# Октябрята, Малышки

Глен Кук

Глен Кук

Октябрята, Малышки


ПЕРВОЕ: У Нас Рождается Ребенок


Я) Он сделал темноту своим покровом вокруг себя


Словно шепчущий призрак, крылатый человек выпал из безлунной зимней ночи, тень на фоне звезд, чьи крылья затрепетали с коротким резким треском, когда он прервал падение и уселся на подоконник высокого башенного окна без стекол в замке Криф. Свои огромные крылья он сложил вокруг себя, как темный живой плащ, едва заметно вздохнув. Его глаза горели холодным алым, когда он изучал черноту внутри башни. Он поворачивал свою голову, похожую на терьерью, из стороны в сторону, прислушиваясь. До него не доходило ни вида, ни звука. Он не хотел в это верить. Это означало, что он должен идти дальше. Осторожно, со страхом — человеческие места внушали ужас — он опустился на холодный внутренний пол.


Тьма внутри, непроницаемая даже для его видящих ночь глаз, была пищей для его человеческого страха. Какое человеческое зло может поджидать там, облаченное в плащ ночи? И все же он набрался храбрости и пошел дальше, одной слабой рукой все время касаясь хрустального кинжала на бедре, другой поглаживая крошечную сумочку. Неслышный стон ужаса застрял у него в горле. Он не был храбрым созданием, его бы не было в этом ужасном месте, если бы не страшная любовь, которую он питал к своему Хозяину.


Ведомый эхом хныканья, которое мог слышать только он, он нашел дверь, которую искал. Страх, который исчез, когда он обнаружил, что все так спокойно, как и обещал Учитель, вернулся. Защитное заклинание заблокировало его продвижение, то, которое могло поднять великое восстание и привести вооруженных сталью людей.


Но он не был без средств. Его визит был ударом копья в ходе операции, подкрепленной тщательной подготовкой. Он достал из сумочки малиновый драгоценный камень и швырнул его в коридор. Он звякнул. Он ахнул. Шум показался оглушительным. Последовала вспышка яркого красного света. Защитное заклинание переместилось в какую-то плоскость под прямым углом к реальности. Он заглянул сквозь длинные костлявые пальцы, прикрывающие его глаза. Хорошо. Он подошел к двери, бесшумно открыл ее.


Внутри горела единственная свеча, которая со временем стала совсем маленькой. В другом конце комнаты, на огромной кровати с балдахином и шелковыми драпировками, спал объект его миссии. Она была молодой, белокурой, хрупкой, но эти черты не имели никакого значения. Он был бесполым созданием. Он не испытывал человеческих влечений - по крайней мере, плотских. Он тосковал по безопасности своего пещерного дома, по обществу своих братьев. Для него это существо было объектом (страха, его поисков, жалости), сосудом, который нужно использовать.


Женщина (она была едва ли больше ребенка, только-только приобретая грациозные изгибы будущей женщины) пошевелилась, что-то пробормотала. Сердце крылатого подпрыгнуло. Он знал силу снов. Он поспешно полез в сумочку за обернутым в кожу комочком влажной ваты. Он позволил ей вдыхать его пары, пока она не погрузилась в безмятежный сон.


Удовлетворенный, он стянул с нее постельное белье, приподнял ее ночную сорочку. Из сумки он достал свое последнее сокровище. На устройстве были наложены заклинания, которые сохраняли его содержимое жизнеспособным, что гарантировало успех работы этой ночью.


Он ненавидел себя за хладнокровие своего поступка. И все же он закончил, привел женщину и постель в надлежащий порядок и молча сбежал. Он вернул багровый камень, растер его в пыль, чтобы защитное заклинание вернулось. Все должно было выглядеть нетронутым. Прежде чем снова взлететь, он погладил свой хрустальный кинжал. Он был рад, что его не заставляли использовать это. Он ненавидел насилие.


ii) Он видит глазами врага


Девять месяцев и несколько дней спустя. Октябрь: Прекрасный месяц для темных и странных дел, с падающими красными и золотыми листьями, маскирующими разум красочными чудесами, с прохладным сосновым бризом, приносящим зимние обещания с высоких Капенрунгов, с набухшими оранжевыми лунами по ночам, а за всем этим - дыхание и намеки на то, чего можно бояться. Месяц начался все еще ярко, с воспоминаниями о лете, как не слишком далекий, обособленный кусочек конца августа, а женственный, переменчивый, зажатый в куски сентябрь забыт. Месяц постепенно набирал скорость, катился под гору, пока, резко обрушившись в конце, не сбросил все в черную и зловещую яму, выбраться из которой остаток года было бы всего лишь борьбой за восхождение на гору в погоне за звездным светом. В конце была ночь, посвященная всему нечестивому, ночь для неосвященных поступков.


Город Крифа, Воргреберг, был небольшим, но не таким уж необычным для столицы Меньших Королевств. Его улицы были грязными. Богатые не добивались такого, растрачивая доход на подметальные машины, а бедным было все равно. Три четверти представляли собой древние трущобы, остальные были жилыми домами богачей или отданы под торговые дома купцов, торгующих шелками и специями, которые поступали с востока через Савернейк-Гэп. Резиденции знати были заняты только тогда, когда эта Штука садилась. Остаток года эти мрачные старые мошенники проводили в своих замках и поместьях, вытягивая еще больше денег из своих крепостных. Городская преступность была повсеместной, налоги были высокими, люди ежедневно умирали от голода. из сотни болезней, поразивших их, коррупция в правительстве была повсеместной, а этнические группы ненавидели друг друга на грани насилия.


Итак, город, подобный большинству, окруженный маленькой страной, населенной обычно слабоумными людьми, особенный только потому, что там находился двор короля, и потому, что это была западная конечная остановка караванов с востока. Из него, направляясь на запад, текли восточные богатства; сюда поступали лучшие товары прибрежных государств.


Но в тот день в конце октября, когда зло зашевелилось, оно также имело:


Праздничное утро после дождя и старик в поношенном плаще, которому нужно было помыться и побриться. Он вышел из подъезда в задней части дома богача. Вкус бекона все еще дрожал у него на языке. Медная крошка слегка потяжелела в его кармане. Он тихо хихикнул.


Затем его юмор испарился. Он остановился, посмотрел в конец переулка, затем побежал в противоположном направлении. Позади него послышался стук стальных дисков по кирпичному тротуару, громко дребезжащий в утренней тишине. Бродяга остановился, почесал промежность, сделал знак от сглаза, затем убежал. Вкус завтрака стал кислым.


Из-за поворота выехал мужчина с тележкой и медленно погнался за бродягой. Это был крошечный человечек, пожилой, с седой клочковатой бородой. Из-за сутулости он казался крайне уставшим тащить свою тележку по мокрому тротуару. Его воспаленные глаза прищуривались, когда он изучал зады домов. Неоднократно, обдумав то одно, то другое, он качал головой.


Что-то бормоча, он покинул аллею, взяв курс на общественную территорию за пределами дворца Крифа. Голые, аккуратно выровненные деревья там казались скелетообразными и мрачными в утреннем сумраке и сырости. Замок казался осажденным серым, унылым лесом.


Человек с тележкой сделал паузу. "Королевский дворец". Он усмехнулся. Замок Криф, возможно, простоял шесть столетий в неприкосновенности, возможно, сдался только Ильказару, но он не был непобедимым. Его можно было разрушить изнутри. Он думал об удобствах, богатстве за этими стенами и о трудностях своей собственной жизни. Он проклинал ожидание.


Предстояла работа. Тяжелая работа. Замки и королевства не падают по щелчку пальца.


Он обошел весь замок, наблюдая за сонными стражниками, древним плющом на южной стене, большими воротами, обращенными на восток и запад, и полудюжиной боковых проходов. Хотя в Равелине мелких дворянских распрей было так же много, как блох на собаке, самого Воргреберга они никогда не касались. Эти войны были за баронов, они вели их вотчины между собой, и от них Корона была в относительной безопасности, оставаясь незаинтересованным арбитром.


Иногда, однако, одно из соседних королевств, жаждущее восточной торговли, пыталось вторгнуться. Тогда разделенные дома быстро объединялись.


Утро подходило к концу. Люди собрались у западных ворот дворца. Старик открыл свою тележку, разжег уголь и вскоре уже продавал сосиски и горячие булочки.


Около полудня большие ворота открылись. Толпа затихла. Под звуки труб выступил личный отряд короля. Пассажиры экспресса с грохотом выехали на окраину Кавелина, крича: "У короля родился сын!"


Толпа разразилась одобрительными возгласами. Они годами ждали этой новости.


Маленький старичок улыбнулся, глядя на свои сосиски. У короля родился сын, который обеспечил продолжение тирании его семьи, и идиоты ликовали, как будто это был день спасения. Бедные глупые души. Они так ничему и не научились. Их надежды на лучшее будущее никогда не меркли. Зачем ожидать, что ребенок станет королем, менее жестоким, чем его предки?


Старик был невысокого мнения о своем виде. В другие времена и в других местах от него можно было услышать, что, учитывая все обстоятельства, он предпочел бы быть уткой.


Личный состав короля расчистил ворота. Толпа хлынула вперед, желая воспользоваться моментом праздника. Простолюдины редко проходили через эти ворота.


Старик пошел с толпой, стал единым целым с их жадностью. Но его жадность была не к лакомствам на столах во дворе. Его жадность была к знаниям. Типичный взломщик. Он ходил везде, где было разрешено, видел все разрешенное, слушал, особое внимание уделял увитой плющом стене и башне Королевы. Довольный, он попробовал королевскую щедрость, нарвался на хмурые взгляды за то, что проклял дешевое вино, затем вернулся к своей тележке и отправился в переулки.


iii) Он возвращается на место своего беззакония


Крылатый человек снова скользнул по полуночному небу, мгновенная тень, скользящая в лучах октябрьской луны. Это была ночь на Рождество, через девять месяцев после его предыдущего визита. Он сделал вираж в шепоте воздуха, пронесся мимо башен, порылся в своей вялой памяти. Он нашел нужную, скользнул к окну и исчез в темноте. Красноглазая тень в плаще из крыльев, он смотрел через некогда праздничный двор и ждал. Он боялся, что этот второй визит искушает Судьбу. Что-то пойдет не так.


Черная клякса на мгновение закрыла щель между зубцами на зубчатой стене. Она двинулась вдоль стены, затем спустилась во внутренний двор. Крылатый человек размотал легкую веревку у себя на поясе. Один конец он закрепил на балке над головой. На этом его миссия была завершена. Он должен был немедленно взлететь, но вместо этого дождался своего друга.


Бурла, уродливое карликовое существо со свертком за спиной, подбежал к нему с проворством обезьяны, на которую он был похож. Крылатый человек повернулся боком, чтобы его друг мог пройти.


"Теперь ты уходишь?" Спросил Бурла.


"Нет. Я наблюдаю". Он слегка коснулся его руки, расплылся в клыкастой улыбке. Он тоже был напуган. Смерть могла наброситься в любой момент. "Я начинаю". Он заерзал, что-то пробормотал, снял сверток со спины.


Они прошли по коридору, которым крылатый человек пользовался раньше. Бурла использовал данные ему устройства для преодоления защитных заклинаний, затем взломал новый замок на двери Королевы...


Последовал сонный вопрос. Бурла и крылатый человек обменялись взглядами. Их опасения оказались вполне обоснованными, хотя Мастер предсказывал обратное. Тем не менее, он предостерег Бурлу от такой возможности. Гном вручил крылатому человеку его сверток, достал из сумки хрупкий флакон, приоткрыл дверь и бросил его внутрь. Раздался еще один вопрос, более резкий, громкий, испуганный. Бурла достал из сумки тяжелую влажную ткань и продолжил возиться со своим свертком, пока крылатый человек перевязывал ею его перекошенные рот и нос.


Еще один вопрос из комнаты. За ним последовал крик, когда Бурла вошел внутрь. Крик разнесся по коридору. Крылатый человек выхватил свой кинжал.


"Скорее!" - сказал он. Возбужденные, сбитые с толку голоса приближались к нему, сопровождаемые лязгом металла. Солдаты. Ему становилось все страшнее, он думал о том, чтобы улететь сейчас. Но он не мог бросить своего друга. Действительно, он переместился так, чтобы выход из окна был у него за спиной.


Его лезвие начало светиться вдоль острия. Крылатый человек высоко поднял его перед собой, так что оно выделялось из темноты, освещая только его уродливое лицо. У людей тоже были свои страхи.


Трое солдат поднялись наверх, увидели его, остановились. Крылатый человек приблизил свой клинок, расправил крылья. Кинжал осветил их достаточно, чтобы создалось впечатление, что он раздулся и заполнил весь проход. Один солдат испуганно пискнул, затем побежал вниз. Остальные бормотали ругательства.


Бурла вернулся с ребенком. "Мы уходим сейчас". Он выпрыгнул в окно и спустился по веревке за считанные секунды. Крылатый человек последовал за ним, схватив веревку на ходу. Он поднялся на фоне луны, надеясь привлечь внимание Бурлы. Шум, подобный ряби на пруду, теперь достигал самых дальних дворцовых стен.


iv) Он общается с порождениями тьмы


В Гудбрандсдальском лесу, Королевском заповеднике сразу за границей осады Форгреберга, в дюжине миль от замка Криф, сгорбленный старик смотрел на угрюмый костер и усмехался. "Они сделали это! Они сделали это. Дальше все идет под откос".


Фигура в тяжелом одеянии с глубоким капюшоном напротив него слегка наклонила голову.


Старик, продавец сосисок, был злым — в странно чистом, безличном, проказливом смысле, — но другой был злым. Злобным, жестоким, беспросветно злым.


Крылатый человек Бурла и их друзья не знали о связи Мастера с ним.


v) Смелый в служении своему Господу


Энред Тарлсон, вессонский капитан королевской гвардии, был воином с международной репутацией. Его подвиги во время войн Эль Мюрида завоевали известность во всех воинственных Малых королевствах. Крестьянин из Вессона, служивший в пехотной роте, Судьба свела его рядом со своим Королем, когда последний получил страшное ранение от срикошетившей стрелы, Инред надел доспехи своего Лорда и несколько дней сдерживал фанатиков. Его поступок принес ему друга с короной.


Будь он нордменом, его посвятили бы в рыцари. Лучшее, что его король мог сделать для Вессона, - это даровать орден. Посвящение в рыцари пришло много лет спустя. Он был первым Вессоном, удостоенным рыцарских орденов со времен Переселения.


Инред был защитником своего короля, его уважали даже северяне. Он был хорошо известен как честный, лояльный, разумный человек, который вел дела без предательства, который без колебаний навязывал королю непопулярное мнение. Он стоял на своих убеждениях. В народе он был известен своими победами в боевых действиях, которые разрешали споры с соседними княжествами. Вессонские крестьяне считали его защитником своих прав.


Хотя Инред убивал ради своего короля, он не был ни жестким, ни изнеженным. Он видел себя всего лишь солдатом, не более великим, чем любой другой, у которого не было более высоких амбиций, чем защищать своего короля. Он принадлежал к типу золотых, что редко встречается в Малых Королевствах.


Тарлсон, по чистой случайности, был во дворе, когда разразился фурор. Он оказался под башней Королевы как раз вовремя, чтобы мельком увидеть крылатое чудовище, уменьшающееся на фоне Луны, оставляющее за собой тонкую линию, как будто блесняющее в ночи невидимую воздушную рыбу. Он изучал его полет. Эта штука направлялась к Гудбрандсдалю.


"Джердрам!" - прогремел он своему сыну и оруженосцу, которые сопровождали его. "Лошадь!" Через несколько минут он галопом проскакал через Восточные ворота. Он отдал приказ своей роте следовать ему. Возможно, он и гонялся за ветром, подумал он, но он действовал. Остальные обитатели дворца визжали, как старые леди, застигнутые с задранными юбками. Эти придворные нордмены! Их предки, возможно, и были суровыми, но сегодняшние были щеголеватыми кретинами.


Гудбрандсдал был недалеко на скачущей лошади. Эанред отправился пешком, привязав свою лошадь там, где ее могли найти другие. Он сразу же обнаружил костер. Обнажив меч, он крался к огню. Вскоре из тени он заметил крылатое существо, разговаривающее со стариком, закутанным в одеяло. Он не видел оружия более опасного, чем кинжал крылатой твари.


Этот кинжал... Казалось, он слабо светился. Он шагнул к костру и спросил: "Где принц?" Его клинок скользнул к горлу старика.


Его появление не испугало этих двоих, хотя они отпрянули. Ни один из них не ответил. Крылатый человек обнажил свой клинок. Да, он светился. Магия! Инред переместил свой меч для защиты. Это чудовищное красноватое существо с клинком бледного огня может быть опаснее, чем кажется.


Что-то шевельнулось в темноте позади Тарлсона. Показался черный рукав. Он почувствовал опасность, по-кошачьи быстро развернулся, описывая клинком вертикальную дугу. Лезвие рассекло воздух, а затем плоть и кости. Рядом с костром упала рука, поднимая маленькие брызги пыли, пальцы извивались, как лапки умирающего паука. Крик боли и ярости эхом разнесся по лесу.


Но удар Инреда пришелся слишком поздно. Пальцы коснулись его горла. Мир стал арктически холодным. Он медленно наклонился, как дерево, прорубленное насквозь. Все ощущения покинули его. Падая, он обернулся и увидел сначала темные очертания существа, которое оглушило его, испуганные лица остальных, затем отрубленную руку. Восковое чудовищное существо ползло к своему владельцу ... Все вокруг почернело. Но он провалился во тьму с тихим смешком. Судьба подарила ему одну маленькую победу. Он смог просунуть свой клинок сквозь руку и сунуть его в огонь.


vi) У него тяжело на сердце, но он упорствует


Бурла с тихим младенцем в свертке на спине добрался до лагеря Учителя, когда догорали последние угольки. Ложный рассвет начал расползаться над горами Капенрунг. Он проклял свет, двигался более осторожно. Всадники скакали повсюду с тех пор, как он покинул город. Потребовались все его ночные навыки, чтобы уклониться от них.


Он видел, что в лагере были военные. Там была борьба. Кто-то был ранен. Одеяло Хозяина лежало брошенным - сигнал. Он был здоров, но вынужден был бежать. Несчастье Бурлы усугублялось только его страхом, что он недостаточно компетентен для выполнения поставленной перед ним задачи.


Его работа, которая должна была быть завершена, только началась. Он взглянул в сторону рассвета. Столько миль, чтобы выносить ребенка по взбудораженной сельской местности. Как он мог спастись от мечей высоких мужчин?


Он должен был попытаться.


В те дни он мало спал и путешествовал, когда это было безопасно. Ночи он проводил быстро, двигаясь так быстро, как только позволяли его короткие ножки, лишь изредка останавливаясь на ферме Вессонов, чтобы украсть еду или молоко для ребенка. Он ожидал, что бедняжка может умереть в любой момент, но это было сверхъестественно тяжело.


Высоким людям не удалось поймать его. Они знали, что он где-то рядом, знали, что он имеет какое-то отношение к вторжению в башню королевы. Они перевернули страну и вытряхнули тысячу спрятанных вещей. Пришло время, когда высоко в горах он устало поплелся в пещеру, где Учитель сказал встретиться, если им придется разделиться.


vii) Они кивают головами, и из их уст вылетает ложь


Через час после похищения кто-то, наконец, догадался проверить, все ли в порядке с ее величеством. Они были невысокого мнения о своей королеве, эти северяне. Она была иностранкой, едва достигшей детородного возраста, и настолько незаметной, что никто не обращал на нее внимания. Королева и кормилица были найдены в глубоком, неестественном сне. И у груди женщины был ребенок.


В Касл Криф снова воцарилось замешательство. То, что на короткое время было воспринято как вероятная попытка Вессона прервать наследование, очевидно, было либо гораздо менее, либо более зловещим. После нескольких намеков от самого короля было объявлено, что принц хорошо спит, а волнение было вызвано воображением охранника.


Мало кто верил в это. Произошла подмена. Стороны с особыми интересами искали врача и акушерку, которые присутствовали при родах, но ни тех, ни других найти не удалось — гораздо позже. Их тела были обнаружены, изуродованные до неузнаваемости, в переулке трущоб. Королевские заявления об отказе от ответственности продолжали поступать.


Советники короля неоднократно встречались, обсуждали возможную цель вторжения, позицию, которую следует занять, и как разрешить это дело. Время шло. Тайна становилась все глубже. Стало очевидно, что никаких объяснений не будет, пока кто-нибудь не схватит крылатого человека, карлика, которого стражник видел спускающимся по увитой плющом стене, или одного из незнакомцев, разбивших лагерь в Гудбрандсдале. Гном прокладывал себе путь на восток, к горам. Никаких следов остальных не обнаружено. Армия сосредоточилась на гноме. То же самое сделали те, для кого обладание наследным принцем означало рычаг давления.


Беглец ускользнул. Больше из странных событий ничего не вышло. Король позаботился о том, чтобы ребенок своим


Королева, по крайней мере, притворно, оставалась его наследницей. Бароны перестали досаждать странным незнакомцам и возобновили свои склоки. Вессоны вернулись к своим интригам, купцы - к своим счетным домам. В течение года тайна, казалось, была забыта, хотя бесчисленное множество глаз следило за здоровьем короля.


ДВОЕ: Очаг и Сердце


Я) Браги Рагнарсон и Элана Мишоне


Молча страдая, расчесывая свои медно-рыжие волосы, Элана Рагнарсон терпела ворчание своего мужа.


"Коносаменты, купчие, кредиторская задолженность, деликты и налоги! Что это за жизнь? Я солдат, а не чертов торговец. Мне не суждено было стать счетчиком монет ... "


"Ты мог бы нанять бухгалтера". Женщина знала, что лучше не добавлять, что профессионал вел бы бухгалтерию лучше. В любом случае, его ворчание не имело значения. Это пришло с весной, ежегодной болезнью человека, который забыл о тяготах жизни искателя приключений. Неделя или около того, достаточно времени, чтобы вспомнить удары меча в опасной близости, неразделенные постели в ледяной грязи, голод и физическую нагрузку форсированных маршей, - и он успокоится. Но он никогда полностью не преодолеет привычки троллингового детства. К северу от Кратчнодийских гор все способные мужчины отправились на войну, как только в гаванях растаял лед.


"Куда подевалась моя молодость?" пожаловался он, начиная одеваться. "Когда я только что вернулся из Троллединджана, еще подростком, я вел войска против Эль


Мюрид ... Нанять? Ты сказала нанять, женщина?" Тяжелое, жесткое лицо, обрамленное лохматыми светлыми волосами и бородой, на мгновение присоединилось к ее отражению в зеркале. Она коснулась его щеки. "Привести какого-нибудь вора, который ограбит меня вслепую с помощью цифр на бумаге?


"Когда мы с Насмешником и Гаруном воровали жир у итаскийских торговцев, я никогда не мечтал, что у меня растолстеет задница и я прикарманю себя. То были дни. Я все еще не слишком стар. Сколько значит тридцать один? Отец моего отца сражался при Рингерике, когда ему было восемьдесят ..."


"И был убит".


"Да, хорошо". Он бессвязно рассказывал о деяниях других родственников. Но каждый из них, как указала Элана, умер вдали от дома, и ни один не от старости.


"Это Гарун виноват. Где он был последние три года? Если бы он появился, у нас могло бы начаться хорошее приключение".


Элана уронила щетку. Мурашки страха заплясали у нее по спине. Это было плохо. Когда он начал скучать по этому негодяю бин Юсифу, температура достигла критической отметки. Если бы по прихоти судьбы этот человек подвернулся, Браги можно было бы втянуть в еще один безумный византийский план.


"Забудь этого головореза. Что он вообще для тебя сделал? Просто втянул тебя в неприятности с того дня, как вы встретились". Она обернулась. Браги стояла, обутая одной ногой в мешковатые рабочие брюки, другая была частично приподнята над полом. Она сказала что-то не то. Черт бы побрал Гаруна! Как ему удалось заполучить такого упрямо независимого человека, как Браги?


Она подозревала, что это потому, что у бен Юсифа была причина, многолетняя вендетта с Эль Мюридом, которая заражала каждую его мысль и действие. Его преданность мести внушала благоговейный трепет такому человеку, как Браги.


Наконец, кряхтя, Рагнарсон закончил одеваться. "Думаю, я сегодня съезжу к Пересмешнику. Посещу заклинание".


Она вздохнула. Худшее было в прошлом. День, проведенный в лесу, остудил бы его страсть к путешествиям. Может быть, ей стоит остаться дома, когда он в следующий раз поедет в Итаскию. Ночь, проведенная в одиночестве на Южной Уорф-стрит, может быть причиной его заболевания.


"Папа? Ты готов?" их старший сын, Рагнар, позвал через дверь спальни.


"Да. Чего ты хочешь?"


"Здесь мужчина".


"В такую рань? Бродяга, да, ищешь подачку? Скажи ему, что в следующем доме к северу есть "софт тач". Он усмехнулся. Следующим местом к северу было жилище его друга Пересмешника, в двадцати милях дальше.


"Браги!" Было достаточно одного взгляда. Последним человеком, которого он отправил на север, был закупщик древесины с крупным контрактом на флот.


"Да, дорогая. Рагнар? Скажи ему, что я спущусь через минуту". Он поцеловал жену, оставив ее в тревожных раздумьях.


Приключения. Она сама наслаждалась ими. Но не более того. Она променяла дни наемничества на дом и детей. Только глупец бросит все, что у них было, чтобы скрестить мечи с молодыми людьми и чернокнижниками. Затем она улыбнулась. Она тоже немного скучала по старым временам.


ii) Любопытный посетитель


Рагнарсон спустился по лестнице в обеденный зал и заглянул в его мрачные углы. Он был огромен. Это место было одновременно домом и крепостью. В смутные времена здесь проживало около сотни человек. Он вздрогнул. Никто не разжигал утренних костров. "Рагнар! Где он?"


Его сын выскочил из узкого, легко защищаемого коридора к входной двери. "Снаружи. Он не войдет".


"А? Почему?"


Мальчик пожал плечами.


"Что ж, если он этого не сделает, то не сделает". Направляясь к двери, Рагнарсон схватил с оружейной стойки дубинку с железным наконечником.


Снаружи, в бледном туманном свете едва начавшегося утра, ждал старый-престарый мужчина. Он опирался на посох, задумчиво уставившись в землю. Его осанка не была походкой нищего. Рагнарсон поискал глазами лошадь, но не увидел ее.


У древних тоже не было ни стаи, ни вьючного животного. "Ну, что я могу для тебя сделать?"


Улыбка промелькнула на лице, которое казалось старым как мир. "Послушай".


"А?" Браги почувствовал себя неловко. В этом парне было что-то особенное...


"Слушай. Услышь и действуй соответственно. Бойся ребенка с повадками женщины. Остерегайся колокольчиков на женских пальцах. Не вся магия в руках колдунов". Рагнарсон начал было перебивать, но обнаружил, что не может. "Не желай короны без драгоценных камней. Она ненадежно украшает голову. Она ведет туда, где мечи бесполезны". Сказав свою загадочную фразу, старик свернул на дорогу, ведущую к Северной дороге, шоссе, соединяющему Итаскию и Ива Сколовду.


Рагнарсон нахмурился. Он не был тугодумом. Но он не привык иметь дело со стариками с загадочным ртом в вялые утренние часы. "Кто ты, черт возьми, такой?" прогремел он.


Еле слышно доносится из леса:


- Древний , как гора,


Живет на звезде,


Глубок, как океанские потоки.


Рагнарсон преследовал блох в своей бороде. Загадка. Что ж. Сумасшедший, вот кто. Он пожал плечами. Нужно было позавтракать и съездить в Mocker's. Не было времени на безумства.


iii) То, что она любит и чего боится


Элана, которая подслушала, не могла отмахнуться от этого. Она боялась, что Браги вот-вот бросится в какую-нибудь безрассудную авантюру.


Из высокого окна она смотрела на землю и лес, которые они завоевали вместе. Она вспомнила. В конце года они получили земельный грант, такой отдаленный, что им пришлось срезать путь. Та первая зима была холодной и суровой. Ветры и снегопады заливали


Крачнодийцы, казалось, были полны решимости отомстить за бедствия, причиненные им прошлой зимой, во время последней кампании Браги. Кровь детей и волков окрестила новую землю.


На следующий год разгорелся древний пограничный спор между Простокаменцем и Итаскией. Бандиты, на короткое время узаконенные рекламными письмами из Прост-Каменца, пришли из-за Серебряного Переплета. Многие не вернулись домой, но земля также испила собственной крови.


Третий год был безмятежным. Их друзья Непанта и Насмешник смогли вырваться на свободу и получить собственный грант.


Дела снова пошли плохо в конце четвертого года, когда засуха к востоку от Серебряного Переплета вынудила людей из Простокаменца заняться разбоем, который их правительство игнорировало, пока его наступление проходило за рекой. Позади дома в обугленных руинах стояло зернохранилище. В полумиле от него мужчины восстанавливали лесопилку. Были заключены контракты на поставку древесины на военно-морские верфи в Итаскии. С ними нужно было познакомиться в первую очередь.


Считая жен и детей, пионеров было двадцать два. Большинство из них уже умерли, похороненные на почетных местах рядом с великим домом. Ей и Браги повезло, их единственной потерей была дочь, родившаяся мертвой.


Слишком много могил на кладбище. Всего пятьдесят одна. На протяжении многих лет сюда приходили старые последователи Браги и ее друзья, кто-то, чтобы задержаться на день или два в путешествии в поисках войны, кто-то, чтобы осесть и умереть.


Зерно прорастало, дети росли, скот жирел. Там был фруктовый сад, который мог бы дать плоды при ее жизни. У нее был дом, почти такой же большой и удобный, как тот, который Браги обещал ей все эти годы в "Армз". И все это было под угрозой. Она знала это нутром. Что-то затевалось, что-то мрачное.


Ее взгляд переместился на кладбище. Старый Тор Джек лежал в углу, рядом с Рэнди Уиллом, которому проломили череп, вытаскивая Рагнара из схватки между жеребцом и кобылой во время течки. Что бы они подумали, если бы Браги сейчас вырвало?


Йорген Миклассен, убитый диким кабаном. Гудрун Ормсдаттер, умерла при родах. Рыжий Ларс, растерзанный волками. Ян и Михр Крушка. Рафнир Шэгботс, Марджо с Косолапостью, Тэнди-Хромой.


Кровь и слезы, кровь и слезы. Ничто не вернет их назад. Почему ты так болезненно задумчива? Вырвись из себя, женщина. Время идет, работа должна быть сделана. То, что создал мужчина, женщина должна поддерживать.


Максимы не сделали ничего, чтобы подбодрить ее. Она провела день, усердно работая, стремясь к изнеможению, которое развеяло бы ее опасения.


Вечером, когда пастельные тона сумерек переходили в индиго, с востока прилетела огромная сова, трижды облетела вокруг дома уиддершинс, пикируя и танцуя с совами из-под карниза большого дома. Вскоре он убежал в сторону Пересмешника.


"Еще одно предзнаменование". Она вздохнула.


iv) Пересмешник и Непанта из Вороньего Грая


Владения Пересмешника соседствовали с владениями Рагнарсона. Оба содержались в соответствии с Хартией Итаскийской короны. На своей территории каждый обладал властью и ответственностью барона — без привилегий. Несмотря на соседство, оба считали расстояние между домами удобным. Они были друзьями с последних лет войн Эль Мюрида, но каждый находил длительное общество другого невыносимым. Разница в их ценностях постоянно держала их на грани срыва. Дневной визит, ночная выпивка и воспоминания о том, когда это было, были их пределом. Ни один из них не отличался ни терпением, ни непредубежденностью.


Рагнарсон преодолел дистанцию до обеда, делая вид, что снова гоняет Эль Мюрида от Хеллин-Даймиэль до Ливианнина.


Пересмешник не удивился, увидев его. Этот толстый старый негодяй был немного удивлен.


Рагнарсон придержал поводья рядом с невысоким смуглым парнем, стоявшим на коленях в грязи. Морщины от смеха навсегда избороздили его круглое, как луна, коричневое лицо. "Хай!" - воскликнул он. "Великие человеко-медведи! Помогите!" Прибежали жильцы, хватая оружие. Толстяк вскочил и бешено закружился, темные глаза плясали.


Мальчик возраста Рагнара Браги выбежал из ближайшей коптильни с игрушечным луком наготове. "О. Это всего лишь дядя Медведь".


"Всего лишь?" Браги зарычал, спешиваясь. "Всего лишь? Возможно, Этриан, но достаточно жестокий, чтобы надрать уши детенышу". Он схватил мальчика и подбросил его, визжащего, в воздух.


Вытирая руки о фартук, из соседнего дома вышла женщина. Непанта, казалось, всегда вытирала руки. Насмешник оставлял горы женской работы, где бы он ни проходил. "Браги. Как раз к обеду. Ты пришел один? Я не видела Элану с тех пор, как..." Ее улыбка погасла. После бандитского перевала прошлой осенью, когда иждивенцы Пересмешника отсиживались в более мощном грейтхаусе Рагнарсона.


"Я вижу, ты как всегда хороша", - сказал Рагнарсон. Он передал поводья Этриану, который нахмурился, понимая, что от него избавляются. Непанта покраснела. Она действительно была привлекательна, но вряд ли красива, как всегда. Годы, проведенные в лесу, лишили ее аристократической утонченности. Тем не менее, она выглядела моложе тридцати четырех. "Нет, не смогла завести семью".


"Бизнес?" Она говорила в основном за Насмешника. Насмешник так и не овладел итаскийским языком. Его тщеславие было таково, что он избегал говорить при любой возможности. Рагнарсон не был уверен, что эта неспособность была подлинной. Она менялась в соответствии с какой-то формулой, известной только самому Насмешнику.


"Нет. Просто катаюсь верхом. Весенняя лихорадка". Перейдя на некрем-нен, восточный язык, на котором Пересмешник чувствовал себя как дома, он продолжил: "Странная вещь произошла этим утром. Старик появился из ниоткуда, пробормотал какую-то чушь о девушках, которые ведут себя как женщины. Не стал отвечать на вопрос прямо, только загадками. Самое странное, что я не смог найти его следов на дороге. Можно подумать, что там должен быть свежий помет, приходящий или уходящий. "


Непанта нахмурилась. Она не понимала языка. "Ты собираешься есть?" Она раздраженно откинула с глаз длинные волосы цвета воронова крыла. С юга начал дуть теплый ветерок.


"Конечно. Поэтому я и пришел". Он попытался очаровать ее улыбкой.


"Тот же человек", - ответил Насмешник, доказав, что может исказить даже язык, выученный в детстве, - "запутался сам. Дородный любитель предрассветного пьянства, селф, поднявшись пораньше, чтобы избавиться от излишков пива, выпитого накануне, обнаружил то же самое на пороге перед восходом солнца. "


"Невозможно. Едва взошло солнце, когда он появился у меня дома ..."


"Для него это возможно. Я сам, сталкиваясь с подобным раньше, знаю. Могу сделать все".


"Старик с горы"?


"Нет".


"Вартлоккур?"


Они были у двери Пересмешника. Когда Рагнарсон сказал последнее, Непанта бросила на него тяжелый взгляд. "Ты же не путаешься с ним снова, правда? Пересмешник ..."


"Грудь самки. Глаза-бриллианты. Свет жизни известного бездельника, известного своим малодушием, был бы таким же, будучи претендентом на титул самого ленивого человека в мире, будучи знаменитым от юга за край самой дальней карты до севера в Тролледингье, от запада во Фрейланде на восток до Матаянги, за постоянное состояние трусости и апатии..."


"Да, ты бы так и сделал. Как тебя узнали во всех этих местах?"


Пересмешник продолжил в Necremnen: "Был знаменитым Звездным гонщиком".


"Почему?" Спросил Рагнарсон.


"Что "почему"?"


"О, неважно. Так вот почему ты не удивилась, увидев меня?"


Толстяк пожал плечами. "Когда Звездные Всадники приходят с визитом к жирному старому дураку, изолированному в бескрайнем лесу, я ничему не удивляюсь. Следующим появится Гарун с юга с новым планом завоевания мира в руках, более безумным, чем когда-либо ". Он сказал это кисло, как будто верил, что это вполне возможно.


"Если вы двое на минутку перестанете кудахтать, мы сможем поесть", - сказала Непанта.


"Прости, Непанта", - извинился Рагнарсон. "Некоторые вещи..."


Она вздохнула. "Пока это не другая женщина". "Нет, не это. Просто небольшая загадка".


в) Еще один странный посетитель


Вскоре загадка стала еще более загадочной. Этриан вернулся из конюшни и, после того как его отругали за то, что он такой медлительный, как и подобает маленьким мальчикам, сказал: "Сюда идет мужчина. Забавный человечек на маленькой лошадке. Не думаю, что он мне нравится ". Сказав это, он принялся за свой ужин.


Пересмешник встал, подошел к витрине, вернулся с озадаченно нахмуренным лицом. "Марко".


Рагнарсону потребовалось мгновение, чтобы вспомнить кого-нибудь с таким именем. "Ученик Визигодреда?" Визигодред был волшебником, его старым знакомым.


"То же самое". Насмешник выглядел обеспокоенным. Рагнарсон сам был встревожен.


Стук и погремушка у входной двери. "Он здесь".


"Ага". Оба мужчины посмотрели на Непанту. Мгновение она смотрела в ответ, слегка побледнев, затем ушла.


"Как раз вовремя, черт возьми", - донеслось из другой комнаты, затем: "О, прошу прощения, моя дорогая, прекрасная леди. Муж дома? Надеюсь, что нет. Кажется, стыдно упускать прекрасную случайную встречу. "


"Возвращайся сюда".


Марко, карлик с эго гиганта, с важным видом вошел на кухню, ничуть не смущенный тем, что его подслушали. "Я вижу, время было выбрано правильно". Он пододвинул стул, схватил огромный ломоть хлеба, намазал его маслом. Он игнорировал вопросительные взгляды, пока не наелся. "Предположим, тебе интересно, что я здесь делаю. Помимо того, что я набиваю морду. Я тоже. Ну, как всегда, выполняю работу старика. У меня для тебя сообщение. "


"Хм!" Насмешник фыркнул. "Нет времени. Я занят глубокими угрызениями совести — вычислениями? Конструкциями? —философскими. Как насыпать чечевицу в землю, не напрягая спину и не забрызгивая себя грязью, дородный крестьянин, самоучка. Меня совершенно не интересуют проблемы и казнокрадство старого зануды, который будет мешать размышлениям о том же самом ". Он посмотрел на Непанту, словно ища одобрения.


Рагнарсон был раздражен. Неужели Непанта так сильно контролировала Пересмешника? Когда-то он был сумасбродом с безумными глазами, дичью для любого безумного плана, придуманного Гаруном. Браги встретился взглядом с Непантой через стол. Почему она смеется? Он подумал: "Она знает, о чем я думаю".


"Босс хотел, чтобы я сказал тебе вот что: "В стране многих королей не доверяй никому, кроме своей собственной руки, и не допускай, чтобы правая была далеко от левой. Мужчины там меняют привязанности чаще, чем нижнее белье. Остерегайтесь всех женщин и не прикасайтесь к месту, имени и покрову Тумана. 'Что, черт возьми, это значит, я не знаю. Обычно его не так уж трудно раскусить. Но он каким-то образом заинтересован в этом. Думаю, его девушка в деле. Что ж, мне пора. Спасибо за восхитительный ужин, миледи. "


"Подожди", - прорычал Рагнарсон. "Какого черта, эй? Что происходит?"


"Ты меня достал, Волосатый. Я просто работаю на человека, я не читаю его мысли. Хочешь знать больше, спроси у него самого. Только он тебя не увидит. Просил меня передать тебе это. Я забыла. Он сказал, что на этот раз он ничем не сможет тебе помочь. Сделал все, что мог, отправив меня. А теперь, если ты не возражаешь, я пойду. Две-три маленькие птички дома могут зачахнуть, если я к ним в ближайшее время не вернусь. " Отказавшись отвечать на дальнейшие вопросы, он вернулся к своему пони. В последний раз, когда они видели его, он бодрой рысью входил в лес, а за ним неслась похабная песня.


"Можно подумать, что такой человек, как Визигодред, мог бы найти ученика с чуть большим умом", - сказал Рагнарсон. "Ну, а ты что думаешь?"


"Я сам, я одурачен. Одурманен недостатком здравого смысла". Глаза Насмешника метнулись к Непанте. Пухло-коричневая рука сделала глухонемому знак, означающий "Будь осторожен".


Рагнарсон улыбнулся, радуясь появлению искры бунта.


Ему и в голову не приходило, что, если бы Насмешник навестил его, он казался бы подкаблучником. Рагнарсон не был чутким человеком.


"Слышал от информатора Энди Бродяги", - сказал Насмешник, возвращаясь в Некремнен. "Новости из Итаскии. Энди всегда был чумным нищенствующим у входа в Red Hart, интеллигентным за вездесущими мухами и грязью. Иногда вспоминает старого автора self с посланиями, рассказывающими о разговорах на Уорф-стрит и Саут-стрит ".


Пересмешник говорил так ясно, как только мог. Должно быть, это важно. "Месяц назад, может быть, больше, считая время для письма, чтобы проделать извилистый путь от корреспондента к получателю, Гарун посетил Итаскию".


Непанта услышала имя. "Гарун? Гарун бен Юсиф? Пересмешник, держись подальше от этого головореза ..."


Рагнарсон боролся со своим темпераментом. "Это не милосердие, Непанта. Ты в долгу перед этим человеком".


"Я не хочу, чтобы Насмешник был связан с ним. В конечном итоге он использовал бы нас в одной из своих схем".


"Это было одно из тех событий, которые свели вас вместе".


"Элана..."


"Я знаю, что думает Элана. У нее есть на то свои причины". Элана была первой настоящей подругой, которая когда-либо была у Непанты. Каким-то жалким, отчаянным способом она пыталась заручиться этой дружбой, превратив себя в зеркало Эланы. Даже Пересмешница имела меньше влияния, чем жена Рагнарсона.


Его резкость расстраивала Непанту. Обычно он был нежен сверх разумного. Втайне он боялся женщин.


Непанта надулась.


"А что насчет него?"


"Совал палец в мерзкое место, выходил грязным. Разговаривал с самым мерзким из мерзавцев Южной Уорф-стрит. Брэд Красная Рука. Керт Кинжал. Дерран Одноглазый. Бороба Трехглазая. Порода, известная тем, что наносит удар в спину. Очень скрытная. Ушла, не навестив друзей. Случайно Энди обнаружил то же самое. Подруга-шлюха, также подруга Керта, рассказала историю. "


"Любопытно. Мужчин он использовал раньше. Когда хотел совершить убийство. Думаешь, он что-то замышляет?"


"Hai! Всегда. Когда Гарун, мастер-интриган, не интриговал? Похож ли на Троллединджан вопрос: "Справляет ли медведь нужду в дикой природе?"


"Да, медведь гадит в лесу. Вопрос в том, есть ли у него планы на нас? Он не может справиться сам. Интересно, почему? Он всегда такой самодостаточный ". Столкнувшись с реальной возможностью быть вовлеченным, жажда приключений Рагнарсона быстро угасла. "Энди хочет сказать что-нибудь еще?"


"Мужчины по имени исчезли, ни слова друзьям или возлюбленным. Видели, как они переходили Большой мост. Нервничают, спешат. Лично я ожидаю скорого сообщения от старого песчаного дьявола. Почему? Гарун - это нация из одного человека, да, но он должен оправдывать злодейские поступки самого себя. У него должны быть единомышленники, люди уважаемой морали. Королевская власть - это главное. Должны иметь мандат, лицензию от мужчин с ценностями, с уважительными суждениями. Он уважает? Понимаете? Итаскийские размахиватели ножами - это инструменты, а не люди, пыль под ногами, мораль, на которую плевать. Волосатый троллединджан и толстый старый негодяй с востока, сам по себе, ненамного лучше, но благороднее Гаруна. Мы, уважаемые люди. Понимаешь?"


"Для левши это имеет смысл. Мне кажется, это озарение. Я всегда удивлялся, почему он никогда не применял к нам нож. Да ".


Пересмешник совершил совершенно не похожий на насмешку поступок. Он отодвинул свой стул, в то время как еда осталась на столе.


Рагнарсон направился за ним к передней части дома.


"Не связывайся с Гаруном", - сказала Непанта.


"Пожалуйста?"


Он вглядывался в ее лицо. Она была напугана. "Что я могу сделать? Когда он решает что-то сделать, он становится неотразимым, как ледник".


"Я знаю". Она прикусила губу.


"На самом деле мы ничего не планируем. Гаруну пришлось бы вести какие-то серьезные разговоры, чтобы вовлечь нас. Мы уже не так голодны, как раньше".


"Может быть. Может быть, нет". Она начала убирать со стола. "Пересмешник не жалуется, но он не создан для этого". Жестом она указала на landgrant. "Он остается и старается ради меня, но он был бы счастливее без гроша в кармане, сидя где-нибудь под дождем и пытаясь убедить старушек, что он прорицатель. Таким образом, он похож на Гаруна. Безопасность ничего не значит. Битва умов - это все. "


Рагнарсон пожал плечами. Он не мог сказать ей то, что она хотела услышать. Ее оценка соответствовала его собственной.


"Я сделал его несчастным, Браги. Как давно ты в последний раз видел его таким клоуном, как раньше? Как давно он не пускался в какие-нибудь безумные затеи и не заявлял, что мир круглый, или лодка с утиными веслами в море вина, или что-нибудь из тех безумных идей, которых он придерживался раньше. Браги, я убиваю его. Я люблю его, но, да помогут мне Боги, я душу его. И я ничего не могу с этим поделать ".


"Мы такие, какие мы есть, и будем такими, какими должны быть. Если он вернется к старым обычаям, наберись терпения. Одно я знаю наверняка. Ты его богиня. Он вернется. Чтобы остаться. Все становится романтичным, когда уходит в прошлое. Доза реальности может стать лекарством. "


"Я полагаю. Ну, иди поговори. Дай мне прибраться". Ей явно хотелось хорошенько выплакаться.


vi) Сова из Зиндаджиры


Рагнарсон и Пересмешник все еще стояли на крыльце, когда стемнело. Они с головой погрузились в бочонок пива. Оба почти не разговаривали. Настроение было не из тех, что располагают к воспоминаниям. Браги продолжал рассматривать усадьбу Пересмешника. Мужчина усердно работал, но все было сделано неаккуратно. Отсутствовали терпение и совершенство строителя, которому было не все равно. Дом Пересмешника может длиться всю его жизнь, но не столетия, как у Рагнарсона.


Браги искоса взглянул. Его друг был изможденным, постаревшим. Напряжение от попыток быть тем, кем он не был, убивало его. И Непанта тоже разрывалась на части. Насколько сильно уже пострадали их отношения?


Непанта была более приспособленной. Когда их пути впервые пересеклись, она была напуганной мужчиной двадцативосьмилетней девушкой-подростком. Сейчас она не была романтиком-интровертом. Она напомнила Браги приземленных, прагматичных, потрепанных временем крестьянских женщин из коварных долин Серебряного Переплета. Побег из этой жизни тоже мог бы пойти ей на пользу.


Пересмешник всегда был химерой, очевидно, чувствующей себя как дома в любой среде. Человек внутри был скалой, к которой он привязался. То, что было видно, было защитной окраской. В окружении, где ему нужно было быть только самим собой, он, должно быть, чувствовал себя ужасно уязвимым. Отсутствие какой-либо непосредственной опасности после целой жизни привыкания к ее постоянному присутствию может подтолкнуть некоторых мужчин к краю пропасти.


Рагнарсон не привык прощупывать фасады. Ему стало не по себе. Он фыркнул, залпом выпил пинту теплого пива. Черт с ним. Что было, то было. Что было бы, то было бы.


Внезапный громкий, пронзительный крик заставил его поперхнуться и разбрызгать пиво. Когда он закончил вытирать слезы с глаз, он увидел огромную сову, расхаживающую перед ним.


Он видел эту сову раньше. Она служила посыльным для Зиндаджиры Безмолвного, гораздо менее приятного колдуна, чем Вестодред, который нанял Марко.


"Опустошение и отчаяние", - простонал Насмешник. "Поздравления от Пита. Я думаю, что отличным пернатым собеседником, возможно, должно стать совиное рагу, а тидингс привязать к ножке трут, чтобы разжечь огонь для его приготовления. "


"Этот карлик сейчас был бы кстати", - сказал Рагнарсон. Оба проигнорировали сообщение.


"И что?"


"Он разговаривает с совами. На их родном языке".


"Жабьи перья".


"Шиллинг?"


"Я, будучи скупым до убожества, неимущим до бедности, должен заключать пари, когда друг Медведь печально известен тем, что делает ставки только на верные вещи? Получил сообщение ".


"Почему бы тебе этого не сделать?"


"Я, будучи фермером-джентльменом, признанным антиграмотным и вышедшим из приключенческой игры, мне не интересен".


"Я не ни то, ни другое".


"Тогда разделай сову".


"Я так не думаю. Зиндаджира приготовил бы нас на пару. Без предварительной разделки".


"Когда неизбежное неизбежно... Атакуй!" Пересмешник выкрикнул последнее слово. Сова подпрыгнула, но отказалась отступать.


"Дай ему пива", - сказал Рагнарсон.


"А?"


"Это было бы гостеприимно, не так ли?" Он слишком много выпил. В таком состоянии у него развилось детское чувство юмора. Была старая пила, "Пьяная, как ухающая сова", к которой у него внезапно возникло любопытство.


Пересмешник поставил свою кружку перед птицей. Она выпила. "Что ж, нам лучше посмотреть, чего хочет старая Черная Морда". Браги восстановил сообщение. "Хм! Ты можешь в это поверить? Здесь говорится, что он простит все долги и прегрешения — как будто таковые существовали, — если мы просто поймаем ему женщину по имени Мист. Этот старый ублюдок никогда не сдается. Как долго он ухаживал за Визигодредом? Неправильно причинять боль мужчине через его женщину. "


Пересмешник нахмурился. "Угрозы?"


"Как обычно. Ничего серьезного. Несколько намеков на то, во что он боится вмешиваться, как и Визигодред".


Пересмешник фыркнул. "Малодушный скиталец в подземных гробницах, троглодитический обитатель тьмы, хватит! Пусть бедный старый толстый дурак чахнет с миром". Ему стало грустно, он почувствовал жалость к самому себе, Из одного большого темного глаза потекла слеза. Он протянул руку и положил ее на плечо Рагнарсона. "Мама себя, долгое время спустя, спела прекрасную песню о бабочках и паутинке. Спою для тебя". Он начал напевать, подыскивая мелодию.


Рагнарсон нахмурился. Пересмешник был сиротой, который не знал ни отца, ни матери, всего лишь старым бродягой, с которым он путешествовал, пока не смог сбежать. Браги слышал эту историю сотню раз. Но в своих чашках Пересмешник лгал больше, чем обычно, о более личных вещах. Нужно было поддакивать ему или рисковать ввязаться в драку.


Сова, критик, отвратительно заверещал, взмыл в воздух и пьяно полетел на восток. Пересмешник послал ему вслед слабое проклятие.


Чуть позже вышла Непанта и проводила их до кроватей, двух угрюмых джентльменов, не слишком заботящихся о своем будущем.


ТРЕТЬЕ: Длинный путь Ученика по почте


я) Секретное устройство, тайный поклонник


Элана поднялась, гадая, благополучно ли Браги добрался до Пересмешника. Как скоро он будет дома? Лес был убежищем для беглецов Итаскии. Несколько банд бродили по Северной дороге. У некоторых были претензии к Браги. Он серьезно относился к своему уставу, тяжелой рукой подавлял бандитизм. Некоторые с радостью отомстили бы.


Она подошла к сундуку с одеждой и достала шкатулку из черного дерева размером с буханку хлеба. Какой-то дотошный мастер потратил месяцы на то, чтобы вырезать ее замысловатую внешность. Работа была настолько тонкой, что ускользнула бы от внимания, если бы не серебряная инкрустация. Она не знала, что изображено на резьбе. В ее опыте не было ничего, кроме черных и серебристых завитков, которые, если их слишком долго изучать, затуманивают разум.


Ее имена, личные и семейные, были выбиты на крышке курсивом из слоновой кости. Алфавита, которого она не знала, не было. Пересмешник предположил, что это эскалонский, язык страны, расположенной так далеко на востоке, что это были всего лишь слухи.


Она не знала его источника, знала только, что год назад Королевский курьер, который перевозил дипломатическую почту между Итаскией и Ива Сколовдой, привез его из


"столица". Он получил ее от друга, который ездил с дипломатической почтой в Ливианнин, а тот человек получил ее от торговца из Форгреберга в Малых королевствах. Посылка прибыла туда с караваном с востока. В ней было неподписанное письмо, объясняющее ее назначение. Она не знала почерка. Непанта подумала, что это почерк ее брата Туррана.


Турран однажды испытал добродетель Эланы. Она никогда не рассказывала Браги.


Указательным пальцем она провела по буквам цвета слоновой кости. Крышка открылась. Внутри, на подушечке из лазурного шелка, лежала огромная рубиновая капля дождя. Иногда драгоценный камень становился молочным, и сквозь облачность пробивался свет.


Это случилось, когда кто-то из ее семьи был в опасности. Интенсивность света указывала на серьезность опасности. Она часто проверяла драгоценный камень, особенно когда Браги не было дома.


В сердце слезинки всегда была пылинка. Опасность не могла быть устранена из жизни. Но сегодня облачность сгущалась.


"Браги!" Она схватила одежду. Бандиты? Ей придется послать кого-нибудь к Пересмешнику. Но подождите. Лучше всего было бы выставить охрану повсюду. Слухов не было, но беда могла обрушиться на Серебряную Вязь так же быстро, как весенний торнадо. Или с Дрискол-Фенс, или с запада. Или это мог быть торнадо, который проник в ее мысли. Это было то время года, и драгоценный камень не просто указывал на опасность для человека.


"Рагнар!" - кричала она, "Иди сюда!" Он вставал и чем-нибудь занимался. Он всегда первым начинал шевелиться.


"Что, ма?"


"Иди сюда!" Она поспешно оделась.


"Что?"


"Сбегай на мельницу и скажи Беволду, что он мне нужен. И я имею в виду - беги".


"Ах..."


"Сделай это!" Он исчез. Этот тон не терпел неповиновения.


Бевольд Лиф был фриландером. Он был бригадиром Рагнарсонов. Он спал на мельнице, чтобы не тратить время на походы по пастбищам. Он был привередливым, суетливым маленьким человеком, пристрастившимся к работе. Хотя он был одним из них в течение многих лет, он не подходил для роли солдата. Он был ремесленником, строителем, делателем и мастером своего дела. То, что представлял Браги, Беволд воплотил в реальность. Грандиозное развитие landgrant было в такой же степени его заслугой, как и Рагнарсона.


Элане не нравился Беволд. Он слишком много на себя брал. Но она признавала его полезность. И ценила его приземленную основательность.


Лиф появился как раз в тот момент, когда она вышла из дома.


"Мэм?"


"Минутку, Беволд. Рагнар, приступай к своим обязанностям".


"Ой, мам, я..."


"Иди".


Он ушел. Она не позволяла себе непослушания. Браги до безобразия потакал детям.


"Беволд, надвигаются неприятности. Прикажи мужчинам вооружиться. Расставь часовых. Отправь кого-нибудь к Пересмешнику. Остальные могут работать, но держись поближе к дому. Немедленно приведите сюда женщин и детей. "


"Мэм? Вы уверены?" У Лиф были бледные тонкие губы, которые кривились, как черви. "Сегодня утром я планировала установить мельничное колесо, а после обеда открыть желоб".


"Я уверен, Беволд. Приготовься. Но не начинай паниковать".


"Как пожелаешь". Его тон подразумевал, что никакая чрезвычайная ситуация не оправдывает отказа от рабочего графика. Он развернул своего скакуна и легким галопом направился к фабрике.


Элана смотрела ему вслед и прислушивалась. Пели птицы. Она слышала, что они замолкали, когда приближался торнадо. Облачный покров, всего несколько рваных галеонов, тяжело несущихся на север, не предполагал плохой погоды. Торнадо пришли с мрачными черными дредноутами в виде кучево-нимбовых облаков, которые метались со вспышками молний.


Она покачала головой. Беволд был хорошим человеком и верным. Почему он не мог ей понравиться?


Когда она повернулась к двери, то мельком увидела над кустом лохматую головку Рагнара. Подслушивал! Его выпорют после того, как он принесет яйца.


ii) Возвращение друга домой


Элана провела остаток утра в уединении со своей слезинкой. Она провела несколько бесед за дверью с Беволдом, последняя из которых, после того как она заказала полевой паек на ужин, разгорелась. Она выиграла спор, но знала, что он пожалуется Браги на потраченный впустую рабочий день.


Драгоценный камень с каждым часом становился все более молочным. А мужчины - все более расслабленными.


Перед выбором между объяснениями или доверием к авторитету она почувствовала себя вынужденной выбрать последнее. Было ли это частью магии камня? Или ее собственное нежелание рассказывать Браги об интересе Туррана?


К середине дня молочность поглотила прозрачность драгоценного камня. Свет изнутри был интенсивным. Она посмотрела на небо. По-прежнему виднелись лишь отдельные облака. Она вернула шкатулку в сундук с одеждой и спустилась вниз. Беволд прошелся по двору, в двадцатый раз проверяя оружие, и зарычал.


"Беволд, почти время. Собирайся".


Недоверие отразилось на его лице, позе и тоне. "Да, мэм".


"Они придут с юга". Сияние ее драгоценного камня усилилось, когда она повернула заостренный конец к Итаскии.


"Отправь свою основную группу туда. Вниз, к кургану".


"Правда..."


Что Лиф хотела сказать, она так и не узнала. Из южных лесов донесся предупреждающий вой волка. Рот Беволда открылся и закрылся. Он повернулся, вскочил на коня и крикнул. "Поехали".


"Дал Хаас", - рявкнула Элана на пятнадцатилетнего подростка, который пробрался в ряды. "Слезай с лошади! Хочешь поиграть в солдатиков, возьми Рагнара и лук со сторожевой башней. "


"Но..."


"Ты хочешь, чтобы я позвонила твоей маме?"


"О, хорошо". Герда Хаас была драконом.


Элана завела Даля внутрь, остановилась у стойки с оружием, пока он выбирал лук. Самый сильный, который он мог натянуть, был ее собственный.


"Возьми это", - сказала она. Она взяла рапиру и кинжал, оружие, которое сослужило ей хорошую службу. Она сама добилась некоторого успеха как авантюристка и наемница. Она добавила легкий арбалет и вернулась к лошади, оставленной Далем.


Она догнала мужчин у кургана на опушке леса, недалеко от начала лесовозной дороги, которая вела к Северной дороге.


В военных вопросах Беволд был лишен воображения. Он и другие слонялись без дела, на открытом месте, совершенно не готовые к действию.


"Беволд!" - рявкнула она, - "Ты что, не можешь воспринимать меня всерьез? Что ты будешь делать, если из леса выйдут пятьдесят человек?"


