитана Сечера 122-мм минометы с предельной точностью обстреляли церемонию. Кто-то в их иракском батальоне, вероятно, донес повстанцам. По первоначальным оценкам, было убито пять джунди, тридцать два серьезно ранены и один советник морской пехоты серьезно ранен. У повстанцев даже не хватило порядочности позволить нам оплакать наших погибших.


Багдад в огне


В конце ноября из Багдада поступили важные новости. Массированное нападение на Садр-Сити, преимущественно шиитский район города, в котором доминирует армия Махди, привело к гибели более 160 человек и ранению от 200 до 300, возможно, еще многих погибших. На первый взгляд, массированная атака в Багдаде не должна была повлиять на наши операции в провинции Аль-Анбар. К сожалению, мы почувствовали последствия.


Нападения привели к введению комендантского часа для транспортных средств по всей стране, что означало, что отправку из Наджафа пришлось снова отложить. И это означало, что мы потеряем наших свежих солдат, возвращающихся в батальон. Другим следствием было то, что все джунди были чрезвычайно обеспокоены своими семьями и знали, что они не вернутся домой в ближайшее время. Моральный дух, и без того низкий, несомненно, должен был резко упасть.


Чтобы получить более глубокое представление о том, как недавнее насилие в стране повлияло на джунди , я обратился непосредственно к источнику. Я отправился в "Суахут Сермена", чтобы узнать последние новости. Сермен, который только что вернулся из отпуска в Багдаде, приветствовал меня у своей двери. “Как дела, Джамал? Заходи, давай выпьем чаю ”. Я подчинился и последовал за ним в деревенский суахут. “Джамал, Багдад - это чистый хаос”, - сказал он. “Ты не поверишь. В больнице больше нет комнат для ухода за ранеными, и людей оставляют на улицах гнить и умирать. Дерьмо отвратительное ”. Я призвал Сермена и его товарищей рассказать мне больше.


Далее Сермен описал ужасающий инцидент, с которым он столкнулся на одном из сектантских контрольно-пропускных пунктов, установленных по всей стране различными суннитскими, шиитскими и племенными группировками ополчения. “Джамал, это безумие. Буквально на прошлой неделе во время моего отпуска мы с моим приятелем, оба сунниты, были остановлены на контрольно-пропускном пункте на моем мотоцикле. Мы пытались свернуть с нашего пути, но их машины перегородили дорогу так быстро, что мы не смогли убежать. Прежде чем мы с Мохаммедом смогли разработать план побега, к нам подошли ополченцы. ” Сермен сделал короткую паузу, затем продолжил. “Мохаммед, каким бы тупицей он ни был, подумал, что эти люди шииты, поэтому он достал свою шиитскую версию удостоверения личности [многие джунди носят шиитскую версию удостоверения личности и суннитскую версию удостоверения личности, чтобы они могли предъявить соответствующую версию на контрольно-пропускных пунктах милиции, которые разбросаны по всему Ираку]. Я знал, что они сунниты, поэтому достал свое суннитское удостоверение личности. В конце концов я оказался прав. Они были частью местного суннитского ополчения ”.


Я спросил: “Что они с вами сделали, ребята?” Он ответил: “Ну, в течение следующих десяти минут мне пришлось умолять сохранить Мухаммеду жизнь и пытаться убедить людей, что он пытался прикрыться как шиит, потому что верил, что они шииты. У этих парней ничего этого не было. Они сделали мне предложение и сказали, что я должен его принять. Исполнитель главной роли сказал мне: ‘Убей своего друга — сейчас. Если вы этого не сделаете, мы выстрелим ему в голову, а затем в голову вам”.


Застигнутый врасплох, я сказал: “Ого, черт. Ты серьезно?” Он ответил: “Совершенно серьезно. В тот момент я был в шоке. Я не мог понять, что делать дальше, но по милости Божьей колонна армии США начала движение к контрольно-пропускному пункту. Я был уверен, что спасен. Конечно, глупые армейские парни просто продолжали ехать и не заметили, что появился блокпост милиции, и мы были при смерти. Мое сердце снова упало ”.


“Подожди, армейские чуваки не остановились? Почему нет?” Я спросил. “Чувак, Джамал, - ответил он, - понятия не имею, но я буду ненавидеть армию США до конца своей жизни. В любом случае, мне пришлось быстро соображать. Я сказал исполнителю главной роли: ‘Я застрелю своего друга’. Затем я схватил Мохаммеда — который закричал: ‘Сермен, вы что, блядь, с ума сошли?’ — и быстро подтолкнул его к моему мотоциклу, чтобы я мог схватить свой пистолет. Я подмигнул Мохаммеду и прошептал: ‘Раз, два...’ Я завел свой мотоцикл, нажал на акселератор, и мы рванули с места происшествия. Пули пролетали повсюду мимо нас, но ни одна не попала в нас ”.


Задыхаясь, я сказал: “Боже милостивый, чувак. Ты испугался или что?” Сермен посмотрел вниз, обеими руками ухватился за пряжку своего ковбойского ремня Jack Daniels и провозгласил: “Не, это было круто, чувак!”


Выслушав удивительную историю выживания Сермена, он рассказал мне больше о ситуации в Багдаде. “Джамал, я скажу тебе, в чем, по моему мнению, самая большая разница в Багдаде в наши дни. Это не ненависть иракцев друг к другу — это было всегда и всегда будет. Это новообретенная ненависть к американцам. В наши дни вас, ребята, ненавидят все: старые, молодые, сунниты, шииты, мужчины, женщины — все. Черт возьми, я даже слышал о детях в Багдаде, стреляющих из РПГ и АК в американцев из-за беспорядка, который вы устроили ”.


Я сказал: “Подожди секунду, это все наша вина?” Сермен, удивительно здравомыслящий иракец, ответил: “Мы с вами оба знаем, что в этом виноваты все; однако верно одно: если Америка хочет завоевать сердца и умы иракцев, им нужно убить каждого иракца в стране. Затем им нужно пересадить новых людей в этот район, потому что я сомневаюсь, что нынешнее общество когда-нибудь забудет боль и мучения, через которые Америка заставила их пройти. Лично я, если бы я был Америкой, я бы просто ввел ядерные бомбы и убил всех ”.


Обычно я относился к оценкам Сермена со скептицизмом. Я также попытался узнать мнения других иракцев по этому вопросу и поговорил с terps, чтобы получить обновленную информацию о чувствах иракского народа. К сожалению, все, с кем я разговаривал, пели одну и ту же мелодию. Я даже видел отчеты в Triad, которые подтверждали некоторые безумные комментарии, сделанные Sermen. Недавно я видел многочисленные сообщения разведки о том, что маленькие дети носят оружие и помогают повстанцам совершать нападения в Хаклинии и Хадите.


Казалось, что стратегия “завоевания молодого поколения” практически провалилась. В Ираке считалось, что Америка несет ответственность за хаос, этнические чистки и племенные кровопролития, происходящие по всей стране. Наше назначение главным козлом отпущения в Ираке, возможно, заложило основу для целого нового поколения людей, которые ненавидят нас до глубины души. Потрясающе .


Оказалось, что с добавлением детей и тех, кто раньше был сиделками на заборе, предложение рабочей силы для повстанцев значительно возросло. Теперь, когда мы фактически разозлили весь Ирак, у нас появилось больше повстанцев, которые были готовы согласиться на более низкую заработную плату для ведения террористической деятельности. Наша политика в Ираке была отстойной.


Бизнес в Багдаде


Моими новыми соседями были Салах, Мостафа, Юнис и Кутайба. Все четверо этих мужчин-суннитов были высокообразованными, говорящими по-английски инженерами из Тикрита, которые были руководителями иракской строительной компании, возводившей новые объекты в лагере Али. Сказать, что они прожили трагические жизни, было бы преуменьшением.


Кутайба пригласил меня в свой трейлер, чтобы рассказать о своей собственной борьбе с насилием в его стране. Кутайба, пожилой мужчина, которому, по его собственным словам, “ни на день не больше шестидесяти”, был весьма впечатляющим. Он свободно владел английским и арабским языками и знал русский, изучая продвинутую физику. Его степени включали степень бакалавра, магистра и доктора философии в области гражданского строительства в ведущих университетах Ирака и Ближнего Востока. Если бы Кутайбу отправили в Америку и назначили профессором в любом университете, никто не смог бы отличить его от любого другого высокообразованного университетского профессора. Несмотря на это, была одна отличительная черта, которая отличала его от обычного университетского профессора: двенадцать пулевых отверстий в его теле.


Кутайба пригласил меня сесть. “Джамал, - сказал он, - мы мало разговаривали, но я слышал, что ты легенда в этом лагере”. Я ответил: “Кто тебе это сказал? Ты общаешься с джунди ? На самом деле, вот важный вопрос: люди говорили тебе, что я легендарный в хорошем смысле или в плохом?” Кутайба рассмеялся. “Джамал, все это было плохо, мой друг. Мне жаль”.


После того, как я с любопытством посмотрел на руку Кутайбы, которая была окружена металлическим приспособлением с медицинскими штифтами, проникающими в его плоть, я должен был спросить его об этом. “Кутайба, что, черт возьми, у тебя на руке? Ты похож на Робокопа”. Он ответил: “Джамал, ты уверен, что справишься с этой историей? Я знаю, что вы, морские пехотинцы, щепетильны ”. Я улыбнулся и сказал: “Ты думаешь, что ты забавный, не так ли? Давай послушаем твою историю”.


Он продолжил рассказывать мне свою историю. “Джамал, шесть месяцев назад в штаб-квартиру моей корпорации в Багдаде пришла группа мужчин, одетых в камуфляжную форму армии США, свободно говоривших по-английски, и сказала мне, что им нужно назначить встречу, чтобы обсудить будущую строительную работу. Поскольку эти люди были солдатами армии США, и я знал, что у них есть деньги, я быстро согласился встретиться с джентльменами, думая, что это будет отличным способом привлечь в свой бизнес американские деньги, которые вливались в строительные проекты. Мужчины попросили, чтобы на собрании я привел для обсуждения всех своих лучших сотрудников. Взволнованный возможностью, я согласился назначить встречу на следующей неделе ”.


Старик продолжил. “На следующей неделе джентльмены, с которыми я впервые встретился, пришли в мой офис в установленное время, на этот раз одетые в гражданскую одежду. Все казалось совершенно нормальным. Однако у ведущего солдата Армии США была странная просьба. Он попросил меня вывести всех моих сотрудников на улицу и выстроить их в шеренгу, чтобы они могли обыскать их на предмет оружия. Я подумал, что это справедливая просьба, поскольку эти люди были солдатами армии США. Я последовал просьбе и вывел всех своих сотрудников за пределы здания и заставил их выстроиться в шеренгу ”.


Кутайба посмотрел вниз и покачал головой, явно опечаленный тем, к чему клонилась история. Он поднял голову и продолжил. “Ну, Джамал, мои четырнадцать сотрудников и я стояли в шеренге в один ряд. Мы чувствовали себя так, словно нас готовили к казни. Мы стояли неподвижно в течение пяти минут, пытаясь понять, почему мужчины никого из нас не обыскали. Затем ведущий скомандовал: ‘Повернитесь и отвернитесь от нас ’. Мы подчинились ”. Я был ошеломлен тем, что услышал. “Мы подождали еще пять минут”, - продолжил Кутайба. “Я обернулся и, к моему ужасу, увидел пятерых мужчин, одетых в американскую Люди в армейской форме направляют АК-47 и пулеметы РПК в нашу сторону. Мужчины перешли с беглого английского на беглый арабский с персидским акцентом и начали скандировать: ‘Аллах акбхар, Аллах акбхар’. [Бог велик, Бог велик.] Они открыли по нам огонь, выкашивая нас, как сорняки. Это была не деловая встреча, это была карательная операция, организованная изощренными иранскими террористами ”.


Я ахнул. “Вау! Как ты выжил?” Кутайба ответил: “Я не уверен, как я выжил, Джамал. Я чувствовал, как пули несколько раз входили в мое тело, и кровь была повсюду. Я был уверен, что мы все умрем. Террористы, наконец, покинули место происшествия, предполагая, что все были убиты. Я был единственным, кто остался в живых. Я, старейший сотрудник в моей фирме. Я пополз обратно в свой офис, чтобы позвать на помощь. К счастью, суматоха вызвала подозрения у местных жителей, и люди прибежали посмотреть, что произошло. Иль хамду иль Аллах [Благодарение Богу]”.


Он сделал паузу, прежде чем продолжить. “Они сказали моей семье, что я умру, но каким-то образом я выжил. Теперь у меня в теле двенадцать пулевых отверстий, и в течение следующих двух лет своей жизни я должен носить это металлическое приспособление, чтобы моя рука могла функционировать в будущем. Довольно дикая история, не так ли?” Я был в шоке, но смог ответить: “Да, можно и так сказать”.


Кутайба придвинул свой стул ближе к моему и оказался в шести дюймах от моего лица, достаточно близко, чтобы я могла чувствовать его теплое дыхание на своих щеках. “Джамал, весь персонал моей компании был убит, мой бизнес был закрыт, мне заменили обе тазовые кости, и я перенес десять операций на груди и руках. Террористы забрали у меня все. Но ты знаешь, чего они не забрали, Джамал? Мой боевой дух. Они никогда не смогут отнять это у меня. Я никогда не сдамся террористам”.


## Глава 21


Уэйн Джунди ? (Где солдаты?)


Ноябрь–декабрь 2006


Я наконец-то получил представление о цифрах, поступивших после увольнения. Ситуация была действительно мрачной. У нас под рукой было в общей сложности 197 солдат, и я даже не был уверен, что это точное число. Что еще более важно, в нашем батальоне осталось в общей сложности пять офицеров, что означало отсутствие иракского руководства. Кроме того, половина 3-й роты джунди, действовавшей из лагеря Али, находилась в самоволке (отсутствовала без разрешения). У нас едва хватало людей, чтобы провести патрульную операцию размером со взвод, но по всем официальным данным мы все еще считались иракским батальоном.


Батальон трещит по швам


Причина полной нехватки персонала была очень проста: иракцы решили отправиться в “длительный” отпуск, вероятно, из-за недавнего насилия в Багдаде и всплеска межконфессиональной вражды, которые обуздали желание джунди сражаться в Аль-Анбаре, когда у них было много боев возле своих домов. Конечно, иракцы брали дополнительные отпуска на протяжении всего нашего развертывания, так что я не был уверен, что это полный ответ.


Мы ничего не могли поделать с продленным отпуском, кроме как сообщить о проблеме по инстанциям MiTT и надеяться, что дисциплинарные меры в конечном итоге будут приняты на уровне министерства обороны. Но я был крайне скептичен, что МО что-либо предпримет в сложившейся ситуации. Они на коленях умоляли прислать больше солдат и не могли позволить себе больше терять. Любые жесткие меры в отношении нынешнего джунди, который решил взять длительный отпуск, только усугубили бы кадровую проблему. Министерству обороны уже пришлось повторно нанять каждого солдата, который был уволен из-за дисциплинарных взысканий.


Как будто фактические цифры были недостаточно плохими, что еще хуже, никто из административного отдела S-1 не вернулся из отпуска. По иронии судьбы, людей, которые должны были сосчитать джунди, здесь даже не было. Все выглядело так, как будто теперь я был клерком S-1 в иракской армии. Конечно, в тот момент я не слишком беспокоился об этой проблеме. Я потерял надежду на то, что иракская армия - это нечто большее, чем кучка головорезов, попрошаек, воров и отчаявшихся людей в форме и с АК-47. Не было смысла подчеркивать реальность иракской армии.