"Э-э..."


"Попасть под машину, вот что. Поставь полдюжины лучников на курган. Где Уте Хаас? Ты главный. Остальные отойдите за тачку, с глаз долой. "


"Э-э..." Беволд покраснел.


"Заткнись!" Она прислушалась. Издалека донесся стук копыт. "Слышишь это? Давай двигаться. Уте. Ты. Ты. Вставай. И никто не стреляет, пока я не скажу. Мы не знаем, кто идет ". Она вскарабкалась на холм вслед за Хаасом.


Лежа в траве и наблюдая за дорогой, она задавалась вопросом, какие доисторические люди построили эти курганы. Они были разбросаны по всему Серебряному Переплету.


Стук копыт приближался. Почему она не вернулась в дом? Она больше не была молодой и глупой. Она должна была оставить убийства и умирание тем, кто считал это своим правом по рождению.


Теперь слишком поздно передумывать. Она перевернулась на спину, приготовила арбалет. Она изучала облака. Она уже много лет не искала замков и драконов. Нахлынули воспоминания детства, но были прерваны, когда из леса выехал всадник.


Она перевернулась на живот и осмотрела его поверх арбалета. Он был ранен. Сломанная стрела торчала у него из спины. Он слабо цеплялся за сильно взмыленную лошадь. Ни один из них, похоже, не переживет этот день. На обоих был толстый слой дорожной пыли. Они долгое время тяжело бежали. Ножны мужчины были пусты. В остальном он был безоружен.


Она мельком увидела его лицо, когда он с грохотом проносился мимо. "Рольф!" - ахнула она. "Рольф Прешка!" Затем: "Уте, приготовься". Пока лучники втыкали стрелы в курган для быстрого использования, она помахала Беволду. Приближалось много лошадей. Она понятия не имела, кем могут быть их всадники, но врагами Прешки были ее собственные.


Рольф был ее мужчиной до Браги, хотя Рагнарсон не знал глубины их отношений. Она все еще чувствовала себя виноватой, когда вспоминала, как причинила ему боль. Но его любовь, редкая для того времени, и особенно для Ивы Сколовдан, была несправедливой. Тот самый, который, когда она наконец решилась, заставил его помочь ей заманить Рагнарсона в ловушку.


Прешка, как и Браги, был наемником. После замужества Эланы он присоединился к Рагнарсону в качестве заместителя командира. Когда Браги вышел на свободу, Прешка присоединился к партии, которая пробила себе дорогу к получению земельного гранта. Но он не смог пустить корни. Два года спустя пришли молочный брат Браги, Хаакен Черный Клык, и Рескирд Килдрагон. Рольф ушел с ними, оставив жену и ребенка озадаченными и обиженными.


Элана по-своему заботилась о Прешке так же сильно, как и о своем муже. Хотя их отношения оставались нормальными с момента ее замужества, она скучала по нему. Он был рядом так долго, что стал опорой ее вселенной.


Теперь он был дома. И кто-то пытался его убить.


iii) Сыновья ученика


Из леса с ревом вырвался поток всадников в бурнусах. У Эланы был момент, когда она была поражена их появлением так далеко от Хаммад-эль-Накира, в другой раз она удивилась их численности — их было сорок или пятьдесят, затем пришло время сражаться. "Уходи!" - взвизгнула она.


Ее лучники вскочили, выпустили стрелу, которая отправила лидеров кувыркаться по хвостам своих лошадей, вызвала топот, крики и неразбериху позади.


Группа Беволда обогнула насыпь, обратилась в бегство, сменив луки на мечи. Они врезались в голову шеренги, пока их противники еще пребывали в замешательстве. В первую минуту казалось, что они вот-вот сокрушат всех.


"Всадники!" - проревел Уте Хаас. "Целься в всадников".


"Не считай своих цыплят, Уте", - ответила Элана с травы. Она мало что могла сделать со своим арбалетом. "Бери то, что сможешь достать". Хаас, чувствуя, что победа все еще далека от уверенности, захотел получить скакунов в качестве призов.


У них почти получилось. Половина вражеских седел была свободна, прежде чем они пришли в себя.


Дикие всадники Хаммад-аль-Накира так и не научились обращаться с итаскийским смерчем стрел. Появление итаскийских стрелковых полков предопределило их поражение в войнах. В дюжине крупных сражений в Ливианнине, Эллин-Даймиэле, Кардине и Меньших Королевствах бесчисленное множество фанатиков проскакали сквозь толпы суконщиков, пройдя шестьсот ярдов смерти, и лишь немногие выжили, чтобы броситься на людей в масках со щитами.


Но командир здесь не испытывал благоговейного трепета. Он захватил территорию между людьми Lif's и курганом, устранив заслон, который мог бы обеспечить Беволд, а затем отправил всех без коней за луками.


"Это солдаты, а не бандиты", - пробормотала Элана. "Люди Эль Мюрида". Беженцы-роялисты из Хаммад-аль-Накира были разбросаны по западным королевствам, но они были приверженцами Харуна. Они не стали бы охотиться за Прешкой. Предполагая, что Рольф все еще был другом бин Юсифа.


У нее появился шанс подраться. Два быстрых выстрела из арбалета, затем появились нападавшие. У первого были глубокие темные глаза и нос, похожий на ятаган. Его глаза расширились, когда он узнал ее пол. Он колебался. Ее рапира прошла сквозь его защиту. У нее было мгновение, прежде чем она снова вступила в бой.


Мужчина был средних лет, несомненно, переживший войны. Если все они были ветеранами, то они были лучшими среди Эль Мюрида. Зачем такие инвестиции, чтобы взять одного человека почти за тысячу миль от дома?


Ее следующий противник не был джентльменом. Он также не был утонченным фехтовальщиком. Он знал ограничения и пассивы рапиры, пытался использовать вес и силу своей сабли, чтобы нанести удар. Когда он заставил ее отступить, она встретилась с ним взглядом поверх бьющихся лезвий. Он мог бы быть близнецом человека, которого она убила. Огонь фанатизма горел в его глазах, но, пережив войны, погас. Он больше не верил, что спасение Эль Мюрида может быть доставлено неверным ударами молота. Избранные, даже по милости и могуществу Божьему, должны были распространять веру хитростью и изощренностью. Идолопоклонники были слишком многочисленны и воинственны.


Мужчина был заинтересован не столько в том, чтобы убить ее, сколько в том, чтобы заставить ее покинуть позицию. Без щита, вооруженная рапирой и физически менее сильная, она была слабым местом в созданной ими обороне. Ее шанс состоял в том, чтобы воспользоваться его усилиями.


Она парировала финт, нанесла короткий и низкий удар ему в пах, отступила на шаг, прежде чем он нанес удар ребром ладони, призванный вынудить ее сделать именно это. Она не предприняла никаких попыток парировать. Его клинок проскользнул в доле дюйма от ее груди. Опережение на полсекунды дало ей время снова нанести удар ему в пах, прежде чем он вернулся к низкой защите. Она забила.


Его блокирующий удар врезался в ее клинок у рукояти, опасно согнул его и вытолкнул из раны. Ее собственный импульс заставил ее упасть на колени. Она использовала свой импульс, чтобы уколоть бедро нападающего слева от нее. Затем ей пришлось поднять рапиру, чтобы заблокировать слабый выпад своего противника.


Вместо того, чтобы обрушивать на нее град ударов, пока она лежала, он использовал свою большую силу, чтобы опустить оружие, пытаясь ударить ее коленом в лицо. И снова она позволила ему добиться своего. Левой рукой, под их сцепленными клинками, она использовала свой кинжал, попав сначала в большую вену на внутренней стороне его левого бедра, затем в связки под коленом. Ни один из ударов не был успешным, но она причинила ему боль. Он отступил, чтобы позволить другому мужчине занять его место.


Мужчина, которого она уколола, упал. Уте воспользовался возможностью, чтобы затащить ее в бокс. Она поняла, что это не джентльменский жест. Она становилась скорее обузой, чем активом.


Между головами бойцов и поверх них она пыталась разглядеть, как дела у Беволда.


Плохо. Он пытался добраться до кургана, но его люди были безнадежно дезорганизованы, и казалось маловероятным, что кто-то сможет прорваться. Половина его седел все равно была пуста. Пока она смотрела, сам Беволд скончался от удара по шлему.


А пустынники поодиночке и по двое продолжали выбираться из леса. Скоро они отправят отряд за Рольфом.


Она посмотрела в сторону дома, чтобы проверить, как продвигается Прешка. Его нигде не было видно, но она увидела кое-что, что подняло ей настроение. Всадники вдалеке, сейчас это всего лишь пятнышки, но они быстро приближаются, прямо через зерновые поля.


"Браги!" - завизжала она. "Браги идет!"


Уте и остальные восприняли это как боевую песнь, обрушив момент дикой свирепости на своих врагов.


Элана почувствовала что-то под ногами. Она посмотрела вниз. Свой арбалет. У нее все еще были ссоры. Она схватила его, взвела курок и зарядила, высматривая цель.


Как раз в этот момент мужчина слева от Ута, проявив излишний энтузиазм, сломал стену щитов. Враг мгновенно воспользовался преимуществом. Он поплатился за свою глупость. Мужчина слева от него тоже упал.


Эта дыра, рассчитанная на двоих, в те секунды, пока она существовала, казалась зловещей. Элана всадила болт в мужчину, пытавшегося открыть дверь шире, ударила второго из арбалета, выиграв время, чтобы разрыв сократился.


Затем на площади, где Элане тесно внутри, слишком людно, чтобы сделать что-либо, кроме как нанести удар кинжалом.


Почему Браги так долго медлил?


С тех пор, как она заметила всадников, прошла всего минута, но ей показалось, что прошла целая вечность. Что хорошего в помощи, которая прибыла слишком поздно?


iv) Мчаться наперегонки со временем


На этот раз в гонке Рагнарсона не было недостатка мотивации. Ему не нужно было притворяться, что он гоняется за Эль Мюридом. Когда посыльный Эланы встретил его на дороге, ему потребовалось всего мгновение, чтобы приказать этому человеку ехать к Пересмешнику за подкреплением. Он пустился галопом.


Лошадь была свежей, но неспособной нести такого тяжелого всадника так тяжело и так долго. Она упала в миле к северу от его самого северного сторожевого поста. Порки животного не было. Он бежал, неся с собой только оружие. Это было трудно. Его ноги затекли, а бедра натерлись от двух тяжелых дней в седле.


Ему и в голову не приходило, что Элана могла отправить свое сообщение до того, как над ней нависла реальная опасность. Он ожидал, что будет слишком поздно, чтобы что-то сделать, кроме как сосчитать погибших. Но он побежал.


К тому времени, как он добрался до наблюдательного поста, он запыхался почти так же, как брошенная лошадь. "Не в форме", - подумал он, когда, пошатываясь, преодолел последнюю сотню ярдов с горящими легкими.


Часовой остался на посту. Он побежал навстречу Рагнарсону. "Браги, что случилось?"


"Лошадь упала", - выдохнул он. "Что происходит, Чотти?"


"Твоя жена встала взволнованная. Выставила часовых. Послала Флэя за тобой. Но еще минуту назад ничего не происходило".


"Что?" У него чуть кишки не вылезли наружу. Все это после вчерашнего пива.


"Зов юга. Волк".


"Ага. Есть еще кто-нибудь?" Они добрались до укрытия мужчины. У него была только одна лошадь.


"Нет".


"Нет идей?"


"Нет".


У него было собственное смутное представление, выводы, сделанные на основе вчерашних загадок. "Твой рог при себе? Встань позади меня. Она может донести нас до дома".


Пока они ехали, Рагнарсон трубил в рог, чередуя свои личные звуки с звуками для грейтхауза. Любой, кто еще не участвовал в драке, мог встретиться с ним там.


Он обнаружил там впереди себя нескольких мужчин и увидел, что приближается еще с полдюжины. Хорошо. Итак, где была Элана?


Герда Хаас вышла из дома.


"Где Элана?"


"Ты женился на сумасшедшей дуре, Рагнарсон. Как я и говорил тебе, когда ты женился, ты не получишь от этого ничего, кроме неприятностей".


"Gerda."


"А, значит, она ускакала с Утом, Беволдом и остальными. На юг. Взяла лошадь моего Даля, она это сделала, точно так же, как ..."


"Сколько?"


"Считая ее светлость и часовых, которые уже там, внизу, я бы предположил, девятнадцать".


Тогда вся помощь, на которую он мог надеяться, уже была в поле зрения.


Рагнар подбежал к Герде, но старая драконица была проворна. Она поймала его за ошейник прежде, чем он оказался вне пределов досягаемости. "Ты остаешься внутри, когда тебе говорят".


"Папа?"


"Внутри, Рагнар. Если он доставит тебе какие-нибудь неприятности, ударь его. И я ударю его снова, когда вернусь. Где Дал?"


"В башне". Она взяла Рагнара на руки и вытерла слезы с его глаз. Мальчик не привык к резкости со стороны своего отца.


"Тока, - приказал Рагнарсон, - приведи лошадей для меня и Чотти. Даль! Даль Хаас!" Он проревел на сторожевую башню: "Что ты видишь?"


"А?"


"Давай, мальчик. Ты что-нибудь видишь?"


"Много пыли у кургана. Может быть, большая драка. Не могу сказать. Слишком далеко".


Курган находился на кончике длинного пальца расчищенной земли, указывающего на юг, вдоль которого извивался мельничный ручей и громоздкая дорога. Он расчищал это направление, потому что бревна можно было сплавлять на мельницу. От дома до тачки было две мили.


"Всадники?" Звонил Браги.


"Может быть. Как я уже сказал, много пыли".


"Как долго?"


"Всего на пару минут".


"Ун". Плохо. Должно быть что-то еще, банда бандитов. Есть люди, которые могли бы позаботиться об этом с помощью полета стрелы.


Ток обошел дом с лошадьми. Женщины начали седлать их, когда он и Чотти появились в поле зрения. "Хорошо, все, кто может ими пользоваться, возьмите копья. Герда, принеси щиты ". На нем уже была кольчуга — привычка во время путешествий, — так что нужно было, не теряя времени, надевать ее. "И, ради бога, чего-нибудь выпить".


Пока он ждал, он огляделся. Элана молодец. Весь скот был загнан в подвалы, на окнах были тяжелые ставни с прорезями, здание было пропитано водой для защиты от пожара, и снаружи не было никого, кому не нужно было находиться.


Девочка возраста Даля принесла ему кварту молока. Тьфу. Но сейчас было не время для эля или пива. От пива он вспотел, особенно на лбу, и ему не нужен был пот, попадающий в глаза во время драки.


"Запирай за нами", - сказал он Герде, вскакивая в седло и принимая щит, топор и копье от другой женщины. "Шлем? Где мой проклятый шлем?" Он оставил его вместе с затонувшей лошадью. "Кто-нибудь, найдите мне шлем". Снова Герде: "Если мы не вернемся, не сдавайся. Насмешник уже в пути".


Девушка, которая принесла ему молоко, вернулась со шлемом. Рагнарсон застонал. Он был украшен золотом и серебром, с высокими, расправленными серебряными крыльями по бокам, парадный шлем дворянина, который он разграбил много лет назад. Но она была права. Это была единственная вещь, которая подходила ему по размеру. Если бы он не был таким дешевым, у него была бы запасная. Он исчез в этой штуке, огляделся вокруг, вызывая чей-то смех.


Никто этого не сделал. Ситуация была слишком мрачной.


"Даль, что происходит?"


"Все как раньше".


Все были на конях, вооружены, готовы. "Поехали".


Он не терял времени даром. Он поскакал прямо к тачке, через проросшую пшеницу.


в) Иногда ты кусаешь медведя, а иногда медведь кусает тебя


Даже находясь еще далеко, Рагнарсон увидел, что ситуация была мрачной. На кургане было четверо или пятеро пеших мужчин, окруженных. Еще столько же было внизу, верхом на лошадях, в тяжелом положении. Мужчины с обеих сторон, без лошадей, сражались на земле. Нападавших было больше, чем защитников, и, судя по виду, это были профессионалы. Он не мог видеть Элану. Страх сжал его сердце, как внезапный укус медвежьего капкана.


Он боялся не сражений — сильно; по-настоящему бесстрашный человек был глупцом и наверняка умрет молодым, — а потери Эланы. У них был странный, открытый брак. Посторонние иногда думали, что между ними нет любви, но их взаимозависимость выходила за рамки любви. Друг без друга ни один из них не был бы полноценным человеком.


Он ненадолго замедлил шаг, подал знак своим копейщикам построиться в ряд. Те, кто не умел обращаться с копьем, остались со своими луками.


Какая кавалерийская атака, подумал Рагнарсон. Шесть копий. В Ливианнине Грейфеллс командовал четырнадцатью тысячами лошадей и десятью тысячами луков, плюс копейщиками и наемниками.


Но каждое сражение было важным для участвующих в нем мужчин. Размах не имел значения, когда на кону была твоя жизнь. Все зависело от тебя и человека, которого ты должен был убить, прежде чем он смог убить тебя.


Иностранцы не ожидали большей компании. Действительно, во фригольде такого размера должно было быть меньше людей, но земля Рагнарсона не была фригольдом (в том смысле, что он был облечен властью и был обязан короне военными обязательствами), и многие из его прихлебателей не были женаты.


Нападавшие заметили его приближение только после того, как он был менее чем в четверти мили от них. Они едва начали приходить в себя, когда он нанес удар.


Рагнарсон обнажил свое копье, перекинул щит через плечо, сжал поводья в руке, в которой держал копье. Его щит был круглым, в стиле троллединджан, и не подходил для всадника. Он почти сразу же поплатился за это.


Когда наконечник его копья вошел в грудь его первого противника, скользящий удар сабли рассек его незащищенное левое бедро. Внезапная боль отвлекла его. Он потерял свое .копье убитого им человека перелетело через хвост его лошади.


Затем его конь врезался в двух других, на мгновение поймав его в ловушку. Он не смог вытащить свой меч. Он схватился за троллединджанский топор, висевший у него за спиной, отражая удары меча щитом, и начал рубить щепки у ближайшей незнакомой цели.


Перед ним возникла череда смуглых лиц, мужчин его возраста с глубоко посаженными темными глазами и тяжелыми орлиными носами, похожих на процессию бен Юсифа с. Люди пустыни. Но не роялисты Гаруна. Что они делали так далеко от Хаммад-эль-Накира?


Трех противников он сразил своей неистовой, всепоглощающей атакой, затем, почувствовав, как у него заныло в животе, почувствовал, что его лошадь падает. Кто-то перерезал ей подколенные сухожилия. Ему пришлось отбросить топор и щит, когда он прыгал, чтобы не быть придавленным снизу. Прыжок швырнул его лицом прямо в чей-то сапог и стремя. Удар мечом доказал небольшую боеспособность его модного шлема. Оторвалось крыло. Вмятина, такая глубокая, что металл повредил кожу головы, оставила его в полуобморочном состоянии. Стоя на четвереньках, топая копытами вокруг, он поднял забрало, чтобы отхлебнуть молока, которое выпил.


С желчью во рту, думая, что блевотина и помятый шлем дешевле, чем выбритое ухо, он поднялся в рукопашной схватке, как медведь, окруженный гончими, бросился голыми руками на ближайшего врага, не глядя в его сторону. Прижав предплечье к горлу мужчины, используя его как щит, он вырвался из самой плотной толпы.


Душа свою жертву, он огляделся. Оставшиеся всадники направлялись к лесу. Лишь несколько человек с обеих сторон все еще были в седлах. Его собственные люди на земле брали верх над более многочисленным противником. Они были в своей стихии, будучи пехотинцами по профессии. То тут, то там они соединялись по двое и по трое. Еще немного, и у них была бы стена из щитов.


На вершине холма дела шли не так уж хорошо. Теперь он увидел Элану. Она, Уте Хаас и еще один мужчина пытались сдержать втрое превосходящее их число и справились достаточно хорошо, чтобы нападавшие не заметили отступления их товарищей.


Некого было послать на насыпь. Кроме него самого. И ему было бы бесполезно ввязываться в эту заваруху. Всего лишь корм для Жнеца. Но лучник мог бы помочь.


Где-то должен быть лук. Все его люди пользовались им. Он пробежал по грудам мертвых и раненых, сломанному, брошенному и потерянному оружию. Он нашел арбалет того типа, который предпочитали люди Эль Мюрида, но без тетивы он был бесполезен. Он все равно так и не освоился с этими штуками. Затем он нашел короткий лук пустынной разновидности, слабую вещь, которой легко пользоваться со спины лошади, но которая пострадала от неучтивой ласки лошадиного копыта. Наконец, когда он уже собирался схватить меч и с воплями броситься вверх по кургану, он обнаружил свою кобылу с подрезанными сухожилиями, а лук и стрелы все еще висели у нее за седлом.


Он пошел на работу.


Это был тот вид боя, который он предпочитал. Отойди в сторону и позволь им сделать это. Он был хорош с луком. Цель поражена, подумал он.


Его четвертая жертва пала. Да, это гораздо лучше, чем стоять лицом к лицу и вдыхать запах гнилого дыхания, пота и страха своего противника. И тебе не нужно было смотреть им в глаза, когда они поняли, что умрут.


Для Рагнарсона это было худшей частью. Убийство чертовски смущало, когда он был нос к носу с фактом, что обрывал человеческую жизнь.


Его шестой счет прорвал осаду. Выжившие последовали за своими товарищами в лес. На бегу Рагнарсон поднял несколько разрозненных стрел, чтобы они двигались, одновременно крикнув: "Отпустите их!" Элане и Уте. "С них хватит. Давай никого не убьем после того, как мы победим ".


Элана бросила взгляд в сторону леса, затем бросилась к мужу. "Как я рада тебя видеть!"


"Какого черта ты, по-твоему, делаешь, женщина? Здесь даже без шлема. Какого черта ты не дома? Я собираюсь... Черт возьми! Я сделаю это ". Он опустился на одно колено, перегнул ее через другое, приподнялся, чтобы шлепнуть ее по заду. Затем он заметил, что собираются его люди. Ухмыляющиеся, те, у кого еще оставались силы.


"Ну, - прорычал он, - ты знаешь, что делать. Убери беспорядок". Он поднялся, поставил подавленную Элану на ноги. "Женщина, выкинешь что-нибудь подобное еще раз, я сломаю тебе задницу, и плевать, кто на это смотрит".


Потом он обнял ее так сильно, что она взвизгнула.


Как часто случалось в дикой неразберихе, погибших было меньше, чем казалось вероятным в пылу сражения. Но практически все его люди были ранены. Враг забрал некоторых из своих раненых с собой. Самое страшное осталось позади. Беволд Лиф, все еще ошеломленный, поднялся наверх, чтобы сообщить о четырех убитых своих людях. Подсчет врагов не был окончательным. Его люди все еще делали трупы из раненых.


"Черт!" Внезапно сказала Элана. "Как Рольф?"


"Какой Рольф?"


"Рольф Прешка. Ты его не видел? Они гнались за ним. Он был тяжело ранен".


"Нет. Прешка? Какого черта? Откуда он взялся? Беволд! Смени здесь. Я скоро вернусь". Элане: "Давай поймаем пару лошадей".


В них не было недостатка. Налетчики оставили большую часть своего имущества. Животные, оказавшись в безопасности после боевых действий, начали собирать ростки пшеницы. На них нужно было бы устроить облаву, иначе ущерб, который они причинили бы, сократился бы до добычи -прибыли от их поимки. Хорошие пустынные лошади продавались дорого.


"В какую сторону он направлялся?"


"По направлению к дому".


"У него ничего не вышло".


"Ты думаешь, они его поймали?"


"Никого из них не видел по пути вниз. Неизвестно, что произошло".


Они проехали милю, когда Элана сказала: "Вон там". Лошадь без всадника паслась рядом с мельничным ручьем.


Они нашли Прешку неподалеку. Он был жив, но еле-еле. Стрела пробила легкое. Потребовалось бы чудо, чтобы спасти его. Или, возможно, Непанта, если они смогут забрать ее из "Пересмешника". В годы своей одинокой юности она изучала медицину под руководством волшебника Вартлоккура в качестве наставника, и она владела магией своей семьи.


"Вот, - сказал Рагнарсон, - нам лучше сделать подстилку", - Он вытащил свой меч и принялся за несколько саженцев, оставшихся, чтобы заглушить скрип. "Возможно, этим летом будет хорошая рыбалка", - заметил он, заметив ленивого карпа. "Может быть, мы сможем заготовить немного на зиму".


Элана, разрезая куртку Прешки, чтобы она могла осмотреть его рану, нахмурилась. "Почему бы просто не поймать их, когда войдешь во вкус? Остальное будет там, когда ты захочешь".


"Ага. Ты права". Он срезал два длинных шеста, обрезал ветки. "Такие события, как сегодня, напомнили мне о временах, когда возврата не было. Кстати, о рыбе, что ты думаешь о том, чтобы мы соорудили плотину поперек ручья там, где высокие берега?"


"Почему?" Она слишком беспокоилась о Рольфе, чтобы обращать на это внимание.


"Ну, как я на днях сказал Беволду, чтобы у нас была вода в засушливый период".


"Прошлым летом здесь была вода. Источники продолжали течь".


"Да, хорошо". Он подтащил удочки. "О чем я думал, так это о том, чтобы насадить немного рыбы. Как, черт возьми, мы собираемся закончить это дело?"


"Иди поймай его лошадь, глупышка!" Его ковыряние было неприятным. "У него, должно быть, были одеяла. И поторопись".


Он убежал. И она тут же пожалела, что накинулась на него. Было очевидно, что нога причиняла ему сильную боль. Он утверждал, что рана была просто царапиной. Ему не нравилось причинять беспокойство.


"Я решил", - сказал он, вернувшись.


"Что? Что решили?"


"Я собираюсь поднять шум по этому поводу. Я имею в виду, когда мы брали грант, мы сказали, что немного подеремся. В защиту закона и порядка ". Он усмехнулся своему мнению об этой фразе. "Но не для того, чтобы вести войны в одиночку. Мы выполнили свою задачу. Я даже не плакал из-за того, что не получил никакой помощи в прошлый раз, когда рейдеры пришли из Прост-Каменца, даже если армия должна была быть здесь. Но, черт возьми, сражаться с регулярными войсками Эль Мюрида на моем пшеничном поле, в сотне миль к северу от Итаскии, - это уж слишком. Мне все равно нужно съездить по поводу контракта на заготовку древесины и забрать кое-какие вещи, так что я просто приду пораньше и подожгу пару ушей. Если эти задницы из Военного министерства не смогут предотвратить это, они скажут мне почему. На самом деле, я пойду к самому министру. Он у меня в долгу. Может быть, ему удастся разбудить некоторых людей ".


"Теперь, дорогой, не делай того, о чем потом пожалеешь". Его дружба с военным министром была довольно призрачной, основанной на нескольких тайных, незаконных услугах, оказанных этому человеку много лет назад. Мужчины на таких должностях, как известно, отличались недостатком памяти.


"Мне все равно. Если гражданин не может быть в безопасности дома, тогда какого черта платить налоги?"


"Если ты этого не сделаешь, то быстро приведешь сюда войска", - ответила она. Они закрепили носилки между своими лошадьми, запрягли Прешку.


"Ну, я иду вниз. Завтра".


ЧЕТВЕРТОЕ: Сужающийся путь


i) Возвращение ученика


На следующее утро Рагнарсон не уехал в Итаскию.


Он проснулся и обнаружил, что в доме царит переполох.


Все его люди провели ночь в большом доме, тщетно ожидая Пересмешника. Он предположил, что Непанта, не желающая выпускать своего мужа из виду, придет, и ее можно будет направить к врачу.


Он пошел посмотреть, в чем дело.


Удача немного сопутствовала ему, и он держался левой руки. Беволд Лиф, несмотря на разбитую голову, встал рано, чтобы пойти на мельницу. Он отправился пешком и быстро вернулся. Люди Эль Мюрида вернулись, ожидая рассвета.


Рагнарсон тихо попытался загнать животных обратно в подвалы, здание затопило, а оружие приготовили. Если у них хватило уверенности вернуться, значит, налетчики подобрали подкрепление.


Когда ложный рассвет осветил землю, он пересчитал их лошадей. Около тридцати человек окружили дом, на расстоянии демонстрируя свое уважение к итаскийскому луку.


"Ты думаешь, они нападут?" Спросил Беволд.


"Я бы не стал", - ответил Рагнарсон. "Но этих людей невозможно понять. Они сумасшедшие. Вот почему они так хорошо проявили себя на войнах. Это и возможность возделывать поля каждому взрослому мужчине. Ива Сколовда и Простой Каменец сталкиваются с той же проблемой на своих границах с Шарией. Кочевникам не нужно оставаться дома, чтобы собрать урожай. И они не используют много снаряжения, которое человек не может изготовить сам, поэтому их кавалерии не нужна широкая крестьянская база ... "


"Это всех успокоит", - саркастически заметила Элана. У Браги с возрастом появилась склонность читать лекции. "Уте и Дал в башне. Тебя просили передать, что у них есть "шагун". "


"Уф", - проворчал он. "Это нехорошо".


"Почему бы и нет?"


"Шагун - это что-то вроде рыцаря-жреца. Они представляют собой боевой орден, подобный Рыцарям-защитникам Гильдии. Необычно иметь такую маленькую группу".


"И что?"


"Они тоже волшебники. Не такие уж выдающиеся, но в них есть немного магии".


"Но я думал, что Эль Мюрид убил всех магов ..."


"Конечно!" Насмешливо перебил Рагнарсон. "Все это не получило религиозного значения. Вы когда-нибудь слышали о священнике, который не пошел бы на сделку со своим дьяволом, чтобы получить то, что он хотел? Эль Мюрид ничем не отличается. В первую очередь он политик, как и все они. Он просто начинал с идеалов. После того, как реальность несколько раз надрала ему задницу, он начал идти на компромисс. Система шагуна сработала для роялистов — предполагалось, что Гарун был одним из них, но он не прошел особой подготовки перед тем, как ему пришлось бежать — так почему бы и нет для него?"


Браги был циником, который не одобрял любую организацию, созданную для целей, отличных от ведения войны. Его мнение о правительствах было таким же суровым, как и в отношении священнослужителей.


"Что мы можем сделать?" Спросила Элана.


"О чем?"


"Насчет этого волшебника живой изгороди, увалень ты этакий!" По утрам они оба могли быть медведями.


"Ох. Мне придется убить его. Или сдаться и посмотреть, чего он хочет. Как Рольф?"


"Все еще в коме. Я не думаю, что он выйдет".


"Грим. Где Пересмешник? И где этот шагун? Если


Я собираюсь забрать его, я должен знать, куда ". Он послал кого-то забрать Ута из башни.


Элана начала спрашивать, почему он должен был это делать. Она знала. Это был его путь. Чем опаснее задание, тем меньше вероятность, что он передаст его другим.


"Пойдем в кабинет", - сказал Браги. У него была своя комната рядом с главным залом, где, предположительно, он занимался делами. Это был скорее музей, наполненный памятными вещами, и библиотека. "Я надеюсь, что он останется жив достаточно долго, чтобы рассказать мне, почему лошади Эль Мюрида топчут мою пшеницу".


"Я бы хотел, чтобы он прожил немного дольше". Она проявила слишком много эмоций. Браги озадаченно нахмурился, собираясь что-то спросить, когда появился Уте.


Мужчины подошли к четырем картам, висевшим на стене. На одной был изображен запад, политический; на другой - Королевство Итаския; на третьей был ландгрант с нанесенными чернилами пометками о ресурсах и особенностях. Последняя фотография была сделана вокруг дома, с большими пустыми границами там, где все еще стоял лес. Именно туда отправились Браги и Уте. Хаас указал на местоположение шагуна, затем на ближайших всадников. Браги прочертил маршрут подхода тяжелым указательным пальцем.


"Ты видел его цвета?" Спросил Рагнарсон. "Ты узнал их?"


"Да. Нет".


"Думаю, мы все равно мало что могли сказать. Наверняка была большая текучка кадров. Большинство из них умерло до того, как Эль Мюрид сдался и отправился домой. Что ж, я не знаю, что еще я могу сделать. Хотел бы я знать, что он был там, когда было еще темно. "


Он схватил Элану и быстро и крепко поцеловал. "Уте, если это не сработает, ты возьмешь верх. Подожди Пересмешника. Он обязательно придет, хотя я не знаю, насколько хорошим он будет ". Он снова поцеловал Элану.


ii) Его полк прибывает


Земля была холодной. У него болела нога. Роса на траве пропитала его брюки и куртку. Ветерок с юга никак не помогал ему чувствовать себя комфортнее. Его руки замерзли и дрожали. Он надеялся, что они не испортят ему прицел. Было мало шансов, что он успеет выстрелить второй раз. У шагуна должно быть защитное заклинание, готовое к немедленному использованию.


По крайней мере, еще сотня ярдов, прежде чем он решился выстрелить. И это были самые трудные испытания с тех пор, как он выскользнул из туннеля из подвалов. Укрытия не было, кроме ограды.


Где был Пересмешник? он задавался вопросом.


Ярды медленно проплывали у него под брюхом. В любой момент он ожидал сигнала тревоги или крика шагуна, приказывающего атаковать.


Было достаточно светло, чтобы штурмовать дом. Почему они ждали?


От конца забора ему пришлось бы положиться на удачу, чтобы пересечь пять ярдов голого пастбища до канавы.


Они бы точно доставили его туда.


Внезапный крик и топот лошадей напугали его. Он почти пустился наутек, прежде чем понял, что лошади удаляются. Он поднял голову.


Пришел Пересмешник.


И как он пришел. Колонна, вышедшая из леса, как конная, так и пешая, была самой большой, которую Рагнарсон видел со времени вспышки у Прост-Каменца. Во главе их, толстый, в коричневом одеянии, верхом на своем трогательно костлявом маленьком ослике ехал Пересмешник.


Это были не королевские войска, хотя они были дисциплинированы и хорошо экипированы. На их знаменах была Гильдия наемников. Но Рагнарсон знал, что лишь немногие из их имен можно найти в списках Гильдий. Они были тролледжанцами.


Всадники пустыни, сначала бросившись на новоприбывших, отступили. Даже шагун не имел преимущества перед таким количеством.


Их полет проходил недалеко от Рагнарсона. Шагун в бурнусе, темном, как ночь, был легкой мишенью.


Одна стрела, выпущенная из лука, который мало кто мог натянуть, пролетела так быстро, что ее прохождение было почти незаметно. Она пробила череп шагуна.


Долгую минуту Браги наблюдал, как всадники ускакали галопом.


Через час они бы исчезли без следа. Они приходили и уходили, как песчаные бури на их родной земле, непредсказуемые и разрушительные.


"Хай!" - крикнул Пересмешник, когда подбежал Браги. "Как всегда, один из старых толстых ветреных дураков, селф, приезжает в Ник, чтобы спасти бекон друга с огромной воинственной репутацией, но, как обычно, поддержанный ближайшей общиной квадра-плегик. Я думаю, что то же самое следует признать и перед собравшимися..."


"Кстати говоря, - прервал его Рагнарсон, - где ты собрал эту толпу?"


"Заклинание". Толстяк ухмыльнулся. "Я, будучи могущественным колдуном, наводящим ужас на весь мир, совершал пассы в ночи, танцевал обнаженным вокруг тисового дерева, воскуривал нечестивые благовония, призывал легион демонов..."


"Он никогда не меняется, не так ли? Дует сильно, как зимний ветер".


Говоривший был мужчиной еще более массивным, чем Рагнарсон, верхом на гигантском сером коне. У него были лохматые черные волосы дикаря, а за бородой виднелся ряд темных зубов.


"Хаакен! Как, черт возьми, ты поживаешь? Что ты здесь делаешь?" Хаакен Черный Клык был его молочным братом.


"Занимался вербовкой. Сейчас направляется на юг". Без алкоголя Чернозуб был настолько же сдержан, насколько Пересмешник болтлив.


"Я думал, ты был там. С Рескирдом и Рольфом. Кстати, о Рольфе, он появился вчера, на три четверти мертвый, и за ним охотилась эта банда".


"Уф", - проворчал Черный Клык. "Нехорошо. Не ожидал, что они так скоро обрадуются. Думал, еще год."


"О чем ты говоришь?"


"Работа Рольфа - объяснять".


"Он не может. Возможно, никогда ничего не объяснит. Насмешник, ты привез Непанту? Нам нужна медицинская помощь".


Прежде чем толстяк успел ответить, Черный Клык вмешался: "Он этого не делал. Я одолжу тебе своего хирурга".


Рагнарсон нахмурился.


"Он хороший. Юноша с жаждой странствий. Итак, где поселить этот участок? Похоже, ваши поля достаточно пострадали".


"Ага. Восточное пастбище, у мельницы. Я хочу, чтобы мои животные были рядом с домом, пока все не уляжется ". Он поинтересовался, останется ли там место. Багаж Черного Клыка продолжал катиться из леса, фургон за фургоном. Это было похоже на фольксваген. "Что у тебя здесь, Хаакен, целая армия?"


"Четыреста конных, столько же пеших".


"Но женщины и дети ..."


"Возможно, слухи не дошли. В Тролледингье проблемы. Похоже на гражданскую войну. Хватка претендента ослабевает. Сторонники хорошей погоды покидают его. Ночные налетчики бродят по дальноземью. Многие такие люди, независимо от того, благоволят ли они к нему или к Старому Дому, не хотят ввязываться. "


Подобное желание, после того как их семья была уничтожена в гражданской войне, которая дала Претенденту троллединджанский трон, много лет назад побудило Рагнарсона и Черного клыка одержать верх над крачнодийцами.


"Некоторое время назад получил письмо от военного министра", - сказал Рагнарсон. "Хотел знать, почему этой весной не было никаких рейдов. Он подумал, что, возможно, намечается что-то вроде Рингерике. Теперь я понимаю. Все остались дома, чтобы присматривать за соседями. "


"Об этом. Некоторые решили попытать счастья с нами".


"А как же Гильдия? Им не понравится, что ты показываешь их цвета. И Итаския не захочет, чтобы троллингджаны бродили по сельской местности".


"Обо всем позаботились. Взносы оплачены, пропуска куплены. Каждый мужчина - член Гильдии. По крайней мере, с честью. Все делаем по правилам. Мы не можем оставить врагов позади себя ".


"Ты можешь объяснить?"


"Позже, если Рольф не сможет. Не стоит ли нам подключить доктора к работе?"


"Хорошо. Пересмешник, отведи его в дом. Я помогу Хаакену разбить лагерь для его банды. Ты путешествуешь всю ночь?"


"Нужно было добраться сюда вовремя. Думал послать лошадь вперед, но прошлой ночью они не могли добраться сюда засветло, и я не думал, что что-нибудь случится до утра".


"Верно. Верно. На тебя приятно смотреть".


iii) Послание от друга


Рольф ненадолго пришел в себя, пока хирург, который сомневался, что есть большая надежда, извлекал стрелу. Он проехал слишком далеко и сильно, когда наконечник вала разорвал ему внутренности.


Прешка увидел встревоженные лица. Слабая улыбка тронула его губы. "Не должен был... ушел", - выдохнул он. "Глупый... Не смог удержаться ... еще одна попытка ..."


"Тише!" Приказала Элана, ерзая, пытаясь устроить его поудобнее.


"Браги... В наборе... Письмо... Гарун ..." Он снова потерял сознание.


"Цифры", - проворчал Рагнарсон. "Столько всего происходит, что это не мог быть кто-то другой. Хаакен, ты не хочешь объяснить?"


"Сначала прочти письмо".


"Ладно. Черт!" Ему не нравилось, что тайна нагромождается одна на другую, и никто не проливает ни малейшего света. "Я поищу эту штуку. Встретимся в кабинете".


Страна, начиналось письмо Гаруна, находится в Кавелине, в Малых королевствах, среди самых восточных из них, у гор Капенрунг, где они отходят на юго-запад от гор М'Ханд, и там граничит с Хаммад-эль-Накиром. На юго-западе Кавелин ограничен льдом Тамерлан, на западе - Алтеей, а на северо-западе и западе - Анстокином и Волстокином. (Я собираю подборку военных карт и передам их вам, когда смогу.) Эль Мюрид, конечно, враг, хотя со времен войн не было никаких боевых действий, которые Кавелин пережил практически невредимым. Алтея традиционно является союзником, Анстокин в основном нейтрален. Время от времени случаются инциденты с Тамерис и Волстокиным. Самая последняя война была с Волстокиным.


С точки зрения правительства, это парламентская феодальность, власть сбалансирована между короной и баронами. В силе оружия последние перевешивают корону, но междоусобные интриги сводят на нет преимущество. При нынешнем посредственном короле корона - не более чем арбитр в баронских спорах. Хотя, в отличие от Итаскии, в Кавелине нет традиций интриг за трон, борьба за престолонаследие набирает обороты. Есть наследный принц, но он не сын короля. Подслушивая у соответствующих дверей, можно узнать, что настоящий принц был похищен в день своего рождения и заменен подменышем.


Исторически и этнически Кавелин еще более запутан, чем обычное Малое Королевство. Первоначальные жители, Марена Димура, - это народ, родственный жителям южных прибрежных королевств Ливианнин, Кардин, Хеллин, Даймиэль и Незнайка Скуттари. Они составляют низший класс, париев. Только самые удачливые (относительно) настолько богаты, чтобы быть рабами, подневольными или крепостными. Большинство из них одичало в лесах, живя в бедности и убожестве, которые посрамили бы свинью.


Когда, между 510 и 520 годами имперской эры, Ильказар оккупировал регион, туда въехали имперские колонисты. Их потомки, силуро, сегодня образуют тот класс, который управляет повседневной работой правительства и бизнеса. Они образованны, назойливы, самодовольны и махинаторы первой воды, и через их руки проходит большая часть богатств королевства. Многое, в виде взяток, прилипает.


В последнее десятилетие имперской эры, около 608 года, когда Ильказар пересек Серебряную Цепь на севере и Роу на востоке, целые деревни итаскийцев были перевезены в Кавелин в рамках так называемого Переселения. Эти люди, вессоны (большинство родом из Западного Вапентаке), все еще говорят на узнаваемом итаскийском и составляют как основную часть населения, так и класс крестьян, солдат и ремесленников / торговцев. Как и итаскийцы, они флегматичны, лишены воображения, медленно впадают в гнев и еще медленнее прощают обиду. Их родители все еще возмущены Переселением и Завоеванием и планируют исправить это.


Последняя группа - это нордмены, правящий, обездоленный класс. Их предками были прототролледингьяны, которые пришли на юг вместе с Яном Железная Рука для окончательного штурма Ильказара. Они решили, что жизнь аристократов в южном климате лучше, чем вернуться домой и снова стать простолюдинами в ледяной Северной пустыне. Можно ли их винить?


Все так делают. С момента Завоевания прошли столетия, и все еще все три низшие группы замышляют свергнуть нордменов. Добавьте к действиям, направленным на реализацию этих планов, почти постоянное состояние войны между баронами и проблему престолонаследия (за которое начали соперничать несколько кандидатов), и вы увидите, что у нас интересная политическая ситуация.


Местные отрасли промышленности включают добычу полезных ископаемых (золото, серебро, медь, железо, изумруды), молочное производство (к югу от Портьюна славится сыр Кавелин) и скромную торговлю мехами. С экономической точки зрения основное значение Кавелина заключается в его расположении на торговом пути восток-запад. Падение Ильказара и последующие резкие климатические изменения в Хаммад-эль-Накире вынудили торговлю переместиться на север. Кавелин стал его благодетелем благодаря контролю над ущельем Савернейк, единственным перевалом в горах Капенрунг, соединяющимся со старой имперской дорогой в Гог-Алан, которая является единственным развитым путем через горы М'Ханд к югу от моря Сейдар. Пересмешник знаком с восточной торговлей; он может объяснить более полно, чем я. Он был и в Кавелине, и на востоке до войн.


Видишь ли ты потенциальные возможности? Перед тобой королевство, богатое, но маленькое и относительно слабое, окруженное врагами, созревшее для внутренних раздоров. Если бы король умер сегодня, на поле боя могли бы выйти до двадцати вооруженных сил с разной лояльностью. Большинство из них были бы претендентами, но королева попыталась бы защитить свое регентство, и независимые подразделения Силуро, Вессона и даже Марены Димуры, подчиняющиеся различным вождям, могли бы присоединиться к мужчинам, которые, по их мнению, могли улучшить их положение. Более того, никто не посмеет выложиться по полной из-за жадных соседей. Особенно Волстокин может одолжить войска и оружие фавориту.


Вмешайте во все это Гаруна бен Юсифа при моей поддержке. (Эль Мюрид, как бы ему этого ни хотелось, не посмеет напрямую вмешиваться во внутренние дела Кавелина. Он еще не готов возобновить войны, которые были бы неизбежным результатом его вмешательства в дела западного государства.) Добавьте Браги Рагнарсона со значительным отрядом наемников.


Будут битвы, смена лояльности, отсев претендентов. При правильной эксплуатации мы не только станем богатыми людьми, но и обретем королевство в своих карманах. На самом деле, я искренне верю, что царствование в пределах твоей досягаемости.


Рагнарсон поднял глаза и откинулся назад, теребя пальцами бороду. То, что Гарун на самом деле думал и планировал, не было в письме. Он не объяснил, почему предложил царствование, и не раскрыл, чего он сам надеялся добиться. Но это должно было иметь отношение к Эль Мюриду. Браги встал и подошел к карте запада в поисках Кавелина.


"Ах, да". Он усмехнулся. Само местоположение Кавелина проливало свет на план бен Юсифа. Он был идеально расположен для начала партизанских вторжений в Хаммад-эль-Накир. От границы до столицы Эль Мюрида в Аль-Ремише было менее ста миль. Быстрые всадники могли добраться до города задолго до того, как оборонительные подразделения могли быть отведены с более отдаленных границ.


Эта местность, пересеченная, безводная, бесплодная, в которой было бы трудно найти небольшие отряды всадников, подходила для стиля Гаруна. Это была та же самая страна, в которой последние роялисты держались после прихода к власти Эль Мюрида.


Цель Гаруна была очевидна. Он хотел создать плацдарм для реставрации роялистов. Это объясняло присутствие здесь рейдеров Эль Мюрида. Они хотели испортить план. Западные штаты, давно страдающие от Эль Мюрида и уставшие поддерживать буйные колонии беженцев-роялистов, с радостью поддержали бы указ, если бы Гарун смог это сделать.


Продолжение письма Гаруна. Браги прочел его из чувства долга перед Рольфом, но он принял решение. На этот раз Гарун не стал бы втягивать его в это. Вчерашний бой и его раненая нога были именно тем приключением, о котором он мечтал. Гарун мог бы найти другую кошачью лапу.


Гарун всегда хорошо говорил и обещал луну с неба, но редко приближался к родам.


Единственная корона, которую Браги, по его мнению, мог выиграть, если бы отправился в Кавелин, была доставлена булавой.


iv) Ножи мимоходом


Еще один рассвет. Позади них женщины Тролледынджан сворачивали лагерь. Браги, Пересмешник, Хаакен и посох Черного Клыка уже были в пути. Уте Хаас и Даль поехали с Браги якобы для того, чтобы помочь с его бизнесом в Итаскии, но, как он подозревал, скорее как наблюдатели за Эланой. У него не было сил спорить. Его рана и еще одна вечерняя попойка вымыли из него уксус.


"Почему бы тебе просто не поехать с нами, пока мы не встретимся с Рескирдом?" спросил Черный Клык. "Он тоже захочет немного соврать. Прошли годы с тех пор, как мы все были вместе".


Рескирд Килдрагон жил в холмах где-то к югу от Серебряного Переплета, недалеко от Октилии, обучая лучников для службы в Кавелине. В Итаскии это были процветающие времена. Килдрагону удалось завербовать нескольких ветеранов. Все молодые люди, которых он собрал, были необузданными, с обычным для итаскийцев упрямым пристрастием использовать оружие по-своему. Браги не завидовал работе Рескирда.


"Я подумаю об этом". Он хотел сказать "Нет", но ему предстояло слушать об этом всю дорогу до Итаскии. И если бы он поддался своим эмоциям и согласился, то услышал бы об этом от Уте. "Нужно быть готовым. Могут попасть в засаду".


Засада произошла только после того, как он устал быть начеку. Наименее вероятным местом, по его мнению, была сама Итаския. Люди Эль Мюрида были бы там слишком заметны.


Он не обратил внимания на национальное процветание, которое ослабило подозрения. Он рассказывал Далю преувеличенную историю, когда они, Уте, Пересмешник, Хаакен и еще двое других входили в Северные ворота Итаскии. Городская стража настояла на том, чтобы основная вечеринка оставалась снаружи, поскольку троллингджаны и алкоголь, как известно, не сочетаются.


"Именно здесь начался бизнес с крысами", - сказал Рагнарсон. "Когда Грейфоллс попытался захватить власть. Я был вон там, Пересмешник был на той стене, а Гарун был вон на той крыше ... "


Кто-то наблюдал с того же места, которое тогда занимал Гарун, темнокожий мужчина, который исчез в тот момент, когда Браги заметил его. "Осторожно", - сказал Рагнарсон. "У нас здесь есть друзья".


"На King's с нами все будет в порядке", - ответил Хаакен.


"Проклятые правила. Законы", - прорычал Рагнарсон. "Не знаю, хочу ли я так сильно видеть министра". Он хлопнул себя по бедру, где, пока стражники у ворот не заставили его проверить, висел его меч. Единственным разрешенным личным оружием были клинки короче восьми дюймов. "В старые времена так не было".


"Тогда тоже было больше убийств", - заметил Уте.


"Заблуждение", - вставил Пересмешник. "По утрам в сточных канавах остается столько же трупов, сколько и тогда. Дырки только меньше. Селф, если решит, что человек хочет быть убитым, избавится от того же. Может уничтожать руками, веревками, камнями, дубинками..."


"Возможно, - ответил Уте, - но это неудобно, когда ты не можешь просто схватить меч и проткнуть его".


Они пересекли Уолл-стрит и вошли в Кингз, оживленную артерию, величественно несущуюся к сердцу города и королевства с одинаковыми названиями. Браги убедил своих спутников, что им следует снять комнаты рядом с Королевским дворцом, где у него были дела.


Удар пришелся по площади Нью-Хеймаркет в Нью-Тауне, всего в нескольких сотнях ярдов от Северных ворот.


Двое мужчин, смуглых и с ястребиными носами, вырвались из толпы, наблюдавшей за кукольным представлением, и с криками бросились на Рагнарсона и Пересмешника с кинжалами.


Кинжал, направленный в Рагнарсона, скользнул по кольчуге под рукавом, когда он вскинул руку, затем полоснул его по груди и вдоль челюсти. Борода не давала ране выглядеть отвратительно. Он занес правую руку, чтобы нанести ответный удар. Его лошадь, взбешенная, встала на дыбы и дико заржала, сбросив его. Падая, он увидел, что Насмешник делает то же самое, услышал крики и визг охваченных паникой зрителей. Затем его голова ударилась о булыжник.


У Пересмешника было еще мгновение, чтобы отреагировать. Он спрыгнул со своего осла в развевающейся одежде. Нападавший вонзил свой кинжал в пустое седло. Когда убийца отскочил назад, Даль Хаас ударил его ногой в висок.


Пересмешник поднялся с тротуара, крича: "Убийство!


Смотри! Помоги! Помоги!" Он навалился всем своим весом на мужчину, которого Даль пнул, и начал душить его. "Убийство! Самый подлый негодяй нападает на бедного старого нищего посреди улицы посреди бела дня... Что это за город, где даже бедный путешественник становится добычей убийцы? Помогите!" Что только подстегнуло случайных прохожих бежать, пока их самих не зарезали или не схватили как важных свидетелей.


Несколько городских стражей порядка появились с удивительной быстротой — как и везде, они обычно появлялись только после того, как оседала пыль и для них самих было мало опасности, — но не смогли пробиться сквозь рассеивающуюся толпу.


Хаакен, Уте и телохранители Черного Клыка набросились на человека, напавшего на Рагнарсона. Даль пытался управлять лошадьми, жалуясь на боль в ноге.


Полиция наконец-то разобралась во всем. Полдюжины более смелых зрителей, которые ждали развязки, поддержали историю Черного Клыка. Несмотря на очевидное желание арестовать всех, полицейские ограничились двумя избитыми потенциальными убийцами и обещанием Хаакена подать жалобу.


Затем Насмешник и Дал привели Рагнарсона в чувство. "Черт!" Браги зарычал. "Я собираюсь начать спать в шлеме, потому что меня больше не бьют по голове". Он с трудом поднялся на ноги, проклиная боль. Дал и Насмешник подсадили его в седло. "Одна вещь. Я собираюсь повидаться с министром, пока мне все еще больно. Это придаст мне достаточно злости, чтобы утихомирить его. "


"Или тебя вышвырнут", - заметил Хаакен. "Но остановиться не помешает. Я заранее подготовлю свои оправдания. Перемещение моей банды - дело щекотливое. Мы не можем позволить им аннулировать наши пропуска. Гильдия не стала бы помогать. "


"Хорошая мысль. Пересмешник, тебе нужно позаботиться о чем-нибудь там?"


Толстяк пожал плечами. "У Селфа всегда есть дела в Военном министерстве. У министерства дурная привычка. Просрочка платежей по контрактам. Ни процентов, ни неустойки. Задолжал шестьсот двенадцать, четыре и шесть гиней за соленую свинину, поставленную для зимних маневров на границе Ива-Сколовдан. Но пусть бедный старый свиновод на час опоздает с доставкой той же самой. Hai! Небеса падают, может быть, думает Селф, когда появляется агент, угрожающий возвращением души ". Он рассмеялся. "Может быть, то же самое. Уже в руках у шести дьяволов. Подайте в суд на должника, самые подлые негодяи из государственных коллекторов! Посмотрите, кто выиграет дело." Он показал непристойный жест в сторону Королевского дворца.


v) Тайный мастер, молчаливый партнер


Военный министр был маленьким, сморщенным человеком, который был древним, когда Браги встретил его много лет назад. Сейчас, в плюшевых просторах своего личного кабинета, он казался таким маленьким и старым, что казался нечеловеческим.


"Итак, - сказал Рагнарсон. "Сердце Интернета. Удобно. Приятно видеть, что мои налоги потрачены не зря". В прошлые времена, в силу их характера, их конференции проводились в менее роскошной обстановке.


"Ранг и привилегии, как говорится". Старик протянул руку.


Рагнарсон подозрительно нахмурился. Все шло слишком гладко. Его не заставляли остужать пятки. "Можно подумать, у меня назначена встреча".


"В некотором смысле. Устраивайся поудобнее. Бренди?"


"Уф". Рагнарсон опустился в кресло, которое угрожало поглотить его. Он был не бедным человеком, но бренди было ему не по средствам. "Похоже, у тебя тоже что-то на уме".


"Да. Но сначала твои дела. И прости, что не рассказываю об удобствах. Время поджимает".


Рагнарсон вкратце описал недавние события.


"О боже", - сказал.Министр, качая головой. "Хуже, чем я думал. Хуже. И, несомненно, будет еще хуже. Боже мой, боже мой. Но они не слушали. Сказал мне простить и забыть, не таить обид."


"О чем ты говоришь?".


"Грейфеллс. Они вернули его обратно. Министерство внутренних дел. Не захотел меня слушать. Даже передал таможню под его контроль".


"Что? Нет! Я в это не верю". Герцог Грейфеллс, самый близкий к предательству, каким хвасталась итаскийская история, снова в фаворе? Поразительно.


Но Грейфеллс был вышибалой. Во время войны, будучи командующим итаскийскими экспедиционными силами и главным кандидатом на пост верховного главнокомандующего союзными армиями, он поддерживал связь с Эль Мюридом, замышляя измену. Только ошеломляющие победы роялистских партизан Гаруна с помощью тролледингийских наемников и местных вспомогательных формирований в Ливианнине и Эллин-Даймиэле заставили Грейфеллса сохранить свою лояльность.


Позже были заговоры с целью захвата итаскийской короны. Грейфеллс когда-то был наследником. Гарун, Пересмешник и Рагнарсон разрушили его планы. Одно из одолжений, оказанных военному министру. Грейфеллс отказался от своего места в очереди на престолонаследие, чтобы избежать позора, связанного с судебным разбирательством по делу об измене.


"Политики!" Браги фыркнул в свой бокал. Герцог продолжал усложнять свою жизнь и Итаскии, и ему это начинало надоедать. Сколько раз этот мужчина потянулся бы к трону?


"Милорд герцог пришел в норму", - сказал министр. "Мои люди в министерстве внутренних дел думают, что он поддерживает связь со своим старым сообщником. Они заключили дьявольскую сделку. Эль Мюрид поддержит следующий захват власти Грейфеллсом. А Грейфеллс удержит Итаскию от следующей войны и откажет в пропуске войскам наших северных соседей. Вы знаете, что это значит. Эллин Даймиэль, Кардин и Ливианнин все еще не пришли в себя. Незнайка Скуттари и Малые Королевства никогда не были могущественными. Сакуэску не смог удержать банду пожилых леди от разграбления побережья Аушуры. Эль Мюрид будет в Портуне и у ворот Октилии через месяц. Произойдет катастрофа, если Грейфеллс добьется своего. И он, вероятно, добьется. С годами у него становится все больше золотого языка. Король больше не слышит своих критиков ".


"Тогда мои дни сочтены", - сказал Рагнарсон. Его мечты были бы напрасны, если бы Грейфеллс вернулся. Инленд контролировал управление королевскими грантами, даже когда их первоначальная выдача осуществлялась в условиях войны. Грейфеллс нашел бы предлог отозвать свою хартию.


"Верно", - сказал министр. "Он работает над этим. Рейд демонстрирует это. Это, на что я обратил внимание только вчера, должно было избавить Грейфеллса от боли в шее, а Эль Мюрида - от потенциальной занозы. "


"Политика меня не интересует", - сказал Рагнарсон. "Это хорошо известный факт. Все, чего я когда-либо хотел от политиков, это чтобы они оставили меня в покое".


"Но есть твой друг, роялист, и твой талант к войне. Твой друг - угроза для Эль Мюрида. Это делает тебя угрозой".


"Я всего лишь один мужчина ..."


"И не так уж важно с моей точки зрения. Но важно в сознании некоторых. А в сознании - это реальность. Это не объективно. Ты представляешь угрозу, хотя бы потому, что они так думают. Ты не из тех, кто не будет сопротивляться. "


"Нет. На чьей ты стороне?"


"Я всегда стою напротив Грейфеллса. И на этот раз позади твоего друга. Это не для того, чтобы выходить из этой комнаты. Министерство оказывает определенную помощь. Средства, за которые мы не несем ответственности, и оружие. Возможно, это придется прекратить. Но я останусь рядом с твоим другом. Его успех отсрочил бы войну, возможно, предотвратил бы ее ... "


Появился секретарь министра. "Ваша светлость, здесь джентльмен, который настаивает на встрече с этим джентльменом". Он наморщил нос. Рагнарсон посмотрел вниз, чтобы проверить, не забыл ли он стряхнуть конский навоз со своих сапог.