Позвольте мне быть предельно ясным и заявить заранее, что мой моральный дух в то время был на заоблачном уровне, даже несмотря на то, что я не видел свою жену четыре месяца. Если бы у меня не было жены и матери, которые теряли рассудок с каждой минутой моего пребывания в Ираке, я бы всерьез задумался о том, чтобы принять предложение некоторых из джунди предоставить мне кров, безопасность и арабскую жену. Возможно, было бы здорово провести несколько лет в Ираке, чтобы узнать больше об этой увлекательной культуре.


Тем не менее, я был крайне разочарован прогрессом, которого мы добились с нашим подразделением иракской армии. Я знал, что некоторые неудачи нашего батальона были вызваны некоторыми глупыми действиями советников из нашего штаба. Несмотря на это, подавляющее большинство неудач было ошибкой иракцев: им было наплевать на все, что делала иракская армия, и они прилагали больше усилий к тому, чтобы выяснить, как избежать работы, чем к тому, чтобы действительно работать. Как говорится, “Вы можете привести лошадь к водопою, но вы не можете заставить ее пить”.


Самой большой проблемой с jundi было то, что они не появлялись на работе. Мы были на грани кадрового кризиса все время, пока находились в Ираке. Мы начали примерно с 300 солдат, что составляло менее 50 процентов от того, что мы должны были иметь в батальоне иракской армии, и теперь у нас было менее 200 солдат, и в батальоне не было ключевого персонала или постоянного руководства. Мы могли бы продвинуться вперед с 200 солдатами — если бы руководство было здесь. Это было бы некрасиво, но мы могли бы достичь некоторых основных целей. Но с 197 солдатами под рукой, без руководства, и никто не желал выступать в роли лидера и принимать решения, мы фактически остались с 197 бездельниками, получающими зарплату.


В Хадите 4-я иракская рота была представителем кризиса, с которым мы столкнулись. Из первоначальных 59 джунди, которые были у нас в начале развертывания, 16 были ранены, 10 ушли в самоволку, а 19 уволились, оставив нас в общей сложности с четырнадцатью. Четырнадцать солдат? Собирались ли 250 морских пехотинцев в Хадите передать обязанности по обеспечению безопасности этим 14 бродягам с АК-47? Если бы таков был план, мы бы не покидали Ирак в течение следующих ста лет. Ситуация была нелепой, и если бы полковник Абасс и остальные ключевые офицеры не вернулись из следующего отпуска, у нашего Митта больше не было бы работы.


Каждый раз, когда я слышу речь президента Буша, восхваляющего успехи иракской армии, я задаюсь вопросом, просматривал ли он какие-либо данные из провинции Аль-Анбар.


Бегу к выходу


Низкий моральный дух среди джунди рос и, наконец, достиг катастрофического уровня. Однажды автобусы 3-й иракской бригады (базирующейся в Раве, что к западу от Хадиты) остановились в нашем лагере, чтобы отдохнуть и переоборудоваться. Множество наших джунди увидели автобусы, припаркованные за пределами лагеря, и немедленно собрали свои сумки. В их сознании это была возможность уволиться из армии и убраться из этого района как можно скорее.


Сцена у автобусов была прямо из комедийного фильма. Джунди переступали через себя, пытаясь сменить форму на гражданскую одежду, чтобы сесть в автобус. Я попросил Абдулрахмана, гнусного S-1, определить, сколько людей мы потеряем. “Сколько джунди уходит?” Он ответил: “Джамал, я не знаю. Пока мы разговариваем, номер меняется”.


Хотя я знал, что ситуация бесполезна, я позвонил боссу, чтобы сообщить ему новости. Я знал, что он будет в полном смятении и захочет прийти и исправить ситуацию сам. Как и следовало ожидать, майор Пайл прибежал в иракский командный пункт, чтобы получить обновленную информацию о ситуации. Когда он прибыл, он заметил, что иракское руководство ничего не делает, чтобы остановить джунди, которые пытались бежать из лагеря Али. Он подошел к моему столу и начал одну из своих героических речей. “Мы не можем этого допустить. Я не могу этого допустить. Я собираюсь выйти туда и остановить джунди, чтобы они не ушли.” Он повернулся к Мартину, дежурному терпу, и сказал: “Мартин, пошли. Клянусь Богом, мы собираемся остановить это дерьмо!” Через несколько секунд он уже ковылял к двери в направлении автобусов. Он был похож на надутого петуха, направляющегося на петушиный бой. Я пробормотал себе под нос: “Удачи, тупица”.


Почему босс хотел помешать джунди уехать на автобусах, я не понимаю. Мы уже знали, что после следующего отпуска, который должен был состояться через семь дней, джунди уволится огромное количество. Я подумал, что нам следует отпустить тех, кто бросает курить, пораньше, чтобы мы могли сэкономить на еде и припасах. Что более важно, мы бы дали лодырям меньше времени на то, чтобы придумывать схемы кражи дерьма из лагеря в качестве их прощального подарка.


Неудивительно, что майор Пайл не смог остановить автобусы до того, как они смогли уехать. Я просто не думал, что парень это понял. Какой был смысл тратить время всех, чтобы удержать нескольких джунди от увольнения, когда они собирались сесть в отпускной автобус через семь дней и все равно уволиться? Я полагаю, здравый смысл не является распространенной добродетелью в Корпусе морской пехоты.


Из-за побегов в автобусах и слухов о том, что еще тридцать джунди уволятся после следующего отпуска, мы могли потерять еще 30 процентов нашего батальона, в результате чего общее количество наших солдат достигло 150 — для батальона, в котором должно было быть 755 человек. По сути, нашего батальона больше не существовало. Не было даже подразделения, которому можно было бы дать совет. Концепция противостояния тому, что фактически является “шиитским ополчением” в Аль-Анбаре, потерпела неудачу.


## Глава 22


Наносит удар катастрофа


Декабрь 2006


Так только в КОК "МиТТ" началась игра в покер, как в КОК ворвался капрал Кастро, советник морской пехоты, работавший в 3-й иракской роте. Он обратился к Доку со странной просьбой. “Док, у вас есть длинная пластиковая перчатка длиной до плеча?” Мы все обернулись и одновременно спросили Кастро: “Что ты только что сказал?” Я сказал: “Кастро, меня на самом деле не волнует, что происходит там, в суахуте, где вы, ребята, живете, но какого рода извращениями вы, ребята, занимаетесь в эти дни?”


Кастро, смущенный и улыбающийся, сказал: “Джентльмены, у меня пропал индикатор "Верный огонь", который крепится на конце моей винтовки”. Док сказал: “Ой, это примерно пятьсот баксов. Но зачем вам одна из моих длинных пластиковых перчаток?” Кастро, поколебавшись, ответил: “Э-э... ну… Я был в Порт-а-Джоне [уборная] и использовал свой фонарик, чтобы найти туалетную бумагу, чтобы я мог вытереть свою задницу. Фонарь выпал у меня из рук, все погрузилось в кромешную тьму, и я услышал громкий всплеск ”. Мы расхохотались. Адамс кратко описал ситуацию. “Так ты потерял свой Верный огонь в сортире? Вау, теперь это дерьмовая сделка.”Кастро ответил: “Сэр, это, вероятно, худшая шутка, которую я когда-либо слышал”. В ту ночь Кастро отправился на рыбалку за своим фонарем Surefire.


Худший день в Ираке


Один день в декабре определенно был худшим днем развертывания. Первые плохие новости пришли из бригады. Они сообщили, что по автоколонне для выезда снова было применено самодельное взрывное устройство — почти в том же месте, что и в прошлый раз. Шестнадцать джунди были серьезно ранены. К счастью, на этот раз никто не погиб.


Теперь я был во многом на стороне иракцев. Они постоянно ворчали и жаловались, что им не следовало следовать тем же маршрутом и путешествовать с американским конвоем во время отпусков, потому что это делало их очевидной мишенью для повстанцев. Нам нужно было сменить дорогу или изменить маршрут — как минимум. Я не хотел видеть, как еще кто-то из моих иракских друзей погибает без причины.


Вторая плохая новость пришла по электронной почте, которую я получил от Дэна Балларда, друга с Окинавы, Япония, с которым я работал в 3-й дивизии морской пехоты до отправки в Ирак. Тема электронного письма была “Вы видели новости о Нейте Криссоффе?” Как ни странно, в теле электронного письма не было никакой информации. Обеспокоенный, я немедленно отправил электронное письмо Криссоффу, моему соседу по комнате на Окинаве и моему лучшему другу в Корпусе, чтобы узнать, о чем были новости. К сожалению, на электронное письмо Криссоффу так и не был дан ответ.


Через несколько минут после получения электронного письма от Дэна Балларда мне позвонил лейтенант. Джефф Брюер, мой хороший друг и помощник офицера разведки (S2-A) по 2/3. Я понял, что что-то не так, как только услышал голос Джеффа по телефону. Он передал новости. “Чувак, Криссофф мертв, чувак. Он погиб сегодня в результате взрыва самодельного взрывного устройства”. Эти слова высосали из меня жизнь. Я спокойно ответил: “Ни за что, чувак. Как, черт возьми, это произошло? Я только вчера разговаривал с ним, и он сказал, что ему редко выпадает шанс выйти за пределы сети. Ты уверен?” Джефф ответил: “Я не знаю, чувак. Я только что получил информацию и решил, что вам следует знать ”. Я повесил трубку проводного телефона COC и подбежал к своему компьютеру SIPRNET, чтобы отправить другое электронное письмо Балларду. Баллард немедленно ответила и подробно рассказала о том, что случилось с Нейтом.


Он определенно был мертв. Нельзя было отрицать тот факт, что я никогда больше не увижу своего лучшего друга. Он выполнял задание по конвоированию в Фаллудже, когда его грузовик наехал на самодельное взрывное устройство с нажимной пластиной, которое взорвалось прямо под его сиденьем в задней части Humvee. Он был единственным, кто погиб в результате аварии. Другие морские пехотинцы, путешествовавшие с ним, были серьезно ранены осколками и ожогами, но они выжили. Криссофф, по-видимому, был зажат на заднем сиденье, потерял сознание и не смог выбраться из автомобиля до того, как он сгорел дотла. Да упокоится его душа с миром.


Нейт Криссофф, или “Натедавг”, как я его называл, был одним из лучших парней, которых я когда-либо встречал, и то, что он мертв, было просто отстойно. Я злился не за себя, но я был в ярости за Америку как нацию. Нейт был парнем, который добивался успехов намного выше Корпуса морской пехоты. В моей жизни были ребята из Лиги плюща, успешные менеджеры хедж-фондов, типичные люди с Уолл-стрит, лауреаты Нобелевской премии и многие другие очень успешные и состоявшиеся люди, но я мог честно сказать, что Нейт Криссофф побывал там, где никто из них раньше не был. Он был настолько хорош. Даже если бы его смерть означала, что мы спасем всю страну Ирак и сделаем ее демократическим маяком на Ближнем Востоке, я все равно не думал, что это того стоило. У него была харизма и очарование, которые были лучшими. Он был ходоком по воде.


Я никогда не забуду время, проведенное с Натедавгом на Окинаве. Мы вместе жили в офицерском корпусе для холостяков (BOQ) и были соседями по комнате в доме, на поиски которого у нас ушло два кропотливых месяца. Мне также довелось разделить с ним дикие и серьезные моменты на Филиппинах во время оползня в Лейте и в Кумомото, Япония, во время двусторонних военных учений "Яма Сакура". Мы с Натедавгом были неразлучны, когда прибыли на Окинаву в конце 2006 года. Нас даже отправили в Ирак почти в одно и то же время. Единственное, что действительно разделяло нас, это то, что он поехал в Фаллуджу, а я - в Хадиту.


Когда я пишу это, я все еще пытаюсь осознать тот факт, что Криссофф мертв. Примечательно, что я не испытываю жалости к себе. Я знаю, что воины умирают, чтобы другие люди могли жить в мире, и так оно и есть. Я горжусь и чувствую привилегию знать такого великого воина, великого морского пехотинца и отличного друга. Его душа вечно будет жить в моем сознании. Сержант-артиллерист Хартман лучше всего выразил это в фильме "Цельнометаллическая оболочка“ : "Всегда помни об этом: морские пехотинцы умирают. Это то, для чего мы здесь. Но Корпус морской пехоты живет вечно. И это означает, что вы будете жить вечно.”Нейт Криссофф навсегда останется в умах воинов настоящего и будущего. Semper fi.


Морские пехотинцы сталкиваются с новыми трагедиями


Трагедия постигла морскую пехоту Соединенных Штатов в декабре. В дополнение к смерти Криссоффа вертолет CH-46 промахнулся мимо посадочной площадки на вершине плотины и приземлился в озере Кадисия. Лэнс старший лейтенант. Эллиот Уикс и Лэнс старший лейтенант . Майкл Гобл, двое морских пехотинцев, работающих с нашим MiTT, были на вершине дамбы во время инцидента и были свидетелями всего происходящего. Для меня подведены итоги нескольких недель. “Сэр, птица поднималась в воздух, и когда она пролетала мимо края конструкции плотины, она просто нырнула носом в озеро, а затем поплыла по поверхности воды. Мы побежали к месту происшествия, прыгнули в воду и начали вытаскивать людей в безопасное место. Это было безумие ”.


Немедленная и самоотверженная реакция Уикса и Гобла была достойна восхищения. Они оба были героями.


Эмпирическое правило морской пехоты гласит, что первоначальные отчеты всегда неверны. Но первоначальные отчеты, которые мы получили о крушении вертолета, были далеки от истины. У 2/3 был подтвержден один морской пехотинец KIA и трое пропавших без вести (MIA), но предположительно погибших. Ужасный день для Корпуса морской пехоты США. Одним из MIA был оперативный офицер 2/3, майор. Джозеф Трэйн Макклауд. Его потеря стала огромным ударом для батальона морской пехоты. Это была ужасная новость, которую я получил за несколько недель до Рождества. Я молился с их семьями.


Ночью после крушения вертолета я лежал в постели и слушал, как спасательные вертолеты ищут наших погибших товарищей в озере. Они начали перебрасывать поисковые работы к реке Евфрат, думая, что тела унесло через плотину. Было душераздирающе и нереально слушать жужжание вертолетов над головой, когда мы пытались заснуть, но это также успокаивало. Мы знали, что морские пехотинцы вернут павших, чего бы это ни стоило и какие неудобства.


Когда они не смогли найти тела с воздуха, морские пехотинцы предприняли некоторые очень решительные меры, чтобы найти их: они закрыли плотину и осушили Евфрат. Место было захватывающим. Было несколько вещей, которые, я был уверен, я никогда не увижу в своей жизни: расступение Красного моря, захват Африкой мировой экономики и осушение великой реки Евфрат. Видеть, как двухсотметровую реку, источник жизненной силы цивилизации, загоняют в небольшой ручей, было зрелищем. Я уверен, что в Фаллудже и Багдаде было немало иракцев, которым было интересно, что происходит выше по течению.


История крушения вертолета даже попала в новости CNN. В официальном отчете говорилось о четырех подтвержденных погибших и десяти выживших, что соответствовало тому, что мы слышали от морских пехотинцев на дамбе. Хотя это было абсолютно трагично для четырех погибших мужчин, я был очень благодарен, что десять человек выжили. Когда я впервые услышал о катастрофе, я был уверен, что выживших не будет, учитывая суровые условия озера Кадисия.