Вклинился Черный Клык. "Браги, один из моих парней говорит, что они снова совершили налет на твой дом. Мои люди поймали их. Большинство из них убиты. Что ты хочешь сделать?"


Долгое время Рагнарсон ничего не говорил. Пришли охранники, чтобы оттащить Черного Клыка, но министр прогнал их. Наконец, Браги сказал: "Я дам вам знать через минуту. Подожди снаружи ". После того, как Черный Клык и секретарша ушли, он спросил: "Что произойдет, если Грейфеллс будет убит?"


Министр задумчиво нахмурился, прикрыв ладони сложенными домиком пальцами. "Они хотели бы получить головы. Ваши, если они свяжут вас. Его сын занял бы его место".


"Если бы ушли оба?"


"У него четверо сыновей. Горошины из стручка. Чипсы из кубика. Но на это можно купить несколько месяцев. И перевернуть королевство с ног на голову. Сколько людей у тебя дома? Лучше подумай о них ". "Я такой".


"Что-нибудь можно было бы устроить... Если бы я мог доставить их в безопасное место? ..."


"У тебя был бы труп. Я ненавижу терять это место, но, похоже, я проклят, несмотря ни на что".


"Хранение этого можно было бы исправить. Ваш грант ведет к реке. Это означает, что он находится в военной зоне. Я мог бы забрать его, пока все не уляжется. Мне все равно придется ввести войска, если ты и твой восточный друг оставите сорокамильную брешь без патрулирования. Если я этого не сделаю, северные леса будут кишеть бандитами из Прост-Каменца, а торговля с Ива-Сколовдой будет прекращена. Но чтобы снять тебя и твоего восточного друга с крючка, потребуется немало усилий. Возможно, тебе придется держаться подальше годами. "


"Я думаю, - сказал Рагнарсон, - мне все равно придется это сделать. Чтобы получить помощь в Грейфеллсе". Он был на грани принятия решения. Он знал, где купить нож, но ценой была бы игра в игру Гаруна в Кавелине.


"Тогда встретимся завтра. Где ты остановилась?" "Кингс-Кросс, но я, возможно, перееду. У нас были некоторые проблемы в Нью-Хеймаркет. Грейфеллс может попытаться арестовать нас. "


"Хм. Заряда хватит только до тех пор, пока в подземельях не случится что-нибудь достойное сожаления. Он хитрый. Все в порядке. Уэнсеттл Ньюкирк, десять утра. Ты это знаешь?"


"Я могу это найти".


"Тогда удачи".


Рагнарсон встал, пожал руку министру и присоединился к Черному Клыку. Остаток дня он оставался неразговорчивым.


ПЯТЕРО: Их Злоба Распространяется по всей Земле


я) Но зло не знает радости.


Наконец-то. Конец долгого и утомительного путешествия. Бурла оглянулся, чтобы посмотреть, не догнали ли его в предпоследний момент, вздохнул и скользнул в пещеру. Его друг Шопто, крылатый человек, приветствовал его тревожными вопросами. "Сейчас все в порядке", - ответил Бурла с широкой клыкастой улыбкой. "Но устал. Хозяин?"


"Пойдем", - сказал крылатый человек.


Старик был заботливым и извиняющимся. "Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Но Бурла, я тобой гордился. Горжусь. Как ребенок?"


Обрадованный похвалой Учителя, Бурла ответил: "Хорошо, учитель. Но голоден. Грустен".


"Да, так. Ты не был готов завести его так далеко. Я боялся ..."


Бурла положил младенца перед Хозяином. Старик развернул его обертки.


"Что это? Девочка?" Над его лбом прогрохотали грозовые разряды. "Burla ..."


"Учитель?" Неужели он поступил неправильно, сам того не зная?


Старик сдержался. Что бы ни случилось, вины Бурлы в этом не было. У карлика не хватило мозгов. "Но как? .." спросил он вслух, задаваясь вопросом, как был сделан контрвыключатель. Затем он присмотрелся внимательнее. Наследственный знак был на месте.


Король солгал. Чтобы поддержать свой шаткий трон, он объявил о рождении сына, когда родилась дочь. Дурак! Он никак не мог этого добиться...


Осознание. Его собственным планам был нанесен жестокий удар. Дикая кошка рычала в его объятиях. Волей-неволей он унаследовал замысел Крифа. "О, черт, черт..."


Прошло два дня, прежде чем он доверился своему характеру настолько, чтобы противостоять своему призрачному союзнику. В неудаче был виноват выходец с Востока. Ему следовало использовать заклинания, чтобы определить пол ребенка. Старик сделал бы это сам, если бы заподозрил разгильдяйство другого.


Но никто не обвинил Принца Демонов в некомпетентности. Ни один колдун не был более могущественным или обидчивым, чем Е Си, и ни у кого не было больше времени, чтобы усовершенствовать свое злодейство. Он был воплощением зла, охватывающего неизвестные столетия. Только один человек осмелился открыто бросить вызов Принцу Демонов, его соправителю и заклятому врагу в Шинсане, Принцу Драконов Ну Ли Си. И, возможно, Звездный Всадник, подумал старик, но он не имел отношения к уравнению.


Старик, который изо всех сил старался сохранить анонимность, был дворянином Кавелина, капталом Савернейка, потомственным хранителем Савернейкской пропасти. Его замок Майсак, расположенный в самой высокой и узкой части перевала, был свидетелем бесчисленных сражений, разыгравшихся под его стенами. Только однажды ему угрожали, когда орды Эль Мюрида из-за огромной численности почти затопили его. Вессон, Энред Тарлсон, предотвратил это. Это почти полное поражение побудило Каптала усилить свою защиту с помощью магии.


Теперь в Савернейкской щели творилось более могущественное колдовство. Колдовство Шинсана. Собеседники Принца Демонов пришли в Капталь и обнаружили ожесточенного, амбициозного человека, единственного дворянина не-северян Равелина, недовольного обращением, которому он подвергся в Форгреберге. Эмиссары соблазнили его Короной Кавелина в обмен на службу Е Си и возможный переход на запад для легионов Шинсана. Йо Си был готов разрешить свою древнюю борьбу с Принцем-Драконом. Объединенный Синсан быстро продвигался к достижению своей вековой цели - мировому господству.


Каптал из своего одинокого гнезда мало что видел в мире, кроме того, что содержалось в караванах, проходящих мимо Майсака. Со времени падения Ильказара запад был слаб и разделен. Крупнейшие державы, Итаския и религиозное государство Эль Мюрида, были смертельными врагами на равных. Ни одна из них не проявляла особого интереса к использованию магии в военных целях.


Шинсан основывал свою стратегию на магии. Физический бой был продолжением, чтобы занять, достичь тактических целей. Слухи шептали ужасные вещи о запертых там силах, ожидающих, что юнити освободит их.


Каптал выбрал ту сторону, которая, по его мнению, должна была стать победителем. У западной магии и солдат не было надежды против Империи Ужаса.


Йо Си установил пересадочный узел между Майсаком и пограничным замком в своем секторе Шинсан. Теперь им пользовался старик. Он нес ребенка на руках.


Место, куда он отправился, было темным и туманным. Там были намеки на скрытое от глаз зло, зло более мрачное, чем все, что он создал в пещерах в скалах, на фоне которых стоял Майсак.


Отряд солдат, похожих на статуи в черных доспехах, окружил его точку входа. Он ничего не мог видеть за ними. Он и они, возможно, были всей вселенной.


Йо Си ожидал неприятностей? Его никогда раньше так не приветствовали. "Я хочу увидеть принца Демонов. Я Каптал Савернейка ..."


Ни одно оружие не дрогнуло, ни один человек не пошевелился. Их дисциплина была устрашающей.


Из темноты, еще более темной тьмы, материализовался Йо Си. Страх сковал внутренности Каптала. Мужчина не был прежним с тех пор, как потерял руку, хотя, возможно, перемены начались раньше, с изменением пола ребенка. Постоянство надзора наводило на мысль, что у Йо Си развивалось представление о себе как о богоподобном человеке, который недооценивал всех вокруг.


"Чего ты хочешь? Ты оторвал меня от колдовства самого высокого и сложного сорта".


Его лицо стало видно в тусклом свете. Оно было осунувшимся. Глаза были окружены следами напряжения. Каптал почувствовал новый приступ страха. Неужели он сделал союзником человека, неспособного осуществить свой план?


"У нас проблема".


"У меня нет времени на игры в угадайку, старина".


"А?" Каптал взял себя в руки. Он только что узнал о своем статусе в мыслях человека с востока. "Ребенок. Твой принц-подменыш. Это девочка".


Каптал был в восторге, когда Йо Си впервые предложил замену. Нельзя было не заметить, что оба принца - их создания...


Принц Демонов пришел в ярость, крича.


Конечно, во всем виноват Каптал. Или его приспешники предали его, или...


После нескольких минут издевательств старик больше не мог терпеть. Принц Демонов перешел границы разумного. Корабль альянса больше не был исправен. Пришло время покинуть его и сократить потери.


С легким поклоном Каптал прервал его, сказав: "Я вижу, что не нахожу утешения в источнике нашего замешательства. Вы можете считать наш союз расторгнутым". Он произнес слово, которое вернет его в его собственные подземелья.


Удаляясь, он ухмыльнулся. Выражение лица Йо Си!


В тот момент, когда он материализовался в Майсаке, он запустил диссоциативные заклинания, чтобы закрыть поток передачи. Чтобы продолжить обсуждение, Йо Си должен был выйти из трюма своего ближайшего тайного союзника.


ii) Он несет бремя верности


Энред Тарлсон был единственным человеком, которого никогда не переставал беспокоить таинственный обмен мнениями.


После его встречи в Гудбрандсдале был долгий период, о котором у него не осталось воспоминаний. Его жена Хэндл сказала, что он месяц пролежал на грани смерти. Затем, постепенно, он выздоровел. Прошло шесть месяцев, прежде чем он смог передвигаться самостоятельно. Кавелин провел это время под сильным давлением соседей.


Дома, в тавернах со своими людьми или маневрируя в поле, Тарлсон не переставал ломать голову. Что-то продолжало терзать уголки его сознания. Подсказка, которая была только у него. Какое-то воспоминание о том, что он встречался со стариком раньше, давным-давно. Но схватка со смертью сделала его разум ненадежным.


"Может быть, это воспоминание из прошлой жизни", - заметила его жена однажды вечером, через год после обмена. Она была единственной, кому он рассказал. "Я читал одну из книг Джердрума. В Rebsamen есть человек, Годат Коте, который говорит, что полупамятства, которые мы иногда получаем, относятся к другим жизням ".


Джердрум только что закончил год в Hellin Daimiel, любезно предоставленный the Krief. Хэндти Тарлсон, страдавший жаждой знаний и имевший мало возможностей удовлетворить ее, немедленно начал поглощать свои книги.


Инред нахмурился. Это напомнило ему о проблеме, с которой ему вскоре предстояло столкнуться. Нордмены были расстроены тем, что обычный Вессон, финансируемый государством, был отправлен в университет, считающийся заповедником благородства.


Это началось без ведома Тарлсона, когда он был без сознания. Было сильное сопротивление, которое теперь усилилось. Джердрум превзошел своих одноклассников. Хотя Тарлсон чувствовал себя безмерно польщенным, он боялся, что ему придется попросить мальчика уйти.


Он почувствовал приступ раздражения. Это поразило его. На него было не похоже испытывать неприязнь из-за несчастных случаев при рождении. Тем не менее, они не могли обвинить его в честолюбии. Он никогда не просил почестей или титулов, только возможности служить.


"Может быть. Но я уверен, что это воспоминание из этой жизни. Когда-нибудь я найду ручку ". После долгой паузы: "Я должен. Я единственный, кто. видел их всех. "


"Энред, скажи королю. Не бери все на себя".


"Может быть". Он обдумал это.


Прошли недели, прежде чем он поговорил с Крифом. Поводом стало его вступление в орден Королевской Звезды, придворных рыцарей Короны. Дар передавался по наследству и обеспечивал небольшое содержание.


Скандинавы были озлоблены. Но их сопротивление оставалось приглушенным. Церемония состоялась в Воргре-берге, где Тарлсон пользовался огромной популярностью.


Его можно было бы поставить на его место, когда безумный король умрет. Позже, в своей комнате для личных аудиенций, Криф спросил: "Энред, как дела? Я слышал, что тебя беспокоит давление. "


"Прекрасно, сир. Лучше не бывает". "Я в это не верю. Сегодня вы проявили нервозность". "Сир?"


"Инред, ты мой единственный верный подданный. Ты бесценен как чемпион, но неизмеримо больше стоишь как символ. Как ты думаешь, почему бароны ненавидят тебя? Само твое существование делает их измены более очевидными. Они сопротивляются почитанию тебя, потому что это делает тебя более заметным, делает твою лояльность лучшим примером для низших классов. И именно поэтому я отказываюсь позволить тебе забрать Джердрама из Rebsamen ". Тарлсон был поражен.


Король усмехнулся. "Я думал, ты это имела в виду. Это в твоем характере. Принеси мне бренди, хорошо?"


Пока Тарлсон наливал, Криф продолжил: "Инред, у меня осталось не так уж много времени. Три или четыре года. Если я совершаю поступки, которые кажутся странными, не удивляйся. Я преследую грандиозный план. Так что борьба за престолонаследие не уничтожит Кавелина. Спасибо. Налей себе ". Несколько минут он молча потягивал, пока Тарлсон ждал.


"Энред, когда меня не станет, ты поддержишь королеву?" "Тебе нужно спросить, сир?"


"Нет, но я не завидую тебе в этой задаче. Мои самые дальние родственники будут претендовать на корону. У тебя не будет поддержки". "Тем не менее ..." Он вспомнил предложение своей жены. "Может быть, если бы мы нашли настоящего Принца ..."


"Ах. Ты знаешь. Я думаю, все так думают. Но это не так просто. Есть факты, известные только мне и королеве. И похитителям. Энред, принц был девочкой. Какой же я была дурой, я думала, мы можем притвориться иначе ... "


: Тарлсон упал в кресло. "Сир, я простой человек. Это немного сложно ... Но я должен вам кое-что сказать. Это может помочь". Он описал то, что видел в ночь похищения.


"Каптал", - сказал Криф, когда Инред закончил. "Я подозревал это. Существа в башне, ты знаешь. Но я продолжал спрашивать себя, что он хотел получить? Теперь я задаюсь вопросом, был ли он добровольным сообщником или под давлением? У меня нет никаких идей о вашем нападавшем. Он, должно быть, обладал Властью ... "


"Ты не проводил расследование?" Загадка была разгадана. Старик был капталом Савернейка. Инред мельком видел его во время войн.


"У меня были на то причины. Сейчас у меня есть сын, хотя он никогда не станет королем. Тем временем я продолжаю надеяться, что у него будет приемлемый наследник ..." На мгновение его лицо выразило сильную муку. "Эта девочка моей крови не больше, чем подменыш".


"Сир?"


"Не знаю, как это удалось. Но я не был отцом ребенка. У меня не было способностей со времен войн. Не нужно шокироваться, Энред. Мне удалось с этим смириться. Как и королева, хотя ей не говорили об этом до недавнего времени... У меня закончились оправдания. И пришло время ей узнать. Возможно, она найдет способ подарить мне наследника, пока не стало слишком поздно ". Он улыбнулся натянутой, вымученной улыбкой.


"Я сомневаюсь в этом, сир. Королева..."


"Я знаю. Она молода и идеалистична... Но мужчина должен жить своими жалкими, извращенными надеждами".


Тарлсон медленно покачал головой. Признания Крифа были не только посвящением в рыцари, но и почестями, свидетельствовавшими о высоком уважении, которым он пользовался. Он хотел бы что-нибудь сделать...


Он вернулся домой в мрачном настроении, проклиная Судьбу, но с новым уважением к человеку, который был его господином и другом. Пусть северяне называют его слабаком. Этот мужчина обладал силой, которую они никогда не поймут.


iii) Она ходит во тьме.


Трижды эмиссары Принца Демонов приезжали в Майсак. Каждый раз Каптал отправлял их домой с вежливыми, но твердыми отказами. Потом он долгое время ничего не слышал.


Он подумывал пойти в the Krief. Но пришло искушение. Возможно, он еще во что-нибудь вляпается...


На крыльях демонов пришли новости о великой тауматургической катастрофе. Это вызвало благоговейный трепет и страх среди магов по всему западу.


Йо Си и Принц-Дракон были уничтожены. В своей скрытой крепости глубоко в Зубах Дракона колдун Вартлоккур, убийца Ильказара, зашевелился, дернулся и нанес удар с неожиданной силой.


Каптал, как и колдуны во всем мире, удалился в свою самую безопасную крепость, чтобы прорицать и настороженно наблюдать внутренним взором за Силой на севере. Возможности были невообразимы. Разрушитель империи снова на свободе. Что бы он теперь сделал?


А что насчет Синсана? Предполагаемый наследник Ну Ли Си был ребенком-калекой, неспособным занять Трон Дракона. Дочь Йо Си была послушницей отшельнического ордена, не заинтересованной в положении и власти своего отца... Захватит ли Вартлоккур Шинсан до того, как тервола сможет выбрать императора?


По всему западу маги собирали свои силы, следили за своей защитой.


И ничего не произошло. Сила в Зубах Дракона тихо иссякла. Зонды Каптала почувствовали только терпеливое ожидание, без амбиций, без собирательного колдовства.


В Шинсане также не было чародейских приемов. Обе смены прошли гладко.


Он вернулся к своим экспериментам.


Она появилась ночью, при полной луне, через три года после смены ребенка. В ее свите были бесы и василиски, грифоны и патрулирующий небо дракон. Она ехала верхом на молочно-белом единороге.


Она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. Он полюбил ее с самого начала.


Шоптоу пробудил его ото сна новостью.


"Была ли поднята тревога?" спросил он.


"Да, хозяин".


"В чем дело?"


"Великая магия. Ужасная сила. Множество странных зверей. Люди без души".


"Ты был у них в гостях?"


"Я летал с пятью ..."


"И что?" Укол отчаяния. "Кто-то пострадал?" Он любил свои творения, как мужчина любит своих детей.


"Нет. Хотя и очень напуган. Не подходи близко. Огромный крылатый зверь, глаза и язык пламени, размером со многих лошадей ..."


"Дракон?"


Шоптоу кивнул.


Драконы были невероятно редки, а колдуны, овладевшие мастерством владения драконами, встречались еще реже. "Они не вели себя враждебно?"


"Нет". Но крылатый человек выхватил свой хрустальный кинжал.


Взгляд Каптала блуждал по его краям и плоскостям. Там было почти неразличимое свечение.


"Никаких враждебных намерений", - перевел он. "Что ж, давайте взглянем на них".


Она была в полумиле от него, когда он впервые заметил ее, светящуюся точку под кружащим драконом. Он узнал единорога и испытал благоговейный трепет. Единороги, о которых он имел большое представление, вымерли.


"Мист", - прошептал он, как только она подошла ближе. "Дочь Йо Си".


Она остановилась перед воротами, показала ладони обеих рук. Каптал улыбнулся. Он знал, что этот жест был пустым, если она замышляла зло.


И все же это был жест. Нет смысла противодействовать ей, когда за ее спиной лучшие силы Шинсана. Борьба была бы безнадежной. Его едва хватило бы на то, чтобы отправить сообщение в Воргреберг.


Он отложил отправку сообщения в ожидании результатов розыгрыша.


Она понимала его позицию. Она не просила, чтобы он впускал кого-либо в свою крепость. "Я пришла обсудить вопрос, представляющий взаимный интерес". От ее звонкого голоса у него по спине побежали мурашки.


"А?" Ее красота совершенно сбивала с толку. "У вас была договоренность с моим отцом. Я хочу продлить ее. Он вытаращил глаза.


Она спустилась со своего экзотического скакуна, что-то сказала одному из своих капитанов. Солдаты Шинсана начали разбивать лагерь с той же точностью, что и во всем, что они делали. Среди бесов участилось беспорядочное поведение.


Каптал обрел дар речи. "Я слышал, тебя не интересовал Трон Демонов". Он взглянул на единорога. "Но я слышал и другие истории, которые, очевидно, были необоснованны".


Она наградила его тающей улыбкой. "Нужно создавать образы, чтобы пережить удар сердца от трона. Если бы мой отец поверил, что я заинтересована, он бы приказал меня убить. Чем больше власть, тем сильнее страх ее потери." "Сделка с твоим отцом, - сказал Каптал после того, как они с женщиной удобно устроились внутри, - стала несостоятельной, когда он потерял связь с реальностью. Он совершал серьезные ошибки и винил в них других. "


"Я знаю. И я приношу извинения. Когда-то он был замечательным человеком. Я думаю, ты нашел бы мне более подходящего партнера". О, какой намек она вложила в свои слова! "Покажи мне прибыль. У тебя есть Трон Демона, но есть ли у тебя его сила? Осмелишься ли ты заглянуть за пределы своих границ? У принца-Дракона тоже был наследник".


"О, Шинг? Я еще не загнал его на дно, но это только вопрос времени.


"Тервола заявили". Тервола были генералами-чародеями, которые командовали армиями Шинсана. Традиционно они не проявляли лояльности ни к чему, кроме самого Шинсана. "Пока немного. Лорды Фенг и Ву поддерживают О Шинга. Лорд Чин заявил за меня. Вы видите, что я захватил его знак". "Дракон?" "Да".


"Хм. А единорог? Я думал, что зверь - чистая сказка".


"Они редки. Реже драконов. Но единороги всегда будут, пока есть девственницы - хотя мы тоже реже драконов".


Каптал нервно пошевелился. "Ты не один из тех... из тех, чья сила зависит от ..."


Ее идеальные губки слегка надулись. "Сэр!" Затем она рассмеялась. "Конечно, нет. Я не дура, чтобы полагаться на то, что так легко потерять. Я такой же человек, как и любая женщина ".


Старик почувствовал укол зависти к человеку, который первым доберется до постели Мист. "Какое у тебя предложение?" спросил он. "Такое же, как у моего отца. Но я не буду тебя обманывать". Он попался на крючок, но продолжал выкручиваться. "Какие у тебя планы?"


"Я хочу испытать свою силу. На границах Шинсана есть несколько маленьких королевств, в которых были проблемы. И я закончу с О Шингом". "А потом?"


"Затем великие восточные державы. Эскалон и Матаянга".


"А?" Она действительно была амбициозна, хотя и только для того, чтобы выполнить то, что Shinsan считала своим предназначением. И он увидел возможность подстраховаться. "Возможно, мне будет интересно. Но ты меня не убедил. Если ты добьешься успеха в Эскалоне, тогда я посвящу себя этому делу ". Эскалон владел колдовством, столь же могущественным, как у Шинсана.


Мист хотела возобновить передачу данных. У нее был друг на западе, итаскиец по имени Визигодред. Его резиденция находилась далеко от центра событий, и он был полностью аполитичен. Она оставила бы контроль над линком в его руках.


iv) Владычица ночи


Она выглядела на семнадцать. Враг мог бы дать ей девятнадцать. Но она была стара, вне подозрений у всех, кроме Терволы. Ей было на вид семнадцать, когда Йо Си подстроил уничтожение Вартлоккура


Ильказар. Она сама не была уверена в своем возрасте. Она провела столетия в уединении от соблазнов жизни и власти...


Йо Си никогда не забывал, что он и Ну Ли Си узурпировали своего отца, Туан Хуа. Он всегда ожидал, что его собственные потомки узурпируют власть... Мужчин он убивал при рождении. Мист была оставлена в живых благодаря обещанию ее матери, что она проведет свое существование в женском монастыре.


Выживание было навязчивой идеей ее раннего существования. Она делала все, чтобы убедить своего отца в том, что отвергла амбиции.


Ей это удалось. И она обманом заставила его наложить на нее чары, дающие вечную молодость.


Одержав победы, она обратилась к магическому самообразованию.


Поскольку столетия никогда не заканчивались, было время учиться осторожно, по крупицам, незаметно. К тому времени, когда ее разоблачили, она стала такой же могущественной, как любой тервола. Сила была у нее в крови. Тем не менее, она не проявляла никаких амбиций, кроме академических. Ее отец решил не уничтожать ее.


Но у нее были амбиции. И терпение. Вартлоккур и разрушение Империи показали ей, что Е Си таил в себе семена собственного разрушения. Ей оставалось только ждать.


Вартлоккур приехал в Шинсан ребенком, беглецом, полным ненависти. Главные маги Ильказара, пытаясь избежать пророчества о том, что из-за ведьмы погибнет Империя, сожгли его мать. Йо Си взялся за его образование, выковав оружие, с помощью которого можно было уничтожить единственную силу, способную бросить вызов Шинсану. Но он сам не следил за образованием мальчика. Он предоставил это Терволе. Они также не видели причин препятствовать его встрече с Ну Ли Си.


Каждый принц думал использовать его против другого. Он поколебал их могущество, сокрушив Ильказара, и спрятался в Зубах Дракона. Когда спустя столетия они попытались восстановить контроль, он поймал их обоих в ловушку...


Мист взошла на Трон Демона без риска и усилий. Лишь немного замутнила магические видения своего отца и Ну Ли Си. Ровно настолько, чтобы ускорить их встречу с судьбой.


Завоевание Эскалона оказалось легким. Ей нужно было лишь сокрушить магию Монитора и Слезы Мимизан. О Шинг была в бегах. Ее спина была чиста.


Внешность была обманчива. Эскалон обладал большей Силой, чем она ожидала, а слабостью О Шинг было притворство фазана со сломанными крыльями.


Он нанес удар, когда она была убита в Эскалоне, в разгар битвы. Только большая угроза эскалонского наступления спасла ее, вынудив его взять на себя командование армиями.


Подражая игре О Шинга, она нанесла ответный удар, когда он был вовлечен в грандиозную операцию против Монитора. Она вынудила еще раз сменить командование, вернув контроль над приключением, которое сама же и инициировала.


В Эскалоне она захватила в плен нескольких западных наемников. Среди них были интересные братья по имени Турран и Вальтер, второстепенные волшебники, которые были вовлечены в дело, приведшее к гибели ее отца. Они, казалось, не испытывали особой преданности Эскалону и любви к Вартлоккуру, с которым ей когда-нибудь придется столкнуться. Она приняла их в свой растущий круг иностранных последователей.


Тервола выпустила страшные предупреждения об иностранцах. Она их проигнорировала.


Младший брат, Вальтер, привлек ее внимание. Он был приятным, остроумным человеком, с острым умом, всегда готовым остроумно подшутить. И он был впечатлен ее внешностью. Большинство мужчин были в ужасе от того, кем она была.


Это развивалось так незаметно, что ни один из них не распознал ничего, кроме поверхностного участия. Они вместе торговали вразнос в землях, далеких от войны, танцевали на горных вершинах в глубине Шинсана, перескакивали по пересадочным каналам в города и крепости, неизвестные за пределами Империи Ужаса. Она показала ему обители и святыни своего отца и деда и позволила присоединиться к охоте на О Шинга.


Но была война, ее война, которая должна была начаться раньше всего остального, которая означала бы потерю Трона Демонов, если бы она потерпела неудачу.


Связь развивалась, углублялась. Тервола видел, понимал и не одобрял.


Перед финальным штурмом Татариана наступила ночь ритуалов и празднований. Настроение было приподнятым. О Шинг казался сломленным. У Эскалона почти не осталось сил... Несмотря на возражения своих генералов, она пригласила Туррана и Вальтера.


: Ее павильон, огромный и богатый, был возведен в пределах видимости защитной магии Татариан, и все, что в нем находилось, было разграблено в Эскалоне. Мист намеревалась принять капитуляцию Наблюдателя там, в унизительных обстоятельствах. Он причинил ей невыразимое несчастье.


"Вальтер, - сказала она, когда они с Турраном пришли, - иди посиди со мной".


Мужчина широко улыбнулся. Демонические забрала угрюмого Терволы следили за ним, как оружие. Его брат послал ему вслед мрачный взгляд. Вальтер сел, наклонился ближе и прошептал: "Моя леди сегодня выглядит сияющей. И восхитительной. Хорошие новости?"


Она слегка покраснела.


Представление началось. Музыканты заиграли на своих инструментах. Вошли эскалонские танцовщицы. Вальтер хлопал в такт музыке, беззастенчиво разглядывая их.


"Тервола" оставался суровым. Один ушел.


Мист смотрела сердитыми глазами. Она предвидела трудности, возможную борьбу за власть. Она удерживала Трон Демона только по милости этих темных, мрачных мужчин, прячущихся за непристойными масками.


Неужели они думали, что она будет марионеткой?


Она взяла Вальтера за руку, умоляя о поддержке.


Еще один из Терволов отбыл.


Она должна была улучшить свое положение. Как? Только что-то быстрое и дикое могло произвести впечатление на этих холодных стариков.


Вечер протекал мрачно, обреченно, напряжение нарастало с каждым новым представлением. Тервола постоянно уходил.


Они посылали сообщение, к которому она отказывалась прислушаться.


Экспериментально, неуклюже, она ответила Вальтеру.


Осталась еще Тервола. Уязвленная, она позволила Вальтеру больше вольностей.


Кто они такие, чтобы одобрять или не одобрять? Она была Принцессой Демонов...


Она много пила.


Она забыла о войне и своих обязанностях, расслабилась, посвятила себя удовольствиям.


В Шинсане гедонизм был запрещен. Снизу доверху в этой культуре холода у каждого человека были положение и цель, к которым его обязывал неуклонный долг.


Но она вела себя как романтичный подросток, ни о чем не заботящийся.


Наконец, остался только один мрачный бледнолицый мужчина. Брат Вальтера. И Турран, очевидно, хотел бы оказаться в другом месте.


На лицах эскалонских пленников, артистов и слуг, также было написано отчаяние.


"Вон!" - закричала она. "Все вы, с глаз моих долой. Вы, пресмыкающиеся вши!"


Уходя, Турран послал брату взгляд, полный немой мольбы. Но Вальтер был занят, щекоча палец на ноге.


Проклятая Тервола! Пусть они хмурятся под своими дьявольскими масками! Она была самостоятельной женщиной.


Не было сказано ни слова, но на следующее утро она поняла, что все знали, от сильных мира сего до копейщиков.


Когда эскалонский рассвет окрасил ее павильон кровавыми лучами, ее единорога уже не было.


Прежде чем ей успели бросить вызов, она атаковала Татарина, следуя предложению, которое услужливый Вальтер прошептал глубокой ночью.


Город, который держался так долго, рухнул за считанные часы.


Тервола были впечатлены.


в) Их головы соприкасаются, и они разжигают злобу


Оборона Эскалона рухнула. Татариан лежал в руинах. Мист, хотя все еще не мог одержать победу над О Шинг, не сводил глаз с Матаянги.


Пришло время Капталу принять решение.


Мист часто навещал его. Его увлечение выросло до масштабов великих романов. Тем не менее, он гордился тем, что был твердолобым реалистом. Он учитывал факты и действовал соответственно, невзирая на боль.


Но у него было слепое пятно. Ребенок из Форгреберга.


Они дали ей имя Каролан, но к ней прилипло прозвище Кики. Шопто и Бурла, ее постоянные спутники, предпочитали последнее. Она была ясноглазым золотоволосым чертенком, хихикающим и подпрыгивающим. Она была счастливой, беззаботной, но способной серьезно обсуждать свою судьбу, чего Каптал никогда не скрывал.


Старик не мог любить ее сильнее. Все любили ее... И баловали. Даже Мист.


Крылатый человек привел Кики. Каптал улыбнулся. Он больше не беспокоился о себе, он беспокоился о Кики. Должен ли он подвергать ребенка, которому еще нет шести, мучениям в борьбе за трон Кавелина?


"Это про тетю Мист, не так ли, папа Дрейк?" - спросила она, обескураживающе выпучив глаза.


"Да. Дело в Эскалоне сделано. Мы должны решить насчет Кавелина".


Она положила свои руки на его.


"Мы должны решить, что для тебя лучше".


"Я думал, ты хочешь ..."


"То, чего я хочу, не важно. У меня есть Майсак. У меня есть Шопто и Бурла. И ты". Крылатый человек смущенно пошевелился. Капталь покраснел. Он начал понимать, чего стоит Форгреберг. "Но ты ... должен делать то, что лучше".


"Почему бы тебе не поговорить с тетей Мист?"


"Я знаю, чего она хочет".


"Все равно поговори с ней. Она милая леди". Кэролан сохраняла решительное выражение лица. "Но иногда она пугает".


Каптал рассмеялся. "Она такая. Я посмотрю, найдется ли у нее время навестить".


Она была там через несколько часов.


Каптал обычно приветствовал ее небольшой лестью. На этот раз она выглядела ужасно.


"Что случилось?" спросил он.


Она рухнула на стул. "Я была дурой".


"Тем не менее, ты победил".


"И вышел слишком слабым, чтобы продолжать. Дрейк, Тервола О Шинга, Ву, демон. Гений. Они почти свергли меня ..."


"Я слышал. Но ты вернулся".


"Дрейк, легионы сражаются с легионами. Тервола сражается с Терволой. Такого раньше никогда не случалось. И Эскалон... Монитор оказался сильнее, чем я думал. Все, что я выиграл, - это пустыню. Он даже достал Слезу Мимизана перед крахом. И четверть Шинсана такая же безжизненная, как Эскалон. Я теряю хватку. Тервола передумали. Они бы уже бросили меня, если бы мне не удалось совершить переворот в нападении на Татарина ". И снова, казалось, он присоединился к проигравшему. "Так ты хочешь, чтобы Гэп стал выкупом за их поддержку?" Она слабо улыбнулась. "Я тебя не виню. Не больше , чем тервола. Мы уважаем силу и способности. На твоем месте я бы тоже задумался о себе ".


Каптал нервно усмехнулся. Она прочитала его мысли. "Могу я подсластить партнерство?" Значит, она была слаба. Отчаянно слаба. "Никакого Эскалона. Никакого прямого завоевания. Гегемония и разоружение. Сюзеренитет без оккупации..."


"Возвращение в Империю?" спросила она. "Когда Шинсан заменит Ильказара?"


"Любой разумный человек мог бы понять, что нам нужно единство. Проблема заключается в вопросах местного суверенитета".


"И как бы ты обеспечил соблюдение моего суверенитета?" Старик пожал плечами. "Я не беспокоюсь о мулах, просто о загрузке фургона. В принципе согласен?" "Хорошо. Мы что-нибудь придумаем. А как насчет Кавелина?"


"Король болен. Он скоро уйдет. Борьба вот-вот начнется. Бароны формируют партии. Брейтбарт выглядит сильным. Эль Мюрид и Волстокин заинтересованы. Это означает Итаскию, Алтею и Анстокина... Что ж, ты видишь возможности. Я посылаю своих крылатых людей понаблюдать за моими соседями. Я должен отправить их подальше, туда, где будет разворачиваться настоящий заговор ". "А Кэролан?"


"Я не знаю. Я хочу защитить ее". "Я тоже хочу Но тебе понадобится поддержка. Она - инструмент, который тебе придется использовать".


"Я знаю. Я знаю. Затруднительное положение. Вот почему я позвал тебя сюда. Она настояла, чтобы я поговорил с тобой".


"Почему бы не спросить ее, чего она хочет? Она твердо стоит на ногах. Она подумала об этом " Каролан хотел быть королевой, поэтому Каптал решил предать свою родину ради шестилетнего ребенка и женщины, которая должна была быть его врагом.


ШЕСТЕРО: Наемники


я) Вопрос дисциплины


"Выглядит совсем как армия", - сказал Насмешник, когда они с Рагнарсоном спускались по склону долины, где Черный Клык и Килдрагон разбили свой тренировочный лагерь. Рядом была река Портьюн, а за ней - Кендел, самое северное из Малых Королевств.


Они отстали от Черного Клыка на неделю. Браги потребовалось столько времени, чтобы завершить свои дела и убедить Уте, что они с Далем осмелятся вернуться на Элану без сопровождения. Он, наконец, полностью объяснил ситуацию, доверяя благоразумию Уте. Даже тогда Браги был вынужден составить длинное пояснительное письмо, в котором призывал Элану и Беволда сотрудничать с агентами министра.


"Ага". Рагнарсон хмыкнул. "Совсем маленький. Или уличная банда-переросток". Он был мрачен в течение нескольких дней. Сначала Насмешник настоял на том, чтобы отправиться на юг. Браги предпочел бы, чтобы он был главным дома. Элана была непредсказуемой. У Беволда не было воображения. И эти двое наверняка враждовали.


Его последняя надежда избежать суда Кавелина испарилась, когда хулиганы-роялисты убили герцога Грейфеллса у ворот цитадели Итаскии.


От взрывных волн все еще сотрясались окна и стены. Тихая маленькая война между партизанами Гаруна и Эль Мюрида в гетто не была поводом для волнений. Но убийство...


Половина Итаскии была в шоке. Другая половина отправилась на охоту за ведьмами.


"Посмотри, кого завербовал Рескирд. Дети". Рагнар-сон указал на шеренгу молодых фехтовальщиков, которых тренирует седой ветеран.


"Я, - со смешком заметил Насмешник, - помню мальчика из ледяных северных земель, большого, как лошадь, с лысым подбородком ..."


"Это было по-другому. Мой отец правильно воспитал меня".


"Хай!" - воскликнул Насмешник. "Правильно воспитан", - говорит он. Как Ривер, поджигатель, Она в засаде ..."


Браги был не в настроении подшучивать. Он не спорил. Он продолжил осматривать лагерь. Территория, занятая стажерами Килдрагона, понравилась ему. Они даже соорудили бревенчатый частокол за хорошим глубоким рвом.


Но лагерь в Троллединджане был отчаянием. Он видел среди дикарей и получше. Это тоже произошло недавно. Когда они разбивали лагерь у него дома, не было никакой неряшливости.


"Семьи. Мы должны что-то сделать, иначе будут неприятности. Когда какую-нибудь девочку впервые застукают в кустах с итаскийцем ..."


"Я сам, я не эксперт... Hai! Такое странное выражение лица. Я, по общему признанию, эксперт во многих вещах, будучи гением, равным себе, но даже для гения такой широты, как я, всего не известно. Но не рассказывай. Общественность считает толстого старого негодяя непогрешимым, всеведущим, почти божественным по мудрости. "


"Как насчет того, чтобы обратить свое всеведение к делу?"


Пересмешник так и сделал, но Рагнарсон не обратил на это особого внимания.


Они вошли в лагерь Троллединджан. Нос Рагнар-сона вздернулся. Троллединджанцы были известны своей недисциплинированностью и непривередливостью, но такое количество грязи означало серьезные проблемы и отсутствие лидерства.


Он услышал сердитые голоса. "Возможно, попробую твое предложение".


"Ага", - проворчал толстяк. Он тоже рассматривал угрюмые лица, наблюдавшие из палаток и фургонов. "Селф, держи руку на рукояти".


Голоса оказались голосами Черного Клыка и крупного, грубоватого молодого человека, которые спорили среди массы ворчащих троллединджанов. Ведя за собой осла Пересмешника, Браги загнал своего скакуна в прессу.


Зрители двигались неохотно, бросая суровые взгляды. Как Хаакен мог позволить этому зайти так далеко?


Прогремел Рагнарсон. "Что это, черт возьми, такое, Черный клык? Свинарник?" Он изучал мужчину, стоящего перед его молочным братом.


Грубый. Молодая свинья. Но это было больше по уму и манерам, чем по внешности. Не слишком умный, жадный и хитрый, догадался Рагнарсон.


Черный Клык отдал честь и ответил: "Немного затруднительно кое-что объяснить, сэр. Некоторые люди думают, что мы должны совершать набеги, а не убегать в какое-то Маленькое Королевство птиц-в-кустах".


"А? Что ты за дурак? Ты вербуешь самоубийц? Разберись с этим. Поколоти мужлана, наведи порядок в лагере и явись в мою каюту ".


Противник Черного Клыка больше не мог сдерживаться. "Кто эта старая свинопаска, и с чего это она взяла, что отдает приказы мужчинам?" Рагнарсон был одет в итаскийскую одежду. "Мы что, рабы каждого евнуха, который приезжает? ..."


Ботинок Рагнарсона попал ему в рот. Он озадаченно поднял глаза от земли, нащупывая пальцем расшатанные зубы.


"Десять ударов плетью", - сказал Браги. "Особое внимание, чтобы не говорили, что я назло детям старых врагов. Но в следующий раз я его повешу".


Мужчина был готов к прыжку. Осторожность укусила его. Он вопросительно нахмурился.


"Вставай, ты", - приказал Рагнарсон. "Кто из щенков Бьорна Торфинсона ты?"


"А? Рагнар..."


"Рагнар? Наглость мужчины. Но это неважно. Это почетное имя. Носи его с честью. Есть поговорка: "Каков отец, таков и сын". Надеюсь, в твоем случае это неправда. Черный Клык, где-то есть человек с кошельком, полным золота. Кто-то, кто был беден, когда уехал с севера. Приведи его, когда будешь отчитываться. "


Он подтолкнул своего скакуна вперед. Пересмешник последовал за ним, широко улыбаясь.


ii) Ребенок с повадками женщины


Рагнарсон познакомился с тролледингьянцами и итаскийцами, которые должны были стать его сотрудниками. Хотя Килдрагон номинально контролировал последних, мог возникнуть вопрос о лояльности. Большинство итаскийцев были неопытными юнцами, но их офицеры и сержанты были очевидными ветеранами и почти так же очевидно, что специально подобранными людьми министра, отстраненными от обычной службы.


Но насущной проблемой были троллединджанцы. Их лидеры были солидными, опытными людьми, которые знали суть вещей. Молодые люди никогда не видели настоящей войны. Они хотели разграбить сельскую местность, называя более мудрые головы трусами за неповиновение. Их знакомство с итаскийскими военными процедурами было поверхностным. Волчьи налеты береговых перевозчиков не дали рейдерам истинной картины возможностей атакованного объекта.


"Рескирд", - сказал Рагнарсон после долгих бесполезных разговоров, - "расчисти свой полигон. Выкопай траншею посередине, как можно шире и глубже, за два часа. Вооружите своих лучших людей щитами и пиками. Раздобудьте тупые стрелы для остальных и прикрепите наконечники. Черный Клык нападет на вас в стиле тролльединджан. Мы придадим вашим детям уверенности в себе и выбьем из Haaken's самоуверенность ".


Килдрагон, суровый человек, ответил: "Две зайки, да? Покажи им огневую мощь Итаскии, и они потеряют интерес к грабежам. И мы наладим некоторое взаимное уважение ".


"Правильно". Обращаясь к троллединджанским офицерам, Рагнарсон сказал: "Давите на итаскийцев изо всех сил. Попытайтесь сломить их. Прямая лобовая атака, никаких уловок. Посмотри, как они держатся ... "


Приближался шум. Вошел Черный Клык, подталкивая испуганного троллединджана. "Вот наш золотой человек", - прорычал он. "Поймали его, когда он пытался пробраться в холмы".


Рагнарсон посмотрел на юношу, который был одним из телохранителей Хаакена в Итаскии. "Тебе потребовалось достаточно времени, чтобы выбрать того, кого нужно".


"А? Она была у него, когда мы его поймали".


"Когда он это получил? Он был с нами в Итаскии. Пересмешник?" Толстяк кивнул. "Он раньше доставлял тебе какие-нибудь неприятности?"


"Нет".


"Где ты это взял, Вульф?"


Солдат не ответил.


Черный Клык занес кулак.


"Я", - сказал Насмешник, - привыкший использовать мозг вместо кулака, предположил бы, что пришло время для умственной работы. Кто у мальчика в друзьях? Друг-подстрекатель? Это друг?..."


"У меня нет друзей", - вставил Черный Клык. "Только с этой девушкой Астрид, за которой он всегда увивается ..."


"А?" - спросил Пересмешник. "Девочка? Сказано: "Ищи женщину". Может быть, она сестра ротмана в лагере утром? Видел ее с мальчиком по пути в Итаскию ".


"У Бьорна была дочь?" Спросил Рагнарсон. Смутное воспоминание о лице. Молодые. Что там сказал Звездный Всадник? Остерегайся девушки, которая ведет себя как женщина? "Возьми ее".


"Никогда не думал о женщине", - сказал Черный Клык, уходя.


Вскоре он вернулся с воющим, брыкающимся подростком на буксире и группой угрюмых юнцов, следовавших за ним. "Где ее брат?" Спросил Рагнарсон. "Я тоже хочу, чтобы он был здесь". Рагнар появился почти мгновенно. "Вульф, вы с Рагнаром отойдите назад, с дороги". Рескирду: "Если они двинутся, зарубите их. Девочка, заткнись."


Девочка чередовала угрозы, мольбы и призывы о помощи.


"Черный Клык, следи за дверью. Убей любого, кто сунет голову внутрь".


Его офицеры нервно зашевелились. Он осмеливался на мятеж. "Садись, девочка", - сказал Рагнарсон, предлагая свой стул. "Насмешник?"


Толстяк хмыкнул и начал играть итальянской золотой монетой, взятой у Вульфа. Девочка со страхом наблюдала. Иногда монета, казалось, исчезала, но снова появлялась в другой его руке. Это повторялось снова и снова. Напевая, Браги рассказывала своим офицерам историю о том, как ее отец, будучи молодым, r, предал своего отца сторонникам Самозванца.


Монетка перевернулась, исчезла, появилась. Рагнарсон рассказал об их миссии в Кавелине. Он говорил до тех пор, пока всем не стало окончательно скучно.


Затем Пересмешник перешел на шепот. Он напомнил девочке, что она устала, очень устала...


У нее не было шансов. Наконец Насмешник был удовлетворен. "Прошло много времени, - сказал он, - но она готова. Задавай вопросы мягко".


"Как тебя зовут?" Спросил Рагнарсон.


"Астрид Бьорнесдаттер".


"Ты богата, Астрид?"


"Да".


"Очень богатые?"


"Да".


"Ты давно богат?"


"Нет".


"Ты разбогател в Итаскии?"


"Да".


"Мужчина дал тебе золото, чтобы ты что-то сделала?"


"Да".


"Старик? Худой мужчина?"


"Да. Да".


Рагнарсон и Пересмешник обменялись взглядами. "Грей-феллс".


"Колдовство!" Прошипел Вульф. "Это колдовство..." Клинок Килдрагона коснулся его горла.


"Этот человек хотел, чтобы ты доставил неприятности? Чтобы удержать твоих людей от поездки в Кавелин?"


"Да. Да".


"Меня это устраивает", - сказал Рагнарсон. "Ты. Рагнар. Хочешь ее о чем-нибудь спросить?" Мальчик спросил и проявил неожиданный интеллект. Он последовал примеру Браги и задавал простые вопросы. Потребовалось всего несколько слов, чтобы убедить его в том, что его использовали.


Вульф отказался от своей возможности. Рагнарсон не настаивал. Позволь ему сохранить свои иллюзии.


"Что ж, джентльмены, - сказал Браги, - вы видите, что проблема частично решена. Мой друг заставит девушку забыть. Но как насчет мужчин? Это может повториться, пока у нас есть подписчики в лагере. Я хочу, чтобы они остались здесь ".


После того, как собрание разошлось, Браги сказал Килдрагону, Черному Клыку и толстяку: "Приглядывайте за Рагнаром и Вульфом. Я попытался посеять семя. Если это приживется, они решат нашу проблему с троллединджанами ".


iii) Новости из Кавелина


Фиктивная битва продолжалась уже час. Троллединджанцы были разгромлены.


"Моя точка зрения была высказана", - сказал Рагнарсон бегуну. "Итаскийцы выглядят хорошо. Скажи Черному Клыку, чтобы он убирался ". Когда гонец удалился, со стороны Порта к ним приблизился покрытый пылью всадник. Он был высоким, худощавым мужчиной, обветренным, мрачным, который держался прямо, как копье. Солдат, подумал Рагнарсон. Человек слишком гордый, чтобы показывать усталость.


"Полковник Рагнарсон?" - спросил всадник, подъезжая.


"Правильно".


"Энред Тарлсон, полковник, командующий личной гвардией королевы, Кавелин. У меня письмо от Гаруна бен Юсифа".


Рагнарсон взял письмо и послал гонца приготовить покои. "Собственные покои королевы?"


"Король умирал, когда я покидал Форгреберг".


Рагнарсон закончил краткое послание Гаруна, в котором призывал его не терять времени и двигаться на юг. "Ты пришел один? Назревают неприятности?"


"Нет. Когда я уезжал, у меня была эскадрилья".


"Хм", - проворчал Рагнарсон. "Ну, ты здесь. Расслабься. Отдыхай".


"Как скоро ты сможешь переехать?" Спросил Тарлсон. "Ты отчаянно нужен. У королевы не было ничего, кроме моего полка, и он, вероятно, исчезнет, если кто-то распространит слух, что я мертв ".


"Проблема престолонаследия, да? Подменыш и королева-иностранка".


Тарлсон странно посмотрел на него. "Да. Как скоро?"


"Не сегодня. Завтра, если ситуация будет отчаянной. Если у меня будут свои дела, то не раньше, чем через несколько недель. Мужчины зеленые, не привыкли работать вместе".


"Тогда завтра", - сказал Тарлсон, как бы соглашаясь с важным моментом.


Рагнарсон узнал в нем человека с сильной волей, который может создать проблемы, если все не прояснить немедленно. "Полковник, я сам себе хозяин. Эти люди маршируют под мой барабан. Я выполняю приказы только от моего казначея. Или любовницы. Я ценю необходимость спешки. Иначе ты бы не пришел. Но я не позволю давить на себя. "


Тарлсон коротко и устало улыбнулся. "Понял. Я был там. В любом случае, я бы предпочел, чтобы ты взял дополнительные дни и приехал способным сражаться". Он взглянул на лагерь Троллединджан. "Вы приводите семьи?"


"Нет. Они остаются. Разве тебе не стоит немного отдохнуть? Мы начнем пораньше".


"Да, я полагаю".


Рагнарсон повернулся, чтобы поприветствовать Килдрагона и Черного Клыка, которые спорили, подъезжая, Хаакен утверждал, что Рескирд сжульничал. "Выглядело неплохо. Они могли бы победить, если бы мы смогли устроить им легкий первый бой. Есть травмы?"


Качает головой. "Просто ушибы, в основном самолюбие", - сказал Черный клык.


"Хорошо. Мы выезжаем завтра. Гарун говорит, что стрела в воздухе".


Оба мужчины утверждали, что им нужно больше времени.


"У тебя будет столько времени, сколько ты захочешь. На марше. Хаакен, размести семьи за частоколом".


Передовые части выступили с первыми лучами солнца. К полудню арьергард был за Портьюном.


Офицер из армии Кендела, словно по волшебству, появился и провел их через глухую местность, малозаметными путями, вне поля зрения большинства глаз, к границе с Рудерином, где их передали одному из рудеринцев для марша вниз по границе с Анстокином к реке Скарлотти, через которую они должны были переправиться в Алтею.


Проходили дни. Пролетали мили и поднимались облака пыли. Рагнарсон не ускорял темп, но продолжал двигаться с рассвета до заката, делая лишь короткие остановки, чтобы поесть и дать отдых животным, для которых марш был наказанием. Кавалерийские лошади были дорогими. Он до сих пор не получил аванса от королевы Равелина.


Через десять дней марша, в Рудерине, недалеко от самого северного пальца Анстокина, он решил, что пришло время отдохнуть.


Тарлсон протестовал. "Мы должны продолжать двигаться! Каждая потраченная впустую минута ..." С каждым днем он становился все более пессимистичным, все более суровым. Рагнарсон пытался познакомиться с ним поближе, но ему мешали тревоги этого человека. Он волновался все больше, поскольку на север не приходило никаких вестей о встрече с ними.


Рагнарсон, пока его войска были заняты техническим обслуживанием и обучением, спросил Тарлсона, не хочет ли он поохотиться на кабана. Их проводник сказал, что в этом регионе обитает маленькая, но злобная дикая свинья. Тарлсон согласился, очевидно, больше для того, чтобы чем-то занять себя, чем потому, что ему было интересно. Пересмешник последовал за ним, в кои-то веки соизволив сесть не на своего осла, а на другое животное.


Им не повезло, но Рагнарсон был рад просто сбежать от забот командования. Он всегда любил уединение в лесах. Они, так похожие на тех, кто окружал его гранта, заразили его тоской по дому. По большей части они ехали тихо, хотя Насмешник не мог полностью подавить себя. Он тоже упомянул о тоске по дому.


Ближе к полудню Тарлсон расслабился. В ходе беседы Рагнарсон нашел возможность задать вопрос, который его заинтриговал.


"Предположим, мы обнаружим, что королева свергнута?"


"Мы восстановим ее".


"Даже если узурпатора поддерживает эта Штука?"


Тарлсону потребовалось много времени, чтобы ответить, как будто он не рассматривал такую возможность. "Я предан Трону, а не мужчине или женщине. Но никто не смог бы добиться большинства".


"Хм". Рагнарсон оставался задумчивым. Он надеялся, что план Гаруна не поставит их по разные стороны баррикад. Тарлсон был единственным кавелинцем с какой-либо военной репутацией, и у него явно была воля управлять армиями.


Рагнарсон боролся с серьезными сомнениями в себе. Он никогда не командовал таким большим отрядом, ни таким зеленым и этнически смешанным. Он боялся, что в критический момент контроль ускользнет.


Уже почти стемнело, когда они прекратили охоту, так и не услышав ни единого ворчания.


На обратном пути они наткнулись на остатки дороги.


"Вероятно, имперская магистраль", - размышлял Тарлсон. "В последние годы здесь действовали легионы".


iv) Замок во тьме


Опустилась тьма. В небе светила четверть луны, направленная вверх, что напомнило Рагнарсону рисунки военных кораблей Тролледингян, сделанные художниками. "Какие воины, - размышлял он вслух, - плывут на том ночном корабле?"


"Души проклятых", - ответил Тарлсон. "Они вечно стремятся к богатым землям, глаза их капитана горят жадностью, но берега земли отступают так же быстро, как они приближаются, независимо от того, как сильно они гребут и какие паруса ставят".


Рагнарсон начал. Это была другая сторона Инреда. Он начал бояться, что этот человек был недалеким грубияном.


"Варварес Кодис", - сказал Насмешник, - "то же самое приписывается Шурнасу Бранкелю, собирателю легенд доимперского Ильказара. Hai! Они посылают огненные стрелы. "


Полдюжины метеоров пронеслись в ночи.


"Ого! Что это?" - спросил Рагнарсон. Они поднялись на холм. Что-то огромное и темное лежало в долине внизу.


"Замок", - сказал Насмешник.


"Странно", - сказал Тарлсон. "Гид не упоминал никаких крепостей поблизости".


"Может быть, руины, оставшиеся со времен Империи", - предположил Насмешник. Вряд ли на западе было место, находящееся в нескольких часах езды от каких-либо остатков Империи.


Они подошли достаточно близко, чтобы разобрать общие черты. "Я так не думаю", - сказал Рагнарсон. "Империя построила низкие, блочные стены с равномерно расположенными квадратными башнями для ведения анфиладного огня. Здесь высокие стены с закругленными башнями. А зубчатая стена стала обычным явлением только в прошлом веке."


Тарлсон отреагировал почти так же, как Рагнарсон несколькими минутами ранее. Насмешник рассмеялся.


Дорога вела прямо в крепость, что не имело никакого смысла. Там не было ни огней, ни сторожевых костров, ни звуков, ни запахов жизни.


"Должно быть, это руины", - высказал мнение Рагнарсон.


Любопытство всегда было слабостью Пересмешника. "Мы видим, что к чему, а? Hai! Возможно, вы найдете сундук с драгоценностями, забытый сбежавшими жильцами. Горшочек с золотом, зарытый во время осады, ждет, чтобы прыгнуть в руки дородного следователя. Потайной ход со скелетами отвергнутых любовниц хозяина замка, кольца все еще на костях пальцев. Может быть, подземный мавзолей, полный похороненных предков с богатствами, созревшими для того, чтобы их забрали бесстрашные грабители могил ... "


"Упырь!" Рявкнул Тарлсон.


"Не обращай на него внимания", - сказал Рагнарсон. "Странное чувство юмора. Просто хочет покопаться".


"Нам нужно возвращаться".


Он был прав, но Рагнарсон тоже был заинтригован. "Как в старые добрые времена, а, Жирная задница?"


Пересмешник радостно взорвался: "Хай! Правду сказали. Мы стареем. Начинается кальциноз мозговой оболочки. Мы идем, притворяясь, что двадцатый день рождения все еще впереди, и никакого смысла, нам все равно, наступит ли рассвет. Мы бессмертные. Ничто не может навредить."


Именно такими они и были, размышлял Рагнарсон.


"Мы исследуем, эй, Халк?" Насмешник остановил своего скакуна под зубцами ржавой опускной решетки.


"Продолжай", - сказал Тарлсон. "Я собираюсь немного поспать".


"Хорошо. Тогда увидимся утром". Рагнарсон последовал за Насмешником в маленький дворик.


У него возникло ощущение, что он совершил ошибку. С этим местом было что-то не так. Казалось, оно ждало... И немного сюрреалистично, как будто он мог внезапно обернуться и ничего не обнаружить позади себя.


Сверхактивное воображение, сказал он себе. Это произошло из-за того, что он вспомнил, во что они ввязывались в старые времена.


Пересмешник спешился и вошел в дверь. Рагнарсон поспешил догнать его.


Внутри было темно, как в склепе. Он последовал за шаркающими шагами Пересмешника, проклиная себя за то, что не захватил с собой фонарь. Он наткнулся на что-то большое и податливое. Пересмешник закудахтал, как лягнутая курица.


"Сделай что-нибудь, - прорычал Браги, - но не загораживай дорогу".


"Я слушаю себя. И пытаюсь не быть растоптанным спотыкающимся на свинцовых ногах без смысла нести свет. Мне интересно, что слышно за топотом таких же ног в давке".


"Тогда давай вернемся. Мы можем прийти завтра".


Логика не имела никакого значения для Пересмешника. Он продвинулся вперед.


Так постепенно, что они не сразу осознали это, свет проник в их поле зрения. Не успели они продвинуться и на сотню футов, как стали видеть смутно, как сквозь густой туман на ложном рассвете.


"Здесь что-то не так", - сказал Рагнарсон. "Я чую колдовство. Нам лучше убираться, пока мы чего-нибудь не натворили".


"Малодушный тупица", - парировал Насмешник. "В старые времена друг Халк возглавил бы атаку".


"В прежние времена у меня не было никакого здравого смысла. Думал, ты тоже немного подрос".


Насмешник пожал плечами. Ему больше не хотелось продолжать. "Только до конца отрывка", - сказал он. "Тогда мы последуем примеру Тарлсона".


Коридор заканчивался глухой стеной. Какой смысл был в проходе, который никуда не вел, из которого не открывались двери?


"Нам лучше уйти", - сказал Рагнарсон. Теперь свет без источника был ярким. Он обернулся. "А?" Меч прыгнул ему в руку.