Позже я воочию убедился, насколько нелепы арабские СМИ — и в то же время я понял, что наши собственные СМИ не так уж далеко ушли вперед. Арабские СМИ сообщили, что существовала вероятность того, что вертолет был сбит огнем повстанцев и что в результате инцидента могли погибнуть тридцать морских пехотинцев. Их свидетельство поступило от некоего жителя Хадиты, который утверждал, что видел листовку, размещенную в мечети Хадиты членом Исламского государства Ирак. Что за чушь собачья.


Наши репортажи в СМИ были ненамного лучше. Наша собственная уважаемая газета, Washington Post , опубликовала "буффонаду". В пресс-релизе от 5 декабря 2006 года Нэнси Трехос, штатный автор Washington Post, написала пару абсурдных вещей. Во-первых, она утверждала, что мэр Хадиты Ибрагим аль-Баяти заявил, что вертолет был сбит повстанцами пулеметным огнем, когда он вылетал из города. Это было невозможно, потому что перед катастрофой мэр Хадиты был отправлен в Абу-Грейб за то, что был повстанцем. Я предполагаю, что Трехос брал у него интервью из тюрьмы, чтобы получить его экспертное мнение о событии, которое произошло в Хадите. Смешно.


Затем Трехос сделал еще одно абсурдное заявление — что офицер иракской армии по имени лейтенант . Хусейн Муслих делал те же заявления, что и этот персонаж Ибрагим аль-Баяти. Это было в равной степени абсурдно. Я был советником S-1 в нашем иракском батальоне, и я расспросил каждого иракского офицера и просмотрел все списки администрации за последний год — нет никаких доказательств того, что кто-либо с именем Хусейн Муслих когда-либо существовал. Более того, я попросил иракцев связаться с бригадой, и они сказали, что во всей бригаде нет такого офицера. Это означает, что этот Автор Washington Post либо выдумала материал, либо вырезала и вставила пропаганду с веб-сайта Исламского государства Ирак и заявила, что работа сайта является ее собственной. Количество лжи, дезинформации и ложных заявлений в арабских СМИ — так же как и в наших собственных — ужасает.


Как будто всего этого было недостаточно, однажды в декабре я проснулся от того, что группа собак, вынюхивающих бомбы, рыскала вокруг лагеря МиТТ. По-видимому, до полковника Абасса дошли слухи о том, что многие из джунди также служили в армии Махди. Он ловил джунди, приносившего кусочки взрывчатки. Возможно, он думал, что они собирают какое-то взрывное устройство по частям и что было бы разумно исследовать лагерь на предмет безопасности. Я клянусь, это место становится все безумнее и безумнее с каждым днем. Напряжение просто наполняет воздух.


Глазурь на торте


Когда кажется, что хуже уже быть не может, иногда так и происходит. Я знал, что моя жена испытывала трудности во время моего отсутствия. Я поговорил с ней по телефону и выяснил, что у нее официально клиническая депрессия. Я гордился тем, что она рассказала мне правду, и тем, что она пошла к врачу за лекарствами и консультацией, но ее выбор времени был не безупречен. Ее новости пришли, когда вокруг меня гибли морские пехотинцы и назревали серьезные проблемы. Я хотел бы быть там, чтобы помочь ей. Или, как минимум, я хотел бы, чтобы в Ираке все было не так ужасно, чтобы у меня было больше времени поговорить с ней. Это была просто еще одна вещь, чтобы добавить к списку дерьма, которое творилось вокруг меня.


## Глава 23


Свет в конце туннеля?


Конец декабря 2006–январь 2007


Все должно было измениться. Все, что я, казалось, видел и слышал, были плохие новости. Я хотел увидеть что-то позитивное, но этого просто не происходило. Мне было любопытно услышать, что говорят о ситуации в новостях на родине. На самом деле, я уже знал, даже не просматривая: Fox News думал, что дела идут отлично, а CNN думал, что все катится со скалы в небытие. По крайней мере, наши СМИ были застрахованы от своих ставок.


Сегодня мы собрались вместе и приняли решение о будущем нашего иракского батальона. Все согласились, что, поскольку наша численность так резко сократилась, имеет смысл консолидироваться. Майор Пайл согласился запросить вышестоящий штаб, можем ли мы объединить всех джунди из Триады и доставить их в лагерь Али. Я подумал, что это хорошее краткосрочное решение. В долгосрочной перспективе единственный способ добиться успеха - набрать больше солдат.


Члены MiTT были не единственными, кто мыслил стратегически. 2/3 разрабатывали некоторые драматические планы в попытке остановить разгул насилия в этом районе. Он планировал вырыть огромные траншеи и построить земляные насыпи вокруг городов Триады. Кроме того, они намеревались объявить вне закона все несущественные транспортные средства и создать отдельные зоны въезда и выезда в каждом из населенных пунктов Триады. Как только деревни будут взяты под контроль, они будут систематически очищать каждый район от повстанцев. По сути, они вводили военное положение.


На первый взгляд план 2/3 казался отличной идеей, по крайней мере, на короткий срок. 3/1, батальон морской пехоты, который пострадал во время так называемой резни в Хадите, сделал то же самое во время операции "Ривер Гейт" и в итоге получил относительно мирное развертывание.


Признаки надежды в Триаде?


Меры 2/3 по борьбе с повстанцами творили чудеса. Запрет на движение транспортных средств, контрольно-пропускные пункты на въезде и выезде и дамбы вокруг городов привели к резкому падению активности повстанцев. С другой стороны, эти правила также сделали нормальную жизнь в Триаде практически невозможной. Учителя больше не могли добираться до школы, стоимость товаров повседневного спроса, таких как продукты питания и бензин, взлетела до небес, по всей Триаде возникли сети контрабандистов, а посещение родственников в близлежащем районе стало невозможным.


В то время как все деревни Триады демонстрировали прогресс, успех Хадиты был самым ярким. Хадита была самым горячим местом во всем Ираке, где в среднем совершалось от тридцати до сорока нападений в неделю. Теперь их было от одного до двух в неделю. Кроме того, школа Хадиты для девочек снова была открыта, женщины теперь ходили по улицам без парандж, магазины по всему городу вновь открывались, и в этом районе вновь появилось чувство надежды. Все это было убедительно. Всего две недели назад мы жили в полном Армагеддоне. Снижение уровня насилия было лучшим рождественским подарком, который мы могли когда-либо получить.


Политическое примирение зашло в тупик


Несмотря на внешний вид, казалось, что иракцы не были на пути к успеху (по крайней мере, так это видится Западу). Они, вероятно, никогда не добьются успеха. По крайней мере, пока вся их культура не изменится. Я хотел бы сказать что-нибудь более позитивное о ситуации, но не могу. Я видел, как человек за занавесом дергает за ниточки.


Я жил в ФОБ в Барване и имел возможность быть наставником лейтенанта Ахмеда, командира 2-й иракской роты. Его действия перед важной встречей со всеми лидерами района Барвана, включая местных шейхов, командира иракской полиции и командира роты 2/3 Fox, были прекрасным примером того, как такие черты иракской культуры, как лень, плохое руководство и эгоизм, приводят к плохим результатам. К сожалению, меня не пустили на встречу, потому что они хотели, чтобы на встрече присутствовало преимущественно иракское лицо. Вместо этого я должен был убедиться, что Ахмед, представитель иракской армии в городе Барвана, готов присутствовать.


Примерно за тридцать минут до встречи в 10:30 я пошел будить Ахмеда. Он был без сознания. Он выглядел как мертвое тело. Я попытался разбудить его. “Ахмед, ты знаешь, что важная встреча состоится через тридцать минут. Ты должен проснуться!” Он проворчал что-то по-арабски, чего я не понял. Я мягко схватил его за плечо и сказал: “Ахмед, ты лидер иракской армии в Барване, ты должен пойти на эту встречу, чтобы представлять армию!” Ахмед ответил: “Джамал, прошлой ночью я был в патруле до 02:00. Я устал. Я голоден. Кого волнует встреча? Все равно никто ни о чем не договорится.” Пытаясь воззвать к его антииракской позиции полиции, я сказал: “Ахмед, если ты не уйдешь, единственным представителем иракских сил безопасности будет командир иракской полиции. Ты хочешь, чтобы он выступил от имени иракской армии?” Ахмед только что перевернулся на своей стойке. “Джамал, скажи им, что я не пойду. Попросите одного из джунди пойти, если им кто-нибудь понадобится ”.


Ошеломленный, я с отвращением смотрел, как он переворачивается на своей дыбе. Я думал о том, что, когда я впервые приехал в Ирак в качестве советника, я бы не принял такого поведения и заставил иракцев встать и уйти. Но теперь, если у Ахмеда, лидера иракской армии в Барване, не было мотивации помочь выиграть войну и способствовать политическому примирению на своей маленькой территории в Ираке, какого черта я должен? Америка была в Ираке не для того, чтобы выиграть войну для иракцев. Иракцы были здесь, чтобы выиграть войну для иракцев — с нашей помощью, если потребуется. Мы могли бы выиграть войну для них или, по крайней мере, попытаться, но в ту минуту, когда мы уйдем, в стране все вернется к тому, как было всегда. Какой смысл нам вообще помогать, если, когда мы покинем это место, оно вернется к отсталому племенному обществу в пустыне?


Политические разногласия были очевидны не только на местном уровне в Триаде. В то время как снижение уровня насилия было особенно многообещающим для будущего Триады, продолжающаяся риторика в Багдаде среди суннитских и шиитских держав оказывала прямое влияние на нашу способность выполнить нашу миссию. Однажды полковнику Абассу и Кутайбе, ведущему иракскому строительному подрядчику, позвонили из Министерства энергетики (MOE) и Министерства водных ресурсов (MOW). Их сообщение было прямым: все подрядчики и все текущее строительство уже происходящее необходимо было остановить и перенести в другое место, потому что земля, на которой располагался лагерь Али, официально была собственностью МО и МОУ, а не Министерства обороны. По данным МЧС и MOW, МО не получило разрешения на начало строительства, хотя строительству был дан зеленый свет много месяцев назад на этапах планирования проекта. Разговор о полной трате денег и времени. Что еще хуже, иракские подрядчики на базе (которые были исключительно суннитами) объявили забастовку. Теперь у нас даже не было персонала, чтобы засыпать ямы, которые уже были вырыты вокруг лагеря.


Казалось, что между различными министерствами шло сектантское соперничество, которое мешало продолжению проекта. Я не мог точно определить причину бюрократической ерунды, но я мог точно указать на один прямой эффект — огромные потери. Иракское и американское правительства собирались потерять миллионы долларов из-за этого, потому что несколько парней в иракских министерствах не смогли поладить и принять решение, которое было бы взаимовыгодным для всех.


Когда на высшем уровне правительства Ирака принимаются нелепые бюрократические решения, джунди всегда знают, что происходит (или, по крайней мере, думают, что знают). Самая распространенная теория заговора, которую я слышал от джунди, заключается в том, что шиитские министры, которые доминировали у власти в Багдаде, не хотели, чтобы правительство тратило больше денег в Аль-Анбаре, и предпочли бы, чтобы они были потрачены на проекты в поддержку шиитских интересов вокруг Багдада и южного Ирака. Я не был уверен, верна ли их теория, но предполагал, что в ней, вероятно, есть зерно истины.


Младшие капралы морской пехоты знают ответы на все вопросы


Лэнс Cpl. Эндрю “Мак” МакМонигал, в зрелом возрасте восемнадцати лет, подвел общую оценку нашей команды консультантов. Мы двенадцать часов просидели на кордоне безопасности в нашем "Хамви" во время миссии по освобождению северной части Хадиты от повстанцев. Мак крикнул из башни хаммера: “Сэр, вы хотите увидеть мою мото [мотивационную] татуировку?” Устав слушать рассказы младшего капрала двенадцать часов подряд, я без особого энтузиазма ответил: “Конечно, Мак, что у тебя?”


Макмонигал быстро опустился в кабину хаммера и выпятил нижнюю губу. Он пробормотал: “Сэр, это мой мотоцикл на всю жизнь. Что вы думаете? Довольно круто, да?” Я взглянула на внутреннюю сторону его губы. Татуировка толстыми черными чернилами гласила: “к черту это”. Я ответила: “Мак, ты, должно быть, издеваешься надо мной. У тебя на внутренней стороне губы была вытатуирована надпись "к черту это"? Что с тобой не так, чувак?” Вмешался младший капрал Морган, водитель. “Сэр, мы пехотинцы рядового состава. Наши жизни отстой. ‘К черту это’ - наш девиз ”. Я рассмеялся. “Да, я думаю, ты прав”.


Часть 5

ВСЕ ХОРОШЕЕ КОГДА-НИБУДЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ


## Глава 24


Гражданская война и демократия в Ираке


Декабрь 2006


У меня была возможность посидеть с полковником Абассом, пока я чинил его компьютер. Я задал ему несколько глубоких вопросов о его мыслях о будущем Ирака, вторжении и текущем состоянии конфликта в стране. Разговор с полковником Абассом всегда был откровением. Он был иракским военным командиром в течение двадцати четырех лет. Он жил по всей стране и выжил, что было свидетельством его интеллекта и способности понимать окружающую обстановку.


Я внимательно выслушал идеи Абасса. “Джамал, американцы говорят, что они приехали в нашу страну, чтобы помочь”, - сказал он. “Я верю в глубине их сердец, что это может быть правдой. Но эта помощь напоминает мне о том, как британцы приезжали сюда в шестидесятых и семидесятых годах, чтобы решить проблемы с нашими пальмовыми рощами, которые были поражены болезнями. Они сказали нам, что нам нужно обработать наши деревья, иначе они все погибнут от заражения. Британцы убедили нас, но проблема только усугубилась. Все пальмовые рощи были уничтожены. Они ничему не помогли, они только ухудшили ситуацию ”.


Абасс поерзал на стуле, выпрямился и продолжил. “Я считаю, что эта вторая попытка западных стран помочь Ираку похожа на так называемую помощь, которую британцы оказали нам сорок лет назад”. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Затем я задал Абассу фундаментальный вопрос. “Считаете ли вы, что мы вызвали нынешний кризис в Ираке?” Его ответ был четким и ясным: “Да, конечно”.


Прежде чем я смог попросить его развить свое смелое утверждение, он разглагольствовал об идее свободы и о том, почему она никогда не сработает в Ираке. “Иракский народ никогда не знал демократии”, — сказал он. “Как мы можем просто позволить им это сделать? Я рассматриваю демократию и свободу как прививки. Если вы сделаете кому-то вакцину, который вообще никогда не подвергался никакому воздействию, лекарство, которое должно помочь им, на самом деле убьет их. Лучшим методом было бы давать это лекарство медленно и небольшими порциями, чтобы люди могли к нему адаптироваться. Со временем вакцина стала бы намного эффективнее.” Я сидел и думал о его аналогии, и она начала приобретать смысл.


Полковник Абасс подробнее остановился на том, что Америка называет свободой. “Позвольте мне просто сказать вам, что свобода в Ираке - это нездоровая вещь”, - заявил он. “Вы должны помнить, что иракцы подобны львам в клетке. Представьте, что у вас всю жизнь был лев в клетке, а затем вы выпустили его из клетки без каких-либо указаний или правил. Этот лев будет делать все, что захочет, и сеять хаос. Таково мышление иракского народа. Американцы уронили свободу себе на колени, и они вели себя как освобожденные львы. Иракцы никогда не жили со свободой и не жили как гражданский народ. У них не было возможности научиться этому ”.