Их уход преграждал занавес тьмы, как будто кто-то взял кусок беззвездной ночи и растянул его от стены к стене.


Пересмешник скользнул вокруг него и пронзил темноту своим клинком. Глубокий выпад принес результат. Смех, подобный хихиканью безумного бога.


"Горе!" Воскликнул Пересмешник. "Такой жалкий конец для великого ума возраста, пойманного, как глупейшая мышь в мышеловку ..." Он бросился во тьму, выставив перед собой меч.


"Ты идиот!" Взревел Рагнарсон. Он пробормотал: "Что за черт?" когда его напарник, казалось, исчез из существования, провалившись в темноту.


"С таким же успехом можно". Он врезался в темноту на несколько секунд позади толстяка.


Ему казалось, что он падает в колодец вечности, бесцельно катится сквозь бурю цветов и звуков, подкрепленную шепотом злых существ. Это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось, и... Не сбавляя шага, он вошел в огромную, плохо освещенную комнату.


Эта комната, или холл, был нападением на рациональность. Воздух был невыносимо зловонным. Из окружающего тумана донесся шорох, и на мгновение ему показалось, что он видит человекоподобное крылатое существо с головой собаки, затем маленького, похожего на обезьяну карлика с огромными клыками. Все казалось неустойчивым, колеблющимся, кроме пола, который был сделан из гагата, и огромного черного трона, украшенного исключительно отвратительными узорами. Они напомнили ему рельефы, которые он видел в храмах Арундепута и Мертрегула в Гундгачкатиле. И все же они были хуже, как будто вырезаны руками, погрязшими во зле еще глубже.


Пересмешник с мечом в руке обошел вокруг трона. "Что это?" Спросил Рагнарсон, который редко видел толстяка таким расстроенным.


"Шинсан".


Они действительно были глупцами, попавшими в ловушку.


Туман заколыхался. Вперед вышел старик. "Добрый вечер", - сказал он. "Надеюсь, вы говорите по-некремненски? Хорошо".


Старик повернулся к трону, опустился на колени, коснулся лбом пола, пробормотал что-то, чего Рагнарсон не смог разобрать. На мгновение там сгустился новый туман. Невероятно красивая женщина дрогнула в их глубине. Она кивнула и исчезла. Старик поднялся и повернулся.


"Моя леди оказывает мне честь. Но к делу. Ты идешь туда, куда моя леди не хотела бы, чтобы ты шел. Кавелин и так слишком сложен. Иди домой ".


Рагнарсон возразил: "Вот так просто, а? Это может помешать твоим планам, так что нам следует повернуть назад?"


"Да".


"Я не могу этого сделать". Его пальцы в знаках глухонемого высветили сообщение Насмешнику. "Я дал свое слово".


"Я старался быть разумным. Моя леди не потерпит непослушания".


"Ужасно. Не хочу ее разочаровывать".


Пересмешник внезапно сделал выпад, занеся меч.


Серебристая нить, вырвавшаяся из руки старика, задела щеку Пересмешника. Толстяк рухнул. К тому времени к нему подошел Рагнарсон. Нить выскочила снова. Браги намотал его на свой клинок, вырвал из рук старика и продолжил вонзать. \


Колдун резко вскочил и исчез в тумане над головой. Браги, озадаченный, попробовал несколько беспорядочных взмахов мечом, которые не дали результата, затем опустился на колени, чтобы проверить пульс Пересмешника.


На него посыпалась мерцающая, искрящаяся пыль. Когда первая сверкающая чешуйка коснулась его кожи, он упал на своего друга.


СЕМЕРО: В Кавелин


я) Высшее колдовство


Рагнарсон проснулся с головной болью, напоминающей о недельной пьянке. Демонический шепот из его кошмаров превратился в бормотание Пересмешника.


Их камера была классической, даже для скользких каменных стен. За дверью с ржавым засовом стояло крылатое существо, оскалив собачьи зубы, со светящимся кинжалом в руке. За ней зашевелились другие существа, приземистые, в тяжелой одежде, с лицами, похожими на совиные. Крылатый человек открыл дверь.


Шесть совиных мордочек набросились на Пересмешника и связали его, прежде чем Браги среагировал. Ревя, как загнанный бык во время гона, не обращая внимания на головную боль, он схватил двоих, ударил их друг о друга, а затем ударил кулаками по лицам. У одного сломалась шея! Он поднял второго над головой и швырнул его черепом об пол.


Волна странных существ захлестнула его. Он пошел ко дну. Через несколько мгновений его связали и унесли. Он пытался считать повороты и шаги, но это было безнадежно. Мало того, что у него слишком сильно болела голова, его похитители продолжали колоть его в отместку за нападение.


Они вошли в огромную комнату. Возможно, это была та самая, где принимали его и Насмешника, если бы не туман. Она была огромной. Все приборы были черными. Монстры бросили его на каменный стол. Он услышал голоса. Повернув голову, он увидел старика, спорящего с женщиной в тумане. . Старик внезапно обмяк, признавая свое поражение.


Женщина-туман исчезла. Мужчина повернулся, выбрал бронзовый кинжал из коллекции на столе, повернулся лицом к Рагнарсону, поднял руки и начал петь.


Рагнарсон заметил пентаграмму, нарисованную мелом на полу. Заклинание! Они с Насмешником должны были попасть к чему-то Извне. Он боролся со своими оковами. Носильщики проигнорировали его, нервно сосредоточившись на своем хозяине.


Одушевленная тьма забеременела и родила себя в пентаграмме. Колдун перестал петь. Вздохи вырвались из существ вокруг Рагнарсона.


Браги вытянул морду, надеясь потревожить волшебника. Это не помогло. Разъяренный разочарованием, потому что его путы не поддавались, он совершил единственный оставшийся у него акт неповиновения. Он плюнул в глаз одной из совиных мордочек.


Он подскочил, словно ужаленный шершнем, зашатался, замахал руками.


Один из них пересек барьер пентаграммы.


Оно быстро увяло, почернело. Существо закричало от ужаса до глубины души. Колдун попытался вытащить его, а затем заклинанием прогнать демона. "Слишком поздно. Совиное личико исчезло. Темнота в пентаграмме постепенно поглотила его.


Остальные слуги старика с визгом разбежались. Их порыв налетел на стол, на котором лежал Браги, и опрокинул его. Он сильно ударился об пол, застонал и обнаружил, что одна рука вырвана. А менее чем в пяти футах от него лежал кинжал колдуна, который он выронил, когда пытался спасти своего слугу. Браги скользнул к лезвию, разрезал свои путы, затем сделал то же самое с Пересмешником, чьи глаза были расширены от ужаса.


Из пентаграммы, где совинолицый преодолел свой барьер, начал вытекать черный палец.


Старик снова исчез.


Шатаясь от слабости, Браги и Насмешник приготовились последовать его примеру. Взгляд Насмешника упал на стол, где лежало их оружие. Он двинулся, чтобы взять его. Его пробежка толстяка была бы забавной при других обстоятельствах. Он прошел в опасной близости от пентаграммы, но тьма внутри по-прежнему была занята своей жертвой.


Все закончилось с совиным лицом, пока Браги и Пересмешник обдумывали, как лучше сбежать, и начали выскальзывать из пентаграммы, извиваясь, как кошки, пролезающие через маленькое отверстие.


"Лично я, - сказал Насмешник, - придерживаюсь мнения, что любое другое место лучше, чем здесь".


"Где это здесь?" Спросил Рагнарсон. "Может быть, я смог бы понять, куда я направляюсь, если бы знал, с чего начинаю".


"Друг Мишка не хочет этого знать", - ответил Насмешник.


"Перья быка. Если ты знаешь, скажи мне".


Пересмешник пожал плечами. "Находятся в маленьком пере Шинсана, проткнутом сквозь ткань вселенной в Рудерин. Находимся в двух местах одновременно, в долине Рудерин и маленьком пограничном замке в Колоннах из слоновой кости на границе Шинсана со степью Сенделин. Путь домой может оказаться долгим, если удача отвернется."


"Становится плохо?" Рагнарсон фыркнул. "Хуже, чем есть, быть не может". Темнота, все еще окружавшая его, заметно уменьшилась. "Я голосую за то, чтобы мы гуляли, пока разговариваем".


Тьма выбрала именно этот момент для удара. Им удалось уклониться и убежать.


Полет был целой вечностью страха, с истощенными кислородом легкими и уже измученными мышцами, которые отказывались подвергаться новым пыткам, но все равно продолжались. Все время позади было змееподобное черное щупальце.


Что-то неслось на них. Рагнарсон схватил это, Пересмешник ударил его ножом, и вместе они принесли это в жертву усику. Только после того, как его начала окружать тьма, они увидели, что это был еще один из слуг старого колдуна.


Случай в конце концов вернул их к тому месту, откуда началось их бегство. Демон полностью покинул помещение. Вызванный им шум эхом разносился по коридорам, ведущим в помещение.


Почувствовав себя на мгновение в безопасности, Рагнарсон обошел трон. "Эй", - внезапно сказал он. "Кажется, я нашел выход". Он заметил, что под определенным углом может смутно различить темный прямоугольник, скрывающий черные колонны и стены за ним. Он казался такого же размера, как занавес, за который они нырнули, добираясь сюда.


"Я был бы благодарен тебе за то же самое", - сказал Насмешник. "Магия, связывающая две местности воедино, распадается".


Некоторое время пол слегка дрожал. Рагнарсон не обратил на это никакого внимания, думая, что это демон копошится вокруг. "Что, если? .."


"Если глупоголовые авантюристы не найдут выхода, то ради этого придется долго идти домой из Шинсана пешком", - ответил Насмешник.


"Тогда сюда. Похоже на то, как мы вошли". Он побежал к прямоугольнику. Вернулись кружащиеся, калейдоскопические ощущения. После наполненной зловонием вечности он шагнул в коридор, где они изначально оказались в ловушке. Пересмешник появился на мгновение позади него.


Они все еще были в ловушке.


"Устраивайся поудобнее", - сказал Рагнарсон, сидя спиной к стене и положив меч на колени. "Я не собираюсь возвращаться через это".


"Я бы тоже предпочел умереть на западе", - сказал Насмешник. "Хотя и в Рудерине, на задворках собственной глупости? Даже не сражались, чтобы героическая жизнь закончилась героической смертью, а было много свидетелей окончательной храбрости? Горе!"


Вокруг них заскрипели камни. С потолка посыпалась пыль.


"Звучит скверно", - сказал Рагнарсон.


"Раздавлен насмерть. Позорный конец для великого ума. Я дурак. Другу следовало указать на то же самое, притащить жирного идиота в лагерь, брыкаясь и крича, если нужно".


"Свет становится слабее?"


"Верити. Развитие магии. Портал в Шинсан также ослабевает".


Действительно, так оно и было, оно трепетало по краям и время от времени переливалось яркими красками.


"Может быть, нам удастся выбраться. Если это место не рухнет раньше".


"Может быть, и так".


Занавес исчез из виду. Они обнаружили, что смотрят в испуганные лица нескольких наемников. "Призраки!" - закричал один из них.


"Бу!" - сказал Пересмешник, а затем безумно захихикал. "Прочь с дороги. Все прочь с дороги, пока падающий замок не раздавил очень важную голову, голову самого себя ".


Пятнадцать минут спустя они сидели верхом на своих лошадях на вершине холма, наблюдая за разрушением замка. Темный туман окутал его основание, темнота, не тронутая утренним солнцем. Шлейф этой черноты, похожий на дым, поднялся на фоне рассвета и устремился на восток. Разрушение продолжалось в неестественной тишине.


"Иду домой", - сказал Насмешник.


"Мы еще услышим о них", - ответил Рагнарсон.


Прибыли Тарлсон и Черный Клык, которые работали на краю долины. "Тебе повезло, что я упомянул о замке в разговоре с гидом", - сказал Инред. "Он сказал, что такого места не существует, поэтому я вызвал спасательную группу".


"Я благодарен", - сказал Рагнарсон.


Они довольно долго разговаривали. Когда Рагнарсон упомянул крылатого человека, Тарлсон замолчал и замкнулся.


ii) Переход в Равелин


Поход к Альтеанскому парому привел меня в замешательство. Полк пехоты Анстокина сопровождал их вдоль границы с Рудерином, не предпринимая никаких открытых действий, но замедляя их продвижение, вынуждая оставаться готовыми к бою. Переправа через реку Скарлотти, в то время как силы Анстокина маневрировали поблизости, была трудоемким делом, занявшим два дня.


Тарлсон стал нервным, как кошка. От Кавелина по-прежнему не было никаких сообщений, только слухи, передаваемые офицерами Алтеи. Это было нехорошо. Перестрелки вспыхнули по всему королевству. Королева все еще удерживала Форгреберг, но население подстегивалось дюжиной пропагандистов."Лорд Брейтбарт, двоюродный брат покойного короля и самый сильный претендент на престол, собирал крупные силы в Дамхорсте, недалеко от границы Кавелин-Альтеан, где, как ожидалось, должен был пересечь Рагнарсон. Дамхорст лежал на великом восточном торговом пути, который связывал Воргреберг со столицей Алтеи и прибрежными городами-королевствами.


Рагнарсон тоже был обеспокоен скудостью новостей. Он ожидал услышать что-нибудь от Гаруна к этому времени. Все, что он знал, - это то, чего он добился от альтеанцев. Один зашел так далеко, что одолжил ему карту пограничной страны, нарушив его приказ. Хотя Кендел, Рудерин и Алтея тайно поддерживали план бин Юсифа, открыто никто не мог сделать большего, чем предоставить проход наемникам. Изучая карту, Рагнарсон заметил точку, где сходились границы Анстокина, Волстокина, Кавелина и Алтеи. Это была холмистая местность, почти без дорог.


"О чем я думаю, - сказал Рагнарсон, встречаясь с Черным Клыком, Килдрагоном и Тарлсоном, - так это о том, чтобы проехать по шоссе до этого города, Стааке, так что, похоже, я твердо намерен это сделать. Затем я брошу повозки, совершу ночной марш на север и войду в Кавелин через холмы над этим озером Берберих. Я развернусь и обойду Брейтбарт с фланга. Предполагаю, что он удивлен. Пересмешник '11, дай нам знать ".


Пересмешник исчез на пароме.


Тарлсон ходил взад-вперед, что-то бормотал, качал головой. "Ваши люди зеленые. Они этого не выдержат".


"Может, и нет. Сейчас самое время это выяснить. Я никогда особо не увлекался позиционной войной".


"Влияние Бин Юсифа".


Браги задумчиво изучал Тарлсона. Как много он знал? Или подозревал? "Возможно. Я следил за его карьерой".


"Как ты сказал, когда мы встретились, это твоя команда. Я помогу всем, чем смогу".


"Что мне нужно, так это проводники. Разведчики. Лесорубы для беглецов".


"Это страна Марены Димуры. Они обидчивые люди. Они могут пойти любым путем".


"Как они относятся к Брейтбарту?"


"Им бы понравилась его голова. Он охотится на них, как на зверей".


"Тогда меньшее из двух зол. Поезжай и запиши их. Пообещай им Брейтбарта, если мы его поймаем".


"Дворянин? Ты купишь этих дикарей жизнью дворянина?"


"Для меня это просто другой мужчина". Он был озадачен недоверием Тарлсона. Энред не слишком уважал северян. "Я не один из ваших кавалеров-кавалеров. Война - серьезное дело. Я сражаюсь, чтобы победить".


"Но ты объединишь северян против себя".


"Они уже единодушны: королева, мой работодатель, должна уйти. Они все равно все против меня". Ему хотелось сказать что-то еще, но он придержал язык. Когда-нибудь они могут стать врагами.


"Хорошо. Я пойду".


В Штааке их ждали достоверные новости, мало хороших. Ни одна из них не пришла раньше, потому что барон Брейтбарт перехватил всех гонцов. Но один из людей Тарлсона наконец добрался до Рагнарсона.


Брейтбарт убедил нескольких баронов, что избавление от Рагнарсона - главное дело на данный момент. Он собрал в Дамхорсте две тысячи двести человек. Кроме того, его притязания на корону Кавелина были признаны Волстокиным, что угрожало заступничеством. Ходили слухи о договоре между Брейтбартом и королем Волстокина. И, самая мрачная новость из всех, Брейтбарт конфисковал деньги, предназначенные для наемников Рагнарсона.


Новости из Форгреберга были лучше. Приближенные королевы остались верны ей, а самой королеве удалось подавить беспорядки, выйдя к людям на улицах. Но банды партизан начали совершать набеги на страну.


И было письмо от Гаруна, которое пришло к нему, он не знал как. Оно появилось в его палатке, пока его не было дома.


В нем была описана та же информация, но более подробно, и больше говорилось о Волстокине.


Король Водичка заключил соглашение не только с Брейтбартом, но и с Эль Мюридом. После того, как пыль осядет и Брейтбарт будет коронован, Волстокин с помощью Эль Мюрида займет Кавелин...


Поразмыслив, Браги позвал Черного Клыка. "Убедись, что здесь достаточно дров для сторожевых костров. Я хочу, чтобы они горели всю ночь". Граница Кавелина находилась всего в двух милях отсюда, а Дамхорст - всего в десяти. Если его уловка будет раскрыта, Брейтбарт вскоре узнает. Ему нужна была каждая минута.


iii) Салтимбанко


Восход Луны наступил рано, сразу после наступления темноты, но это мало помогло, поскольку было едва заметным срезом.


"Тарлсон еще не объявился?" спросил он. У него были алтейцы, которые проводили его до границы, но после этого он был предоставлен сам себе. Если только Тарлсон не объявится.


Он этого не сделал. Им пришлось стартовать. Потребовалось четыре часа, чтобы добраться до границы, с каждой минутой Рагнарсон волновался все больше. Мужчины выступили достаточно хорошо, двигаясь взволнованно, но тихо. Для них это все еще было приключением.


Тарлсон встретил их на границе. "Они помогут", - сказал он удивленно. "Не нужно было ничего обещать. Сказали, что наша победа будет достаточной наградой".


"Хм". Браги показалось, что он почувствовал прикосновение Гаруна. Что обещал бин Юсиф?


"Но у нас проблема. Две тысячи волстокинцев разбили лагерь к северу отсюда, прямо за их границей. Ходят слухи, что они поддержат Брейтбарта, если ему это понадобится".


Рагнарсон задавался вопросом, не попадает ли он в ловушку.


Когда ночь пошла на убыль, его патрули достигли озера Берберих. Продвижение замедлилось из-за сильного тумана. Он не знал, проклинать это или хвалить. Это замедлило его, но скрыло.


Бегунья Марена Димура, сильно запыхавшаяся, подбежала к колонне. Тарлсон перевел.


"Волстокин движется. Их авангард всего в миле от нас ..."


Мог ли странно одетый невысокий толстый мужчина верхом на осле, примечательный своей неспособностью нормально обращаться ни с одним языком, проскользнуть незамеченным через сотню миль сельскохозяйственных угодий Алтеи, пересечь усиленно патрулируемую границу, проникнуть на сорок миль в Кавелин, где полно солдат, а затем появиться как по волшебству на пещерном маршруте из Форгреберга на запад? У Пересмешника были свои сомнения. Но также и его многолетний опыт. Он исчез из поля зрения в


Скарлотти переправился на пароме и снова появился несколько дней спустя в деревушке Норр, далеко за границей Кавелина и Алтеи.


Пересмешник прибыл, когда мужчины уже ушли в поля. Женщины собирались у колодца. Даже у самых маленьких были спутанные волосы, но они были Вессонами и чистенькими.


"Хай!" - воскликнул толстяк, пытаясь выглядеть жалким и безобидным. "Таких видений глаза бедного старого странника не видели целую вечность. Рука королевы Красоты тяжело опустилась на город". Подозрительные взгляды обратились в его сторону. "Где мужчины? В стране скромных путешественников, селф, мужья никогда не сбиваются с пути таких эльфов". Он старался не морщить нос, когда старая карга улыбнулась и перекладывала младенца от груди к морщинистой груди.


"Но подождите. Необходимо соблюдать приличия. Необходимо представиться, чтобы не быть заподозренным в злодеянии. Меня зовут Салтимбанко. Я изучаю философию у великого магистра Иштвана из Сенске в Матаянге. Я послан на запад в поисках знаний, чтобы получить их в академиях Эллина Даймиэля. " Дети, слишком маленькие, чтобы работать, собрались вокруг него. Он показал трюк с чревовещанием и заставил осла попросить попить. Это напугало одних женщин и обезоружило других. Затем он попросил поесть для себя, за что, как он утверждал, отдал свой последний медяк, и во время еды рассказал несколько возмутительных небылиц о форме земли. Затем он отправился дальше.


Он повторил представление в каждой деревушке, пока не добрался до Дамхорста, тем самым создав себе небольшую репутацию. Это был торопливый призрак его обычной тщательной подготовки. Он надеялся, что в суматохе ни у кого не будет времени проверить его обратный след.


Дамхорст был большим городом с солидным замком на вершине высокого холма. Как и везде, где собирались армии, пиявки были обычным делом. Еще одна была бы незаметна. Обычная площадка в центре города была заставлена палатками шлюх, продавцов эля, татуировщика, гадалок, продавцов амулетов и им подобных. Салтимбанко будет чувствовать себя здесь как рыба в воде.


Он приехал рано. Мало кто из его коллег шевелился, но он быстро узнал, что Браги приближается к Штааке. Бормоча что-то себе под нос, он расстелил коврик там, где не будет пробок, но сможет все видеть.


"Точно такое же место". Он усмехнулся. Давным-давно, когда он действительно направлялся на запад, он остановился здесь, чтобы прикончить нескольких Дамхорстеров. "И тот же реквизит. Надо было выбросить, сказала Непанта. Возможно, когда-нибудь понадобится, ответила Селф. Hai! Вот муж такой же, занимается бизнесом в old stand." Вокруг себя он разложил коллекцию арканов, в которую входили отбеленные черепа обезьян и кости малоизвестных восточных животных, заплесневелые книги и стеклянные флаконы, наполненные отвратительными отварами. "Столько лет. Я старею. Но обманывать вдов - тяжелая работа даже для самого молодого и мужественного мужчины". Он снова усмехнулся. Он сколотил свое первое состояние в Дамхорсте, дав обещания похотливой молодой вдове по имени Керстен Хербот, и проиграл их в Алтее.


Он прислонился к стене и сонно кивнул. Время от времени, когда мимо проезжал всадник или дама в носилках, он поднимал голову и отрывисто кричал: "Хай! Великая Леди, "или Лорд", перед вами сидит могущественный тауматург с таинственного, самого восточного востока, владеющий секретами жизни, раскрытыми могущественнейшими из могущественных восточных некромантов. Возьмите с собой золотые флаконы с редкой водой фонтана молодости, чтобы дополнить красоту и без того самых красивых девушек славного Дамхорста. Получите напиток, который гарантированно разгладит морщины навсегда. Есть крем, который навсегда избавит от призрака усов на губах прекрасных дам. У мужа блестит макушка? Есть ли секретнейшая пыль, изготовленная в полночь полнолуния магами Мата-янгана, доселе невиданная к западу от Некремноса, которая гарантированно восстановит волосы на статуе. Просто смешайте то же самое с кровью эскалонской снежной змеи, единственной пушистой змеи в мире, и это исправит то же самое. Здесь также доступна змеиная кровь, приготовленная адептами культа бородатой черепахи глубоко в самом темном сердце Эскалона ". И так далее.


Это была речная вода, грязь и тому подобное, но было время, когда он зарабатывал на жизнь, продавая ее дамам за тридцать.


Около полудня тень упала ему на колени, на которые он сонно уставился. Он поднял глаза и увидел одно из самых отвратительных лиц, которые когда-либо видел. Он был покрыт шрамами, одноглазый, небритый и не бородатый, и на его лице была улыбка, в которой не хватало нескольких зубов, а остальные сгнили. Прежде чем он успел сказать хоть слово, мужчина ушел.


"Дерран Одноглазый", - пробормотал он. "Нанятый клинок друга Гаруна". Он быстро огляделся, ему показалось, что знакомая спина исчезла за углом в квартале от него. Гарун? Здесь? Его так и подмывало последовать за ним. Но Гарун свяжется с ним в случае необходимости.


Позже он решил, что появление Деррана было дурным предзнаменованием, на которое ему следовало обратить внимание. Ему следовало собрать свой реквизит и сбежать, и, черт возьми, выяснить, что задумал Брейтбарт.


В тот день все испортилось. Зашла дама, немного располневшая и выглядевшая более чем состоятельной. Она казалась определенной жертвой. Сохранил ли он настоящий талант? Он принял вызов.


"Hai! Великая Леди, тень Богини Любви и Красоты на Земном плане, сияние желания, прислушайся к словам послушницы величайшего мага востока, себя. У меня есть единственный пакетик редчайшей из редких трав Эскалона, хорошо известной, но недоступной для поиска амантеи, известной во всех уголках мира эффективностью лечения маленькой, чуть-чуть не идеальной талии ... "


"Это он!" - взвизгнула женщина. "И он не изменил ни слова. Харлин, Флотрон, хватайте его".


Вооруженные люди, которые шли перед ее седаном и позади него, озадаченные, направились к толстяку.


"Горе!" Воскликнул Пересмешник, с трудом поднимаясь на ноги. "Из всех неудач, - прокричал он в небо, - из всех потенциальных зол..." Он погрозил кулаком, подобрал полы халата и убежал.


Он слишком долго сидел в одной позе. "Браво" Керстена заставило его задуматься. "Эх, надо было остаться дома", - простонал он, когда они тащили его обратно. "Надо было послушать Непанту. Надо было остаться свиноводом и копаться в грязи. Но злые боги, а может быть, и злой колдун, заманили бедную глупышку на судьбоносную встречу ..."


"Вы долго доставляли эти изумруды", - сказала женщина.


"О Свет Жизни, Глаза Лани, Грудь Голубки, смиреннейший из смиренных трусов скрывает себя. В прошлом, о котором до сих пор вспоминают с большой радостью, как о самом счастливом часе в другой, несчастной жизни, на селфа напали негодяи, когда он возвращался из голдсмита. Сражался как лев, вооруженный любовью, ломая кости, калеча, оставив пятерых, шестерых калеками на всю жизнь. Но удар кинжалом положил конец сопротивлению. У меня до сих пор ужасный шрам на основании, результат того же..."


"Поколотите его, ребята, пока он не разбил мне сердце, сказав, что не может встретиться со мной лицом к лицу после потери всех моих денег".


Харлан и Флотрон пытались выполнять приказы, но Насмешник никогда не принимал побои безропотно. Он одержал верх, ненадолго, с помощью трюков, которые смутили бы Деррана Одноглазого. Но у него не было шанса сбежать. Керстен нес больше веса, чем авоирдупуа. На него навалились дюжины убийц. Вскоре он обнаружил, что его загоняют в замок и его подземелье.


Там он узнал то, чего, как он боялся, никогда не передаст Браги, потому что самой мрачной новостью было то, что Керстен вышла замуж за барона Брайтбарта.


Час за часом, день за днем он сидел на покрытом соломой полу и бормотал себе под нос о своей глупости. Когда жалость к себе наскучила, он поинтересовался, как дела у Браги. Что ж, он доверял. Его товарищи по durance заверили его, что их тюремщики не были бы такими молчаливыми и кислыми, если бы дела шли так, как хочет барон.


iv) Первая кровь


"Хаакен! Спасайся! Закрой это! Не беспокойся о шуме. Они знают, что мы здесь. Шевелись! Они у нас на заднице. Энред, спроси его, что впереди."


"Он подошел сзади".


"Он знает эту страну, не так ли?"


Тарлсон разговаривал со скаутом.


"Озеро, - говорит он. Справа осыпной пляж, узкий, вдоль озера. Слева холмы и несколько обрывов. Местность очень пересеченная, поросшая кустарником, изобилующая оврагами, но невысокая."


"Что насчет этого тумана? Это обычное явление? Как долго он продлится?"


Вопросы и ответы, вопросы и ответы. Все шло так медленно. "Хаакен. Рескирд". Он отдавал приказы.


Тролледингийская пехота, шедшая в арьергарде, начала продвигаться вперед в два раза быстрее. Итаскийцы столпились на краю дороги, пока полностью не смешались.


"Рескирд!" Рагнарсон проревел: "Верни этих лошадей. Я хочу связаться с тобой в течение часа". Он поскакал к голове колонны, где Черный Клык заменял авангард тяжеловооруженными всадниками. "Поторопись, черт возьми. Если волстокинцы знали о нашем приезде, то и Брейтбарт тоже знал. Он отправится на север ".


Он галопом мчался обратно вдоль строя, крича: "Шевелись! Шевелись!" Каждому офицеру, которого видел. Десятки бледных, напряженных молодых лиц мелькали в тумане. Теперь он не видел улыбок, не слышал смеха. Это перестало быть приключением. "Тарлсон! Где ты? Держись поближе. И держи своего разведчика. Я хочу знать, когда мы доберемся до самых крутых склонов ". К тому времени, как он добрался до арьергарда колонны, Килдрагон и легкая кавалерия со взводом лучников отступили.


Вскоре он сделал все, что мог, и подумывал о молитве. У него было полторы тысячи человек, зажатых между двумя превосходящими силами, лучше отдохнувшими и обученными — хотя пока он понятия не имел, где находится Брейтбарт. Это была не та легкая битва, которую он хотел для бладинга.


Вдалеке зазвучали трубы. Килдрагон вышел на связь.


Справа от колонны, всего в нескольких ярдах, но невидимая в тумане, вода озера мягко плескалась о берег.


"Вот", - сказал наконец Тарлсон.


"Налево!" Крикнул Рагнарсон. "Вверх по склону. Двигай!"


Солдаты начали восхождение.


Холмы, едва ли достаточно высокие, чтобы называться таковыми, возвышались над туманом. В предрассветных сумерках Рагнарсон расположил свои войска плотными группами на обращенных к озеру склонах.


Он надеялся, что туман рассеется не слишком скоро.


Вскоре отряд Рескирда, невидимый, прошел внизу, поднимая грохот, и мгновение спустя за ним последовал сильный отряд кавалерии. Рагнарсон дал сигнал своим офицерам прекратить огонь.


Туман начал рассеиваться к тому времени, когда основные силы противника двинулись туда, куда хотел Рагнарсон. Он мог различить смутные темные фигуры конных офицеров, торопящих свои пехотные роты... Он подал сигнал.


В туман посыпались стрелы. Им ответили крики удивления и боли. Рагнарсон отсчитал минуту, в течение которой тысячи стрел вылетели из его луков, затем подал сигнал к атаке. Троллединджанцы шли впереди, сотрясая холмы своими боевыми кличами.


Рагнарсон устало наклонился вперед в седле и стал ждать результатов.


Волстокинцы были в хорошем настроении, уверенные в победе. Внезапный смертоносный дождь ошеломил их. Они не видели врагов. И когда они пытались построиться поверх убитых и раненых, троллединджанцы обрушились на них, как волчья лавина.


Туман рассеялся в течение часа. Осталось немного, но кровавой бойни. Выжившие волстокинцы бросились в воду. Некоторые, пытаясь уплыть, утонули. Лучники Рагнарсона использовали головы в качестве мишеней. Троллединджаны на захваченных лошадях плескались вокруг, рубя головы. Вода была алой.


"Ты не будешь брать пленных?" Спросил Тарлсон. Он не произнес ни слова похвалы.


"Пока нет. Они просто отправятся домой, перевооружатся и вернутся. Я надеюсь, это выведет Волстокина из игры".


Прибыл гонец от Черного Клыка. Ошеломленный командир авангарда Волстокина, насчитывавшего около четырехсот человек, после короткой стычки предложил условия.


"Хорошо, - сказал Рагнарсон, - они могут забрать свои жизни и обувь. Рядовые. Разденьте их и отправьте собирать вещи".


Я внизу, его люди, устав от резни, разрешили сдаться. "Давайте посмотрим, что мы поймали". Он хотел спуститься туда до того, как начнутся споры из-за добычи. Волстокинцы даже привезли с собой множество повозок, полных сторонников лагеря.


Он спешился и медленно пошел через кровавую бойню. Его собственные потери были невелики. Местами волстокинцев было много. Удача снова сопутствовала ему. Он на мгновение остановился рядом с Рагнаром Бьорнсоном — не старше, чем ему было в его первом бою, — который улыбался, несмотря на боль от раны. "Некоторые люди пойдут на все, чтобы избавиться от ходьбы", - сказал Браги, положив руку на плечо юноши. Кто-то давным-давно сказал ему то же самое.


Было ужасно тихо. Потом всегда казалось, что так оно и есть, как будто единственным звуком, оставшимся в мире, было карканье ворон.


Его внимание привлек мертвец. Что-то странное в нем было. Он помолчал. Слишком темный для Волстокина. Нос с горбинкой. Гарун был прав. У Эль Мюрида были советники в Волстокине.


Он печально покачал головой. Это маленькое захолустное королевство становилось центром множества интриг.


Хаакен прибыл с тридцатью пленными и сотней тяжело нагруженных лошадей. "Браги, здесь есть несколько странных лошадей", - сказал он, указывая на нескольких смуглых мужчин.


"Я знаю. Эль Мюрида. Убивайте их. Одного за другим. Посмотрите, скажет ли вам что-нибудь самый слабый". Остальных он согнал вместе с уже захваченными офицерами.


Волстокин потерял почти полторы тысячи человек, в то время как у Браги был убит шестьдесят один. Он думал, что, будь его люди более опытными, погибло бы еще меньше. Это была идеальная засада.


"Что теперь?" Спросил Тарлсон.


"Мы хороним наших мертвых и делим добычу".


"И потом? Есть еще лорд Брейтбарт".


"Мы исчезаем. Нужно дать людям переварить то, что они натворили. Прямо сейчас они думают, что они непобедимы. Они должны понять, что столкнулись не с дисциплинированным врагом. И нам нужно время, чтобы новость распространилась. Возможно, королеве удастся заручиться некоторой поддержкой ".


"И за лорда Брейтбарта. Сторонники присоединились бы к нему, чтобы убедиться в тебе. Они должны держать корону наготове".


"Я знаю. Но я хочу воздержаться от активных действий в течение нескольких недель. Мужчинам нужен отдых и тренировки. Хаакен! Смотрите, как Марена Димура получит акции". Он заметил разведчиков, таких же оборванных и окровавленных, как и любой из его солдат, которые слонялись по окраинам, неуверенно разглядывая добычу. Один из них, который должен был быть важным человеком, казалось, пришел в восторг от ярко раскрашенного фургона, заполненного такими же раскрашенными, но перепуганными женщинами. "Отдайте старику фургон шлюх".


Это стало актом провидения. На следующий день его предупредили о том, что отряд лошадей Брейтбарта значительно опередил барона. В оживленной перестрелке он взял двести пленных, убил еще сотню, а остальных в панике отправил к их командиру. Тарлсон сказал, что Брейтбарт сильно полагался на своих рыцарей и был осторожным человеком, который мог отступить после неудачи. Он так и сделал. И еще больше баронов объединилось в Дамхорсте. Силы Брейтбарта увеличились до трех тысяч.


Продвижение войск баронов на запад дало партизанам из низших классов свободу убивать друг друга в других местах. Марена Димура все больше и больше тянулась к Рагнарсону, который оставался в горной местности недалеко от границы с Волстокином, меняя лагерь каждые несколько дней. Местные жители держали его в курсе действий Брейтбарта.


Это были усиленные патрули и еженедельные вылазки на север однодневным маршем, за которыми следовал дневной бивуак, а затем отход в Дамхорст.


Рагнарсон начал беспокоиться о Пересмешнике. Он уже должен был получить известие от толстяка.


Энред оставил его, заявив, что пришло время возобновить его командование. На королеву оказывалось небольшое давление, но ходили слухи, что мародеры направились в пригород Воргре-берга. Это нужно было остановить.


Теперь ни для кого не было секретом, что у Брейтбарта были деньги, предназначенные для людей Браги, но они, разжиревшие от добычи и уверенные в себе, не роптали. Все говорили друг другу, что полковник отвезет их в Дамхорст и вернет это обратно.


ВОСЕМЬ: Кампания против восстания


я) В полете


Новости, принесенные Мареной Димурой, все больше выбивали Рагнарсона из колеи. Брейтбарт становился сильнее с каждым днем. Его численность достигла четырех тысяч, много тяжеловооруженных рыцарей. Вылазки барона становились все более дерзкими. Патрули Рагнарсона подвергались все большему давлению. Он добавил к своему отряду четыреста человек, но это были Марена Димура и Вессоны без подготовки. Он использовал их в качестве проводников и рейдеров.


Он начал опасаться, что Брейтбарт разделит свои силы и двинется против Форгреберга.


Во время обследования местности по направлению к Дамхорсту он нашел место, где хотел сразиться. Оно находилось на северной окраине густого леса, принадлежащего самому Брайтбарту. Это началось недалеко от Эбелера, в дюжине миль к северо-востоку от Дамхорста. Дороги тянулись с обеих сторон, от Дамхорста до города и замка Боденстед, но западный маршрут был самым коротким и вероятным путем, которым Брейтбарт мог прийти на помощь Боденстеду.


Это была слегка холмистая местность. Слегка поросший лесом горный хребет тянулся от Боденстеда на северо-запад в миле от деревушки


Ратдке, с обеих сторон которой простирались равнины. От Боденстеда через лес пролегала охотничья тропа, непригодная для рыцарей Брейтбарта, по которой Рагнарсон мог сбежать, если случится худшее. К северу от западного маршрута были густые яблоневые сады на земле, слишком мягкой для тяжелой кавалерии. Барону пришлось бы атаковать его в узком месте, под его луками.


Но даже самые продуманные планы и так далее. Чтобы поиздеваться над Брейтбартом, Рагнарсон направил свои основные силы на юг, продвигаясь быстро, как весть о его приближении, оставляя за собой разрушительный след от одного замка нордменов к другому. Он встретил на удивление мало сопротивления. Рыцари и мелкая знать, оставшиеся в своих поместьях, предпочли сдаться осаде. Огни горящих замков и городов заслоняли горизонт, когда войска Рагнарсона рассредоточились, чтобы собрать самую богатую добычу.


Сначала он подумал, что Брейтбарт практикует тактику Фабиана, но каждый опрошенный им заключенный и каждый полученный им отчет еще больше убеждали его в том, что барон был парализован нерешительностью.


Его обоз и войска были настолько обременены награбленным, что он допустил серьезный просчет. До сих пор он держал Эбелер, глубокий, медленный приток Скарлотти, между собой и Брейтбартом. Но по настоянию своих последователей, которые хотели передать свою добычу на хранение людям, которых он оставил в Стааке, он пересек реку в Армстеде, в миле от Алтеи и всего в двенадцати от Дамхорста. Потребовалось два дня, чтобы преодолеть узкий брод. Брайтбарт упустил отличную возможность.


Но барон недолго бездействовал. Когда Браги двинулся на восток, в винодельческую страну, на которой базировалось богатство барона, Брейтбарт в ярости покинул Дамхорст.


Спланировал ли это Брейтбарт, Рагнарсон не был уверен, но он точно знал, что загнал себя в ловушку. Это была относительно равнинная местность, чистая, идеальная для рыцарей Брейтбарта. Ему нечем было противостоять им. Даже ярость его итаскийских луков не смогла бы остановить согласованную атаку на открытой равнине.


Он обнаружил, что восточные броды Эбелера закрыты, и у него не было времени форсировать их. Брейтбарт был совсем рядом, его войска поднимали пыль на всех дорогах, ведущих на восток. Ничего не оставалось, как бежать впереди него.


Брейтбарт набирал обороты. Его силы не были обременены добычей, которой люди Браги уже собрали тонны, а его люди были свежими. Через несколько дней его патрули оказались в пределах видимости арьергарда Рагнарсона.


Теперь он был в самой богатой винодельческой стране, и виноградники, окруженные живой изгородью, снижали скорость, которую он мог развить, вынуждая его оставаться на дороге.


"Хаакен, - сказал он, когда они поднялись на четвертое утро полета и увидели, что на западе уже поднимается пыль, - мы не гонимся за сегодняшним днем".


"Но нас трое против одного ..."


"Я знаю. Но чем больше мы бежим, тем хуже шансы. Найди мне место, где я смогу закрепиться. Может быть, они предложат условия". Он стал пессимистом, винил себя в их бедственном положении.


Незадолго до полудня вернулся Черный Клык и сообщил о хорошем месте недалеко впереди, винограднике на склоне холма, где рыцарям Брейтбарта придется несладко. На пути был город под названием Лиенеке, но он был беззащитен, и жители разбежались.


Хаакен сделал правильный выбор. Холм был самым крутым, который Рагнарсон видел за последние дни, покрытый большими виноградными лозами, которые могли скрыть его людей, и единственным доступным местом для всадников была сама дорога, которая взбиралась по извилинам и была обрамлена высоким густым кустарником. Более того, равнина, обращенная к холму, была почти полностью занята Лиенеке, что затрудняло построение войск. Рагнарсон поднял свои знамена на вершине холма.


У позиции были недостатки. Хотя он укрепил свои фланги в лесу справа от себя и овраге слева, ни то, ни другое не могло более чем замедлить решительную атаку. Он беспокоился.


Он разместил всех, кто умел обращаться с луком, на виноградниках и за изгородями. Остальных он держал на вершине холма, на виду снизу, включая новобранцев, собранных в Кавелине. Он боялся, что они, если их совершат, разбегутся под давлением и приведут лучников в панику. Хаакену он передал командование левым флангом, Рескирду - правым. Он сохранил контроль над людьми на гребне.


Брейтбарт появился до того, как Рагнарсон завершил свою диспозицию, но остался на окраине Лиенеке. В городе начали скапливаться войска.


Ближе к вечеру подъехал всадник под флагом перемирия и сказал: "Милорд, барон Брейтбарт хочет заключить условия".


Итак, подумал Рагнарсон, этот человек не полный дурак. "Я хочу капитуляции его самого и сотни его рыцарей и его клятвы, что ни один его вассал больше не поднимет мятеж против королевы. О выкупе можно договориться позже".


Посланник был застигнут врасплох. Наконец он выпалил: "Условия вашей капитуляции".


Рагнарсон усмехнулся. "О. Я думал, он пришел, чтобы сдаться. Что ж, тебе нет смысла тратить время на поездку. Давай послушаем их".


Браги должен был вернуть всю добычу, сдаться сам и его офицеры на милость Брейтбарта, а его люди должны были принять службу в войсках Брейтбарта на время беспорядков в Кавелине.


Это были не те условия, которые обычно предлагались наемникам. Они означали смерть для Браги и его офицеров. Никто не требовал выкупа за наемников. Он должен был сражаться. Но он продолжал переговоры до темноты, выигрывая время, пока его люди рыли траншеи и возводили валы по флангам. Брейтбарт не выказывал склонности окружать позицию. Возможно, он ожидал дипломатической победы. Скорее всего, он просто ничего не видел.


Ночь принесла моросящий дождь. Это сделало мужчин несчастными, но Браги повеселел. Холм был бы опасен для всадников.


Наступил рассвет, яркое, ясное, жаркое летнее утро. Брейтбарт отдал приказ своим войскам. Рагнарсон сделал то же самое. Барон отправил последнего гонца. Когда белый флаг поднялся на холм, Браги сказал Хаакену: "Мне лучше поторопиться, пока у кого-нибудь там, внизу, не случился приступ сообразительности". Брейтбарт, уверенный в своей численности и рыцарях, не предпринял никаких попыток окружить его или зайти с флангов.


Предложенные условия были ничуть не лучше. Браги терпеливо выслушал, затем ответил: "Скажи барону, что, если он не придет сдаваться, я спущусь и заставлю его". Переговоры дали ему достаточно информации о Брейтбарте, чтобы предвидеть, что вызов, исходящий от разношерстного наемника, приведет его в ярость. Эти кавелинеры, даже его Марена Димура, были ошеломлены рыцарством и благородством. Это было слепое пятно, которое он собирался безжалостно использовать.


ii) Вторая кровь


Силы баронов пришли в движение. На вершине холма Браги и горстка посланников, за рядами Троллединджанов и Марены Димуры, ждали и наблюдали. Рагнарсон направил свои краткие комментарии итаскийскому сержанту по имени Альтенкирк, чья служба началась с войн, и который провел годы в Малых королевствах, консультируя местные армии.


"Теперь мы посмотрим, научили ли их чему-нибудь войны и озеро Берберих", - сказал он.


"Он пошлет рыцарей", - пообещал Альтенкирк. "Мы всего лишь простолюдины и пехотинцы. Мы не можем победить тех, кто лучше нас. Это шанс дешево пролить кровь на их мечах". Его сарказм был сильным.


Рагнарсон усмехнулся. "Посмотрим. Посмотрим. Ах, ты права. Вот они идут, прямо по дороге".


В Лиенеке развевались вымпелы и знамена, ревели трубы и били барабаны. Горожане собрались так, как будто это был турнир, о котором думал Брайтбарт. Всю ночь рыцари и латники пополняли силы барона в надежде на долю славы.


Когда все началось, к Рагнарсону прибыл гонец из Форгреберга. Ситуация там стала мрачной, потому что новости о его пленении под Эбелером достигли местной знати. Несколько человек двинулись маршем на столицу, надеясь захватить ее до Брейтбарта. Эанред играл один против другого, но его работа была осложнена восстанием силуро в самом Форгреберге. Толпа пыталась захватить замок Криф врасплох, но потерпела неудачу. Сотни были убиты. Бои от дома к дому продолжались. Не будет ли Рагнарсон так любезен прийти на помощь?


"Скажи ему, что я приеду, когда смогу". Он вернулся к насущному вопросу.


Рыцари Брайтбарта двинулись вверх по дороге по четыре в ряд, очевидно, не подозревая, что она сужается на склоне холма. На первом повороте они застряли, и небо потемнело от стрел.


Брейтбарт расширил свою атаку, отправив больше рыцарей уничтожать лучников Рагнарсона. Пока они спотыкались на мягкой земле виноградников, запутываясь в виноградных лозах, на них градом сыпались стрелы.


Повернувшись к Альтенкирку, Рагнарсон сказал: "Отправьте по роте троллединджанцев с каждой стороны, чтобы прикончить выбитых из седла".


Это продолжалось. И продолжалось. И продолжалось. Атакуя в трех дивизионах, лучшие игроки Брейтбарта редко подходили достаточно близко, чтобы нанести удар.


Слева они начали колебаться. Рагнарсон видел, как Черный Клык появлялся и исчезал среди лиан, готовясь к контратаке.


"Я думаю, - сказал Альтенкирк, вернувшись и оценив ситуацию, - что ты снова это сделал. Они сломаются".


"Может быть. Я помогу им. Возьми на себя заботу о Марене Димуре. Задержи их, пока не будет уверенности". Он повел конных троллединджанов по дальней левой стороне виноградника, обойдя Черного Клыка с фланга, затем развернулся и атаковал массу уже охваченных паникой рыцарей.


Правый фланг Брейтбарта рухнул. Под давлением всадников Браги, под ужасным градом стрел, они бежали в свой центр, который, в свою очередь, сломался и отступил на левый фланг Брейтбарта. В суматохе спотыкающихся лошадей и дождя стрел бойня становилась все более мрачной.


Сопротивление рухнуло. Сотни людей побросали оружие. Еще сотни бежали в непонятной панике, преследуемые стрелами Рескирда.


Рагнарсон поспешно укрепил свою линию и развернулся лицом к Лиенеке, где нерешительный барон сохранил сильный резерв. Тех врагов, которые остались на холме, он оставил Марене Димуре.


В быстром порядке троллединджанцы образовали стену из щитов. Итаскийцы, уверенные, что смогут поставить мир на колени, пристроились сзади и начали наносить дальние удары по Брайтбарту.


"Я все еще могу проиграть", - сказал себе Рагнарсон, глядя на скопление кавалеристов. Резервы барона состояли в основном из копейщиков, но рыцарей было достаточно, чтобы ему стало не по себе.


Ему не нужно было бояться. Эти рыцари разбились при первом же броске. Только пехотинцы Брейтбарта держались стойко, и они казались такими же ошеломленными, как барон, который почти не пытался защищаться. "Буря стрел", выпущенная из-за пределов досягаемости арбалетчиков Брейтбарта, разогнала пехотные порядки.


Рагнарсон понес самые тяжелые потери в финальной схватке. Его троллединджаны нарушили строй, чтобы атаковать и поймать того, кто принесет хороший выкуп.


Его люди действовали почти оптимально, но битва оставила его неудовлетворенным. "Хаакен, - сказал он после того, как они заняли павильон Брайтбарта, - мы ничего не выиграли".


"Что? Это великая победа. Они будут хвастаться годами".


"Да. Великая резня. Драматическое шоу. Но не решающее. Это ключ, Хаакен. Решающее. Все, что мы получили, - это добыча и пленники. Волстокинеров стало больше


— Марена Димура говорит, что они там взимают большие налоги


—и еще северяне. Они могут проигрывать бесконечно, если выиграют последнюю битву."


Вошел Рескирд. "Что случилось?"


"В депрессии. Как всегда, после", - ответил Черный Клык. "Какой счет?"


Килдрагон упал на диван. "У Брейтбарта был вкус", - сказал он, оглядываясь по сторонам. "Мы уже насчитали две тысячи тел и тысячу заключенных. Я пришел по поводу того, что один из людей Брайтбарта сказал, что у них в подземелье Дамхорста сидит толстый смуглый мужчина. Это может быть Пересмешник. Кроме того, сам Волстокин выступил в поход с пятью тысячами человек. "


"Значит, там, наверху, будет суровая зима", - сказал Черный Клык, - "из-за которой столько людей уйдет с ферм".


"Полагаю, они рассчитывают, что будут жить за счет добычи", - ответил Килдрагон. "Браги, что дальше?"


Рагнарсон отбросил свою озабоченность. "Ты думал о замене итаскийских офицеров лояльными людьми? Хаакен, что насчет твоих офицеров? Они будут держаться?"


"До тех пор, пока мы побеждаем".


Килдрагон, подумав, ответил: "То же самое. Я не думаю, что у них были конкретные инструкции. Пока".


"Хорошо. Я тут подумал о некоторых вещах, которые не принесут нам никаких очков с Гаруном или Королевой".


"Например?"


"Сначала сажаем всех на лошадей, в том числе и заключенных, и с ревом отправляемся в Спринг Мок. После этого я не знаю. Мы будем держаться подальше от Волстокина, если только не сможем схватить самого Водичку. Он понесет потери, потому что его люди зеленые ... "


"Это то, что они думали о нас", - напомнил Рескирд.


"Хм. Может быть. Посмотрим. Может быть, мы возьмемся за него, если он разделит свои силы. А пока мы держимся в стороне, пока осколки не упадут".


"Тарлсону это не понравится".


"Очень жаль. Он слишком беспокоится. Воргреберг не брали со времен Империи".


iii) Говорю от имени королевы


Выгнать Пересмешника оказалось легче сказать, чем сделать. Браги быстро двинулся на запад, но баронесса закрыла свои ворота, как только пришло известие о поражении ее мужа. У Рагнарсона не хватило духу на осаду, ведь Волстокин находился всего в нескольких днях пути к северу от Эбелера. Он попытался договориться.


Баронесса тоже знала о Волстокине. Она пыталась удержать его до приезда Водички.


"Похоже, Лэрд Боттом какое-то время будет томиться", - сказал Рагнарсон Килдрагону. "Я уйду сегодня вечером. Вся добыча перевезена через границу?"


"Последний поезд ушел сегодня утром. Знаешь, если бы мы уволились сейчас, мы были бы богаты".


"У нас заключен контракт".


"Хочешь попробовать что-нибудь сегодня вечером?"


"Нет. Она будет этого ожидать. Могло бы сработать, когда мы впервые появились".


"А как насчет Водички?"


"Он направляется в Армстед?"


"Так мне сказали. Я никогда не был уверен, что могу доверять Марене Димура".


"Возьми двести лучников. Заставь его заплатить за переправу. Но отступай, как только они получат плацдарм. Я отправлюсь на юг, уничтожу нескольких баронов. Догоняй, когда сможешь ".


"Правильно. Ты хочешь, чтобы я поиграл в кошки-мышки?"


"Нет. Тебя могут поймать. Я не могу позволить себе потерять двести луков".


Браги ускользнул ночью, оставив Килдрагона поддерживать огонь в лагере. Он вернулся в Лиенеке, затем повернул на юг и разграбил провинции Фрозель и Делхаген, уничтожив около сорока северных замков и крепостей, пока не добрался до Седльмайра, одного из крупнейших городов Кавелина и, как и Дамхорст, центра восстания северян. Это была горная страна, где было важно выпасать коз, овец, молочные продукты, производить сыр и шерсть. Заснеженные горы напомнили ему Тролледынджу.


Он неделю осаждал Седлмайр, но у него не хватило духу, поэтому он собирался снова двинуться дальше, когда делегация вессонских торговцев глубокой ночью тайком пробралась в его лагерь. Их представитель, некто Чам Мандвиллер, был прямым, худощавым пожилым джентльменом, стиль которого напомнил Браги министра.


"Мы пришли предложить тебе Седлмайр", - сказал Мандвиллер. "На определенных условиях".


"Конечно. Что?"


"Чтобы ты свел к минимуму боевые действия и мародерство".


"Разумно, но трудно гарантировать. Вино? Это лучшее, что есть у барона Брайтбарта". Барон тяжело воспринял тот факт, что баронесса отказалась заплатить за него выкуп. "Мастер Мундвиллер, мне интересно. Но я не понимаю ваших мотивов".


"То, что вы стоите здесь лагерем, вредно для бизнеса. И для производства. Почти время резки, и мы не можем отправить сыр к прессам или в пещеры для выдержки.


Во-вторых, мы не любим барона Картье и его братьев-стервятников в Делхагене. Их налоги пожирают нашу прибыль. Мы Вессоны, сэр. Это делает нас вьючными животными, чьи спины поддерживают северян. Мы слышали, что ты исправляешь это мечом ".


"Ах. Я так и думал. А твои планы на будущее Седлмайра?"


Они были уклончивы. Скользкие, как торговцы, подумал Рагнарсон, криво улыбаясь.


"Могут ли они быть связаны с полковником Фиамболисом? Или Тухолом Кириакосом? Вам было бы трудно убедить меня, что они туристы, случайно попавшие в мою осаду. Слишком большое совпадение, что они специалисты по осаде. А барон Картье, будучи северянином, был бы слишком горд, чтобы нанимать наемников. " Присутствие Кириакоса и Фиамболиса, двух вдохновителей многолетней борьбы Хеллина Даймиэля с Эль Мюридом, было одной из причин его желания двигаться дальше.


"Как ты узнал?.." - ахнул один торговец.


"Мои уши покрыты волосами, но они острые". О присутствии наемников сообщил сэр Андвбур Кимберлин из Караджи, лоялист северян, которого он недавно освободил.


Достаточно бывших заключенных и новобранцев, подобранных кое-где, остались за Рагнарсоном, чтобы восполнить все потери, а также сформировать местный батальон под командованием сержанта Альтенкирка, который хорошо говорил на языке Марена Димура. Теперь он рассматривал возможность разделить этот батальон и передать командование вессонами сэру Андвбуру.


"Возможно, ты даже подумываешь о том, чтобы объявить Седлмайр свободным городом — после того, как я убью для тебя твоих северян".


Выражение лица говорило о том, что он был близок к поражению. Он усмехнулся.


Мандвиллер сделал смелое лицо. "Вы правы". Остальным, которые протестовали: "Он мог бы и знать. Он действовал бы в соответствии со своими подозрениями". Обращаясь к Рагнарсону: "По одному золотому солиду каждому солдату, по пять сержантам, по двадцать офицерам и сотню себе".


"Интересно", - сказал Рагнарсон. "Целое состояние за ночь работы. Но не так уж много по сравнению с добычей, которую мы уже взяли. И вот мой контракт с Королевой. Чем больше я узнаю об этой женщине, тем больше мне хочется сохранить ее. Если бы она не была обременена нацией оппортунистов, она могла бы быть одной из лучших правительниц Кавелина ". Цитата из сэра Андвбура, юноши-идеалиста, который ставил благо королевства превыше всего, который верил, что дворяне должны быть кураторами и консерваторами, а не назначенными богом эксплуататорами.


Но даже враги королевы не могли сказать о ней ничего дурного. В восстании нордменов не было ничего личного. Оно было вызвано одной лишь жаждой власти.


Восхищение Рагнарсона этой женщиной, в значительной степени, проистекало из того факта, что она не вмешивалась. В другие времена и в других местах на него обрушивался шквал директив от работодателей.


Тарлсон был другим человеком. Он разослал множество сообщений.


"Что мы можем предложить?" Наконец спросил Мандвиллер.


"Ваша преданность Ее Величеству".


Они много шаркали ногами и пялились в пол.


"Предположим, можно было бы договориться о прямой хартии, в которой Седлмайр и Делхаген были бы королевскими вотчинами, находящимися в ведении Совета олдерменов? Прямая ответственность перед короной".


Это было не то, чего хотело большинство, но Мандвиллер видел, что ничего лучшего они не добьются. "Вы можете говорить от имени королевы?"


"Нет. Только ей. Но если Седлмайр поклянется в верности, поддержит трон и честно окажет сопротивление мятежникам, я буду решительно настаивать на твоем решении. Она должна быть сговорчивой, поскольку приехала с побережья Аусзуры. Она будет знакома с Бедельской лигой и с тем, что эти города сделали, чтобы ускорить восстановление после войн. "


"Нам придется подумать о том, что может произойти, если мы объявим о присяге. Армия из двух человек, Фиамболиса и Кириакоса, - слабая защита от разъяренных северян".


"Я не думаю, что они побеспокоят тебя, пока не избавятся от Королевы".


"Это твои шансы, что мы будем учиться".


"Лучшего предложения ты не получишь. Или возможности", - сказал Рагнарсон.


Как только делегация ушла, Браги сказал Черному Клыку: "Начинай собирать вещи утром. Сделай вид, что мы планируем ускользнуть ночью. Я не хочу ждать, пока они будут играть в игры ".


На следующий вечер вернулся Чам Мандвиллер, расстроенный, желающий знать, почему Рагнарсон уезжает.


"Каково твое решение?" Спросил Браги.


"За. В некоторых частях неохотно. Наши более робкие души не думают, что вам улыбнется удача. Лично я удовлетворен. Это то, за что я все время боролся ".


"Сегодня вечером?"


"Все готово".


"Тогда и мы тоже".


"Одно маленькое дело. Тебе нужно подписать несколько статей. Это была трудная часть - заставить их принять позицию, от которой они не могли отступить".


Рагнарсон усмехнулся, изучая пергамент. "Тогда обмен. Мои собственные гарантии". Он протянул мужчине подготовленный им документ. "И мое слово, которое стоит больше. Если только твоя верность не станет сомнительной".


"В качестве акта доброй воли сообщаю некоторую информацию, которой, я полагаю, обладаю только я, за исключением советов Nordmen".


Брови Рагнарсона вопросительно приподнялись.


"Каптал Савернейка объезжает баронов. Он выскользнул из Седлмайра как раз перед вашим прибытием".


"И что?"


"Он утверждает, что истинное дитя старого короля находится под его опекой. Вы слышали истории о подменыше? Он пытается найти покровителей для своего "настоящего" наследника".


"Каптал", - вмешался Браги. "Он старый?" Он описал колдуна, с которым они с Насмешником столкнулись в Рудерине.


"Вы встречались?"


"Мимоходом. Ты рассказал мне больше, чем сам думаешь, друг. Я отвечу тебе взаимностью, но не распространяйся об этом. Сила, стоящая за Капталом, - Шинсан ".


Мандвиллер побледнел. "Какой у них может быть интерес к Равелину?"


"Переход на запад. Тихо завоеванный плацдарм на тот день, когда они двинутся к мировому господству. Все это, конечно, спонтанные предположения. Кто знает мотивы Шинсана?"


"Верно. Мы выдвигаемся во втором часу. Я должен отвести тебя к задней двери, которую мы удерживаем". iv) Савернейк Гэп


Браги занял Седлмайр, не потревожив сон его жителей, захватив в плен северян и разоружив их войска. Барон Картье предполагал, что тот сбежит ночью.


Седлмайр взят, Рагнарсон захватил Делхаген, а затем сбежал всерьез.


Рагнарсон отбыл с двумя тысячами пятью сотнями человек, более половины из которых были кавелинцами. Ни одному из них он не дал рескирда, чтобы отвоевать брод Армстед. Если бы ему пришлось сражаться, он бы скучал по этим бантикам.


Килдрагон, как он узнал, удерживал брод так успешно, что чуть не повернул Водичку вспять - пока баронесса Брейтбарт не напала на него сзади. Он едва успел выбраться. Убегая на восток, он столкнулся с волстокинцами, которые переправились через реку выше него. Он бросил все, кроме оружия, переплыл Эбелер и теперь скрывался в Боденстедском лесу.


Водичка продемонстрировал свою благодарность баронессе, взяв ее в плен и уволив Дамхорста. Этот джентльмен отбросил всякое притворство и уничтожал всех и вся, продвигаясь к Воргребергу.


Бароны, разоряющие столицу, теперь смотрели на него как на большую опасность.


В самом Волстокине были неприятности, банды всадников по-партизански подрезали корни королевской власти. Рагнарсон подозревал Гаруна.


Хорошо. Ничто не мешало ему делать то, что он хотел. Он двинулся на восток, прошел в двадцати милях от Форгреберга, напал на караванный путь к востоку от города и, сея панику среди северян, продвигался дальше, пока не достиг Савернейка, на стыке Капенрунгов и гор М'Ханд, где Савернейкский проход впадал в Кавелин. Он считал Каптала самой страшной угрозой для Королевы.


Его движение по прямой, как стрела, не замедлялось до тех пор, пока он не въехал в Саму Щель и не поднялся выше линии леса. Затем он резко остановился. Он вызвал Черного Клыка, Альтенкирка, ярла Эринга, замещающего Килдрагона, и сэра Андвбура Кимберлина из Караджи, командующего новым батальоном "Вессон".


Пятерка рассмотрела указанный выше Разрыв. Позади них мужчины воспользовались возможностью передохнуть.


"Мне это не нравится", - сказал Рагнарсон. "Слишком тихо". Перевал действительно казался тихим, как пустыня.


"Как будто время остановилось", - сказал Черный Клык. "Можно было ожидать появления орла или чего-то в этом роде".


Альтенкирк разговаривал с одним из Марены Димура. Мужчина осматривал дорогу впереди.


Рагнарсон, холодея голубыми глазами, изучал небо. Он отправил разведчиков. Они должны были выпустить дым в случае неприятностей.


"Я уже проходил через это раньше, - сказал сэр Андвбур, - и слышал, что так бывает, когда Каптал ожидает боя".


Марена Димура что-то сказала Альтенкирку, который перевел: "Скауты все еще впереди нас".


"Хм. Каптал знает, что мы приближаемся. В Тролле-дингье они защищают перевалы, сбрасывая камни на людей. Альтенкирк, поставь по роте на каждое лицо. Пусть они уничтожат все, что крупнее мыши. Это будет медленно, но осторожность сейчас важнее скорости. "


"До Майсака всего четыре или пять миль", - сказал сэр Андвбур. "Вокруг того утеса, который похож на человеческое лицо. Он построен у горы, где перевал сужается. Имперские инженеры использовали естественные пещеры для строительства казарм, заложив как можно меньше каменной кладки."


Браги однажды прошел через Брешь в Некремнос, через несколько лет после войны, но его воспоминания были смутными. Он спешил увидеть женщину.


Марена Димура карабкалась по неровным склонам. Солдаты внизу воспрянули духом, взялись за оружие. День за днем, неделя за неделей марш-броска, без перерыва на грабежи, драки или кутежи, подорвали моральный дух. Предстоящие действия подняли его.


"Что это?" - спросил Рагнарсон, указывая на сгусток тьмы над строем, на который указал сэр Андвбур. "Не дым?"


"Я бы предположил, что это колдовство Каптала", - сказал рыцарь.


"Пошли своих людей за дровами. Мы сами разожжем огонь. Пусть несколько человек будут наготове с тем, что у нас есть. Аринг, приведи своих лучших лучников поддержать Марену Димуру."


Как только они ушли, Рагнарсон сказал Черному Клыку: "Может быть, это ведьмовская кровь матери, Хаакен. У меня плохое предчувствие".


"Ты уверен, что это тот самый колдун из Рудерина?"


"Разумно".


"Думаю, у меня самого будет плохое предчувствие". Он усмехнулся. "Мы сидим здесь даже без фальшивой магии Пересмешника, готовясь штурмовать вассала Шинсана".


"Это мое беспокойство, Хаакен. Предполагается, что Каптал просто дилетант. Но что добавляют в Шинсан?"


"Представь, что мы это узнаем".


"Хаакен, я не знаю, что бы я без тебя делал". Он слабо рассмеялся. "Я тоже не знаю, что с тобой делать, но это еще одна проблема".


"Не начинай пока свой танец смерти".


"А?"


"Мы прошли через кампании. Ты расскажешь мне, как управлять делами, после того, как найдешь копье со своим именем".


"Черт. В следующий раз я использую новых людей". Он рассмеялся.


Марена Димура закричала на склонах. Что-то выбралось из укрытия, пробежало несколько ярдов в их сторону, затем побежало в другую сторону. Звякнула тетива лука. Существо подпрыгнуло, закричало, упало. Рагнарсон и Черный Клык двинулись вперед, за их спинами стояла дюжина лучников.


"Что это?" Спросил Черный Клык. Тело было размером с тело шестилетнего ребенка. У него была голова белки.


"Коронель!"


Браги поднял глаза. Марена Димура что-то бросила. Он поймал это. Арбалет размером с детский.


Хаакен поймал колчан с болтами, вытащил один, осмотрел его головку. "Отравлен".


Рагнарсон передал сообщение, увидев, что щиты стали носить менее небрежно.


"Бедняга", - сказал Черный Клык, переворачивая труп ногой. "Не хотел драться. Мог бы и выстрелить".


"Возможно, свет был слишком ярким". Рагнарсон изучал черную тучу, растущую над обрывом, с лицом мужчины.


В течение следующего часа, когда небо потемнело, "Марена Димура" сбросила два десятка существ почти такого же облика. Несколько человек из команды Рагнарсона на собственном горьком опыте узнали об отравленных болтах. Маленькие люди не были агрессивными, но они становились свирепыми, когда их загоняли в угол.


"Подожди'11, и ты увидишь тех, с совиными лицами", - сказал Рагнарсон, когда они достигли естественного обелиска, который он отметил как их цель на этот час. "Некоторые такие же большие, как ты, и даже уродливее".


"Кстати, об уродстве", - ответил Хаакен с внезапной мрачностью.


Они нашли пропавших скаутов.


Мужчины были подвешены на дыбе, похожей на виселицу, на изогнутых шипах, пронзавших основания их черепов. Плоть исчезла с их лиц, пальцев рук и ног. Их животы были вспороты. Их внутренности свисали до земли. Их сердца были вырезаны. Кровью на бледном валуне были написаны итаскийские слова: "Покинь Кавелин".


"Конечно, это работа Шинсана", - прорычал Черный Клык.


"Должно быть", - согласился сэр Андвбур. "Драматизм Каптала никогда не был таким ужасным".


"Убери эту надпись", - сказал Рагнарсон. "Тогда покажи это людям. Это должно возбудить в них жажду мести".


Это зрелище пробудило новую мрачную решимость, особенно среди Марены Димура. До сих пор они всего лишь прогоняли пугливых созданий Каптала. Теперь они охотились ради крови.


Интенсивность сопротивления резко возросла. Браги выдвинул больше лучников, чтобы поддержать Марену Димуру, и троллединджанов, чтобы защитить лучников от любой внезапной атаки. Он зажег костры и факелы и замедлил продвижение до еще более осторожного темпа.


Немного позже, когда они ждали, пока троллединджанцы очистят дорогу от банды закованных в броню совинолицых за баррикадой из валунов, он спросил сэра Андвбура: "Сколько времени пройдет до выпадения снега? Скоро?"


"В течение месяца поднимитесь вот на такую высоту".


"Плохо. Мы должны взять Майсак, иначе у них будет вся зима, чтобы укрепить его".


"Верно. Мы не смогли выдержать осаду, когда наступила зима".


"Не с тем, что у нас есть. Хаакен, расчисти эти валуны. Мы не хотим, чтобы узкие места остались позади".


Несмотря на постоянно растущее сопротивление, люди Рагнарсона имели лучшее соотношение потерь.


Стало совсем темно. Мужчины забеспокоились о колдовстве. Браги мало что мог сделать, чтобы успокоить их.


Когда они приблизились к обрыву, сопротивление прекратилось. Рагнарсон приказал остановиться.


"Я бы обменял свою долю добычи на посох волшебника", - пробормотал он. "Что нам теперь делать? Даже во время войн никто не выкорчевал капталов. И тогда он использовал более обычную защиту. Почему он должен бояться атаки с этого направления?"


"Это пещеры", - сказал сэр Андвбур. "Майсак построен над их самыми восточными входами. Здесь, на западном склоне, много отверстий. Во время войн, прогнав нескольких разведчиков, Эль Мюрид едва не захватил Майсак, отправив людей обратно под землю. Большинство исчезло в лабиринте, но некоторым удалось добраться до крепости. "


"Он их не запечатал?"


"Те, кого он смог найти. Но то, что было запечатано, может быть распечатано".


"Хм. Альтенкирк, передай приказ поискать пещеры. Но не заходить внутрь".


Следующая фаза обороны Каптала взорвалась на кожистых крыльях. Летающие существа, от человека размером, как то, которое Рагнарсон видел в Рудерине, до существ размером чуть больше летучих мышей, на которых они походили, внезапно пронеслись над головой. Посох Браги был в центре внимания, но избежал ранений. Единственным оружием крылатых тварей был отравленный дротик, приводимый в движение силой тяжести.


"Это не может быть его последней защитой", - заявил Рагнарсон.


"По другую сторону Каменной стены есть открытое плоское место", - сказал сэр Андвбур. "Подходящее для битвы".


"Хм. Можем ли мы увидеть это сверху?" Рагнарсон указал на самую высокую точку построения. Никто не ответил. "Это то, что мы сделаем. Хаакен, принимай командование. Не переходи черту. Альтенкирк, дай мне троих своих лучших людей. Один из них должен говорить на том языке, который знаю я. Сэр Андвбур, пойдемте со мной ".


v) Женщина из туманов


С вершины открывался прекрасный вид на перевал и Майсак. С нее Рагнарсон увидел то, на что раньше не хотел смотреть. На открытой местности, которую описал сэр Андвбур, выстроившись в боевую линию, неподвижные, как статуи, среди сотен освещенных костров, стояли самые грозные воины, которых он когда-либо видел, каждый в черной хитиновой броне.


"Шинсан", - прошептал он. "Четыреста, пятьсот. Мы никогда не прорвемся".


"Мы победили армии, втрое превосходящие нас по численности".


"Вооруженный сброд", - сказал Рагнарсон. "Империя Ужаса тренирует своих солдат с детства. Они не задают вопросов, они не подчиняются, они не паникуют. Они держатся, они сражаются, они умирают и отступают только тогда, когда получают приказ. И они лучшие солдаты, сражающиеся, ты найдешь. По крайней мере, так мне сказали люди, которые должны знать. Это моя первая встреча. "


"Мы могли бы пригласить лучников".


"Верно. Зайдя так далеко, я не могу остановиться, не попробовав". Он повернулся, чтобы послать Марену Димуру Черноклыку и Аренгу. "Сэр Андвбур. Что ты об этом думаешь? Он указал вдаль, где горели бесчисленные костры.


"Похоже, восточные бароны собрались вместе".


"Хм. Как далеко?"


"Они все еще на высокогорных пастбищах. Недалеко от Баксендалы. Три дня. Два, если они поторопятся. Я не думаю, что они это сделают, учитывая то, что ты показал. Они будут валять дурака, пока не станет слишком поздно отступать ".


"Думаешь, они придут за нами? Или подождут там, надеясь, что нам достанется самое худшее от Каптала?"


Сэр Андвбур пожал плечами. "Никогда не знаешь, что сделает нордмен. Что неразумно для логического ума. Вот что я тебе скажу. Если ты хочешь идти вперед, я достану свои вессоны и устрою засаду. Мы не сильно поможем против Шинсана. "


"Это требует совещания персонала", - сказал Рагнарсон. "Эти Синсанеры подождут. Давайте спустимся обратно".


К его удивлению, он обнаружил, что его офицеры единодушны. Они должны попытаться взять Майсак. Они сочли присутствие Шинсана тревожным, но аргументом в пользу немедленной атаки. Передовая база должна быть лишена Империи Ужаса. О войсках баронов они побеспокоятся позже.


Браги опасался, что они немного пресытились баронами.


Он поручил сэру Андвбуру, Вессонам, Альтенкирку и половине Марена Димура подготовить прием для баронов в двенадцати милях к западу, в соснах вокруг крошечного озера и болотистого луга, где Эбелер берет начало. Как всегда, он выбрал труднопроходимую для всадников местность.


Он тщательно подготовился к сражению с Шинсаном, притащив тонны дров, приказав своим людям возвести серию каменных баррикад по всему дну перевала, подготовив валуны для скатывания на те позиции, которые были потеряны, и разместив десятки снайперов на склонах для поддержки тролледингджанов, которые должны были вести ближний бой. У него было несколько тысяч стрел, доставленных на вершину утеса. И он послал Марену Димуру поискать способы направить небольшие силы против самого Майсака и обнаружить все возможные входы в пещеры. Он потратил на подготовку полтора дня.


С утеса казалось, что враг не двинулся с места, хотя Браги знал, что они развернулись для отдыха. "Что ж, - пробормотал он, глядя вниз на всю эту броню, - нет смысла откладывать". Черный Клык ожидал первого натиска. "Свободен!"


Двадцать стрел начали падать. В полумраке и меняющемся свете стрелять с холма было непросто. Рагнарсон не ожидал многого, хотя его лучники были лучшими.


Но фигуры падали, по нескольку с каждым полетом. Их броня не была непроницаемой.


"Боги, они немые?" - пробормотал один лучник. Ни разу не раздалось ни единого крика. Но солдаты Шинсана сражались и умирали в полной тишине. Это привело в замешательство самых бесстрашных врагов.


Вражеский командир должен был принять решение. По своей Марене Димуре Рагнарсон знал, что со стороны Майсака нельзя посылать войска на утес. Шинсану пришлось бы отступить в крепость или продвинуться вперед, чтобы прорваться и обезопасить утес с тыла. Стойкое положение означало медленную, но верную резню. Пик был достаточно высок, чтобы стрелы из луков внизу были израсходованы по прибытии.


Шинсан сделал три вещи: послал роту против каменных стен Рагнарсона, отвел силы, которые невозможно было использовать, и выкатил пару тяжелых баллист на колесах, из которых они открыли ответный огонь.


"Береги себя!" Рагнарсон сорвался с места после того, как древко размером с рыцарское копье просвистело в футе над его головой. "Пригнись, когда увидишь, что оно срабатывает. Ты не увидишь, как приближается стрела. Ты, ты, ты. Направь на них несколько огненных стрел. "


У него возникло внезапное предчувствие, он отозвал пятерых человек назад и приказал им следить за атакой с воздуха.


"Полковник, они перебрасывают взвод в каньон".


"Причиняй вред тем, кому сможешь. Берегись баллист. Вы, мужчины, будьте начеку. Сейчас самое время, когда они придут".


И они это сделали, рой исчадий ада с кожистыми крыльями, которых, хотя и ожидали, внезапно обрушили на них ливень отравленных дротиков. Те, что покрупнее, попытались оттеснить его лучников с утеса. Один мужчина разбился насмерть. Затем они ушли.


Рагнарсон поискал по краю веревки с зависающими канатами, нашел две и мрачно улыбнулся. Он бы попробовал это сам. Те исчезли, он бросил вражеские потери вслед за ними. Он ожидал, что Шинсан будет посылать крылатых тварей каждый раз, когда внизу прибывает подкрепление, и не был разочарован. Вскоре его люди перебили большинство из них. Он потерял еще двух человек. Огонь стрел почти не ослабевал. Он сам стрелял из лука мертвеца.


От Черного Клыка прибыл гонец. Первая баррикада пала. Настроение мужчин оставалось хорошим, хотя они испытывали благоговейный трепет перед доблестью и решимостью своих врагов. Они знали, что на этот раз ввязались в настоящую драку.


Рагнарсон возвел семь баррикад, на первых четырех было по сто человек в каждой. Остальные его силы возводили восьмую и девятую. Чтобы победить его, Шинсану пришлось бы захватывать старые стены быстрее, чем он успевал строить новые.


Первые четыре часа боя прошли без происшествий, троллединджанцы Хаакена сражались один на один с шинсаном, в то время как итаскийцы осыпали врага стрелами. Потери были тяжелыми с обеих сторон, но соотношение сил было в пользу Рагнарсона из-за его превосходства в стрельбе из луков. Даже сражаясь с баррикад, троллединджанцам приходилось хуже в ближнем бою.


Когда Хаакен прислал сообщение о том, что пятая стена слабеет, он начал отступать с утеса. В противном случае он был бы отрезан. Было бы неплохо отказать в этом врагу, но он думал, что исход битвы будет решен до того, как Шинсан сможет воспользоваться этим преимуществом. Он оставил двух Марен Димура присматривать за Майсаком.


Перед отъездом он осмотрел западные склоны. Там, внизу, должна быть настоящая ночь. Он не видел лагерных костров, но заметил маяк, который сэр Андвбур должен был зажечь, когда бароны приблизятся к его позиции. Если предположить, что он победит Шинсана, что маловероятно, сможет ли он справиться с баронами? Его люди будут усталыми и слабыми.


"Полковник".


Он повернулся.


Атака Шинсана приобрела новое измерение. Он задавался вопросом, было ли это из-за его ухода.


Из ворот Майсака вышла женщина, которую они с Пересмешником видели в туманах Рудерина. Она ехала на темном, как полночь, жеребце, закованном в доспехи шинсан. Обе двигались в очень ярком свете. Даже на таком расстоянии Браги был поражен красотой женщины. Такое совершенство было неестественным.


Рядом с ней на белом коне ехал такой же смышленый ребенок, лет шести, в золотом нагруднике и понож, с маленьким мечом в руке и детской короной на голове. Это была простая железная вещь, похожая на шлем со снятым верхом.


"Должно быть, претендент Каптала", - пробормотал Браги. Поток кавелинцев последовал за женщиной и ребенком. Каптал, по-видимому, нашел поддержку своему королевскому кандидату.


Битва проиграна, подумал он. Шинсан смягчил его, чтобы эти люди сломили и дали королю-ребенку воображаемую победу. Пришло время побеспокоиться о том, чтобы это не превратилось в разгром.


Кто из них, оставшись без лошади, больше всего обескуражил бы эти войска? Он приставил стрелу к уху, выпустил, поднял вторую в воздух, пока первая еще летела.


Он налетел на двух жеребцов, предполагая, что волшебница защитила себя и свою марионетку заклинаниями.


Первая стрела попала в сердце белого, вторая - в бок черного. Белый закричал и отбросил ребенка. Черный, как и солдаты Шинсана, не издал ни звука, но пошатнулся и медленно повалился вперед задними конечностями. Просвистели еще две стрелы, одна прошла мимо, последняя превратилась в дым в невидимой защите вокруг женщины.


Она закричала, звук ярости был таким громким, что никогда не должен был слететь с губ смертного. Она взмахнула сверкающим копьем, указывая на вершину. Ее окутал туман тьмы.


Рагнарсон побежал. Утес позади него взорвался. Он прибавил скорость, услышав скрежет камня и стоны. Утес разваливался на части, соскальзывая в ущелье. Пройдя двести ярдов вниз по склону, он оглянулся. Вершина выглядела так, словно какой-то допотопный монстр откусил кусочек — и все еще грыз.


"Что, черт возьми, произошло?" Спросил Черный Клык, когда достиг дна каньона.


"Ведьма разозлилась на меня".


"Тогда отрежь ей нос назло ее лицу".


"А?"


"Там, где упала гора, было, должно быть, триста Шинсанеров".


Люди Рагнарсона добивали выживших. Некоторые собирались пробираться через камнепад к Майсаку. "Теперь она действительно разозлится. Позови их обратно. Мы уходим. "


"Почему? Мы победили".


"Э-э-э. Там все еще чертова толпа. Кавелинцы. Но проблема в ней ..."


"Как скажешь".


"Теперь бароны", - пробормотал Рагнарсон, в изнеможении опускаясь на камень.


Через некоторое время он приказал своим людям собрать достаточно доспехов и оружия Шинсан, чтобы убедить всех сомневающихся в Кавелине.


ДЕВЯТЬ: Семейная жизнь


я) Я буду ветром из Итаскии.


Элана не волновалась, пока Браги не ушел на неделю. К концу второй недели она была в бешенстве.


Третий рейд окончательно выбил ее из колеи, а Беволд, который на несколько дней отстал от графика, стал невыносим.


Она проводила много времени, наблюдая за своей слезинкой, пока Герда не упрекнула ее за то, что она пренебрегает Рагнаром и Гундаром. Она поняла, что ведет себя глупо. Почему женщинам всегда приходится ждать?


Одним из ярких моментов был Рольф. Его шансы с каждым днем выглядели все лучше.


Однажды днем Рагнар, игравший на сторожевой башне, крикнул: "Мама, сюда идут какие-то люди".


Они были достаточно близко, чтобы сосчитать. Шестеро мужчин. Она узнала лошадей Уте и Даля.


Ее охватило отчаяние. "Этот ублюдок. Этот лживый, трусливый сукин сын с мозгами, как овечье дерьмо на мелководье, пытается выбраться на сушу. Он позволил Гаруну уговорить его на это. Я убью его. Я переломаю каждую косточку в его теле и убью его! "


"Мама!"


Рагнар никогда не видел ее такой.


"Хорошо". Она подхватила его на руки и посадила к себе на бедро. Он засмеялся. "Пойдем посмотрим на ласку".


Она вынесла стул на крыльцо и, пока Рагнар и Гундар ерзали у нее на коленях, стала ждать.


Одного взгляда на лицо Уте было достаточно. Браги отправилась в погоню за мечтами Гаруна. Она была так зла, что просто смотрела и ждала.


Уте неохотно приблизился, пожал плечами и показал ладони в жесте поражения.


"Добрая жена Рагнарсон?" - спросил один из спутников Хааса. Она кивнула.


"Капитан Вилхузен, штаб, военное министерство. Его Превосходительство приносит свои извинения и выражает искренние соболезнования за любые неудобства, вызванные его призывом вашего мужа на действительную службу".


Срочная служба? Они не могли этого сделать. Не так ли?


"Элана?"


Она слегка повернулась, позволяя сфокусироваться другому лицу. "Турран! И Вальтер. Что?..."


"Теперь мы работаем на армию. Как-то боком в нее влипли".


"А Брок?" На данный момент она проигнорировала свой гнев.


"Отравленная стрела в Эскалоне".


"Ох. Мне очень жаль".


"Не надо. Мы мертвы уже много лет. Просто не хотим ложиться".


"Ты ведь увидишь Непанту, правда? Она так волновалась".


"У нас еще будет время наверстать упущенное. Мы будем часто видеться".


"Я не понимаю. Но заходи. Ты, должно быть, устала и голодна".


"Ты молодец", - сказал Турран, входя вслед за ней.


"Браги много работал. Иногда даже слишком много. И нам помогали хорошие люди. Это было нелегко".


"Без сомнения. Я знаю, какой была эта страна".


"Ну, располагайтесь поудобнее. Капитан. Вальтер. Вы. Я не расслышал вашего имени. Извините".


"Сержант Хансикер, мэм, с капитаном, и не беспокойтесь из-за меня".


"Не беспокойся. Герда, у нас гости. Голодные гости". Мгновение спустя: "Пожалуйста, несколько объяснений", - потребовала она, не в силах сдержать свой гнев. "Где мой муж?"


"Капитан, можно мне?" - спросил Турран. В ответ он кивнул. Пока он говорил, Элана размышляла о переменах, произошедших за четыре года. Он был красив, как всегда, но в его волосах цвета воронова крыла появилась седина, и он сильно похудел. Он был бледен, выглядел слабым и временами дрожал, как будто ему внезапно стало зябко. Когда она спросила о его здоровье, он загадочно ответил, что в очередной раз, на этот раз в Эскалоне, они выбрали проигравшую сторону.


Тень пробежала по лицу Вальтера. Он выглядел старше Туррана, который был старше его на десять лет. Четыре года назад он был жизнерадостным сорвиголовой; теперь он казался почти умственно отсталым. Когда он с каким-то детским любопытством подошел к камину, чтобы посмотреть на него, Элана прошептала: "Что случилось с Вальтером?"


"Это приходит и уходит", - ответил Турран. "Он больше никогда не разговаривает. Эскалон дался ему тяжело. Но плохие периоды становятся короче. Иногда кажется, что он почти готов заговорить, но потом его мысли блуждают... Я не теряю надежды ". Он продолжал объяснять, почему Браги не вернулся домой.


Она не понимала, почему должна была передать свой дом капитану Вилхузену, но было ясно, что у нее не было выбора.


"Куда мы можем пойти?" спросила она. "Мы не можем оставаться в королевстве. Мы не можем отправиться на север, к народу Браги. У всех нас есть враги в Ива-Сколовде, Дваре и Простом Каменце. И мы не можем идти на юг, если нас хотят заполучить партизаны Грейфеллса. "


"Да, вокруг нас враги", - сказал Турран. "Министр предложил вам воспользоваться его поместьем на побережье Аусзуры".


"Отсюда мы туда не доберемся".


"Мы можем, но это будет трудно".


"Как?"


"Один путь лежит через Дрисколь-Фенсс, через Серебряную Вязь, через Шара, на юг, к Малым Королевствам, затем вниз по реке Скарлотти к побережью".


"Что означает прокрасться мимо Прост-Каменца, а затем надеяться, что мы сможем выбраться из Шара, не будучи убитыми или порабощенными. Я верю, что альтернатива более приемлема".


"Ты едешь на запад через леса к поместью министра в Сивекинге, затем садишься на военно-морской транспорт, идущий на юг. Это выглядит проще, но есть проблемы. Во-первых, это судно слишком маленькое, чтобы вы могли взять с собой какие-либо личные вещи. Во-вторых, оно слабо вооружено и имеет небольшую команду. Оно не устоит перед решительным пиратом. На Красных островах еще есть такие. "


"Дилемма, у которой больше рогов, чем у девятиглавого оленя.-Я поговорю об этом со своими людьми. И с Непантой. Полагаю, ей тоже придется расстаться.""Конечно".


ii) Прогулка к побережью


За одним исключением, люди решили доверить все капитану Вилхузену. Исключением был Бевольд Лиф. Фрейландер отказался сдвинуться с места. Они пережили бандитов, волков, непогоду и войну, заявил он, и он переживет политических преемников Грейфеллса. Он остался. Кто-то должен был помешать солдатам украсть столовое серебро.


Они оставили гранту почти все, кроме еды и одежды. Прешка был единственным взрослым, который не ходил пешком. Он ездил верхом на осле. Лесные тропы были непроходимы для повозок и лошадей.


Путь лежал в сорока милях от Итаскии, и в течение двух дней им пришлось путешествовать по открытым сельскохозяйственным угодьям над столицей, спеша пересечь цивилизованный пролив, который тянулся на север к герцогству Грейфеллс и Западному Вапентаке, пролив, разделяющий два больших лесных острова в срединных землях. Там их застали недружелюбные взгляды. Добравшись до западного леса, они заметили пыль от множества всадников.


"Ты думаешь, они будут ждать нас на другой стороне?" Спросила Элана.


Турран пожал плечами. "Они не знают, где мы выйдем".


"Сколько времени потребуется на размышления? Они знают, где находится место министра ..."


"Но у нас есть драгоценность. Мы можем проскользнуть мимо них в темноте".


"Ты надеешься. Ты сказал, что расскажешь мне об этом".


"Позже".


"Это позже. Поговорим".


"Хорошо. После того, как я удостоверюсь, что они не придут за нами. Пройдите несколько миль. Мы догоним".


Она заняла позицию первопроходца, следуя по тропинке, протоптанной поколениями оленей. Вальтер последовал за ней, положив руку на рукоять меча, но устремив взгляд вдаль, как будто вспоминал другое отступление. Турран обещал рассказать и эту сказку.


Расставив часовых, она села рядом с Рольфом, который был бледен от дискомфорта. Вальтер остался рядом с ней, как он всегда делал, когда Турран отсутствовал.


"Как ты себя чувствуешь?" спросила она, положив руку на руку Рольфа.


"Несчастный". Он тихо кашлянул. "Легкое никогда не будет в порядке".


"Думаешь, у нас получится?"


"Не волнуйся. Это не в наших руках. Мы сделаем это или нет. Зависит от того, сколько рабочей силы они захотят потратить впустую. Они не глупы. Поимка нас не изменит общей картины. "


"Расскажи мне о Кавелине. Я там никогда не был".


"Я сказал то, что нужно было сказать. За исключением того, что это была бы хорошая страна, если бы кто-нибудь снял с нее около пятидесяти тысяч северян и амбициозных простолюдинов. Мне это понравилось. Могли бы поселиться там, если Браги приведет их в порядок. "


"Ты думаешь, он сможет? Я имею в виду, тысяча шестьсот человек против целой страны и, возможно, Эль Мюрида?"


"Тысяча шестьсот плюс Браги, Пересмешник и Гарун".


"Которые всего лишь мужчины. Рольф, мне страшно. Прошло так много времени с тех пор, как я была сама по себе".


"Я здесь. Я всегда буду здесь... Прости меня".


"Нет, не стоит. Я понимаю. А, вот и Турран".


Мужчина подошел, присел на корточки рядом со своим братом, сказал: "Ну, хуже некуда. Я боялся, что от преследования будет больно... О, они выставили наблюдателей, но остальные снова ушли на юг. Думаю, они подождут на другой стороне. Как у тебя получается, Рольф? Слишком сильно напрягаешься?"


"Я выживу. Ива Сколовданы - настоящие друзья".


Турран слабо улыбнулся. "Не ляжет и не умрет, это точно". Когда-то, недолго, он был хозяином этого города. "С таким же успехом можно разбить лагерь. Мы могли бы проехать еще несколько миль, но в остальном нам будет лучше. Особенно детям ".


Элана фыркнула. "Не Рагнар. И не Этриан. Они проехали больше миль, чем любой из нас. Но, может быть, ты найдешь время рассказать историю, которую обещал".


Темный взгляд Туррана остановился на Вальтере. "Хорошо. После ужина".


"Я скажу Непанте".


iii) Война на востоке


"Я полагаю, что история начинается, - сказал Турран аудитории, состоящей из Эланы, Непанты, Прешки, Уте и Дал Хааса, - когда Вальтер уговорил Брока и меня отправиться в Хеллин Даймиэль. Джеррад не захотел идти. Он вернулся в горы. Я думаю, он, вероятно, охотится и пытается восстановить Вороний Грай. Дурак. Так или иначе, в Хеллин-Даймиэле к нам обратился представитель "Монитора Эскалона". Он вербовал жителей Запада для помощи в войне.


"Мы стали частью дьявольской шайки тайных волшебников, ассасинов, наемников и маргинальных типов, которые могли бы пригодиться в войне волшебников.


"Это было долгое путешествие на восток. К тому времени, как мы добрались до Татариана, столицы Эскалона, нас было уже тысяча.


"Мы узнали, что страна находилась в состоянии войны с Шинсаном. Эскалон был силен, но не мог сравниться с Империей Ужаса.


"Эскалон проигрывал. Все королевство находилось в осаде ночи. Демонические, ядовитые орды адских созданий сражались за обе стороны.


"Нас, иностранцев, сразу бросили в атаку. И мы на некоторое время остановили Shinsan. Но затем они снова начали наступать.


"Наблюдатель решил рискнуть всем в одной огромной магической битве. Она не поддается описанию. Она длилась девять дней. Когда это произошло, территория размером с Итаскию была потрачена впустую. Погибли миллионы. В Эскалоне выжили только татарин и крупные города. В Шинсане мы не знаем. Мы не проиграли, но и не выиграли, и это, в конечном счете, означало наше поражение.


"Именно во время той битвы мы потеряли Брока. Мы были слишком увлечены, чтобы позаботиться о себе. Стрела прошла насквозь и ранила его.


"То, что его выпустили за тысячу миль отсюда, в Шинсане, не было оправданием. Нам предоставили способы почувствовать атаку. Мы просто не обратили внимания.


"Рана была незначительной, но на древке были заклинания, пожирающие души. В конце концов, он умолял нас подарить ему чистую смерть".


Турран на мгновение замолчал, погрузившись в свои воспоминания.


"После этого Наблюдатель решил, что Эскалон потерян. Он вызвал Вальтера и меня. Он сказал нам, что следующим Шинсан нападет на Матаянгу. Он верил, что надежда мира, в конечном счете, лежит на западе, потому что Йо Си и Ну Ли Си были уничтожены здесь. По его словам, он пытался выиграть время. Он надеялся, что кто-нибудь вроде Вартлоккура или Звездного Всадника увидит, что происходит, и что-нибудь предпримет в отношении политических проблем запада.


"Именно тогда он подарил мне драгоценный камень, Элана. Тот, который я отправил тебе. Ты использовала его как стража, его наименее важную силу.


"Наблюдатель считал, что это один из Полюсов Власти. Как он к нему попал, я не знаю, и я не думаю, что это действительно Полюс, но одно я знаю наверняка. Это важно. Я видел, как он им пользовался. Он мог свернуть горы... Он хотел, чтобы я передал его Звездному всаднику. Но я так не думаю. Я не знаю почему. Когда все это закончится, я попытаюсь донести это до Вартлоккура. Он знает Империю Ужаса. Я думаю, у него был бы лучший шанс остановить их ".


Вокруг костра воцарилась тишина. В течение нескольких минут слушатели Туррана переваривали то, что он хотел сказать. Затем его сестра, взглянув на беспокойно дремлющего Вальтера, спросила: "Почему ты не вернулся домой? Ты потерял Брока, и война закончилась ..."


"Это был не конец. Просто проигрыш. Было время выиграть. Мы думали, что сможем помочь. После битвы великих волшебников обеим сторонам какое-то время пришлось полагаться на обычных солдат. Все признают, что я довольно хороший генерал. Мне говорят, что я импульсивен и чрезмерно оптимистичен, но в меньшей степени, когда я работаю на кого-то другого. Мне удавалось вести битву за Шинсан в течение нескольких месяцев. "


"Я в замешательстве. Ты упомянул наследников Ну Ли Си и Йо Си. С кем ты дрался?"


"Оба. Иногда одно, иногда другое. Они враждовали. Армия Шинсана - нет. Она подчинялась приказам того, кто их отдавал. Когда мы впервые добрались до Эскалона, мы сражались с дочерью Йо Си. После великой битвы это была О Шинг. Я не знаю, когда они произвели замену. Переход не удалось обнаружить. Несколько месяцев спустя мы снова сражались с Туманом.


"Я видел женщину.. . Невероятно. Столько зла в такой красивой упаковке".


"Но как же Вальтер?" Спросила Непанта. "У тебя никогда не было терпения, не так ли? Что ж, это сложная история. Постарайся не перебивать". Непанта и Турран ссорились годами.


"Благодаря какой-то силе, которая у него еще оставалась, Монитор поймал одного из Терволов. Ему удалось сохранить этому человеку жизнь достаточно долго, чтобы узнать, что Мист сама возьмет на себя руководство последним нападением на Татарина.


"Наблюдатель запланировал последний бросок костей. Его единственной целью была смерть Мист.


"Вальтер и я были сердцем и душой плана. И мы его провалили.


"Нашей задачей было попасть в плен". Турран говорил небольшими порывами, как нерешительный ветерок. Во время своих перерывов он раздувал костер палкой, бросал желуди в стволы деревьев, чистил ногти на одной руке, чтобы почистить ногти на другой. Он не хотел снова переживать эти воспоминания. "Потому что мы были причастны к смерти ее отца. Наблюдатель думала, что она захочет допросить нас. Если бы она это сделала, мы должны были перейти на другую сторону, а затем убить ее, когда у нас появится шанс.


"Это сработало слишком хорошо.


"У женщины есть слабость. Тщеславие. Вдвоем. Неуверенность тоже. Мы играли с ними. И она начала держать нас при себе, как домашних животных. У нее был миллион вопросов о западе.


"Все пошло наперекосяк, когда Валт начал верить в то, что говорил ..."


У его слушателей вырвались вздохи. Они стали более внимательными. Турран снова помешал огонь.


"Это была моя вина... Я должен был... В Шинсане они используют травы, чтобы усилить свое восприятие Силы. Это также останавливает тебя от старения. Но как только ты их используешь, ты должен продолжать ... "


"Ты?.." Вмешалась Непанта.


"На службе Империи Ужаса человек должен. После того, как он предал Эскалона, Валт попытался загладить свою вину, убив Мист. Это не сработало.


"Я не знаю. Может быть, ее порочность была осквернена милосердием. Может быть, случайная нить любви вплелась в ее гобелен зла. Как бы то ни было, из всех возможных наказаний она выбрала самое простое. Она забрала наш запас трав. "


"Вот почему он такой?" На этот раз Элана не смогла сдержаться. "Как получилось, что ты выздоровел?"


"Я не эксперт по человеческому разуму. Да, я выздоровел. Это было шесть месяцев назад, в лечебнице в Хеллин-Даймиэле. Какое-то время я не знала, было ли то, что я помнила, правдой или просто кошмаром. Никто ничего о нас не знал. Стража нашла нас на улице и отправила в тюрьму для нашей же собственной защиты. Ученые, которые изучали нас, сказали мне, что Вальтер использует наркотическую абстиненцию как предлог, чтобы не возвращаться и не признавать свою вину ".


"Если бы только Пересмешник был здесь", - размышляла Непанта. Ее глаза были печальны, когда она смотрела на Вальтера. "Возможно, он смог бы связаться с Вальтом".


"Время - лекарство", - сказал ей Турран. "У меня это сработало. Так что я продолжаю надеяться".


iv) Побережье Аушуры


Под руководством драгоценного камня Эланы они проскользнули сквозь своих врагов к Сивекингу. Но транспорт еще не был там. Когда Дингольфинг все-таки прибыл, он был не в том состоянии, чтобы плыть к побережью Аусзуры. Вскоре после выхода из Портсмута судно столкнулось с плохой погодой, а затем встретило троллингийский ривер у мыса Блад. Его капитан, Майлз Норвайн, сказал, что ремонт такелажа может занять неделю. Тяжелые повреждения в том месте, где протаранил "Троллединджан", придется ждать на верфях в Итаскии.


"Похоже, - сказала Элана, стоя на набережной с Турраном и Непантой, - что где-то в доме богов, возможно, в Джейксе, есть маленький извращенец, который получает удовольствие, делая меня несчастной".


Турран усмехнулся. "Знаешь что? Держу пари, что вон тот староста подумал о том же ". Он указал на палатки, венчающие холм с видом на поместье.


Позже гонец принес известие о том, что Браги пересек Портуну.


"Ренегаты", - сказал Турран, - "могут попытать счастья, когда узнают. Я лучше что-нибудь приготовлю".


Той ночью он и его люди устроили засаду на окраине поместья. Элана с Далем Хаасом под крылом отправилась наблюдать.


И действительно, около полуночи через кусты пробрались люди. Турран захлопнул свою ловушку. Неожиданность была полной. За считанные минуты дюжина была убита, а остальных с воплями отправили вверх по склону холма.


Даль, полудикий, использовал свой кинжал, чтобы прикончить жертву, которая, пошатываясь, подошла к Элане, затем, осознав, что натворил, проглотил свой ужин и заплакал. Элана пыталась успокоить его, когда появился его отец. "Что случилось?" Спросил Уте. Элана объяснила.


Уте обнял сына. "Ты хорошо справился", - сказал он. "В первый раз всегда труднее всего. Многие мужчины сначала мучаются совестью, потом убивают себя, колеблясь".


Даль кивнул, но от его заверений было мало толку. Этот опыт был слишком личным.


Капитан Норвайн починил такелаж и наложил заплату на корпус. Он был готов рискнуть путешествием. Элана поставила это на голосование. Решение было принято "за".


"Дингольфинг" вышел в море и обогнул мыс Блад, проплыл на юг мимо устья Серебряного Бинда, Портсмута и протектората Октилиан без происшествий. Норвайн прижимался к берегу, как младенец к своей матери. Он был готов сесть на мель, если возникнут проблемы. Они пережили небольшой шторм у Портьюна, проведя два нервных дня у насосов и ведер, но вышли из него без каких-либо повреждений, если не считать желудков сухопутных лодочников.


"Эй, парус!" - крикнул впередсмотрящий к северу от Сакуэску. Норвайн перевернул штурвал и побежал к мелководью. Турран и морские пехотинцы на борту приготовились к бою. Но судном оказался "Рифкин" из Портсмута. Толстая каравелла сменила свой торговый флаг на военно-морской флаг Дингольфинга.


Норвайн задержал всех на постах, как только они миновали Сакуэску. Они были недалеко от Красных островов, где, несмотря на регулярное патрулирование итаскийского флота, скрывались пираты. Но им несказанно повезло. Они без происшествий добрались до рыбацкого порта Тинео, расположенного на полпути между Сакуэску и Незнайкой Скуттари.


От Тинео было двенадцать миль пешком до виллы министра, которая занимала мыс с захватывающим видом на море. Сотрудники ожидали их. Они, похоже, привыкли прятать друзей министра.


Побережье Аусзуры было таким, как обещал Турран, и совершенно мирным. Настолько мирным, что через несколько месяцев это начало раздражать. Ничего не оставалось, как ждать слухов из Кавелина, которые к тому времени, как они просочились в Тинео, были ненадежными.


Рольф начал скитаться, иногда в сопровождении Уте, по Сакуэску и Незнайке Скуттари. Элана плохо переносила его отлучки. Он был ее последним пробным камнем, почти совестью. Его отлучки становились все более частыми и продолжительными. Она обнаружила, что все больше и больше проводит в обществе Непанты, Туррана и Вальтера.


Непанта, после Рольфа, была ее лучшей подругой в течение многих лет, но постоянное общество утомляло. Непанта была беспокойной.


Турран оставался идеальным джентльменом, всегда внимательным и готовым развлечь. Она начала бояться того, что может случиться. Она старалась держаться рядом с Гердой, чей взгляд василиска все еще излучал страсть кошки в период течки.


Затем Рольф и Юта исчезли. Она думала, что это очередная их увеселительная прогулка, пока не обнаружила пропажу их оружия.


"Герда, куда они подевались?" требовательно спросила она. Подобно неким богам, женщина увидела, как упали воробьи.


"А ты как думаешь? Кавелин, конечно. С помощью для себя. Который однажды вернется домой, я тебе напомню, и будет ожидать всего того, что он оставил".


Почему Рольф не мог остаться на месте? Он сублимировал свою любовь? Или просто искал копье со своим именем?


На побережье падали осенние листья. Наступит ли зима в Кавелине?


В ночь, когда Рольф ушел, она допоздна засиделась со Слезой Мимизан. Встревоженная, она использовала эту вещь скорее как фокус своего внимания, чем как средство проверки самочувствия Браги.


Драгоценный камень внезапно привлек ее внимание. Свет внутри был сильным и становился все сильнее. Браги попал в беду.


Внезапно вспыхнул свет, такой яркий, что она на мгновение ослепла. В тот же миг из другой комнаты донесся крик.


"Дети!" - ахнула она. Она бросилась на звук. Он продолжался и продолжался. Позади нее рубин окрасил ее спальню в оттенки крови.


Крикуном был Вальтер.


"Она здесь!" - продолжал повторять мужчина. "Она здесь. Она высвободила свою магию ..."


"Кто?" Непанта неоднократно спрашивала.


"Должно быть, это Туман", - предположил Турран. "Ничто другое не могло этого сделать".


"Но почему?"


"Кто знает обычаи Шинсана?"


"Драгоценный камень", - вмешалась Элана. "Прежде чем он закричал, он вспыхнул так ярко, что почти ослепил меня".


Глаза Непанты встретились с ее глазами. Ни одна из женщин не высказала своего страха.


"Значит, она в Кавелине", - сказал Турран. Некоторое время он оставался задумчивым. Непанта и Элана успокаивали Вальтера, который начал спрашивать: "Что случилось?" и "Где я?"


"Это становится слишком сложным", - размышлял вслух Турран. "Трехсторонняя война... Непанта, приготовь пару лошадей. И оружие. Я присмотрю за Вальтером".


"Но..."


"Похоже, у нас появляется второй шанс. Элана,


Слеза - самая ценная вещь на западе прямо сейчас. Берегите ее хорошенько. Если Кавелин уйдет, доставьте ее в Вартлоккур ".


Все произошло так быстро, что Элана не успела возразить. Прежде чем она взорвалась от разочарования, братья ушли. Вальтер оставался озадаченным, но, казалось, был полон решимости исправить свою измену.


Они с Непантой стояли на балконе и смотрели, как они едут по направлению к прибрежной дороге. Турран надеялся обогнать Рольфа и Уте.


Ее внимание привлекло движение в саду. Она ничего не сказала Непанте, просто пристально вглядывалась, пока не смогла разглядеть маленького старичка, кивающего самому себе. Он поговорил с Браги в landgrant. Быстро, как убегающий кролик, он выскочил через маленькую боковую калитку.


Мгновение спустя она ахнула. Старик верхом на крылатом коне поднялся навстречу Луне и помчался на восток.


ДЕСЯТКА: Замыкающие круги


я) Из пасти отчаяния


Рагнарсон рухнул на камень. Он едва мог оставаться в сознании. Северяне покорно, хотя и озадаченно, сложили оружие. Они не могли поверить, что их избили люди поменьше.


Для Браги это тоже казалось мечтой. Потребовалось две недели, чтобы сломить человека, но он выскользнул из разрушающих тисков.


Он бежал из Майсака, уверенный, что ему никогда не миновать Брешь. Враги подстерегали его впереди и позади, и не было никакой возможности отступить.


Он обогнал Каптала, почти влетев в объятия восточных баронов, которые преследовали сэра Андвбура Кимберлина, затем свернул в сторону, выбираясь из неизбежной ловушки самшитового каньона. По крайней мере, его враги считали это неизбежным.


Пока они оценивали друг друга, а он подстрекал их к драке, его люди прорубили лестницы на стене каньона. Побросав все, кроме оружия, они выбрались один за другим. Тем временем, с несколькими тролльедингьянцами и итаскийцами, Рагнарсон преследовал выживших шинсанеров Каптала, чтобы они не взяли верх над баронами.


Беспорядочной, ограниченной, лишенной воображения схватке между претендентками потребовалось четыре дня, чтобы разрешиться. У баронов была численность, колдовство Каптала и люди, фанатично преданные его ребенку-самозванцу.


Рагнарсон чувствовал, что на этот раз он одержал решающую победу. Он выиграл время. Каптал не мог собрать новые силы до того, как зима закроет брешь. Преемственность может определиться весной. И восточные северяне были разгромлены. На данный момент он и Волстокин командовали единственными крупными силами в Кавелине. Если бы он действовал быстро, пока зима не позволяла внешним интересам помогать фаворитам, он мог бы выполнить свое поручение.


И он мог бы вернуться к Элане.


Если бы Гарун позволил ему. Каковы были планы Гаруна, он не знал.


Он послал своих людей вверх по каменным лестницам, через горы, в Брешь за спинами баронов. Брошенные им животные и снаряжение стали приманкой. Они бросились на добычу.


Капитаны Рагнарсона во главе с Черным Клыком нанесли жестокий удар. В ожесточенных боях они закрыли каньон за нордменами. Браги с небольшой группой удерживал лестницу на случай повторения его собственного побега.


В том каньоне не было воды. Животные Рагнарсона уже съели скудный корм. Эрроусторм, как только устье сужалось, становился непроходимым. У северян не было выбора.


В этом было нечто большее, как и во всех историях: героизм людей, выходящих за рамки дозволенного; вдохновенное лидерство Черного Клыка, Аринга, Аль-тенкирка и сэра Андвбура; и неожиданные черты характера, всплывающие на поверхность.


Рагнарсон изучал сэра Андвбура. Его мнение о хладнокровии и компетентности молодого рыцаря подтвердилось во время операции Кимберлина в верховьях Эбелера. Под его руководством "Вессоны" хорошо проявили себя против "баронс", особенно во время размежевания и вывода войск.


Но первое, что он сделал, после того как благополучно доставил свои войска в бокс-каньон, это закатил истерику.


"Оба лидера думают, что смогут справиться с нами позже", - сказал он.


"В твоем голосе звучит горечь".


"1 час ночи. Полковник, вы не жили с их высокомерием. Кавелин - самая богатая страна в Малых Королевствах, и дело не только в богатстве и ресурсах. Здесь огромный человеческий потенциал. Но вы обнаружите, что гении Вессон, Силуро и Марена Димура пашут, опорожняют ночные горшки и едят личинок в лесах. Им больше ничего не позволено. Тем временем, придурки из Нордмена толкают Кавелин к катастрофе. Ты думаешь, что это историческое давление заставило низшие классы восстать? Нет. Это из-за слепых излишеств моего класса... Такие люди, как Энред Тарлсон, могли бы помочь сделать это королевство достойным для всех. Но они ничего не добьются. Если только, как Тарлсон, не добьются королевской милости. Это расстраивает. Приводит в бешенство."


В то время Рагнарсон никак не прокомментировал случившееся.


Он не понимал, что у сэра Андвбура была Причина. Он решил, что ему лучше приглядывать за этим человеком.


Черный Клык и Аринг заняли места рядом с ним. "Мы должны убираться ко всем чертям, пока Шинсан не попытался провести матч-реванш", - сказал Хаакен. "Но здесь нет никого, кто мог бы пройти милю".


"Тогда выбор невелик, не так ли? Зачем беспокоиться?"


Черноклык пожал плечами.


"А как же заключенные?" Спросил Аринг.


"Они ненадолго задержатся. Мы едем в Форгреберг". Он взглянул вверх. Небо снова было хмурым. С тех пор, как он покинул Майсак, то и дело шел холодный дождь. Как раз подходило время беспокоиться о зимовке армии.


Два дня спустя, когда он вернулся в поход, Марена Димура привела к нему молодого посыльного.


"Ты бы не был родственником Энреда Тарлсона, не так ли?" Спросил Браги, ломая королевские печати.


"Мой отец, сэр". .


"Ты Джердруни, да? Твой отец сказал, что ты учился в университете".


"Я вернулся домой, когда начались неприятности. Я знал, что ему понадобится помощь. Особенно, если с ним что-нибудь случится".


"А?" Но он уже начал читать.


Ему было приказано поспешить в Форгреберг и взять на себя оборону столицы. Тарлсон был тяжело ранен в бою с Волстокином. Иностранцы находились в тридцати милях от города.


"Скажи ей, что я уже в пути", - сказал он.


Мальчик ускакал, так и не спешившись. Рагнаросон сомневался, сможет ли он добраться туда вовремя. Дождь усложнил бы переправу через реку в низинах. И травмы Тарлсона могут стоить королеве поддержки, которую он оказывал ей силой личности. Он может повести своих людей во вражеский город. "Хаакен! Аринг! Altenkirk! Сэр Андвбур!"


ii) Путешествует с врагом


"Горе! Я глупейший из дураков", - снова и снова бормотал Насмешник."


Дни в подземелье растянулись на недели, парад одинаковых зануд. Кирстен забыла о нем из-за других проблем. О них он мог судить только по своим охранникам. Всегда угрюмые и злобные, они становились еще хуже всякий раз, когда удача Брейтбартов шла на убыль. Новости поступали только тогда, когда очередной подрывник был заключен в тюрьму.


Однажды отверженные исчезли. Каждый доступный человек был призван противостоять вероломству Волстокина.


После сокрушительного сопротивления Водичка посетил подземелья. Пересмешник пытался казаться маленьким в своем углу. Волстокинцы на кого-то охотились. И у него было предчувствие.


"Этот", - услышал он.


Он поднял глаза. Высокий, худощавый, угловатый мужчина с широким шрамом на одной щеке рассматривал его глазами цвета холодного нефрита. Водичка. Рядом с ним был другой худощавый мужчина, пониже ростом, смуглый, с высокими, выступающими скулами и огромным ястребиным носом. Он был одет в черное. Его глаза были как у змеи.


Пересмешник мысленно застонал. Шагун.


"Hai!" Он вскочил с широкой ухмылкой. "Великий король прибывает в Ник, чтобы спасти верного слугу от мучительной смерти в темнице вероломного союзника. Брейтбарт - предатель, великий лорд. Замышлял измену с самого начала ..."


Они проигнорировали его.


Пересмешник брызгал слюной, кипел от злости и наговорил несколько своих самых наглых небылиц. Люди Водички заковали его в цепи и увели. Никто не объяснил почему.


Но он мог догадываться. Они знали его. Он причинил Эль Мюриду много мелких неудобств. Было время, когда он умаслил / похитил дочь этого человека. Было время, когда он убедил важного генерала, что может найти короткий путь через Капенрунги, и завел этого человека в засаду, пожирающую армию.


И все же дневной свет, пробивающийся сквозь цепи, был приятнее темноты подземелья. И, по крайней мере, существовала иллюзия шанса сбежать.


Он мог бы сбежать. Приемы побега были одним из его талантов. Но он увидел шанс затаиться на задворках вражеских советов.


В следующие несколько месяцев ему довелось увидеть много дневного света — и лунного, и звездного, и погодного — пока армия пьяных гигантов Волстокина неуклюже бродила по западным провинциям Равелина. Водичка хотел, чтобы его призы всегда были рядом с ним, но никогда не чувствовали себя комфортно.


Пересмешник не ладил со своими товарищами по заключению. Это были северяне, джентльмены, которые едва успели заплатить выкуп агентам Браги, когда их схватила Водичка.


Рагнарсон завоевал себе низкое, черное место в сердце Водички. Он уже разграбил все лучшее в провинциях Асенс, Долусич, Гейле, Хольтшлоу и Хайдершайд. Остатки Браги не удовлетворили новобранцев, которых отозвали из их домов для участия в кампании, которая продлится после сбора урожая.


Водичка продолжал усиливать свои обещания не дать своей армии испариться.


Пересмешник хотел бы оказаться среди солдат. О нанесенном ущербе он мог говорить... Но теперь его охранниками были люди Хаммад-аль-Накира. Они были глухи к словам, не одобренным их шагуном. Он упустил свой шанс сбежать. Мародерство улучшилось в Эхтенахе и Руббельке, хотя там пришлось заплатить кровавую цену. В Руббельке, в шестидесяти милях к западу от Форгреберга и в пятнадцати к северу от караванного пути, тысяча северян встретили Волстокина на равнинах перед Верхайде.


Водичка настоял, чтобы его заключенные наблюдали. Его гордость все еще была уязвлена трудностями, с которыми он форсировал брод Армстед.


Водичка был более талантлив в дипломатии и интригах, чем на войне, но отказывался признавать свои недостатки.


Тонны плоти и стали сошлись воедино длинными, оглушительными волнами среди вихрей пыли и кружащихся осенних листьев. Мечи, подобные молниям, сверкали в раскатах грома войны; на землю обрушился дождь из крови, сломанных клинков и тел.


Рыцари Волстокина обратились в бегство. Разъяренный Водичка приготовился пожертвовать своей пехотой.


Насмешник наблюдал за игрой с восторгом и комментариями фанатов. У северян не было собственной пехоты. Без лошадей, без охраны лакеев, они стали бы легкой добычей для более мобильных воинов Волстокина.


Шагун попросил Водичку придержать пехоту. Он переломит ход событий.


Пересмешник сталкивался со многими волшебниками. Этот не был покорителем гор, но был превосходен для выжившего после ранней программы Эль Мюрида по борьбе с колдовством. Если бы он был примером того, что Ученик развивал за Сахелем, запад ждали бы неприятные сюрпризы.


Он вызвал медведей из дыма, неестественно огромных монстров, покрытых дымкой по краям, но с клыками и когтями, как у существ, выведенных только для убийства. Северяне признали их безвредными, но их верховые животные были поражены до неузнаваемости. Они сломались, многие в панике сбросили своих всадников.


"Теперь твоя пехота", - сказал шагун.


"Горе, - пробормотал Насмешник, - я обречен. Я обречен на самую безнадежную участь. Я никогда больше не увижу себя дома". Его товарищи по заключению с любопытством наблюдали за ним. Они никогда не понимали его присутствия. Он ничего не сделал, чтобы просветить их. Но он научился у них.


Он знал, кто кого планировал предать, когда и как, и самый секретный из их меняющихся союзов. Но Насмешник подозревал, что их интриги больше не имели значения. Армии Водички и Браги теперь были реальной силой в Равелине.


Руководство Водички оставалось нерешительным. В двадцати милях от Форгреберга он отправился в лагерь. Казалось, он чего-то ждал.


То, что произошло, было не тем, чего он хотел. Со своего места возле павильона Водички Пересмешник слушал проклятия короля, когда обнаружил, что люди Королевы, хотя и уступающие им по численности, напали на него. Пока развивалась внезапная атака, Водичка и шагун спорили о том, почему Тарлсон был так уверен.


Пересмешник узнал, почему они ждали.


Они ожидали очередного восстания Силуро.


Но Тарлсону следовало предвидеть такую возможность. Поймал ли он главарей?


Насмешник предположил, что Тарлсон, осознавая свое положение, решил положиться на смелость и скорость.


Он повел своих всадников жестко и быстро, с небольшим количеством брони, которая замедляла их. С самого начала было очевидно, что он всего лишь собирал силы для рейда.


И все же это почти стало победой. Люди Тарлсона пронеслись по лагерю, оставляя за собой следы резни и пожара. Один отряд скрылся со скотом и лошадьми, другой направился к королевскому павильону.