Я размышлял над заявлениями полковника Абасса. “Джамаль, ты знаешь, свобода, которую американцы предоставили иракцам, - это не та свобода, которая есть у американцев”, - продолжил он. “Американцы не свободны так, как свободны иракцы. Американцы не могут убить своего соседа за кражу их козы, не могут застрелить врага из-за межплеменной вражды, не могут убить свою дочь за то, что она погубила честь своей семьи. У американцев нет нашей свободы. Они просто вольны действовать в условиях крайне ограниченной цивилизованной системы. Свобода, предоставленная иракцам, является истиннейшей из свобод. Это позволяет каждому делать все, что они хотят, без последствий. Одним словом, анархия. Единственная истинная свобода. Анархия - это то, что Америка предоставила Ираку ”.


Все еще обдумывая сказанное полковником, я ответил: “Сэр, что, по вашему мнению, происходит? Каким вы видите все это развитие событий?” Абасс сделал паузу, чтобы немного подумать. “Вы знакомы с гражданской войной, которая произошла в Ливане?” он спросил меня. “Я вижу, что наш кризис очень похож на их. Я вижу, как Америка уходит вскоре после того, как они понимают, что они только усугубляют проблемы в нашей стране и их мечта о демократическом Ираке становится безнадежной. Как только они уйдут, внутри Ирака начнется гражданская война и борьба за власть. Эта борьба может длиться год, а может и пятнадцать, как это произошло с ливанцами, но в конце концов люди устанут от борьбы, и лидеры сядут за стол переговоров и выработают какое-то соглашение. Финал игры здесь очень предсказуем и уже много раз проигрывался в этом регионе ”.


Мне неприятно это признавать, но я думаю, что полковник Абасс - человек, к которому стоит прислушаться, даже несмотря на то, что все, что он говорит, бросает вызов логике и риторике, исходящим от администрации Буша. Его описание иракского народа как львов в клетке может звучать так, как будто он говорит, что люди ведут себя как дикие животные и не имеют чувства вежливости без клетки вокруг них. К сожалению, его оценка, в общем смысле, верна. Иракский народ совершенно другой, потому что они живут в совершенно других обстоятельствах. Все, что они знают, - это насилие как средство достижения цели. Все, что они знают, - это диктатура и власть как средство контроля над населением.


Оглядываясь назад, Джорджу У. кажется глупым Бушу утверждать, что мы предоставляем иракскому народу свободу. Что он на самом деле имеет в виду, так это то, что мы хотим предоставить иракцам свободу действовать в обществе, которое ограничивает действия граждан. То, что мы им дали, - это свобода в самом прямом смысле этого слова, или, другими словами, анархия. Вопросы, которые иракцы по праву задают нам, просты: как Америка может предоставить нам свободу, а затем внезапно ожидать, что мы будем соответствовать множеству правил, которые по своей сути принимает и соблюдает свободное общество? Что, если мы не хотим, чтобы здесь были другие люди, исповедующие другие религии? Что, если мы захотим практиковать двухтысячелетнюю традиционную племенную практику забивания камнями женщин, совершивших прелюбодеяние? Что, если мы захотим внедрить исламские законы шариата? Что, если мы захотим внедрить убийства во имя чести? Ты дал нам свободу, верно?


Я думаю, что Америка допустила огромную стратегическую ошибку, предположив, что иракцы будут воспринимать свободу и демократию так же, как жители Запада.


## Глава 25


Америка никогда не выглядела так хорошо


Январь–февраль 2007


O ранним утром в январе я зашел в MiTT COC, чтобы узнать последние новости. Они не были радостными. Мне еще раз напомнили о том, насколько опасной и неспокойной может быть провинция Аль-Анбар. Мощное самодельное взрывное устройство подорвало "Хаммер" морской пехоты, убив санитара Мэтью Конте и сержанта-артиллериста морской пехоты Терри Эллиота. Кроме того, двух других морских пехотинцев пришлось эвакуировать из-за срочных хирургических ранений, и их выживание было под вопросом. Я просто надеялся, что у их семей хватило сил, когда они услышали эту новость.


Потрясенный новостями о гибели новых морских пехотинцев, я пошел отключить Интернет. Внезапно на экране появилось окно мгновенного сообщения. Это был мой друг по студенческому братству, который работал и жил в Нью-Йорке. Он, как и большинство американцев, хотел поблагодарить меня за мою службу. Хотя я действительно оценил его заботу, он случайно сказал кое-что, что показало его невежество. Он спросил: “Уэс, у твоей жены было время навестить тебя там, в Ираке?” Я действительно не знал, как реагировать. Здесь я беседовал с инвестиционным банкиром с Уолл-стрит, получившим образование в "Лиге плюща", и он понятия не имел о ситуации в Ираке. Смешно.


Я не злился на него за его комментарии, но я опасался, что его невежество было характерно для многих американцев, которых никогда не заставляли иметь дело с реалиями и издержками войны. К сожалению, те же самые люди также голосуют за то, что происходит на войне. Всякий раз, когда лица, принимающие решения, не вынуждены признавать цену своих решений, им суждено принимать плохие решения.


Мы все хотим сбежать из Ирака


Последние дни в Кэмп Али были одними из лучших, которые я провел в Ираке. Теперь, когда дела шли на спад и несколько джунди, которых я все еще консультировал, занимались своими собственными соответствующими функциями, я тратил свое время на изучение иракской культуры и опыта.


Однажды днем я зашел в terp hooch — мое любимое место для хорошей беседы. Марк, Муди, Имус и Мартин - все были доступны для обсуждения. Поскольку конец был так близок для меня, и терпсы хотели бы быть на моем месте, темой дня было "как сбежать из Ирака". История Марка должна была быть самой захватывающей. Он рассказал нам историю мучительного побега своего брата из Ирака в Швецию.


История Марка началась после войны в Персидском заливе (1990-91). Из-за ситуации с безопасностью в Багдаде и беспорядков после войны семья Марка бежала в Иран. Через несколько лет они подхватили вирус “курдской гордости”. Эта болезнь вынудила их вернуться на курдские земли в северном Ираке, где они были бы окружены своей семьей из предыдущих поколений. Все были увлечены этой идеей, кроме Ясира, который чувствовал, что в Ираке для него не было никаких возможностей. Он положил глаз на Европу.


Несмотря на невероятные шансы, Ясир начал свою миссию по бегству из Ирака в середине 1993 года. Первый этап его путешествия включал получение поддельного иранского паспорта и проникновение в Иран. Оказавшись в Иране, следующим этапом для Ясира было пробиться на север, в Россию. Как правило, стоимость, необходимая для подкупа людей на этом пути, была непомерно высока, но Ясир сэкономил соответствующую сумму денег от продажи персидских ковров на черном рынке в Ираке за предыдущие пару лет. В середине 1994 года он добрался до Москвы.


Находясь в России, Ясир снимал квартиру-студию и встречался с местной русской женщиной, которая могла показать ему город и научить языку. Жизнь была хорошей — на данный момент. В 1995 году на страну обрушились экономические потрясения. Человек, умеющий выживать по натуре, Ясир увидел в этих потрясениях возможность сбежать в Европу, свой конечный пункт назначения. Как только стало возможно, Ясир вскочил на поезд до Литвы, которая недавно открыла политику приема иранцев в свою страну. Взяточничество и поддельный иранский паспорт Ясира должны были пригодиться во второй раз.


Однажды в Литве Ясир объехал всю страну в поисках работы, но безуспешно. После шести месяцев жизни на улице ситуация была ужасной. К счастью, наконец-то представилась возможность: открылась новая транспортная операция на черном рынке, которая предлагала контрабанду отдельных лиц на круизном судне, курсирующем между Швецией и Литвой.


Операция по контрабанде не была комфортной для беженцев. Кухонные работники на лодке были вовлечены в операцию, чтобы пополнить свои скудные доходы. Операция была простой: разместите беженцев в холодильнике для мяса вдали от службы безопасности судна, а затем тайно вывезите их с судна в мусорных контейнерах, как только они прибудут в Швецию. Хотя это звучало хаотично, Ясир поставил свои последние средства на эту возможность.


Круизные лайнеры обычно привлекают представителей многих национальностей. Круизная линия черного рынка, казалось, поступила бы так же. Во время поездки Ясира в холодильнике для мяса он был раздавлен между 150 другими людьми из Пакистана, России, Ирака, Ирана, Афганистана и большинства других стран в радиусе пяти тысяч миль от Литвы. У всех этих людей была одна и та же история: они бежали из своих стран и ставили свои последние средства на шанс обрести свободу. И ставки были высоки. Если литовское или шведское правительство обнаружит их на судне до того, как они войдут в шведские воды, их вернут в литовскую тюрьму, где они умрут от голода.


Прогулка на лодке во время круиза была ужасающей. Изгнанников неудержимо трясло, мясные туши били их по лицу при каждой волне. Что усугубляло ситуацию, так это недостаток кислорода в холодильнике. Операторы контрабандного бизнеса пожадничали и попытались разместить в два раза больше беженцев, чем было возможно, учитывая содержание кислорода в холодильнике.


Застрявший в холодильнике для мяса без кислорода оказался катастрофой. Люди начали падать как мухи. К сожалению, у беженцев не было возможности открыть дверь изнутри, чтобы впустить больше кислорода в помещение. Ясир, взяв на себя роль лидера группы, разработал план. Они должны были сформировать человеческую пирамиду, достаточно высокую, чтобы дотянуться до небольшого отверстия в верхней части мясного шкафа. Будем надеяться, что кто-то сможет протиснуться в отверстие, проползти через него и в конечном итоге выбраться наружу, чтобы открыть дверь и спасти всех, кто внутри. Если бы этот человек не смог открыть его, в мясной шкафчик попало бы 150 дополнительных туш.


Самые сильные индивидуумы, все еще способные функционировать, создали человеческую пирамиду. Ясир прополз по человеческой лестнице к небольшому отверстию на вершине холодильника. Он встретился лицом к лицу с небольшим открытием, которое спасло бы жизнь каждому.


Ясир попытался протиснуться через отверстие, но потерпел сокрушительную неудачу. Но он не мог сдаться. Он разделся догола, чтобы сделать свой профиль стройнее. Он снова попытался протолкнуть свое тело через отверстие. В конце концов он застрял и был уверен, что умрет в камере хранения мяса. Без всякой надежды Ясир штопором просунул свое тело в шахту. Когда он двигался, он чувствовал, как кровь медленно стекает по его телу, когда его открытые бока царапались о винты вдоль стен прохода. Боль была мучительной, но это был вопрос выживания.


В конце концов Ясир выскочил с другой стороны шахты. Не осознавая, что его окружает, он немедленно начал бегать по кораблю, обнаженный по пояс, с пропитанным кровью телом. Он звал врача или капитана корабля. Чудесным образом он вбежал в каюту капитана на корабле. Дрожа от сильной боли, он начал кричать по-арабски, надеясь, что капитан поймет, что он говорит.


Ясиру не удалось выйти на связь, но он смог передать, что где-то на лодке возникла тяжелая ситуация. Капитан вызвал врача, чтобы тот осмотрел раны Ясира. Когда прибыл доктор, Ясир смог объяснить ему ситуацию. Ясир и доктор бросились к шкафчику с мясом, надеясь спасти тех, кто был внутри.


Оказавшись у двери в мясной шкаф, Ясир бросился открывать дверь. Он потянул за рычаги. Афганец крикнул ему изнутри: “Если ты выпустишь нас отсюда, я убью тебя, как и многих других!” Афганец и обеспокоенная толпа внутри камеры хранения боялись, что они все еще находятся над литовскими водами, и верили, что даже если они переживут это испытание, их отправят в литовскую тюрьму умирать.


Затем Ясир оказался перед выбором: спасти этих людей сейчас или подождать еще немного, чтобы полностью объяснить ситуацию и надеяться, что они были в шведских водах. Ясир конфиденциально объяснил врачу ситуацию, с которой они столкнулись. Доктор посмотрел Ясиру в глаза и сказал ему, что если он не откроет дверь, люди в камере хранения очень скоро умрут. Ясир продолжал слышать крики афганца и большой толпы внутри мясного склада, которые умоляли его передумать. Ясир решил последовать пожеланиям своих товарищей-беженцев.


Ясир сообщил доктору о своем решении, и доктор бросился к капитану корабля, чтобы объяснить ситуацию. Капитан корабля, человек с добрым сердцем, позвонил в канцелярию короля Швеции, чтобы попросить разрешения их затруднительного положения. Решение было быстро принято королем: всем на борту будут предоставлены грин-карты, гарантирован безопасный проход и они не будут переданы литовским властям.


Услышав новости, доктор бросился к мясному складу, где встретил Ясира. “Открой люк!” - крикнул он. “Король спас вас”. Двое мужчин изо всех сил дернули двери и распахнули их. Толпа очень замерзших, но очень благодарных беженцев высыпала из холодильника. Немедленное воздействие насыщенного кислородом воздуха спасло всех в самый последний момент. Всем им собирались дать еще один шанс на жизнь в Швеции.


По сей день, по словам Марка, Ясир ежедневно благодарит Бога и молится за короля Швеции. Он также узнал о более приятных вещах в жизни, таких как употребление вина и приударение за шведкой, о том, чем он мечтал заняться в Европе за пять лет до начала своего путешествия.


Показываю новым ребятам кампус


Il hamdu Allah! День, когда новая рукавица прибыла в лагерь Али, был, вполне возможно, лучшим днем в моей жизни. В то время я думал, что если я умру прямо тогда и там, это не будет иметь значения, потому что за последние двадцать четыре часа я испытал больше радости, чем большинство людей испытывают за всю жизнь.


Иракцы решили сделать первый опыт новой команды за пределами the wire намного более захватывающим, чем мы надеялись. В течение пяти минут после того, как мы покинули дружественные позиции, когда мы пересекали деревню Саут-Дам, ведущая иракская машина заметила огромное самодельное взрывное устройство в виде цепочки из ромашек, установленное для уничтожения нескольких автомобилей одним выстрелом. Обнаружив самодельное взрывное устройство, мы провели наши учения по немедленному реагированию, оцепили район и ждали прибытия команд EOD.


Пока мы ждали EOD, ожидание было еще более волнующим. Джунди начинают стрелять из своей массивной "Душки" (a 12.7-мм зенитный пулемет) в направлении пальмовых рощ. На расстоянии ста метров каждый из нас в "Хамви" мог почувствовать оглушительный грохот вылетающих из ствола пулеметных очередей. Молодой капитан в задней части моего хаммера заорал: “Что, черт возьми, происходит? У нас перестрелка?” Страдая от боевого самоуспокоения, я спокойно ответил: “Нет, сэр. Я не уверен, что происходит. Иракцы любят стрелять по чему попало. Я бы не беспокоился об этом. В любую секунду будет радиосвязь, объясняющая, что происходит. Просто стойте наготове ”. Как я и подозревал, стрельба джунди по пальмовым рощам была спонтанной реакцией ни на что.


В конце концов EOD прибыла на место происшествия. Мы передали им ситуацию и продолжили движение обходным маршрутом через западную пустыню. Обычно такая операция обхода не представляла проблемы. Однако Билл, новый терп, забыл свою рацию Motorola. Без рации для связи с иракцами сцена превратилась в столпотворение. Новая команда стала свидетелем самой непрофессиональной и жалкой демонстрации военной эффективности, которую когда-либо видел мир.