Насмешник увидел Тарлсона во главе группы и прикрикнул на них. Но войска дома Водички и телохранители шагуна были закаленными ветеранами.


Шагун присел на корточки у входа в павильон, напевая над цветными сигаретами. Если когда-либо и было время для Насмешливых трюков, то это было оно. Он начал отчаиваться в том, что когда-нибудь освободится. Он ломал голову. Это должно было быть что-то, из-за чего его не убьют, если он потерпит неудачу.


Не слишком добрая судьба избавила его от хлопот.


Дикий выпад умирающего копейщика проскользнул мимо щита Тарлсона и нашел брешь за его нагрудником. Вессон вылетел из седла. Все еще держа в руке сломанное копье, он вскочил на ноги.


Юноша на большом сером, едва ли больше мальчика, налетел, как шторм со стальными краями, отбросил волстокинцев назад, потащил Инреда за собой. Войска Тарлсона прикрывали его отход.


Через несколько минут все было кончено, рейдеры пришли и ушли, как горькое дуновение зимнего ветра. Насмешник не был уверен, кто победил. Войска Водички сильно пострадали, но люди королевы, возможно, потеряли свой объединяющий символ...


Пересмешник вновь занял свой грязный трон. Его будущее не казалось радужным. Вероятно, он умрет от пневмонии через несколько недель.


"Позорный конец для великого героя былых времен", - сказал он своим спутникам. Он бросил многообещающий, задумчивый взгляд в сторону шагуна.


iii) Подкрепление для Рагнарсона


Двести человек сидели на лошадях, потрепанных приближением зимы, образуя колонну серых оборванных ветеранов, оставшихся мертвецки неподвижными. Холодный ветер трепал их дорожные плащи и осыпал опавшими листьями, обещая во второй половине дня мокрый снег. Среди них не было молодых людей. Из-под помятых шлемов выбивались пряди, предвещающие наступление зимы. Шрамы на лицах и доспехах шептали о древних битвах, выигранных в войнах, о которых сейчас почти не помнят. Ни один из этой группы выживших с суровым взглядом не носил неизвестного имени.


В юности они пришли из далеких земель, чтобы сражаться со Свободными отрядами во время войн Эль Мюрида, и теперь они были людьми без домов и родины, скитальцами, обреченными на вечные странствия в поисках войн. Перед ними, в ста ярдах, за границей Кавелина и Альтеана, стояли пятьдесят вооруженных людей в ливреях барона Брейтбарта. Это были вессоны, новобранцы, все еще царапавшие там, где натирала их новая кольчуга, воины только по званию.


Рольф Прешка закашлялся в ладонь. В мокроте появились пятна крови. Пароксизмы мучили его до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.


Сидевший справа от него Турран спросил: "Ты в порядке?"


Прешка сплюнула. "Со мной все будет в порядке".


Слева от Прешки Вальтер продолжал точить свой меч. Каждый раз, когда они останавливались, меч и точильный камень издавали тихую, смертоносную музыку. Глаза Вальтера искали что-то за восточным горизонтом.


Прешка помахала рукой над головой.


Колонна обрела металлическую жизнь. Наемники рассредоточились. Щиты и оружие были готовы к бою.


Мальчики по ту сторону границы видели их шрамы и избитые руки, и темные впадины там, где тени крыльев смерти коснулись их глаз. Они могли расшифровать цифры. Они дрожали. Но они не отступили.


"Было бы стыдно убивать их", - сказал Турран.


"Убийство", - согласилась Прешка.


"Где их офицеры? Северяне могли бы быть менее упрямыми".


Во время затишья ветра донесся скрежет точильного камня Вальтера. Кавелинцы вздрогнули.


Рольф обернулся. В нескольких местах справа от него стояли трое старых итаскийцев, все еще державших щиты Белого отряда сэра Тьюри Хоквинда. "Лотер. Нотомб. Виттекинд. Всади вон туда несколько стрел. Никому не причиняй вреда ". Квалификация для Белого отряда включала умение расщеплять ивовую палочку с расстояния в двести шагов.


Все трое спешились. Из хорошо промасленных кожаных чехлов они достали луки, которые были их самым ценным имуществом, оружие работы Минтерта Реузинга, признанного мастера лучного дела. Они ворчали вместе, выбирая мишени, оценивая ветер.


Как одна, три стрелы пронеслись с невидимой скоростью, украсив головы леопардов в гербах на трех высоких щитах.


Кавелинцы поняли. Они неохотно сложили оружие.


Прешка кашлянул, вздохнул и подал сигнал к наступлению. К востоку от Дамхорста он столкнулся с бандой фуражиров килдрэгона. Это были худые мужчины с несколькими тощими цыплятами. Кладовые дважды разграбленных северян пустели; Килдрагон не позволил бы грабить низшие классы. После Армстеда Рескирд участвовал в партизанской кампании в Боденстедском лесу, держась даже после того, как его враги оставили попытки выследить его. Он потерял треть своих итаскийцев, но несколько раз заменял их Вессонами и Мареной Димурой. Они с Прешкой объединили свои силы и продолжили караванный путь в направлении Форгреберга. Кроме армии Волстокина, не было сил, достаточно сильных, чтобы противостоять им. Северяне потерпели поражение.


Прешка гадала, где Браги. По последним слухам, где-то глубоко на востоке. После озера Берберих, Лиенеке и Седлмайра он исчез.


Рольф действовал быстро, избегая конфликтов. Сопротивления было мало. Лица, которые он видел в разрушенных городах и замках, стерли с его лица всю суть борьбы. Он всегда объяснял, что приносит королеве мир. Его сила росла по мере того, как разгневанные, побежденные, потерявшие направление солдаты бросали северян ради Королевы.


Он проезжал к югу от Верхайде, слышал, как крестьяне бормотали о колдовстве. Это было пугающе. Что у этого шагуна было в сумке с фокусами?


А где был Гарун? бен Юсиф, как и любой другой, был ответственен за события в Кавелине. Его темные делишки были нужны сейчас. Но об этом человеке почти не ходило слухов.


Затем пришли новости о действиях Тарлсона под Форгребергом и о том, что силы королевы колеблются, в то время как толпы заливают кровью улицы столицы.


И по-прежнему никаких новостей о Браги, кроме слухов о том, что баронские войска преследовали его до Савернейкской пропасти.


Когда разведчики Прешки впервые сообщили о контакте с фуражирами Волстокина, Рольф сказал Туррану: "Мы не сможем справиться с Водичкой в одиночку". Он подумал о своих наемниках. Они пришли на спекуляцию, основываясь на его репутации. Будут ли они драться?


"Мы можем отвлечь его", - сказал Турран. "Израсходуйте небольшие силы".


Вальтер наточил свой меч и посмотрел на восток. Когда позволяла погода, можно было разглядеть намеки на горные вершины.


"Он месяцами бездельничал", - заметил Рескирд. "Надо было сразу ехать в Форгреберг".


"Это была его идея?"


"А?"


"Люди Эль Мюрида, возможно, обманули его. Так что он будет слишком непопулярен, чтобы править, как только разделается с ними. Хочешь поспорить, что кандидат от Силуро ждет своего часа, пока от Браги избавятся?"


"Возможно, потребуется некоторое время, чтобы избавиться", - заметил Килдрагон. "Он уже побеждал Волстокина раньше".


"У этой мафии есть шагун. Можешь не сомневаться, первоклассный".


"Мы еще не пришли к решению", - вмешался Турран.


Прешка посмотрела в его сторону и нахмурилась. Мужчина все еще не объяснил свое внезапное желание присоединиться к этому предприятию.


"Они пока мало что о нас знают", - сказал Килдрагон. "Поэтому мы подкрадываемся к ним, прячемся — это холмистая местность — и время от времени даем им хорошего пинка. Заставь их пошатнуться, пока Воргреберг не соберется с силами. Из-за того, что Водека колеблется, он не станет атаковать, когда мы будем у него за спиной ".


Они крались по коридору опустошения, настолько тщательного, что фуражиры Волстокина больше туда не забредали. Серым, ледяным утром в начале зимы, под моросящим дождем, который грозил превратиться в снег, Прешка бросил все свои силы на "Водиеку". У него никого не было в резерве.


Войска Водиеки не были удивлены. Неприятности с Тарлсоном научили их быть начеку. Они отреагировали хорошо.


Легкое Прешки было настолько повреждено, что его боеспособность была нулевой. Хотя он сохранил общий контроль, он назначил Килдрагона тактическим командующим. Из-за его упрямого желания присоединиться к штурму, Турран, Вальтер и Уте Хаас остались рядом, чтобы охранять его.


Проклиная дождь из-за вреда, который он может нанести их оружию, итаскийские лучники сами вызвали ливень из-за спин ветеранов Прешки. Новобранцы держали фланги, чтобы предотвратить окружение прорывающихся к безвкусному павильону "Водиеки".


Судорога сотрясла Прешку. Он подумал об Элане, ландгранте и душевных страданиях, которые он там перенес. Было ли так лучше?


Волстокинцы сражались упорно, хотя и без особого вдохновения. Но силы Прешки прорвали оборону королевского павильона.


Если бы он мог захватить Водичку, подумал Рольф...


"Колдовство!" Турран внезапно зарычал. Он принюхался к ветру, как собака. Вальтер сделал то же самое, его голова покачнулась, как у кобры, готовой напасть.


"Подними меня", - приказала Прешка. Мгновение спустя, когда его ноги вернулись в кровавую грязь, "Шагун. И Пересмешник, в цепях".


"Пересмешница"?


"Уте, ты видишь?"


"Нет".


"Мы должны достать этого шагуна. Иначе мы покойники. Килдрагон! Направь свои стрелы к двери палатки ". Но его слова были унесены грохотом. "Я думаю, - сказал он Туррану, - что я просто привел тебя сюда умирать. Нападение было ошибкой".


Перед павильоном начали подниматься разноцветные клубы дыма.


iv) Воргреберг


Шел сильный дождь. Кусочки мокрого снега обжигали лицо и руки Рагнарсона. Поднимающиеся воды Шпехе, которые служили границей между Гудсбрандальским лесом и Осадой Форгреберга, обрушились на его коня, угрожая унести их обоих. Дальний берег выглядел слишком сырым, чтобы на него можно было взобраться.


"Где этот чертов форд?" он набросился там на скаута Марены Димуры.


Мужчина, хотя и дрожал до синевы, ухмыльнулся. "Не так ли, полковник? Не очень хорошо, а? "Не очень хорошо, Адамец".


В течение недели они доводили себя до предела, тысяча человек, растянувшихся по отдаленным, извилистым дорогам, пытались прибыть в столицу без предупреждения.


Его скакун храбро, упрямо боролся с течением и выбрался на дальний берег. Когда Рагнарсон приподнялся в стременах, чтобы осмотреть местность за ним, животное поскользнулось, заскользило, встало на дыбы.


Вместо того, чтобы рисковать быть утащенным под воду и утонуть, Браги бросился в воду. Он вынырнул, отплевываясь и ругаясь, схватил копье, предложенное проходившим мимо солдатом, и выскользнул на берег позади него. В его голове промелькнули образы главного зала его дома, теплого и сухого, затем орлиное лицо Гаруна. Он, пошатываясь, поднялся на ноги, ругаясь громче, чем когда-либо.


"Двигай туда!" - прогремел он. "Здесь открытая местность. Вы, мужчины, перебросьте страховочный трос. Если кто-нибудь утонет, мне подадут ваши яйца на блюде".


Он посмотрел на северо-восток, гадая, как продвигается Хаакен. Черный Клык с основной частью отряда и пленными шел по караванному пути, его функция на данный момент заключалась в отвлечении внимания.


Всадники Браги, измученные, на шатающихся лошадях, выходили из реки по одному и по двое, оборванные, как разбойники. Их знамена были изодраны и обвисли. Единственное, что впечатляло, это то, что они сделали то, что должны были. Он хотел бы пообещать им, что тяжелые дни закончатся, когда они доберутся до города. Но нет, дела в Кавелине были далеки от завершения.


Финальный рывок к Воргребергу напомнил Рагнарсону скорее отступление, чем бросок к действию. Он махал испуганным Вессонам, выглядывавшим из дверей лачуг, иногда приветствовал их от имени королевы. С ним были выжившие троллединджанцы, а также лучшие из итаскийцев и вессонов. Из Марены Димура он привел лишь горстку разведчиков. От них не было бы никакой пользы в уличных боях.


На горизонте поднялось несколько столбов дыма, пожары все еще тлели под дождем. Приближаясь к Форгребергу, они наткнулись на группы беженцев, разбивших лагерь на грязных полях. Из них он узнал, что королева все еще правит, но ее положение шаткое. Ходили слухи, что она рассматривает возможность отречения от престола, чтобы избежать дальнейшего кровопролития.


Это было бы в ее характере, подумал Рагнарсон. Все, что он слышал, говорило о том, что эта женщина была слишком хороша для неблагодарности, которую она унаследовала.


А что с Волстокиным?


Беженцы знали мало. Водичка долгое время стоял лагерем к западу от Блокады, ничего не делая. Он ждал. Чего?


Рагнарсон продолжал давить. Дождь и слякоть продолжали идти. Он подумал, что в погоде есть одна особенность. Это удержит толпу в меньшинстве.


Он прибыл в пригород без предупреждения, неожиданно и громко рассмеялся над паникой, которую вызвал на посту охраны. Пока его сержанты из "Вессона" отвечали на вызов, он направился к городской стене.


У ворот он снова застал врасплох солдат, мужчин, прячущихся от непогоды, пока ворота были открыты. Неаккуратно, подумал он, проезжая через них. В такое напряженное время, почему они не были начеку?


Проблемы с моральным духом, как он себе представлял. Отчаяние, вызванное травмой Тарлсона. Растущее подозрение, что больше не имеет значения, что они делают.


Это изменится.


Гонги тревоги не звучали, пока он не добрался до парка вокруг замка Криф. Когда охваченный паникой карильон пронесся по городу, он приказал: "Сорвать знамена".


Люди, несущие старые, изодранные штандарты, отступили. Другие сняли ножны с новых знамен, представляющих народы, составлявшие команду Рагнарсона, а также штандарты, захваченные им в боях. Он убедился, что знамя Седлмайра поднято рядом с его собственным. Королевский штандарт он взял в свои руки.


Защитники замка достигли крепостных валов как раз вовремя, чтобы увидеть эту драму. После минуты замешательства они разразились неровными радостными криками.


Его глаза встретились с ее, как только он вошел в огромный двор. Она стояла на балконе башни. Она была высокой женщиной, сказочно стройной, с тонкой костью, с длинными золотистыми волосами, струящимися под ливнем. Ее глаза были голубого цвета, более глубокого, чем летнее небо в зените. На ней было простое белое платье без украшений, которое дождь приклеил к ее изящным изгибам...


Он многое узнал о ней в тот момент, прежде чем повернуться и окинуть взглядом забрызганных грязью, усталых, оборванных головорезов позади себя. Что бы она подумала?


Он опустил свое знамя в знак приветствия. Остальные сделали то же самое.


Его глаза снова встретились с ее. Она ответила на приветствие кивком и улыбкой, которые почти оправдали поездку. Он повернулся, чтобы прокричать приказы поддерживать движение. Когда он оглянулся, ее уже не было.


О политической картине можно было судить по немногочисленности слуг, помогавших с животными. Нигде он не видел смуглого лица силуро. Среди солдат северяне были редкостью. Практически все вессоны были с льняными волосами.


Один из них, юноша, пытавшийся вытереть голову подолом рубашки, прибежал. "Боги, полковник, вы хорошо провели время".


"А, Джердрум". Он слабо улыбнулся. "Ты сказала поторопиться".


"Я сам вернулся только вчера вечером. Приходи. Отец хочет тебя видеть".


"Вот так?" У него было время проникнуться благоговением. Это был Королевский дворец. В поле, на войне, Король был для него просто другим человеком. Однако в их собственных берлогах the mighty заставили его почувствовать себя бесчестным разбойником, каким он сейчас казался.


"Здесь больше нет формальностей, сэр. Королева... Она леди, которая поймет. Если вы понимаете, что я имею в виду. Война, вы знаете".


"Тогда веди". Он оставил размещение, столовую и конюшни своим сержантам и королевскому.


Тарлсон умирал. Лежа на огромной кровати, он выглядел как человек на последней стадии чахотки. Как человек, которому давно следовало умереть, но который был слишком упрям, чтобы уйти. Он был слишком сильно забинтован, чтобы двигаться.


Она тоже была там, в своей промокшей от дождя одежде, но оставалась в затененном углу. Рагнарсон кивнул и подошел к Тарлсону. Он старался не промокать и не ронять грязь на ковровое покрытие.


"Я слышал, у тебя появился еще один шрам", - сказал он.


Инред слегка улыбнулся и ответил: "Я думаю, у этого было мое имя. Садись. Ты выглядишь измученной".


Рагнарсон перетасовал.


Из-за его спины: "Садитесь, полковник. Не нужно беречь мебель для грабителей Водички". У нее был мелодичный голос, даже когда ей было горько.


"Итак, ты наконец-то пришел", - сказал Тарлсон.


"Меня вызвали".


"Часто". Тарлсон улыбнулся. "Но ты был прав. Мы не смогли бы победить, защищая один город. Если бы я не был опрометчив, ты, возможно, до сих пор наказывал бы баронов ".


"Я думаю, с них хватит, хотя я и вне пределов досягаемости. Насчет запада и юга ты знаешь. А восток сдался".


"А? Джердрум предполагал то же самое, но не был ясен".


"Он не терял времени даром, задавая вопросы".


"Ему еще многому нужно научиться. Ты пришел быстро. Один?" "С тысячей. Остальные идут пешком, с заключенными. Как я уже говорил раньше, я верю в движение ".


"Да, пер Харун бин Юсиф. Я хочу поговорить о нем. Когда давление спадет. Возможно, твое прибытие поможет". Рагнарсон нахмурился.


"Мы перехватили сообщения от Vodicka сообществу Siluro. Они должны были взбунтоваться на этой неделе. Я надеюсь, что теперь они передумают".


Рагнарсон вспомнил о расхлябанности войск королевы. "От моих людей будет мало толку, если сегодня ночью все разразится. А ваши, похоже, ни на что не годятся". "Что вы предлагаете?" Спросил Тарлсон. Раны вытянули из него уксус, подумал Рагнарсон. "Запри ворота. Используй дворцовую охрану, чтобы затопить квартал Силуро. Введи комендантский час. Соблюдайте это. Они ничего не смогут сделать, если вы схватите их, когда они будут выходить из дома ".


"И оставить дворец без защиты?" "В моих руках, ты имеешь в виду? ДА. Энред, у тебя есть свои подозрения. Я не уверен, почему. Давайте просто скажем, что наши цели схожи. "


Тарлсон не извинился. "Равелин вызывает подозрения. Неважно. Каковы бы ни были ваши намерения, добрые или злые, мы в ваших руках. Больше некому остановить Водичку".


Рагнарсону это не нравилось. Он становился слишком важным лицом в делах Равелина.


"Я знаю свой контракт", - натянуто сказал он. "Я постараюсь его выполнить. Но лояльность моих людей заключается в другом". "Что это значит?"


"Они были в Кавелине в течение нескольких месяцев, сражаясь и умирая за дело, не принадлежащее им. Они полны духа. Они долгое время не давали себе волю. Что происходит, когда они идут выпить и понимают, что им не заплатили ни фартинга?..."


"Ах". Тарлсон посмотрел мимо Рагнарсона. "В казначействе хранились определенные суммы, полковник", - сказала королева. "Хотя вы должны быть богаты с добычей, которую захватили".


Рагнарсон пожал плечами.


"А что случилось с твоим толстым другом?" Спросил Тарлсон. "Насколько я помню, он исчез на паромах Скарлотти".


"Это призрак, который с тех пор преследует меня. Я не знаю. Я отправил его в Дамхорст. Все, что я слышал, это то, что он может быть в руках Брейтбарта".


"Возможно, он сейчас с Водичкой", - сказал Тарлсон. "Я видел цепочку заключенных во время нападения ..."


"С ним все было в порядке?"


"Не уверен, что это был он. Я просто мельком увидел толстяка, который прыгал вокруг и кричал. Потом меня укусили копьем".


"Это он. Интересно, что Водичка с ним делает?"


"Какие у тебя планы?"


"У меня их нет. Меня призвали защищать Воргреберг. Я не распространял свое воображение дальше того, чтобы попасть сюда".


"Есть два соображения. Силуро. Водичка. С Силуро мы можем справиться сейчас. Если мы сможем отправить "Водичку" собирать вещи до весны, то следующим летом у нас может быть преимущество перед "баронс". "


"Следующим летом у тебя будут настоящие проблемы".


"А?"


"Каптал Савернейка".


"А что насчет него?" Лицо Тарлсона потемнело. Он украдкой взглянул мимо Рагнарсона.


"У него там своя армия и Самозванец. Ребенку около шести. Я пытался дозвониться до него, но ..." Он замолчал, увидев эмоции, отразившиеся на лице Тарлсона.


"Но что?"


"Его союзники. Нам повезло, что мы выбрались. Эти люди... Самые суровые солдаты в мире".


"Были подозрения... Король рассказал мне... Кто? El Murid?"


"Шинсан".


Его свистящий шепот вызвал ужасную тишину, нарушаемую только вздохом у него за спиной. Лицо Тарлсона стало таким бледным и неподвижным, что Рагнарсон испугался, что у него случился инсульт.


"Шинсан? Ты уверена?"


"Черный Клык приносит доказательства. Доспехи с их мертвых тел. И ребенка... Он тренируется с самой Мист. Она была в Майсаке".


"Ребенок... Она хорошо выглядела?" В голосе королевы звучал такой взволнованный интерес, что Рагнарсон полуобернулся. Затем все сложилось. Ребенок был ее... Затем, ошеломляюще, "Она" дошло до его сознания.


"Шинсан!" Тарлсон ахнул.


Рагнарсон повернулся обратно. Несмотря на свое состояние, Инред пытался подняться.


У него почти получилось. Затем он рухнул, пытаясь отдышаться. На его губах выступила кровавая пена. я "Майген!" - крикнула королева. "Найдите доктора Вач-теля! Джердрум! Приди на помощь своему отцу."


Когда мальчик вбежал в комнату, Рагнарсон подошел к королеве. Казалось, она была готова упасть в обморок. Он помог ей удержаться на ногах.


"Энред, не умирай", - тихо умоляла она. "Не сейчас. Что я буду делать без тебя?"


Когда отчужденность и достоинство покинули ее, Рагнарсон мельком увидел испуганную женщину за фасадом. Такая юная, такая беззащитная.


Не обращая внимания на его грязь, она прильнула к нему, положив голову ему на сердце. "Помоги мне!" - умоляла она.


Что еще он мог сделать?


в) Час возмездия


Пересмешник подумал, что грохот, столкновение и крики означают, что личный состав Королевы вернулся для внезапного матча-реванша. Ему было так плохо, что он не поднял глаз. Зачем беспокоиться?


Клэнгор придвинулся ближе. Долгое время он не делал ничего более амбициозного, чем высморкаться в рукав. Он тут же пожалел. Зловоние трупа в пяти местах справа от него доносилось до него, несмотря на ливень. Парень умер четырьмя днями ранее. Никто не потрудился убрать его. По мере того, как восстание в Силуро продолжало откладываться, волстокинцы становились все более вялыми, все более пораженческими. У Водички и шагуна были ожесточенные споры по этому поводу. Сам Водичка стал туповатым и беззаботным.


У Пересмешника скрутило живот. То немногое, что он съел, было заплесневелым и испорченным. С трудом поднявшись на ноги, он потащил за собой своих ближайших товарищей по цепочке, спеша к католическому отхожему месту в пяти шагах от него.


Пока он сидел на корточках, обернув полы халата вокруг талии, в грязь неподалеку шлепнулась стрела. Он потянулся, поскользнулся, упал, поднялся, ругаясь. Другие заключенные проклинали его в ответ. Четверть их числа уже умерла, и скоро болезнь поглотит их всех — и армию Водички в том числе. Дизентерия была эндемичной. Теперь в цепочке не было друзей, только животные, которые рычали друг на друга.


Стрела была итаскийской. Ни одно местное оружие не использовало бы ее так долго.


Ему хотелось кричать от радости, но не было сил.


Он долго отчаивался получить такую возможность, но все же подготовился. Это потребовало медленной, тщательной работы. Он не хотел, чтобы кто-нибудь, особенно его ищущие благосклонности товарищи, узнал, чем он занимается.


Сначала были цепи. Правая рука каждого мужчины была привязана к левой лодыжке мужчины справа от него. Он в течение нескольких дней шлифовал звено кусками песчаника. Сделав это к своему удовлетворению, он продолжил снабжать себя оружием.


Когда шагун и его безвкусные смоки появились у входа в павильон, Пересмешник разорвал ослабевшую связь и достал из-под мантии лучшее из своего оружия.


Сделать слинг было сложнее, чем разрезать цепочку. Все всегда играли с последней...


У него было три камня, хотя он ожидал, что получит всего один выстрел, прежде чем будет сбит сам. И это было годами...


Слинг, скрученный из полосок ткани от его халата, загудел, когда он наматывался. Несколько апатичных взглядов обратились в его сторону.


Он пустился в полет.


"Горе!" - простонал он. Он погрозил левым кулаком небу, и ему в лицо брызнул дождь. Он промахнулся с таким большим отрывом, что шагун не заметил, что на него напали.


Но никто не выдал Пересмешника. Никакие смуглые охранники не пришли, чтобы втоптать его обратно в грязь. Атака была свирепой. Должно быть, там есть плохие бойцы, подумал он.


Он обернулся, вгляделся сквозь ливень и почти сразу заметил Рескирда Килдрагона. Его надежды возросли. Лучшие бойцы на этом краю света.


Его второй камень попал в цель. Не с той поразительной точностью, которая была у него в детстве, но достаточно близко, чтобы раздробить шагуну челюсть. Солдат-волшебник отшатнулся от своего дыма, протянув руку, словно прося о помощи. Он подошел к пленникам.


Пересмешник проверил изможденных северян. Некоторые начали проявлять интерес.


Шатаясь на ослабевших от болезни ногах, он подошел к шагуну. Он размахнулся своей длинной цепью и втоптал мужчину в грязь.


По-прежнему никакого вмешательства. Но смуглые лица начали оглядываться с поля боя. Он использовал кинжал шагуна, чтобы быстро покончить с этим.


"Теперь водичку", - сказал он, поднимаясь с окровавленным клинком. Но сквозь шум он услышал, как Килдрагон рявкает своим людям сомкнуться и отступить.


И он никак не мог до них дотянуться.


"Я обречен", - пробормотал он. "Буду медленно поджариваться на вертеле, без скальда, который споет последний храбрый подвиг". Его руки, ловкие, как у карманника, которым он был, когда Гарун подобрал его в начале войны, прошлись по одежде шагуна, выхватывая все. Затем он обогнул павильон сзади, надеясь исчезнуть прежде, чем кто-нибудь заметит, что произошло.


Нордмены наблюдали за происходящим глазами, теперь ревнивыми и злыми. Из павильона доносился ворчливый голос Водички. Он казался пьяным или больным.


Затем раздались крики, когда было обнаружено убийство.


ОДИННАДЦАТЬ: Закрывается плотнее


я) Умираю


Смерти просто не место среди дня. Рассвет был ярким, теплым и почти безоблачным. К полудню улицы высохли.


"Это неправильно", - сказал Джердрум, глядя в окно рядом с кроватью отца. "В историях это всегда происходит ненастной ночью или туманным утром".


Королева сидела рядом с кроватью, держа Тарлсона за руку. Он был в коме со вчерашнего дня. "Мой отец называет Смерть абсолютным демократом", - сказала она. Под ее глазами залегли глубокие тени. "А также бесспорный автократ и великий уравнитель. На нее ничто и никто не производит впечатления. Ни то, что уместно".


"Мама не захотела приходить. Она заперлась в их спальне... Говорит, что не выйдет, пока он не вернется домой. Потому что он всегда так делал. Он получал раны, от которых умер бы медведь, но всегда возвращался домой. Но она знает, что на этот раз у него ничего не получится. Она пытается вернуть его своими воспоминаниями. "


"Джердрам, если бы что-нибудь было... Ты знаешь, я бы ..." "Я была зачата в этой комнате. Когда он был еще одним лакеем Вессона. В ночь перед королевским


Мы с охранником отправились встречать Эль Мюрида в the Gap. Почему он так и не переехал? Он занял несколько других комнат, но так и не переехал ... "


"Джердрум!"


Он повернулся.


"Его глаза. Они двигались".


Глаза Тарлсона открылись. Казалось, он пытается сориентироваться. Затем хриплым шепотом: "Джердрам, иди сюда".


"Не дави на себя, отец".


"Мне нужно кое-что сказать. Она пришла, но я не смог уйти. Успокойся. Позволь мне поторопиться. Она ждет. Что делает Рагнарсон?"


"Зачистка Силуро. Он поспал пару часов, затем отвел полк и охрану в квартал. Все, что мы получили от него с тех пор, - это пленники и фургоны, полные оружия. Обход домов. Они кричат. Но любого, кто спорит, арестовывают. Или убивают. "


"Джердрам, я не доверяю этому человеку. Я не уверен почему. Это может быть бин Юсиф. Тут есть связь. Они сражались друг с другом, и пока их работодатели терпели крах, они разбогатели. Он слишком много знает о том, что происходит. И, возможно, он работает на Итаскию. Некоторые из его "наемников" - завсегдатаи Итаскии."


Несколько минут он лежал тихо, восстанавливая силы. I "Это игра в империи, - сказал он наконец, - и Кавелин - это доска.


"Джердрам, я дал обещание королю. Я пытался сдержать его. Я передаю его тебе, если хочешь... Хотя боги знают, как ты справишься. Любым возможным способом... Скажи своей матери... Мне жаль... Мой долг... На этот раз ей придется прийти ко мне. Туда, где дует западный ветер... Она поймет... Я буду... Я буду..."


Его глаза медленно закрылись. На мгновение Джердрам подумал, что он заснул. Наконец, о королеве: "Это он?... Это он? ..."


"Да".


Они пролили мало слез. Ожидание неизбежного притупило его болезненную остроту.


"Джердрам, найди полковника Рагнарсона. Скажи ему, чтобы пришел в мой кабинет. И сообщи министрам, что в восемь состоится совещание. Никому не рассказывай о случившемся". "Мэм". Он слабо отдал честь. На дежурстве наступило облегчение от боли.


ii) Интервью


Рагнарсон сидел напряженно выпрямившись, пока его лошадь цокала по пустым улицам. Ему приходилось сохранять железную хватку. Он так устал, что у него начались галлюцинации.


По троллединджану ехали с обеих сторон, готовые к неприятностям. Но они ничего не ожидали. Население было запугано. Они появлялись лишь короткими вспышками, в щелях между занавесками.


Сегодня Воргреберг, завтра Осада. Затем Во-дика. И Кавелин до весны. Объедините королевство вовремя, чтобы встретить Каптала и Шинсана.


Дворец был так же безлюден, как и город. С разрешения королевы он отправил всех мужчин, способных носить оружие. Они встретили небольшое сопротивление, когда стало ясно, что они этого не потерпят.


Когда он подошел, она расхаживала взад-вперед, бледная, заламывая руки. Ее глаза были затуманены.


"Ушастый умер".


Она кивнула. "Полковник, все рушится. Мой мир. Я не сильный человек. Я склонен убегать, а не смотреть правде в глаза. Энред был моей силой, как и силой моего мужа. Я не знаю, что теперь делать. Я просто хочу уйти ... "


"Зачем ты мне позвонила?" С того момента, как их взгляды встретились, он знал, что она оценит силу и прямоту больше, чем пышность и формальности. "Я наемный убийца. Посторонний. Ненадежный, так думал Инред."


"Инред не доверял никому, кроме Крифа. Садись. Ты достаточно долго был на ногах".


Она была поразительной женщиной. Ни одна особа Королевской крови, с которой он когда-либо сталкивался, не стала бы обращаться с бланкшилдом как с равным. И ни одна королева или принцесса не пустили бы его в свои личные покои без сопровождения...


"Ты улыбаешься. Почему?"


"Э-э? Думаешь о членах королевской семьи. Принцессах. Давным-давно, в Итаскии... Ну, неважно. Неприятный эпизод, если смотреть отсюда".


"Бренди?"


Она снова напугала его. Королева, прислуживающая простолюдинке...


"В Итаскии душно? Твоя Королевская семья?"


"Обычно. Зачем ты хотел меня видеть?"


"Я не уверена. Несколько вопросов. И, возможно, потому, что мне нужно, чтобы кто-нибудь выслушал". Она медленно подошла к окну.


Наблюдая за ее движениями, мысли Рагнарсона соскользнули в русло, далекое от почтения.


"Я созвал конференцию министров. Я либо отрекусь от престола, либо вернусь к своему отцу..."


"Моя леди!"


"... или назначить тебя маршалом и возложить все это на тебя". Она повернулась, их взгляды встретились.


Он был ошеломлен. "Но... Маршал?... До этой весны я никогда не командовал больше чем батальоном. Нет. Вы встретили бы слишком сильное сопротивление. Лучше выбери рейв-лайнера ..."


"Кому я мог доверять? Кто командовал, кто не был в контакте с повстанцами? Арестован. Но он мертв. Даже мои министры подстраховались ".


"Но..."


"И хотя я ненавижу плохо отзываться о мертвых, Инред не смог бы с этим справиться. Он был лучшим в своем роде Чемпионом. Как полевой командир он был посредственностью. Король понимал это ".


Она достала графин, налила еще бренди.


"Он не был сильным, Король. Не мог навязать свою волю. Но он знал людей. Он мог поговорить с кем-нибудь пятнадцать минут и рассказать о них все. Он знал, кому можно доверять, а кому нет, и кто был бы счастливее всех и на каком посту проявил бы себя лучше всего. Я хотел бы, чтобы он был здесь ".


"Ты должна доверять мне, но не знаешь, сможешь ли. Задавай свои вопросы".


Она подвинула стул к нему лицом. "Какая у тебя связь с итаскийской короной?"


"Назначаемый ландграф. Ненаследственный титул наполовину с чином в запасе. Армия. Бреве-капитан


Пехота. Я получаю в пользование ранее непродуктивную пограничную территорию и титул на нее в обмен на роль шерифа и защиту границы. По политическим причинам в настоящее время я активен в списках военного министерства. Мое задание - помешать Эль Мюриду установить контроль над Савернейк Гэп и обойти линию Тамерис-Хеллин Даймиел с флангов. Я также настоящий полковник Гильдии, хотя и с плохой стороны Цитадели. Мое назначение в Итаскию не противоречит моему контракту с тобой."


"В данный момент. Ваши приказы могут измениться. Что-нибудь еще?"


Он пожал плечами. "Что?"


"Людей, которым король доверял, он отправлял с торговыми миссиями. С другими поручениями. Он знал важность Кавелина. Эти люди продолжали сообщать. Например, Тамерис поддерживала связь с Вессонами в Седлмайре и Делхагене. Алтея рассматривала возможность аннексии Долусича, Видусича и Гейле. Анстокин планирует то же самое для нижнего уровня провинций в Волстокине, вплоть до Галмичес — предполагая, что мы выиграем Водичку. "


"Один король всегда пытается извлечь выгоду из горя другого. Дело Седлмайра улажено. Алтея, я уверен, предпочитает дружбу и сотрудничество войне за пустоши. И Анстокин имеет исторические права на большинство этих провинций. "


"Я имел в виду тот факт, что у нас в Итаскии есть люди. Наши лучшие. Когда топает ваш король, земля дрожит по всему западу".


Немедленной реакцией Рагнарсона было "ну и что?"Затем он спросил: "В чьей партии?" "Простите?"


"Вы подозреваете намерения итаскийцев. Я хочу отметить, что мы разделены. Каждая партия контролирует часть правительства. Партия Грей-феллс выступает за Эль Мюрида. Другой, яро настроенный против Эль Мюрида. Мне интересно, приняли ли это во внимание ваши шпионы. "


"Какой линии ты придерживаешься?"


"Грейфеллс и Эль Мюрид были моими врагами со времен войн".


"Я верю вам, полковник. Но есть еще Гарун бен Юсиф. Чего он хочет?"


"Мы настолько близки, насколько это возможно для мужчин. Но его разум подобен одной из тех коробочек-головоломок, когда ты наконец открываешь ее, все, что у тебя есть, - это еще одна коробочка".


"Но у тебя есть идея?"


"Предположение. Основано на географии. Он готов вернуться в Хаммад-эль-Накир. Лучшей базы, чем Кавелин, нет. Аль-Ремиш находится сразу за Капенрунгами. Если бы он смог захватить святые места, ему, возможно, удалось бы восстановить их. Мы видим только фанатиков снаружи. За пределами Сахеля поддержка Эль Мюрида далека от единодушия ".


"Я понимаю. Проблема. Но с ней можно разобраться, когда придет время. Он не включил Шинсан в свои планы ". Она встала и вернулась к окну. "Город? Можно ли его усмирить? Осада?"


"Эти битвы уже идут. Я смотрю дальше, на Водичку".


"Хорошо. Есть еще что сказать и спросить, но позже. Я хочу, чтобы ты отдохнула сейчас. Это приказ. Я хочу, чтобы ты была свежей после совета. Если я останусь ..." Она подошла к нему, взяла его руки в свои, повернула их ладонями вверх, изучила их, затем посмотрела ему в глаза. "Я была бы в этих руках. Будь нежен".


iii) Конфронтации


У Рагнарсона было ощущение, что прошло много времени. Он лежал, дрейфуя на грани сна, его совесть говорила ему, что он должен быть на ногах и чем-то занят, но вместо этого он продолжал задаваться вопросом, сколько смысла он осмелился придать последним словам королевы.


Раздался стук. "Войдите", - проворчал он, поднимаясь в сидячее положение. Одинокая свеча освещала его комнату.


Джердрам просунул голову. "Извините, что разбудил вас, полковник. Мы поймали бродягу. Его трудно понять, но я думаю, он говорит, что знает вас".


"А? Толстый мужчина? Темный?"


"Похоже, раньше он был толстым. Но сейчас он болен. Я бы сказал, что пару месяцев ему пришлось несладко".


"Где он? Дай мне надеть штаны. Каковы шансы, что я куплю что-нибудь новенькое?"


Джердрам взглянул на почти лохмотья, которые он надевал. "Я попытаюсь что-нибудь найти".


"Королева. Как прошел ее совет?" "Все еще продолжается".


"Уведи. Где он?" "Подземелье. Мы подумали, что так будет безопаснее". Это был Пересмешник. Пересмешник в жалком виде. Он дремал на устланном соломой полу.


"Открывай", - сказал он надзирателю. "Тихо. Не разбуди его".


Должен был быть какой-то трюк. Он не мог приветствовать Пересмешника без него. Он присел на корточки и пощекотал толстяку ухо. У того выросла уродливая, клочковатая борода. Это Рагнарсон слегка подправил. "Проснись, дорогая", - сказал он писклявым фальцетом.


Пересмешник улыбнулся и положил одну руку на руку Рагнарсона. Он испуганно нахмурился, а затем вскочил, готовый к драке.


Браги взревел, покачнувшись на каблуках. "Попался!" - Хай! - простонал Насмешник, слабо имитируя себя прежнего. "Величайший из великих шпионов рискует жизнью и конечностями очень самонадеянного человека, переносит месяцы заключения, истощения и пыток по приказу друга, смертельно устал и находится на грани пневмонии, преследуемый ордами волстокинцев, преодолевает тридцать миль по забытой богом стране грозно — грозно?—в одиночку убиваю верховного шагуна волстокинских советников, шагуна-генерала непосредственно из советов в Аль-Ремише, тем самым спасаю бекон от неблагодарных помощников Прешки и Килдрагона, и меня приветствуют в спасенном городе выходцы из подземелий, слишком невежественные, чтобы распознать себя, и там я подвергаюсь нападению волосатых троллей-дингян сомнительной мужественности и морали. Горе! Во всей вселенной нет справедливости. Сами демоны отчаяния преследуют себя через долину слез, называемую жизнью ... "


Рагнарсон потерялся в перипетиях. "Рольф здесь? В Кавелине?" Если бы Рольф присоединился к Reskird, Элана могла бы присоединиться тоже.


"Сказал то же самое, нет? Прешка, Рольф. Ива Сколовдан. Бывший капитан гильдии. Возраст тридцать шесть. Девятнадцать лет службы. Начинал в компании Лаудера..."


"Хорошо. Хорошо. Расскажи мне еще раз ту часть о шагуне".


К Пересмешнику вернулся прежний энтузиазм, пока он подробно описывал свой побег.


"Пойдем", - сказал Рагнарсон. "Мы вымоем тебя и попросим королевского врача осмотреть тебя". По дороге Рагнарсон засыпал своего друга вопросами. Каждый ответ радовал его больше, чем предыдущий.


"Джердрум, - сказал он, когда они приблизились к его комнате, - вызови врача. Затем пусть все офицеры соберутся в офицерской столовой. Пусть принесут карты местности, где разбила лагерь Водичка. И я хочу, чтобы моя Марена Димура была там. Тогда встретимся в зале совета. Как мне туда добраться? "


"Но ты не можешь..."


"Смотри на меня. Меня меньше всего волнует уважительное отношение к банде жирнозадых лицемеров-нордменов. Скажи мне".


Юноша неохотно дал указания.


"Выполняй свои приказы. Подожди. Который, черт возьми, час, в любом случае?"


"Около полуночи".


Рагнарсон застонал. Он потратил впустую восемь часов на сон.


Двое дворцовых стражников заблокировали дверь зала совета. "Доложите обо мне", - сказал он старшему.


"Извините, сэр. Лорд Линдведел оставил инструкции, чтобы их не беспокоили ни по какой причине".


"А? Почему? Что, если что-то случилось?"


Солдат пожал плечами. "У меня была идея, что они собирались разобраться с Ее величеством".


"А". Старая змея узнала об Инреде.


"Тебе лучше уйти с дороги". Его холодная решимость заставила молодого охранника сглотнуть.


"Нет, сэр", - сказал старший. "Нет, пока мои приказы не изменятся". Костяшки его пальцев на рукояти короткой церемониальной пики побелели.


Браги нанес ему удар левой. Его шлем звякнул о стену. Рагнарсон выхватил свою пику, сбил с ног второго солдата, снова вышиб мозги первому, затем ударил по двери. Она не была ни заперта, ни заперта на засов. Он проломился внутрь.


Как раз вовремя.


Семеро старых северян окружили королеву, как поджарые серые волки испуганного олененка. Она плакала и собиралась подписать документ. Торжество на лицах министров, прежде чем они повернулись, сказало Рагнарсону, что он угадал правильно. Они запугивали ее, чтобы она отреклась от престола.


Он сделал три быстрых шага, ударил пикой по документу. Отшвырнув министров в сторону, Браги схватил документ и швырнул его в ближайший камин.


Линдведель крикнул: "Стража!"


"Держи рот на замке, старый стервятник!" Прорычал Рагнарсон, вытаскивая свой меч. "Или я отрежу тебе новый примерно на четыре дюйма ниже". Он попятился к двери, запер ее на засов.


Он пожалел, что у него нет с собой нескольких троллингджанов. Вместо этого ему придется поторопиться...


"Вы, мужчины, отойдите к той стене". Он подошел к королеве. Она, казалось, не знала, благодарить ей или сердиться. Он хмуро посмотрел на министра, пробиравшегося к двери.


"Если бы я был моложе, я бы..."


"Тебе убьют задницу. Еще не встречал северянина, который смог бы разделать курицу без посторонней помощи. Давай уладим это цивилизованно. Мы позволим леди принять решение самостоятельно. "


Их взгляды сулили неприятности. Скоро начнутся заговоры с целью устранения иностранца, который защищал иностранную королеву.


"Зачем ты вломился?" - прошептала Королева.


"Мой друг только что приехал", - тихо ответил он. "Из лагеря Водички. Хотел, чтобы ты знала, что он сказал. Когда у меня возникли проблемы на улице, я подумал, что эти старые канюки что-то замышляют. "


"Что было такого важного?"


"Шагун Водички мертв, Водичка сошел с ума, а его армия уничтожена болезнью. Его люди дезертируют. Мой помощник Килдрагон разместил силы к западу от них в качестве наковальни, по которой я могу их ударить. Я начну затягивать петлю утром ".


"Ты слишком напрягаешься. Убиваешь себя. Тебе нужно когда-нибудь отдыхать".


"Ты отдыхаешь между войнами", - пробормотал он. Затем: "Мы не можем расслабиться. Все еще слишком много переменных. Стервятники Шинсана уселись на скалах Капенрунгов."


"Ты не будешь ждать своего мужчину Черного Клыка?"


"Нет. Но он скоро будет здесь. Я в любом случае не собираюсь ввязываться в драку, просто чтобы поставить Водичку в невыгодное положение".


"Цифры выглядят не очень хорошо".


"Цифры не важны. Все еще хочешь сбежать? Бросить все, когда у нас появился проблеск надежды?"


"Я не знаю. Я не был создан для этого. Интриги. Война".


"Я обещаю тебе, если это в моих силах, что я не уйду, пока не смогу оставить тебя в самой спокойной стране в Меньших Королевствах. Даже если мне придется оставить мятежников висеть, как яблоки на каждом дереве".


"Но ты наемник. И у тебя есть семья и дом, я слышал".


Звучало ли в ее голосе наименьшее разочарование? "У меня нет дома, пока партия Грейфеллс сохраняет хоть какую-то власть. Назначение?"


"Они никогда не согласятся".


"Пари?" Он повернулся к министрам. "Ее Величество желает, чтобы вы подтвердили мое назначение маршалом Равелина".


Некоторые покраснели и брызгали слюной. Лорд Линдведел прохрипел: "Никогда! Ни один иностранец низкого происхождения..."


"Тогда мы тебя повесим и назначим новых министров".


Дверь задребезжала, когда кто-то попытался открыть ее. Министры оживились.


Он знал, что Рагнарсон мог бы навязать здесь свою волю, но как бы он удержал их от отступления?


Самым простым решением было бы предложение Гаруна. Он бы приказал их убить.


"Ты бы не посмел!"


Мужчины ломились в дверь.


"Судите меня. Обвинение в государственной измене. Я верю, что ее Величество поддержит его".


Топоры начали раскалывать дверь.


Королева коснулась его руки. "Внешний вид решит это. Отойди в угол, как будто защищаешь меня".


Она сделала выбор. Он улыбнулся и сделал, как она предложила. Она прижалась к его левой руке в классической позе девицы, повисшей на защитнике.


Лорд Линдведел сдался. "Хорошо, черт возьми. Подготовьте документы".


Браги оставался в своей позе достаточно долго, чтобы Джердрум и войска королевы успели его мельком увидеть. Таким образом, нечестным путем он завоевал их лояльность.


iv) Вызов


На земле лежал снег, чуть гуще инея, окрашенный в рубиновый цвет в лучах рассвета. Резкий холодный ветер шевелил скелеты деревьев. Браги, сидя верхом на дрожащей лошади на опушке леса, взглянул на дорогу, которая змеилась по холму, скрывая лагерь Водички. С ним были неугомонный Пересмешник и дюжина его собственных людей и людей Королевы. Пересмешник подул в трясущиеся руки и оплакал импульс, который привел его на поле боя.


В течение недели Рагнарсон маневрировал своими силами на позициях, надеясь на приказ, который сохранит жизни. Весной ему понадобится каждый человек.


На севере, блокируя дорогу на Волстокин, находились Черноклык и Аринг с тролледингьянами и итаскийцами. Сэр Андвбур, на данный момент командующий личной гвардией королевы и дворцовой охраной, удерживал маршруты на восток. На юге лежал Альтенкирк с тысячью сотнями вессонов и Мареной Димура. Леса за Водицкой удерживали Килдрагон и Прешка.


Все были на позициях со вчерашнего дня. Мужчинам дали ночной отдых и вдоволь поели... На этот раз он не стал торопиться. Это была бы его самая решающая битва, та, в которой он скорее справился бы, чем одержал победу, и которая могла бы сделать его маршалом Кавелина.


"Тебе лучше идти", - сказал он Насмешнику.


Толстяк погнал своего нового осла погулять. Он вызвался найти Гаруна. Он обойдет зону боевых действий и, надеюсь, узнает об исходе до того, как пройдет последний аванпост Килдрагона. Он также передал послания семье Водички.


Рагнарсон повернулся к другому из своих спутников. "Выведи ее".


Вопреки его совету и протестам своих сторонников королева настояла на том, чтобы присоединиться к нему.


Через несколько минут она была рядом с ним, закутанная в меха, скрывавшие плохо сидящую кольчугу. Она пузырилась.


Рагнарсон кивнул. "Мы начинаем". Он направил свою лошадь вперед. Она не отставала. Его отряд шел по двое.


Сердце Рагнарсона бешено заколотилось. Желудок скрутило узлом. Его мучили сомнения. Правильно ли он выбрал курс? Конечно, это был способ развеять слухи о том, что он не руководит с фронта, но... Что, если Водичка откажется от его вызова?


Он наклонился к королеве и сказал: "Если ты привнесешь в правление столько же азарта и упрямства, сколько в драку, ты будешь..."


Ее бедро коснулось его бедра. Он не был уверен, но ему показалось, что она направила своего скакуна чуть ближе к нему. Он помнил, как ехал бок о бок с Эланой, подстерегая смертельные опасности.


"Ты красивая женщина", - прохрипел он, выдавив комплимент. Затем он смягчил свою смелость словами: "Ты не должна так рисковать собой. Если нас схватят ..."


Ее лицо покраснело, когда она посмотрела в его сторону. Он разозлил ее?


"Маршал, - сказала она, - я женщина. Благородная по происхождению, королева в браке с человеком, давно умершим, и лидер по обстоятельствам. Но женщина".


Он думал, что понял. И это было страшнее всего, что могло поджидать за холмом.


Они достигли вершины этого холма. "Ты уверена, что сообщения были отправлены?" Он попросил ее разослать приказы всем северянам публично присягнуть на верность, иначе им грозит изгнание или смерть. Новости о сегодняшних событиях преследовали бы посланников, убеждали бы или осуждали.


"Да. Легкое раздражение.


Он изучал лагерь. Водичка перестроил его по имперскому образцу, возведя валы и вырубив траншеи. Строились башни для лучников. Водичке потребовалось два нападения, чтобы понять, что его нет на бивуаке.


"Знамена", - прорычал Рагнарсон через плечо. Их заметили.


Флаг семьи Криф вспыхнул рядом с белым парламентским флагом. Рагнарсон продвигался вперед, пока они не оказались за пределами досягаемости хорошего итаскийского лука. Это был бы момент, когда один из негодяев Грейфеллса материализовался бы.


Они ждали. И дождались. Ближайшие ворота наконец открылись. Оттуда вышли всадники.


"Вот здесь, - сказал Рагнарсон королеве, - будь я на месте Гаруна, ты бы поняла разницу в нашем мышлении. Он подал бы какой-нибудь безобидный сигнал, и наши лучники смогли бы их уничтожить. Гарун вцепляется в горло."


Водички не было на вечеринке.


"Они выглядят так, словно уже провели год в осаде", - заметила королева. Она была достаточно взрослой, чтобы помнить ожесточенные осады на своей родине.


Рагнарсон подозвал переводчика. Обычная речь Волстокина была сродни речи Марены Димуры. Высшие классы использовали другой диалект.


Вечеринка была разношерстной, в нее входили несколько старших офицеров армии Волстокина, несколько советников Эль Мюрида, перебежчики из Кавелинера и мужчина с луком, похожий на итаскийца.


Кавелинец узнал Королеву и что-то взволнованно забормотал своим спутникам.


"Скажи им, что у нас дело к Водичке", - сказал Рагнарсон своему переводчику. Языком общения высших классов была речь Хеллина Даймиэля.


Офицер ответил: "Я говорю от имени короля Водички. Переводчик не нужен". Он безупречно говорил на итальянском языке высшего класса. "Я глава Семьи, сенешаль сэр Фарас Скарна из Лиолиоса".


"Полковник Гильдии Браги Рагнарсон, маршал Кавелина, вместе с Ее Верховным Высочеством Фианой Меликар Сардигой ип Криф, королевой Кавелина, дочерью и союзницей Его Высочества Душана Лоримье Сардиги, лорда-протектора Сакуэску, Беделийской лиги и


Прибрежный принц Аусзура и вице-король Их Величеств королей Незнайки Скуттари и Октилии." Что мало что значило, Сакуэску был бессилен, Незнайка Скуттари все еще приходил в себя после войны, а Октилия находилась под протекторатом Итаски, подвергаясь давлению как врагов королевы, так и друзей.


"Чего ты хочешь?"


Рагнарсону понравились деловые манеры сэра Фараса. Браги рассудил, что он всю жизнь был бойцом.


"Я вызываю Водичку на индивидуальный бой. И требую капитуляции его самого и его войск. Первый как Чемпион, второй как маршал".


"Чемпион?"


"Ваш король добился такого большого успеха, сэр Фарас", - вмешалась королева.


Сэр Фарас сказал что-то на своем языке. Неохотно все, кроме него, отошли на сотню ярдов.


"Отойди на то же расстояние, Денер", - приказал Браги.


"Леди тоже, и это доставляет тебе удовольствие".


Рагнарсон обернулся. Она напускала на себя упрямое выражение лица. "Моя леди".


"Должен ли я?"


"Я думаю, что да".


Как только они остались одни, на расстоянии нескольких взмахов меча, сэр Фарас спросил: "Мужчина мужчине? Не как сенешаль и маршал?"


"Все в порядке".


"Ты сможешь победить нас?"


"Легко. Но вместо этого я уморю тебя голодом. Я разговаривал с дезертирами. Я знаю, что происходит внутри".


"Проклятые иностранцы... Интриги и магия. И жадность. Уничтожили армию и короля". Он сделал паузу, сплюнул. "Я бы сдался. Сохранил то, что мог. Но я не Его Величество. Чем слабее он становится, тем больше он убеждается, что мы сможем покончить с Кавелином, если просто продержимся, пока не получим другого колдуна из Аль Ремиша. Он снова сплюнул. "Он не сдастся. Он может сражаться".


"Ты мог бы совершить вылазку, спуститься с холма и сдаться".


"Нет".


"Я так и думал. Насколько он плох?"


"Очень. Здоровый, он бы дал тебе бой. Он боролся


Однажды Тарлсон сыграл вничью. Много лет назад. Он с гордостью носит этот шрам. "


"Что будет, если я убью его? В Волстокине?"


"Ты бы не заметил перемены. Его брат, которого ты победил на озере Берберих, добивается успеха. Война продолжается".


"Как, когда Волстокин в руинах и ему угрожает голод?"


"Слухи верны?"


"Я знаю бин Юсифа".


"К чему эта конфронтация?"


"Эта армия - сплошная неприятность. У меня есть более опасные враги, о которых стоит беспокоиться. Предположим, я схватил Водичку и бросил его в какую-нибудь камеру? Содержал его в моде, но не потребовал за него выкуп?"


"Регентство. Вероятно, королева-мать. Брат его величества, Джостранд, не настолько популярен".


"А этот печально известный союз с Эль Мюридом?"


"Мертв. Мертв, как императоры в своих могилах".


"Тогда тюремное заключение могло бы пойти на пользу и Волстокину, и Кавелину".


"Возможно".


"Подарок, демонстрирующий мое чувство, что между нами должен быть мир. Анстокин движется с наступлением весны. Они намерены захватить провинции над озером Берберих, вплоть до Галмич".


Сэр Фарас побледнел. Он начал что-то говорить, кивнул. Затем: "Конечно. Мы должны были это предвидеть".


"Наши источники безупречны".


"Я верю тебе. Я поговорю с Его Величеством, но ничего не гарантирую. Удачи".


"То же самое". Он сказал это уменьшающейся спине сэра Фараса.


v) Личный бой


"Ну, и что он сказал?" - потребовала ответа королева. "Мы могли бы что-нибудь придумать". "Ты не будешь атаковать?"


"Нет, если я смогу с этим справиться".


"Но..."


"Я ввязался в эту старую драку не для развлечения. Давай вернемся в лес. Этот ветер убивает меня".


Пока остальные складывали хворост в бурелом, разводили костер и занимались лошадьми и оружием, Браги и Королева сидели на бревне и смотрели на лагерь Водички. Браги искала слабые места, она боги знали, какие.


"Бекринг", - сказал Рагнарсон через некоторое время. "Найди сэра Андвбура. Скажи ему, что мне нужен арбалет, пони или его самая низкорослая лошадь, и черни". Черни, порода, выведенная недалеко от этого небольшого города в Ворхангсе, была гигантской лошадью, предназначенной для самых тяжеловооруженных рыцарей.


"И что теперь?" - спросила королева.


"Хеджирую свои ставки. Это еще один способ выжить в этом бизнесе".


"Я не понимаю".


"Я только что вспомнил. Гарун не единственный парень, который думает по-своему. Вся его раса... Ты можешь убить человека? Если он пытается убить тебя?"


"Я не знаю".


"Лучше подумай об этом. Лучше будь готов, когда придет время". Он начал возиться со своими ботинками.


Бекринг привел животных и оружие как раз в тот момент, когда группа покинула лагерь Водички. Рагнарсон объяснил, торопя своих людей к месту встречи. Он ехал на Черни, она - на пони. Мужчины столпились поближе, чтобы слышать.


Когда прибыли волстокинцы без Водички или сэра Фараса, Рагнарсон держал Черни боком к ним, а Королева в маске была у него за спиной. Он выставил свою сторону щита.


Сэра Фараса заменил идиот, перепуганная, пускающая слюни жертва какой-то болезни, которая искалечила и мозг, и тело.


Рагнарсон предвидел это действие. Водичка делал то же самое в других войнах. Он проигнорировал этого человека, сосредоточившись на "советниках".


Они были слишком нарочито бескорыстны. Он встретился взглядом с ветераном с ястребиным носом, у которого был шрам в уголке рта, растягивающий его губы в постоянную ухмылку.


Глаза Ухмыляющегося рта на самое короткое мгновение метнулись к человеку, который должен был его отвлечь...


Рагнарсон пришпорил Черни. Его правая рука, уже опущенная, выхватила из-за голенища метательный нож и приставила его к горлу Шрамозуба. Королева, больше без маски, разрядила арбалет в грудь второго всадника, в то время как все взгляды были прикованы к Браги. Его отряд достал оружие и окружил ее. Прежде чем пораженные волстокинцы, не готовые к предательству своих союзников, пришли в себя, Браги обошел их с фланга. Там он встретился с третьим советником в схватке на мечах, выбил его из седла и столкнулся лицом к лицу с волстокинцами, когда они повернулись, чтобы убежать.


Путаница была недолгой. Браги потерял одного человека. Другая сторона потеряла пятерых, прежде чем сдалась.


Рагнарсон спешился, вынул топор из своего боевого снаряжения, отделил голову Шрамозубого от его тела. Он протянул его идиоту. "Скажи Водичке, что это игра, в которую я играю с предателями. Скажи ему, что я называю его трусом, незаконнорожденным сукиным сыном, который посылает убийц за людьми, с которыми сам слишком труслив, чтобы встретиться лицом к лицу ".


"Нам лучше убираться отсюда", - сказал один из людей Браги.


"Да". Он вскарабкался на Черни.


Пока они наблюдали за перестрелкой людей сэра Андвбура с волстокинцами, вышедшими на помощь своим товарищам, Браги сказал королеве: "Ты выглядишь больной. Он бы убил тебя".


"Дело не в этом. Я видел, как умирали люди... Голова ..."


"Это тоже не принесло мне никакой радости. Но ужасные поступки иногда спасают жизни".


"Я знаю. Я понимаю. Но это мне не нравится".


Его собственный желудок был в плохом состоянии.


Перестрелка затихла. Переложив свое снаряжение на свежую лошадь, Рагнарсон вскочил в седло и сказал: "Время для следующего этапа". Он взял королевский штандарт у знаменосца и помчался вниз по склону. "


Он шел рысью, внимательно изучая землю и дальние укрепления. Он перешел на легкий галоп, затем, на расстоянии полета стрелы, на галоп. Волстокинцы с удивлением наблюдали, как он проскакал мимо их земляных укреплений, выкрикивая оскорбления в адрес Водички. Несколько беспорядочных стрел достигли его.


Одна из них просвистела мимо его носа. Он смеялся, как один из помешанных на битвах героев-берсерков на родине его детства. Его волосы и борода развевались со скоростью скачущей лошади. Он уже много лет не испытывал такого возбуждения.


Он остановился на расстоянии полета стрелы и стал ждать. Затем его приподнятое настроение взяло верх над ним. Он совершил второй проход, на этот раз водрузив штандарт королевы на холме возле ворот Водички.


"Ты сумасшедший!" - воскликнула королева, когда он вернулся за свежей лошадью. "Совершенно сумасшедший!" Но она смеялась. И в ее глазах появился новый, более многообещающий блеск.


"Он должен выйти сейчас. Или признать, что он трус перед всей своей армией".


"Он придет в полных рыцарских регалиях", - сказал сэр Андвбур, который воспользовался возможностью оказаться рядом с королевой. "Вы не сможете справиться с ним ..."


Его настроение все еще было приподнятым. "Смотри на меня!" Несмотря на холод, он сбросил одежду, пока не остался в базовом тролльдынджанском боевом снаряжении. Он повесил шлем, щит и меч на свою лошадь, затем побежал в лес, где спряталась рота гвардейской пехоты. Он вернулся с длинной пикой.


"Что тебе нужно сделать, - объяснил он, - так это перехитрить их. Когда они знают, что ты легкая добыча, но ты стоишь на своем и ухмыляешься, они нервничают. И совершают ошибки".


Он понимал, что выпендривается, но то, что он увидел в глазах Королевы, сделало рациональное поведение невозможным.


Он подъехал к месту встречи, спешился, водрузил новый штандарт, прошел двадцать шагов вниз по склону, оперся на пику.


Зазвучали трубы. Ворота лагеря открылись. Вперед вышел рыцарь.


На этот раз Рагнарсон столкнулся с Водичкой. Он продолжал неподвижно опираться на пику. Всадник потрусил взад-вперед, чтобы почувствовать землю, затем поехал в гору и остановился в сотне ярдов от нас.


Когда Рагнарсон осмотрел эту массу крови и стали весом почти в полторы тонны, он начал сомневаться. Лошадь была так же защищена, как и ее всадник.


Браги продолжал наклоняться, как будто ему было скучно. Он был предан делу.


Водичка не терял времени на разговоры. Он поднял свое копье и бросился в атаку.


Королевская лошадь стала казаться огромной, как замок. Браги опустился на одно колено, выставил пику, поднял щит. Мог ли он держать их достаточно прочно?


Он допустил серьезный просчет. Копье Водички пролетело мимо его пики.


Он слегка сдвинулся, не смог закончить до удара.


Водичка вошел, нацелив острие своего копья в грудь Рагнарсона, намереваясь сбросить его с копья и прикончить своим мечом.


Браги повернул свой щит и толкнул, чтобы отразить удар копья.


Пуля пробила его щит, спустившись по нижней стороне предплечья. Толчок отбросил его назад. Но его правая рука оставалась твердой, как дуб, в течение мгновения, необходимого для того, чтобы огорчить Водичку. Голова пики встретилась с лошадью на стыке плеча и нагрудника. Инерция визжащего зверя подбросила его в воздух.


Размах Рагнарсона вонзил наконечник копья Водички в землю.


Вставший на дыбы конь и занесенное копье отделили Водичку от седла. Когда Рагнарсон отползал в сторону, король Вол-стокина приземлился с ужасающим лязгом. Браги мгновенно оказался рядом с ним, приставив кончик меча к прорези в забрале мужчины.


"Уступай!"


"Убей меня", приглушенное, слабое.


Рагнарсон посмотрел в сторону лагеря Водички. Спасательной операции пока не было. Он с трудом освободил шлем. Да, он поймал настоящую рыбу. Он ударил Короля кулаком в челюсть.


"Ой!" Он поцеловал костяшки пальцев, ножом разрезал ремешки и шнурки, удерживающие доспехи Водички. Он финишировал едва вовремя, чтобы подняться в гору впереди группы потенциальных спасателей.


"Он в плохом состоянии", - сказал Рагнарсон королеве, подъезжая. "Лучше отвези его к врачу. Во дворец. Мертвый он не будет стоить и фартинга. Кто-нибудь, найдите мне бинты. "


Пока мужчины утаскивали Водичку, королева взяла Рагнарсона за руку. "На минуту я подумала ..."


"Я тоже. Когда-нибудь я повзрослею". Осмотрев его руку, он не обнаружил перерезанных крупных вен. Хирург наложил ему походную повязку и сказал, чтобы он несколько дней не перенапрягался.


"Сэр Андвбур, - сказал он, - начинайте следующий этап. Люди рыцаря начали продвигать земляные работы.


ДВЕНАДЦАТЬ: Сложности и новые направления


i) Восстановление и подготовка


Армия Волстокина развалилась. Один за другим, затем по ротам, солдаты Водички сдавали оружие и отправлялись домой. В течение недели лагерь опустел — за исключением советников Эль Мюрида и нескольких высших офицеров. Рагнарсон отступил в столицу. Черный Клык и троллединджанцы довершили начатое.


Посыпались обещания верности, особенно из потраченных впустую провинций. От Уолсокена, Траутвейна, Ортвейна и Ульмансика реакция была неоднозначной. От Лонкарика и Галмичес было зловещее молчание. От Савернейка они ничего не ожидали, и ничего такого они не получили.


Слухи с востока о крылатых людях, парящих холодными зимними ночами, "порхающих от замка к замку".


В Кавелине было два небольших промышленных района, осада Брайденбаха и Фарига. Брайденбах обслуживал рудники Галмиш, Лонкарик и Савернак. Там располагался Королевский монетный двор. Чтобы обезопасить это и в качестве эксперимента, Рагнарсон отправил сэра Андвбура Кимберлина на север — через Лоу-Галмич.


В военном отношении Фариг был важнее. Он находился в центре богатого железом Форбека и также получал руду из Ульмансика и Савернейка. Именно там производились железо и сталь Кавелина, ковались оружие и доспехи.


Обе осады были тяжелыми из-за Вессона. Королева нашла бы там поддержку.


Форбек и Фариг стали любимым зимним проектом Рагнарсона. Обеспечение их безопасности не только обеспечило бы ему поставки оружия, но и разделило бы все еще мятежные провинции на две группы. Южный ярус был сравнительно слабым.


Они получили от Форбека множество заявлений о верности, в основном от мелкой знати, чье состояние зависело от открытых торговых путей. Крупные землевладельцы благоволили самозванцу Каптала.


Пока Рагнарсон изучал, размышлял, маневрировал своими войсками во время осады Форгреберга, делал запросы и давал рекомендации и жалел, что у него нет таких быстрых средств связи, как у Каптала, королева тратила восемнадцать часов в сутки, пытаясь восстановить пошатнувшуюся иерархию. Были изгнания, запреты и инструменты общественного значения, каждому из которых совет яростно сопротивлялся.


Больше всего сопротивлялись подтверждению сделки Рагнарсона с олдерменами Седлмайра. После подтверждения Седлмайр отправил полковников Кириакоса и Фиамболоса и шестьсот опытных арбалетчиков в Воргреберг и собрал рекрутов, чтобы усмирить Уолсокена.


Другой эдикт гарантировал определенные права свободным людям, особенно вессонам.


Даже для крепостных появилось новое право. Одному сыну в каждой семье разрешалось покидать землю для службы короне. Для Кавелина, с его традиционной классовой жесткостью, это был революционный способ социальной мобильности.


Хотя северяне и стонали, они мало что уступили. Хаос на западе разлучил бесчисленное количество крепостных со своими хозяевами. Многие стали грабителями и разбойничками. Это устройство вывело бы их из-под контроля.


Мужчины начали просачиваться в Осаду.


Обязанности сопровождались правами. Рагнарсон хитроумно внедрил в указы концепцию, согласно которой каждый мужчина должен быть солдатом, защищающим себя. Каждому взрослому мужчине было приказано получить меч и научиться им пользоваться.


Он был удивлен, как легко это ускользнуло от министров. Мужчины с мечами стали немного выше, перестали быть беспрекословными инструментами воли своих лордов.


Прошло два месяца. Варнеке вошел в круг знакомых. Водичка стал суровым, угрюмо молчаливым жильцом башни, которую делил со слугой, присланным ему сэром Фарасом. Вессоны из Фарига намекнули на интерес к чартеру, подобному Sedlmayr. Здоровье Рольфа Прешки ухудшалось, и большую часть времени он проводил в постели. Турран и Вальтер исчезли. Но их руки были видны. Зима в низинах была необычайно мягкой. В высокогорье она была невыносимо суровой. Сэр Андвбур занял Брейденбах. И Браги проводил все больше и больше времени в полевых условиях, тренируя свои силы в юго-восточной части Осады.


Однажды ветреным утром его инженеры перебросили понтон через Шпехе к Гудбрандсдалю. Он вторгся в Форбек.


ii) Охота на призраков.


Пересмешник забился между зданиями в Тимпе, небольшом городке в Волстокине, проклиная погоду и собственное невезение. Он пробыл в королевстве два месяца и до сих пор не обнаружил ни малейшего намека на местонахождение Гаруна. Самый теплый след не был горячим с осени. Несколько партизан остались, но большой человек исчез.


Появилась группа солдат в лохмотьях, возвращавшихся из Кавелина. Они обменивались горькими словами с людьми на улицах. Пересмешник отступил в более глубокие тени. Нет смысла делать козла отпущения из fool tempers'а.


"Ну что ж, - мягко произнес голос из темноты, - посмотри, что натравили гончие".


Насмешник огляделся, сунув руку под мантию в поисках кинжала. Он никого не увидел. "Гарун?"


"Могло бы быть".


"Я сам тащился за половиной задницы -конец света ..."


"Так я слышал. В чем твоя проблема?"


Пересмешник пытался объяснить во время охоты. Он не видел ничего, кроме неестественно глубокой тени.


"Так чего же хочет Браги?" - требовательно спросил голос без источника. "У него все в порядке. Он мог бы сделать себя королем".


"Hai! До сих пор враги перемалывались на мельнице великого северного друга, как муравьи на пути муравьеда. Но теперь муравьед подходит к узкой дороге, где ждет лев ... "


"О чем ты там лепечешь? El Murid? Он не нападет. У него проблемы дома. "


"Горе! Всезнайка, сын песчаной ведьмы, отпрыск спаривания скорпиона с разинувшим рот ослом или, может быть, верблюдом, строит козни, как маленькая старушка, всегда с открытым ртом и закрытыми глазами... "


"Я кое-что пропустил. И мне говорят заткнуться на достаточно долгое время, чтобы услышать, что именно".


"Hai! В конце концов, она не глупа. О звезды ночи, свидетели. Умеет складывать двойки. " Тщательно, тратя меньше слов, чем обычно, он рассказал, с чем столкнулся Браги в Савернейк Гэп.


"Я должен был чего-то ожидать. Всегда возникают сложности. Сами боги выступают против меня". Сердито: "Я бросаю им вызов. Судьбы, боги, троны в Шинсане. Даже если мир будет разрушен и легионы Ада выступят из-за морей, я вернусь ".


Это была клятва, которую Гарун дал давным-давно, убегая из Хаммад-аль-Накира.


Из всего Королевского дома, потомков королей и императоров Ильказара, только Гарун выжил, чтобы продолжить реставрацию. Он один был достаточно ловок, быстр и тверд, чтобы уклоняться от стрел, клинков и ядов убийц Эль Мюрида, чтобы стать в изгнании вождем партизан, известным как Король Без Трона.


Пересмешник решил, что пришло время задать старый, назойливый вопрос. "Гарун, на случай, если Судьба преподнесет злой шанс левой рукой, оборвав жизнь старого товарища по походу, какова причина? У тебя нет преемников, а? Лидеры роялистов, да. Мрачные старики в темных местах, держащие в руках отравленные клинки для врагов Гаруна. Но нет таких сыновей, чтобы взять в руки мечи и продолжить погоню за ускользающей короной.


Бин Юсиф горько рассмеялся. "Возможно. Возможно, нет. Я ходил по дорогам в одиночестве, у меня были неразделенные секреты. И все же, если я уйду, какое мне дело?


"Что ж, я припас пару трюков, как скряга. Думаю, пришло время их потратить".


Пересмешник, все еще пытавшийся разглядеть что-то в темноте, был напуган внезапным воплем, раздавшимся в нескольких футах от него. "Гарун?"


Ответом был стон страха. Темнота рассеялась.


Гарун ушел. В последние годы так было всегда. Между ними больше не было близости, не было общей правды. И все же Гарун продолжал полагаться на дружбу, сложившуюся в юности.


Звуки страдания продолжались. Пересмешника втолкнули в сгущающуюся темноту.


Он нашел старого нищего, едва по ту сторону смерти. "Демоны", - пробормотал мужчина. "Одержимый демонами".


Пересмешник вздрогнул, нахмурился. Гарун нашел его, но он не нашел Гаруна. Откуда-то еще, отовсюду, с помощью колдовства бен Юсиф заговорил устами старика. Итак, его старый друг изучал темные искусства.


Без сомнения, с самыми лучшими намерениями. Но характер Гаруна...


Появление нескольких солдат у выхода с улицы, привлеченных воплями нищего, заставило Пересмешника броситься наутек.


Очень неудовлетворительно, подумал он, его одежда развевалась. Поездка была напрасной. Он должен бросить все и вернуться к Непанте.


iii) Ночные посетители


Действия армий зимой, даже в небольших масштабах Кавелина, представляли собой почти непреодолимые проблемы. Браги пересек Шпехе с пайками на десять дней. То, что он вышел на Гудбрандсдаль, было скорее для того, чтобы воспользоваться преимуществом в игре, чем для того, чтобы неожиданно подойти к Форбеку.


Он медленно продвигался по лесу, следуя маршрутам, ранее отмеченным Мареной Димура, его люди разбрелись поохотиться. Прошло два дня, прежде чем он разрешил своим патрулям выйти за восточную границу леса.


Лояльность знати Форбека, казалось, была пропорциональна расстоянию от Форгреберга. Они столкнулись с сопротивлением только за Фаригом. Тамошние северяне поддержали претендента Капталя.


Обитатели троллединга Черного Клыка, которым зима показалась мягкой, с криками перебрались из города в замок.


Через три недели Рагнарсон передал командование Черному Клыку и вернулся в Форгреберг.


В его отсутствие мало что произошло. Наемного убийцу из культа Хариш Хаммад аль Накира поймали, когда он взбирался на стену замка. Он покончил с собой до того, как его смогли допросить. Трех министров бросили в темницу. Ее величество справилась.


Он видел ее мельком перед уходом на пенсию. Она была изможденной.


Глубокой ночью сбылась мечта наяву, то, чего он одновременно хотел и боялся.


От легкого прикосновения он внезапно выпрямился в темноте. Его свеча погасла. Он схватился за кинжал, лежавший рядом с ней.


Чья-то рука уперлась ему в грудь. Женская рука. "Что?.." - пророкотал он.


Едва слышное "Шшш!" Он лег на спину. Ткань зашуршала, когда упала одежда. Длинная, стройная обнаженная фигура скользнула рядом с ним. Руки обхватили его. Маленькие, упругие груди прижались к его груди. Голодные губы нашли его...


На следующее утро он все еще не был уверен, что это не был сон. Не было никаких доказательств, кроме его собственного насыщения. И Королева казалась неизменной.


Был ли это кто-то другой? Ее служанка, Майген, чьи заигрывающие глаза давно делали очевидным ее желание? Но Майген была пухленькой Вессон с грудями, похожими на подушки.


С каждой ночью загадка усугублялась, хотя она приходила все раньше и дольше и оставалась все дольше и дольше.


В тот день, когда Хаакен прислал сообщение о капитуляции последних повстанцев в Форбеке, Йердрум спросил: "Кстати, что ты делаешь по ночам?"


Рагнарсон бросил виноватый взгляд. "Много беспокойства. Как ты побеждаешь колдовство без колдовства?"


Джердрум пожал плечами.


На все вопросы были свои ответы. Иногда они были неприятными; иногда обстоятельства разрешения были удручающими.


Последнее произошло в ту ночь, когда Браги раскрыл тайну личности своей возлюбленной.


Первый крик едва пробился сквозь его страсть. Второй, оборванный, схватил, как рука когтистого демона.


Это пришло из покоев королевы.


Он схватил свое оружие и, голый, бросился вверх по коридору.


Охранники перед дверью королевы лежали грудой. Кровь стекала с края балкона на этаж ниже.


Рагнарсон ударил в дверь, сломал замок и ворвался внутрь. Он с ревом ворвался в королевскую спальню как раз вовремя, чтобы схватить мужчину, пытавшегося пролезть в окно. Он ударил мужчину по виску и вырубил его.


Рагнарсон повернулся к кровати королевы. Майген. И теперь над ней, прижав кулак ко рту, стояла сама обнаженная королева. Из горла Майхен торчал кинжал.


Несмотря на ситуацию, его глаза блуждали по телу, которое он знал только на ощупь. Она покраснела.


"Надень что-нибудь", - приказал он. Он схватил одеяло, обвязал его вокруг талии и вернулся к Майген.


Надежды не было.


Вошли Джердрум и трое гвардейцев.


"Закройте эти двери", - приказал Рагнарсон. "Никого не впускайте. И не выпускайте. Вы, мужчины. Следите за тем парнем вон там. Джердрум, закрой городские ворота. Никому не входить и не выходить, пока я не дам команду. "


Это выглядело, подумал он, так, как будто Майген спала в постели королевы, а убийца пытался ее задушить. Она вырвалась, закричала и в панике схватила кинжал.


Обернувшись снова, он обнаружил, что Джердрам все еще там. "Я думал, что говорил тебе... Подожди! Джердрам, не разглашай, кто умер. Пусть они думают, что это ее высочество. Посмотрим, кто попытается извлечь выгоду. Но упомяни, что мы поймали убийцу. "


Джердрам нахмурился, кивнул и ушел.


"Вы, мужчины, - сказал Рагнарсон гвардейцам, - на некоторое время выйдете из обращения. Я не хочу, чтобы вы с кем-нибудь разговаривали. Поняли?" Кивает. "Хорошо. Ты, следи за дверью. Никто не войдет. Никто ". Мягко поворачиваясь к королеве: "Возвращайся в мои покои. Держись подальше от посторонних глаз ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ты прекрасно знаешь. Ты пользуешься проходом, иначе те двое в коридоре распустили бы сплетни. Будь хорошей девочкой и убирайся".


Убийца пришел в себя. Он был Вессоном, которого едва хватало для того, чтобы носить бороду. Любитель, который запаниковал, а теперь горел желанием сотрудничать.


Но он не знал, кто его нанял, хотя и дал слабое описание собеседника.


Браги пообещал ему, что, если он поможет заманить в ловушку своего доверителя, ему будет позволено отправиться в изгнание.


Юноша знал наверняка только одно. Он был нанят Nordmen.


Рагнарсон сделал поспешный вывод. "Если они узнают, что ты у нас, они попытаются тебя убить ..."


"Приманка"?


"Вот именно".


"Но..."


"Твоя альтернатива - свидание с палачом".


iv) Черви внутри


В камере с убийцей было четверо мужчин. Двое были настоящими заключенными. Один был шпионом, которого приставили следить за ними. Последним был Рольф Прешка.


Слухи об убийстве королевы носились, как зайцы перед гончими, угрожая свести на нет все, что было завоевано. Головы склонились друг к другу, составляя заговор...


Практически никто не согласился бы с наследованием престола наследным принцем Гайей-Ланге, которого перевезли в безопасное место к его дедушке в Сакуэску.


Рагнарсон ожидал, что наниматели убийцы будут действовать быстро. Он не был разочарован. Незадолго до рассвета трое мужчин пробрались в камеру, где лежали Рольф и юноша. Один из них был ночным надзирателем. Его сопровождали солдат и нордмен.


Рольф подавил кашель, когда в замке заскрипел ключ. Он не думал, что с ними можно справиться. Они были здоровы, вооружены, и Браги хотел заполучить их живыми.


Но Браги был поблизости. Используя информацию, которую он выудил у королевы, он тайными путями привел гвардейцев из ее покоев в кабинет надзирателя. Он наблюдал, как солдат и нордмены пришли к тюремщику, видел, как золото перешло из рук в руки. Теперь, услышав приглушенный расстоянием звон ключей, он повел гвардейцев через потайную дверь.


Внизу, во мраке, лязгнуло оружие. Браги подозвал двух человек туда, оставив третьего охранять дверь подземелья.


Добравшись до камеры, он прогремел: "Сдавайся, ты".


Прешка и мальчик забились в угол. Шпион и заключенные были убиты.


Северяне яростно атаковали Рольфа. Надзиратель вскинул руки. Солдат на секунду растерялся. Затем он тоже выронил оружие. Браги вышвырнул его и надзирателя на улицу.


Он, Рольф и юноша покорили северян, хотя мужчина пытался покончить с собой.


"К лестнице", - прорычал Рагнарсон. Из кабинета надзирателя доносились звуки борьбы. Потенциальные убийцы оставили собственный арьергард за дверью подземелья.


Гвардейцы вернулись с другим солдатом. Как отметил Рагнарсон, оба пленника были из недавно набранных рот.


Он бросил солдат и заперся вместе с трупами. Северяне и ассасин, с завязанными глазами и связанными руками, он тайными путями пробрался в свою квартиру.


"Ах, сэр Хендрен из Соколича", - сказала королева с фальшивой нежностью, когда Браги снял повязку с глаз. "Так ты хотел моей смерти. А я считала тебя верным рыцарем". Она злобно влепила ему пощечину. "Я никогда не видела столько трусов с ножом в спине. Равелин кишит".


Мужчина побледнел. Он видел перед собой свою смерть, но по-прежнему стоял высокий и молчаливый.


"Да, я жив. Но ты можешь задержаться ненадолго. Если не скажешь мне, кто заставил тебя нанять этого мальчика".


Сэр Хендрен ничего не сказал.


"Тогда мы сделаем это трудным путем". Браги усадил нордмена на стул и начал связывать ему ноги.


"Что?.." начала королева.


"Кастрируй его".


"Но..."


"Если ты не хочешь оставаться ..."


"Я собирался сказать, что он человек лорда Линдведела".


"Ты уверена?"


"Так же стойко, как Инред был у Крифа".


"Это правда?" он спросил сэра Хендрена.


Рыцарь нахмурился.


"Вернусь через несколько минут". Браги дал королеве кинжал. "Используй его, если понадобится".


Он отправился в квартиру Линдведель. Косвенно он нашел подтверждение утверждениям королевы.


Линдведел, который вставал до полудня только в самые тяжелые времена, проснулся, был одет и находился на совещании.


После церемонии прощания Линдведел спросил: "Что я могу для вас сделать, маршал?"


Потребовалась изощренная ложь, достойная Насмешки над самым богатым его воображением, но он убедил заговорщиков, что они должны прийти к нему домой. Он намекнул, что есть секреты, которые он раскрыл за время своего пребывания в должности, и что он хотел бы обсудить привлечение своих войск к их делу.


Как он обнаружил, королева предвидела его появление. Они с убийцей скрылись. Сэру Хендрену заткнули рот, прижали к стене и накрыли простыней, как бесполезный предмет мебели. "А", - сказал Браги, довольный. Министры озадаченно посмотрели на него. Он стоял у двери, пока они входили.


Королева вышла из укрытия. Рагнарсон усмехнулся, когда внезапная бледность коснулась лиц северян.


"Приветствую, милорды", - сказала она. "Мы рады, что вы смогли посетить нас". Она сделала знак. Убийца подошел к сэру Хендрену, снял простыню.


Линдведел метнулся к двери. "Снова тебя поймал", - сказал Браги.


"Линди, Линди", - сказала королева. "Зачем тебе нужно было иметь все это?"


Чопорно выпрямившись, пытаясь сохранить достоинство, Линдведель отказался отвечать.


Не так было с некоторыми из его сообщников. Они выболтали мельчайшие детали заговора.


Они все еще лепетали, когда их доставили перед трибуналом. Они называли все новые и новые имена, разоблачая обширный заговор.


На следующий день в полдень у заговорщиков, молчаливых или разговорчивых, были озадаченные выражения лиц, когда опустился топор палача. Они не поняли.


Рагнарсон для символики выбрал Вессона, который отрекся от черного капюшона. Урок не был потрачен впустую.


Был установлен новый порядок. Маски были сняты, и презираемые Вессоны стали реальной силой, поддерживающей корону.


Он ожидал, что ночные визиты прекратятся. И в течение трех ночей они прекращались. Но на четвертую она вернулась. Она разбудила его и на этот раз не погасила свечу.


ТРИНАДЦАТЫЙ: В Своем Нечестии Они Слепы, в Своей Глупости Они Упорствуют


я) Он наблюдает из темноты


Крылатый человек снова появился в замке Криф, на этот раз бесшумно скользнув сквозь безлунную, пасмурную ночь. Он глубоко боялся, что мужчины будут ждать его, их холодная сталь готова освободить его душу, но единственный солдат, которого он увидел, спал на своем посту на стене. Он незамеченным проскользнул в открытое окно.


С бьющимся сердцем, с наполовину обнаженным хрустальным кинжалом, он крался по темным коридорам. Его миссия была более дерзкой и опасной, чем любая из предыдущих. На этот раз он действительно искушал Судьбу.


Дважды ему пришлось воспользоваться крошечной палочкой, которую дала ему леди Хозяина. Ему нужно было только направить ее и сжать, и тонкая фиолетовая линия касалась его цели. Часовой засыпал.


В первый раз он чуть не потерял сознание. Когда он подошел к мужчине, то обнаружил, что глаза солдата все еще открыты. Но невидящие. Дрожа и вздыхая, Шоптоу направился к своей цели.


Было непросто найти комнату, где Криф проводил свои тайные аудиенции. Мастер посещал замок Криф всего один раз, и то за день до последнего визита Шоптоу. Их знания о внутреннем убранстве замка исходили от людей, которых Хозяин нанял, чтобы помочь Кики претендовать на ее наследство. Никто из них не был близким другом короля. Они знали о существовании комнаты, но не о ее местонахождении.


Поэтому Шоптоу пришлось довериться собственному суждению. Он был рад, что Учитель так в него верит, но боялся, что эта вера может оказаться неуместной. Он знал, что не так умен, как настоящие мужчины... Как всегда, он проявил настойчивость ради своего друга Кики, ради Мастера. Он нашел простую маленькую комнату в конце узкого коридора от богато украшенной большой. Это казалось правильным.


Он тщательно обыскал комнату, сверхъестественно чувствительными кончиками пальцев ощупывая механизмы, скрытые в стенах. Потребовалось три часа, чтобы найти потайной дверной проем. Наполовину помолившись о том, чтобы в ближайшее время им никто не воспользовался, он проскользнул внутрь.


Проход позади был спроектирован специально для его цели. Он огибал камеру с трех сторон, имел крошечные отверстия для слуха и зрения. Глубоко внутри лежала давно не потревоженная пыль - многообещающий знак. Он сбросил небольшой рюкзак, который смог взять с собой, приготовленный для длительного пребывания.


Он сделал правильный выбор. Но долгое время он не узнавал ничего, что могло бы заинтересовать Мастера.


Затем наступил перерыв, которого он ждал. Он понял это в тот момент, когда дверь палаты открылась, предупредив его, и он приник к глазку как раз вовремя, чтобы увидеть худощавого темноволосого мужчину, вошедшего вслед за королем. Он не узнал этого человека. Он был новеньким, иностранцем.


Темный человек говорил прямо. "Ее величеству понадобятся сторонники без политической заинтересованности".


"Мысль, которую ты высказал в своем письме".


"Ни один из твоих нордменов не подходит".


"У меня есть личный состав короля и гвардия. Их лояльность не подлежит сомнению".


"Возможно. Но мы говорим о времени, когда тебя не будет здесь, чтобы руководить этими привязанностями".


Шопто считал короля усталым стариком. Изнуряющая болезнь пожирала его. Жить ему оставалось недолго. На его лице часто читалась внутренняя боль.


"Не переступайте порога хорошего тона, сэр".


"У тебя было время на расследование. Ты тянул время. Ты знаешь, что тактичность - не моя сильная сторона".


"Нет. Тем не менее, отчеты были, в целом, благоприятными". Смуглый мужчина улыбнулся тонкой улыбкой, которая заставила Шоптоу подумать о голодных лисах.


"Конечно, мне нужен кто-нибудь. Конечно, твое предложение звучит заманчиво. И все же мне интересно. Твоя специальность - партизанская война. Как бы Фиана использовала тебя? Ты не смог бы помешать баронам захватить Воргреберг. Тогда ты был бы безработным... Также возникает вопрос о том, чего ты надеешься добиться лично. "


"Хорошо. Ты сделала свою домашнюю работу. Я не собираюсь лично защищать королеву. Для этого я имею в виду талантливого джентльмена в отставке в Итаскии. Он бы провел обычную кампанию. Большая часть договоренностей уже достигнута. Когда мы заключим контракт, начнется сбор полка ".


"Да, без сомнения. Ты годами то появлялся, то исчезал из Кавелина. Я слышал, ты проводил много времени с Мареной Димура. Что возвращает нас к вашему интересу к этому вопросу. "


"Я мог бы солгать тебе. Я мог бы сказать, что это выгодно. Но ты бы знал, что я лгу.


"Что бы ты ни делал, как бы хорошо ни готовился, после твоей смерти наступит период адаптации. Ни Гайя-Ланге, ни Фиана не приемлемы для твоего благородства. И у тебя жадные соседи. Сейчас они следят за твоим здоровьем. Они осложнят и продлят его. Итаския и Эль Мюрид будут следить за ними, чтобы защитить свои собственные интересы...


"Мое намерение состоит в том, чтобы ударить моего старого врага, пока он отвлечен".


Преступник усмехнулся. "Ах. Ты хитрая".


Смуглый мужчина пожал плечами. "Каждый точит оружие, которое есть под рукой".


"Действительно. Действительно. Твой друг. Знаю ли я его?"


"Маловероятно. Он не из ваших охотников за славой. Он предпочитает ограничивать свои операции. Но он ... так же компетентен, как сэр Тери Хоквинд. И имеет хорошие отношения с такими людьми, как граф Визигодред и Зиндах-джира, о которых, я уверен, вы слышали. "


"А? Любому мужчине такие друзья могли бы пригодиться. Его имя?"


"Рагнарсон, Браги Рагнарсон. Полковник Гильдии. Хотя он действует независимо от Хай Крэга".


"Не тот ли это Рагнарсон, который был в Алтее во время войн?"


"То же самое. Он сбил наконечник с копья Эль Мюрида, который побежал вверх по северному склону Капенрунгов".


"Я помню. Счастливая победа. Это дало Райтелю время блокировать удар. ДА. Возможно, это то, что мне нужно ... "


Крылатый человек услышал достаточно. Впервые за время своего бдения он потерял терпение. Он должен был лететь, чтобы предупредить Учителя.


Потому что он уже слышал имя Браги Рагнарсона раньше. Рагнарсон был одним из тех, кто уничтожил отца леди Хозяина. Должно быть, он действительно ужасен.


ii) Нечестивые упорствуют в своем нечестии и не знают радости


"Папа Дрейк, - прошептала Кэролан, - почему тетя Мист всегда такая грустная?"


Старик окинул взглядом свою библиотеку. Мист стояла, уставившись в окно, выходящее на запад, погруженная в свои мысли. "Она кое-что потеряла, дорогая".


"Здесь? Поэтому она теперь так часто бывает здесь?"


"Можно сказать. Кто-то, кого она очень любила... Ну ..." Он поколебался, затем решил, что с таким же успехом может рассказать ей всю историю.


Когда он закончил, Кэролан подошел и взял Мист за руку. "Прости. Может быть, когда-нибудь ..."


Мист нахмурилась, взглянула на Каптала, затем ослепительно улыбнулась. Она обняла ребенка. "Ты бесценен".


Через окно, за плечом Мист, Кэролан увидел, как что-то несется по небу. "Шоптоу! Папа Дрейк, скоро Шоптоу. Можно мне идти? ..."


"Ты просто подожди, юная леди. Сначала дело. Но ты можешь рассказать Бурле".


Когда она выбежала, Мист сказала: "Он ужасно спешит. Должно быть, плохие новости".


В течение получаса они услышали все это.


"Не хочу принижать способности этого человека, - сказал Мист, когда Каптал начал суетиться, - но его можно нейтрализовать. Я могу попросить Визигодреда не вмешиваться и заставить Зиндаджиру заниматься своими делами. И если мы сообщим Эль Мюриду, он позаботится об этом Рагнарсоне для нас. "


"А если это не удастся?" Каптал вспомнил, что этот Рагнарсон был связан с Вартлоккуром. Он боялся этого человека больше, чем отца Мист.


"Мы справимся сами. Но зачем беспокоиться? Пока экономическая картина не изменится, а политика Хай Крэга не изменится, он не соберет большую армию. И если он это сделает, то окажется лицом к лицу с моими войсками, при условии, что он переживет мятежников. "


"Уже так много трудностей ..."


"Мы не одержим никаких побед, сидя здесь".


Капталу казалось, что до их первого провала остались считанные мгновения. Ничто из того, что они делали, не помешало Рагнарсону покинуть Итаскию. Как он ни старался, он не мог избавиться от своего пессимизма.


"Я чувствую горячее дыхание Смерти у себя на затылке", - однажды признался он Бурле.


Однажды Мист объявила: "Он в Рудерине. Он знает, что король мертв. Мне понадобится твоя помощь в организации ловушки".


Каптал со своими созданиями перебрался в небольшую крепость в Шинсане, которая с помощью Терволы была перенесена в Рудерин.


Были осложнения. Осложнения были всегда.


Все рухнуло. И Каптал потерял десятки своих самых старых друзей.


Он также страдал от угрызений совести.


Вернувшись в свою библиотеку, он сказал Мисту: "Никогда больше не проси меня делать что-либо подобное. Если я не могу убивать более чисто, чем это ..."


Мист игнорировала его. У нее были свои проблемы. Тервола становились все холоднее и холоднее. Ее последователи все еще не позаботились об О Шинге. И Вальтере... Он исчез. Его не было в Хеллине Даймиэле уже несколько месяцев.


Но это беспокойство она держала в секрете. Ни Тервола, ни Каптал не поняли бы...


Она проводила все больше и больше времени в Майсаке, делегируя все больше и больше полномочий своим слугам.


iii) Копья ужаса преследуют их...


Прошли месяцы. Волнение по поводу преемственности достигло лихорадочного накала. Каптал провел небольшую тихую предвыборную кампанию. Сначала его приняли прохладно, даже с насмешками, но стремительный парад поражений повстанцев стер презрительные улыбки с лиц северян. Некоторые начали собираться в Майсаке.


"Их так мало", - сказал Кэролан.


"Они тебя еще не знают", - ответил Каптал. "Кроме того, многие из них тоже хотят быть королями".


"Человек, который приближается... Он пугает тебя, не так ли?" Больше не было никаких сомнений в том, что стремительный марш Рагнарсона был нацелен на Майсака. "Он плохой человек?"


"Полагаю, что нет. Не больше, чем все мы. Может быть, меньше. Он на стороне закона. С точки зрения короны, мы плохие".


"Тетя Мист тоже напугана. Она говорит, что он слишком умен. И знает слишком много людей". Внезапно меняя тему: "Какая она?"


"Кто?"


"Моя мать. Королева".


Каптал предполагала, что она знает. Бурла и Шопто ни в чем не могли ей отказать. Но это был первый раз, когда она заговорила об этом.


"Я не знаю. Я никогда с ней не встречался. Даже никогда ее не видел. Ты, наверное, знаешь больше, чем я".


"Никто многого не знает". Она покачала головой, тряхнув золотыми кудрями, и чуть не потеряла маленькую железную диадему, которую носила, символ Железной Короны Кавелина, легендарного сокровища, которое никогда не покидало королевских хранилищ в Форгреберге. "Наверное, она застенчивая. Говорят, ее почти никто не видит. Ей, должно быть, одиноко".


Каптал об этом не подумал. Вообще не думал о Фиане как о человеке. "Да. Вероятно. Заставляет задуматься, почему она остается. Практически никто не хочет ее ..."


Появился Shoptaw. "Хозяин, волосатые мужчины совсем близко. Сейчас в Баксендале. Быстро едут. Скоро будут. Может быть, через два-три дня". Хотя тролледингьяны были в меньшинстве в войсках Рагнарсона, они произвели на крылатого человека такое впечатление, что он думал обо всех врагах как о волосатых людях.


"Сколько?"


"Много, много. Может быть, в два раза больше нас".


"Нехорошо. Шоптоу, это нехорошо". Он подумал о пещерах, входы в которые он годами пытался обнаружить и запечатать. У Рагнарсона был талант обнаруживать слабые места своих врагов. Он должен был знать о пещерах.


"Шопото, старый друг, ты понимаешь, что это значит?"


"Здесь война". Крылатый человек вздрогнул. "Мы сражаемся. Снова побеждаем. Как всегда".


Кэролан не упустила из виду их неуверенность. "Тебе лучше рассказать тете Мист".


"Ухн". Однако Капталу это не понравилось. Она хотела бы привести своих людей. Теперь в Майсаке было больше шинсанеров, чем ему хотелось бы, полдюжины угрюмо молчащих ветеранов, которые обучали его войска и не спускали с него глаз.


iv)... И то, чего они боятся, обрушивается на них


Первые войска прошли на следующий день, сразу за Мист и несколькими Терволами в масках. Она сказала, что приведет шестьсот человек. Поток казался бесконечным человеку, который часто слышал, какими ужасными были эти солдаты. И все же она была честна. Он насчитал ровно шестьсот человек, большинство из которых немедленно покинули крепость. Мист была внимательна к его чувствам.


И вскоре Рагнарсон столкнулся с маленькими засадниками Каптала.


Каптал следил за сообщениями в тихой печали, неподвижно стоя в темноте на стене Майсака. Это было убийство, чистое и незамысловатое. Маленький народец не смог справиться с волосатыми мужчинами. Он мог утешать себя только


я знал, что никто из них не был призван в армию. Они попросили оружие.


В приближении врага была жестокая, кровожадная решимость, которая поразила и напугала его. Это не казалось характерным для Рагнарсона, который прочесал низменности. Затем он узнал, что сделали со скаутами Рагнарсона.


Он был в ярости. Его первым порывом было противостоять Мист и ее генералам... Но нет, с их силой они просто оттеснят его в сторону и захватят власть. Он приказал своим маленьким друзьям прекратить оспаривать перевал. В какой-то мере, снижением боеготовности и увеличением потерь, Шинсан заплатит за свое варварство.


Рагнарсон не пришел с криком, как ожидалось, как предполагали прошлые выступления.


Многие друзья Каптала и поразительное количество солдат Мист погибли до того, как Тервола почувствовал, что готов использовать людей Каролана.


Мист посетил свое место на стене, откуда он наблюдал, как лучники преследуют Шинсанеров. "Мы готовы". Она почувствовала его новую холодность и заинтересовалась. Он уже сказал ей, что не будет обсуждать это, пока не закончится бой.


"Ты уверен, что с ней все будет в порядке?"


"Дрейк, Дрейк, я тоже ее люблю. Я бы не отпустил ее, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что с ней что-то случится".


"Я знаю. Я волнуюсь как бабушка. Но я не могу отделаться от ощущения, что этот человек опаснее, чем ты думаешь. Он знал, с чем столкнулся, когда пришел сюда. Почему он продолжал приходить?"


"Я не знаю, Дрейк. Может быть, он не такой умный, как ты думаешь".


"Может быть. Если Кэролан пострадает ..."


Дымка развернулась и опустилась ниже. Вскоре она и Каролан, ведя за собой новобранцев из Кавелинеров, покинули узкие ворота Майсака.


Когда стремительные стрелы упали из темноты, он сказал только: "Я так и знал. Я так и знал", - и спустился по ступенькам на уровень земли.


Через несколько мгновений он был рядом с Кэроланом. "Малыш, малыш, с тобой все в порядке?"


Последующие события казались антиклиматическими. Он уныло препирался с Мистом.


"Иногда, Дрейк, - однажды пробормотала она, - мне хочется бросить все это".


iv) Что выгодно мужчине?


Зима наступила рано и с удвоенной силой. Каптал никогда не видел ничего подобного. В обычное время это стало бы поводом для беспокойства. Но запоздалых караванов, которые можно было бы проводить через Пропасть, не было. Вряд ли хоть один путешественник пересек ее за все лето.


Каптал радовался погоде. У него не будет проблем с Рагнарсоном до весны.


Будь проклята Мист. Она предвидела, что следующим летом они столкнутся с объединенным Равелином.


Каптал держал своих крылатых созданий наблюдающими за низменностями. Казалось, Рагнарсону не удалось избежать успеха - и все же каждый из них пошел на пользу Капталу. Все больше северян переходили под его знамена. Из-за его силы, подумал он. Потому что он был единственным врагом, которого Рагнарсон не смог победить.


Он понимал, что эти новые союзники покинут его в тот момент, когда лоялисты потерпят крах, но это была проблема, которую он мог решить в свое время. Пока он должен был сосредоточиться на старых врагах.


Хотя его курьеры приносили новости, состоящие исключительно из списков потерянных городов, замков и провинций, он начал надеяться. В свободных провинциях несколько ранее непричастных северян становились мятежниками на каждого перешедшего на сторону лоялистов.


Эдикты, изданные Воргреберге, изменили коренной характер борьбы. Теперь речь шла о борьбе за власть между короной и дворянством, которая могла сохранить или уничтожить многие древние прерогативы. И это превратилось в классовую войну. Низшие классы, подкупленные вероломством короны, стремились вырвать привилегии у тех, кто выше их.


Каптал связался с бароном Таком Берлихом в


Лонкарич, рецидивист, который был схвачен Рагнарсоном в Гэпе и освобожден условно-досрочно Фианой. Ответом этого человека было собрать более сильные силы для матча-реванша. Он был одним из командиров Krief во время войн. Он был логичным человеком, который поставил Рагнарсона на колени. Но он был консерватором, которого считали странным даже представители его собственного класса.


Через Берлиха, используя собеседников барона, которых он тщательно скрывал от передаваемых ими сообщений, он связался с сэром Андвбуром Кимберлином из Караджи, в Брейденбахе. Кимберлин публично выразила недовольство прохладными социальными реформами королевы. Каптал пригласил рыцаря помочь ему построить новое общество, намекнув, что, пока он контролирует Каролана, ему недолго осталось жить в этом мире и он ищет кого-то, кто поймет, кто сможет продолжать после его ухода.


По мере того, как зима мрачно продвигалась к весне, которая в Гэпе вообще не была весной, Каптал становился все менее и менее пессимистичным. Коалиция повстанцев, охватывающая крайности политической неудовлетворенности и оппортунизма, набирала силу, достигнув самого Форгреберга.


Это развалилось на части.


"Глупые, жадные свиньи!" старик ворчал несколько дней. "Это было в наших руках. Но им пришлось попытаться избавиться от нас". Даже Кэролан держался в стороне от него.


Он решил, что нет другого выбора, кроме как ввести войска с востока, чтобы дать повстанцам опору. И использовать немного волшебства.


Новости о внезапных переменах в Хай Крэге (где правящая хунта в течение десятилетия не поощряла участие наемников в реальных военных действиях), которые привели к предложению короне трех полков ветеранов, снова повергли Каптала в отчаяние. Это было заразно. Мист превратилась в грустную, смирившуюся женщину. Она вернулась в Шинсан, чтобы подготовить легион к переброске в Майсак, когда растают снега.


Каптал, увлеченный собой, не обратил внимания на ее настроение. Бурла, Шоптоу и Каролан понимали несчастье Мист. Мужчина, которого она потеряла, и его брат снова появились. В Равелине. Снова работаем на другой стороне.


v) Блеск вражеского копья


Трое мужчин скорчились под ледяным навесом и, когда не проклинали температуру, рассматривали крепость к западу от них.


"Это сработает", - пообещал одноглазый. "Они нас не чувствуют".


"Заклинания. Заклинания", - проворчал другой. "Если бы там не было этой сучки Шинсанер, я бы в них поверил".


"Просто подумай о золоте, Брэд", - сказал третий. "Больше, чем... Больше, чем ты когда-либо мечтал".


"Я верю в это меньше, чем в заклинания Гаруна. Возможно, это его способ избавиться от нас. Мы слишком много знаем".


"Такая возможность есть", - признал Дерран. "И я не упускал ее из виду".


"Если возникнут проблемы, они придут в самое подходящее время", - сказал Керт.


"Хм".


"Уже достаточно темно", - сказал Брэд.


"Подожди еще несколько минут", - сказал Дерран. "Пусть они подумают о том, что пора ложиться спать. Некоторые из этих тварей видят, как кошки". Он в сотый раз похлопал по своей сумочке. Внутри, тщательно сохраненная, лежала небольшая пачка планов внутренних помещений Майсака, полученных бин Юсифом от крылатого человека, сделанного несколькими месяцами ранее.


"Ты уверен, что там не будет часовых?" Спросил Брэд.


Дерран скрыл свое раздражение. "Нет. Какого черта им за кем-то следить в этом?" Он указал на глубокий снег, теперь невидимый в темноте: "Вероятно, кто-то у ворот, но это все, что логично". Он огляделся ночью, в крепости было видно несколько огней. "Черт возьми, ты прав, Брэд. Поехали".


Потребовалось полчаса, чтобы преодолеть короткое расстояние до стены замка, затем всего несколько минут, чтобы установить веревку и взобраться наверх. Пять минут спустя они покончили с двумя совинолицыми существами у ворот и подготовили их к отступлению. Если все пойдет как надо, они будут уже далеко в пути, прежде чем их визит вызовет тревогу.


Майсак был пропитан запахами и дымом, но на внешних работах, в зимнюю стужу, они не обнаружили никаких других признаков оккупации.


"Здесь много мужчин", - заметил Керт. "Интересно, как они их кормят?"


"Вероятно, с пересадками из Шинсана", - ответил Дерран. "Вон та дверь с латунными петлями. Она похожа на ту, которая нам нужна?"


"Соответствует описанию".


"Хорошо. Брэд, ты открываешь. Керт, прикрой". Он вошел низко и быстро, чтобы Керт мог перекинуть его через себя, но предосторожность оказалась излишней. Коридор был пуст.


"Хорошо, - сказал Дерран, - давай посмотрим. Буфет вон там. Третья комната здесь".


В той комнате они обнаружили полдюжины странных маленьких человечков, спящих. "Похожи на кроликов", - сказал Брэд после того, как их отправили.


"Здесь должно быть полно странностей", - ответил Дерран. "Керт, найди панель. Мы приберемся". Вскоре они поднимались по пыльной круглой лестнице в полной темноте.


Лестница заканчивалась площадкой. Там была стена с глазками. За стеной лежал пустой, плохо освещенный коридор.


"Брэд, ты смотри". Дерран нащупал механизм, который открывал доступ в коридор. Маленькая панель отодвинулась. Они ждали реакции. Брэд наспех собрал арбалет.


"Иди". Дерран похлопал Керта по плечу.


С кинжалами в руках мужчина бросился к единственной двери, выходящей из коридора. Он остановился возле нее. Закрыто, он подал знак. Дерран присоединился к нему, указал на обычную лестницу. Керт проверил, сигнализируя, что все чисто. Дерран лег на живот и заглянул под дверь здоровым глазом. Из своей пачки планов он взял один из библиотеки Капталя, указал положение каждого человека в комнате.


Последняя проблема. Была ли дверь заперта? На засове? Пленник Гаруна утверждал, что в Майсаке нет запертых дверей, только потайные.


Дерран встал, повернулся спиной к двери, левой рукой взялся за ее ручку, правой держал меч вертикально. Керт приготовил кинжалы, кивнул.


Взрыв. Дерран распахнул дверь. По инерции его отнесло в сторону, и одно из орудий Керта взлетело. Его рукоять ударила женщину-синсанера между глаз.


Дерран не остановился, чтобы оценить бросок. Это было то, чего он ожидал. Керт провел бесчисленное количество часов, тренируясь.


Женщина была ключом к разгадке. Если бы ее не заставили замолчать, все было бы потеряно.


Проходя мимо, он скрестил клинки со стариком, преодолел его защиту и оставил его в изумлении хвататься за рану. Он схватил женщину, засунул руку ей в рот, свободной рукой метнул Керту свой кинжал. Керт понял это на лету и повернулся к двум странным существам, которые бросились перед маленькой девочкой...


Стена разверзлась, и вошли люди с мечами. Люди Рагнарсона.


ЧЕТЫРНАДЦАТЬ: Дороги в Баксендалу


я) Захожу через заднюю дверь


Хотя близился апрель, снег оставался глубоким и влажным. Двое мужчин храбро сражались с ним, но были вынуждены часто отдыхать.


"Должно быть, старею", - проворчал Турран, оглядывая длинный, крутой склон, по которому еще предстояло подняться.


Вальтер ничего не сказал, просто убедился, что влага не попала на его меч. Он редко говорил даже сейчас.


"Почти пришли", - сказал Турран. "Вон тот утес наверху ... Это тот, который был похож на мужское лицо". В последний раз, когда они были в Гэпе, было лето, и они спешили навстречу своей судьбе в Эскалоне. Теперь ничто не казалось знакомым.


Вальтер смотрел вверх по склону, оставаясь неподвижным, как статуя, пока его не настиг резкий порыв ветра. "Лучше разбить лагерь", - пробормотал он.


"Хм". Турран заметил вероятный навес. Он защитит от ветра, пока они будут искать подходящую пещеру. Хотя, по сообщениям, их было много, вблизи Майсака их стало труднее найти.


"Думаешь, они нас уже заметили?" Спросил Турран после того, как они преодолели навес.


Вальтер пожал плечами. Ему было все равно. Он ничего не почувствует, пока они не окажутся лицом к лицу с Мистом.


"Это похоже на одно", - сказал Турран, указывая на темное пятно на северном склоне. "Пошли".


Вальтер поднял свой рюкзак и двинулся в путь.


У них осталось мало дров. Турран использовал самый минимум, чтобы разогреть им ужин, затем погасил огонь. Они кутались в одеяла и теснились друг к другу, чтобы согреться. Вход в пещеру был маленьким и все равно неудобно расположен. Дым не хотел выходить.


Ночью Турран так сильно дрожал, что, когда он поднялся, у него начались судороги.


Вальтер не замечал холода.


На завтрак у них было вяленое мясо, разогретое за счет тепла их тела, запиваемое таким же образом растопленным снегом.


После этого Вальтер сказал: "Пора начинать".


"Она здесь?" Спросил Турран.


Глаза Вальтера остекленели. Мгновение он смотрел в невидимую даль, затем пожал плечами. "Я не знаю. Аура есть, но не сильная".


Турран был удивлен, что его брат проявил столько духа. Казалось, он искренне жаждал предстоящего противостояния.


Туррана не было. Он не видел способа, которым они могли бы превзойти хозяйку Шинсана. Внезапность - это инструмент, который можно использовать против кого угодно, но как удивить силу, настолько проницательную, что она может уловить сердцебиение врага за сотню миль?


Но попытка должна была быть предпринята. Даже в полном ожидании смерти. Это был вопрос совести. Они предали тех, кто им доверял. Простая попытка помогла бы восстановить равновесие.


"Готова?"


Вальтер кивнул.


Турран достал из своей сумки маленький драгоценный камень, который дал ему Наставник. Он положил его на пол пещеры. Они взялись за руки и уставились на талисман. Турран пел на литургическом эскалонском, из которого не понимал ни слова.


В какой-то момент он почувствовал, как маленькие обезьяньи рывки дергают за края его души. Последовал внезапный, безболезненный рывок, как будто оторвались корни, затем его сознание выплыло на свободу.


Ощущения были совсем не похожи на ощущения тела. Он не "видел" объекты, но знал расположение, форму и функцию всего, что его окружало.


Вальтер не сбросил свою глину. Он был слишком отвлечен навязчивыми идеями, которые Турран теперь мог проследить. Вальтер лежал в ловушке, как бы посередине, и оставался там до тех пор, пока Турран не освободит его или не вытащит обратно на мирской уровень.


Это даже хорошо, подумал Турран. Вальтер мог отправиться прямиком в Майсак, чтобы повидаться с Мистом, и таким образом выдать их.


На этом уровне не было ощущения времени. Туррану пришлось сосредоточиться, чтобы события следовали одно за другим во временном параде. Он понял, почему Наблюдатель сказал ему не использовать камень без крайней необходимости. Он мог бы заблудиться на этой стороне и забыть свое тело, которое погибло бы от пренебрежения.


Именно так появилось на свет большинство призраков, сказал ему Наблюдатель.


Хотя Турран не обучался этому волшебству, волшебство его семьи научило его дисциплине. Он приступил к выполнению своей задачи.


Он проплыл по склонам между их укрытием и утесом, скрывавшим Майсак. Он не чувствовал ни холода, ни давления ветра.


Он обнаружил, что может ощущать не только реальность, очевидную для телесных органов чувств, он может смотреть вокруг, под и внутри вещей, и именно с помощью этой способности он искал входы в пещеры, пронизывающие горы. Многое прояснилось. Большинство было запечатано. Те, которые не были запечатаны, он тщательно исследовал. Он нашел того, за кем охотился.


Как раз вовремя. Его привязанность к своему телу ослабевала. Его воля и сосредоточенность переживали моменты каприза. '


Вернувшись в свое тело, он узнал еще об одной опасности магии.


Чувства вернулись. Все боли тяжелого марша стали еще сильнее из-за того, что он какое-то время ничего не чувствовал. И его чувства внезапно показались сильно ограниченными. Какое было искушение уйти...


Он протянул руку и вернул своего брата обратно.


Глаза Туррана открылись. Их руки разжались.


У Вальтера было меньше проблем с восстановлением. "Ты нашел это?" спросил он.


Турран кивнул. "Я не хочу пробовать это снова".


"Плохо?"


"Просто возвращение".


"Поехали". Вальтер был полон энтузиазма.


Турран с трудом поднялся, собрал свое снаряжение. "Нам понадобятся факелы. Это долго ..."


Вальтер пожал плечами, вытащил свой меч, провел большим пальцем по его лезвию. Его не волновали промежуточные моменты, только цель.


"Чего бы я только не отдал за ванну", - проворчал Турран, поднимая свой рюкзак. "Я поведу".


Снова шел снег. Это была их вина. Последние несколько месяцев они использовали свою погодную магию, чтобы перенести худшую зиму в высокогорье.


Вход в пещеру находился в полумиле от их укрытия, естественно, но хитроумно спрятанный. Ему было нелегко найти его. Его пришлось выкопать. Она была едва достаточно велика, чтобы вместить тело мужчины. Он отправил туда Вальтера, протолкнул их рюкзаки и проскользнул сам.


"У меня такое чувство, - сказал он Вальтеру, когда они готовили факелы, - что нам лучше поторопиться. Моя память становится туманной".


Но скорость была невозможна. Подземный путь был долгим и извилистым, и местами им приходилось рыть, чтобы расширить проходы для ползания. Однажды они поднялись на двадцать футов вверх по отвесному склону. В другой раз им пришлось пересечь яму, стигийские глубины которой скрывали дно, о котором невозможно было догадаться, далеко внизу. В месте, где пересекались несколько пещер, они нашли скелеты, все еще одетые в боевое снаряжение Хаммад-аль-Накира. Несмотря на то, что они изо всех сил старались, они не смогли преодолеть путь за один день. Они сделали паузу, чтобы поспать, затем продолжили.


Они знали, что были близко, когда добрались до пещер, стены которых были выровнены с помощью инструментов. Это были проходы, проложенные во время войн, когда крепости Каптала требовалось место для тысяч солдат.


Затем они вошли в большую "палату, занятую кавелинцами, которые поддерживали претендента Каптала. Те, кто не спал, скучали. Их разговор вращался вокруг женщин и желания быть в другом месте. Никто не бросил вызов братьям, когда они проходили мимо.


"Это было хуже всего", - сказал Турран позже. "Теперь мы пойдем боковым туннелем в лаборатории Каптала и проникнем в его личную жизнь".


Вальтер кивнул, поглаживая рукоять своего меча.


Было странно, подумал Турран, что их приближение не было замечено или предвидено. Но, тогда, их слабый план был основан на невнимательности врага.


В лабораториях, в темной и туманной камере, в которой, как они узнали, производились пересадки, они столкнулись с проблемой.


Оно пришло в виде существа с совиным лицом, охраняющего пентаграммы переноса. Он спал, когда они заметили его, но проснулся, когда они попытались проскользнуть мимо. Им пришлось заставить его замолчать.


"Теперь нужно поторопиться", - сказал Турран. Исчезновение существа вызовет тревогу.


Поскольку они прошли по потайной лестнице, они добрались до покоев Каптала до того, как столкнулись со второй проблемой. И это стало полной неожиданностью.


Они прошли через потайную панель в комнату, полную убийств. Раньше это была библиотека или кабинет, но теперь она напоминала свалку бумагоделательной фабрики. У одной из стен одноглазый мужчина со злобным лицом, безоружный, боролся с женщиной. Он крепко зажал ей рот тыльной стороной ладони.


Старик лежал на полу без сознания и истекал кровью. Теперь, вооруженный парой длинных кинжалов, второй убийца преследовал двух странных существ, охранявших ребенка. Одно существо было хрупким крылатым созданием, защищавшимся сверкающим хрустальным кинжалом, другое - похожим на обезьяну карликом, размахивающим короткой увесистой дубинкой.


Все взгляды обратились к братьям. Крушение надежд крылатого человека и обезьяно-существа подстегнуло Керта. Один из его клинков разбил хрустальный кинжал, в то время как другой перевернул дубинку гнома. Затем первая пуля пролетела по дуге в горле карлика. Он с визгом упал.


"Бурла!" - завизжал ребенок, падая на него. "Нет. Не умирай".