Обойдя самодельное взрывное устройство по открытой пустыне, мы продолжили наш путь в центр Хадиты. В нескольких милях от торгового центра Haditha FOB мы въехали на контрольно-пропускной пункт иракской полиции. Как только мы прибыли на контрольно-пропускной пункт, перед нами вспыхнули очереди из АК-47. Мы находились в тылу конвоя и не знали, что происходит. Оказалось, что иракская полиция открыла огонь по автомобилю, который мчался к их контрольно-пропускному пункту. Капитан и сержант из новой команды немедленно посмотрели на меня и спросили: “Что, черт возьми, там происходит? Это дерьмо происходит постоянно?” Я попытался их успокоить. “Джентльмены, послушайте, это ненормально. Последний месяц стояла мертвая тишина. Я не уверен, почему все занервничали, когда ты впервые оказался за пределами сети.”


После того, как мы показали новой команде операции в Хадите, мы вернулись в лагерь Али. По нашему прибытию босс приказал: “Джентльмены, мы собираемся развернуться и составить тот же конвой, но мы заменим других участников из нового MiTT”. Док усмехнулся мне. “Сэр, он серьезно?” Я ответил: “Док, вы ожидали бы чего-то меньшего от нашего бесстрашного лидера?”


Во время нашей второй поездки в Haditha FOB мы предполагали, что у нас будет меньше вопросов. У нас был морской санитар, который находился в своей четвертой боевой командировке, и сержант-артиллерист морской пехоты, который был в своей третьей командировке в Ирак. Наше предположение оказалось ложным. Военно-морской врач все это время вел себя как щенок. Во-первых, он пожаловался на вождение старшего сержанта Хейслипа и сказал ему, что тот “виляет и катается по дороге, пытаясь поиграть в игры”. Я пытался объяснить доктору, что нельзя ехать по прямой, потому что по пути приходится объезжать выбоины и подозрительные участки. Это объяснение промелькнуло у него в голове. По его мнению, поездка в Хадиту должна быть похожа на поездку по шоссе Тихоокеанского побережья в Калифорнии.


Другой проблемой нового дока было то, что мы не сразу включили наших хамелеонов при выходе из лагеря. Я попытался объяснить ему, что в этом районе не было угрозы применения радиоуправляемых самодельных взрывных устройств и что повстанцы не устанавливают самодельные взрывные устройства непосредственно за воротами лагеря Али, потому что он постоянно находится под наблюдением. Он отклонил мои ответы, а затем пригрозил надрать всем нам задницы, если в следующий раз мы не включим Хамелеонов в ту же секунду, как покинем прослушку. Док Макгиннис ответил на угрозы нового дока за всех нас: “Док, перестань быть слабаком. Теперь ты с морскими пехотинцами. Кроме того, хамелеон - это не силовое поле, которое спасает твою жизнь. Отрасти пару яиц, чувак ”.


Новая команда бежала в страхе. Я понимал, что такое мотивация, когда ты находишься в зоне боевых действий и усердно тренируешься, но я также понимал, что это марафон, а не спринт. Если эти ребята планировали пережить развертывание, им нужно было принять “таблетку успокоения”, иначе они не пережили бы тур. Я устал просто наблюдать за ними.


Абсурдность новой команды была продемонстрирована на примере нашего конвоя в Барвану. По дороге иракский грузовик с водой перегрелся и заглох на маршруте Феникс. Каким-то образом Сермену и его команде иракских механиков удалось запустить эту штуковину ровно настолько, чтобы мы смогли добраться до контрольно-пропускного пункта въезда-выезда, который находится на окраине Барваны. С неисправным водовозом мы добрались до зоны безопасности. Мы почувствовали облегчение. Если бы мы застряли на трассе Феникс на враждебной территории, ситуация была бы намного хуже. Однако новая команда , похоже, по-другому оценивала ситуацию. Они все еще думали, что мы находимся под вражеским огнем. Как только "хаммеры" остановились на контрольно-пропускном пункте, новоиспеченные митты выскочили из своих машин, выставили охрану и принялись искать врага.


Док Макгиннис и я, все еще сидевшие в безопасности нашего пуленепробиваемого хаммера, изумленно посмотрели друг на друга. Док выпалил: “Сэр, эти парни сумасшедшие?” У меня не было разумного ответа. Они были сумасшедшими. Здесь мы были, на контролируемом морской пехотой контрольно-пропускном пункте, окруженные десятью десантными машинами морской пехоты, оснащенными 50-миллиметровыми гранатометами cals и MK-19. Чего новые ребята из MiTT собирались достичь, покинув безопасность своих пуленепробиваемых хаммеров, было выше моего понимания. Я задавался вопросом, действовали ли мы так же, когда впервые приехали сюда. Я вспомнил, что нервничал, но не был глупым.


## Глава 26


Оценка


Январь–февраль 2007


Перевод на новый MiTT был официально завершен. Мы больше ни на что не рассчитывали. Новая команда определенно была другой породы, и я надеялся, что они добьются успеха. Я думал, что со временем они поймут, что их чрезмерная самоуверенность, строгость и мотивация бесполезны при исполнении обязанностей советников, если они не наладят отношения со своими иракскими коллегами. Я знал, что нашей команде потребовалось по меньшей мере несколько месяцев, чтобы понять, что иракцы не подчиняются приказам морских пехотинцев.


Я был рад, что наши обязанности закончились, но мне также было очень грустно, что я покидаю батальон. У меня сложились удивительные дружеские отношения с иракцами, и я пережил несколько удивительных приключений. Конечно, по большей части они были эгоистичными, лживыми, ненадежными, наносящими удары в спину, попрошайничающими ублюдками, но они были моими друзьями. Мне пришлось выживать бок о бок с этими людьми. Они были грубыми по краям, но я знал, что если бы дело дошло до защиты меня в перестрелке, каждый джунди в батальоне принял бы за меня пулю (см. фото 19).


Нас связывал дух воина, и это то, что я никогда не забуду.


Заключительные замечания по Кэмп Али


Я сделал несколько наблюдений в свой последний день в лагере Али. Вокруг лагеря у нас были наполовину возведенные фундаменты для группы зданий, которые должны были быть возведены несколько месяцев назад, пятнадцать тракторов и тяжелой техники, собирающих пыль и в то же время обходящихся иракским и американским налогоплательщикам в большие суммы денег, группа иракских подрядчиков, сидящих в своих барах, смотрящих телевизор и спящих весь день, и продолжающаяся борьба внутри Министерства обороны и МЧС / MOW по поводу того, может ли строительство продолжаться в Кэмп Али. Полчища потраченных впустую усилий и ресурсов из-за того, что центральное правительство не смогло договориться по вопросам.


У нас также был батальон, который вырос примерно с 500 солдат до подразделения численностью примерно 185 человек с низким моральным духом, без инициативы, без желания защищать иракские основы демократии и с сильным желанием получать свою зарплату.


В тот последний день я был свидетелем шести различных случаев, когда иракцы, как джунди, так и гражданские подрядчики, подходили к MiTT Marines, чтобы попросить пальто, перчатки, компьютеры, iPod, карты памяти и еду. Все это попрошайничество, несмотря на то, что многие иракцы уже владели многими из этих предметов. Корни их попрошайничества проистекают из их представления о том, что у американцев есть все деньги в мире, потому что евреи украли их у арабов и спрятали в американских банках.


Кроме того, я спросил одного из суданских инженеров в лагере, как у него дела, когда он возвращался после утреннего душа. Он ответил: “Косей“ (”Хорошо" на африканском арабском диалекте). Затем я огляделся и заметил, что из пятнадцати генераторов в лагере, которые этот парень должен был обслуживать, работали только два. Возникает несколько вопросов: кто из иракского правительства контролирует этих подрядчиков? Почему кто-нибудь не может просто сказать этим ребятам, что они не собираются сокращать это и нанять кого-нибудь, кто сможет выполнить эту работу? И почему иракское правительство нанимает суданских инженеров, когда у них есть группа безработных иракских инженеров?


Еще одно наблюдение: сегодня днем Хоуи, командир отделения джунди, ударил задержанного повстанца по рту, из-за чего у задержанного пошла кровь из губы. Затем морские пехотинцы MiTT оказались под прицелом адвоката 2/3. Он хотел, чтобы они объяснили, что происходит и почему они допустили инцидент. Что это за вопрос? Сколько времени потребуется американским политикам, чтобы понять, что мы никогда не изменим иракцев и не сделаем их американцами? Иракцы будут грубы со своими задержанными, и мы ничего не можем сделать, чтобы изменить это, пока они не решат, что это плохая идея.


Следующей просьбой адвоката от наших морских пехотинцев MiTT было показать последнюю копию иракского SOP для допроса. Неужели американские военные настолько невежественны, чтобы предположить, что у иракской армии есть письменные инструкции по всем аспектам их операций? Вы издеваетесь надо мной? В Ираке даже нет функционирующей правовой системы, которая определяла бы, какие правила существуют в обществе (кроме местного племенного закона, который управляет большинством районов). Как они могут создать официальный документ о своих методах ведения допроса, когда нет даже базового свода законов? Я предполагаю, что “решение”, которое мы будем использовать, - это то же самое, к которому мы прибегаем всегда: скопируйте наши документы, переведите их, передайте иракцам и скажите им, что именно так они должны вести бизнес. Мы даже можем сказать им, что задержанным следует давать пищу и воду, с ними нужно обращаться гуманно, их никогда не следует запугивать или испытывать страх, и обращаться с ними следует крайне осторожно. Сама идея о том, что мы можем диктовать любые идеи — от демократии вплоть до того, как проводить допросы, — это пример высшего сорта тупости.


Мой взгляд на приведенные выше наблюдения заключается в том, что основные причины, по которым Ирак продолжает колебаться, кроются не в том, что американские военные не стараются изо всех сил, а в иракской культуре, которая обрекает их на провал (или, по крайней мере, на провал, как его определяют американцы: нет демократии, нет союзника в войне с террором, нет интеграции в мировую экономику и так далее). Более того, неспособность американцев понять иракскую культуру отражена в моем наблюдении за задержанным повстанцем. Даже если бы иракцам не было суждено потерпеть неудачу из-за их племенных обычаев, американцы, из-за нашего желания контролировать любую ситуацию и влиять на нее, никогда бы не позволили иракцам поступать так, как им хотелось бы, что подорвало бы их способность эффективно действовать.


Точка зрения одного морского пехотинца


Сторонники военной поддержки придерживаются ныне несуществующей теории, согласно которой, если в Ираке наступят мир и безопасность, люди каким-то волшебным образом соберутся вместе и захотят спеть “Кумбайя” в унисон. Это притянуто за уши по ряду причин. После многолетнего изучения иракского народа и работы с ним каждый день в течение семи месяцев я сомневаюсь, что какой-либо иракец в ближайшем будущем когда-либо будет доверять другому иракцу, когда на карту поставлены деньги, власть или ресурсы. Я был свидетелем реального эксперимента (операция "Аль-Маджид") в рамках Триады, который позволил нам проверить гипотезу "группы поддержки войны" о том, что обеспечение безопасности в районах Ирака будет способствовать согласию и каким-то образом даст ростки демократическим институтам.


Операция "Аль-Маджид" прошла с большим успехом по всем военным стандартам. После нее количество нападений увеличилось с сорока до пятидесяти в неделю до пары нападений за целый месяц — более чем на 90 процентов снизилось уровень насилия. Наряду с этим снижением уровня насилия значительно увеличилось число людей, которые, казалось, положительно относились к силам коалиции. Также наблюдался устойчивый рост обычной активности по всей Триаде: открывались магазины, люди находили способы посещать школы, и все больше и больше людей выходило на улицы, занимаясь обычными делами. По сути, Аль Маджид создал обстановку безопасности и относительного мира и тишины.


Теория гласит, что безопасность и мир должны способствовать согласию, формированию местных органов власти, большему уважению к национальному правительству и росту демократических институтов. Но я не видел и не слышал, чтобы что-либо из этого происходило. Я слышал, что все местные шейхи продолжали воевать между собой, что шейхи пытались заключить сделки с морскими пехотинцами, чтобы получить больше ресурсов и льгот за счет американских налогоплательщиков, и что люди по-прежнему испытывали полное недоверие к центральному правительству.


На самом деле ничего не изменилось — за исключением того, кого поддерживали шейхи. Раньше шейхи благоволили религиозным фанатикам, но после того, как за стол переговоров сел американский папик, вместо этого они поддержали нас.


Независимо от того, кого поддерживают шейхи, ключевые факторы остаются теми же: у суннитов нет причин верить центральному правительству, шейхи хотят сохранить свои маленькие вотчины, местные власти продолжают препираться и воевать между собой, и никто не желает вступаться за народ Ирака, если это означает отказ от своего племени или семьи.


Основываясь на том, что я увидел в эксперименте "Триада", гипотеза о том, что, как только Ирак станет безопасным и мирным, в нем возникнет сотрудничество между народом и демократическими институтами, является ложной. Я думаю, это потому, что американцы применяют свою логику и рассуждения к ситуации. Они предполагают, что иракский народ будет доверять друг другу и решит сотрудничать друг с другом, как только прекратится насилие. Но нет исторического прецедента, чтобы иракцы ладили друг с другом в национальном масштабе. Более того, я сомневаюсь, что такие черты иракской культуры, как недоверие, коррупция, эгоизм и стремление к выживанию, в ближайшее время покинут этот регион мира. Кроме того, чтобы гипотеза оказалась верной, местные шейхи и полевые командиры, которые правят Ираком с незапамятных времен, должны быть готовы позволить процветать демократическим институтам, зная, что это напрямую ослабит их власть и влияние в их регионе. Реалист во мне думает, что это примерно так же вероятно, как переход папы римского в ислам.


Люди в Ираке и системы в Ираке в том виде, в каком они существуют в настоящее время, никогда не станут такими, какими их хочет видеть Америка. Соединенные Штаты вмешались в ситуацию в Ираке с желанием исправить ошибки американскими решениями. В попытке решить иракские проблемы с помощью американских идей есть проблема: это позволяет иракскому народу обвинять в своих проблемах наши попытки решения их вышедших из строя систем. Что иракцам действительно нужно сделать, так это быть интеллектуально честными относительно того, почему их страна потерпела неудачу. Как только они поймут, что недостатки в их системе происходят из-за недостатка инициативы, отсутствия желания, лени, коррупции, эгоизма, отношения к получателям пособий и религиозного радикализма, они, возможно, смогут измениться изнутри. Я не думаю, что мы можем изменить их извне.


Покидая Хадиту


Перед тем, как мы покинули Хадиту, этот район оставил у нас последнее воспоминание. За двадцать минут до нашего вылета мы все спали, прислонившись к шлакоблокам, выстилающим край дамбы, когда по всем нашим телам прошел сильный толчок. Земля задрожала под нашими ботинками. Майор Гейнс высунул голову из-за шлакоблока и заорал: “Что, черт возьми, это было?” Все подскочили, чтобы посмотреть, что произошло. Очевидно, в непосредственной близости от нас произошел мощный взрыв. Ле Гетт повернулся, посмотрел на меня и сказал: “Чувак, насколько нам повезло? Мы умрем в последний день здесь от гребаного ракетного обстрела. Потрясающе!” Я показал свою фирменную вывеску “Повесить бесплатно" и саркастично ответил: "О, дааа. Возьми немного!”


Мы осмотрели ландшафт долины Евфрата в поисках признаков приближающегося ракетного обстрела. В тысяче метров от плотины мы заметили виновника. Огромный столб дыма поднимался из центра дороги рядом с плотиной. Команда EOD провела контролируемую детонацию нескольких обнаруженных ими самодельных взрывных устройств, в том числе пяти баллонов с пропаном, наполненных мощной взрывчаткой. Адамс посмотрел на всех членов команды. “Джентльмены, давайте убираться к чертовой матери из этого места”, - сказал он. “Где, черт возьми, эта птица!”


Птица прилетела через десять минут. Я почувствовал себя Уильямом Уоллесом в фильме “Храброе сердце” , когда он торжествующе выкрикивает "Freeeedom" перед казнью. Я поднялся на борт вертолета CH-53 Super Stallion и выкрикнул последнее слово Уильяма Уоллеса, не слышное никому другому из-за шума двигателя вертолета. Наконец-то я был свободен.


Мы наконец были в Кувейте, и кошмар закончился. Я никогда не забуду бегство из Триады. Я мог видеть с неба все районы, где на нас напали с помощью самодельных взрывных устройств, все районы, по которым нас обстреливали, все притоны, которые мы посетили, и все дома людей, которые мы посетили. Это место было намного меньше, чем я себе представлял. Триада была моей жизнью. Она была центром моего мира. Меня поразила мысль, что в этом маленьком кусочке мира я мог так много испытать и узнать так много нового. В Триаде мы были главным достижением Америки. Я только сейчас начинаю понимать, что Кэмп Али - это просто еще одно место в Ираке, где две сотни упертых иракских бездельников пытаются что-то изменить в стране Третьего мира.


Пребывание рядом с MiTT мои последние несколько дней в Ираке заставили меня кое-что понять: какими бы придурковатыми ни были все в нашей команде, какими бы идиотскими или ленивыми ни были люди, я по-прежнему люблю их всех и думаю, что у нас была лучшая команда консультантов, которую когда-либо видел Ирак. Возможно, мы не были одарены таким большим талантом или большими умственными способностями, но мы, черт возьми, знали, как получать удовольствие и добиваться успеха при ограниченных ресурсах. Несмотря на все скулежи, жалобы, драки и ненависть, которые я видел между членами нашей команды, я думаю, что обстоятельства в конце концов свели нас как братьев.


В мой последний день в Кувейте я сосредоточился на красоте золотых арок McDonald's и множестве женщин в лагере. Когда вы долгое время не видели McDonald's или женщину, они творят с вами чудеса.


Позже в тот же день, во время наших приключений в кувейтском лагере, Адамс, Док, Ле Гетт и я отправились на четырехмильную прогулку, чтобы посетить местный рынок. Мы хотели загрузить пиратские DVD по дороге домой и купить подарки для семьи и друзей. В четырех милях от главного лагеря мы попытались поймать попутку с одним из многочисленных военнослужащих Армии США или ВВС США, которые проезжали мимо. Мимо нас проехало не менее десяти разгруженных пятнадцатиместных пассажирских фургонов. Никто не хотел помогать морским пехотинцам. Хотя, честно говоря, нам было все равно. Мы пережили ад и выжили, чтобы рассказать об этом.


Нас было немного. Мы были гордыми. Мы были морскими пехотинцами.


ФОТО


Фото 1. Во дворце Аль-Фау майор Гейнс и капитан Макшейн сидят в кресле, которое Ясир Арафат подарил Саддаму Хусейну.


Фотография 2. Вид на лагерь МиТТ ранним утром. Остальная часть лагеря Али, включая иракских солдат суахутов, слева от фотографии (не показана).


Фото 3. Внутренняя часть иракской столовой в лагере Али.


Фото 4. Автор объясняет иракским солдатам, как морские пехотинцы проводят операции по оцеплению.


Фото 5. Разрушенный банк в Бани-Дахире, где автор беседовал с парой медиков иракской армии.


Фото 6. Обнаруженное радиоуправляемое самодельное взрывное устройство, найденное вдоль маршрута Бронз в Триаде Хадита.


Фото 7. Обыск иракских солдат на предмет контрабанды, оружия и военного имущества перед отправкой в отпуск в Наджаф.


Фото 8. Типичная сцена вдоль трассы Бронз, главной трассы между Кэмп-Али и авиабазой Асад.


Фото 9. Стандартная процедура действий иракской армии по возвращении из отпуска: воссоединиться с друзьями, рассказать военные истории из дома и бесцельно побродить по лагерю иракской бригады.


Фото 10. Иракские солдаты втиснулись в Лейландс, взволнованные тем, что успевают на автобусы для эвакуации в Аль-Асаде.


Фото 11. [слева направо ] Автор, Катан и майор Гейнс ловят рыбу в Евфрате, чтобы дополнить рацион иракцев.


Фото 12. Автор наслаждается обществом иракских солдат во время трапезы.


Фото 13. Митт и иракская армия охраняют рынок Барвана, чтобы МиТТ мог покупать продукты питания в дополнение к рациону иракских солдат.


Фото 14. У автоколонны, подготовленной для отправки иракской армии на войну, произошла неисправность на маршруте Бронза, и иракские солдаты пытаются решить проблему.


Фото 15. Во время боевого патрулирования через Хадиту мы остановились, чтобы выполнить миссию по наблюдению, чтобы захватить или уничтожить заложников самодельных взрывных устройств вдоль основного маршрута через город. По завершении нашей миссии маленький мальчик [второй слева] предупредил нас о засаде повстанцев, ожидающей нас через улицу. Мы быстро скорректировали маршрут нашего патрулирования и благополучно вернулись на базу.


Фото 16. Иракские солдаты выражают свое волнение перед тем, как провести свой первый независимый конвой.


Фотография 17. [Слева направо ] Али Джаббер, Мохаммед и автор на борту скоростного катера на озере Кадисия.


Фото 18. Али Джаббер приказывает жителям острова построиться и показать свои удостоверения иракским солдатам, чтобы определить, кто такие египетские повстанцы.


Фото 19. Советники морской пехоты США и руководство 2-го батальона 2-й бригады 7-й дивизии иракской армии позируют для групповой фотографии в Кэмп-Али.


ПРИЛОЖЕНИЕ


Глоссарий


2/3 . 2-й батальон 3-й морской пехоты.


3/3 . 3-й батальон, 3-я морская пехота.


Али Бабба . Арабский термин, означающий “вор” или “грабитель”.


берм . Большая насыпь грязи, которая действует как защитный барьер.


БИОГРАФИЯ . Международный аэропорт Багдада.


БОЛО . Будьте начеку.


химический светильник . Химически активированный источник света, похожий на светящуюся палочку.


co. Командующий офицер.


Командный пункт . Центр боевых операций.


связь . Сокращение от communications.


CP . Пункт управления; командный пункт.


CWIED . Самодельное взрывное устройство по командному проводу.


Министерство обороны . Министерство обороны.


ECM . Электронное противодействие.


EOD . Обезвреживание взрывоопасных боеприпасов


БРЕЛОК . Передовая операционная база.


Георадар . Проверка остатков пороха.


Компания H & S . Штаб-квартира и сервисная компания.


HET . Команда по эксплуатации человека.


самогон . Жилые помещения; дом.


HUMINT . Человеческий интеллект.


IA. Иракская армия.


ID. Идентификация.


Самодельное взрывное устройство . Самодельное взрывное устройство.


IP . Иракская полиция.


JDAM . Совместный боеприпас прямого поражения.


ДЖИЭДД ТФ . Объединенная оперативная группа по уничтожению самодельных взрывных устройств.


джунди . По-арабски означает “солдат”.


КБР . Келлог, Браун и Рут, бывшая дочерняя компания Halliburton.


хуббис . Иракский домашний хлеб.


МЕДИЦИНСКАЯ эвакуация . Медицинская эвакуация.


Рукавица . Военная переходная группа.


мм . Миллиметр.


Министерство обороны . Министерство обороны Ирака.


MRE . Блюдо, готовое к употреблению.


ОДА . Оперативный отряд Альфа (ссылка на группу специального назначения армии США).


МОФ . Операция "Иракская свобода".


ОП . Наблюдательный пункт.


Overwatch. Позиция, с которой можно наблюдать за действиями противника или защищать дружественный маневр.


PLB . Персональный маяк-локатор.


POG . Люди, отличные от пехотинцев, уничижительный термин для неактивных участников боевых действий.


САМОДЕЛЬНЫЙ . Самодельное взрывное устройство с нажимной пластиной.


PT. Физическая подготовка.


PTT . Переходная группа полиции.


QRF . Сила быстрого реагирования.


Радиоуправляемый . Радиоуправляемое самодельное взрывное устройство.


Покойся с миром. Рельеф на месте.


RPG. Реактивная граната.


SAPI . Защитная вставка для стрелкового оружия.


семитонный . Транспортная машина для войск морской пехоты.


SOP . Стандартная операционная процедура.


терпс . Сокращение от interpreter (переводчик).


ВБИТЫЙ . Самодельное взрывное устройство, устанавливаемое на транспортном средстве.


вади . Высохшее русло реки.


wasta . Влияние, или способность добиваться цели в глазах арабов.


Старпом . Исполнительный директор.


Указатель


Абасс, полковник: внешность, 34-35;


компетентность, 35;


строительство в лагере Али, 219;


процесс принятия решений, 32;


ужин с, 89-92;


взрывчатка в лагере Али, 215;


свобода и демократия для Ирака, 223-25;


влияние, 35;


доверие джундиса, 82;


период отпуска, с которого возвращаются, 209;


лекция о том, как вести себя с арабскими мужчинами, 47-48;


краткое описание планирования миссии с, 35;


старая иракская армия, мотивация, 188;


ставка оплаты, 64;


день выплаты жалованья, 82;


полковник полиции, встреча с, 45-46;


взаимоотношения со спецназом, 47-48;


система вознаграждения для джунди , 114-15;


пастух, предупреждение о самодельном взрывном устройстве, 151-52;


оружие, конфискация, 43-44


Абасс, лейтенант, 154, 201


Абдулхадди, 174


Абдулрахман, 59, 75-76, 195-96, 209


Абдулредха, лейтенант, 162-65, 167


Abit, 92-93, 170


Абу Хаятт, 28, 164


Адамс, Роб: Резиденция Багдади, 166;


Операции в Бани Дахире, 43-44;


расчет риска смерти, 58;


взрыв возле лагеря Али, 239;


семейство из, 6, 8;


еда для иракцев, 76, 79-80;


снаряжение, дополнительное хранение, 6;


Тренировка по СВУ, мысли по поводу, 25;


пробежка с WG, 181;


Nimer планирование операций, 120;


заверение семьи из, 6, 8;


эскорт Red Air и мертвых тел, 102;


проблемы с поставками, 73, 74-75;


Верный свет, потерянный, 211;


прогулка до кувейтского рынка, 240


Адамс, Сэм, 6, 8


Адамс, Вирджиния, 8


Ахмед, 182-83, 197-98


Ахмед (клерк S-1), 94-95, 97


Ахмед, капитан, 134


Ахмед, лейтенант, 161, 201, 218-19


Али (джунди): арабское название WG, 64;


Barwana market security, 79;


фотография с иракскими детьми, 146;


религиозные убеждения морских пехотинцев, 193;


расходные материалы, транспортировка, 74;


ранение во время боевого патрулирования, 131-34


Али, Ахмед, 171


Али, Хусейн, 101-2, 104-5


Али, подполковник, 32, 84, 109, 182


засада возле рынка, разведданные о том, 146-47


Амир, 68, 76-77


Провинция Анбар, Алеппо: правительство


расходы в, 220;


конвои снабжения, пиратство, 77-78;


насилие в, 227. Смотри также хадис


Триада


ангел сопровождения, 101-5, 191-92


Арабская культура. Смотрите иракский и арабский


Культура


Арабские СМИ, 214-15


Навыки владения арабским языком, 16, 31, 41, 73, 83, 145-47


Арабское имя, 64-65


Арабы, доверяющие друг другу, 190


Арафат, Ясир, 12


Авиабаза Асад, Алеппо: размещение по адресу, 56-58;


обеденные залы, 56, 57-58;


раздача продуктов питания с, 76-77;


оставить запущенный процесс, 51-54, 58-59, 61;


дорога, ведущая к, 56


Ayad: боевой патруль, 145-47;


Самодельное взрывное устройство на мосту, 165-66;


заключение в тюрьму родственников мужского пола, 196-98;


мужская любовь, 93-94;


ополченцы, участие в, 189;


фотография с иракскими детьми, 146


нянчится с иракцами, 67-68


Бадр, 189


Багдад: неравенство между богатыми и бедными, 13;


полет окончен, 12-13;


рейс в, 9-10;


блокпост милиции в, 203;


политические пререкания, 219-20;


насилие в, 202-4, 207


Багдади: конфеты и игрушки для детей, 55-56;


условия в, 55, 56;


контроль, 55;


инженерная компания, насилие против, 204-6;


Атака самодельным взрывным устройством вблизи, 155-57;


оставить запущенный процесс, 52, 60;


день выплаты жалованья в, 85


Бейли, Джамар, 174, 175


Баллард, Дэн, 212


Бани Дахир, 28, 35, 36, 39-44


банковская система, 112


Барак, 60


Пояснения в стиле Барни, 49


Барвана, 28;


конвой в, 233;


Голодный тигр, Операция, 79-80;


Угроза атаки с использованием самодельного взрывного устройства, 54;


оставить запущенный процесс, 54, 61;


встреча с руководителями регионов, 218-19;


минометный обстрел, 191-93;


день выплаты жалованья в, 85;


безопасность на рынке, 79-80


Бассам, генерал, 82


Баяти, Ибрагим аль-, 215


избиения, 89-91, 92, 99-100


проблема попрошайничества, 60-61, 194-96, 236


Билл (переводчик), 231-32


Вертолеты Black Hawk, 12-13


Бланшар, 127-29


дирижабли, 10


кровавые деньги, 97-99, 197-98


жажда крови, 191-93


Брюер, Джефф, 212


самодельное взрывное устройство на мосту, 149-54, 165-66


Баллок, майор, 22-23


Буш, Джордж У., 34, 78, 209


Лагерь Али: размещение в, 29-30;


столовая, 30-31;


строительство по телефонам: 219-20, 235-36;


взрыв рядом, 239;


взрывчатые вещества, 215;


Угроза от самодельного взрывного устройства близка, 232;


макет, 29-31;


оставить запущенный процесс, 52-54, 61;


местоположение, 29;


Морской охранник для, 29;


автомобильная транспортная стоянка, 30;


вернуться к из Хадисы, 148;


беглец джунди , 209-10;


зона для душа, 30; размер, 29;


празднование террористами 11 сентября 119;


потраченные впустую усилия и ресурсы в, 235-36;


проволочное ограждение вокруг, 69


Лагерь Фаллуджа, 23-24


Лагерь Таджи: удобства в, 15;


Бегемот, отвечающий за, 15-16;


полет в, 12-13;


складские принадлежности, 78;


IA camp, 15;


уборщик на, 16;


Принадлежности для душа, 15-16;


тренинг в, 16-23


Лагерь Виктори: удобства в, 10;


дирижабли прошли, 10;


гражданские лица в, 11;


минометные обстрелы 11-12;