Керт, как настоящий Мастер, развернулся и расправился с крылатым человеком.


Когда Керт повернулся к ребенку, Вальтер сказал: "Нет". Он сказал это ровно, без малейших видимых эмоций. Убийца замер.


Керт и Дерран обменялись взглядами. Керт пожал плечами и отошел от девочки.


Внезапно, как молния, в воздухе возник кинжал, летящий в сторону Вальтера. Мужчина вовремя поднял свой меч, чтобы отразить его. Это был бросок в живот.


И ложный выпад. Второй кинжал, последовавший в двух ярдах, глубоко вонзился в правое плечо Вальтера. Турран нанес удар своим клинком, но не попал в блок.


Со стороны Деррана раздался треск. Дымка осел в полубессознательном состоянии. Одноглазый подул на костяшки пальцев.


Турран бросился на Керта, который уже вооружился оружием Каптала...


Вселенная стала красной.


Мист заставила себя приподняться на руках и выглянула в открытое окно. В самом ужасном состоянии, которое Турран когда-либо видел, она прохрипела: "О Шинг. Он вырастил Госика из Обошона!"


Никто не знал имени, но каждый знал Мист. Их конфликт прекратился. Через несколько мгновений все столпились у окна, уставившись на столб красного ужаса.


"Портал!" Закричала Мист. "Он попытается открыть портал, пока мы отвлекаемся. Мы должны уничтожить его".


Слишком поздно. Лязг доспехов эхом разнесся по той же лестнице, по которой поднимались Турран и Вальтер.


ii) Приближается шторм


Март перетек в апрель. В низменности пришла весна. Дни расплаты быстро приближались. Рагнарсон становился все более мрачным и пессимистичным. Дела шли слишком хорошо. Переписи продолжались. Урожай пострадал меньше, чем ожидалось. В районах, где не было боев, были излишки. Казалось, пострадали только северяне.


Волстокину повезло меньше. Послы королевы-матери просили кредитов и зерна как в Кавелине, так и в Алтее.


Благоприятная погода позволила начать вспашку. Это, к радости Рагнарсона, означало, что больше людей будет привлечено к летней службе. Опасаясь, что они окажутся в поле во время сбора урожая, Королева покупала фьючерсы на зерно в Altea, традиционном экспортере.


Зима вызвала перемены на всех уровнях. Кавелин избавилась от вшей. По мере того, как королевство успокаивалось и обширные владения переходили из рук в руки, граждане с нетерпением ждали процветающего будущего. Поскольку сторонникам королевы сопутствовала удача, ее силы росли. Из провинций, все еще охваченных восстанием, поступали сигналы.


За исключением Рагнарсона и его помощников, никто, казалось, не беспокоился о лете.


Браги так и не ослабил давление на повстанцев. После Форбека и Фарига он предпринял экспедиции в Ортвейн и Ульмансик, используя кампании для обуздания своей растущей армии. Он потерпел несколько неудач. Каждая победа облегчала следующую.


Предвидя масштабные грабежи в Галмичах и Лонкарике, в столицу хлынули отряды, роты и батальоны. От гильдмастеров из их крепости-гнезда Хай Крэг, на морском побережье к северу от Незнайки Скуттари, пришли поздравления, сообщение о том, что Рагнарсон получил номинальные голоса для присвоения звания генерала Гильдии, и предложение о выделении трех полков в качестве частичного аванса за определенный процент от добычи...


По королевскому указанию Рагнарсон принял полки наемников. Он боялся командовать таким количеством людей. Что произойдет, когда они узнают истинную природу врага?


Палатки усеивали обочины дорог и леса во время осады. Длинные обозы с припасами с грохотом двигались к городу. Пыль, поднятая движущимися солдатами, висела над караванным путем, как дымящаяся река. Рагнарсон был поражен их численностью, почти такой же, какую набрал Кавелин во время войн Эль Мюрида. Его первоначальная команда наемников теперь казалась забавно маленькой. Но она по-прежнему составляла ядро его армии.


Чем больше он думал о том, чтобы контролировать такое количество мужчин, тем больше нервничал.


По ночам заботы улетучивались в волшебных объятиях королевы. Пока никто ничего не заподозрил.


В конце марта сэр Андвбур перешел на сторону Каптала. Какие переговоры состоялись между ними, Рагнарсон так и не узнал, но он подозревал, что предательство сэра Андвбура было вызвано идеализмом.


Переворот рыцаря провалился. Предвидя неприятности и уведя этого человека подальше от центра власти, Рагнарсон окружил его надежными сотрудниками. Несколько человек присоединились к сэру Андвбуру, когда после короткой перестрелки он бежал через Лоу-Галмич к


Спасательная змея.


Лонкарик и Савернейк остались во власти неестественной зимы. Рагнарсон воспользовался возможностью, чтобы отщипнуть зависящий от него палец Лоу Галмиче и уничтожить последние бастионы повстанцев рядом с Осадой.


Когда он больше ничего не смог найти, он задался вопросом, что стало с Пересмешником, Гаруном, Турраном и Вальтером. И забеспокоился о Рольфе. Хотя Прешка не пострадал в схватке в подземелье, напряжение усугубило его проблемы с легкими.


Тем не менее, все шло так хорошо, что он с облегчением воспринял плохие новости из Итаскии.


Партизаны Грейфеллса загнали семьи троллединджан через Портхун в Кендел. Военные Кенделя работали рука об руку с Итаскией. Рота легкой кавалерии переплыла реку и перебила налетчиков. Кендел решил отправить семьи в Кавелин.


Что, иногда задавался вопросом Рагнарсон, делала Элана? Она была не из тех, кто сидит и ждет.


В последний вечер марта Рагнарсон собрал своих командиров, чтобы обсудить летнюю кампанию. Были изучены тщательно подготовленные карты. Вопрос о том, где встретиться с врагом, стал предметом спора. Рагнарсон слушал, вспоминая местность, которую он видел прошлой осенью.


"Здесь, в Баксендале", - внезапно сказал он, тыча указательным пальцем в карту. "Мы встретим их со всеми, кто у нас есть. Поговорите с Мареной Димура. Учись всему, что сможешь. "


Прежде чем начались неизбежные споры, он вышел из комнаты.


Жребий был брошен. Все время было стрелой, несущейся к решению в караванном городке Баксендала.


Он отправился прогуляться по внешней стене замка, чтобы погреться в тишине того, что скоро станет холодным первоапрельским утром.


Вскоре, в белом платье, которое было на ней в то утро, когда они впервые встретились взглядами, к нему присоединилась королева. Лунный свет, словно серебряные струйки, весело струился по ее волосам. Но глаза ее были печальны. Не обращая внимания на часовых, она держала его за руку.


"Это последняя ночь", - прошептала она после долгого молчания. Она остановилась, обняла его за талию и посмотрела на луну над Капенрунгами. "В последний раз. Ты уедешь завтра. Выиграешь или проиграешь, ты не вернешься ". Ее голос дрогнул.


Рагнарсон вглядывался в черные зубцы вражеских гор. Действительно ли там все еще стояла зима? Он хотел сказать ей, что вернется, но не смог. Это было бы пятном на его памяти.


Она чувствовала, что он всегда будет возвращаться к Элане. Их отношения, хотя и были такими же интенсивными и пламенными, как извержение вулкана, были чистой романтикой. Романтика требовала особого вида совместного обмана, отстранения реальности от реальности по обоюдному согласию...


Поэтому он ничего не сказал, просто притянул ее к себе.


"Я прошу только об одном", - сказала она тихо и печально. "Сегодня ночью в темноте, в постели, произнеси мое имя. Прошепчи его мне".


Он озадаченно нахмурился в ее сторону.


"Ты не понимаешь, не так ли? За все время, что ты здесь, ты воспользовалась им только один раз. Когда представила меня сэру Фарасу. Ее Величеству. Ее Величеству. Ее Высочеству. Королева. Иногда, ночью, Дорогая. Но никогда Фиана. Я настоящая... Сделай меня настоящей. "


Да, подумал он. Даже когда она была не более чем концепцией, порожденной описаниями Тарлсона, он чувствовал влечение, которое отогнал формальностями.


"Боги!" - пробормотал ближайший часовой. "Что это?" Взгляд Рагнарсона вернулся к горам. Под луной, над выемкой, отмечающей приблизительное местоположение Майсака, возвышался столб красноватого сияния. Он сливался в алую башню.


Мир погрузился в тишину, словно на мгновение затих в эпицентре бури.


Столб усиливался, пока весь восток не был охвачен пламенем. На его вершине сформировался цветок. Ствол раздвоился, приняв ужасный антропоморфизм. Цветок превратился в голову. Там, где должны были быть глаза, были два огромных стигийских бассейна. Голова была слишком большой для уродливого тела, которое ее поддерживало. Его рога, казалось, царапали луну, когда она медленно поворачивалась, злобно глядя на запад.


Сияние существа усилилось, пока весь мир, казалось, не был раскрашен резкими мазками красного и черного. Огромная темная пропасть рта открылась в беззвучном злобном смехе. Затем это явление исчезло так же, как и появилось, превратившись в сияние, которое напомнило Браги о полярных сияниях на родине его детства.


"Пойдем", - сказал он королеве, когда снова смог говорить. "Возможно, ты права. Возможно, это последний раз, когда кто-то из нас отдает себя свободно".


Глубокой ночью он произнес ее имя. И она, дрожа так же сильно, как и он, прошептала из-под него: "Браги, я люблю тебя".


iii) Элана и Непанта


На побережье Аусзуры Элана и Непанта, проснувшиеся поздно вечером после дня нарастающего ненаправленного напряжения, издали резкие крики, когда Слеза Мимизан внезапно обрела огненную жизнь, которая отразилась багровым цветом на восточном горизонте.


iv) Король Шейнайт


С Мерикийских холмов, в Скмоне, на границе Анстокина и Волстокина, Шейнайт из Анстокина, беспокойная перед рассветом атаки, наблюдала, как на востоке поднимается багрянец - голова, уткнувшаяся подбородком в горизонт. Встретившись с этими полуночными глазами, он вернулся в свой павильон, отменив войну.


v) Пересмешник


В Рорхасте, недалеко от места поражения Водички, Пересмешник внезапно очнулся от беспокойного сна и увидел скарлет при свете луны. Один из немногих раз в своей жизни он лишился дара речи. Вместо этого он нагрузил своего осла и поспешил в Форгреберг.


vi) Сэр Андвбур Кимберлин из Караджи


Сэр Андвбур и две сотни его сторонников, путешествуя ночью, чтобы избежать патрулей лоялистов, остановились, чтобы посмотреть, как демон собирается над Пропастью. Прежде чем оно угасло, наполовину повернулся назад, предпочитая королевское милосердие. Кимберлин продолжил, не из убежденности, а из страха показаться слабым перед своими спутниками.


vii) Ученик


В огромном шатровом Храме Ученика в Аль-Ремише сонный толстяк застонал и, пошатываясь, побрел к Северному Порталу. Этот грубый, украшенный драгоценностями Эль Мюрид не имел никакого сходства с бледным, костлявым фанатиком-аскетом, чей свирепый меч разрушал храмы и окрашивал пески в красный цвет в предыдущие десятилетия. Его безумию не было предела. Красное колдовство вызвало безумную ярость. Он рухнул, корчась и с пеной у рта.


viii) Вестодред


В замке Мендалайас в северной Итаскии высокий худощавый мужчина, страдающий бессонницей, расхаживал по огромной и невероятно захламленной библиотеке. Перед камином также расхаживала пара леопардов. С потолочной балки наблюдала обезьянка и что-то бормотала. Между иноходцем и леопардами, на роскошном диване, обнимались карлик и юная красавица.


Худощавый старик с длинной седой бородой внезапно повернулся лицом на юго-юго-восток, его нос вздернулся, как у нацеленной на цель собаки. Его лицо превратилось в каменную маску. "Марко!" - рявкнул он. "Просыпайся. Позови птичку".


ix) Зиндаджира


В горах М'Ханд, над берегами моря Сейдар, находилась пещера, в которой обитало существо по имени Зиндаджира Безмолвный. Теперь Зиндаджира был кем угодно, только не безмолвным. Горы сотрясались от его ярости. Ему не нравилось быть вовлеченным в чужие интриги. Но по его собственной извращенной логике на нем лежала ответственность за то, чтобы исправить положение на юге. Когда его гнев улегся, он позвал своих сов-посыльных.


x) Вартлоккур


Клыкастый был древней крепостью, ненадежно укрепленной на вершине горы Эль-Кабар в Зубах Дракона. Там, в комнате без окон, звенели крошечные серебряные колокольчики. Черная стрела, инкрустированная серебряными рунами, повернула на юг. Через несколько мгновений высокий молодой человек, нахмурившись, поспешил внутрь. Его затравленный взгляд на мгновение остановился на стреле и колокольчиках.


Он был Вартлоккуром, Молчаливым Человеком, Который Ходит С Горем, которого иногда называют Разрушителем Империи или Смертью Ильказара. Он был человеком, который положил конец правлению принцев-тауматургов Шинсана. Те


Принцы оставались подобными трофеям в неприступной комнате на вершине Башни Ветров Фангдреда. Короли трепетали при упоминании имени Вартлоккура.


Он был стар, этот кажущийся молодым человек. Ему было несколько столетий, и он был тяжело обременен знанием о Силе, своей виной за то, что он сотворил с Империей. Он произнес Слово. Ртутный бассейн в неглубоком широком бассейне, врезанном в столешницу из гранита, задрожал.


Радужные блики затрепетали на его лице. Появился портрет. Вартлоккур уставился на гигантского мегацефального демона, чьи вороньи лапы цеплялись за подножия гор.


Это проявление нельзя было игнорировать. Он начал свои приготовления.


xi) Харун бен Юсиф


Длинная, осторожная кавалерийская колонна была менее чем в тридцати милях от Аль-Ремиша, когда небо на севере окрасилось алым. Незаметная фильтрация четырех тысяч роялистов через Малые королевства и Капенрунги была военным подвигом, который, достигнув успеха, удивил даже его организатора.


Надвигалась голова демона. Гарун отдал приказ поворачивать назад.


xii) Звездный всадник


На склоне покрытого снегом пика высоко в Капенрунгсе, на леднике, который скрипел и стонал день и ночь, один удивленный и сердитый старик стоял между гигантскими колоннами ног и смотрел на скарлет хоррор на многие мили вверх. Он плюнул, выругался, повернулся к своему крылатому коню. Со спины коня он отстегнул штуковину, известную как Виндмирнерхорн, или Рог Звездного Всадника. Он ласкал его, разговаривал с ним, поглядывал, кивал. Демон начал исчезать.


Затем он сел и задумался, что делать с этими опасными высказываниями. О Шинг выходил из-под контроля.


xiii) Король Водички


Через полчаса после того, как ночь вновь обрела свою естественную темноту, король Волстокина пришел к выводу, что его использовали более могущественные, темные силы, чтобы привлечь к себе внимание, в то время как Зло прокралось внутрь, чтобы вгрызться в подбрюшье


Запад.


Написав краткие письма королеве Кавелина, своей матери и своему брату, он выбросился с парапета своей тюремной башни.


ПЯТНАДЦАТЬ: Баксендала


я) Сайт


Баксендала была процветающим городом в двух тысячах двадцати пяти милях к западу от Майсака. Его процветание было связано с тем, что он был последним или первым шансом для коммерческих целей караванов. Горный переход был долгим и трудным. Рагнарсон решил сражаться там из-за рельефа.


Когда-то городище обозначало западную границу огромного ледника, прорезавшего перевал. Долина, ставшая Ущельем, там сузилась до каньона шириной в две мили с крутыми склонами, дно которого недалеко от города было завалено ледниковыми отложениями.


Сама Баксендала была построена на северном склоне холма сахарная голова шириной в полмили, длиной в две и высотой в двести футов, на невысоком гребне, который тянулся к склону Сейдентопа, крутой, поросшей кустарником горы, ограничивающей северную стену каньона. Река Эбелер огибала южную сторону лоафа, где долина, делая длинный ленивый изгиб, была немного углублена и из-за барьеров в дюжине миль к западу образовала неглубокое болото шириной в три четверти мили. Болото плотно прилегало как к сахарной голове, так и к крутой южной стене долины. Узкая полоса поросшей кустарником твердой почвы проходила под южным склоном. Ее можно было легко удержать небольшими силами.


На вершине сахарной головы, откуда открывался прекрасный вид на восток, стояла небольшая крепость Карак Страбгер. Из нее Рагнарсон мог следить за каждой деталью сражения. Укрепив свои фланги на Сейдентопе и Баксендале, вдоль хребта, он мог оборонять пространство шириной чуть более полумили. К западу не было более пригодного для обороны участка, кроме одного, равного ему, дальше на восток. И сэр Андвбур, сражавшийся там прошлой осенью, знал эту местность лучше, чем он.


Рагнарсон обрушился на город через две недели после ночи демона. Семья Страбгеров бежала так поспешно, что оставила завтрак на кухне замка наполовину приготовленным. Силы повстанцев тренировались дальше на восток, у снежной линии. Через три дня после прибытия Браги была предпринята попытка сместить его. Барон Берлих повел рыцарей-повстанцев в другой Лиенеке. Его атака провалилась под градом итаскийских стрел. Сам Берлич был убит.


Выжившие, к ужасу Рагнарсона, пострадали от приступа рациональности. Когда они выбирали нового командира, они выбрали человека, которого он считал наиболее опасным, сэра Андвбура Кимберлина.


Кимберлин выбрал тактику Фабиана. Он занял оборонительную позицию на месте своего прошлогоднего сражения. Его патрули пытались заманить Рагнарсона в атаку. Браги проигнорировал их.


Хотя восьмитысячный отряд Кимберлина был самым многочисленным из всех, с которыми когда-либо сталкивался Рагнарсон, его больше беспокоила богатая магией армия, которую Каптал выведет из Майсака.


Браги выжидал, вступал в перестрелки, укреплял позиции, проводил разведку, экономил свои ресурсы. Он постоянно напоминал своим офицерам о необходимости стойко стоять здесь. Чтобы, в случае необходимости, нести самые тяжелые потери. Враг был бы остановлен в Баксендале или не был бы остановлен вообще. Запад зависел от них. Шинсан было бы не остановить, если бы эта битва провалилась.


ii) Ожидание


Рагнарсон стоял на парапете одинокой башни Карака Страбгера и обозревал власть, которая на данный момент принадлежала ему. У него было двадцать пять тысяч кавелинцев плюс люди, которых он привел на юг. На западе, на горизонте и за его пределами, в весенней дымке висели огромные облака пыли. Неожиданные союзники спешили присоединиться к нему.


Одно облако на караванном пути отметило наступление Анстокина, когда полки были подняты для вторжения в Волстокин. К северу от него наступал Джостранд из Волстокина и три тысячи озадаченных ветеранов поражения при озере Берберих и Водичке. В Хейдерсхиде, совершая сорокамильные марши, находился принц Райтель Алтейский, отважный старый воин, завоевавший славу и почести во время войн. Рагнарсон надеялся, что Райтел прибудет вовремя. Его десять тысяч были лучшими солдатами в Малых Королевствах. Он слышал, что войска пришли в движение в Тамерисе, Рудерине и королевствах дальше.


Это свертывание Малых Королевств в одноликую силу с воинственно направленным подбородком на восток положило начало ночи красного демона.


Внезапная власть и ответственность повергли Рагнарсона в благоговейный трепет. Принцами и королями должен был командовать человек, который год назад был всего лишь фермером...


Были другие, кто внушал ему благоговейный трепет больше, чем Шэнайт, Джостранд или Райтел.


Рядом с "сахарной головой", над Баксендалой, стояла дюжина палаток, натянутых на веревки. В одном жил его старый друг граф Визигодред из Мендалайаса, в другом - страх Гаруна (знакомый, Зиндаджира. Обитателей других он знал только понаслышке: Кирле Древний; Барко Крецелиус из Эллин-Даймиэля; Стоян Душан из Прост-Каменца; Громачи, Яйцо Бога; Отшельник из Ормреботна; Буршиг Абреш из Сонгера в Рингерике; Клагес Дунивин; Серкес Холдгравер из Крепости Ледяного Огня; и Многоглазое Существо из темных глубин Храма Джианкоплос в Симбаллавайн.


Одна палатка стояла особняком, как будто остальные отошли подальше. Перед ней возвышался потрепанный имперский штандарт. Внутри скрывался человек, чьи скачки по столице привели к тому, что столько армий двинулись к Баксендале, чье имя заставляло детей вести себя хорошо и взрослых мужчин оглядываться через плечо. Вартлоккур.


Его появление гарантировало серьезность конфликта. Высокие и могущественные, от Симбаллавейна до Ивы Сколовды, приостановили бы все остальное, пока не узнали бы, что происходит.


Даже партия Грейфеллса, как слышал Рагнарсон, присоединилась к перемирию.


Рагнарсон испытывал смешанные чувства по поводу присутствия Вартлоккура. Этот человек, без сомнения, мог быть полезным. Но как насчет старых обид? Вартлоккур был в долгу перед самим собой и Пересмешником.


Но Пересмешник, которого следовало бояться больше всего, постоянно входил в палатку волшебника и выходил из нее, когда, не прячась от солдат, играл в кривые кости.


Рагнарсон слабо улыбнулся. Насмешник был неисправим. Подросток средних лет.


Он заметил сигнальный дым над Щелью. Вокруг него суетились операторы гелиографов. Он вернулся в военную комнату, которую устроил в большом зале замка.


Ожидая отчета, он спросил Килдрагона: "Как там Рольф?" Прешка настояла на том, чтобы поехать на восток.


"То же самое. Он никогда не выздоровеет, если не возьмет тайм-аут". "А эвакуация?" Он пытался заставить мирных жителей покинуть этот район.


"Почти достиг предела. Остальные намерены остаться, несмотря ни на что".


"Думаю, мы сделали все, что могли. Нельзя принуждать людей... Полковник Кириакос?"


Он наблюдал за работой мужчины с парапета. Он и Фиамболос усердно работали, чтобы усложнить атаку Шинсана.


Кириакос был из тех, кто, найдя горшок с золотом, беспокоился о том, чтобы не заработать грыжу, таща его прочь. "Слишком медленно. Я не закончу, если ты не дашь мне больше людей ". Его проекты и так напрягали армию. Траншеи, ловушки, укрепления, шево-де-фри, понтон через болото в нескольких милях к западу и поиск сырья поглощали сотни тысяч человеко-часов каждый день. Но Кириакос был прирожденным бюрократом. Не было проекта, который нельзя было бы сделать масштабнее и лучше, если бы только ему дали больше денег и людей...


Я старею? Удивился Рагнарсон. Что случилось с моей склонностью к движению? Его командиры кавалерии тоже спрашивали. Армия Шинсана была ориентирована в основном на пехоту, с небольшим количеством ракетного вооружения. Но сэр Андвбур был там... Все, что он мог сказать, это то, что он чувствовал себя правильно, сражаясь на позиции.


Из башни вышел сержант-седлмайрезе и отвел Браги в сторону. "Капитан Альтенкирк, - прошептал он, - говорит, что взял пленных. Мужчин звали Турран и Вальтер, и женщина. Капитан думает, что это та, кого вы видели в Майсаке. "


Рагнарсон нахмурился. Ветреное сообщение для гелиографа, подверженное ошибкам. Но оправданное, если это правда. Они захватили Мист? Как?


"Спасибо. Скажи "Молодец". И помалкивай". Он отошел в угол, чтобы подумать. Так много возможностей ... Но он узнает правду, когда войдет Альтенкирк.


Ему придется принять меры предосторожности. Он направился в лагерь волшебников.


iii) Заключенные


Альтенкирк не стал рисковать. Он привозил своих пленников с кляпом во рту, связанными и с завязанными глазами, неспособными шевельнуться, в больших плетеных корзинах, которые фермеры наполняли зерном и подвешивали к стропилам, чтобы они били крыс и мышей. Каждый носилок несли заключенные из армии Кимберлина в окружении Марены Димуры, готовой в одно мгновение уничтожить корзины и носильщиков. Каждый носилок был набит пропитанным маслом хворостом. Рядом ехали всадники с факелами.


При других обстоятельствах Рагнарсона бы это позабавило. "Думаешь, ты принял достаточно мер предосторожности?" спросил он.


"Я должен был убить их", - ответил Альтенкирк. "Это, должно быть, какой-то трюк ..."


"Может быть. Давай позволим ведьмакам забрать их".


Корзины были посажены на землю перед колдунами. Солдаты, которые могли это сделать, отлучились. Зиндах-джира, Яйцо Бога, и Многоглазое Существо не соответствовали общепринятым стандартам человеческого.


"Чем пахнет?" Спросил Рагнарсон Визигодреда, рядом с которым он расположился, чтобы сохранить самообладание.


"Это проект. Ты увидишь".


"Ага". Они должны были сделать все тайной. Он кивнул Альтенкирку. "Сначала Турран".


Альтенкирк осторожно снял крышку с корзины. Колдуны напряглись, как лисы, поджидающие кроличью нору.


Но Турран был заперт так долго, что ему понадобилась помощь, чтобы выбраться. Рагнарсон подошел к мужчине, вынул у него кляп. Он поманил Визигодреда.


Туррану: "Мне жаль. Альтенкирк - осторожный человек".


"Пойми".


"Воды", - сказал Визигодред, протягивая чашку. Турран осушил ее. Пока Браги и солдат поддерживали Туррана, Визигодред растирал ему ноги. Волшебник сказал Альтенкирку: "Выпусти остальных. Они не доставят никаких хлопот".


Как раз перед тем, как появился Туман, произошло какое-то шевеление. Рагнарсон обернулся. Его глаза встретились с глазами королевы. Итак. Она снова проигнорировала его совет, пришла, чтобы присоединиться к финальной битве. Как раз вовремя, подумал он. Ее взгляд, устремленный на Мист, был жестким и ревнивым.


"Все, что мне нужно, - пробормотал он, - это чтобы Элана появилась сейчас".


Большой глоток вина немного оживил Туррана. Он попросил врача осмотреть его брата, а затем предупредил: "Я думал, мы на одной стороне". И, после паузы: "Она подошла".


Жужжание. Головы Волшебников дружно кивнули. Визигодред, у которого были почти отеческие отношения с Мист, суетился вокруг женщины, как наседка.


"Ты когда-нибудь видел такую ловушку?" - Пробормотал Рагнарсон Прешке, которая, несмотря на продолжающееся недомогание, пришла разобраться в суматохе.


"Это непристойно. Ни одна женщина не должна так выглядеть". Турран оживился. "Они скоро будут здесь. На прошлой неделе они начали перебрасывать войска".


"А?" Подозрения Рагнарсона не угасли окончательно. "Давай послушаем об этом".


"Мы не могли воспользоваться задней лестницей, - сказал он после рассказа о стычке в библиотеке Каптала, - поэтому мы подобрали Брэда Красную Руку и попробовали пройти по коридорам ..." - Вы объединили усилия?"


"Выбора нет. Люди О Шинга убили бы нас всех. Враг моего врага, ты же знаешь. Мы взяли Брэда на руки и прошли по коридорам к лестнице, по которой Дерран поднимался на этаж старика. Но она открылась в зале, уже занятом людьми О Шинга. Нам пришлось сражаться до конца. Вальтер получил там свою рану. Дерран был убит. Керт, Каптал и маленькая девочка были захвачены в плен. Брэд порвал мышцу на левой руке. Мы выкарабкались, но не смогли спасти никого, кроме самих себя ".


"А Мист? Она не смогла использовать одно-два заклинания?" "Полковник, в той комнате было шестеро мужчин. Трое из них были Тервола. Вы понимаете, что это значит? Мы пытались. Мы убили солдат. Она едва справилась с колдунами. Но когда все утряслось, мы не смогли вынести раненых. Мне повезло, что я вытащил Вальтера. И ребенок не бросил старика. Если бы можно было что-нибудь сделать ... "


"Я не критиковал". Ему тоже пришлось оставить людей позади. Он знал, какие острые уколы вины проникают в самое сердце человека.


"Мы надеялись добраться до главных ворот или тварей Каптала, но бой дал людям О Шинга время отрезать нас. Единственным спасением были пещеры. Возможно, это была моя память или их колдовство, но долгое время мы не могли найти выход. Каждый наш переход вел обратно в Майсак. Каждый раз, когда мы возвращались, случалось что-то более мрачное. Они пытали Керта, пока он не рассказал все, что знал о Гаруне. Они заколдовали Каптала и девушку, чтобы те согласились сотрудничать. Они сделали то же самое с капитанами повстанцев. Мы продолжали воровать еду и пытались найти выход . Когда они начали перебрасывать войска, я понял, что больше не могу откладывать расставание со своим телом. Мне стало необходимо доставить Мист к тебе ".


"А Брэд?"


"Они обнаружили колдовство. Вышли на охоту. Его подвело больное плечо. Они схватили его прежде, чем Мист смог их отогнать".


"А Мист? Она беженка? Ей нужна помощь, чтобы вернуть свой трон? Я не буду ей помогать. Я ни за что не сделаю ничего на благо Империи Ужаса. Я помогу уничтожить его. Он как ядовитая змея. Все хорошее, что он делает, является случайным из-за его смертоносности ".


"Я думаю, - тихо сказал Турран, - что у нее закончились амбиции. Успехи О Шинг сокрушили ее ". Он кивнул в ее сторону. Она суетилась вокруг Вальтера. "Вот ее подсознательное устройство".


"А?"


"Я не знаю, как долго это продлится. Но достаточно долго, чтобы нам это пошло на пользу".


"Я не могу просить о большем". С большой неохотой Рагнарсон оторвал взгляд от Тумана, изучая собравшихся чародеев. Каждый из них показал, что верит Туррану. Только Вартлоккур выразил сомнения, и они не были связаны с сменой окраса Мист.


"Сила не повлияет на исход этой битвы", - сказал он. "Предсказания туманны, но они предполагают, что их результат будет зависеть от мужества и выносливости солдат, а не от каких-либо усилий мне подобных". Он казался слегка озадаченным.


Вартлоккур знал свое дело. Вероятно, он был прав. Но Рагнарсон тоже был озадачен. Он не мог понять, как при таком количестве магической мощи, приближающейся к столкновению, можно избежать массовых разрушений. "Посмотрим, сможешь ли ты все уладить", - сказал он Прешке, а затем отправился приветствовать королеву в Баксендале.


iv) Враг приближается


Повстанцы сэра Андвбура спускались по каньону, как листья, гонимые осенним ветром, без организации, метаясь туда-сюда, неразрывно перемешивая отряды. До этого и среди них бежали банды всадников Рагнарсона и Марены Димура. Сигнальные дымы быстро приближались, поднимаясь к облаку тьмы, надвигающемуся со стороны Майсака, подобно цепкой руке рока. Люди сэра Андвбура атаковали оборону Рагнарсона в таком беспорядке, что его собственные люди слегка заразились. У него была напряженная дневная работа по поддержанию порядка. Ночь наступила так и не появившись, настоящий враг. Но его костры, когда они зарождались, вызывали тревогу своим количеством. Рагнарсон почти не спал. Он не ложился спать, изучая шквал противоречивых сообщений.


К утру все уладилось само собой. Каптал и его кавелинцы переместились на крайний правый фланг Рагнарсона, за болото, где Черный Клык и Килдрагон удерживали пролив. Тысячи сэра Андвбура заняли позиции на фланге Сейдентопа, лицом к лицу с полками наемников из Хай Крэга. Шинсан держал центр поля, противостоя алтеанским ветеранам принца Райтэля.


В четверти мили за линией фронта, численность которой составляла шестнадцать тысяч человек, Рагнарсон выстроил более многочисленную, но потенциально более слабую вторую линию. Волстокин, который он бросил на якорь у Сейдентопа, был на связи с укреплениями и тяжелым вооружением, установленными там полковником Фиамболос. В центре были кавелинцы, среди них были разбросаны специально отобранные им ветераны. Справа, спиной к Баксендале, расположилась армия Анстокина. Они поддерживали тесный контакт с валами и траншеями, которые построил Тухол Кириакос между ровной землей и стеной Карака Страбгера. Главным сражением, по замыслу Рагнарсона, должна была стать битва пехоты против пехоты, когда линии обороны держались, в то время как тяжелые машины на флангах и лучники в тылу уничтожали врага. Только двум тысячам всадников, лучшим, он позволил сохранить своих животных. Их он разместил к западу от Баксендалы, вне поля зрения за склоном, ведущим к Сейдентопу.


Рассвет подкрадывался, как темная черепаха, надвигающаяся с востока и, казалось, так и не наступившая. Но постепенно в долине появилась видимость.


Рагнарсон, Королева, Турран, Мист, Вартлоккур, полковники Фиамболос и Кириакос, бегуны и гелиографы столпились на вершине одинокой башни Карака Страбгера. Когда стал виден лагерь О Шинга, сердце Рагнар-сона упало. Он поманил Тумана.


Шинсан уже была в строю. Мист вгляделась в утреннюю дымку. Короткий, резкий вдох. "Четыре легиона", - хрипло произнесла она. "Он привел с собой четыре легиона. Восьмой. Справа. Его левый. Третий. Шестой. О. И я думал, что Чин принадлежит мне душой и телом". Оставшийся легион стоял в резерве за центром Шинсана. "Первый. Имперский штандарт. Лучший из лучших".


Костяшки ее пальцев побелели, когда она сжала камень зубчатой стены.


"Лучший", - повторила она. "И все четверо в полную силу. Он выставил меня дураком".


Браги не был разочарован. Он не ожидал хороших новостей. Но он надеялся, что О Шинг выступит поменьше. "Он сам здесь?"


Она кивнула, указывая. "Там. За Первой. Ты можешь видеть башню. Он хочет наблюдать за нашим разрушением с высоты".


Рагнарсон повернулся. "Полковник Фиамболос, передайте сообщение Альтенкирку". Инженер отправился на Сейдентоп, "Вартлоккур? Ты увидел достаточно?"


Волшебник кивнул. "Мы начнем. Но я сомневаюсь, что от нас будет какой-нибудь толк". Он удалился. "Полковник Кириакос?"


Полковник щелкнул каблуками и полупоклонился. "Да пребудут с вами боги, сэр". Он ушел, чтобы принять командование замком и сахарной головой. "Турран?"


Мужчина пожал плечами. "Ты сделала все, что могла. Это зависит от Судьбы".


"Ваше величество, все готово". Она кивнула холодно, царственно. Между ними возникло легкое напряжение, потому что после ее путешествия из Форгреберга он провел ночь в приготовлениях к сражению. "Теперь мы ждем". Он взглянул на башню О Шинг, желая, чтобы это началось.


Хотя он и скрывал это, он не думал, что у него есть шанс. Не против четырех легионов, почти двадцати пяти тысяч выходцев с востока. С таким количеством О Шинг мог и не привлекать своих вспомогательных сил...


Но он сделал это. По какому-то невидимому сигналу сэр Андвбур бросил весь свой вес против полков наемников, все его люди сражались пешком.


"Этого человека, - сказал Турран, - нужно повесить. Он слишком быстро учится".


Наемники, хотя и были лучшими бойцами, испытывали трудности, пока двигатели Фиамболоса не достигли пределов досягаемости.


Через час Рагнарсон спросил Туррана: "Что он делает? Очевидно, что он не может прорваться".


"Возможно, пытается ослабить их ради легионов.Или вывести их из строя".


Рагнарсон взглянул в сторону гор. Темная туча над Майсаком рассеивалась. "Они позволят солнцу светить нам в глаза". Он надеялся, что они не обратят на это внимания.


Мист вмешалась: "Он выигрывает время, чтобы подготовить колдовство".


И Турран: "Туда отправляется вагон с ядом этой Твари". Со временем Визигодред признал, что отвратительная вонь из анклава чародеев была вызвана перегонкой напитка, который подавался уставшим войскам на передовой. Волшебства почти не было, но ликер сочетал в себе ободряющее действие алкоголя и наркотик, предотвращающий истощение. Маленькие фокусы вроде этого, подумал Рагнарсон, могли бы быть важнее, чем потрясатели земли.


"Маршал, - сказала королева, - у вас дым над болотом".


Браги обернулся. Это был сигнал Хаакена. Он позволил себе легкую усмешку. "Хорошо. Бегун". Представился мужчина. "Скажи сэру Фарасу, чтобы он переправился через понтон".


Ключевое дополнение к его планам, наспех разработанным ночью, после того как стало ясно расположение противника, развивалось идеально. Черный Клык и Килдрагон устроили ловушку. Каптала заманили внутрь.


"Колдовство начинается", - сказала Мист. Вытянув руку, как копье, она указала на точку розоватого света у подножия башни О Шинг. "Госик из Аубошона снова". Страх и ужас наполнили ее голос. "Во плоти. Этот человек безумен! Это невозможно контролировать ..."


"Кимберлин распадается", - сказал Турран.


Рагнарсон заметил. "Это критический момент", - сказал он, глядя сверху вниз на все еще непроверенных алтей. "Будут ли они держаться, когда поймут, что происходит?"


"Назад!" Дымка вырвалась. "Мне нужно место!" Розовое пламя превратилось в алое; от него поднимался густой красный дым. Через несколько мгновений из дыма появилась огромная рогатая голова со стигийскими глазами. Это существо не было монстром, собирающим луну, вроде того, что нависал над Капенрунгами, но Браги предположил, что оно достигало ста ярдов в высоту. Казалось, оно вырастало из самой земли.


Мист стояла, раскинув руки и запрокинув голову, и кричала на таком жидком языке, что Рагнарсон не был уверен, что она произносит слова. Подул сильный холодный ветер, трепавший ее волосы и одежду.


Он проверил своих ручных колдунов.


Когда Госик приобрел устрашающую прочность, двенадцать бросили свое контроружие. Разряды молний. Копья света. Огненные шары странных и меняющихся цветов. Зловоние, окутавшее башню. Туманное существо размером с нескольких слонов, которое объединилось между армиями и устроило кровавую резню среди неподвижных легионов, прежде чем прикрепить свои сотни щупалец и дюжину клювастых ртов к одной из ног Госика...


Мист резко свела руки вместе. По каньону, отдаваясь эхом от стены к стене, прокатился оглушительный, нескончаемый раскат грома. Над Госиком появилась диадема из огней, искры в радужных кольцах гневно метались. Диадема начала падать.


Рагнарсон не был уверен, но из окружающего его круга, казалось, смотрело расплывчатое лицо, такое же уродливое, как у Госика, которое раздувалось до тех пор, пока все внутренности не превратились в щель, через которую голодный рот готовился к трапезе.


Легкая тень пересекла парапет. В нескольких сотнях футов над Туманом патрулировал одинокий орел, по-видимому, безразличный к человеческим глупостям внизу. На мгновение Браги позавидовал птице, ее свободе и беззаботности. Затем...


Он издал тихий, резкий вздох. На мгновение орел замерцал и больше не был орлом. Он превратился в человека и крылатого коня, намного более высокого, чем он думал, почти за пределами визуального восприятия. Он повернулся, чтобы спросить мнение Туррана.


Турран пропустил это. Все пропустили. Все внимание было приковано к Госику.


Вся магия в долине погибла.


Сам Госик развалился, как крошащееся кирпичное здание, куски и пыль посыпались дождем, который скрыл башню О Шинга. Он ревел громче, чем раскаты грома Миста.


Турран застонал, схватился за грудь, пошатнулся. Рагнарсон уставился на него, думая, что это его сердце.


Мист закричала, это был крик боли и лишения. Она упала на колени, ударившись лбом о камень парапета.


"Это ушло", - простонал Турран. "Сила. Это ушло".


Королева пыталась остановить Мист. "Помогите мне!" - рявкнула она посыльным.


Рагнарсон перегнулся через парапет. Его волшебники, казалось, сошли с ума. Несколько человек упали без сознания. Большинство барахтались, как люди в муках падучей болезни. Тварь носилась по кругу, гоняясь за собственным раздвоенным хвостом. Только Вартлоккур казался невозмутимым, хотя он мог бы быть статуей, настолько неподвижным был его взгляд, когда он смотрел на Госика из Обошона.


Рагнарсон снова поднял глаза. Орел скользнул к Майсаку, судя по всему, хищник, занятый своими делами. Он нахмурился. Снова этот старик. Кто он был? Что? Не бог, но, безусловно, Сила, превосходящая любую другую, известную миру.


Спутники Рагнарсона оставались в неведении ни о чем, кроме внезапного колдовства. Для Туррана и Мист это была неописуемая потеря, почти кража души.


v) Вступительный раунд


О Шинг не терял времени даром. Легионы двинулись в путь. Под кайфом от напитка этой Твари и быстро распространившейся легенды Браги о том, что западное колдовство победило восточное, войска ждали с новой уверенностью.


Шинсан продвигался за заслоном пехоты сэра Андвбура, мятежники были скорее загнаны, чем руководили атакой. Их задачей было обезвредить ловушки. Их потери были тяжелыми. У лучников Рагнарсона был огромный запас стрел и легкие мишени.


Прежде чем линии соприкоснулись, войска Рагнарсона преподнесли один из своих сюрпризов. Он вооружил альтейцев дротиками - тактикой, невиданной со времен Империи. Их душ убедил его войска в смертности врага.


"Бегом!" Рявкнул Рагнарсон. Он отдал приказ подготовить вторую линию.


"Слишком много для того, чтобы быть союзником Шинсана", - пробормотал Браги. Несколько тысяч повстанцев между его собственными позициями и позициями Шинсана были вырезаны друзьями и врагами.


Первая линия Браги держалась лучше, чем он ожидал. Он благословил это событие.


Альтеанцы удержали Третий. Фланговым легионам под безжалостным обстрелом машин Фиамболоса и Кириакоса становилось все труднее сохранять строй.


Вражеский командир послал сэра Андвбура очистить Сейдентоп. Карак Страбгер, до которого он не сможет добраться, если альтейцы не разобьются. Люди Кимберлина ввязались в небольшие неприятные сражения в заросших кустарником ущельях и вокруг укреплений Фиамболоса.


Рагнарсон попросил своих гелиографов отправить сообщение. Альтенкирк и тысяча Марена Димура были спрятаны на склонах к востоку от Сейдентопа. Они должны были зайти повстанцам и Шестому легиону в тыл. Рагнарсон не ожидал от них большего, чем просто вывести врага из равновесия. Чего Рагнарсон хотел больше всего, так это заставить О Шинга задействовать свой резерв. Первый легион, терпеливо ожидающий перед башней своего императора, станет ключом к разгадке.


Первая линия не выполнила своих обязательств. Левый фланг альтеанцев начал колебаться. Он приказал своим лучникам отойти за вторую линию. Он не хотел, чтобы они погибли при внезапном крушении. Затем он отправил сообщения, напоминающие своим командирам второй линии, что они ни при каких обстоятельствах не должны покидать свои позиции, чтобы помочь первой линии.


Альтейцы медленно сдавались. Враг вклинился в их соединение с наемниками. Альтенкирк атаковал. Бои вокруг Сейдентопа стали кровопролитными. Марена Димура, накачанная варевом Этой Твари, отказывалась отступать, пока не понесла ужасные потери. Они тоже справились лучше, чем ожидал Рагнарсон. Они вынудили сэра Андвбура отказаться от атаки. И они уступили лучше, чем получили. Войска Кимберлина не смогли преследовать их. Но тем временем альтейцы отделились от наемников. Командир Третьего легиона был готов свернуть обе половины строя.


Рагнарсон ожидал, что резервный легион прорвется через брешь против его второй линии. Но нет. О Шинг удержал ее.


"Они сжигают мост", - сказал Турран у него за спиной. Мужчина пришел в себя, хотя теперь он казался немного призрачным.


Браги превратился. ДА. Над понтоном поднимался дым. Хаакен либо проиграл, либо выиграл свою часть сражения. Что именно, неизвестно еще долгое время. Он жалел, что не организовал какой-нибудь сигнал. Но он не хотел, чтобы возникали ложные надежды или давало волю отчаянию.


Полки наемников начали рассыпаться. Тесня Сейдентоп для его огневой поддержки, они отступили. Принц Райтел попытался сделать то же самое, но столкнулся с большими трудностями. Боевые действия выбили почву из-под ног сахарного рулета. Кириакос не смог оказать ему особой поддержки.


Рагнарсон взглянул на солнце. Оставалось всего четыре часа света. Если Шинсан продержится слишком долго, битва затянется на второй день. К этому он не был готов.


Одержав явную победу, легионы отступили, озадачив Рагнарсона. Затем он понял. О Шинг отправил свежий легион против центра второй линии, в то время как третья часть отступила на резервную позицию.


Какое-то время поле боя было пустым. Браги был потрясен этой резней. Это надолго запомнится. На поле боя было, должно быть, двадцать тысяч тел, примерно равномерно распределенных. Большинство павших врагов были повстанцами.


Отвратительно. Рагнарсон ненавидел схватки лицом к лицу. Но выбора не было. Маневренная война означала победу врага.


О Шинг дал легионам час отдыха. Рагнарсон не вмешивался.


Раньше численный перевес был немного в пользу противника. На этот раз они будут на его стороне. Но его люди будут более зелеными, с большей вероятностью сломаются.


Два с половиной часа до захода солнца. Если они продержатся, но Хаакен не сможет выполнить свою миссию, сможет ли он что-нибудь подготовить к завтрашнему дню?


Все началось заново. Первый легион обрушил свою тихую ярость на кавелинцев, которые превосходили его численностью в три раза. Фланговые легионы удерживали Анстокин и Волстокин, в то время как сильные части каждого из них развернулись против Сейдентопа и Карака Страбгера.


Ложная храбрость Твари продолжала действовать. Кавелинцы выстояли и продолжали верить, что их командир непобедим.


Рагнарсон отвернулся через час. Даже при поддержке самого сильного шторма Aring, который мог вызвать arrow storm, Шинсан справлялся с этим наилучшим образом.


И, редут за редутом, Кириакос и Фиамболос были вынуждены сдать свои укрепления. К ночи Карак Страбгер будет отрезан. Сейдентоп был бы потерян. Захваченные двигатели были бы включены в замок утром.


Затем он заметил движущийся блеск на восточной оконечности болота. Это были сэр Фарас и его лошадь, они обогнули болото по узкой полоске, где Хаакен и Рескирд вытащили почти повторение озера Берберих.


Поначалу О Шинг не беспокоился, возможно, думая, что колонна - это возвращение Каптала. Как долго это продлится?


Некоторое время. Достаточно долго, чтобы сэр Фарас и Черный Клык смогли перейти Эбелер вброд. О Шинг и его Тервола были настроены на бойню перед ними. Анстокина гнали по улицам Баксендалы. Кавелинцев уничтожали, хотя "буря стрел" тоже сеяла хаос. Волстокин отчаянно пытался сохранить контакт с Фиамболос, который начал эвакуацию из Сейдентопа. Сотни столбов дыма поднимались от погребальных костров, отмечавших брошенные двигатели. Главное сражение было проиграно.


"Турран". Браги взглянул на солнце. "Мы можем продержаться до темноты? Продолжат ли они потом? Или подождут рассвета, чтобы закончить это?"


"Мы можем выстоять. Но тебе, возможно, придется отправить наемников и альтеанцев обратно".


"Правильно". Он отдал приказ принцу Райтелю быть наготове.


Взглянув в сторону сэра Фараса, он увидел, что Хаакен и Рескирд привели свою пехоту. У Черного Клыка были веские причины сжечь понтон. Если бы сэр Фарас потерпел неудачу, некому было бы удерживать правый берег. Троллединджаны. Гордые люди. Дураки, стремящиеся, даже сталкиваясь с невероятными шансами, уравновесить свое предыдущее поражение при Майсаке.


Рыцари поспешно построились в две длинные шеренги. Генералы О Шинга, наконец, проснувшись, начали формировать стоящий перед ними резервный легион.


Пронзительные звуки труб перекрыли шум вокруг Карак Страбгера; лучшие рыцари четырех королевств рысью двинулись навстречу лучшей пехоте в мире. Хаакен, Рескирд и их пехота бежали в авангарде второй волны.


Если бы он знал, что магии не будет, размышлял Рагнарсон, он бы выбрал рыцарскую битву. Это была не та форма ведения войны, с которой жители востока могли легко справиться.


Первая волна перешла в галоп, затем в полную атаку, ударив прежде, чем Третий легион закончил переформирование.


То, что последовало за этим, стало классической демонстрацией того, почему тяжелая кавалерия стала предпочтительным ударным оружием западных армий. Всадники прорывались сквозь ряды врага, как тяжелые корабли сквозь волны, их копья сокрушали передние ряды, затем их мечи и булавы обрушились на противника из-за преимущества в высоте.


Если бы Шинсанерами был кто-то другой, они были бы разбиты. Но эти люди стояли и молча умирали. Подобно автоматам, они убивали лошадей, чтобы повергнуть рыцарей там, где их более тяжелые доспехи были бы недостатком.


Ударила вторая волна, затем пехота. Без этой второй волны, размышлял Рагнарсон, первая могла быть потеряна просто потому, что у врага не хватило ума бежать. Они бы выстояли, были бы убиты и медленно повернули дело вспять...


Если бы легионеры не запаниковали, это сделал бы О Шинг. С трубами и флагами он начал звать на помощь.


Альтенкирк и его "Марена Димура", теперь полностью отрезанные, предприняли самоубийственную атаку на Кимберлин, убедившись, что повстанцы ничего не предприняли для спасения восточного императора.


"Мы переживем этот день", - сказал Рагнарсон, воспарив духом. Он обнажил меч, подобрал щит. "Время контратаковать". Тервола пытались вывести войска, чтобы помочь своему императору, который был в серьезной опасности.


Когда он и его подчиненные с воем вылетели из ворот замка, чтобы присоединиться к Кириакосу, Рагнарсон увидел, что сэр Фарас изменил направление атаки. Пока пораженный Третий легион выстраивался вокруг О Шинга, сенешаль Волстокина развернул свои ряды и атаковал Первого сзади.


Немедленной реакцией Рагнарсона был гнев. Мужчина должен был поставить шах и мат... Но он успокоил себя. Рыцарь видел яснее, чем он. О Шинг был всего лишь мужчиной. Эта битва не была прихотью отдельного человека, это было воплощением чаяний нации. Тервола мог и заменит О Шинга, если потребуется, и может победить без него. За редким исключением, они были преданы идеям, а не мужчинам.


Солнце достигло вершин Капенрунгов. Бойня продолжала смещаться в пользу запада. Шестой и Восьмой попытались захлопнуть ловушку, но были слишком утомлены и сильно заняты, чтобы действовать достаточно быстро. Сэр Фарас отступил до того, как челюсти сомкнулись, и приготовился к новой атаке. Еще до наступления темноты все четыре легиона подверглись ярости западного рыцарства, подобному нападению, которое Брейтбарт намеревался нанести Рагнарсону при Лиенеке. Штурм Баксендалы был сорван.


"Шинсан" отступил в полном порядке. Рагнарсон отправил всадников в Хаакен и Рескирд, приказав им пересечь Эбелер, прежде чем они окажутся в ловушке. Альтенкирк он отдал приказ покинуть Кимберлин. Сэр Фарас, он стоял в стороне от вывода войск. Он поддерживал связь с наемниками и альтейцами, у которых была передышка. С остатками одного полка наемников он предпринял ночную атаку на повстанцев.


Он правильно оценил их характер. Большинство простых солдат сдались без боя. Сэр Андвбур смирился с неизбежным.


Хотя это означало, что люди и так были на грани изнеможения, Рагнарсон продолжал давить на Шинсана всю ночь, позволив отдохнуть только своим всадникам. Всем им, даже тем, кто сражался пешим. Когда рыцари-повстанцы ушли, он мог позволить себе устраивать кавалерийские атаки.


О Шинг возобновил боевые действия на рассвете, отступив к Майсаку с Первым легионом в арьергарде, замаскировав свои основные силы траншеями, вырытыми ночью. Ситуация поставила Рагнарсона в затруднительное положение. Как только он послал свою лошадь в погоню, Первая, очевидно отдохнувшая, вышла, чтобы бросить вызов своей измученной пехоте. Он не хотел довольствоваться единственным легионом, которым враг, казалось, был готов пожертвовать. Невозможно было предсказать, когда Сила вернется. Если это произойдет так скоро, Шинсан все еще сможет все изменить.


Обе стороны были обескровлены. Пало почти десять тысяч синсанцевцев. Практически все мятежники были мертвы или взяты в плен. Хаакен прислал сообщение, что Каптал и его самозванец в руках. И Рагнарсон опасался, что его собственные потери, которые еще не определены, составят более половины его сил.


Его союзники из Алтеи, Анстокин и Волстокин отказались присоединиться к преследованию. Кавелинцы и наемники поворчали, когда он сделал это предложение, но у них было меньше выбора. Он пошел на компромисс. Они продвигались медленно, поддерживая слабый контакт, пока О Шин не эвакуировал Кавелин. Его союзники предприняли уничтожение Имперского легиона.


vi) Окончание кампании


Приближаясь скрытно, осторожно, неожиданно, силы роялистов Гаруна бен Юсифа подошли к Майсаку практически беззащитными. В быстрой, неожиданной ночной атаке они снесли врата и отправили защитников в вечность. В глубоких подземельях они нашли порталы, через которые пришли солдаты Шинсана. Бин Юсиф провел отряд через небольшую крепость близ Ляонтуна, в Мертвой империи, застал врасплох и разрушил ее.


Вернувшись, он уничтожил порталы, затем подготовил сюрпризы к возвращению О Шинга. Если он вернется.


Он так и сделал, всю дорогу вступая в стычки с войсками Рагнарсона. Будущий император, пытаясь сохранить контроль над Брешью, бросил свои разбитые легионы на стены Майсака.


Солдаты Шинсана не задавали вопросов, не отступали. В течение трех кровавых дней они атаковали и умирали. Без магии своих хозяев они были всего лишь мужчинами. Там погибло столько же, сколько и при Баксендале.


Когда О Шинг прервался, Рагнарсон с Гаруном загнали его к руинам Гог-Алана.


Там Турран сказал Браги: "Больше нет смысла давить на него. Сила возвращается".


Неохотно Рагнарсон повернулся обратно к Кавелину.


ШЕСТНАДЦАТЬ: Тени смерти


i) Новые направления и исчезающие союзники


Когда Браги отправился на поиски Гаруна, его старого друга уже не было. Бок о бок они преследовали О Шинга, двигаясь слишком быстро, чтобы навестить его, затем роялисты испарились.


Когда Браги вернулся, на Форгреберг опускалась осень. Впервые за многие годы над столицей не витало никаких предчувствий. Восстание было подавлено. Все ее лидеры, за исключением нескольких, были пойманы. Но признание Гайя-Ланге и / или Каролана оставалось нерешенным.


В отсутствие Рагнарсона Королева реструктурировала Устройство в соответствии с рекомендациями ученых Эллина Даймиэля, добавив общие элементы, взятые у Вессона, Марены Димуры и Силуро. Окончательная судебная власть была возложена на трех консулов, одного избирала палата общин, другого - знать. Третьей была сама королева. Прежде чем вернуться в Баксендалу, Браги узнал, что ему предстоит принять болезненное решение.


Представители палаты общин встретили его в Гэпе и умоляли стать консулом штата.


Он все еще переживал из-за этого, когда добрался до Форгреберга.


Собралась толпа. Он мрачно принимал почести. Хаакен и Рескирд ухмылялись, кричали в ответ, паясничали. Его солдаты, не теряя времени, терялись в тавернах и охотно брали оружие.


Недовольный, он вошел в замок Криф.


И вот она снова была в том же месте, в той же одежде...


И Элана была с ней. Элана, Непанта и Пересмешник.


Хаакен наклонился ближе. "Вспомни историю о жене Сорена Олага Бьорнсона". Это была троллическая народная история о превратностях неверного мужа.


Браги начал. Если бы Хаакен знал, о связи могло бы стать общеизвестно.


Возможно, должность консула заняла бы его слишком сильно, чтобы иметь неприятности с какой-либо из женщин.


ii) Новая жизнь


Рагнарсон принял должность консула, сохранил титул маршала и получил звание генерала от Хай Крэга. Его самой трудной задачей была интеграция его высокомерных, властных тролльдынджанских беженцев в общество Кавелинеров и, совместно с королевой, выплата компенсации полкам наемников. Финансы Равелина были в полном упадке.


Пришло время, когда нужно было принять окончательное решение в делах сэра Андвьюра и каптала Савернейка. К сожалению Рагнарсона, Кимберлина пришлось повесить. Каптал был более сговорчив. После долгого разговора с королевой относительно Каролана ему разрешили перо, пергамент и яд.


К Рольфу Прешке был доставлен лучший врач в Эллине Даймиэль. Но состояние мужчины не улучшилось и не ухудшилось. Врач считал, что это вопрос ума, а не болезни.


Время ослабило тоску Браги по итаскийскому гранту. Военный министр написал, что пройдет много времени, прежде чем он сможет вернуться. Партия Грейфеллса не ослабла. Тем временем Беволд Лиф продолжал совершенствоваться. Рагнарсон начал с нетерпением ждать возможности ловить крупную рыбу в своем новом маленьком бассейне.


Будет передышка, прежде чем бин Юсиф снова переведет его в роль преследующей лошади.


iii) Один претендент


Наследный принц Гайя-Ланге играл в саду своего дедушки, когда появился человек с ястребиным лицом. Мальчик был озадачен, но не испытывал страха. Он задавался вопросом, как темный человек прошел мимо охраны. "Кто ты?"


"Как и ты, мой принц, король без трона". Худощавый мужчина опустился на колени, поцеловал мальчика в обе щеки. "Прости. Есть вещи поважнее принцев". Он поднялся и исчез так же бесшумно, как и появился. Руки мальчика коснулись того места, которого касались губы. Выражение его лица оставалось озадаченным.


Руки и выражение лица все еще были на месте, когда его сердце билось в последний раз.


Это был еще один рождественский вечер.


iv) Убийство на вечеринке


Тень от тени, худощавый смуглый мужчина на мгновение появился в комнате, где разливали вино для лидеров партии Грейфеллс, собравшихся перед захватом трона Итаскии. Он накапал золотистых капель в каждый графин.


Гробовщики Итаскии были заняты целую неделю.


v) Дитя осени


Подобно черному призраку, прилетевшему на крыльях снежной бури, завывающей вокруг замка Криф, темный человек миновал покои маршала и его жены, покои королевы, и вошел в дверь комнаты принцессы. Сонные охранники так и не узнали, что он прошел. Ребенок спал при свечах, золотистые волосы разметались по лазурным подушкам. Маленькая ручка высовывалась из-под одеяла. В него он высыпал крошечную коробочку. Паук был не больше горошины.


Смуглый мужчина уколол ее ладонь булавкой. Она сжала кулак.


Смерть пришла мягко, бесшумно. Она так и не проснулась.


Он пробормотал: "Дитя октября, дитя осени, дитя Империи Ужаса. В Стране Теней тебе лучше." На мгновение, прежде чем он задул свечу и ушел, на его лице отразилась глубокая печаль. Одна слеза скатилась по темной, кожистой щеке, выдавая человека внутри.