мотивация и продолжительность времени в, 11;


люди смотрят в, 11;


безопасность, 10;


кратковременный срок службы в палатке, 11;


пронесенное оружие, 10


Кейси, Джордж, 19


Кастро, капрал, 211


мобильные телефоны, 25


Хамелеоны, 18, 34, 51, 59-60, 232-33


Чессани, Джеффри, 113-14


Каштан, Джонатан “Орехи”:


Комплекс Багдади, 166;


самодельное взрывное устройство на мосту, 150;


Лагерь Таджи, 13;


боевой патруль, 126-29, 135;


материнский модуль командного провода, 154;


мертвое тело, обращение с, 102;


Операция египетских повстанцев, 174, 175, 176;


о компетентности Марка, 152;


База боевого управления водоочистным сооружением, 122


дети: попрошайничество, 60-61;


конфеты и игрушки для детей, 46, 55-56;


засада повстанцев, разведданные о ней, 146-47;


Pepsi на рынке Барвана, 80;


фотография с иракскими детьми, 146;


встреча с ин Хадита, 145-47


Чин, Родд: советы по работе с джундисом, 59 лет;


Урок арабской культуры, 47;


Операции в Бани Дахире, 41, 43;


проблемы со связью, 59-60;


копировальный аппарат, 70, 71;


встраивание с помощью, 36;


Операции в Каффиджии, 44, 46-47;


покинуть конвой, 55, 56, 59


гражданская война, 19, 224-25


неразговорчивые люди, 21


командный пункт, до которого нужно доехать на машине скорой помощи, 46-47


материнский модуль командного провода, 154-55;


командные самодельные взрывные устройства (CWIEDs), 49, 50, 51, 128-29


коммуникация: хамелеоны и


проблемы с, 59-60;


Иракская радиосеть, 156;


процедуры для, 18


Конте, Мэтью, 227


подрядчики, надзор за, 236


операции с автоколоннами: нападения на автоколонны с отпуском, 201-2, 211-12;


брифинг о, 186-87;


управление, 159-61, 162-67, 169;


с новыми участниками MiTT, 231-33;


маршруты для автоколонн, 212


Охлаждение, Нормандское, 32-34, 89-92


Коуп, Джесси, 36


копировальный аппарат, 70-71


коррупция, 23, 94-96


методы борьбы с повстанцами, 217-18


кризис в Ираке, ответственность за который, 223-25


самодельное взрывное устройство в виде цепочки из ромашек, 231


сопровождение мертвого тела (ангела), 101-5, 191-92


смерть: расчет риска, 11-12, 58;


культурное принятие, 187;


Отношение Ирака к, 151;


жить вечно и, 213;


минометные обстрелы, отдача от, 12


оборонительный периметр, 143-45


Delta Force, 17-18


задержанные: атака Багдади с использованием самодельного взрывного устройства, 156-57;


Минометный обстрел Барваны, подозреваемые братья, 192-93;


информация от, 137-40;


лечение, 134-40, 156-57, 192, 236-37


Дональдсон, старший сержант, 24, 120, 156


ductus exemplo, 74–75


Duke Nukem justice, 156


Дулаб, 6


Душка, 231


мочки ушей, соприкасающиеся, 22


Египетские повстанцы, 173-76


устройства электронного противодействия (ECM), 18


Эллиот, Терри, 227


инженерная компания, насилие против, 204-6


приятный брак, 182-83


Espinosa, Corporal “Espi,” 126–29, 130–33


Река Евфрат, 28;


слив из, 214;


рыбалка на, 69-70, 77, 78;


важность, 13;


пышность пространства вокруг, 13;


заплыв в, 30, 70


Эверсон, генерал-майор, 19


Обезвреживание взрывоопасных предметов (EOD):


самодельное взрывное устройство на мосту, 150, 151, 153, 166;


взрыв возле лагеря Али, 239;


Тренинг по самодельному взрывному устройству, 23-25;


исследование проводов самодельного взрывного устройства, 155-56


Фаллуджа: лагерь Фаллуджа, 23-24;


Взрывы самодельных взрывных устройств вблизи, 202;


покидать конвои, 52


Фарук, полковник, 67, 201


Faw Palace, Алабама, 12


феодальные общества, 198-99


рыбалка на реке Евфрат, 69-70, 77, 78


свобода и демократия для Ирака, 223-25


Цельнометаллический кожух , 213


Гейнс, майор: самодельное взрывное устройство на мосту, 150-51, 153;


боевой патруль, 126, 128, 135, 141;


материнский модуль командного провода, 154, 155;


конвой через Хадиту, 123;


взрыв возле лагеря Али, 239;


рыбалка на реке Евфрат, 69-70;


о компетентности Марка, 152;


авария на мотоцикле, 123;


огонь из мести по автомобилю, 191;


туалетный набор для использования, 147-48;


поиск транспортных средств на рынке Хадита, 108-9;


База боевого управления водоочистным сооружением, 122;


ранение джунди во время боевого патрулирования, 132


банды, 96-97


специалист по обслуживанию генератора, 129-30


Крупные жабры, 16


глоссарий, 244-45


Гобл, Майкл, 213-14


Бог, вера в который, 193-94


Грей, Уэсли (РГ): годовщина 62;


Арабское название для, 64-65;


письмо от жены, 148;


депрессия, 215-16


Великобритания, 223


тест на остатки пороха (георадар), 134-35


Хадис, 28;


прохождение конвоя, 121-24;


Угроза атаки с использованием самодельного взрывного устройства, 54;


местоположение, 6, 7;


Резня на, 33-34, 113;


авария на мотоцикле, 123-24;


полицейский блокпост рядом, 232;


население, 6;


поиск автомобиля на рынке, 108-9;


насилие в, сокращение, 218;


База боевого управления водоочистным сооружением, 122


Дамба Хадита, 27-28, 213-14


Брелок для хадиты: размещение по адресу, 122;


оставить запущенный процесс, 52-54, 61;


Операция , 121, 148;


день выплаты жалованья, 85-87;


размер, 122;


пробел в, 119


Департамент полиции Хадиты, 67-68


Триада хадисов, 7;


методы борьбы с повстанцами, 217-18;


пролет окончен, 239;


Атаки с использованием самодельных взрывных устройств в, 17;


повстанцы в, выживание, 46;


Маджид, оперативный отдел Al, 237-38;


насилие в, сокращение, 218, 237-38


Хейслип, старший сержант: Минометный обстрел Барваны, траур по жертвам, 192;


ужин с Абассом, 89;


стиль вождения из, 232;


рыбалка на реке Евфрат, 69-70;


Nimer планирование операций, 120


Мечеть Хаджи, 138, 139


Halliburton, 11


Хамид, возбужденный, 183-84


Хэмптон, мастер-сержант, 4


Хаклиния, 28, 52, 61, 85


Hasen, Captain, 61–62, 68–69, 73–74, 83, 84, 119–20, 201–2


Гавайи, 4


тепловой удар, 41


крушение вертолета, 213-15


гепатит, 21


Барьеры Hesco, 28


Попадание, 6, 51


гомосексуальное поведение, 92-94


Хорват, сержант-артиллерист, 43, 44, 45, 47


Привет, 236


Голодный тигр, Операция, 78-80


Хусейн: машина скорой помощи доставила его на командный пункт, 47;


внешний вид, 41-42;


предыстория, 41, 42;


боевой патруль, 130-33, 140-43;


решение присоединиться к IA, 42;


семейство из, 42;


повстанцы, обнаружение, 126;


мойка транспортных средств под давлением, 68;


женщины, разговоры о них, 42-43


Хусейн, Саддам: дворец Фау, Алабама, 12;


Чувства иракцев по поводу, 111-12;


стратегия управления, 65, 66, 188;


трон от Арафата, 12;


понимание трайбализма, 98-99


Гидрат, 60


самодельные взрывные устройства (СВУ):


Багдади, атака недалеко, 155-57;


самодельное взрывное устройство на мосту, 149-54, 165-66;


Лагерь Али, угроза рядом, 232;


Тренировочный лагерь в Фаллудже, 23-24;


Хамелеоны для предотвращения атак, 18, 34, 51, 59-60, 232-33;


материнский модуль командного провода, 154-55;


командные провода, поиск, 128-29;


операции с конвоями, 163-66;


самодельное взрывное устройство в виде цепочки из ромашек, 231;


урон от, 17, 54-55;


Фаллуджа, теракты вблизи, 202;


устройства зажигания, 24-25, 50-51;


увеличение числа атак, 17;


Иракский метод сбора информации о, 65-66;


Совместная тренировка оперативной группы по уничтожению самодельных взрывных устройств, 17-18;


джунди -боты, 140; местонахождение, информация о, 138-40;


на набережной маршрута, 128-29;


размещение, 50, 51;


скальный пласт для прицеливания, 154;


угроза от, 49, 51;


триггеры для, 18;


типы, 49-51


Imus (переводчик), 83, 86-87, 184-86, 188, 228


пехотинцы, 148


повстанцы: засада возле рынка,


информация о себе, 146-47;


стиль вождения, которого следует избегать, 107-8;


Дулаб, атака в, 6;


Египетский, 173-76;


взаимодействие с, расследование, 33-34;


инженерная компания, насилие против, 204-6;


эвакуация для оказания медицинской помощи, 91-92;


Георадарный тест включен, 134-35;


Нападение на конвой Хадиты, 122;


крушение вертолета, ответственность за которое, 214-15;


Иракский метод управления, 65-66;


заплатить за нападение на американцев, 64;


выдавая себя за солдат армии США, 205-6;


операции по оказанию помощи на месте, 121;


поиск в доме оф, 164-65;


отношения шейхов с, 114, 238;


признаки неминуемого нападения со стороны, 122;


выживание в Триаде, 46;


недисциплинированная огневая мощь и, 91-92;


насилие в отношении морских пехотинцев, 113-14.


Смотрите также самодельные взрывные устройства (СВУ)


переводчики, 65-67, 83


методы допроса, 134-40, 236-37


Ирак: американская политика в, 66-67, 78, 223-25;


Американские решения для устранения сбоев в, 238-39;


Британская справка для, 223;


количество переписей, 76;


гражданская война в, 19, 224-25;


неразговорчивые люди, 21;


демократические институты в, 78, 238;


побег из, 228-31;


сбои в, ответственность за, 238-39;


свобода и демократия для, 223-25;


ненависть к американцам, 204;


история, 65-66;


складские принадлежности, 78;


дома гражданских лиц, 119-20, 133;


дома иракцев, 119-20, 133;


надежда на процветание, 62;


инфляция в, 82;


сбор информации от гражданских лиц, 65-66;


вторжение в, ошибки, допущенные во время, 111-13;


обращение джунди с гражданскими лицами, 43;


покидать автоколонны и гражданских лиц, 55;


аналогия со львом, 224, 225;


национальное правило о владении оружием, 43-44;


политические пререкания, 219-20;


правила обращения к гражданским лицам, 43;


безопасность в, 78;


успех в, 218-20;


подозрение в отношении американской политики, 66-67;


туалетные привычки иракцев, 21;


коварная жизнь в, 105;


трайбализм в, 96-99, 109, 196-99;


насилие для решения политических и


политика, 113-14


Иракская и арабская культура:


любезное и поддерживающее отношение и, 22, 86;


Арабские мужчины, лекция о том, как вести себя, 47-48;


избиения, 89-91, 92, 99-100;


изменение, возможность, 109, 237-39;


смерть, культурное принятие, 187;


семья, важность, 63;


Бог, вера в который, 193-94;


бесконечное богатство американцев, 60, 87, 236;


мужская любовь, 92-94;


взаимоотношения, важность, 47-48, 161-62;


аналогия со строками, 47-48;


время, бессмысленность, 58;


пытки и, 134, 135-36, 138;


тренинг 21-22, 86;


трайбализм, 96-99, 109, 196-99;


wasta, 70;


избиение жены, 89-91, 92


Иракская армия (ВА): вопросы подотчетности, 76;


проблема попрошайничества, 194-96, 236;


жажда крови, 191-93;


команды от морских пехотинцев, 120;


исправление иракцев, избегание, 74-75, 120;


коррупция в, 23, 94-96;


расформирование американскими войсками, 61-62, 112;


Операция египетских повстанцев, 173-76;


еда для, 76-80;


сила воздействия, 210, 236;


Штаб-квартира и сервисная компания, 83-85;


складские принадлежности, 78;


лень из, 23, 58, 61, 74, 186-89, 218-19;


ополченцы, участие в, 189-90, 207;


монархическая система, 108-9;


старая иракская армия, мотивация, 188;


бумажные отчеты, 83-84;


патрульные операции, расписание на, 170-71;


служба гордости и чести в, 115;


прогресс на пути к принятию на себя обязанностей по обеспечению безопасности, 208-9;


продвижение в, 109;


система наказаний, 84-85, 108;


восстановление, 62;


взаимоотношения между офицерами и рядовыми, 85, 107-8;


система вознаграждений за, 74, 114-15;


риск, принятие, 187;


система безопасности, 142-43;


расходные материалы для, 73-75, 87;


пытки со стороны, 134-40.


Смотрите также операции с конвоями; джунди ; отправление в джунди ; система оплаты


Иракская армия, 1-я дивизия, 94-95


Иракская армия, 1-я иракская рота, 36, 43-44, 52


Иракская армия, 2-я иракская рота, 54


Иракская армия, 3-я иракская бригада, 209


Иракская армия, 3-я иракская рота, 52, 166-67, 207-8, 209


Иракская армия, 4-я иракская рота:


Операции Бани Дахир, 36, 39-44;


домашняя база, 52;


раненый и сбежавший в самоволку джунди, 208-9;


Операции в Каффиджии, 36, 44-47;


оставить запущенный процесс, 52-54;


рассогласование команд, 44-45;


Задание РГ, 36


Иракская армия, 4-я автотранспортная армейская бригада, 20


Иракская армия, 7-я дивизия, 51-54, 94-95


Иракский командный оперативный центр


(COC): краткое подтверждение, 36;


процесс принятия решений, 32;


функция, 169-71;


местоположение, 31;


встреча с иракцами, 31;


краткие сведения о планировании миссии в, 29, 35;


совещание по планированию операции, 31-32;


S-1 (административный раздел), 31, 70-71, 75-76, 81, 208;


S-2 (секция разведки), 31;


S-3 (секция операций), 31;


S-4 (секция логистики), 31;


S-6 (секция связи), 31, 156;


тренинг для офицеров, 169


Расцвет иракского огня, 91-92, 131, 231


Иракские медики, 41, 42


Иракская полиция, 6, 112


Телефоны Iridium, 62


Компания Jabber, 78


Джабер, Али, 174, 175-77


Джексон, капрал, 174


Джаффер, Мулазим, 123, 127-29


Джамал, Мулазим, 64-65


Джеллисон, капрал, 80


Объединенная оперативная группа по уничтожению самодельных взрывных устройств (JIEDD TF), 17-18


джунди : размещение для, 29-30;


спрашиваю совета у, 113;


гражданские лица, обращение с которыми со стороны, 43;


мнение гражданских лиц о, 44;


компетентность, 35;


жалобы от, 86-87;


сопровождение мертвого тела (ангела), 101-5, 191-92;


смерть, отношение к ней, 151;


оборонительный периметр вокруг контрольной базы, 143-45;


определение, 29;


стиль вождения из, 107-8, 134;


взрывчатка в лагере Али, 215;


дружба с, 235;


jundi -боты, 140;


обед с, 75;


моральный дух, 209, 236;


мотивация, 115, 236;


заказы от американцев, 59;


система наказаний, 84-85, 108;


лодыри и беглецы, 209-10;


взаимоотношения между офицерами и, 85, 107-8;


система вознаграждений за, 74, 114-15;


система безопасности, 142-43;


обращение со стороны офицеров, 108-9;


доверие, 82;


недисциплинированная огневая мощь, 91-92, 131, 231;


готовность сражаться, 39;


ранение во время боевого патрулирования, 131-34.


Смотри также иракская армия (IA); система оплаты


Джувад, 93, 149-51, 155-57


Каффиджия, 35-36, 44-47


Карим, 60


Касем, старший сержант, 83, 109


Келли, сержант, 126-29, 130-33, 139-40


Келлог Браун и Рут (КБР):


обеденные залы, 10, 56, 57-58;


гостиная, 9


Крейзы, 30


Криссофф, Нейт “Natedawg”, 3-4, 212-13


Кумамото, Япония, 3


Ошибка “Гордость курдов”, 228


Кусай, лейтенант, 170-71


Кувейт, 8, 9, 239, 240


Лоуренс, Т. Е. 194


лазимус максимус, 74


Le Gette, Marco:


взрыв возле лагеря Али, 239;


Брелок Haditha, пошлина в, 148;


разведывательный брифинг, прибытие с опозданием на, 5;


патрульные операции, расписание на, 170-71;


мойки высокого давления, необходимость, 68-69;


прогулка до кувейтского рынка, 240


лидерство: на примере, 74-75;


уважение к военнослужащим, 109


отпуск для джунди : номера отчетности, 75-76;


допустимое количество, 51;


конвои, нападения на, 201-2, 211-12;


конвои, маршруты для, 212;


длительный отпуск и самоволка джунди и офицеров, 207-10;


следующие приветствия, 58-59;


оставить запущенный процесс, 51-54, 58-61;


ограничения, 84;


Маршрут бронзовых конвоев, 54-56, 59-61, 149-52


Ливан, 224


Транспортные грузовики Leyland, 30


аналогия со львом, 224, 225


Лавджой, Оуэн, 31-32, 35


обед с джунди , 75 лет


Линч, Рядовой, Первый класс, 130-33, 135


Армия Махди, 189-90, 215


Маджид, оперативный отдел Al, 237-38


мужская любовь, 92-94


Мэннинг, Стивен, 3, 4


Отметка (переводчик), 83, 108-9, 111-13, 152, 189-90, 228-31


Мартин (переводчик):


самодельное взрывное устройство на мосту, 149, 150-51;


символ, 165;


материнский модуль командного провода, 154;


задержанные, обращение с, 135-36, 137;


побег из Ирака, разговор о, 228;


мастер по обслуживанию генератора, 129;


история Ирака, 65-66;


сбежавший джунди , 209;


дробовик, антикварный, 165;


Водоочистное сооружение, база боевого управления, 122, 126


Мавфуд, капитан, 126, 128, 129, 135, 144-45


Макклауд, Джозеф Трейн, 214


Макгиннис, Джеймс “Док”:


самодельное взрывное устройство на мосту, 152, 153;


Хамелеоны, эффективность, 232-33;


дети, просящие милостыню у, 60;


операции по конвоированию, 164;


задержанные, раненные в результате нападения с использованием самодельного взрывного устройства, 156;


здание генератора COC, 125;


мастер по обслуживанию генератора, 129;


запрос на перчатки от Castro, 211;


покинуть конвой, напасть на, 202;


Команда по замене рукавиц, оценка, 232-33;


авария на мотоцикле, 123-24;


о компетентности Марка, 152;


Электрический привод для душа, 16;


огонь из мести по автомобилю, 191;


скальное образование для наведения самодельных взрывных устройств, 154;


купание в реке Евфрат, 70;


прогулка до кувейтского рынка, 240;


База боевого управления водоочистным сооружением, 122


Макмонигал, Эндрю “Мак”, 220


Макшейн, капитан, 24, 59, 102, 119-20, 166, 201


блюда, готовые к употреблению (MRes), 87


сообщения СМИ, точность, 214-15, 217


собрания, сроки проведения, 36


военная переходная группа (MiTT):


размещение в лагере, 28;


преимущества перед командами армейских советников, 19-20;


прибытие в лагерь, 27-28;


присвоение, 4;


лагерь на авиабазе Асад, 57, 58;


обязанности внедренных военных советников, 6, 159;


опыт членов, 5;


Атака с использованием самодельного взрывного устройства на, 17;


Иракская армия, смена направления подготовки, 169;


Иракская армия, реальность работы с, 23;


руководство, 33;


оставить обязанности по управлению, 51-54;


совещание по связям с охлаждением, 32-34;


мотивация участников, 5, 22-23;


Nimer планирование операций, 120;


список оборудования перед развертыванием, 6;


отношения между участниками, 240;


команда замены, 231-33, 235;


ресурсы для, 28-29; фонд slush, 78;


тренинг для, 16-23, 34


дороги, предназначенные только для военных, 50, 54, 192


ополченцы, 189-90, 207


Мофак, 177


Мохаммед (друг Сермана), 203


Мохаммед, капитан, 170-71


Мохаммед, мистер, 86


Муди (переводчик):


Американская политика в Ираке, 66-67;


Сделки на рынке Барваны, 80;


избиения, 99-100;


боевой патруль, 130-33;


побег из Ирака, разговор о, 228;


честность, 83;


лень иракцев, объяснение, 187-89;


операции с платежной системой, 94-95;


атака снайпера, 133;


трайбализм в Ираке, 97-99;


насилие для решения политических проблем, 113-14;


База боевого управления водоочистным сооружением, 122


Моралес, Питер, 56


Морган, младший капрал, 220


минометные обстрелы, 11-12, 202


мотивационная (мото) татуировка, 220


авария на мотоцикле, 123-24


MRES (блюда, готовые к употреблению), 87


Мухаммед, 42-43, 47


Муханнед, капитан, 31, 60


Муслих, Хусейн, 215


Наджаф, 52, 54


Наджи, уорент-офицер, 83-84


Наджиб, капитан, 44, 45, 47-48


Нэтэм, капитан, 59, 107-8, 192, 193


Наим, старший сержант, 109


Нихад, капитан, 74-75, 86


Nimer (Тигр), Управление:


брифинг после рейда, 129;


боевой патруль, 125-34, 140-43;


конвой через Хадиту, 121-24;


оборонительный периметр вокруг контрольной базы,143-45;


задержанные, обращение с ними, 134-40;


здание генератора COC, 125, 129-30;


авария на мотоцикле, 123-24;


расписание дневного сна, 125;


количество джунди, участвующих в, 121;


план операции, 121;


темп патрулирования, 147;


планирование, 119-20;


портативный туалетный набор, 147-48;


снайперские атаки, 131-33;


База боевого управления водоочистного сооружения, 122, 124-25;


Водоочистное сооружение, выезд из, 148;


ранение джунди во время боевого патрулирования, 131-34


масло, 66-67, 190


Окинава, Япония, 3, 213


Группа оперативного подразделения Альфа (ODA), 29


пальмовые рощи, 128-29, 140, 147, 223


патрульные операции: Нимер (Тигр), Операция, 125-34, 140-43;


количество патрулей - 171;


расписание на, 170-71


система оплаты труда: коррупция в, 94-96;


оплатить наказание, 84;


ставки оплаты, 42, 64, 76, 94-95, 188-89;


день выплаты жалованья, 82-85;


проблемы с, 81-82, 85-86;


доверие и, 82


личное здоровье, поддержание, 20-21


персональный локаторный маяк (PLB), 16-17


Филиппины, 3-4, 213


секс по телефону, 184-86


фотоальбом, 63-64, 146


Питтс, капитан, 91


POGs, 56


портативный туалетный набор, 147-48


КНР-148 радиостанций, 16


мойки высокого давления, 68-69


самодельные взрывные устройства с нажимной пластиной (PPIEDs), 17, 49-50, 51, 54


пропагандистский пакет, 146


система наказаний, 84-85, 108


Пайл, майор, 6, 9, 101, 109, 162, 186-87, 209-10, 217, 232


Кадисия, озеро, 28, 173-76, 213-15


Касем, 86


Qatan, 69–70, 189


Кутайба, 204-6, 219


радиоуправляемые самодельные взрывные устройства (RCIEDs), 49, 50-51


Рамади, 52, 78


структура рангов, 243


Равах, 51, 209


религиозные убеждения морских пехотинцев, 193-94


Ресгар, 136-37, 181


ОТДЫХ, 40


месть, 97-99, 191-93, 197-98


Риал, Ахмед, 77


Riath, 192


Речные ворота, эксплуатация, 217-18


Робсон, Мастин, 3


Маршрут Boardwalk: засада


рядом с рынком, информация о нем, 146-47;


боевой патруль, 125-34, 141-43, 145-47;


авария на мотоцикле, 123-24;


пальмовая роща рядом с, 128-29, 140, 147


Бронзовый маршрут, 54-56, 59-61, 149-53


Маршрут Феникс, 233


Маршрут хищников, 192


Маршрут Урана, 54


Sadr, Muqtada Al, 189


Саид, 195-96


БЕЗОПАСНЫЙ, 39-40


Salah, 174


Салазар, капрал, 195


соленые сосиски, 5


Самир, 60, 74, 75, 130


соревнования песчаных пауков, 20-21


соревнования по борьбе со скорпионами, 20-21


Сечер, Роб, 202


система безопасности, 142-43


Сейф, лейтенант, 186-87 201


Сермены: Багдад, насилие в, 202-4;


самодельное взрывное устройство на мосту, 149-51;


материнский модуль командного провода, 155;


стиль вождения, 107-8;


ненависть к американцам, 204;


повстанцы, информация о которых, 64;


ополченцы, участие в, 189;


водовоз, поломка, 233


сексуальные проблемы:


приятный брак,182-83;


Возбужденный Хамид, 183-84;


мужская любовь, 92-94;


секс по телефону, 184-86;


половое воспитание, 181-82


Шабан, полковник, 55, 60


пастухи, 55, 151-52


шейхи, племенные:


контроль численности населения посредством, 114;


заключение сделок с морскими пехотинцами, 238;


отношения с повстанцами, 114, 238


Мусульмане-шииты, 19, 52, 220


Шлессингер, капрал, 201


дробовик, антикварный, 165


снайперы, 41, 64, 131-33, 202


Деревня Южная Дамба, 28, 170, 231


пружинные упоры, 24


Суданские инженеры, 236


Мусульмане-сунниты, 19, 238


Вертолеты Super Stallion, 27, 239


проблемы со снабжением, 73, 74-75, 77-78


Верный свет, потерянный, 211


суахутс, 29-30


Швеция, побег в, 228-31


татуировка на внутренней стороне губы, 220


празднование террористами 11 сентября 119


туалетный набор, портативный, 147-48


сверхсекретное оружие, 63-64, 146


пытки, 134-40


Трехос, Нанси, 215


трайбализм, 96-99, 109, 196-99


Цзин, капитан, 82-84, 85-86, 94-95


Соединенные Штаты: кризис в Ираке, ответственность за который, 223-25;


ненависть к американцам, 204;


Чувства иракцев к американскому


вторжение, 111-13;


жизнь в, 105;


сообщения СМИ, точность, 215, 217;


ситуация в Ираке, понимание, 227;


богатство в восприятии Ирака, 60, 87, 236


Военно-воздушные силы США, 240


Армия США: лагерь Таджи, 15;


Лагерь Победы, 10;


миссия встроенного советника, 19-20;


неспособность помочь морским пехотинцам, 240;


контрольно-пропускной пункт милиции в Багдаде, 203;


безопасность баз, которыми управляют, 17


Спецназ армии США, 17-18, 34, 47-48, 141-43


Корпус морской пехоты США:


процесс принятия решения в бою, 32;


потери и решения руководства, 33;


пехотинцы, 148;


нападение повстанцев на боевой аванпост морской пехоты, 6;


списки, 6;


жить вечно и, 213;


структура рангов, 243;


религиозные убеждения морских пехотинцев, 193-94;


соленые сосиски, 5;


пружинные упоры, 24


Корпус морской пехоты США, 1-й морской пехотинец, 3-й батальон, 33, 217


Корпус морской пехоты США, 3-я морская пехота, 2-й батальон (2/3), 113, 121, 193, 217-18


Корпус морской пехоты США, 3-я морская пехота, 3-й батальон (3/3), 28, 32-34, 113, 121


Корпус морской пехоты США, 3-й округ, 5-6, 7


Валле, Даниэль “V”, 101-5


насилие для решения политических проблем, 113-14


вади, пересечение, заполненное водой, 33


война, этический стандарт в, 138


wasta , 70


расточительство и злоупотребления в Ираке, 16-17, 235-36


Wazes, 30


оружие, 43-44, 112


Одежда, старший сержант, 29, 35


Недели, Эллиот, 213-14


избиение жены, 89-91, 92


Уилкенсон, старший сержант, 23-25 лет


женщины, разговоры о, 42-43, 67-68


Военные игры Ямы Сукуры, 3


Ясир, побег из Ирака, 228-31


Зилмер, Рик, 161


ОБ АВТОРЕ


После четырехлетнего “творческого отпуска” в качестве офицера морской пехоты США, проходящего действительную службу, Уэсли Р. Грей вернулся в Школу бизнеса Бута Чикагского университета, чтобы закончить свою докторскую диссертацию. Он также является портфельным менеджером и управляющим членом Empirical Finance, LLC. В свободное время Уэс увлекается спортом и физическим трудом.


ОБ ИЗДАТЕЛЕ


The Naval Institute Press - книгоиздательское подразделение Военно-морского института США, частного некоммерческого членского общества профессионалов морской службы и других лиц, разделяющих интерес к военно-морским делам. Основанный в 1873 году в Военно-морской академии США в Аннаполисе, штат Мэриленд, где и по сей день находятся его офисы, Военно-морской институт имеет членов по всему миру.


Члены Военно-морского института поддерживают образовательные программы общества и получают влиятельный ежемесячный журнал Proceedings или красочный журнал Naval History, выходящий раз в два месяца, а также скидки на прекрасные морские гравюры и фотографии кораблей и самолетов. Они также имеют доступ к стенограммам институтской программы устной истории и получают скидку на посещение любого из спонсируемых Институтом семинаров, предлагаемых по всей стране.


Книгоиздательская программа Военно-морского института, начатая в 1898 году с основных руководств по военно-морской практике, расширила свои рамки, включив в них книги, представляющие более общий интерес. В настоящее время издательство Naval Institute Press публикует около семидесяти изданий в год, начиная от учебных пособий по плаванию на лодках и навигации и заканчивая историями сражений, биографиями, путеводителями по кораблям и самолетам и романами. Члены Института получают значительные скидки на более чем восемьсот печатных книг издательства.


Студенты дневной формы обучения имеют право на специальные тарифы членства за полцены. Также доступно пожизненное членство.


Для получения бесплатного каталога с описанием книг Naval Institute Press, доступных в настоящее время, и для получения дополнительной информации о поступлении в Военно-морской институт США, пожалуйста, напишите:


Услуги для участников


Военно-морской институт США


Вуд-роуд, 291


Аннаполис, Мэриленд 21402-5034


Телефон: (800) 233-8764


Факс: (410) 571-1703


Веб-адрес: www.usni.org